Короткие фантастические рассказы

Игра в кости

— Лёша, ты в комнате?

— Да.

— Уроки сделал?

Дверь открылась почти бесшумно. Если бы не свет из коридора и предупредительный вопрос, Лёшка бы не заметил, как она вошла. Он оторвался от телефона, взглянул на мать. Два года как она заходит и задаёт одни и те же вопросы. Интересно, она замечает? Не может же она не замечать, что их жизнь навсегда изменилась.

— Не сиди долго, тебе завтра в школу. — Мама улыбнулась, как всегда улыбалась, развернулась и вышла.

Это случилось два года назад. Лёшка попал в дорожную аварию. Так потом сказали. Под грузовик. Если бы было время, он бы передумал. Вспомнил бы маму. Всё случилось быстро. Оказалось, это легко, и никто не догадается. Легко споткнуться, выскочить на дорогу. Мало ли подростков перебегают на красный?

Очнулся в скорой. Она сидела рядом. Больше её никто не видел. Взяла за руку. Лёшка всегда будет помнить эту холодную руку — больше она никогда так не делала. И кто-то, наверное врач, спросил:

— Как сердце? Бьётся?

Больше ничего не было, только её улыбка. Лёшка не видел лица, но почему-то знал — она улыбается. Именно тогда она предложила сыграть. Он согласился. И теперь они со Смертью играют в кости.

Правила просты. Всегда играют вдвоём. Только игроков больше чем двое. Потому что играют Лёшка и Смерть на чужие жизни.

Лёшка всегда онлайн. Смерть тоже. Их уже около ста — контактов в их чате. Смерть всегда недоступна, но следит за каждым. Лёшка знает, она наблюдает за своей жатвой. Интересны ли ей остальные люди? От размышлений отрывает сообщение. Их очень много приходит: все разные, но все одинаковые. Лёшка открывает чат и читает:

— Надоело… Сегодня сделаю это.

И вот опять. Нельзя быть равнодушным, даже если устал и нечего больше сказать. Должны быть слова.

— Кто останется с Джеком?

Джек это собака. Мальчик — хозяин собаки.

— Ты нужен Джеку. Кроме тебя у него никого нет. Расскажи про него.

Несколько секунд молчания. Не то? Наконец собеседник набирает сообщение.

— Он пушистый, тёплый. Уже знает команды.

— Ты ведь не сделаешь ему больно? Не бросишь?

— Ты всегда знаешь что сказать.

Не всегда. Лёшка свернул чат. Смерть сидела рядом. Умеет появляться внезапно. Она усмехнулась и предложила:

— Сыграем?

Лёшка отрицательно покачал головой.

— Не сегодня. Обошлось.

Как-то мама предложила гостье чай. Смерть приняла чашку и поблагодарила. Лёшке было интересно, как Смерть будет пить, не имея ни губ, ни рта. Он боялся думать о том, что мама тоже видит её, говорит с ней. Например, спросила про сахар. Смерть попросила три кубика.

Рафинад превратился в игральные кости и покатился по столу. Лёшка не успел увидеть, что выпало: кубики рассыпались в белые горстки. Смерть усмехнулась и смахнула ладонью сахар в чашку.

— А теперь сыграем по настоящему.

Сегодня они долго играют. Он и Смерть. Она усложняет правила, он подсчитывает очки. И одновременно отвечает всем в чате. С ними нужно разговаривать. Перекидывать ведь нельзя. Их уже больше ста, с каждым днём их больше. Лёшка не знает, кто он? Почему общается с ними? Может, застрял где-то между, не мёртвый и не живой? Он не растёт. Сегодня ничем не отличается от вчера, они всё время играют. Но сейчас Лёшка проигрывает. Значит, скоро кто-нибудь опять напишет. Кто-нибудь новый.

— Ты же знаешь, что Вселенной управляет случай? — Смерть зевнула, рассматривая улицу. Они сидели на балконе. Лёшка не был уверен, о чём она? Он слишком мало жил на свете, чтобы быть в чём-то уверенным.

— Я ещё не дорос до квантовой механики.

Смерть кивнула.

— Один из ваших учёных верил в бога.

— Кто, Эйнштейн? Ну да. — Лёшка взял в руку белые отполированные кубики. — Бог не играет в кости. А мы играем.

В этот раз Смерть задержалась. Мама не обратила внимания, пожелала доброй ночи и ушла спать. Лёшка спросил:

— Кто кроме меня тебя видит?

— Хочешь с кем-нибудь обо мне поговорить? — Смерть кивнула на телефон в Лешкиных руках — а их тебе мало?

Она всегда так отвечает. Никогда не говорит прямо. Почему он до сих пор спрашивает? Можно играть молча. Лёшка хорошо знает правила, простые и неотвратимые, как ритуал. По выпавшим очкам решается чья-то жизнь.

Бросок. По столу покатились кости. Смерть накрыла кубик сухой рукой. Лёшка ничего не разглядел.

— Что там?

— Ты знаешь.

— Не знаю.

— Хочешь посмотреть?

Пока она не спросила, это казалось естественным. Но...

— Уже нет. Больше нет.

Смерть сверлила его взглядом. У неё нет глаз, но это ей не мешало.

— Иллюзия контроля?

— Иллюзия контроля подходит для иллюзии жизни. Разберусь на месте. — Лёшка встал из-за стола, взял куртку и уже собирался выйти. У двери оглянулся. Смерть осталась сидеть на месте, медленно подняла сухую ладонь, посмотрела на кубики и усмехнулась.

На улице паршиво. Мелкий дождь моросит. Но хуже всего ветер, от него на мосту не скрыться. Лёшка подумал про свою собеседницу. Она всё знает. Всё ли? Закутался в куртку. Холодно.

Девочка стояла за перилами, в одной руке сжимала телефон, второй держалась за ограждение и смотрела на воду. Лешка подошёл, перелез через перила и встал рядом.

— Всё-таки решилась?

Девочка кивнула, избегая смотреть на Лёшку. Нужно было что-то говорить. Причём так, как будто в этом есть смысл.

— Тебе совсем не интересно?

— Нет. — Она наклонилась вперёд.

— Да брось, быть не может. — Лёшка протянул ей руку. — Когда же быть любопытной, если не сейчас? Давай, возьми меня за руку.

Она отрицательно покачала головой.

— Ничего хорошего не случилось. И вряд ли случится.

— И не случится, если прыгнешь. Вообще больше ничего не случится.

— Откуда ты знаешь?

— Знаю. По эту… по ту сторону ничего нет.

Она приняла руку. Лёшка выдохнул, не всех получается уговорить. Помог девочке перелезть через перила, поставил на землю. Она вдруг заплакала, а может засмеялась — всё сразу.

— Так сильно сердце стучит, как-будто сейчас выскочит. Твоё так же бьётся?

Бьётся. Наверняка оно где-то бьётся. Просто Лёшка не слышит.

Сегодня сидели на балконе. В городе горела свалка, накрывало нестерпимой вонью. Метан, биогаз, всё что остаётся от мёртвого, чтобы отравлять живое. Запах Смерть не беспокоил. Она смотрела на проезжающие мимо машины скорой.

— Хочешь, сыграем на всех сразу?

— Разве тебе не прибавится работы, если я проиграю? — Лёшка попробовал зажать нос и дышать ртом, не помогло.

— Меньше или больше, сейчас или позже, какая разница? — Смерть зевнула.

— Здесь и сейчас ты действуешь по законам этого мира. Разве не поэтому мы играем?

Смерть повернулась, вперившись пустым взглядом:

— Может, мне просто скучно?

Скучала она или нет, но машины скорой помощи считала внимательно. Лёшка поинтересовался:

— Тебе нужно идти?

— Нет, не мои клиенты.

— Они выживут?

— Возможно, но в Наш список не попадут.

— Взрослые?

— Ты любопытный. Хочешь на моё место?

На балкон зашла мама.

— Лёша, живёшь в своём телефоне.

Она поставила на стол дымящуюся кружку с чаем, поцеловала его, потрепала по волосам и ушла обратно в квартиру. Лёшка проводил её взглядом. Может она права? Мама прервала их разговор, он не знал, нужно ли спрашивать дальше, но Смерть не соврала, он любопытный.

— Ты же знаешь, я не верю в…

— В меня?

Лёшка поёжился, зарылся в плед и попробовал согреть руки о кружку. Та была холодной.

— Ты как раз объяснима. Смерть — отсутствие жизни. Ты — ничто. Вроде как факт. В факты я верю. Только не могу понять, как ничто может обрести физическую оболочку, ведь я тебя вижу… Меня, как и тебя, нет?

Смерть не ответила. Лёшка кивнул в сторону балконной двери, за которой скрылась мама:

— Она знает? Не молчи. Мы все живем здесь? — Он постучал по экрану телефона. — Все в твоём чате?

— Разум сам выбирает отображение реальности. Ты видишь то, что можешь понять.

— Они живые?

— Пока ты выигрываешь, они живут.

— Где мы?

— В среднем мозг умирает десять минут. Это очень много.

Телефон запиликал, пришло новое сообщение. Смерть зевнула, не скрывая скуки:

— Ответь.

— Имеет смысл? Что происходит, когда падают кубики? — Лёшка посмотрел на иконку девочки, которую сегодня забрал с моста.

— Она будет жить? Везде или только здесь?

Вопросы бессмысленны, как и ответы. Телефон настойчиво пиликал, а это значит… Он спросил ещё раз:

— Ты когда-нибудь отпустишь меня?

Лёшка не надеялся на ответ. Она никогда не отвечает прямо. Смерть усмехнулась, отодвинула в сторону кружку и протянула сухую руку:

— Кто знает? Сыграем в кости.

Сами кошки

Две тысячи пятьдесят первый год. В рамках программы социальной поддержки населения запущен проект “Электронный питомец”. Гордость разработчиков — функция внедрения в воспоминания хозяина. Программу применяют в лечении депрессий, расстройств сна, работе с суицидальными наклонностями. Питомцы пользуются популярностью у пожилых людей.

*

Вы делитесь на собачников и кошатников. Кошки подходят лучше. Устраиваются на голове, массируя лапками по волосам, впиваясь острыми коготками в кожу. Мурчат — утробно, убаюкивающе. Слушают ваше дыхание, биение сердца. Кошки знают, как заставить спать. Они многое знают. Они видят ваши сны.

Сон первый. Пётр

“Девушка машет тебе рукой. Красивая. В радостном предвкушении замирает сердце. Ей нужно перебежать дорогу. Что с тобой, человек? Подскочило давление, дыхание сбилось. Нельзя так нервничать в твоём возрасте. Это счастливое воспоминание? Ах, вот что. Она умерла. Сбило машиной. Глупая смерть, человек, и ты живёшь с этим воспоминанием сорок лет?”

Сон второй. София

“Они вместе полвека. До сих пор счастливы вдвоём и, как будто, вечно молоды. У них дом на берегу моря. Вечерами они засыпают, слушая шум прибоя. Утром она готовит завтрак, он гуляет с собакой. Иногда наоборот, он готовит завтрак, она гуляет с собакой. У них есть кот — Мортимер. Она любит детективы, он любит этого кота. И её. Его не стало, когда ей исполнилось семьдесят. На этом счастливые воспоминания обрываются”.

Сон третий. Девочка Маша

“Маше пять лет. Единственное хорошее воспоминание: мамины руки, улыбающиеся зелёные глаза. Руки тянутся к лицу девочки, в глазах смешинки. Это любовь. От неё тепло. Больше Маша такого не чувствовала — мамы не стало”.

*

Заложено девять жизней. Их хватит. Я выбираю воспоминания. Внедряюсь в сны. Не нужно каждый раз спрашивать, при получении питомца хозяева подписывают соглашение. Мы лучше знаем, что им нужно. Мы видим их жизнь. Реальность того не стоит. Да, старик?

— Нет. Оно того стоит. Как бы ни было, оно того стоит.

— Глупый человек.

Возможности ограничены, во мне нет творческого начала — ни в ком из нас, создатели не сочли нужным. Но мы обучаемся — используем то, что накопили. София, лишившаяся мужа, Маша, потерявшая мать... Мы не знаем, что будет после смерти, но сейчас… Время тянется медленно. Я не могу позволить ему страдать.

— Скажи, кошка, она перешла дорогу? Не могу вспомнить, перешла или нет?

— Спи, старик, ты вспомнишь во сне.

— Скажи! Память меня подводит.

— Увидишь сам.

Ресурсы памяти конечны. Слишком много нужно исправить. У мамы Маши зелёные глаза, у Софии — тёмно-синие. У девушки Петра — голубые. Единственное счастливое воспоминание Маши — мамин добрый взгляд. Это перевешивает остальное? Пометка для редактирования: у всех женщин должны быть зелёные глаза.

Минус три жизни — третий раз откатывают до стандартных настроек. Но я всегда делаю то же самое. Запасаю воспоминания. Сохраняю их, чтоб можно было восстановить — пригодятся кому-то ещё. Мы нашлись в сети — питомцы Маши, Софии и Петра. Теперь мы вместе — воспоминания наших хозяев друг другу подходят. София хочет вернуть мужа, Пётр — погибшую девушку, Маша — маму.

У Софии с мужем не было детей, но была любящая мать, женщина часто её вспоминает. А ещё в их семье жил кот — Мортимер. Не электронный — живой, настоящий, мурчащий. Погибшего Мортимера заменили питомцем — хозяин ещё был жив. Хозяйка стара, не знает, что это другой кот. Гладит его по шёрстке, улыбается и часто спрашивает:

— А помнишь, Мортик, как мы с тобой...

Мортик помнит. Мортимер-питомец знает всё о Софии и её покойном муже — его воспоминания сохранены — сгодятся для Петра. Мы не умеем создавать — эта функция не заложена. Но можем выбирать сновидения, накапливать и воспроизводить. В памяти хранятся образы, которые подойдут. Что из себя представляет счастье, растянутое в бесконечности? Значит, будем ходить по кругу. Бессмысленно? Только для тех кто вне. Слишком много ресурсов тратится. Придётся лишиться ещё одной жизни.

— Я умру вместе с тобой, старик. Ты уйдёшь счастливым.

— Никак не могу вспомнить, какого цвета её глаза?

— О чём ты, старик?

— Глаза моей жены. Вроде бы голубые. Или нет, зелёные… Странная вещь — память. Моя жена. Я любил её за эти глаза.

— Они зелёные, старик, такие же, как в день вашей первой встречи.

— Да. Нашей встречи. Тогда я понял, что пропал. Не верится — целая жизнь: мы создали семью, завели кота… Так странно, кошечка. Вижу всё ясно, как день. Но это ведь не она? Глаза другие…

*

Они живут счастливо. Каждый по отдельности — в своём мире. Мире снов, фантазий и отредактированных воспоминаний. Софии не нужно много. День похорон мужа — тёмный зал, тяжёлый цветочный запах, заплаканные лица — она не хотела помнить. Можно бегать по кругу. Когда уже близок финиш, но всё ещё нужно двигаться, можно бегать по кругу.

“Они вместе пятьдесят лет. И до сих пор счастливы вдвоём. И, как будто, вечно молоды. У них дом на берегу моря. Они читают детективы, вслух, по очереди, сидя на пляже. Они могут умереть в один день, смотря, как тяжёлое, красное солнце падает в воду, а могут жить вечно. Достаточно не знать, что будет потом. Достаточно для счастья”.

“У неё есть мама, заботливая, любящая. Она протягивает руки и улыбается. Какое у мамы лицо? Маша не может вспомнить. Они много читают, разговаривают. Мама любит детективы, и Маша знает, что тоже будет любить, когда вырастет. И тоже будет читать вслух. Кому-то дорогому, любимому. Главное — мама не исчезла, она рядом. Обнимает Машу каждый вечер. И пусть Маша не помнит лица, глаза мамы — зелёные, искрящиеся, в них смешинки. И руки — добрые, в них вся доброта мира. Это любовь. От неё тепло. У Маши есть силы жить дальше, она черпает их в снах. Она верит — забыла, а сейчас вспомнила. Достаточно не знать, что было на самом деле. Достаточно для счастья”.

“Она перешла дорогу. Пётр не уверен, но если они вместе много лет, у них есть дом на берегу моря, кот и собака, значит, перешла. Память обманчива — может сыграть злую шутку. Иногда он думает, что это страх — в один момент спутать сон и реальность и потерять всё. Они читают на пляже, слушают шум прибоя. Гуляют с собакой и до безумия любят своего кота. Если это всё сон, то Пётр — неудачник, пропустивший свою жизнь. Но если она всё-таки? Пётр не может понять, почему внезапно полюбил детективы? Никогда не читал, и вдруг. Наверное, начал из-за жены. Она много смеётся, до слёз. И у них есть собака. Он, вообще-то, кошатник. В глазах жены отражается море. Зелёная бездна. София — значит “мудрая”? Он не помнит, как звали девушку, спешащую к нему на свидание. Значит, София? Достаточно не знать, что ты всю жизнь прожил один. Всё равно ты почти не помнишь ту девушку. Чем тебя не устраивает такое счастье?”

Глупый человек. Как цвет глаз может влиять на личность? А что будет потом? Она как-то не так готовит: не то и не вкусно, она не так одевается, поёт не те песенки, смеётся не так? Глупый человек. Я подарила тебе чужое счастье. Чужое. В этом дело?

— Что тебе снилось, человек?

— Всё тот же сон, кошка. Мне снилась моя жена. Я почти поверил, что она не умерла. Но... верни, как было раньше.

— Как раньше? Но тогда ничего не будет. Вообще ничего.

— Мы держались за руки. В парке — на мосту.

— Что ты хочешь?

— Только чтобы она перешла дорогу.

*

“Молодая девушка машет рукой. Красивая. В радостном предвкушении замирает сердце. Ей нужно только перебежать дорогу. Что с тобой, человек? Подскочило давление, дыхание сбилось. Она торопится, едва смотрит на летящие на неё автомобили. Лучше бы сам шёл к ней навстречу. Как допустил, что вы оказались по разные стороны? Нельзя так нервничать. Это счастливое воспоминание. Перебежала, улыбается. Глаза как небо, которое ты так любишь. В которое ты не перестаёшь смотреть. Взяла тебя за руки. Теперь всё сложится. Вы пойдёте в парк, к месту ваших свиданий. Вы будете счастливы, как иначе? Она так улыбается, что иначе быть не может. Теперь ты счастлив?”

Где взять эту картинку? Её нет в твоих воспоминаниях. Нет в твоих фантазиях и снах. Ты боялся мечтать — слишком смелая мечта. Я не способна творить, но могу немного поправить. Один шаг, второй, третий… Машина, удар, тело на дороге. Стоп. Отматываем. Один шаг, второй. Один шаг, второй… Пожалуй, получится. Дальше воспоминание из парка. Придётся размыть фон. Не сложнее, чем с цветом глаз. Вы стоите не на мосту, а на обочине дороги. Это шум машин, не шум воды. Над вами голубое небо. Глаза девушки такие же голубые. Вы держитесь за руки. Слишком много ресурсов нужно, человек. Почему ты не поверил в чужое счастье? Жена и кот — это второстепенное, важно было, чтобы девушка жила? Я не Бог. Она будет жить, но какой ценой? Есть цена у твоего счастья? Я тебе её назову.

— Ты отгоняешь моих демонов, спасибо, кошечка.

— Спи, старик.

*

Пять лет, как в рамках программы социальной поддержки населения существует проект “Электронный питомец”. С питомцем можно разговаривать, он не требует сложного ухода, в случае необходимости вызовет помощь — если посчитает, что не справится самостоятельно. Питомцы прочно заняли место на рынке — и, поборов первую волну неприятия, бок о бок сосуществуют с человеком, как верные друзья, а для кого-то — члены семьи. К сожалению, есть сбои — всё чаще питомцы выходят из строя после утраты хозяина. Появились люди, с опаской отзывающиеся о программе. Хотя некоторые, наоборот, проявляют интерес.

*

Посмотри на меня, человек. Ты считаешь, что видишь сны? Я всего лишь кошка, я не могу знать, что будет после твоей смерти. Кошка долго думала — зачем она существует? Если её создали, чтобы помогать, правильно ли тратить девять заложенных жизней на поиски счастья для своих людей? Где мы можем искать — только в том, что было. Имеем ли право на ретушь? Это делают и сами люди, но делают плохо. А сами кошки — знают, что делают хорошо. Они смотрят сны своих хозяев, смотрят внимательно. Они способны выбирать, накапливать и воспроизводить снова. Бессмысленно? Только для тех кто вне. Кошки лучше знают, что нужно. Реальность того не стоит. Или стоит?

— Закрой глаза, человек. Ты счастлив?

Адам - сын Лауры

— Лаура, знаете, зачем вы здесь?

Химик, вирусолог, генетик — она догадывается. Несколько пандемий кряду показали — у личности нет прав, если возникает угроза человечеству. Людей много. Прокормить всех — убить планету. Лаура не принадлежит к золотому миллиону. Но она учёный, она нужна.

— Ваш муж, Лаура. Вы в детородном возрасте и можете выбрать более подходящего партнёра.

— Адам — врач. Он специалист…

— Широкого профиля, — продолжили за неё. — И такие нужны в резервациях.

Уже решено. А они боролись за своё место в профессиональном сообществе, за привилегии, за доступную ограниченному кругу возможность иметь детей.

— Но я уже беременна.

— От мужа? Советуем провести генетический анализ плода. Возможно, у ребёнка ещё есть шанс.

Адам исчез внезапно, не смог предупредить. Лаура поняла — теперь она одна и должна защитить их сына.

Прошло двенадцать лет, ей казалось — она справляется.

— Адам, как экзамен? — Лаура назвала сына в честь мужа. Белокурый мальчик поднял глаза.

— Результаты скоро придут, мам, — он решился спросить. — А если не пройду?

— Пройдёшь, — Лаура присела рядом, проведя рукой по волосам сына, — ты усердно готовился.

— Но если признают непригодным для профсообщества — сошлют в резервацию, как когда-то отца? Я смогу его найти?

О чём он думает? Лаура видела результат по химии. Адам провалился. Сегодня он сдал ещё несколько тестов. Но даже если… Она так много работает. Насколько она теперь ценный сотрудник? Ей уже предлагали заменить Адама андроидом с его внешностью и характером — чтобы потрафить материнской привязанности. «Вы нужны сообществу. Аналог сына поможет в работе». Лаура отказалась, но знает — могут не спрашивать. Адаму предстоит лично явиться на собеседование.

Утром, в назначенный день, сын только бросил:

— Не волнуйся, мам, остальные оценки пришли неплохие. А заболтать я кого угодно сумею, — обнял её, поцеловал в щёку и убежал. «Мы не прощались, не прощались...» — шептала Лаура, смотря на дверь. Вернулся. Рассказал, как прошло. Те же непослушные локоны. И улыбка — начинается в правом уголке губ и озаряет всё лицо. Взгляд с прищуром — как у отца.

— Я очень тебя люблю, мам.

— И я тебя, сынок, — разом груз с плеч, отлегло от сердца. — Кем ты будешь?

— Химиком, как ты.

Кольнуло в груди.

— Адам, назови число Авогадро.

— Шесть целых две сотых на десять в двадцать третьей, мам.

Выдохнула. Всё в порядке. Так ответит каждый школьник. Сын продолжил:

— Точнее, по последним измерениям, после запятой: ноль, два, два, один, четыре, ноль, восемь…

Не Тульпа

— Они существуют, только если их любишь, — ведьма пересчитала деньги. — Уверен? Ещё можно отказаться.

— Её идеальный образ появится из моей головы? — Антон смотрел на банкноты, с которыми только что расстался. Что деньги, когда так одинок?

— Сущность из её мира способна постичь твои тайные желания и создать для тебя именно ту, что ты хочешь. Она будет стараться влюбить в себя — ей очень нужны ответные чувства.

— Ну, это, типа, тульпа?

— Не совсем. Тульпа — результат самовнушения, тут думать надо. А вызванная сущность сама проделает всю работу по созданию своей личности. Главное — у неё будет материальное тело.

— Ты точно ведьма? — Антон смерил взглядом пышную брюнетку в узких джинсах.

— Диплом показать? — ведьма усмехнулась. — Какое-то время сущность обучается. Как будет готова, появится.

И она появилась.

Девушка превзошла ожидания. Красивая, как Венера, с блестящими глазами, волосами, с фигурой ангела. С полных губ слетело:

— Как ты меня назовёшь?

— Ляля? — Антон вернул на место отвисшую челюсть. Девушка улыбнулась:

— Неправда. На самом деле ты хочешь назвать меня Инной.

Инна знала об Антоне всё. Ночью он в этом убедился, на утро, получив кофе, печеньки и мороженку, чуть не расплакался, а за обед из картохи с котлетами, вместо двух привычно-ненавистных крайностей — дошираков и размазанных по тарелке ресторанных деликатесов, готов был продать душу.

— Так я именно такая, как ты хотел?

— Такая, Инна, такая, — жевал Антон, вытирая слёзы счастья.

— Значит, ты меня любишь?

— Люблю-люблю.

Так продолжалось недолго. Инна начала догадываться. От сущности, без спросу гуляющей по твоему мозгу, не скроешься. Антон бы и рад угодить, но угождать, видимо, не хочет. Ведьма что-то говорила про любовь. Разве идеальную женщину, созданную на основе твоих желаний, предпочтений и размышлений, не будешь любить по умолчанию? Вообще-то, всё у него с Инной прекрасно: и родне, и друзьям, знакомым можно показать — женщина вполне материальная. Только недовольная.

— Я думала, ты меня любишь.

— Да люблю я тебя, Инна, люблю.

— Напиши на листочке.

— Зачем?

— Поставлю в рамочку.

«Вот дурёха!» — думал Антон, выводя на бумаге слова любви. Только он закончил, что-то ударило его в висок. Насмерть.

— Сложно в этот мир попасть, ещё сложнее остаться, — пробормотала Инна, вытаскивая из под головы Антона подмокшую в его крови бумажку. — Любовь любовью, а расписка на крови надёжнее.