Короткая история Кевина и Луизы

Глава 1

Проснувшись, Луиза обнаружила на комоде письмо. В нём были стихи.

Мне нравится, как водишь ты рукой, По волосам моим коротким, жёстким, Найдём с тобой укромный счастья остров, Там сердце мне больное успокой,

Мне нравится, как водишь ты рукой.

И встречи я нечастые ценю, Пусть время ускользает саламандрой, Любовные читая страстно мантры, Отдавшись первозданному огню,

И встречи я нечастые ценю.

Ныряю, как голодный пеликан, В твои всепоглощающие воды, В припадке той дарованной свободы, К руке смелее тянется рука,

Ныряю, как голодный пеликан.

Я очарован голосом твоим, Как будто бы воскресшая сирена, В бурлящем и холодном море пенном, Спасает, а не топит корабли,

Я очарован голосом твоим.

Амброзию твою чуть пригублю, До дна не выпью, чтоб не пресыщаться, Храни непродолжительное счастье, Лишь говорю, а вовсе не велю,

Я хаос твой собою исцелю.

Луиза с отвращением выбросила письмо в мусорное ведро. Накануне вечером они с Кевином сильно поругались, в общем то из-за пустяка. Их двухмесячный роман поглотил обоих в круговороте неизведанных доселе ощущений. Боже, как они были друг на друга не похожи. Высокий сангвиник брюнет Кевин и она, маленькая холерическая блондинка. Но это делало взаимное притяжение каким-то поистине сумасшедшим. И вот вчера этот болезненный разрыв. На столике лежали забытые Кевином сигареты, подушка пахла его запахом, чем-то от сандала и ещё неизвестной примесью, отдалённо напоминающей можжевельник. Луиза взяла из пачки сигарету, вышла на балкон и закурила. Мартовский ветер гнал тучи над Болтоном со стороны Норвегии, похожие на оживших инеистых великанов Йотунхейма. До самолёта оставалось ещё минут двадцать, Кевин выпил в баре слишком много виски натощак, его мутило и желудок выказывал рвотные позывы. ”Как это всё по - дурацки вышло” - пронеслось в голове. Лицо Луизы навязчиво стояла перед его глазами и не собиралось исчезать. Наконец началась посадка на самолёт, Кевин добрался до уютного кресла, развязал галстук на рубашке и погрузился в беспокойный сон. Самолёт медленно оторвался от земли. Луиза оделась и спустилась по лестнице. На душе было паршиво и она зашла в бистро, хотя обычно не позволяла себе алкоголь с утра. Заказав картофель фри с соусом и водки, она села за столик у окна и задумчиво смотрела на проезжающие автомобили. ”Вы не против?” - долговязый хлыщ с каштановыми волосами смотрел на Луизу и улыбался. Луиза вяло махнула рукой, мол, садись и всё так же продолжала смотреть в окно. До Руана было полтора часа полёта. Кевин периодически просыпался, не всегда понимая где он. Стюардессы разносили кофе, за иллюминатором виднелись белые перистые облака. Внезапно один из двигателей громко чихнул, зарычал и остановился. Самолёт начал падать вниз, быстро теряя высоту. ”Ныряю, как голодный пеликан” - пронеслось в голове у Кевина. Пассажиры носились по салону, стюардессы с выпученными глазами безуспешно пытались их успокоить. Кевин запрокинул голову и закрыл глаза. ”Как Вас зовут” - спросил Луизу незнакомец. ” Луиза” - безразлично ответила Луиза. ” А меня Кевин” - с лёгким возбуждением сказал собеседник. ”Кевин?” - Луиза непонимающе уставилась на лицо незнакомца. ”Вам не нравится моё имя?” - с плохо скрываемой обидой в голосе отозвался тот. ”Нет, отчего же...Просто был у меня один знакомый поэт с таким именем, так, ничего серьёзного, дело прошлого”. Луиза залпом выпила водку и усмехнулась незнакомцу. Самолёт упал в океан. ”Храни непродолжительное счастье” - последние слова, которые вспомнил Кевин умирая. ”Там сердце мне больное успокой” - отозвалось в голове у Луизы. Тучи всё так же неслись над Болтоном, словно запертый богами Асгарда Локи пробудился ото сна и освободив волка Фенрира готовится к Рагнарёку. ”Простите, Кевин, мне надо идти” - Луиза расплатилась и ушла в дождь. Кевин Уолкер лежал на дне Атлантического океана. Кевин Браун смотрел через мутное стекло бистро ей вслед. Водитель выехавшего из-за поворота фургона из-за дождя не заметил Луизу, переходившую на другую сторону дороги. Короткий вскрик и лужа алой крови смешалась с всё усиливающимся ливнем. ”Я хаос твой собою исцелю” - произнесла норна Урд, стоящая в образе старухи у двери бистро. ”Настоящая любовь подвластна лишь смертным” - прошептали её подошедшие сёстры, Верданди и Скульд. В доме напротив играл саксофон. Медленно светало. На авеню гасли фонари, будто чьи-то неупокоенные души. Бледное солнце вставало на востоке, даря этому миру ещё один безнадёжный шанс.