Корни

Глава 1

Мокрый мох обнимал ее голые ступни, заштрихованные ранами. Ноги тонкие, но не изящные, скорее, как сухие сучья, не могли разогнуться полностью. Она не вытерпела бы и десяти шагов даже под страхом смерти, а страх намного более густой уже пронизывал нутро мицелием. От Него не убежишь. Громовой рык и ритмичный грохот слышались все ближе и четче, заставляя ее барабанные перепонки пульсировать. Она закрыла уши и крепко зажмурилась, а, открыв глаза, увидела ее, маленькую желтую мохнатую гусеницу в красную крапинку.

Упав на колени, она двинулась к ней с улыбкой отчаяния. Дотянувшись, она рывком схватила ее в горсть, прихватив мха с землей, и положила в рот. Она жевала долго и тщательно, пока ее глаза не округлились, а тело не затряслось в лихорадке.

Она не могла кричать. Вместо крика из недр ее глотки паучьими лапами прорывались ветви. Корни вспарывали живот, ломали позвоночник; дрожали, стремясь к напитанному дождевой водой и кровью чернозему. И когда от девушки остались едва узнаваемые обрывки, — кожи, внутренних органов, воспоминаний, — дерево расправило ветви и задышало жизнью, затерявшись в глубине туманного леса.

***

Два ярких пятна растворялись в гуще соснового бора. Бордовое — запыхавшийся парень с огромным рюкзаком за спиной. Желтый — девушка с ручной камерой.

— Я так рада, что ты пошел со мной.

— Ага... — в голосе парня слышалась одышка.

— Ты устал уже, Руслан? Давай тут и остановимся.

— Уф, — Руслан с придыханием сбросил с себя ношу, — я, когда предлагал, не планировал так глубоко заходить.

— Мне нужно, чтобы в кадр не попало ни намека на цивилизацию.

Руслан присел на свернутый спальник и закурил. Женя крутилась с камерой.

— А что ты тут снимать собралась. Тут нет же ничего, кроме сосен.

— Пока нет. Потом будет.

— А не побоишься ночью-то тут бродить с камерой?

— На ночь я точно здесь не останусь. Разложим палатки для вида, потом сниму пару сцен и соберемся обратно. Мало ли какие животные или психи по лесам ночью бегают.

— Тебе же они как раз и нужны. Для твоих-то роликов.

— Нет уж. В тепле и уюте с чашечкой чая все добавлю на монтаже.

Руслан затушил сигарету в принесенную с собой пепельницу с откидной крышкой — не любил мусорить.

Судя по всему, “поход” выдастся не самым насыщенным. А хотелось все по-настоящему: костер, печеная картошка, жареные на огне колбаски; ночь с любимой женщиной в окружении природы. Любимой?..

— Руслан, начинай палатку раскладывать, я пока поищу хороший кадр.

Руслан вздохнул. Он закурил еще одну сигарету и минуту побродил в поисках наиболее ровного места. Подложил кусок полиэтилена, расстелил на нем палатку, взял в руки жерди и начал их соединять. По инерции снова погрузился в мысли: «надо было...зачем все это...». Сигарета догорела до фильтра.

— А-а-а, потрясающе! — крикнула Женя.

Ролики Жени про привидения пользовались популярностью ниже среднего. Но ей этого было достаточно, чтобы ощущать свою значимость. Сама она в мистику, конечно, не верила: для людей ее уровня «осознанности» это было недопустимо.

Однако у нее был талант находить жуткие места. А раскрылся он в полной мере четыре года назад, когда Руслан подарил ей камеру на день рождения. С того момента она притрагивалась к камере чаще чем к Руслану. Поэтому, когда она предложила ему отправиться с ней в маленький поход, он был приятно удивлен. Он надеялся, что такое мероприятие послужит подспорьем в укреплении их отношений. Что все станет как раньше. Но у Жени был исключительно практический интерес.

Руслан осознал, что до сих пор сидит с жердями в руках, и дело по установке палатки совсем не движется.

— Что там? — спросил Руслан.

Женя не ответила. Она разговаривала не с Русланом. Но он все равно бросил жерди, достал еще одну сигарету, подкурился и направился к Жене. Поравнявшись с ней, он увидел то, что ее так заинтересовало. По спине непроизвольно пробежала волна мурашек.

Черное дерево с кривым стволом само по себе навевало жути и казалось чужеродным среди сосен. Но, кроме того, углубления и наросты на стволе образовывали кричащий лик — подобный можно было увидеть на картине Эдварда Мунка.

Сигарета выпала изо рта.

— Первый раз такое в бору вижу, — заметил Руслан.

— История про проклятое дерево прямо сейчас рождается у меня в голове. Надиктую сразу в камеру, пока не забыла.

Женя прокашлялась.

— Так, значит ведьму утащили в лес среди ночи, закололи и закопали прямо здесь. За то, что порчу на семьи наводила. А потом на этом месте выросло дерево, и в полночь она вылезает из-под его корней и преследует тех, кому не посчастливилось забрести в ее владения…

— Так, значит мать решила избавиться от нежеланной дочери и отвела ее в лес. Оставила там на произвол судьбы. Но девочка не погибла. Более того, ее возжелал бог леса и стал заботиться о ней…

Для Руслана голос Жени становился все тише и дальше. Он вглядывался в лицо на дереве, и чем дольше смотрел, тем больше замечал в нем человеческие черты. Женские черты. Мог разглядеть даже эмоции на этом лице. Грусть. Страх. Руслан начинал испытывать странную жалость к этой воображаемой девушке. Чувств у нее на лице читалось больше чем у… Руслан тряхнул головой и осознал бредовость своих мыслей. Это просто кусок дерева, у него не может быть никаких чувств.

— …спасаясь от тяжкой участи, обратила себя в дерево. А по ночам ее душа покидает свою обитель… — продолжала сочинять историю Женя.

Руслан опомнился и увидел струйку дыма от тлеющей сигареты. Меньше всего ему хотелось устроить в этот день пожар. Он поднял сигарету, тщательно затушил в своей пепельнице и сел проверять, не начал ли тлеть мох или опад.

Перед лицом Руслана небольшой пласт мха около корней дерева приподнялся, проявив небольшую щель, и сразу же опустился. Он не обратил бы внимания, но движения стали периодически повторяться с интервалом в пару секунд. Из прорехи чувствовалось слабое дуновение. Руслан представил пасть большого затаившегося под корнями зверя, готового набросится на него и проглотить одним махом. Но не испугался. Даже наоборот. Ему захотелось вставить палец в это отверстие, затем ладонь. Раскрыть эту полость, погрузится в нее.

— Руслан! — крикнула Женя, — Что с палаткой?

Руслан вышел из очередного транса и скривил лицо от своих мыслей, неприятных, склизких, как копошащиеся черви.

— Я что-то отвлекся.

— Это точно. Я уже успела вступление записать.

Руслан поднялся и пошел обратно заниматься палаткой, на половине пути непроизвольно обернулся и взглянул на дерево. Скривил лицо. Просто гнилое дерево, ничего больше.

Женя подбежала к Руслану и взяла под руку.

— Руслан, я думаю, что не против остаться тут подольше, развести костер, провести время вместе. На меня нахлынул такой поток вдохновения.

Сердце Руслана забилось быстрее, наполняя грудь приятным теплым зудом. Женя сказала: «Провести время вместе».

— Кстати я видела рядом с тем деревом выгоревшую площадку. Наверное, там уже разводили костер. Переберемся туда?

«Кому бы взбрело в голову в такой глубине леса разводить костер?» — подумал Руслан. Но, осмотрев место, он согласился. Самому расчищать такой хороший пятачок было бы накладно. Пусть даже рядом будет это… обычное дерево.

***

— Зря я вино с собой взяла. Как я видео теперь буду снимать, наговорю ерунды, — Женя наигранно сокрушалась, но вино пила.

— Я-то думал, чего такой рюкзак тяжелый. Но как хорошо сидим-то, а? — сказал Руслан и снял подгоревшие колбаски с ветки в миску. Одну взял сам и сразу откусил, другую протянул Жене.

Женя, в свою очередь, долила вина в полупустой стаканчик Руслана.

— Да, похоже, я узнаю тебя заново, — ответила Женя и осмотрела колбаску, — а пожарил-то как старательно для меня. Спасибо, спасибо.

Руслан прожевал, махнул рукой и проговорил:

— Все, давай уже снимем твое видео, пока и правда не напились. Потом продолжим вечер.

Женя захлопала в ладоши.

— Давай, давай!

Она достала камеру, развернула к себе и по-актерски надела на свое лицо тревогу.

— И вот, наступила полночь. Самое время узнать, какие тайны хранит в себе проклятое дерево.

Женя поставила видео на паузу и щелкнула пальцами.

— Руслан, ты должен сыграть призрак девочки.

Руслан округлил глаза и разразился хохотом. Вино съехало с пути и пошло носом.

— Чего? — спросил Руслан.

Женя смотрела увлеченно без тени улыбки.

— Я серьезно. Костюм подготовлен, грим быстренько на тяп-ляп нарисуем — все равно темно.

— Так ты за этим меня напоила?

Женя рассмеялась.

— Угадал. А теперь распаковывай свой новый вечерний наряд.

— Почему бы тебе не нарядиться? А я займусь съемкой. Получится получше: фигура-то у меня не женская.

— Нет. Оператор из тебя не очень. А насчет фигуры не беспокойся. Для привидения сойдет, — задорно произнесла Женя.

Костюм представлял собой композицию из старых вечерних платьев темных тонов. Хаотическая отделка рюшами и бахромой придавала зловещий вид, но в то же время была выполнена аккуратно: отголоски бывшей профессии Жени.

Руслан снял куртку и примерил новый образ. Покрутившись вокруг себя, он развернулся к Жене. Она имела полное право рассмеяться, но оглядев его с головы до ног кивнула и подошла с косметичкой.

— Отбелим лицо, затеним щеки и область под глазами, сделаем несколько черных штрихов. Как хорошо, что ты сегодня побрился.

Через пять минут грим был готов.

— А теперь самая главная деталь! — Женя залезла в рюкзак и вытащила парик с длинными — с метр — белыми волосами и тут же нацепила на Руслана.

— Ух, хороша, чертовка! — сказала Женя и протянула ему зеркальце.

Руслан посмотрелся и удивленно хмыкнул: его было не узнать.

— Смотри, после моей фразы: «Там что-то есть» ты выходишь из-за дерева, загадочно так, медленно, как в фильмах ужасов.

— Это надолго? Я уже начинаю замерзать.

— Если хорошо покажешь себя с первого раза, то справимся за пять минут. Занимай позицию.

Женя вернулась в палатку и начала отыгрывать пробуждение посреди ночи из-за шума в лесу. Руслан, прислонившись к дереву дрожал от холода, но его согревала мысль о том, что между ним и Женей снова загорелось пламя — хоть пока и небольшое, чайной свечи.

Руслан осмотрелся и заметил, что разрыв в полотне мха у подножия дерева заметно увеличился. Он легонько пнул ногой, и кусок провалился внутрь, еще сильнее распространив прореху. Руслан присел и чиркнул зажигалкой, чтобы рассмотреть, что скрывается внутри. Чернота не поддавалась слабому источнику света. Но Руслан почувствовал пульсирующий поток тепла, исходящий из полости.

В голову Руслана вновь наводнением нахлынули странные мысли, снося на своем пути столпы рациональности. А порыв холодного ветра пронзил насквозь, заставив сжаться, и унес с собой последние сомнения.

Руслан присел на четвереньки и просунул в пустоту левую ногу, стараясь нащупать опору. Потихоньку прижимался к земле, как затаившийся хищник. Он уже касался грудью правого колена, но ступня внутри полости все еще болталась в воздухе. Тогда он начал просовывать правую.

— …в этом лесу. Кажется, я что-то слышала! — раздался где-то вдалеке голос Жени. Голос все отдаляющийся и теряющий значимость.

Руслан по грудь ушел в темное пространство, опираясь локтями на корни. Он тянул носочки и болтал ногами, как балерина в прыжке, но так и не коснулся дна. Теплые потоки обволакивали его тело и стискивали в нежных объятиях. Тянули вниз. На Руслана накатила дрема, руки ослабевали.

— Что ты... Руслан?!

Наконец его руки соскользнули с корней, и он с головой провалился вниз в темноту. В приятную, сладкую, как парное молоко с медом, темноту.

***

Женя бежала по лесу, рассекая тьму взмахами видеокамеры с прикрепленным осветителем. Она кричала, она звала на помощь, она молилась впервые в своей жизни. Ноги заплетались и тонули в мшистом покрывале; лес подчинял, она преклонила колени, впилась ногтями в бедра и заплакала… Но плакала недолго — характер кристаллизовался из слез, заставил снова обрести форму.

Она подобрала и проверила камеру. Осветитель в порядке. На камере трещина, но сама работает; осталось меньше половины заряда. Времени на часиках в углу дисплея — почти час ночи.

Что с ней? Разве сможет она разрешить ситуацию, носясь по лесу как сумасшедшая? Почему она убежала от Дерева и бросила Руслана одного? Навряд ли там глубоко, она могла бы помочь ему выбраться…

Нет.

Там была полная тишина и бесконечная тьма. И она тихонько расползалась из дыры под корнями. И как ей теперь найти помощь и привести к Руслану? Она не смогла бы сейчас с точностью сказать, в какой стороне Дерево. Не говоря уже о выходе из леса. Он распространялся, становился гуще и выше. Ни света луны, ни самой яркой звезды невозможно было разглядеть, посмотрев ввысь.

Женя массировала затылок перекручивая волосы в борьбе с нависающей над ней безысходностью, в борьбе за сохранение здравомыслия.

Но необходимости искать Дерево не было. Как не было и возможности уйти от него. Жене стоило лишь протереть глаза от слез и обернуться.

***

Дерево вспоминало себя.

Разрыв плоти. Нанизывание. Гнилостное скольжение. Тьма. Прелые листья... Белые грибы. Хвойная свежесть.

Свет, мерцающий в кронах сосен ударил в зеленые глаза, и она глубоко вдохнула. Ее скомканные легкие расправились на весь полагающийся им объем. Она вцепилась пальцами в мшистое полотно и подняла верхнюю часть туловища. Жизнь. Бледное тело было полностью покрыто ранами и синяками, но она была жива. «Это сон был мой?».

Гулкий голос разразился в мертвой тишине. Ее тело свело судорогами, и она задрожала, готовая бежать. Лес идет за ней. Но Он еще далеко. Есть время. Да и бежать она не могла. Только едва поднималась на трясущихся ногах. Он настигнет ее. Заберет ее. Сколько бы она ни убегала. Она только тянет время. Вопрос лишь в нем.

Такова цена.

Олеся. Это имя почти ускользнуло из ее памяти, как многоножка, юркнувшая под камень. Ее имя. Но Лес сказал, что здесь имя ей никогда больше не понадобится.

Она с малых лет породнилась с Лесом. Ее глупые родители нарушили правила, и поэтому поплатились, говорил Он. Последнее, что она помнила о них — отрывочные фразы:

«Олеся, смотри, белый гриб, он съедобный. А это брусника — кислая. А это толстые пульсирующие корни. Не бойся. Подойди к ним. Погладь их».

Воспоминания исказились, поеденные тысячами мерзких термитов. Его термитов. Что он сделал с ее родителями? Были ли у нее родители? Откуда она взялась? Все эти вопросы крутились и бились о стенки черепной коробки, голову распирало изнутри.

Она была одна. Такая маленькая среди тихого марша исполинских сосен. Мрак. И вдруг тусклый зеленоватый огонек в окне избы, вдруг сгустившейся из пространства, прорвавшейся из недр лесного чернозема. Полуразложившиеся бревна, покрытые лишаем, отталкивали, но внутри было уютно. И всегда тепло, хоть никакой печи и не топилось. Сами бревна — нет, корни, — излучали жар, едва заметно подрагивая.

Лес кормил ее. Оберегал. Он ждал ее взросления, чтобы забрать с собой в Вечность. И чем ближе подходил этот момент, тем больше страх неизвестности вмешивался в чувство защищенности и спокойствия. Осталось пять лет. Четыре года. Три.

Да, она не могла покинуть лес. Не могла играть со сверстниками. Она вообще ни разу не встречала здесь никаких людей. Но нужны ли они были ей?

Нет.

Ей всегда было с кем поговорить. Хоть эти разговоры и сильно отличались от привычных обычным людям. Ей всегда было с кем поиграть. И в игры Леса с ней не смог бы сыграть ни один человек: она скользила под землей, летала со скоростью ветра между стволами деревьев, иногда взлетая над кронами. У нее было все, что нужно ребенку. Но она переставала им быть.

Неужели она покинет этот мир так и не узнав, что там — за пределами леса? Так и не встретит никого похожего на нее? И что обычные люди — такие как она — чувствуют друг к другу? Эти вопросы впивались терновыми колючками в самое сердце.

Он все видел. Не мог не замечать, что ее взросление как никогда близко. И в один день Лес сказал ей (показал), что последние три дня ей дано право насладиться этим миром, ибо дальше она уйдет с Ним в Вечность. Он не мог в точности донести до человеческой девочки, что собой представляет это место или состояние. Но те образы, которые он показывал, вызывали дрожь. Голова наполнялась стоячими болотными водами, а мозг запутывался в тине облепленный со всех сторон пиявками.

Нужно было действовать.

В Его лесу было лишь три правила: не вреди деревьям, не создавай огонь, не трогай Хранителей. Хранители, безобразные мохнатые гусеницы, выделялись своими яркими красно-желтыми красками на фоне лесной гущи. Капли Его духа. Осколки его Воплощения.

Она начала подумывать о том, чтобы совершить проступок. Он отчитает ее, выгонит из леса, и она увидит настоящий свободный внешний мир. Пусть она ничего не знает о нем. Пусть ей будет тяжело. Но Лес мыслил иначе. Он видел лишь одно наказание за нарушение правил. Древо.

А как она освободилась от Древа? Человек! За ней пришел человек и развеял сон. Значит есть шанс…

Олеся вынырнула из воспоминаний и постаралась оторвать руку от земли, но не смогла. Тоненькие корни, число которых все возрастало, оплетали все ее конечности.

— Руслан… — имя человека вспыхнуло в ее разуме, как искра.

***

Руслан тонул во тьме, но там было что-то еще. Шелест. Легкие прикосновения. Шепот. Жалобный женский шепот. Она звала его. Требовала его.

Он подчинился.

В мгновение вокруг него сгустилась рассеянная белизна. Он погружался в яркую дымку, в облачное пространство. Легкость и забвение захватывали его разум. Прошла вечность до того момента, как он мягко приложился к влажной земле. Голос в его голове становился громче. Это был уже не шепот. Он поднялся на ноги в глубине туманного леса и пошел, следуя зову.

***

Женя не замечала Древо, пока оно со склизким хрустом за ее спиной преображало форму. Ветви опускались, а корни вырывались из земли, истекая смолистой слизью. Все отростки переплетались, образуя форму отдаленно напоминающую тыкву. переплетение казалось очень плотным, но оставался проход, в котором едва мерцал тусклый зеленый свет.

Женя, взрастив в себе решимость, хотела совершить вторую попытку помощи Руслану; еще не поздно, в этот раз она не испугается. Она медленно поворачивалась, пока ее лицо не оказалось полостью залито малахитовым сиянием. Ноги сами направили ее тело в отвратительную живую хижину.

Беспокойство о Руслане потихоньку покидало ее. Решимость сменялась тягучим спокойствием. Как она оказалась здесь? Что привело ее сюда? «Зайди», - раздался властный голос в ее голове. Или, скорее, не голос, а образ.

Внутри было тепло, и тепло одурманивало. Стены медленно двигались, вызывая легкое головокружение.

«Сядь», —­­­ указали ей.

В середине помещения стояло подобие кресла, сплетенного из ветвей. Заросшее мхом, оно вызывало приятные, уютные ощущения. Она присела и рядом с ней из-под пола вырос столик, так же сплетенный из ветвей с корнями. На нем проявилась чаша из листьев, сразу наполнившаяся густой желтой жидкостью.

«Пей».

Она выпила.

«Гладь».

Корни под ее руками вибрировали и извивались все сильнее. Они медленно продвигались, оплетая ее руки, затем ноги. Обвивали ее талию. Закрывали собой каждый кусочек ее тела, пока не осталось ли единого просвета. Ее глаза закатились, обнажив белки; она со стоном выдохнула перед тем, как древесные щупальца целиком закрыли ее лицо.

***

Руслан шел, не разбирая дороги. Его вел голос, который то усиливался, то становился слабее. В густом молочном тумане видимость была ограничена пятью шагами. Время от времени перед ним из тумана выплывали стволы сосен. И лишь изредка показывался расплывчатый силуэт, протягивающий к нему руки. Но как только Руслан приближался к фигуре, она сразу рассеивалась, будто в ее силах было только направить, указать путь.

Голос говорил, что времени все меньше, что ему нужно торопиться. Лес пока отвлекся. Но скоро он закончит свои дела. Руслан пытался выяснить, что он должен найти. Что от него требуется сделать. Но голос не отвечал — продолжал звать. Перед его мысленным взором вспыхивали фразы: «хочу жить», «за что», «больше не могу». Красные венозные буквы в белой дымке.

«Что ты хочешь от меня, я не понимаю!». Руслан все медленнее перебирал ногами, спотыкаясь о подолы платья. И раздался гул, сотрясший все пространство вокруг. Руслан обернулся и увидел колоссальный аморфный силуэт, уверенно преследующий его, длинный как червь. Платье, как назло, пристало к коже и не снималось. Руслан возился с тканью под раскатистый рык преследователя и, в конце концов, смог оторвать платье ниже пояса. Свободный от стеснения он понесся так, что каждый прыжок отдавался в зубах. Голос в голове твердил, что сталось немного, что нужен последний рывок.

«Сюда», — твердил голос.

И Руслан нашел ее.

Обнаженная девушка, снежно-бледная, была распластана на земле в позе звезды. Руки и ноги заплетались в сотнях тонких корней. Земля потихоньку поглощала ее.

— Освободи меня.

— Что это там? Что вообще происходит здесь?

— Освободи меня...

Руслан кивнул и начал рвать и вырывать из земли сковывающие ее корни. Ему удалось освободить левую руку. Она тут же крепко схватила его за шею и притянула его лицо к своему. Мягко поцеловав в щеку, она проговорила:

— Быстрее, он почти тут. Я отплачу тебе чем захочешь.

Между тем интервалы тишины между рыками становились

все меньше, а клокочущая вибрация все отчетливей.

Руслан мог бросить ее. Сорваться и спасать свою жизнь. Кто ему эта девушка? Но некое бессознательное чувство подсказывало, что девушка ему совсем не чужая. Он чувствовал в ней что-то... родное.

Времени погружаться в раздумья не было. С каждым разорванным корнем вырастали новые. Все его труды шли насмарку. А девушка тонула в лесной подстилке все глубже. Тогда он панически, рваными движениями начал откапывать ее руку. Схватился покрепче. И сильными, но медленными рывками стал вытягивать ее из плена. Бороться за нее с Лесом.

Рык раздался уже так близко, что чувствовалось влажное дыхание, наполненное хвоей и теплой гнилью. Еще рывок... и Руслан опрокинулся на спину вместе с девушкой, которую успел крепко прижать к себе за талию. Ее глаза блестели увяданием, и она едва могла опираться о землю. Обвив его шею руками, она прошептала:

— Беги.

На ее руках и ногах кровоточили рваные раны, оставленные корнями. Совсем недавно его силы были на исходе, но ее прикосновения заполнили его жилы потоками воли. Он поднялся с девушкой на шее и бросился прочь от неведомой угрозы.

— Куда... бежать... — задыхаясь спрашивал Руслан.

— Просто беги, — отвечала девушка.

Туман потихоньку рассеивался. Они приближаются к опушке?

— Еще чуть-чуть... — шептала девушка.

Руслан сконцентрировал силы на последний рывок. Двадцать шагов... девятнадцать. Оставались считанные секунды до того, как они покинут владения Леса. Но их не могли отпустить так просто. Десятки хитиновых зазубренных ножек впились под кожу. В затылок, позвоночник, плечо. Что-то хрустнуло в голове и мир заполнился ярким шумом. Но он успел.

Спиной вперед, чтобы не раздавить девушку, он вылетел из леса и крепко приложился спиной о землю. Спиной, разодранной в клочья так, что проглядывались кости. Держась за последнюю ниточку сознания, он посмотрел в лицо Лесу. Тот замер. Наблюдал. Руслан аккуратно перекатил девушку с себя на землю слева.

— Мы смогли... — задыхаясь говорил Руслан. Девушка засопела и чуть-чуть приоткрыла глаза. Затем распахнула их на всю ширину и закричала.

— Посмотри вокруг! Посмотри, где мы!

Руслан осмотрелся и открыл рот, но произнести не мог ни слова. Только прерывисто дышал и трясся. Со всех сторон их обступали деревья, как голодные волки, загнавшие добычу в угол. Они не покинули лес. Они выбежали на небольшую поляну.

— … итак мы наблюдаем животное загнанное в угол. Да, Руслан? — Женя с камерой руках вышла на край опушки. Она нездорово дергалась и хихикала невпопад.

Руслан радостно закричал:

— Женя, солнце мое, нашла меня! У меня тут…

Женя проигнорировала и продолжила.

— Будет ли мерзкое животное бороться? Или продолжит убегать, как и всегда? А? Руслан? Скрываться? Недоговаривать?

Руслан заметил, что Женя размахивает толстой сосновой веткой, как дубиной.

— Продолжаем съемки! Я иду забивать нечисть.

Женя взмахнула палкой со свистом и ударила о дерево, с него посыпались рыжие хлопья коры. Боль в спине не давала Руслану сдвинуться с места.

— Женя, что с тобой?

— Ох, Руслан, нашел новую молодую суку и вцепился в нее, как клещ? Давай, возьми ее прямо здесь.

— Я не понимаю, о чем ты. Слушай я ранен, потерял много крови. Еще эта девочка… Нужно как-то выбираться, найти помощь.

Женя не слушала, Руслан не мог пошевелиться — только смотрел в ее безумные глаза. Она медленно перебирала ногами, будто подкрадывалась. Веки Руслана наливались смолой и смыкались. Но что с ним будет, если он закроет глаза? Неужели Женя всерьез?

Девочка рядом с Русланом глубоко вдохнула, поднялась на ноги и заговорила:

— Остановись, — обратилась она к Жене.

Женя игнорировала и продолжала идти.

— Вспомни.

Женя шла.

— Ты забыла мое имя.

Женя и не собиралась вспоминать.

— Олеся.

Женя замешкалась лишь на секунду, но затем продолжила движение. Девочка, пошатываясь, пошла навстречу. Когда они сблизились, Женя крикнула и замахнулась палкой над головой, намереваясь обрушить удар на Олесю, но та рывком прильнула к Жене и крепко стиснула в объятиях, прижав голову к груди.

— Я прощаю тебя, — тихо и спокойно произнесла Олеся.

Палка выпала из рук Жени. Она разрыдалась и опустилась на колени.

— Я... была еще такой молодой... — захлебываясь в слезах говорила Женя, Я не знала, что делать.

— Ничего уже не вернешь, но сейчас мы вместе. Впервые с того момента, как ты оставила меня здесь.

— Но как...

— Он заботился обо мне, Лес...

— Давайте все уйдем отсюда, — умоляла Женя

— Это невозможно. Нам некуда идти.

Олеся взяла Женю за руку и отвела к Руслану. Деревья вокруг дрогнули и с мерзким скрипом начали движение. Подобно затягивающейся петле, пространство поляны сжималось к центру, где потерянная семья впервые нашла покой в объятиях друг друга.

Лес, который ранее спокойно наблюдал за ними, вновь собрал Воплощение. Огромный силуэт шерстистого червя стал ползать кругами по краю сужающейся поляны. Олеся разжала кулак. На ладони копошилась еле живая желто-красная гусеница.

— Лес жаждет. Сколько бы мы не убегали он утащит нас за собой в вечность. Но не его, — указала она на Руслана, — его Лес просто сожрет. Но есть выход...

Олеся наклонилась над Русланом и вложила гусеницу ему в рот.

— Если кто-то найдет его, как он нашел меня, у него будет шанс.

Веки Руслана опустились, и он провалился в забытье. Поляна исчезла полностью. Женя с Олесей взялись за руки и шагнули в громадную разверзшуюся пасть червя. В болотистую тьму. В тот же момент тело Руслана разорвали на клочки десятки ветвей, возросшие из его нутра.

Наконец осталось лишь уродливое дерево и выжженный пятачок земли рядом с ним, на котором еще какое-то время будет мерцать свет камеры. Лишь самая тусклая нить судьбы может привести сюда человека, чтобы показать ему последнюю запись.

О том, как женщина скиталась по лесу, поедая червивые грибы и корни. Как вспоминала ребенка, которого много лет назад бросила в лесу. Как пыталась избавиться от мужчины, которого уже не могла терпеть. Но правды уже не узнает никто. Лес быстро схоронит все следы от чужих глаз и заснет на десятки лет, ожидая новой добычи.