Конструктивная критика

Глава 1

Так, что у нас тут? Очередная занудная фентезийная история. Принцесса, дракон и благородный рыцарь в сияющих доспехах: «В предалеком королевстве жил король со своей дочкой, прекрасной принцессой. Король очень хотел выдать дочь замуж, но её избранник должен быть действительно достоин её руки. Поэтому король часто устраивал балы, на которые со всех уголков королевства съезжались самые различные мужи - претенденты. Принцесса отвергала всех, так как не было её избранника среди их числа… Бла-бла-бла... Однажды, на принцессу наложили могущественное заклятие, разрушить которое могла только истинная любовь. А охранять вход в её покои наказали свирепому и грозному дракону. И только один отважный рыцарь вызвался сразиться с драконом и снять заклятие, ведь он любил её с самой юности... Бла-бла... Он выхватил меч и одним точным движением отсек дракону голову... Бла-бла... Рыцарь поцеловал принцессу, белая дымка рассеялась и заклятие спало... Бла-бла... Они вернулись во дворец. Король наградил рыцаря титулом Защитника Королевства и выдал свою дочь за него замуж... Бла-бла... Жили они долго и счастливо».

Ску-у-у-ка! Так и запишем: «Невероятно банальное и скучное произведение. Абсолютно шаблонный сюжет и картонные персонажи. Советую почитать автору для вдохновения что-нибудь кроме сказок».

Следующий. Так, жизненная история про рыбалку. Ненавижу рыбалку. «Дед жил в старой деревне, затерянной среди бескрайних полей и лесов. Он никогда не говорил лишних слов. Когда ранним утром, затемно, мы шли к озеру, единственными звуками были скрип росы под сапогами да тихое пение ветра... Бла-бла-бла... Дед не спеша размотал свои простые, уставшие удочки, с огромными поплавками из гусиного пера. Я же, полный подросткового презрения к этой «деревенщине», достал суперсовременный спиннинг... Бла-бла... Часы тянулись мучительно медленно. Я закидывал блесну раз за разом, но всё безуспешно. Рука начала ныть, спина затекла. А дед сидел неподвижно, как истукан, уставившись на свой поплавок. Изредка он подергивал удочкой, поправлял наживку... Бла-бла... Поплавок деда медленно, величаво приподнялся из воды и лег на бок... Ага-ага... Дед снял леща с крючка с почтительным спокойствием, положил в садок и, не глядя на меня, сказал: «Чтобы поймать рыбу, нужно думать как рыба...» Пф-фф-ф... С тех пор прошло много лет. Деда уже нет. Но та простая удочка с гусиным поплавком висит у меня в гараже».

И кому это будет интересно? В чем тут мораль? «Бессмысленная история про скучнейший досуг. Жалко деда. Он наверное и помер от душности этого рассказа.»

И последний на сегодня. Посмотрим. Маленькая девочка. Бездомный пёсик. История про дружбу. Ну тут всё понятно. «Алёнка возвращалась из школы и вдруг услышала тихий писк из-под старой скамейки. Она наклонилась и увидела маленький, дрожащий комочек... Понятно... Первым делом его отмыли в теплой воде. Под слоем грязи оказалась пушистая шерстка красивого кремового цвета. Алёнка назвала его Зефирчик... Бла-бла-бла... Первые дни были непростыми. Зефирчик был слабеньким, он скулил по ночам. Она сама кормила его из бутылочки теплым молочком, терпеливо приучала к поводку... Бла-бла-бла... Шло время, и крошечный комочек превратился в большого, пушистого и невероятно красивого пса. Они стали лучшими друзьями и не расставались ни на минуту. Зефирчик обожал, когда Алёнка бросала ему мячик. Он ловил его на лету и гордо приносил обратно, виляя хвостом. А еще он был отличным защитником... Так, мотаем в конец... Зефирчик помнит, как добрая девочка с большим сердцем спасла его и подарила ему целый мир, полный любви. А он в ответ подарил ей самую верную дружбу на свете.»

Троекратно переваренный кал! От этих сопливых историй уже тошнит! «Наискучнейший рассказ. Историй про дружбу собак и детей — миллион. И эта будет явно в конце списка. Жаль что потратил время на это.»

Геннадий, лысеющий и отрастивший брюшко мужчина в самом расцвете сил, начинающий писатель по призванию и безработный холостяк по существу, щёлкнул мышкой по кнопке «отправить», закинул руки за голову и откинулся на спинку кресла, отчего оно жалобно заскрипело.

— Надо чё-то пожрать, — зевнул он во всю глотку и, почёсывая задницу, поплёлся на кухню.

В старом, увешанном магнитиками из забытых курортов и гудящем, как кукурузник, холодильнике он нашёл недоеденный с обеда «Доширак», заветренную сосиску и бутылку просроченного пива. Кинул ужин в микроволновку, ударом о край стола открыл бутылку и плюхнулся на стул.

— Проверим, чё пишут, — пробубнел полупрофессиональный критик, и на экране еле живого смартфона открыл комментарии к только что оценённым рассказам.

Он хлебнул пива и скорчил недовольную гримасу. Рядом с колокольчиком не было ни одной красной циферки, что означало — на его выпады отвечать никто не собирался.

Гена не отчаялся и переключился на другой форум в поисках подходящей темы для высказывания своего никому ненужного мнения. Его красные глазёнки жадно ловили текст со смартфона в тусклом свете «хрущёвской» кухни, а пальцы судорожно стучали по экрану. С каждым новым язвительным комментарием и очередным глотком пива его настроение улучшалось, а злорадная ухмылка расползалась по лицу всё шире.

Тут, к его вящей радости, пришло заветное уведомление в приложении «Writers Tomorrow». Он спешно тыкнул на колокольчик, и улыбка моментально сползла с его лица, словно подтаявшее мороженое. «Noli iudicare» — три одинаковых комментария под тремя его отзывами в одно и то же время от анонима.

Геннадий хмыкнул и почувствовал запах горелого. Его дёрнуло: «Микроволновка!»

Он вскочил к микроволновке и обнаружил, что таймер на нуле, но она продолжает работать с каким-то одержимым упорством. Еда внутри почернела и клубилась едким дымом. Открытие дверцы должно было прервать режим разогрева, но она только выплюнула густое, пахнущее гарью облако и продолжила крутиться. Гена захлопнул дверцу, с перепугу начал дёргать провод питания, нащупал розетку и выдернул вилку. Ничего не изменилось. Сошедшая с ума техника продолжала жарить как ни в чём не бывало. Мастер по ремонту бытовой техники в отчаянии схватил обезумевшую печку и бросился с ней на балкон.

Его балкон на шестом этаже выходил на детскую площадку. На улице стояла зимняя ночь, запорошившая снегом округу. К счастью, на улице никого не было, так как спустя мгновение сверкающая и дымящаяся микроволновка стремительно полетела вниз и приземлилась аккурат в середину песочницы, подняв фонтан снежной пыли.

Растерянный Гена в панике ринулся обратно в комнату, захлопнув за собой балконную дверь. Но его тут же остановил громкий и настойчивый стук в дверь входную.

Нерешительным шагом он подошёл к двери и зыркнул в глазок. На пустой лестничной клетке, освещаемой зловеще мигающей лампочкой, не было ни души. Не успел он отойти от двери, как стук повторился — чёткий, металлический и ещё более настойчивый.

— Я вам сейчас головы поотрываю, засранцы малолетние! — закричал педагог-психолог и с психом распахнул дверь.

Картина не изменилась. Вокруг не было никого, не было даже звуков убегающих ног. Собираясь захлопнуть дверь, взгляд Гены упал на рыбью тушку размером с ладонь, лежащую на придверном коврике. Она дёргала хвостом, а её рот медленно открывался, словно произнося: «Па-ма-ги…»

Лучший бомбардир своих фантазий пыром пнул рыбёху вниз с лестницы и захлопнул дверь. От удара одна из цифр номера квартиры отвалилась, а вторая перевернулась, превратившись в зловещую шестёрку.

Вернувшись в комнату, писатель снова обнаружил странное — открытая балконная дверь. «Я её точно закрывал», — пронеслось у него в голове, и тут же новый звук заставил его вздрогнуть. На этот раз он донёсся из кухни — шорох, скрежет и звон посуды.

Геннадий схватил бейсбольную биту, припрятанную за диваном, и медленно, держа её в замахе, двинулся на шум.

Войдя на кухню, бейсболист-любитель обомлел.

— Ты кто, мать твою, такой? — заорал он, тряся битой. — Как ты сюда попал?

Перед ним на стуле сидел дед. Классический деревенский дед — валенки, ватник поверх тельняшки и сдвинутая набок шапка-ушанка с опущенными «ушами». В руках старик вертел удочку с большим гусиным поплавком, навязывая крючок на леску. На мужчину с битой он не обращал никакого внимания, даже не поднял глаз.

— Я ещё раз спрашиваю — ты кто, чёрт возьми, такой? Что тебе здесь нужно?

Смельчак, продолжая трясти своим оружием, придвинулся ближе к незнакомцу. Тот отвлёкся от снастей, плавно перевёл на писателя мутный взгляд и встал. Гена замер.

— Чтобы поймать рыбу, нужно думать как рыба, — тихо прокряхтел дед, вскинул удочку и, как хлыстом, зарядил Геннадию по лицу, рассекая кожу на щеке. Гена взвыл и выронил биту. Старик снова занёс удочку для очередного удара, но тут же получил по коленям двинутым в него табуретом.

Произведя столь эффектный манёвр с табуретом, ошарашенный рестлер с окровавленным лицом выскочил из кухни, захлопнув дверь, в надежде убежать прочь из этой квартиры. Но тут же остановился, попятился и упёрся спиной в дверь.

Перед ним, на другом конце коридора, стояла маленькая девочка в летнем цветастом платьице и с большими бантами у основания двух длинных косичек. А рядом с ней — огромный, с бежевой дыбящейся шерстью и залитыми кровью глазами, скаля зубы, беспородный пёс.

У Геннадия всё сжалось внутри и затряслись поджилки. Девочка вытянула вперёд свою худенькую ручку с оттопыренным указательным пальчиком и тоненьким, но леденящим душу, голоском скомандовала:

— Зефирчик, ФАС!

Не дожидаясь конца фразы, превосходный тактик уже принялся к исполнению нового манёвра, мельком заключив в мыслях: «Уж лучше воевать с дедом, чем с этой безумной псиной!» Он быстро развернулся, влетел обратно на кухню и закрыл дверь на щеколду. С той стороны послышался свирепый рык, цокот когтей по паркету, а затем глухой удар в дверь, от которого Гена отшатнулся вглубь помещения. К его удивлению, незнакомца там уже не было.

Трясущимися руками, под звуки лая и скребущих когтей, Геннадий начал лихорадочно открывать шкафчики и перебирать содержимое.

— Этого не может быть! Какой-то сюр! Я наверное сплю! — бормотал он и периодически хлестал себя по щекам.

В ящике со столовыми приборами он нашёл самый большой нож. А в нижнем шкафу — металлическую крышку от десятилитровой кастрюли. Вооружённый «мечом» и «щитом», Геннадий занял оборонительную позицию, присев в углу, опрокинув перед собой обеденный стол.

Собачья возня за дверью резко прекратилась. Гена, обтирая пот со лба, выглянул из-за укрытия и прислушался. Бешеный стук его сердца в висках затмил стремительный удар в дверь. Сквозь щепки пронизанной насквозь двери показалось острие настоящего меча.

— Аааааа! — девчачьим голосом завопил храбрец и снова принялся судорожно метаться по кухне.

Стальное лезвие снова и снова пронизало совдеповскую древесину, оставляя всё новые пробоины. Гена бросил своё жалкое оружие, счтя его бесполезным в этом противостоянии, и ринулся к окну. Просовывая своё упитанное тельце сквозь форточку, он кинул взгляд на дверь. Там, в огромной рубленой дыре, показалась рука, облачённая в латный доспех, тянущаяся к щеколде.

Бывший кухонный воин вывалился наружу и оказался на трубе, которая так удобно проходила вдоль дома под его окнами. Держась за стену своими хилыми, не знававшими тяжестей руками, он медленно перебирал такими же неспортивными ногами по трубе, двигаясь к своему балкону.

Добравшись до цели, умелый альпинист остановился у открытого балконного окна, переводя дух. Но не успел он сделать и трёх вздохов, как сильная металлическая рука схватила его за шкирку и швырнула внутрь.

Долетев до середины комнаты, Геннадий приземлился около своего компьютерного стола. С балкона, звеня латными доспехами, на него шёл двухметровый рыцарь в шлеме с закрытым забралом, держа в руках огромный сверкающий двуручный меч.

— Во имя короля! — прокричал металлический гигант и замахнулся своим цвайхендером.

Джон Гена Уик, откуда-то найдя силы, повторил свой приём с табуреткой, только в этот раз он толкнул в рыцаря компьютерное кресло. Секундное замешательство позволило ему совершить нелепый кувырок, тем не менее спасший его от удара мечом, разрубившего напополам компьютерный стол, а вместе с ним монитор и клавиатуру.

Еле живой Геннадий из последних сил рванул к выходу, выбежал на лестничную клетку и помчал вниз, перепрыгивая по несколько ступеней за раз.

Окончив свой спринт на улице, он остановился, скрючившись и уперев руки в колени, развернувшись в сторону двери своего шестого подъезда.

— Ха! Хрена вам лысого! Меня просто так не взять! — хрипел прокуренный атлет, сплёвывая скопившуюся мокроту.

Он был так воодушевлён своим невероятным подвигом и уверенностью, что победа уже гарантирована, что даже не заметил, как позади него пространство заволокло тенью огромного создания.

Почувствовав затылком обжигающе горячее дыхание, Геннадий обернулся и замер, отвесив челюсть и вытаращив от удивления глаза. Перед ним стоял исполинских масштабов, крылатый, покрытый чёрной блестящей чешуёй, мать его, дракон.

— Да ну нахер! — только и успел вымолвить начинающий писатель, конструктивный критик, а также весьма, но как оказалось не совсем, успешный борец с нечистью.

Его дряблое тельце, облачённое в обоссанные треники и, нестиранную месяцами, вонючую майку, мгновенно сгорело в ярком, беспощадно всёуничтожающем пламени, выпущенном из пасти огромного мифического зверя.

На следующее утро, производя свой плановый обход территории жилого комплекса, дворник Василий остановился у крайнего подъезда дома номер 13, находясь в диком удивлении от идеально, прям до суха, расчищенного от снега пространства.

— Мать моя женщина! — ахнул Вася, обнаружив аккуратную кучку пепла посреди сухого участка. — Вот черти окаянные! Палили здесь чего. Куда мир катится? А кабы дом спалили?

Затем его взгляд упал на металлический прямоугольный объект, валявшийся совершенно без дела посреди детской песочницы.

— Вот дурни! — продолжил причитать дворник. — Такая вещь, а выкинули. Ещё и целёхонька, ни царапины.

Василий, скрипя суставами, смёл пепел в мусорный бак, пристроил подмышку микроволновку и медленно поковылял прочь, в свой зачуханный подсобняк.