Колокольный звон старой церкви

Глава 1

Я убежден, что внутри каждого из нас есть инстинкт веры, который заставляет совершать то, что противоречит естеству человеческой природы. Возможно, он сформировался много сотен тысяч лет назад, когда наши обезьяноподобные предки впервые столкнулись с чем-то, что оказались не в силах понять.

Склонного к вере человека нужно только подтолкнуть, а дальше он сам будет ценой жизни отстаивать убеждения. Крестовые походы. Сжигание ведьм. Мировые войны. Список можно продолжать бесконечно.

Но какое событие способно внедрить в сознание ключ, запирающий любую моральную и этическую дверь? Безусловно, встреча с чем-то поистине ужасным. Таким, что не сохранилось никаких источников, кроме разве что старых песен и легенд, где крупинки ониксовой правды завуалированы и скрыты под песчаной стеной перемолвок, выдумок и откровенного вранья, переданного через поколения. Однако, древнее зло никуда не делось. Оно затаилось и ждет. Копит силу, чтобы однажды обрушиться на голову позабывшего его человечества.

Сейчас, спустя пятнадцать лет после пожара, я все чаще задумываюсь: случайностью ли была моя встреча с Бо и Ко? Или к ужасу, что я испытал, привела судьба? Вдруг именно случай из детства, когда я начал верить, каким-то образом выстроил цепочку жизненных вероятностей, которая в итоге привела меня в яму под старой церквушкой? Трудно сказать наверняка.

***

На занятия меня отправил невропатолог. Спина с детства не давала покоя, однако раньше болела не так сильно. Врачи смотрели на снимки и говорили, что мне еще очень повезло. Ударься я чуть сильнее или под другим углом и мог бы остаться инвалидом.

Я мало, что рассказывал про травму. Не хотел вдаваться в подробности, да и не мог. Никто бы не поверил, скажи я, что видел, когда забрался с ребятами на чердак старого деревянного дома в деревне. Как из тряпок на грязном полу вылезла черная полупрозрачная масса, похожая на студень, едва напоминающая человека, и утянула моего приятеля. Как все бросились в рассыпную, а я замер, глядя, как существо всасывает в себя Степку. Я до сих пор иногда по ночам слышу его крики и вижу распахнутые от ужаса глаза. Но что я, десятилетний шкет, мог тогда сделать? Только описаться от страха и попятиться, когда монстр двинулся в мою сторону, влажно шлепая полусформированными ступнями.

Попятился и оступился. Упал на что-то твердое и завопил от боли, а потом потерял сознание. Почему тварь не сожрала меня? Наверное, насытилась Степой. Люди, которых позвали на помощь ребята, обыскали заброшенный дом, но кроме остатков слизи ничего не нашли. Конечно, никому из нас не поверили, но именно тогда, лежа на койке после операции и поскуливая от боли, я вдруг поверил, что мир не только такой, каким мы его видим.

***

Бо и Ко я впервые встретил солнечным субботним утром, когда ехал на первое бесплатное занятие в конный клуб. Пассажиров оказалось немного. Несмотря на плюс пять солнце неплохо согревало через стекло, а ветер приносил запах зелени. Настроение было шикарное. Наверно поэтому я не сразу заметил, что на одной из остановок вошли трое и сели неподалеку от меня.

- Ика!

- Тыс!

- Ятил!

- Мрлог!

- Мормо!

- Мормо!

Друг напротив друга, почти занимая весь проход, сидели два белобрысых мальчика. Один лет двенадцати, другой не старше девяти. Их большие оттопыренные обвисшие губы, низкие лбы и маленькие глазки вкупе с идиотским выражением лица ясно говорили о природе заболевания.

Громкие резкие голоса звучали уже на весь салон и сильно мешали. К моему удивлению их мать совершенно не обращала на детей никакого внимания. Закутанная в платок, она отсела, словно хотела быть подальше и смотрела в окно безразличным взглядом.

- Горго!

- Дуо!

- Маяка! Бум!

- Того! Того бум!

Обрывистые голоса и смех. Я понимал, что дети не догадываются, что ведут себя некрасиво и винить их в этом нельзя. Однако я винил. Мысленно цокал языком и играл желваками. Неприязнь поднималась из глубины души, начисто стирая хорошее настроение.

- Извините, - произнесла кондуктор, трогая за плечо женщину в платке, - не могли бы вы успокоить ваших ребят.

- А? – она словно очнулась ото сна, - я попробую… если они сами захотят.

- Ие, ие!

- Уг! Уг!

- Чи!

- Терь!

Естественно, мне не повезло. Когда мы доехали до конечной и троица вышла, то я с ужасом понял, что мы идем в одном направлении. Оставалось надеяться, что заниматься мы станем на большой территории и я не услышу снова их бессвязных слов.

***

Конный клуб располагался на другой стороне реки на довольно уютной площадке, окруженной деревьями. Я пересек мост и невольно засмотрелся на природу: зелень уже покрывала берега, тонкие ветки деревьев кланялись, почти касаясь воды. Несмотря на приличную высоту я засмотрелся на журчавшую, покрытую легкой рябью воду. Течение умиротворяло, солнце играло бликами на водной глади и мне даже показалось, что я вижу какое-то крупное животное. По крайней мере, что-то шумело в кустах у берега, а потом с громким бульканьем нырнуло.

От размышлений меня отвлек одиночный глухой звук колокола. Я покрутил головой, но так и не понял откуда шло звучание. Троица уже перешла мост и скрылась в глубине аллеи. Клуб был совсем близко, в воздухе ощущался запах навоза. Через аллею я шел еще медленнее, окунаясь в атмосферу отличного дня. Настроение потихоньку возвращалось. Я насвистывал песенку и вздрогнул от неожиданности, когда рядом прозвучал грубый голос:

- Не поможешь, брат? Есть мелочь?

Нищий выглядел молодым, лет тридцати пяти, только глаза его были какими-то не по возрасту усталыми и выцветшими. Грязное, покрытое щетиной лицо пестрело пятнами, черные патлы висели гроздьями частично прикрывая уши: левое заостренное и правое наполовину то ли откусанное, то ли отрезанное. Все это придавало ему сходство с моим деревенским котом-драчуном, который лишился обоих кисточек и части хвоста в боях за территорию. От спортивных штанов и легкой курточки нищего несло тиной, глиной и грязью, словно он плескался в болоте.

- Ну? – поторопил он.

- Я… простите… вот, только, - я выудил из кармана десять рублей.

- Пойдет, - кивнул он и шагнул в сторону.

Я с трудом разглядел заросшую тропинку между деревьями. Настолько узкую, что, не зная о ее существовании, никогда бы не нашел.

***

- Новенький? Жди тут, за тобой придут.

Тренер в белых штанах, высоких сапогах и шлеме кивнул ребятам и их матери и увел за собой. Я минут двадцать топтался на месте, пока под ухом не раздался звонкий девичий голос:

- Добрый день! Антон Владимирович?

Я резко обернулся и… завис на полуслове. Девушка-тренер виновато улыбалась. Чуть ниже среднего роста, в меру полноватая, глаза хитро прищурены. Лицо выглядело по-детски наивным, может все дело в веснушках или чуть высунувшемся кончике языка? Девушка походила на лисенка, задумавшего очередную проказу. На вид ей было не больше двадцати-двадцати двух лет, то есть младше меня. Наверное, все это вместе не позволяло мне злиться за долгое ожидание. Я глупо улыбнулся в ответ:

- Добрый. Можно просто Антон.

- Извините, что так долго, понимаете, увлеклась, зачиталась, ну и…

Она говорила быстро, словно тараторила заранее заученный текст. Выхватив мои документы, она внимательно их рассмотрела и закусила губу.

- Что-то не так?

- Нет-нет… просто такими травмами обычно занимается сам Роман Витальевич, - она оглянулась, поискала глазами, - наверное, опять с детьми…

- Так что делать будем? Ждать?

- Нет, - протянула она и решительно поманила за собой, - пойдемте.

Мы дошли до конюшни. Тренер подошла к одной из кобыл и ласково потрепала ее по шее.

- Это Ласточка. Именно с ней я проходила практику. Как по мне, самая спокойная из лошадей. Правда, моя бубуся? Так, первые два занятия у всех схожи, так что с вами буду работать я.

- Мне повезло? – усмехнулся я.

- Наверное, а почему вы спрашиваете? – она серьезно посмотрела на меня, - вы не переживайте, вообще я недавно работаю тренером, но плохих случаев на производстве не было. Ногу сюда, пожалуйста, а теперь осторожно держимся за седло.

Лошадь, словно цирковая актриса опустилась на землю, а потом тихо поднялась, стоило мне разместиться на ее спине. Высота казалась нешуточной, меня покачивало, и чтобы не упасть я ухватился за гриву.

- Ц-ц-ц, - поманила девушка и легонько потянула за уздечку.

Только я немного привык и научился не сползать в сторону, как девушка сказала:

- Ну все, на сегодня достаточно.

- Уже?

- Увы, теперь аккуратно слезаем.

Она отвела лошадь назад и спросила:

- Ну как вам?

- Необычно, - честно ответил я, - никогда раньше не ездил верхом.

- А я часто каталась. У нас в деревне конюшня была, отец там работал, ну и катал меня по вечерам. Маринка, говорил, держись всегда прямо, тренируй спину. Баба должна крепкую спину иметь, чтобы на себе тащить. Ха-ха. Шутил он так. А ведь когда он выпивал, мама его и правда почти что на спине и тащила, так что прав был.

- Получается вы не отсюда?

- Неа, понаехавшая, как любят у вас говорить. Да я и не спорю. Приехала сюда, поступила, все корни позади оставила. Сейчас вот работу по душе нашла, людям помогаю, да за лошадьми ухаживаю. Спины лечу, чтобы крепкие были, ха-ха. Ой, заболтала я что-то вас, приходите на следующей неделе, видите вон тот домик, можете сразу идти и спрашивать меня, чтобы не ждать.

- Вас… м…

- Да, меня. Ой, я ж не представилась, - она хохотнула, - Марина Покрова.

Она вдруг замерла и прислушалась, вглядываясь вдаль.

- Простите?

- А? Да, послышалось, наверное. Ладно, до следующей встречи.

***

Марина оказалась для меня ядом, который действует не сразу. Пока я ехал домой, то мысленно обозвал ее трещоткой, но за неделю вспоминал несколько раз, а в субботу уже желал видеть. Марина казалась по своему привлекательной, эдакой милой провинциалкой, родом из моего детства. Она напомнила мне о первой влюбленности. Так что, явившись на второе занятие, я сразу предложил:

- Не против перейти на «ты»?

Она согласилась. Я снова катался на Ласточке, а Марина рассказывала о своей жизни, увлечениях и надеждах.

- С тобой клево, - ближе к концу сказала она, - жаль, что это последнее занятие.

- Почему?

- У тебя непростая травма, а я еще новичок, так что тобой займется Роман Витальевич. Правда тебе придется позже приезжать. В твое время он смотрит за детской площадкой. За Бо и Ко.

- За кем? – не понял я.

- За двумя больными ребятами, может видел их? Блондины такие.

- Отсталые? – не удержался я. Ее лицо тут же посуровело, - извини, я понял о ком ты.

- Не называй их так. Они просто больные, но обязательно поправятся.

- А можно я буду приходить как раньше, и, если ты будешь свободна, болтать с тобой?

Она удивилась, но кивнула. Я не хотел просто так уходить, но тут мне неожиданно повезло.

- Если хочешь, подожди немного, я переоденусь и дойдем до остановки. Расскажешь о своей травме.

Она появилась довольно скоро, одетая в светлые джинсы и бежевую курточку. Огненно-рыжие волосы, раскинутые по плечам, притягивали взгляд. Я невольно замер в восхищении и почувствовал, как что-то внутри отзывается на Марину приятным покалыванием.

- Что? Красивая?

- Очень, - выдохнул я и тут же смутился, - извини, просто ты напоминаешь ведьму.

- Ну, спасибо, а я должна выглядеть достойно – на собеседование еду.

- Я имел в виду, что ты манишь, как ведьма…

- Еще скажи, что веришь в колдовство.

- Я скорее об этом читаю. Например «Молот Ведьм», «Черную Библию» и… извини, наверное теперь ты считаешь меня чудиком?

Марина задумалась:

- Знаешь, может ты и не один такой. Я мало кому рассказывала… у меня была сестра. Она утонула в реке. Ее смерть предсказала соседка. Так и сказала: не встретит Соня первого дня осени, заберут ее и отдадут. Так и вышло. Пошли мы купаться, она нырнула и не вынырнула. Я помню только плеск воды и шум в кустах. А потом все.

Она посмотрела на меня с примесью надежды и доверия.

- Это ужасно. Есть в мире такие вещи, которые лучше не знать, но столкнувшись с ними…

- Меняешься.

Мы посмотрели друг на друга и меня посетило жгучее желание прикоснуться к ее волосам, дотронуться до кожи и…

Наваждение ушло с ударом колокола. Мы как по команде оглянулись и тут Марина ошарашенно спросила:

- Ты тоже слышал?

- Конечно. Это просто колокол, наверное, рядом церквушка.

- Я думала, что с ума схожу. Сперва это, потом Роман Витальевич и дети, а еще слухи о Полине. А-а-а!

Она взвизгнула и вцепилась мне в рукав.

- Что случилось?

- Т-там, внизу.

Я проследил за ее пальцем и невольно сглотнул. На берегу, возле воды лежала крупная морщинистая собака. Только присмотревшись, я понял, что это не морщины, а задубевшая вывернутая наизнанку кожа. Удивительно, но я почти не заметил бурых следов на траве, хотя выпотрошенный труп просто обязан был оставить много крови. Рядом с животом аккуратно лежали сдувшиеся кишки-червяки, а в кустах слышался знакомый шум и плеск воды.

- Пойдем скорее, - я приобнял Марину и поскорее потащил прочь от моста.

***

Всю дорогу до города ее трясло. Мне пришлось буквально силком впихнуть Марину в кафе и заставить выпить чашку горячего кофе.

- Спасибо, давай я заплачу.

- Даже не думай.

- Все в последнее время катится под хвост… я поэтому и ищу новую работу.

- Ты же говорила, что рада возможности помогать людям и общаться с лошадьми.

- Себя успокаивала, - скривила она губы в кислой улыбке, - да и не могла же сказать новенькому, мол уходи отсюда, тут нехорошо? Хотя, мне все только кажется. Пытаюсь одна пробиться в городе, друзей и подруг нет, вот и нервничаю.

- Ты сейчас пытаешься меня убедить или себя?

- Я не знаю, правда, - Марина вцепилась в чашку, потом отставила в сторону, - в детстве я верила, что вижу странную бугристую массу, которая тащит мою сестру на дно, но потом выросла и пока не устроилась в клуб… черт, жизнь была неплохая.

- Давай ты мне расскажешь, что именно тебе кажется.

- Не знаю с чего начать. Я устроилась в клуб через биржу. Меня спросили о жизни, о родных, где я живу и на что. Немного про опыт, но так, мимоходом, словно придерживались формальности. Тогда мне это не показалось странным. Я ответила, что снимаю комнату, живу одна, хочу работать с лошадьми. Роман Витальевич меня сразу взял. Сказал, у них как раз место пустует, после того как прошлый инструктор сбежала под венец. Я еще подумала: разве можно так безответственно поступать? Вот я не такая.

Учил Роман Витальевич неплохо, но словно между делом. Много спрашивал обо мне, куда хожу, есть ли парень? Думала подкатывает, но вроде нет. А спустя пару недель я начала слышать колокол. Иногда раз в день, иногда несколько. Мне стало любопытно и так как никто не хотел говорить об этом, то полезла в интернет. Лучше бы не искала.

Говорят, что раньше в конном клубе другие люди работали, занимались детьми. Точно неясно, все только догадки строят, но пишут, мол дети стали пропадать. А потом клуб закрыли и снова открыли только спустя несколько лет. А еще писали, что раньше за аллеей часовня была, но уже больше полувека как заброшена. Скажу честно уже после этого у меня мурашки забегали.

Марина поежилась и снова вцепилась в чашку.

- Потом я попыталась узнать про Полину – мою предшественницу. Она работала только с Романом Витальевичем, может даже была близка с ним, а потом пропала. Кто-то говорит, что видел, как она бежала по аллее, кто-то, что поехала крышей и все рассказывала про каких-то нищих.

- Нищих? – удивился я.

- Ну да, говорят спрашивала откуда рядом с клубом столько нищих? Мол, странные все, глиной воняют и следят за ней. После этого Полину к шизикам причислили и вообще перестали воспринимать всерьез. А я вот думаю, вдруг она исчезла не просто так? Я недавно даже Романа Витальевича спрашивала, да только он отмахнулся от меня.

- Ты же понимаешь, что верить интернету и слухам… не совсем правильно - осторожно сказал я.

Марина кивнула.

- Согласна, но вдруг что-то из этого правда? Мы же слышали звон колокола… а Полина? Собака у реки? Хотя рядом вполне может быть еще одна церковь, а Полина могла действительно убежать…

Она отмахнулась и принялась крутить чашку. Мы посидели еще немного. Марина о чем-то напряженно думала, потом резко поднялась и сказала:

- Спасибо, что выслушал и… вообще за все.

- Ты говоришь так по-киношному.

- Да иди ты.

Она хохотнула и коснулась моей руки. Нервозность прошла, и я нелепо улыбнулся. Мы расстались легким поцелуем в щеку, и Марина скрылась в ближайшем метро, а я, тихо насвистывая, сел на троллейбус и поехал домой. На миг, глядя в окно, я увидел в толпе лицо того самого нищего, которого встретил на аллее. Хотя… мне могло только показаться.

***

Неделя пролетела как один миг. Каждую ночь я ложился с мыслью о Марине и запоздалой жалостью, почему не взял номер ее телефона? Пытался найти ее социальных сетях, но увы впустую. Пару раз меня подмывало приехать в клуб. Марина захватила меня, хоть я и из последних сил сопротивлялся. Просто две родственные души столкнулись в один миг. Ну и что? Это не повод говорить про… мы просто знакомые.

Но внутри все ныло и толкало на встречу. Так что в субботу я не пошел, а полетел, как на крыльях, на остановку, а потом в клуб. Я даже не заметил раздражающих меня попутчиков. Бо и Ко снова трещали, обрывисто лая слова на весь троллейбус. Мне было все равно.

Я перескочил через мост, влетел в клуб, в одноэтажный домик и увидел за столом Марину.

- Привет!

- Здравствуйте, - она странно дернулась и испуганно огляделась, - ваш тренер скоро будет.

- Эм… я не к нему…

- Простите, я занята, - она резко встала и вышла.

- Марина, погоди.

Она бросила взгляд на дальнюю площадку, схватила меня за руку и отвела к конюшне.

- Забудь все что я говорила. Все в порядке, я очень не хочу потерять эту работу. Мне пора.

- Но… Марина…

Мне словно врезали под дых. Что с ней случилось? Я шагнул и наступил на что-то. Скомканный листочек бумаги. Машинально развернул его:

«Тут нельзя, везде следят. Не говори про меня Роману Витальевичу и сам молчи. Ходила к церквушке. Узнала кое-что. Взяла твой номер в личном деле. Жди смс».

Все было настолько туманно, что я решил последовать совету. Романом оказался мужчина, что первым встретил меня в клубе. Лет под пятьдесят, усы с проседью и сеточка морщин на рябом лице. Только глаза были как у нищего – усталые стариковские и какие-то тусклые.

- Проходите за мной. Вам сейчас противопоказаны занятия на взрослой лошади, так что осторожно залезайте на пони и повторяйте упражнения.

Он всунул мне в руки брошюру. Я хотел было возмутиться, но вспомнил послание Марины и старательно принялся сгибать и разгибать руки. Роман потерял ко мне всякий интерес и перешел к мальчикам.

Роман и не думал сажать ребят на пони. Он словно учил их чему-то.

- Гекта!

- Мормо!

- При! При!

- Прими, - подсказал Роман.

- Мормо При!

- Дуо!

- Дары, прими дары.

- Мормо при дуо!

- Правильно. Ну же повтори.

- Мормо, Горго! При дуо!

Роман кивал и улыбался. Он смотрел на больных так, как смотрит гордый отец, радуясь успехам своих детей. Это было так неестественно… так ненормально…. А когда я рискнул позвать его, тренер отобрал брошюру и велел:

- Раз не хотите нормально заниматься, то может вам не стоит ходить?

- Извините…

- Ладно, - буркнул он, - слезайте.

Я грохнулся, зацепившись за стремена. Пони дернулся вперед и заржал.

- На следующей неделе приходите позже, - в голосе прозвучало раздражение.

- Э… ладно, минут на тридцать или час?

Но он уже не слушал меня.

***

Дома я обнаружил, что бумажка исчезла. Может, выпала, когда я упал с пони? А что, если мне померещилось? Если я просто выдумал записку, чтобы объяснить поведение Марины?

Смс так и не пришло. Я чуть ли не по сто раз на дню проверял телефон, но список сообщений упрямо пустовал. Неделя была нервной, мне все время казалось, что я вижу в толпе лицо нищего, покрытого пятнами. Вижу в транспорте, на улице, даже в собственном дворе. Я что схожу с ума?

В субботу я чуть ли не на час раньше вскочил и понесся в клуб. Почему не поступил так раньше? Сказать честно до последнего сомневался и в себе, и в Марине. Вдруг, она решила меня разыграть? Решила, что все наши подозрения и яйца выеденного не стоят. И как бы я тогда выглядел, отпросись с работы и примчись в клуб?

Я вошел в домик и спросил у первого встречного:

- Где я могу найти Марину Покрову?

- А она уволена, - раздался позади знакомый голос.

Мой собеседник испуганно оглянулся и быстро вышел прочь.

- Вы рано, - недовольно сказал Роман Витальевич, - зачем ищете Марину?

- Простите… - я попытался быстро найти ответ, - она мне понравилась, вот и решил…

Роман хохотнул, но глаза его смотрели по-прежнему холодно и колюче.

- Разве не знали, что Марина больна? Что она вам говорила?

- Ничего… что-то тут душно, я выйду на воздух?

На улице я чуть не столкнулся с высокой черноволосой девушкой.

- Извините, хде найти Романа Витальевича? – в ее голосе звучал акцент, - я на место инструктора.

- Олесенька, вы вовремя, - Роман вышел из дома и поманил ее.

Я попятился, развернулся и быстро зашагал прочь. Аллея встретила меня прохладой. Мысли хаотично скакали в голове. Марину уволили? Этого не могло быть! Так быстро нашли замену… а как же две недели? Зачем выставлять ее больной?

Я схватился за голову, споткнулся и едва не упал. Нога на что-то наступила. В траве наполовину втоптанный в грязь лежал розовый телефон. Экран треснут. Я дрожащей рукой поднял его, почему-то совершенно уверенный кому он принадлежал. Включил. Экран моргнул, скосился в сторону, но достаточно чтобы увидеть сообщение. Начатое, но не отправленное:

«Это ужас! Я знаю куда пропали дети и Полина. Все при встрече. Тут нельзя, следят. Настоящая секта! Как приеду в город наберууа»

Обрывалось на полуслове. Кто-то напал на Марину! Что делать? Звонить в полицию, вот что!

- Мормо! Уг!

- Гекта!

Я обернулся. Позади стояли мальчики. Словно бараны они тупо смотрели на меня и улыбались. Их мать, испуганно качала головой. Из ее глаз текли слезы. Я хотел было спросить, что с ней, как из кустов показался знакомый нищий.

- Есть мелочь, брат? Зря ты потерял записку, брат, - он показал мне скомканный листочек с посланием Марины, - хотя тебе повезло, брат!

- Ч-что?

- У тебя будет невеста, брат! – осклабился нищий и тут кто-то с силой врезал мне по затылку.

***

Сильно пахло ладаном и воском, а еще землей, тиной и мокрой глиной. На щеку капали холодные капли, стекали по шее и заходили под воротник. Я поежился и со стоном приоткрыл глаза. Я находился на дне большой ямы. Наверх вели несколько приставных деревянных лестниц. Над ними высилось уходящее вверх здание полуразрушенной церкви. Я различил прикрепленный к потолку колокол, к языку которого была прикреплена веревка. Сквозь прорехи в дощатых стенах и крыше заглядывал кусочек хмурого неба.

Руки были крепко связаны. Я дернулся. Боль резко перешла в голову, стиснув затылок клещами. На глаза навернулись слезы.

- О-о-о-о, - донесся хор голосов.

Я с трудом поднялся с колен. Тело затекло и отказывалось слушаться в полной мере. Какого черта? Где я? Неужели в старой церкви, про которую говорила Марина? От этой мысли мурашки побежали по коже.

- Проснулся?

Я вздрогнул. Ко мне подошел человек в рясе и снял капюшон.

- Она будет довольна, - сказал Роман.

- Кто? Где Марина? Освободи меня иначе…

- Что? – он говорил негромко, но от его слов страх засел в животе, - позовешь на помощь? Этого места не существует, его никому не найти если не знаешь где искать. Она хранит нас от чужих глаз.

- Тупой псих, - перебил я – где Марина? Что вы с ней сделали? Зачем вам я?

Роман замолчал, обдумывая мои слова, а затем ухмыльнулся и вытащил изогнутый нож.

- Эй… - я сглотнул, мой голос задрожал, - давай не надо, все можно решить миром. Отойди… пожалуйста.

Он схватил меня за горло, заставив замолчать, а потом резко ударил ножом. Веревки упали.

- Ты хотел увидеть Марину? Пошли за мной, - он вцепился мне в руку, приставил нож к ребрам и добавил гораздо жестче, - только рыпнись в сторону…

Роман повел меня к едва заметному входу в туннель. Я на секунду почувствовал себя дождевым червяком. Запах сырости и глины стал сильнее, там впереди мерцал свет, а голоса становились громче. Внезапно мы вынырнули в небольшой зал. На стенах в углублениях, на полу и даже на потолке горело море свечей. От вязкого тепла спина покрылась потом, тяжелый запах воска просачивался в голову, сбивал с мысли. Пламя свечей колебалось и с каждым его движением звучал речитатив диковинной молитвы. На самих стенах притягивали взор символы, прорезанные в глине.

Десятки человек стояли полукругом вознося руки к алькову в конце зала. Я не мог различить что там находится, зато рассмотрел лица некоторых собравшихся. Одним из них был тот самый нищий, которого я встретил на аллее. Он серьезно смотрел в глубину зала, всем видом выражая благоговение.

Рядом с нищим стояла мать Бо и Ко, а сами дети склонили головы и что-то угрюмо шептали себе под нос.

Роман воздел руки к потолку и громко произнес:

- Мы собрались здесь, чтобы воздать благодарность Великой Матери.

Собравшиеся замерли и как один принялись делать какие-то странные пассы руками. Их движения были так слажены, что я невольно засмотрелся, а потом вдруг понял, что начинаю узнавать некоторые жесты. В голове всплыл отрывок из старой книги: символы и рядом с ними человек на коленях, странно согнувший пальцы. На ум пришли сноски и заключения автора о поклонениях Великой Матери, культ, который поддерживали многие знатные римляне, несмотря на запрет.

Я вздрогнул, вспомнив все те кровавые непотребства, которые творили люди, жившие века назад. Неужели и сейчас языческое верование в старых богов еще живо?

А разве оно куда-то уходило? Если есть Масленница, есть праздник Ивана Купала, есть Самайн и прочие пережитки прошлого, почему бы не остаться культу Великой Матери и прислужникам Гекате? С чего я взял, что современное разумное общество навсегда отринуло и позабыло закрепившиеся столетия назад корни ужаса перед настоящим древним злом?

- Кто-нибудь, помогите! – долетел до меня голос Марины.

Я рванулся через толпу, меня никто не остановил. Марина лежала на каком-то камне, связанная по рукам и ногам, напоминая морскую звезду. На нее надели жуткого вида сарафан, весь в бурых пятнах.

- Антон? Господи… откуда? Помоги! Эти психи схватили меня… я не успела… Господи… это такой ужас… то, что они тут делали… но как ты, как?

- Тсс, - я дергал за веревки, пытался ослабить узлы и освободить девушку, - я видел сообщение, потом меня схватили… да твою мать!

Я бессильно опустился на колени рядом с Мариной, которая едва сдерживала слезы, чтобы не разрыдаться.

- О друг и возлюбленный ночи, - донесся голос Романа.

- Освободи ее, тварь, ты слышишь? Немедленно!

Я закашлялся, поперхнувшись собственным криком отчаяния.

- Ты, кому по душе собачий лай и льющаяся кровь, - сказал нищий.

- Ты, что крадешься в тени надгробий, - сказала мать Бо и Ко.

- Ты, что приносишь смертным ужас, в взамен берешь кровь, - выкрикнул кто-то из толпы.

- Горго! – все хором, пауза, - Мормо! Тысячеликая луна, благоволи принять наши скромные подношения!

И тут я почувствовал, как рядом со мной что-то задрожало. Раздалось бульканье. Я повернул голову и только сейчас увидел, что в алькове скрыт колодец. Сперва из него протяжно завыли, а потом раздался мерзостный смрад разложения. Наружу что-то вылезало, как вылезает каша из кастрюли. Полупрозрачная студенистая масса из моих кошмаров.

- Антон, - позвала Марина, но я не слушал, пятясь назад от двух тварей, которые встали по обе стороны от колодца.

Бесформенные, едва напоминающие человека. Именно одна из них забрала моего приятеля в детстве. Унесла сюда? А что, если те дети, которые пропадали из клуба тоже… о... Боже…

Я представил, как в глубине колодца сложены сотни, а может тысячи косточек несчастных, которых перемололи и накормили… но кого?

Стон повторился, прозвенели колокольчики. Из колодца выплеснулась маслянистая жидкость, а потом показалась рука. Длинные фаланги пальцев со скрюченными когтями. Руки до невозможного худые, тело высохшее, с торчащими ребрами…. Старуха… ведьма… порождение ночи, а быть может и само ее олицетворение. Оно стояло, покачиваясь, и втягивало воздух через отверстия давно сгнившего носа, ее кожа отдавала мягким фосфоресцирующим светом.

- Горго! Мормо! – взвизгнули люди и стали скидывать с себя одежду, выставляя напоказ пораженную сморщенную кожу, язвы и бурые пятна.

Существо оскалилось в жуткой улыбке и подошло к Марине.

- Пожалуйста…

Я хотел ей помочь, но… просто не мог сдвинуться с места. Тварь нагнулась к Марине и резко полоснув когтями, чуть ли не целиком выдрала горло. Длинные царапины разорвали щеку и грудь, вспороли живот. Марина охнула и замерла, а тварь вцепилась в жертву зубами и принялась жадно глотать свежую кровь. И тут из толпы вышли Бо и Ко. Мальчики, неуклюже переваливаясь, подошли к телу и посмотрели на тварь, та кивнула, и они принялись слизывать ручейки крови, выдергивать плоть и жадно пожирать.

Что было дальше точно не скажу. После того, как кожа ребят засветилась, а черты лица стали напоминать монстра из колодца, я вдруг понял, что матерью Бо и Ко является совсем не та женщина, что сейчас стояла в толпе.

Окружающие стали меняться. У кого-то опадали волосы, у других вырастали крылья или копыта. Только некоторые остались людьми. Откуда-то послышались звуки свирели, рогатые козлоподобные существа радостно скакали и гонялись друг за другом. Инкубы и суккубы волоча кожистые крылья возносили хвалу Великой Матери, а сатиры, лемуры и существа с собачьими мордами в один голос выли и плясали какой-то дикий нечеловеческий танец.

Роман схватил меня и силой заставил упасть на колени.

- Твоя невеста заждалась, - заухал он, держа нож возле моих глаз, - вы сойдетесь, чтобы родить новых детей, как однажды это сделал я.

Несмотря на царящее вокруг безумие что-то на миг вернуло меня в детские воспоминания на чердаке. Я должен был бежать. Спасаться любыми способами.

Я резко подался в сторону, перехватил нож и послал его назад, за спину. Лезвие наполовину вошло в щеку. Роман разжал пальцы, пытаясь вытащить из себя нож, а я вскочил на ноги и не разбирая дороги бросился прочь. Кажется, сметал по дороге свечи и прихватил с собой факел, торчавший в стене возле туннеля.

Как оказался наверху, как взлетел по лестнице в старую заброшенную церковь, я не помню. Мелькали образы горящих стен, летящих вниз лестниц. Из ямы доносились разъяренные голоса, но первым меня достиг Роман. Он набросился на меня и стал душить. Я отбился, оттолкнул, а затем с силой запустил факелом ему в голову. Роман завизжал, когда огонь охватил его волосы, сделал неверный шаг и зашатался на краю ямы.

Стены трещали, падали горящие доски. Чтобы не погибнуть под обломками, я выскочил наружу и тут обвалилась крыша и с глухим стуком упал колокол. Я бежал пока не выбился из сил и не упал на другом конце моста. Меня никто не преследовал, только над деревьями поднималось густое облако дыма.

***

Конечно, мне никто не поверил. В полиции нехотя записали показания. Потом, я совершенно случайно узнал, что удалось обнаружить только останки Романа. Больше никого не нашли.

Не знаю погибла ли фосфоресцирующая тварь и отправились ли за ней Бо и Ко, нищий и другие? Прошло довольно много времени, но я продолжаю просматривать прессу, искать хоть что-то странное в событиях ушедшего дня. Просто так, для собственного успокоения. Иногда я поглядываю на нездоровых детей, шепчущих что-то себе под нос; читаю с тревогой про участившуюся пропажу малышей из дворов собственных домов.

Знаю… все это отдает паранойей… и все же… я очень боюсь, что однажды, когда буду ехать с работы домой, то прошлое вернется и кто-нибудь сидящий рядом вдруг начнет шептать про себя молитву:

- О, друг и возлюбленный ночи…