Колокольник

Глава 1

Солнце медленно поднимало своё позолоченное веко над ещё спящим лесом. Чуть поскрипывая старыми досками, на опушке дремала древняя колокольня. Послушник Илья перевёл дух, вскарабкавшись по узеньким ступенькам на самый верх башни. Косые лучи солнца облизывали бронзу колокола и заспанные глаза юноши. Илья неловко обтёр лицо ладонями, взглянул на восток, перекрестился и взялся за верёвку. Он медленно раскачал тяжёлый язык и ударил в колокол, раз-другой, неторопливо входя в ритм боя. В уши Ильи, вместо привычной баритональной ре, стал бить противный скрежещущий лязг. «Блямс, блямс, блямс» — раздавался надломленный глас на всю округу.

От испуга послушник подскочил и остановил металлический язык. Потревоженные противным звуком птицы стаей сорвались с окрестных деревьев и улетели прочь. Илья стоял в недоумении, разглядывая тело колокола. Перекрестившись, он стал обходить его кругом и ощупывать губу, устье и поясок бронзового инструмента. Нигде не было ни трещины, ни скола, ни другого увечья, что заставило колокол плакать так неблагозвучно. Илья протёр бронзу тряпочкой, перекрестился, взялся за верёвку и вновь дёрнул язык. Блямс, блямс… раздалось по округе. — Боже, милостивый… — взмолился Илья и стал креститься в растерянности. — Может, хватит поутру зверьё пугать? — раздался откуда-то снизу скрипучий голос. Послушник так и подскочил на месте, высунулся из колокольни и оглядел опушку. — Кто здесь? — надломленным голосом крикнул юноша. — Я говорю, перестань зверьё и птицу своим лязгом пугать, нехорошо! Оставь колокол в покое! — голос доносился из-за сосен, что стояли у самого края леса. Илья пригляделся и увидел за густыми ветвями, чуть размытую в утренних лучах, долговязую фигуру.

— Колокол каждый день звонил так красиво. А сегодня будто треснул. Я его ощупал — всё в порядке. А звенеть отказывается. Беда… — в сердцах ответил послушник незнакомцу. — Так, Колокольник, видать сбежал. Вот и колокол твой не звенит, — отвечала фигура из-за ветвей. — Какой — такой Колокольник? Может, звонарь? А я тут! Я звонарь! — удивился Илья. — Да причём здесь ты! — фигура крякнула, — Колокольник ушёл из колокола. Ты звонарь и не знаешь… Вот молодёжь пошла… Колокольник — голос колокола, дух колокола. Ты думал, эта железяка просто так красиво поёт? Ударил и нате? Нет. Поёт Колокольник — а колокол усиливает его пение. Но твой Колокольник убежал. — Дух в колоколе? Немыслимо! Свят, свят, свят… — Илья стал креститься, — А что же теперь делать? — Что-что… иди, ищи его и возвращай в колокол, иначе не звонарь ты больше. Колокольник твой в чащу леса умотал, — незнакомец вновь крякнул. — В лес? Так, я лес-то плохо знаю, не ходил там особо, — растерялся Илья. — Зато лес тебя хорошо знает! Я слышал голос в чаще, поторопишься — найдёшь. — Спасибо тебе, мил человек! — перекрестился Илья — А я вовсе и не человек, — фигура крякнула в ответ и исчезла среди густых ветвей.

Послушник постоял, растерянно всматриваясь в лес, густую паутину ветвей и листвы, выдохнул, и на ватных ногах спустился с колокольни. Притворил дверь и направился в чащу. А чаща жила своей жизнью, радовалась новому утру. В цветах и траве суетились пушистые шмели, в кустах весело перекликались певчие пташки. Где-то в глубине леса, будто потягиваясь спросонья, глухо поскрипывали старые сосны и ели. Илья медленно шёл по пружинистой почве, осматривался по сторонам, и пытался услышать сквозь утреннюю суету чащи неведомый голос своего Колокольника. Послушник очень боялся заблудиться и постоянно оглядывался назад, но в какой-то момент лес скрыл от его взора единственный ориентир — старую колокольню. Сердце суетно забилось в груди, а в голове противным червячком заёрзала мысль:«А вдруг — заблужусь». — Свят, свят, свят… — затараторил юноша и стал креститься, озираясь по сторонам. Лес сжимал свои зелёные объятья, деревья становились гуще, пауки с паутинами все норовили сесть на лицо. Всё чаще путь перегораживали поросшие мхом мёртвые стволы. Ветки кустов цеплялись за подрясник, норовя остановить послушника. Илья сердцем чувствовал, что лес не рад ему. Голоса Колокольника всё не было слышно, только кустарные пташки чирикали в своё удовольствие.

В один момент сердце чуть не выпрыгнуло из груди послушника, когда он, перелезая через особо массивное бревно, шлёпнулся на землю и со всех сторон кто-то тонко заскрипел, а из-под подрясника, словно мыши разбежались в разные стороны непонятные твари. Лишь, переведя дух, Илья понял, что, то была перепуганный выводок куропаток. Он сидел на земле, испачканный и печальный, как до его слуха донеслось: «У — ю—у — ю—у — ю… бом…» — Колокольник, — прошептал Илья и вскочив, устремился на звук. Послушник, ломая гибкие ветви кустов, выбежал на маленькую полянку, посреди которой, на пне сидел человек в оранжевых одеждах. На коленях незнакомец держал массивную металлическую чашу и водил по ней деревянной палочкой. — Ты, Колокольник? Дух колокола? — воскликнул послушник. Мужчина в оранжевых одеждах обернулся, кротко улыбнулся и прошептал: «Я — Дорджо Даши» Илья оглядел мужчину, обратил внимание на азиатские черты лица и, догадавшись, спросил: «Вы монах?» — По-вашему, я монах, странствующий монах. А в тебе я вижу послушника! — улыбнулся Дорджо. Илья вздохнул и рассказал монаху о себе, о колокольне, о незнакомце и духе колокола. Даши молча слушал его, слегка кивал и улыбался. — Юноша, избавь свой ум от суеты и страхов. Ищущий — всегда найдёт. Лучше послушай, как поёт моя чаша, — с этими словами Дорджо стал водить деревянной палочкой по ободу чаши, и поляну залил неземной гудящий звук. Спустя время монах ударил палочкой о бок чаши и раздался звонкий Бом, через секунду совсем рядом другой, приглушённый звон — Бом — Бом. Илья огляделся по сторонам и воскликнул: «Слышите, слышите, это звон моего колокола!» Монах вновь ударил по чаше, и вновь раздалось два разных металлических звона. Один исходил от чаши, второй звучал где-то рядом. — Вот, вот, снова! Слышите! — разволновался послушник. — Слышу, — улыбнулся монах, потом помедлил и добавил, — Видимо, дух твоего колокола увлёкся моей чашей и последовал за нами! Сколько чудес скрывает наш мир! Пойдём к твоей колокольни и посмотрим, что из этого выйдет! — произнёс монах и встал с пня. — А как же мы найдём выход из леса, я уже давно заблудился, — растерялся Илья — Если у тебя проблема, попробуй её решить. Не можешь её решить, тогда не делай из этого проблемы. Сколько бы молитв ты ни прочёл, какой тебе от них толк, коль ты не применяешь их на деле? — улыбнулся монах и пошёл куда глаза глядят. — Эээ… вы предлагаете мне молиться? — спросил Илья — Если ты от этого успокаиваешься, молись! А сердце само найдёт верный путь, — улыбнулся монах, раздвигая ветки сосен. Послушник, крестясь, последовал за Дорджо. Вскоре они вышли из леса к самой колокольне. Илья радовался и крестился, говорил, что с Божьей помощью они шли верным путём. — Можно ли подняться на твою колокольню? — улыбнулся монах. — Конечно, для меня это большая честь! — обрадовался Илья и повёл за собой Дорджо. Они стояли у колокола, монах поставил свою чашу на лавку, подле колокольного языка. Послушник взялся за верёвку и дёрнул за неё изо всех сил. Раздался глубокий ровный «БОМ». Чаша поймала вибрацию и отозвалась пронзительным гудением, что добавило звону шелковых ноток. — Поёт, поёт! — воскликнул Илья и стал креститься. — Видимо, дух твоего колокола прикипел к голосу моей чаши. Понравилась она ему, — улыбнулся монах и положил к чаше тканевый мешочек с деревянной палочкой. — И что же нам делать? — спросил послушник. — Пусть чаша остаётся с тобой. Ухаживай за ней и не забывай играть, — ответил Дорджо. — Но она же ваша. Как вы без неё? — Всякая усиленная привязанность ко всему материальному есть страдание. Меня найдёт другая чаша. А эта парочка отлично звучит в унисон! — монах улыбнулся глазами.