Колодец! Колодец! Дай воды напиться!

Глава 1

КОЛОДЕЦ! КОЛОДЕЦ! ДАЙ ВОДЫ НАПИТЬСЯ!

Рассказ

Конечно, она права. Таскать воду такую даль с колонки. Зимой ещё ладно: на санках флягу привезёт. На день хватает. Если стирка, то три-четыре фляги надо. А летом, когда огород начнётся! И сама намучается, и его вымучит. Ничего другого не придумаешь, кроме того, как, превратившись в ишака, возить воду.

У людей или колонка рядом, от неё воду провели, или скважина, или колодец. Вот и к нему пристала: давай пробури! Давай пробури! Какая-то бригада ездит по сёлам и бурит эти чёртовы скважины. Ты знаешь, во сколько это нам с тобой обойдётся? Мы за год с тобой вдвоём столько не зарабатываем. Вода для нас золотая будет. А вот колодец! Сколько он себя помнит, он всегда был сухой.

Ещё отец собирался. Собирался-собирался и ничего не делал. Он тоже всё собирается. Но всё-таки лопнуло терпение, когда она принялась его пилить в очередной раз. Сказала, что у неё руки болят. И чёрт с ним с огородом! Ничего не будет выращивать. Денег у них много, куры не клюют, будут покупать овощи у людей. Позорище какой: живут в деревне и овощи у людей покупают, а на своём огороде бурьян выращивают. Он подскочил, в сердцах плюнул.

— Да всё! Займусь! Займусь! У меня три дня отгулов.

Стариков поспрашивал. Они говорят, что порой водный пласт истощается. Часто под ним или рядом с ним идёт другой водный пласт. Пробьёшься к нему, будешь с водой. А откуда узнаешь, есть рядом водный пласт или нет? «Ты, — говорят старики, — возьми прибор, вот которым доктора сердце слушают».

— Есть такой. Стетоскоп называется.

— Вот! Спустись на дно колодца и внимательно послушай этим прибором. Если водный пласт рядом, услышишь бульканье там или журчание. Что-то услышишь.

У фельдшера Ильича он выпросил старый стетоскоп, которым тот уже не пользовался. Сколотил две лестницы, чтобы они до дна колодца доставали. Как говорится, с Богом! Полез. Стены колодца крепкие, не трухлявые. Ни одного гнилого брёвнышка. Вот умели раньше делать, основательно, чтобы не только для себя, но и для потомков. Чем ниже спускался, тем прохладнее. Спустился на дно, крепкое, как асфальт. Приложил стетоскоп. Слушал, слушал. Тишина. Приложил в другом месте. Ничего. В другом месте послушал. Углы отслушал. Ничего. Значит, воды не будет. Будет снова жена ворчать, проедать ему лысину. А он что волшебник? Хотел подниматься. «Да нет, — думает, — последний раз послушаю». Решил послушать стенку. Одну послушал, другую, третью. Когда четвёртую слушал, то вроде как что-то шумит, как будто далеко ручеёк журчит. Может, ослышался. Ещё раз приложился. Да нет, журчит, журчит. Значит, будет вода.

Взял лопату. Один раз ткнул, другой, третий раз. Ещё подумал, как хлынет вода, надо быстрей на лестницу и выбираться наверх. Только вода не хлынула, даже земля не взмокла. От очередного удара рухнул пласт. Он даже испугался. Но вода не бежала. Образовалась чёрная дыра. Сунул он голову, прислушался. Встал на четвереньки и пополз. Тут не дыра, а целая пещера. Поднялся он на ноги, даже головой до потолка не достаёт. Что же это за полость такая? Естественная или предки какой-то подкоп делали? Шагнул, ещё шагнул. Постой! Он же брал фонарик. Достал фонарик и включил.

Пещера какая-то. И тут он почувствовал, что земля под его ногами зашевелилась. Он раскинул руки и упёрся в стены. Опора под его ногами исчезла, он завопил и полетел вниз. Успел подумать: «Ну, вот и конец тебе!»

Что это? Летний вечер. Их изба. А на крыльце матушка стоит. Да и не он это. Нет он. Знакомые брюки на нём, белая рубашка. Но он был таким когда-то давным-давно. Весело ему. Головой крутит из стороны в сторону. А мать, вообще-то он родителей десять лет назад похоронил, ругается:

— Ты понимаешь, дурак, что ты наделал? Зачем ты сигаретой ей в лицо ткнул?

— Чо она пришла тут, разоралась?

— Она уже к участковому сбегала, на тебя заявление написала. У ней же на лице пятно от твоей сигареты. Заберут тебя, Толька, и посадят.

Толька? Он прошёл в избу, глянул на себя в зеркало. Да, это был он, когда ему было лет двадцать. Неженатый.

Бабу Дусю он терпеть не мог. Страшная, как баба Яга. И ругливая. Вот и не сдержался. Пьяный же был. И ткнул ей в рожу сигаретой.

Милицейский «уазик» пылил по их улице. Это по его душу. Не хочет он в кутузку, не хочет в тюрьму.

Надо уехать куда-то, чтобы не нашли. А сейчас спрятаться. Но куда? Везде же найдут. В пригон? Но и туда сунуться. И убежать уже не убежишь. Они же рядом. В доме найдут. В сарайке найдут. Он метался по двору и оказался около колодца. Это единственное место. Никому не придёт в голову искать его здесь. Схватился за цепь. Она быстро раскрутилась. И вот он на дне колодца, который, сколько помнит он, всегда был пуст. Отец всё собирался опуститься и попробовать отыскать воду. Если не получится, то засыпать его. На его счастье не случилось ни того ни другого, и колодец спас его.

Между тем милиционеры прошаривали места, где он мог скрыться.

— Не знаю. Уехал, а куда не сказал. Сказал только, что потом сообщит, — говорила мать.

Не поверили. Осмотрели дом, слазили на чердак, в погреб, потом заглянули в дровяник, пригон. Не нашли. Главным был майор. Он махнул рукой.

— Поехали!

— В розыск подавать? — спросили его.

— Какой розыск? Тут мелкая хулиганка. Кто его искать будет? Да и попробуй найди в нашей стране. Страна-то вон какая большая! А человечек-то вот такусенький маленький!

Майор вытянул большой и указательный пальцы, оставив между ними маленькую щёлочку и показывая, какой он человек в нашей стране. Коллеги его закивали и пошли к машине.

Он стоял на сухом дне колодца и не слышал ни голосов, ни шума отъезжающей машины. Надо подождать час-полтора, а потом можно будет и выбираться. Но долго оставаться без движения он не мог. Стал боксировать, двигаясь по тесному пространству колодца, стал пинать стены колодца. Бац! Что такое? Перед ним был большой чёрный лаз. Он сунул голову. Темно, как в одном месте у негра. Но любопытство уже овладело им. Шагнул вперёд, зажёг спичку, но спичка быстро прогорела. А что дальше? Раскинув руки в стороны и держась за стены, он медленно шёл. Тут он почувствовал, что земля уходит из-под ног, и он летит вниз. Летит и летит в чёрную бездну. «Это конец! — ужаснулся он. — Лучше бы я сдался ментам, чем вот так!» Это было последнее, что он подумал.

Он разлепил глаза. Солнце ярко слепило, пели птицы. Он опустил голову и увидел босые ноги, грязные с ссадинами колени, короткие штанишки, которые держались на нём на лямках, из-под штанишек выбилась замызганная майка. Он подошёл к уличному умывальнику. Здесь они умывались летом. Залез на лавку. На железном ящике, куда наливали воду, было зеркало. Отец смотрел в него, когда брился. Перед ним был пацан лет семи со всклокоченными волосами, в которых торчали узкие зелёные травинки. На щёках и под носом коросты грязи. «Это я! Это я! Кто же ещё!» Он спустился с лавки, решая, чем же ему заняться. Схватил палку и стал гоняться за петухом. Тот подскакивал и отчаянно кукарекал, убегая от него. Они носились кругами по двору. Ему надоела эта беготня. Он увидел большого чёрного жука. Встал на колени и пополз за ним. Скоро головой упёрся в забор. Жук убрался в огород к соседям. Зато соседская собака, гремя цепью, бросилась с оглушительным лаем к забору. Ограда была низкая, ниже его. Овчарке не хватало какого-то метра до ограды. Скаля чёрную пасть с жёлтыми клыками, она рвалась вперёд и лаяла на него. Он подобрал палку и попробовал дотянуться до собаки. Поднялся на цыпочки. Палка чуть-чуть не доставала до морды собаки. Собака рвалась вперёд и продолжала лаять. Глаза её налились кровью. Сейчас этот грязный соседский мальчишка был для неё главным врагом на свете. Он ещё подтянулся и наконец ему удалось ткнуть палкой собаку в нос. Та совсем озверела. А он рассмеялся. «Вот так я тебя! Будешь знать меня! А то ишь разинула пасть. Лает тут на меня. Не боимся мы тебя». Ему ещё раз удалось ткнуть собаку. И тут… Он сначала даже не понял, что произошло. Палка была вырвана из его рук. А собака оказалась возле ограды с куском порванной цепи на шее. До него дошло, что случилось, и он бросился прочь. Услышал за спиной лай, который становился всё ближе и всё свирепее. Нет, он не успеет добежать до крыльца, заскочить на веранду и захлопнуть за собой двери. Еще несколько прыжков, и овчарка запрыгнет ему на спину, повалит на спину и наконец отомстит своему обидчику.

Он налетел на колодец, запрыгнул на него и ухватился за цепь, которая стала стремительно раскручиваться, опуская его на дно колодца. Лай становился всё глуше и тише. Он спасён. Он стоял на дне колодца, в котором, сколько он помнит себе, никогда не было воды. Что дальше? От собаки он спасся. Но как ему выбраться из колодца? Он залез в ведро, схватился за цепь и попробовал подтянуться. Он кряхтел, пыхтел, но стоило ему только разжать руку, чтобы перехватить цепь выше, как он снова упал в ведро. Стал кричать. Но услышат ли его голос со дна колодца? Он сел и заплакал. Неизвестно, что хуже: быть разорванным злобным псом или умереть на дне колодца от голода и жажды. Скоро ему надоело плакать, а от крика заболело горло. Он стал ходить по дну колодца и пинать его стены. Вот так тебе! Вот так тебе!

Тут земля, ухнув, повалилась, и он увидел тёмный лаз. Что это? Сунул голову. Ничего не видно. И он шагнул в этот чёрный туннель.

Было страшно. Но стоять на одном месте он не мог. К тому же его вело вперёд любопытство. А вдруг там что-то такое…Ну, такое-претакое. Но что такое он так и не узнал, потому что земля ушла из-под ног, и он полетел, истошно заверещав.

Он разгладил бороду, одернул безрукавку и поправил картуз. В калитку заходил его кум. Особой любви у них не было. Но и неприязни тоже. Кум подошёл, огляделся по сторонам, как будто их кто-то может подслушать.

— Тут вот такое дело, кум, — заговорил он быстро, крутя голову по сторонам и даже оглянулся назад. — Пришла нам оттуда бумага. Ну, понимаешь. Значит, объявляешься ты врагом народа и велено следить, чтобы ты никуда не скрылся.

— С чего это? Налог я плачу исправно, против советской власти ничего не говорил.

— Да в кулаки тебя зачислили. А вверху решено истребить кулачество как враждебный класс. И в гражданскую у белых воевал.

— Так меня же простили.

— Вот тогда простили. А сейчас всё вспомнили. Ты это… только никому, что я к тебе приходил. То и меня возьмут за шкирку. А ты мне всегда помогал. И хлебом, и прочим. Без тебя мы бы и не выжили. Вот что! Бежать тебе надо, скрыться. Страна-то большая. Авось не найдут. А то ни сегодня, завтра приедут за тобой. Отвезут в райцентр, а там тяп-ляп и к стенке.

— Да как же я семью брошу?

— Ну…

Развёл руками.

— Отберут это всё в колхоз. А семью твою отправят на севера. Так с семьями кулаков поступают. Беги, пока не поздно.

Но куда он побежит от своего дома, от семьи? Может, и пронесёт, может, и обойдётся. Но не пронесло и не обошлось. Уже утром на следующий день он увидел несколько всадников, явно направлявшихся к его дому.

«Ах ты, беда-то, беда! Не послушал я кума. А зря». Он заметался. Куда же укрыться? В доме найдут и в сарайке, и в огороде под каждый куст заглянут. И бежать-то уже поздно. Вот-вот во двор въедут. Колодец! Конечно, колодец. Никому не придёт в голову искать его там. Он подбежал к колодцу, глянул. Далеко внизу блеснула вода.

— Вот ты где! Контра! Шкура кулацкая!

Красноармейцы уже возле него.

— Что попить захотел? Попей! Попей напоследок! На том свете не поднесут.

Он стоял спиной к колодцу, опершись о сруб руками.

Бойцы слезли с лошадей. Командир достал маузер и насмешливо улыбался, покачивая им.

— Ну, что застыли? Берите его, ребята!

— Не подходите!

— Вот как! Драться будешь?

— Командир! А чего нам его везти? Всё равно не сегодня-завтра шлёпнут.

— И что?

— Так мы сами здесь на месте можем осуществить революционное правосудие.

— Расстрелять что ли?

— Зачем? Пулю ещё тратить на эту гниду. А ну-ка, ребята!

Командир кивнул. Шагнули двое бойцов. Схватили за ноги, резко дёрнули вверх и опустили. Он полетел в колодец.

— А не выберется? — спросил командир.

— Так мы оставим бойца здесь, чтобы проследил.

— Добре! — кивнул командир. — Собаке собачья смерть. Так и отчитаемся. Оказал сопротивление и был уничтожен.

На следующий день его семью отправили в райцентр на железнодорожную станцию, а оттуда в вагон и на восток. Оставшиеся единоличники, как один, записались в колхоз.

Он зашёл в избу.

— Ну, ненаглядная! Иди полюбуйся!

— Что такое?

— Заработал наш колодец. Полный воды.

Жена всплеснула руками.

— Так что теперь вода у нас под боком. Надо будет купить насос и шланг. Будем из шланга поливать огород. Вот так-то!

Он снял галоши и прошёл за кухонный стол.

— По этому поводу не мешало бы…

Он сжал кулак, а большой палец оттопырил вверх.

3 – 5 ноября 2025