Колдун

Глава 1

Ряды гаражей закончились, открыв старый парк, облагородить который муниципальные власти так и не сподобились. Поздняя осень накрыла его вялой тишиной и меланхолией. Листья практически покинули кроны деревьев, устлав землю бурым пожухлым ковром. Сквозь голые ветки впереди едва проглядывали темные силуэты многоэтажек, создавая атмосферу уныния. Дорожки почти не были различимы, давно заросшие жухлой травой. Облупившиеся чугунные лавочки были покрыты листьями и пометом птиц, некоторые скамейки сломаны и покосились. Парк напоминал старика, отжившего свое и теперь лишь хранил воспоминания о прошлых днях, когда здесь звучали голоса детей и гуляли влюбленные пары. Теперь же он засыпал, ожидая прихода зимы.

Запустение и не ухоженность парка были мне на руку — тут редко можно было встретить прохожих, когда смеркалось.

Как удалось рассмотреть на наручных часах, было начало седьмого. Уже стемнело, но тех привычных глазу сумерек больше не было. Мир выцвел, как старое фото, но обрел непривычную глубину и четкость.

Я всегда не любил этот район. Не только потому что здесь толком не было асфальта и в непогоду всегда стояли лужи и грязь, а потому что аура этого места излучала тоску и привкус тлена, будто когда-то здесь было кладбище. А еще здесь обитали злыдни — мелкие голодные духи.

Ощутив иные сущности рядом, я оглянулся назад в сторону гаражей, хотя видел уже не глазами.

Сначала стояли кирпичные, затем шли металлические коробки с воротами, покрытые краской разных цветов: серого, синего, зеленого, оранжевого. Между ними вились проходы, местами засыпанные гравием или песком для лучшего удобства проезда, а где-то просто заросшие травой - сейчас там стояли лужи. Некоторые ворота были украшены самодельными таблички с номерами, на других не было ничего. Возле некоторых дверей валялись старые покрышки или дырявые пластиковые канистры. Но привлекло внимание не это.

Между гаражей, то тут, то там вспыхивали черные сгустки, напоминающие потрепанные кошкой клубки ниток и быстро перемещались в пространстве, как перекати-поле. Я смог ощутить не меньше двух десятков. Не думал, что злыдней здесь так много, раньше я их чувствовал, теперь — видел. Отметил, что ранее ощущал от них настороженное опасение, а теперь они излучали равнодушие. Логично, аппетита я в них больше не разжигаю.

Я посмотрел на парк и зашагал вперед, с трудом переставляя ноги. Ботинки явно набрали воды, пока шел меж гаражей, но это меня не беспокоило. Тело ощущалось чужим, заводной игрушкой, у которой кончился завод.

Пока я пробирался через бурелом, не раз упал и выглядел, небось, как бомж. Но к выходу из парка — шум автострады не давал ошибиться в направлении — стал идти увереннее. Тело помнило, как ходить, нужно было только воззвать к этой памяти.

У последних рядов деревьев, я замер, ожидая, когда пройдут прохожие. Отметил, что уже зажглись фонари.

Две девушки со смехом обсуждали что-то, глядя в светящийся экран смартфона. А я видел как серебрятся их ауры. Раньше без особого снадобья это бы не получилось увидеть. Но удовлетворения это не принесло.

Многоэтажки с другой стороны дороги, окутанные вечерним сумраком, светились теплыми огнями окон, создавая ощущение уютных убежищ среди бетонных джунглей. По шоссе, вдоль которого тянулась городская застройка, сновали автомобили, чьи фары порождали россыпь теней. Гул двигателей воспринимался еще одним шумом вечернего города.

Мимо по пешеходной дорожке проехал парень на самокате, слушая музыку в наушниках. Его аура была со вспыхивающими серым вкраплениями, но я не собирался всматриваться и делать магический анализ. Сейчас мне предстояла куда более сложная задача: перейти шоссе со снующими автомобилями, потому что топать метров двести до пешеходного перехода не хотелось. Тем более переходить его вместе с остальными людьми. Только не в таком состоянии.

Пешеходную дорожку минул вполне уверенно, а вот у края дороги остановился. Машины ощущались не металлическими конструкциями, несущими угрозу, а водителями, которые летают над полотном асфальта. Я с трудом заставил вернуться себя в прежнее восприятие, будто втискивал себя в привычную оболочку усилием воли. Это было непросто и нужно было контролировать каждый шаг. Раньше все давалось интуитивно.

Когда поток машин иссяк, я ступил на асфальт. Сначала переставляя ноги, пошел, ускоряя шаг, а затем заставил тело бежать. Если это вообще можно было назвать бегом, ибо заносило, как пьяного. «Нетрезво» преодолев опасный маршрут, я — или все-таки тело — споткнулось о бордюр и кулем повалилось на тротуар. Повезло, что вдоль шоссе здесь не было заграждения.

Рукой — по-привычке памяти, а не рефлекторно — смягчил падение. И у своего лица увидел шарахнувшуюся в сторону бурую таксу, которая натянула поводок и жалобно заскулила. Животные намного лучше чувствуют тонкий мир.

— Мужчина, вам помочь? — услышал над головой голос пожилой женщины и увидел ее серо-белую ауру с желтоватым отливом по краю.

— В-все хо-ро-шо, — с трудом выдавил я, поднимаясь на ноги. — Пр-росто. Пе-рре-брал.

Женщина отошла в недоумении и принялась успокаивать напуганную собаку.

К счастью, прохожих больше не было. Я нырнул в тень деревьев за тротуаром. Осталось совсем немного идти.

Если бы я просто перебрал, это было бы меньшее из зол.

Я поднял взгляд — зрачки остались неподвижны — и впереди увидел шестнадцатиэтажный дом, где живет Ирина.

«Только будь дома, пожалуйста», — пролетела мысль.

Я свернул к торцу супермаркета с неоновой вывеской и зашагал вдоль стены.

Курящие у входа в магазин трое мужчин, даже не взглянули на меня, когда направился к нужному подъезду. Густой ноябрьский вечер скрывал, как одеяло, от любопытных глаз. Фонари создавали контраст света и теней. Некоторые тени двигались, и это не плод воображения. Но здесь не было никого, кто мог бы представлять мне угрозу. Для сильных потусторонних сущностей нужны большие лазейки в ткани бытия. Без призыва с этой стороны они сами редко в состоянии их проделать.

Вот и нужный подъезд. С трудом заставил подняться себя по ступенькам и дернул за ручку двери. Конечно, заперто. Я помнил номер квартиры Ирины — все помнил — и набрал непослушными пальцами нужный номер на домофоне. Гудки. Ожидание мучительно. Никто не снимал трубку.

Поминать нечистого уже бессмысленно. Я прислонился к стене в отдалении от двери и стал ждать. Каждая минута работала против меня.

Через несколько минут услышал, а скорее почувствовал, что с другой стороны стены кто-то приближается. Достаточно шумно. Дверь подъезда внезапно открылась, и первым появился мужчина в светло-сером пальто, который помог девушке в синей курточке — или жене — спустить вниз коляску. Следом вышла полная женщина средних лет в малиновой жилетке и свитере, которая держала на руках закутанного малыша. Девочка, откуда-то узнал я. Их ауры притягивали мой новый взгляд. Я ощутил голод. Не физический — ментальный. Этого еще не хватало…

Жизнь она всегда притягивает их. Падальщиков.

Даже сейчас среди зарослей под окнами первого этажа я видел потусторонние движения теней. Сущности еще более слабые, чем злыдни. Не до конца просочившиеся в эту реальность, неразумные, которые слепо тянулись к живому. Но я стоял тут, и никто из них не решался приблизиться к младенцу, хотя я чувствовал их голод и желание. Потому что я материален, все, что материально, априори сильнее нематериального. Поэтому они так стремятся завладеть телами, оболочками, когда те лишаются хозяина. Но мое тело уже занято и они интуитивно предпочитали держаться на расстоянии, уступая место более сильному, а точнее материальному хищнику. Вот только я не хотел им быть. Слишком велика цена. За все магическое слишком дорого приходится платить. Наверное, я понял это слишком поздно.

Ребенка женщина — точно родственница — переложила в коляску. Пара из парня и девушки ушли под свет фонарей, толкая перед собой своего ребенка. Я ощутил, что их связывает кровное родство. Прогулка или они были в гостях — не важно. Женщина, что осталась у подъезда, пожелала им доброго пути и скрылась в здании, видимо, жила там. На меня никто из них так и не обратил внимания, хотя я не применял ни капли скрытной магии. Нет уверенности, как у меня сейчас получится ворожить и это точно не то место, чтобы практиковаться. Когда творишь магию, ее могут видеть подкованные в этом люди. А здесь кругом окна. Меня тоже может увидеть тот, кто смотрит под особым углом. Поэтому — по возможности — я быстро отлип от стены и поторопился схватиться за ручку двери, пока она не успела захлопнуться. Сначала рука промахнулась, а потом пальцы немного неуверенно, но схватили створку, не давая закрыться. С трудом я открыл дверь и ввалился в подъезд. Женщина, что зашла полминутой ранее, уже скрылась из привычного поля зрения. Но я их чувствовал. Подъезд дышал жизнью. Раньше я не ощущал ничего подобного. И это пугало.

Ира живет на четвертом этаже. Не так высоко, поэтому я решил подняться пешком. Застрять в лифте — это последнее, что может добить мой неудачный день. И это еще мягко сказано.

К счастью, большинство людей уже пришло с работы и занимаются бытом, отдыхают, поэтому не стремятся сновать по подъезду. Подъем по ступенькам дался непросто. Тело несколько раз спотыкалось и неуклюже падало. Приходилось поднимать его и идти дальше. Уже на последнем пролете отметил, что движения даются легче. Вживаюсь, так сказать, хотя само понятие режет душу.

Вот и квартира Иры — обычная дверь, покрытая лакированными дощечками с капелькой глазка. Смотрится уютно и располагающе, как лучик надежды.

Я подошел и собрался позвонить. Но пальцы сначала промахнулись, только со второй попытки удалось нормально нажать звонок.

Я понадеялся, что коллега спала или мылась в душе, что не расслышала домофона. Но вот сейчас откроет. Ничего подобного. Я ощутил, что ее нет дома. Коробка из стен пуста.

Я убрал руку от звонка и она упала, как плеть вдоль тела.

Решил никуда не уходить и ждать Ирину здесь. Наверняка ушла к клиенту. Обязательно вернется. Хотелось бы верить в это.

Жизнь вокруг будит инфернальный голод, и пришлось сосредоточиться на том, чтобы отмахнуться от него. Вернуться к прежним чувствам. До конца не получилось. Уже не выйдет, понял я. Но собой владеть я всегда умел. Иначе бы не продвинулся так далеко в темном искусстве.

Услышал, как открылась подъездная дверь и кто-то пошел вверх по ступеням. Сразу ощутил, что это не Ирина. Потом скрипнул лифт, опускаясь, а затем зашуршал вверх, везя пассажира выше.

Ира редко пользуется лифтом, предпочитая здоровый образ жизни, вспомнилось мне. Поэтому она поднимется по лестнице.

Я посмотрел на наручные часы на запястье — вот что осталось неизменно — без десяти восемь.

«Время всех нас убивает», — пришла неприятная мысль.

Через двенадцать минут я услышал — окно, у которого я стоял, не выходило к подъезду — как скрипнула внизу дверь и ощутил ее ауру.

Я понял, что в общем-то не знаю, что ей сказать и как коллега отреагирует на мое появление. Хуже всего, если испугается и убежит. Без нее, конечно, попробую выкрутиться, но будет сложнее.

«Если у тебя вообще есть такая возможность».

Я отшатнулся от подоконника и подошел к перилам лестницы, обуреваемый любопытством.

Увидел внизу ее подсвеченную бело-золотистую ауру, а потом заметил стройную фигурку, поднимающуюся на площадку этажом ниже. На девушке было светло-коричневое пальто и берет, черные перчатки и мягкие кожаные полуботинки без каблука.

Ира внезапно подняла голову, и ее нога замерла на первой ступеньке. Возможно, она почувствовала меня. Но увидела точно.

В подъезде было достаточно света, чтобы она смогла рассмотреть детали. И чтобы ее глаза округлились на миг от испуга.

— Не -н-на-до ме-ня боять-ся, — все силы ушли на то, чтобы язык не заплетался. — Эт-то я. Ти-мо-фей.

— Я поняла, — ответила она, будто раздумывая: бежать прочь или подняться. — Что с тобой произошло?

— Не мо-гу з-здесь расс-ка-зать. Пус-ти в дом, — попросил я. — Я — безо-пас-ный.

Ира — симпатичная блондинка с забранными в пучок волосами — нахмурилась, явно раздумывая.

— Я говорила, что твои эксперименты не доведут тебя до добра, — внезапно сказала она осуждающе.

— Эт-то не экс… — выговорить не получилось, — не они. А… нес-час-ный слу-чай. Про-шу.

— Ладно, — вздохнула девушка и начала подниматься по ступеням. — Порой, поражаюсь себе, а почему я такая добрая.

— Не н-на-чи-най ме-ня учить, — попросил я. — По-моги. В дол-гу не оста-нусь.

Я закончил фразу, когда она уже поднялась на площадку и обошла меня на расстоянии. Возможно, чисто рефлекторно. Подошла к своей двери и еще раз на меня посмотрела. Теперь изучающе, с нотками профессионализма. На ее лице отразилась смесь эмоций: удивления, растерянности, озадаченности и только потом — страха, который она тщательно запрятала поглубже. Потом Ирина достала ключи из кармана и отперла дверь, несколько неуверенно повернулась ко мне спиной и зашла в квартиру. Включила в прихожей свет и сказала мне:

— Входи.

Я подошел к двери, но наткнулся на ощутимую невидимую стену. Тут же ощутил защитный оберег где-то с другой стороны косяка.

— Обе-рег у-бе-ри, — попросил я. — Не пус-кает.

Конечно, мне хватило бы колдовской силы сжечь такой слабый оберег при желании, но я же гость, а не враг.

— Ах, да, — сняла она что-то со стены и унесла в комнату. — Не думала, что все так плохо.

— Оч-чень, — вошел я в прихожую и закрыл дверь, отмечая, что тело слушается совсем не как раньше и это удручает.

— Так что произошло? — в прихожую вернулась Ира, остановившись у проема к комнатам.

Я решил рассказать сразу, как есть. Она и так все поняла наверняка.

— Ме-ня у-у-бил к-кли-ент, — произнес я, с трудом управляя языком.

Затем непослушными пальцами расстегнул на черной кожаной куртке молнию, где в области груди виднелось отверстие. Я распахнул полы, открывая серый свитер, обильно залитый темной кровью.

Ира пораженно замолчала, переваривая информацию.

— Я вы-пол-нил его… за-каз, — продолжил я. — Ус-тра-нил его кон-курен-та по биз-не-су. Но его де-ло все рав-но про-го-рело. Он ре-шил, что это я ви-но-ват. Хо-тя не имею к это-му ни-ка-ко-го от… от-но-ше-ния. Он ос-тал-ся в дол-гах. Пот-ре-бо-вал сроч-но все ис-пра-вить в его жиз-ни. Н-но эт-то вы-ше мо-их сил. От-ка-зал ему. А он… вы-та-щил пис-то-лет и выс-тре-лил. Я не ожи-дал. Не ожи-дал, что он ре-шит-ся на та-кое на ули-це. Ви-ди-мо, он ре-шил, что ему не-чего те-рять. Ты мо-жешь ме-ня ожи-вить?

— Я говорила, что не надо связываться со всякими темными личностями. Вот, до добра тебя это не довело. Ты вообще пошел не по той дорожке. Я тебя всегда за это осуждала.

— Да. Из-ви-ни. Ты бы-ла пра-ва. По-мо-ги как-ни-будь. Ты же зна-хар-ка.

— Да. Но… я по живым, Тима. По живым. Я даже не знаю, что тут можно сделать.

— Не-уже-ли ни-как?

Отчаяние охватило душу. Только сейчас осознал, насколько я попал в безвыходную ситуацию. Возможно, было глупостью связывать свой дух и тело при жизни. Но тогда я не стоял бы сейчас здесь. Это спасло меня от фатальной ситуации. Но насколько? Вот в чем вопрос. Да и жить мне хотелось по-старому. Потому что память никуда не ушла.

— Ты весь в грязи извалялся, — отметила Ира с толикой сочувствия. — И крови. Давай, сначала вымойся, а потом посмотрим, что можно сделать.

Я попытался стянуть с себя куртку, но это оказалось сложнее, чем предполагал. Тело ощущалось слишком отдаленно. Может я плохо привязал к нему свой дух или опыта управления чужим телом не имел. В любом случае, с этим тоже нужно будет что-то делать.

— Давай, помогу, — видя мои мучения, подошла Ира и помогла снять испачканную одежду, оставив только трусы. — Какой ты холодный!

— Ус-пел ос-тыть зна-чит.

— Хорошо, что мы не любовники, — усмехнулась она с иронией и жалостью.

Я только кивнул, если это получилось. Я догадывался, что выгляжу не очень. На стопах стали появляться трупные пятна. В остальном просто бледная с серым оттенком кожа и грудь, залитая кровью, жутковатое отверстие в плоти на уровне сердца, в котором неприятно поблескивала кровь и края раны алели в свете лампы. Такое ранение не совместимо с жизнью, пронеслась мысль.

Ира взяла меня за плечо и потянула в сторону ванной комнаты, отворила дверь и включила свет.

— Бу-ду бла-го-да-рен, ес-ли по-мо-ешь, — попросил я, чувствуя себя неприятно беспомощным.

— Хорошо, — не сразу ответила она.

Мы прошли в ванную комнату, подруга помогла мне влезть в ванную. Трусы все-таки пришлось снять. Я бросил их на край ванной, но они свалились на пол.

— Во-дой мой хо-лод-ной, — сказал я, устраиваясь на дне емкости, не для личного комфорта, а чтобы мыть мое тело было удобнее. — Все рав-но не по-чус-вую. Да и теп-ло лишь ус-ко-рит раз-ло-же-ние.

— Как скажешь, — Ира сняла душевую головку, включила холодную воду и принялась меня поливать. — Тима, я постараюсь тебе помочь. Но ничего не обещаю. Ты же знаешь, что направление моей деятельности не про это.

— Ты прос-то даль-ше не ко-па-ла, — напомнил я. — Жиз-нь не за-кан-чи-вается на смер-ти те-ла…

Вода попала в рот и я решил его закрыть, чтобы не нахлебаться.

— Бабка Дарья мне такого не говорила, когда учила. У всего есть черта, поясняла она, за которую нельзя переходить. Особенно во врачевании. Иначе выйдет, как с тобой. Ты не дал своему духу уйти в мир иной, понимаешь? А тело твое мертво. Что тут исцелять? Сказала бы моя бабка.

— Но ты не он-на, — когда струи воды поливали мои плечи, сказал я. — Нуж-но ис-кать дру-гие пу-ти. По-че-му нуж-но стро-го сле-до-вать запи-сям пред-ков? Где сво-бо-да поз… поз-на-ния? Пер-воо… т-кры-ва-ния.

— Молчи уж лучше. Дай, домою, — сказала Ира. Мылом она оттерла только мои испачкавшиеся ладони. Кровь была свежей и смылась сама под струями воды.

Девушка выключила воду и повесила душевую головку обратно над краном. Затем помогла мне подняться и выбраться из ванны. Удовольствия от мытья или чистоты тела физического я не получил. Испытал лишь подобие душевного удовлетворения. О теле теперь стоит заботиться еще более тщательно, пока не решу проблему с оживлением.

— Стой, — сказала Ира и покинула ванную комнату. — Принесу полотенце.

Я остался ее ждать, осматривая уютное убранство. Шампуни и зубная паста на полочке. Ароматические свечи и одна, что отпугивает сбором злых духов, в общем-то, больше ничто не выдавало познаний девушки в магии.

Хозяйка быстро вернулась с большим белым махровым полотенцем и вытерла меня. Я же старался просто держать равновесие. Это оказалось не таким простым, как казалось раньше. А еще понял, что не испытываю смущения по поводу своей наготы. То, что раньше взволновало бы, сейчас не трогало. Физические процессы тела я тоже никак не ощущал. Потому что их больше не было.

— Идем в комнату, — сказала Ира.

Я заставил свое тело идти следом. Она привела меня в гостиную, в которой в глаза бросался хрустальный шар гадания на круглом столе у окна. Бутафорский, но нужно же было производить впечатление на клиентов, которые ожидали простого чуда. Ира подошла к шкафу и достала голубой мужской халат с полки.

— Мой бывший парень забыл, все собиралась ему вернуть, да повода не было. Держи, — протянула она. А потом поняла, что мне не просто управлять своим телом и помогла мне в него облачиться.

— Бла-го-да-рю, — сказал я. — Мож-но сесть на пол? Ес-ли ди-ван жал-ко. А то дер-жать рав-но-ве-сие не-у-доб-но.

— Садись куда хочешь, — разрешила она и сама села на мягкий стул у стола. — Куски с тебя еще не валятся. Когда это произошло?

Хотел было бросить взгляд на наручные часы, но не обнаружил на запястье. Видимо, Ира сняла и оставила их в прихожей вместе с остальными вещами.

— Меж-ду пять-ю и шес-тью ве-чера, — ответил я, отметив, что говорить получается чуть лучше. Похоже, нужно больше практики. — Се-год-ня. До-ма еще не… был. Сра-зу к те-бе.

— Он тебе точно в сердце попал?

— Да, по-хо-же.

— Плохо дело. Сердце — центральный орган, в котором сосредоточены энергетические потоки. Если оно испорчено…

— Мне нуж-но но-вое, — догадался я.

— Да. Но тебе не подойдет любое. Только живое. И я не пойду на убийство, даже ради тебя. Тима, это очень темная магия. Зря ты вообще полез во все это…

— По-мо-ги, не на-до ру-гать. Про-шу. Я же… жив. Поч-ти.

— Расскажи, как ты смог привязать дух к телу. Я только слышала о таком, да и то в ключе одержимых трупов Пришлыми.

— По-поз-же. Все расс-ка-жу. У ме-ня мало вре-ме-ни, по-ка не на-ча-лось гни-ение. Я не хо-чу пог-ло-щать чу-жую жизнь. На-до рань-ше ме-ня ожи-вить.

— Как? Может быть, как чудище Франкенштейна? Но у меня нет ничего подобного! Да и это совершенно не проверено. Кто-то говорит, что Мэри Шелли писала с реальных событий свой роман, но никаких доказательств не осталось. К тому же тело и дух вещи разные. Тело, даже если удастся оживить, то как в него встроить твой дух?! Жаль, что бабы Даши больше нет с нами… а я знаю так мало.

— Тог-да кто зна-ет? — поинтересовался я. — Кто еще из зна-ха-рей есть в го-роде? В стра-не.

— Есть парочка. Но я даже не знаю, смогут ли помочь. Но не близко, в других городах. Тебе бы к некроманту надо. Или… к бальзамировщику. Как его… Ты про него рассказывал.

— Да. Ар-ка-дий.

Странно, что друг из головы вылетел. Старый знакомый, когда-то работал патологоанатомом, но ушел в бальзамировщики в частное ритуальное агентство, ибо там больше платили. Мы учились вместе в школе, и оба были странными — его привлекала анатомия, а меня оккультизм. Вроде такие разные области, но мы смогли найти общий язык и до сих пор поддерживали общение. Мы оба не обзавелись семьями и отдались любимому делу. Аркадий решил собрать анатомический музей в своем погребе, благо знакомых по предыдущей специальности у него хватало. Но однажды он выкопал свежий труп из могилы и отпилил у него кисть, потом хвастался, как ему удалось заспиртовать и сохранить в целости конечность. Он был одержим этим — именно сохранностью мертвых тканей, так что сейчас мне это могло быть на руку, если ожить не получится. Но вот в мистику Аркадий категорически не верил, даже когда я несколько раз показывал ему магические «фокусы».

— По-е-дем к не-му сей-час? — внезапно выдал я. — У не-го мо-жет быть сер-це.

— У него и живое может быть? — усомнилась Ирина.

Я попытался пожать плечами, но вышло криво.

— Завтра с утра разве что. Сегодня я сильно устала и хочу отдохнуть. К тому же не ужинала еще. Ты, как понимаю, не будешь.

— Не бу-ду, — отказался я.

Куда уж в моем положении.

Аркадий жил за городом в частном доме в поселке Любяновка. Но я уже с месяц с ним не созванивался, поэтому стоило ему позвонить.

— Ира, по-мо-ги на-йти в те-ле-фо-не Ар-ка-дия, я поз-во-ню е-му.

— Да, хорошо, — согласилась девушка. — Договоримся о встрече.

Она ушла в прихожую и выудила из кармана моих джинсов сотовый, принесла в гостиную. Пришлось назвать ей код, чтобы она разблокировала смартфон. Я уже протянул руку за гаджетом, но Ира помотала головой.

— Сама позвоню, ты говоришь невнятно, — сказала она. — Скажу, что ты приболел и тебе нужна помощь. Правильно?

— Да.

Ирина нашла нужный номер и позвонила моему товарищу. Аркадий почти сразу снял трубку. Девушка поздоровалась, представилась и рассказала про меня, конечно, не правду. Не зачем парня шокировать. Он, конечно, понимал, что я могу сделать или попросить странные вещи для ритуалов, но вот такая ситуация для него будет явно из разряда неперевариваемой информации.

— Договорилась на завтра на три часа дня с ним встретиться. Тебе подойдет? - спросила она чуть убрав сотовый от уха.

— Да. Са-мое то.

— Он предлагает приехать к тебе.

— Не! У не-го до-ма. Мы са-ми до-е-дем.

— Хорошо.

Ира договорилась с Аркадием и повесила трубку. Кивнула мне ободряюще.

Я тоже кивнул в силу возможного.

— Ладно, не скучай тут. Я пошла есть и в душ. Можешь ТВ посмотреть, если хочешь.

Я предпочел просто сидеть и ждать. Тело до конца так своим и не чувствовал. Как будто сунули в мешок с ватой, в котором нужно двигаться. Спать, есть и прочие потребности тела абсолютно не беспокоили. С кухни явно был аромат еды, но я его не ощущал. Слышал тоже не ушами. Связь с миром живых у духов имеется, но несколько иная — мы самое громкое различаем, яркое. Речь шепотом вряд ли смогу разобрать, если не будет обращена именно на меня. Про себя обсуждения духи слышат, даже на большом расстоянии.

Глава 2

Когда Ира поужинала и вернулась в гостиную, быстро взяла вещи на смену из большого шкафа, что стоял у стены, собираясь в душ.

— Ты спать не будешь? — спросила она.

— Не мо-гу, — ответил я. — Бу-ду си-деть всю ночь. Но на бал-ко-не. Мож-но? А то тут теп-ло.

— Конечно, там даже табурет есть. И температура почти, как на улице.

Девушка вывела меня на лоджию.

— Спа-си-бо.

— Тебе надо еще что-нибудь?

— Нет.

— Тогда я мыться и спать. Если дверь запру, ты не против? Просто мне так будет спокойнее.

— Да.

— Утром тебя открою.

— Спо-кой-ной но-чи, — сказал я, сажая тело на табурет.

Ира вышла и заперла дверь. Я ее не винил, что она меня опасается. Я бы тоже испытывал страх от такого соседства. К тому же нежить обычно голодная — в духовном или прямом смысле, все зависит от типа злого духа, что овладел умершим.

Меня голод особо не мучил. Живых вокруг чувствовал, но пока к ним не тянуло настолько сильно, чтобы с этим не справиться. Может быть, на это время суток влияет, я не знал.

Лоджия была застеклена, да еще стекла прикрывали легкие светлые занавески. Я отдернул одну, открывая вид на соседний дом и теплые огоньки окон в нем. На улице совсем стемнело. Я долго смотрел на соседние здания — выходило, что видел все разом. Зрение было не из зрачков, а изнутри моего духа. Огоньки окон вскоре начали гаснуть один за другим: люди ложились спать.

Ирина погасила свет в квартире и явно устраивалась ко сну в соседней спальне.

На миг стало немного грустно, что не могу заснуть. Но это была меньшее из зол. Хуже будет, если мое тело начнет разлагаться. А оно уже начало. Если тело разрушится, то мой дух одичает, самостоятельно — без проводника или экзорциста — он уже не сможет покинуть этот мир. Я стану подобием призрака или кем-то более опасным, так как умею колдовать. Или вселюсь в другое тело. Но такая перспектива не радовала. Хотелось восстановить свое. Привык к нему за сорок два года.

Взгляд перетек на деревянный стеллаж у стены, где стояли разные скляночки с порошками, жидкостями и пучками трав. Вот это явно дело рук Ирины в ее ремесле. Любопытство проснулось, но такт перевесил: не стану копаться в ее запасах, тем более с настолько неуклюжими руками.

Ночь тянулась долго, но утро все же настало, плавно освещая район и отгоняя сумерки. Темнота не была для меня преградой. Только сейчас отметил, что и солнечный свет я вижу тусклее, размытее. Краски поблекли. Но зато я видел мир глубже, его изнанку, потаенные уголки. Я понимал, что мое зрение частично в мире живых, частично в мире духов. Колдуну это вполне могло дать преимущество для сотворения и контроля заклинаний, а так же призывных или подозванных сущностей. Мое положение хоть и было неприятным, но не безнадежным.

Интересно, а мог бы я вселиться в живое тело? Но тут надо ритуал изгнания души из тела жертвы произвести. А у меня не было такой практики, да и подробного описания ритуала. Я только читал о нем вскользь. Я довольно неплохо углубился в магию, которую называют «черной». Но не настолько далеко зашел. Особенно хорошо мне давались призывы мелких голодных духов, которых я использовал для проклятий, насылая их на неугодных клиенту людей. Но, к своей чести, я отказывался убивать людей с незапятнанной аурой, тех, кто не творил злых дел. Таким клиентам отказывал. Но на чистых духом и сердцем редко жаловались, поэтому заказы были. Без денег я не оставался. Но я и другими «фокусами» помышлял — читал ауры, мог снять порчу, даже пробовал смотреть в будущее клиента, но часто откровенно врал ему, потому что прорицание — врожденный дар, а у меня его не было. Как вариант, можно было найти близкую вещь прорицателя после его смерти, на котором отражена часть его дара. Вот с помощью такой волшебной вещи колдуну можно делать вполне реальные предсказания. Но найти такой артефакт крайне сложно и у меня его не было. Но я читал о тех, у кого были.

Дверь лоджии вскоре отворилась — приближение девушки я ощутил заранее и чувствовал, где она лежала в постели — и Ира осторожно выглянула.

— Еще тут? — спросила она вместо приветствия.

На девушке уже были джинсы и свитер, на ногах домашние тапочки.

— Тут, — ответил я, разлепляя ссохшиеся губы. — Во-ды бы.

— Тебе не вода нужна, а что-то… у меня масло есть конопляное, — поняла мою проблему девушка. — Оно дольше не испарится.

На удивление тело не закостенело и смогло встать на ноги. Явно это было не просто так. Возможно, оно подписывалось потусторонней энергией моего духа или через него. Я читал, что одержимая нежить медленнее разлагается, чем обычные — пустые — трупы.

Я прошел за хозяйкой на кухню и остановился. Квадратные часы на стене показывали начало десятого утра.

Девушка достала с полочки конопляное масло в баночке, усадила мое тело на стул и натянув перчатки, в которых мыла посуду или убиралась. Открыла емкость и смазала мне ротовую полость и губы маслом.

— Скажи что-нибудь, — попросила она.

— Спа-си-бо. Так луч-ше.

— А у тебя и кожа сухая… — отметила знахарка. — У меня жирный крем есть. Сейчас принесу, а то выглядишь ты не очень здорово.

И это еще мягко сказано.

Ира ушла в свою комнату, затем вернулась с баночкой крема. Открыла.

— Снимай халат, — потребовала она.

Снова заставляя ватные руки двигаться, я скинул его, оставшись обнаженным. На бедрах и ягодицах проступили трупные пятна, но в целом тело было прежней поджарой формы. Но это явно не надолго, если я быстро не решу проблему с оживлением. Отверстие на уровне сердца смотрелось жутковато.

Ира так же в перчатках, обмакнула пальцы в крем и густо нанесла на мое тело. Прикосновений ее не ощущал, только видел, отчасти немного со стороны. Обзор у меня был шире, чем прежними глазами.

— Теперь у твоей кожи хотя бы появилась эластичность, — отметила она. — А то потрескается еще, а ты нам целый нужен для ритуала. Вот только, что с сердцем делать…

— Ар-ка-дий най-дет. И-ли я сам. То-го у-бий-цу най-ду и за-бе-ру ор-ган.

— Сначала к твоему другу съездим. Машины у меня нет, из тебя водитель сейчас аховый, так что остается такси.

— А ты уже все ре-ши-ла.

— Конечно, раз уж помочь согласилась. Ты против такси ничего не имеешь?

— Нет.

— Прекрасно. А то общественным транспортом нам с тобой лучше не ехать.

— От ме-ня во-ня-ет уже?

— Нет. Но выглядишь ты подозрительно и лишние вопросы нам ни к чему.

— Да, — согласился я.

Ира поставила на обеденный стол баночку крема, стянула перчатки, выбросила их в мусорную корзину. Затем достала из ящика в серванте пластырь. Подошла и заклеила на моей груди рану.

— Вот так будешь смотреться чуть живее, — улыбнулась она и помогла мне надеть халат.

— Спа-си-бо. Но еще бы пу-лю из-лечь.

— Увы, я вот так не смогу. Это надо к хирургу. Будь ты живой, можно было бы вытягивающий отвар испробовать, но не уверена, что с инородными предметами он бы сработал.

— Поп-про-шу Ар-ка-шу, — решил я.

Ира кивнула.

— Тима, извини, но мне надо к Аннушке сходить, у нее сынишка опять болеет. В десять обещала придти, так что я недолго, на час. Подождешь меня?

— Да, — ответил я.

Куда я таким денусь.

— Хорошо. Тогда я пошла.

Девушка подхватила сумку, что стояла на стуле у окна, проверила содержимое. Вышла из комнаты. Услышал, как она шуршит чем-то в соседней комнате. Затем она прошла в прихожую, оделась и покинула квартиру, напоследок звякнув ключами.

Я вышел с кухни и прошел в гостиную. Постоял с минуту, размышляя что делать. Затем вышел на балкон. Здесь должно быть прохладно, и моему телу точно не стоит перегреваться, чтобы не ускорять процессы гниения.

Я приоткрыл окно и выглянул на улицу. Прохожие торопились на работу. Погода обещала быть пусть не солнечной, но ясной. Где-то со стороны парка доносился визгливый собачий лай, животное явно выгуливали.

Сначала пришло ощущение, что наверху кто-то есть. Не нужно было поднимать голову, чтобы увидеть отсветы его ауры. Серой с белыми вкраплениями.

На балконе выше услышал шорох, затем скрип окна и вниз упал дымящийся окурок. Затем сверху раздался трель сотового телефона и грубоватый мужской голос произнес в трубку:

— Алло? Где тебя до сих пор носит?! Где всю ночь шлялся?!.. Ты хочешь, чтобы у меня инфаркт случился? Где, я спрашиваю?!.. Чего?.. Живо домой! На учебе?! Не верю!

Мужик наверху продолжал ругаться, возможно, с сыном по телефону. Я ощущал, как завихрения его эмоций создают вибрацию в потусторонней материи. Это было внове. Когда-то читал в одной оккультной книге, что заклинателю важно быть максимально спокойным и выдержанным во время чтения заклинаний и исполнения ритуалов, а так же в совершенстве владеть своими эмоциями. Для некоторых заклинаний требовался определенный эмоциональный настрой. Теперь я понимал, почему.

В поле зрения попал серый сгусток, ползущий вверх по стене дома. Он походил на пористую амебу, вытягивал ложноножки и слепо лез вверх, ощутив эмоции гнева у мужчины, что стоял выше. Меня этот недозлыдень не ощущал. Он еще недавно сформировался, и ему нужно было поглощать негатив, чтобы темнеть и становиться более быстрым и успешнее конкурировать с сородичами. До сего дня я не знал, что такие есть. Но быстро понял, а скорее ощутил, что это за существо.

Оно было довольно безобидным, остановилось напротив моего балкона и замерло, питаясь эмоциями. Вряд ли мужчина сверху заметил бы в себе изменения. Он лишь быстрее истощился эмоционально. Прекратил разговор, зло сплюнул с балкона и ушел обратно в квартиру.

Недозлыдень остался на месте, подрагивая ложноножками, прощупывая, где можно еще поживиться.

Я поднял руку в сторону существа и был готов произнести заклинание призыва, как недозлыдень сам пополз ко мне, повинуясь моей воле. Взобрался на стенку балкона и заполз на край окна. Он не понимал меня, но чувствовал. Я довольно легко подчинил недозлыдня своей воле, даже не используя заклинания и вспомогательные предметы. Получается, раз я теперь по другую сторону бытия, то вот он бонус в плане магических способностей.

Через пару минут я отпустил существо, оборвав с ним контакт. Недослизень стек каплей вниз. Я закрыл окно.

До возвращения Ирины я оставался на балконе. Затем ощутил, как девушка поднялась на лестничную площадку в подъезде, услышал, как отворила дверь и вошла в квартиру. Я покинул лоджию и вернулся в помещение.

Ира сбросила верхние вещи в прихожей наскоро. В руках у нее был пакет с продуктами.

— Извини, чуть задержалась, — ответила она, остановившись у входа в комнату. — Готовить сегодня не буду для экономии времени, купила уже готовый завтрак. Ты как? Ничего не нужно?

— Тер-пи-мо, — ответил я. — Нет.

— Хорошо. Я тогда ем и собираю сумку к ритуалу для твоего врачевания, если у Аркадия найдется сердце. Но учти, Тима, это именно врачевание — очень сильное и у меня нет уверенности, что оживлю тебя.

— По-пыт-ка — луч-ше, чем ни-че-го, — ответил я. — Жду.

Ира ушла на кухню завтракать, а я же вернулся обратно на балкон, чтобы не перегреваться, опустился на табурет, стараясь отречься от всего в ожидании, что было непросто. Мир вокруг функционировал и ощущался совсем иначе, завораживая. Я был одновременно и его частью, и чем-то сторонним, как опавший лист, сорванный с ветки.

Девушка поела, затем сложила посуду в раковину, наскоро ополоснула тарелки. Отчасти я все это слышал и чувствовал. Затем вернулась в прихожую за своей сумкой, пошуршала чем-то и прошла в свою спальню. Затем в гостиную. Она открывала шкафы, перебирала книги, тетради. Затем вышла на балкон к своему стеллажу и взяла две баночки со странным содержимым и несколько сушеных листков какого-то куста или дерева.

— Все, почти закончила, — сообщила она. — Потом тебя одеваем и вызываем такси.

— Да, — сказать было чуть проще, чем кивнуть.

Ира вышла с лоджии, затем через несколько минут вернулась и поманила меня за собой. Я вернулся в квартиру. На диване лежали мои вещи — джинсы, футболка, свитер и носки с трусами. Все постиранное и сухое. И наручные часы.

— Ког-да ус-пе-ла, вол-шеб-ни-ца? — удивился я.

— На ночь в машинку закинула, — пояснила Ира, помогая мне снять халат. — А потом развесила на батарею с утра. К счастью, успело высохнуть.

На моих наручных часах было: «13.27». Успеваем, решил я. До Аркадия чуть меньше часа добираться.

Девушка помогла мне одеться, а то я бы один не справился или не справился быстро.

— Так, вот теперь почти на человека стал похож, — улыбнулась она, критически меня осматривая. — Только глаза бы прикрыть…

Она ушла в прихожую, открыла шкафчик под зеркалом и что-то достала. Вернулась ко мне и нацепила мне на нос черные очки.

— Зрению не мешают? — поинтересовалась она.

— Нет.

— Тогда отлично.

Она даже расчесала мне волосы, приводя в практически приличный вид. Затем помогла надеть куртку, которую тоже очистила от мусора.

— Спа-си-бо, вы-ру-ча-ешь, — поблагодарил я. — Так-си мо-жешь выз-вать с мое-го теле-фо-на. Я оп-ла-чу. В дол-гу не ос-та-нусь.

— Давай потом о долгах, — мило отмахнулась Ира и взяла мой сотовый. Набрала номер такси и вызвала машину к своему подъезду на два часа дня.

— Все, ждем звонка, — ответила девушка, кладя телефон на столик. — А теперь я собираться.

Оделась она быстро, взяла с кухни бутылочку воды — явно себе, да еще и крем в сумочку положила, которым смазывала мне тело накануне. Потом помогла мне обуться в прихожей.

Мой сотовый зазвонил без двух минут четырнадцать. Ира тут же сняла трубку и сказала водителю, что выходим. Затем сунула сотовый в карман моей куртки.

— Пошли, — сказала она. — Готов?

— Да.

Мы покинули квартиру. Спустились на лифте, потому что вряд ли бы по ступенькам я спустился быстро.

Синяя легковушка с номерами такси на бортах стояла напротив крыльца. Мы подошли, Ира мне открыла дверцу на заднее сидение. Пришлось очень сосредоточиться, чтобы наименее неуклюже забраться внутрь. Ира захлопнула дверцу. Сама девушка села на переднее сидение рядом с водителем.

Водителем оказался армянин лет тридцати на вид. Парень приветливо улыбнулся.

— На пикник поехали? — спросил он, зная от оператора точку нашего маршрута, что она в частном секторе за городом.

— Нет, друга навестить, — ответила Ирина.

Я же предпочел по понятным причинам промолчать.

Такси тронулось и вскоре мы уже мчались в нужном направлении.

Армянин говорил по-русски с акцентом и пробовал разговорить нас поначалу, но я молчал, а Ирина отделывалась дружелюбными репликами. Вскоре он замолчал, сосредоточившись на дороге.

Город остался позади, сменившись полями и перелесками. Еще десять минут и мы въехали в поселок с новыми двухэтажными кирпичными домиками с красными крышами и старыми бревенчатыми домами в отдалении.

Глава 3

Поселок Любяновка летом утопал в зелени, создавая атмосферу спокойствия и гармонии вдали от городской суеты. Но сейчас в межсезонье выглядел довольно уныло. Спасало то, что новая часть поселения была асфальтирована, вдоль заборов располагались лавочки и клумбы. Но старая часть — типичная деревенька в глубинке, утопающая в зарослях и бездорожье.

Аркадию повезло, что его крепенький бревенчатый дом — доставшийся от дедушки — граничил с новым коттеджем, хоть и проигрывал на его фоне, зато асфальт был почти до крыльца. Ну и мой товарищ следил за домом и участком, так что вида заброшенности не было. Слева во дворе у забора виднелся серого цвета гараж с песчаным выездом к дорожке, в котором Аркадий размещал старенькую «девятку». Он все планировал сменить машину, но не менял ее уже который год, видимо, тратя деньги на свои экспонаты и поддержание дома.

Такси затормозило у конца асфальтированного полотна, водитель явно не хотел съезжать в лужу, которая образовалась при переходе в проселочную дорогу.

— Похоже, это нужный адрес, — посмотрел на номер дома Аркадия армянин.

— Да, — сказал я впервые за все время поездки.

Ирина расплатилась с водителем наличкой, хотя я надеялся, что она заплатит онлайн с моего телефона. С ее живыми пальцами ей было сделать это куда проще.

Дверцу открыл сам и заставил тело вылезти из такси. Только глянув на дом, я ощутил, что в нем кто-то есть и этот «кто-то» один и явно мой друг. Не помню, чтобы он часто водил гостей, да и девушкой вроде так и не обзавелся.

Ирина покинула автомобиль, мягко захлопнула дверцу и поблагодарила водителя. Такси сдало назад, развернулось и направилось к шоссе.

— А тут уютно, — отметила девушка, оглядев окрестности. — Здесь живет твой бальзамировщик?

— Да, — ответил я. — И-дем. Он до-ма.

Мы подошли к калитке. Она была заперта, но рядом виднелась кнопка звонка. Я нажал на нее, на сей раз пальцы сработали вполне сносно. Или я осваиваюсь в управлении мертвым телом.

Аркадия ожидать долго не пришлось, видимо, он нас ждал. Дверь домика отворилась, и парень моих лет выскочил на крыльцо. Аркадий был человеком худощавым, слегка сутулым, энергичным, порой, на грани нервозности. Кожа была нестандартно бледная для деревенского жителя, возможно, из-за преимущественно пребывания в помещении. Да и загорать он не любил. Взгляд карих глаз был внимательный, но иногда отстраненный, когда Аркадий погружался в собственные мысли и идеи на грани безумия. Но я его воспринимал совершенно нормальным, ибо сам был со «странностями» для непосвященного в колдовство.

На Аркадии была светло-зеленая толстовка с капюшоном, черные спортивные штаны и светлые заношенные кроссовки. Темно-русые волосы были взлохмачены, он редко забывал причесываться, увлеченный каким-нибудь более важным делом с пробуждения. Друг приветственно помахал мне рукой и быстро спустился с крыльца.

Дорожка к калитке оказалась выложена крепкими досками, лежащими на кирпичах, потому что участок парня был в низине и его иногда заливало. Поэтому Аркадию время от времени приходилось бороться с запрудами, рыть каналы или навозить почву на проблемные участки двора. А так он мечтал когда-нибудь выложить дорожку плиткой, но пока желаемое так и не осуществил.

Аркадий подошел к калитке и широко улыбнулся. Улыбка у него была располагающей. Я улыбнуться в ответ не смог физически, но выдавил из тела:

— При-вет. Это Ир-ра. Моя кол-ле-га по ма-ги-и.

— Рад видеть, дружище. И вас, прекрасная леди Ирина. Приятно с вами познакомиться. Я — Аркадий, но, думаю, мой друг обо мне вам уже рассказал.

— Здравствуйте, — поздоровалась девушка.

Аркадий отворил калитку и впустил нас внутрь.

— Что с тобой? — тут же забеспокоился приятель, поглядев на меня. — Редко видел тебя нетрезвым, но тут от тебя алкоголем не разит за версту совсем. Заболел?

— Ху-же. Пош-ли в дом, — сказал я. — Там расс-ка-жу.

Если Ира перепархивала по доскам, как птичка с ветки на ветку, то мне пришлось сосредоточить волю на управлении телом, чтобы не свалиться в сырую траву и грязь по бокам тропинки. С трудом удалось достичь крыльца и заставить себя на него подняться, держась за перила. Ира мне помогла, поддержав под локоть.

— Да что с тобой? — всерьез встревожился Аркадий, отворяя дверь в дом.

В помещении царил полумрак, но мне это совершенно не мешало.

— Обувь можете не снимать, я все равно только собираюсь прибраться, — сказал Аркадий и включил в комнате свет. — Прошу. Будьте, как дома.

Мы прошли в привычно захламленную большую комнату, которая служила гостиной и рабочим кабинетом хозяину дома.

Большой письменный стол был завален записями, склянками и реагентами, тут же ютилась настольная лампа. На подоконнике разместился микроскоп. Рядом вдоль стены стоял небольшой деревянный самодельный стеллаж, на котором Аркадий хранил часть анатомических препаратов своей внушительной коллекции, с которыми работал. Здесь были заспиртованные образцы тканей и внутренних органов, сохраненных в растворах. На полках были расставлены банки с заспиртованными органами коров, овец, свиней. Каждый препарат сопровождается этикеткой с указанием вида животного и части тела.

У Аркадия в коллекции были органы, как людей, так и животных. Основная коллекция стояла в подвальном помещении, вырытом специально для данной цели. Там еще хранились на отдельном стеллаже черепа и кости, в основном животных, но были и человеческие, найденные при раскопках местных курганов. Коллекция была размещена в герметичных стеклянных сосудах различной формы и размеров. Наклейки на банках аккуратно были подписаны чернилами и датированы. Многие предметы были покрыты тонким слоем пыли, свидетельствуя о давности их появления в доме. Я не раз спускался к нему в подвал, благо у Аркадия почти не было ценителей его коллекции, а поделиться впечатлениями он любил. Он начал собирать экспонаты много лет назад, будучи учеником школы. Его интересовала биология и медицина, так что с Ириной они вполне могли бы найти общие темы для разговора.

Девушка восприняла убранство домика совершенно спокойно. Странных людей, должно быть, ей видеть не привыкать.

— Тимофей рассказывал про вашу потрясающую коллекцию, — отметила Ирина достопримечательность комнаты, чем польстила хозяину. — Я специализируюсь в народном целительстве, так что тема мне, можно сказать, близка.

— Приятно такое слышать. Я могу вам потом показать свои экспонаты. Они внизу в отдельной комнате. Там точно есть на что посмотреть, — сообщил Аркадий. — А я, можно сказать, врач, только по мертвым. Анатомия и строение биологических организмов моя страсть. Не перестаю восхищаться сложностью устройства живых существ.

— С интересом ознакомлюсь, — ответила девушка, расстегивая пальто. — Только сначала обговорим положение Тимофея. Он ведь к вам за помощью приехал.

— Все, что в моих силах, сделаю, — пообещал товарищ. — Присаживайтесь, — указал он на кресла.

Я подошел и опустил тело в кресло, напротив окна, где предпочитал сидеть обычно. Ирина же села в то, что было у стены.

— Может вам чайку принести? — поинтересовался Аркадий, глядя на девушку.

— Нет, спасибо, — ответила та. — Давайте сначала поговорим. Тимофей, сам расскажешь или мне?

— Сам, — ответил я.

Аркадий в волнении опустился на стул, буравя меня взглядом.

Я снял черные очки, давая другу рассмотреть мои мертвые очи. На лице товарища застыло замешательство.

— Ме-ня уби-ли, Ар-ка-ша. Вче-ра ве-че-ром. Про ма-гию я те-бе го-во-рил прав-ду. Я свя-зал свой дух с те-лом, поэ-то-му мо-гу дви-гать-ся. Но те-ло мер-т-во. Его на-до ожи-вить. Ира обе-ща-ла по-мочь.

— Я не верю, что ты мертв! Ты говоришь, ходишь! — Аркадий вскочил со стула, подбежал ко мне и принялся ощупывать руки и лицо, глаза парня при этом расширились от удивления и ужаса. — Как такое возможно?! У тебя нет пульса… И глаза… Как?!

— Вот так, — ответил я. — Мое сер-це ис-пор-че-но пу-лей. У те-бя есть жи-вое на при-ме-те?

— Что?! — хозяин домика стоял перед нами в полной растерянности. — Я не понимаю… Тут к врачу надо в больницу…

— Нет, — отрезал я. — Эт-то вне о-быч-ной ме-ди-ци-ны.

— Потусторонний мир существует, — пояснила Ирина моему другу-скептику. — И силы, которые вне понимания очень многих. По-простому их можно назвать магией, но это иное взаимодействие с реальностью. Твой друг — маг. И он таким образом защитил свой дух от перетекания в иной мир. Спас себя от исчезновения в этом. Но тело оживить слишком сложно, это очень глубинная магия, тут нужно идти против цикла живого и мертвого. Мало кто заходит в эти области, ибо в них высок риск ошибки и неприятных последствий. Это область, которая требует острого ума и хирургической точности. Я, к сожалению, таким не обладаю. Мои навыки скромны. Но ритуал врачевания от тяжелого недуга знаю и хочу попробовать. Но для этого Тимофею нужно целое сердце, хранящее следы жизни, лучше — наполненное ею. Свежее. Будет у тебя такое? Сможешь быстро достать?

— Ох… У меня голова кругом. Сложно в такое поверить человеку науки. А насчет сердец… заспиртованных целых два от людей. Мужское и женское. Есть свиньи. Но… не подойдет, да?

— Да, — ответил я. — Тог-да ос-та-ет-ся ва-ри-ант с мо-им у-би-цей. У ме-ня есть его но-мер те-ле-фо-на. Мож-но поз-во-нить и хит-рос-тью зас-та-вить при…

— Стоп-стоп! — перебил меня Аркадий. — Только не говори, что ты предлагаешь убийство! Тут нужно заявить в полицию, раз тебя… убили.

— И тогда поднимется суматоха, — возразила Ирина. — Тиму отправят в морг или на исследования, что вообще недопустимо. Маги предпочитают оставаться в тени, огласка может посеять панику или нездоровый интерес общественности к теме. Заигрывать и шутить с тонким миром слишком опасно. Вот пример перед нами. Мы привыкли решать свои проблемы тихо и без огласки, Аркадий. Так как ты друг Тимофея, поэтому он обратился к тебе.

— Ясно, — почесал в голове мой товарищ и растерянно побродил по комнате, а затем опустился на табурет. — А за что тебя убили, Аркадий? Ты кому-то дорогу перешел?

Вкратце рассказал произошедшее другу.

— Дела… — только и вздохнул тот. — И в полицию нельзя, да?

— Да, — подтвердил я.

— И сердце тебе нужно его, да? — понимая меня все лучше спросил товарищ.

— Да, — снова подтвердил я и спросил важное. — А мог бы мне его пе-ре-са-дить?

— Смог бы, — вздохнул Аркадий. — Пусть я не хирург, но в этом разбираюсь. Только… это какие-то крайние меры.

— Я мер-т-ф, по-то-му, да.

— Хорошо, я помогу, — согласился товарищ. — Только вы мне еще раз все расскажите, в чем там ваш план заключается. И, Тима, дай мне тебя осмотреть! Чтобы я убедился, что ты…

— Да. Рас-тег-ни мне кур-тку, — сказал я. — Ра-на от пу-ли.

Я указал рукой на область груди.

Расстегнутой курткой товарищ не ограничился.

— Раздевайся по пояс, — скомандовал тот совсем по-врачебному.

— Про-шу, — ответил я. — Сам. Ме-ня не-важ-но слу-ша-ет те-ло.

С Ириной они обнажили верхнюю часть моего тела. Аркадий принялся меня осматривать, отклеил пластырь на области сердца. Осмотрел пулевое отверстие.

— Не больно? — поинтересовался он.

— Нет, — ответил я. — Ося-за-ния нет.

— Но как же ты меня слышишь, если мертвы нервные окончания?! — удивленно спросил Аркадий.

— Дух, — ответил я. — Дух с те-лом не е-дин. Но силь-но свя-зан.

— Вы мой мир перевернули, честное слово! — воскликнул бальзамировщик, закончив осмотр. — Ты определенно мертв! Даже трупные пятна наблюдаются…

— Я те-бе по-ка-зы-вал ма-гию, — напомнил ему я. — Не лга-л.

— Я думал, это обычный иллюзионизм… и ты меня разыгрываешь. А твое увлечение, как моя коллекция странностей для человека не в теме… Прости, Тима, что отрицал. Теперь… как мне жить с этим знанием? Любой орган из моей склянки сможет ожить?

— Нет, — ответили мы с Ирой одновременно.

— Вы мне все расскажете, я теперь от вас не отстану с вопросами!

— Сначала поможем Тимофею, — ответила ему твердо Ира.

— Я те-бе все расс-ка-жу, — пообещал я. — Толь-ко ожи-ви-те. А то сгнию.

— Не допущу! — ответил Аркадий. — На то я и спец в бальзамировании. Можно тебя надолго сохранить будет. В конце концов, мумифицировать! Я бы смог, одно время очень изучал эту тему.

— Да. Ве-рю. Но мне на-до сей-час. По-том бу-дет еще слож-нее вос-ста-но… — язык заплелся и я не договорил.

Ира посмотрела на меня и пояснила Аркадию:

— Он должен быть, как можно более… свежим для оживления. Тогда может получиться. Если тянуть, то все больше вероятность, что он перейдет в разряд нежити.

Хотя, я уже там, если смотреть по существу.

— Значит, зомби и вампиры реальны? — спросил Аркадий немного наивно.

— Да, — ответил я. — Но их обыч-но ис-треб-ля-ют… Мне бы мас-ла, слю-ны не…

Ирина достала из сумки мазь, но Аркадий ее опередил и сказал:

— У меня есть жир, я на нем жарю иногда. Он подойдет лучше. Парень встал и вышел, вернулся с маленьким блюдцем, на котором была жирная масса. Он натянул перчатки, которые взял с подоконника, и смазал мне жиром ротовую полость.

— Спа-си-бо, — поблагодарил я.

Поймал себя на мысли, что не хочу гадать, откуда у него жир. Говорил бы я четче, подшутил бы над ним. Но сейчас не то состояние.

Аркадий снял перчатки и отставил их и блюдце на журнальный столик.

— Мне сложно в это верить, — снова сказал бальзамировщик. — Мой мир больше не будет прежним. Но, может быть, к лучшему. А то я немного закис в этом. Теперь будет куда расти.

— Тима, — рассмеялась Ира, — Смотри, чтобы твой друг в последователя Франкенштейна не превратился!

— А это мысль! — загорелся Аркадий. — А как отреагирует на тебя электричество? Магия и электричество — они совместимы?

— Мне нуж-но жи-вое сер-це, — напомнил я. — А по-том бу-дем про-бо-вать ме-ня ожи-вить.

— Да-да, — согласился товарищ. — Только как мы выманим твоего убийцу? И как с ним справимся? Я, конечно, против убийств, но раз этот гад с тобой такое сотворил… я за то, чтобы отомстить.

— Я бе-ру его на се-бя, — сказал я. — Обес-си-лю зак-ли-на-ни-ем. А по-том схва-тим. Но на-до за-ма-нить сна-ча-ла.

— Как? — спросил товарищ.

— Ира поз-во-нит ему, — начал пояснять я свой план. — Ска-жет, что моя быв-шая наш-ла мой труп. Что-бы не заяв-лять на не-го в по-ли-цию пот-ре-бует дать ей де-нег. Он при-дет и мы его схва-тим.

— А, если не придет? — спросила Ирина.

— Тог-да я его прок-ля-ну. И пой-дем по сле-ду ис-кать до то-го, как его сож-рут злыд-ни.

— Кто? — подивился Аркадий. — Что за злыдни?

— Голодные хаотичные сущности. Выглядят, как темные или черные сгустки потусторонней материи из мира духов, — пояснила Ирина. — Простому взгляду недоступны. Можно увидеть с помощью особых настоев, расширяющих восприятие.

— Мне уже жутко… — признался бальзамировщик. — Но я не трус. Просто… эти сущности людей едят?

— Ду-ши, эмо-ции, — пояснил я. — Те-ла не тро-гают.

— Но это ни чем не лучше, — добавила Ирина. — Знаешь, Тимофей, мне не нравится идея представиться твоей бывшей. Как-то неубедительно. Давай, я скажу ему, что соседка, которая увидела его преступление из окна и теперь требует денег за неразглашение.

— Да, — одобрил я. — Так бу-дет луч-ше. Поз-во-ни сей-час. Не тя-ни.

Я указал ей рукой на карман своей куртки, которая висела на спинке кресла, там был сотовый.

— Волнуюсь немного, — честно сказала девушка и взяла мой телефон.

Она открыла меню и я указал пальцем ей имя клиента, который представился Владимиром. Но не факт, что он им являлся по паспорту.

— Полиция точно не поможет? — еще раз неуверенно спросил Аркадий. — А то упекут нас всех за решетку за организованное убийство…

— Ус-по-кой-ся, — сказал я. — Сле-дов не бу-дет. Я по-за-бо-чусь о на-шей бе-зо-пас-нос-ти. Верь мне.

— Ох, хорошо, — нервно почесал друг макушку. — Но куда потом тело денем?

— За-ко-па-ем в ле-су, — решил я. — Но те-ло сна-ча-ла на-до до-быть. Ира, зво-ни. До-го-вор-ись на ночь се-год-ня. В Оль-хов-ке. Тут ря-дом.

— Попробую, — ответила она и нажала клавишу вызова. Поднесла телефон к уху.

— На гром-кую связь, — напомнил я, что Ира и сделала, убрав от уха, но держа напротив рта трубку.

— А ничего, что звонок из моего дома? — шепотом спросил осторожный Аркадий.

Я поднес палец к своим губам, призывая молчать. Друг только кивнул и посмотрел на подругу, которая вздрогнула на миг, но взяла себя в руки.

Сначала были гудки. Затем раздался женский голос.

— Да?

— Простите, В… вашего мужа можно? — произнесла Ирина немного неуверенно. — У меня к нему важное дело.

— Он сейчас подойдет…

Через несколько секунд донеслось раздраженное мужским грубоватым голосом:

— Сколько раз повторять, чтобы ты не прикасалась к моему телефону! Дай, сюда!

— Извини, Толя. Но он звонил, у меня уже привычка.

— Да! — раздалось явно в трубке. — Кто на линии?

— Я видела, что вы застрелили мужчину во дворе, — тут же начала Ира, чтобы заинтересовать убийцу. — Я нашла труп и телефон. Я соседка Тимофея. Но не стану звонить в полицию и закопаю труп, если вы переведете мне денег на ремонт дачи…

— ЧТО?! — закричал в гневе Толя-Владимир. — Ты меня шантажировать вздумала, прошмандовка?! С чего ты взяла, что это я убил твоего соседа?

— Видела в окно. Это вы и не отпирайтесь. Я видела вас в подъезде, где жил убитый. Вы зачем-то к нему ходили. Мне нужно всего сто тысяч рублей.

— А может быть ты из полиции? — вдруг придумал преступник, показывая, что испугался. — С чего мне тебе верить?

— Тогда бы я вам не звонила. Я не хочу привлекать полицию, потому что мне нужны деньги, а вам — остаться безнаказанным.

— Ааа… понятно теперь, куда делся труп, — раскололся убийца. — А то я тут с корешом приехал в гаражи, а только кровушка на земле осталась и ничего больше. Мы уж подумали, «мусора» тело увезли. Но нет. Ты его на своем горбу одна чтоль тащила? Или где-то в гаражах спрятала?

— Не скажу. Вместе закопаем или отдам тебе его тело, если деньги сегодня ночью привезешь в указанное мною место.

— У меня нет таких денег! Я вообще на мели! — тут же раздалось встревоженно-гневное из трубки, но потом через несколько секунд. — Хорошо. Я заплачу. Но труп утилизируем вместе. Ты где находишься? Я приеду. И время назови.

— Деревня Ольховка, это за городом, — Ира назвала соседний поселок. — У…

— Заброшенной церкви, — шепотом подсказал Аркадий, который хорошо знал родные места.

— У церкви. Заброшенной, — добавила Ирина убийце. — В два часа ночи. Пойдет?

— Да, хорошо. Найду это место по навигатору.

— Один приезжай.

— Лады. И ты одна будь!

— Буду.

— Труп в машине привезешь?

— Да. А ты деньги. И… знаешь, я бы еще сотовый новый хотела. Купишь?

— Вот не зря говорят, что бабы — меркантильные! Привезу, лады. Сто тысяч и телефон. Все? Не кинешь?

— Честное слово даю. Мне нужны деньги на ремонт. Одна буду на машине ждать у церкви. Лопату возьму. Труп в багажнике будет.

— Хорошо. Жди. Я тебе, как подъезжать буду, позвоню. Но ты не опаздывай!

— Отлично. Договорились, — обрадовалась Ира, но совсем не деньгам. — Я заранее приеду, ждать буду.

Девушка повесила трубку. На несколько секунд разлилась тишина.

— Уф, как я волновалась! — призналась Ира и облегченно выдохнула. — Чуть не назвала этого типа по имени, а то бы женщина решила, что я ошиблась номером и повесила трубку, если он не называл ей ложное имя.

— То-лик, — повторил я, злорадствуя. — Знать ис-тин-ное имя убий-цы важ-но для прок-ля-тия. Те-перь не от-вер-тит-ся.

— С чего вы взяли, что он точно приедет? — спросил Аркадий. — Да еще один.

— Он про кореша упомянул, — напомнила Ира, потерев задумчиво подбородок. — Значит, вряд ли один будет.

— Мо-жет он те-бя убить за-хо-тел, — предположил я. — Что-бы не пла-тить и уб-рать сви-де-те-ля. При-нял те-бы за жад-ную ду-ру, вот и сог-ла-сил-ся так лег-ко.

— Возможно, — согласилась подруга. — Но нам это и на руку. Я не одна буду.

— Ты мо-жешь не ез-дить с на-ми, — сказал я. — Ос-та-нешь-ся тут. Мы с Ар-ка-шей са-ми уп-ра-вим-ся. У те-бя авто на хо-ду?

— Да, я на нем на работу езжу, — кивнул Аркадий.

— От-лич-но. Тог-да в твоей ма-ши-не при-ве-зем То-лю. И ты пе-ре-са-дишь мне его сер-це. Смо-жешь?

— Да, я же сказал. Только надо подготовить место и инструменты. Но как мы его обездвижим?

— Я это сде-лаю, — сказал я.

— А, если он будет не один? — поинтересовалась Ира. — Я вас одних не отпущу. С вами поеду.

— Я нат-рав-лю те-ней или злыд-ней на его дру-га-нов. Смо-гу точ-но.

— Хорошо, — согласилась девушка. — Но это план «А». Нужен «Б», если у тебя не получится. Аркадий, у вас есть оружие в доме?

— Да, есть ружье деда. Но я им ни разу не пользовался.

— Про-верь и возь-ми, — сказал я. — Хо-тя бы на-пу-гать, если пат-ро-нов нет.

— Патроны есть, я просто не стрелял ни разу. Вот как раз на случай напугать и держу. Тут вон в соседних домах камеры, да охрана подключена, вряд ли кто сюда сунется.

— Я могу сонный порошок сделать, — сказала Ира. — Но надо будет ингредиенты поискать. Зря с собой не взяла, не подумала, что может пригодиться.

— Пусть тебе Ар-ка-ша под-ска-жет, — сказал я.

— Да, у меня много что есть в закромах. А что нужно-то? Я готов вам подсобить в любом полезном начинании.

Ира перечислила нужное. Аркадий ответил:

— Найдем, а вот трава эта на огороде росла. Сейчас увяла, конечно, но семена точно найдем, благо снега еще нет.

— Прекрасно, — обрадовалась Ира. — А ты что будешь делать? — спросила уже меня.

— Ждать. А вы го-товь-тесь. Вряд ли сей-час от ме-ня бу-дет по-мощь. Я по-ду-маю, как луч-ше их обез-вре-дить. Вере-ф-ку еще най-ди, друг, что-бы свя-зать Толю.

Товарищ кивнул:

— Хорошо. И стол для операции внизу подготовлю. Все будет. Вечер у нас есть. Машину тоже проверю, бензина залью.

— А я вам помогать буду, когда сонное снадобье сделаю, — ответила Ира.

— Давай на «ты», — сказал Аркадий девушке. — А то я себя старым начинаю чувствовать, когда мне выкают.

— Договорились, — улыбнулась она.

Товарищи ушли готовиться к встрече с моим убийцей. Я решил не покидать дом и остался в кресле, чтобы соседи или прохожие меня не увидели. Жителей явно немного, но мозолить глаза не хотел никому. Чем меньше людей в округе, тем лучше они запоминают чужаков.

Глава 4

Я настроился на то, чтобы чувствовать теней и голодных духов. По ощущению их оказалось вблизи меньше, чем в городе — явно ментальной пищи не так много в поселке — но они были. Когда поедем, поманю их за собой. Так что Толик не отвертится от моей кары, усмехнулся я про себя. Кары с того света.

Я решил наложить заклинания бессилия и немоты на убийцу, как окажется в поле зрения. Тогда будет тих, как младенец, и друг без проблем извлечет его сердце. Я еще не сказал Аркадию, что вскрытие Толика ему придется делать наживую, иначе ничего не выйдет. Сердце должно быть живо до последнего мига и, сокращаясь, поместиться в мою грудину. Тогда жизненные силы Толика перетекут в меня, и я должен буду ожить.

Товарищи перемещались по дому, переговариваясь. Видно, что вели активную подготовку к бурной ночи. Затем вышли на улицу, явно искали нужную для Иры травку. Я сидел неподвижно и ощущал местонахождение каждого. Потом они вернулись в дом. Ира отошла на кухню, явно стряпать свой порошок. А Аркадий же подошел ко мне:

— Тима, ты еще с нами?

— Да, — разлепил губы и ответил я.

— Слушай, два стола операционных надо будет организовать в подвале, так?

— Луч-ше, да, — ответил я. — Как те-бе бу-дет у-доб-нее. Хоть на по-лу нас об-оих режь.

— Нет. Я привык за прозекторским столом стоять в полный рост, так удобнее. Один стол у меня есть, я на нем вожусь с экспонатами, он длинный, на твой рост хватит. А вот на счет второго думаю, что подобрать… Если ящики приволоку, подойдет?

— Да. Что хо-чешь, — отвечаю.

— Стерильность нужна или нет?

— Нет. Глав-ное, что-бы ин-стру-мен-ты, — тяжело далось это слово. — Бы-ли чис-тые. И в пер-чат-ках ра-бо-тай.

— Да, само собой! Но я все же оболью инструментарий кипяточком. Пусть я не хирург, но о их практике в курсе… Ох, Тима, ты меня на такие вещи толкаешь…

— Из-ви-ни.

— А что потом с трупом будем делать?

— Не бой-ся, труп за-ко-па-ем. Я ни-ко-му те-бя в оби-ду не дам, по-верь.

— Хорошо. Немного успокоил. Но ты точно оживешь после пересадки?

— Дол-жен. Там от Иры за-ви-сеть бу-дет. Как ты вло-жишь сер-це То-ли мне в гру-ди-ну, она мной зай-мет-ся, а ты не ме-шай ей тво-рить ри-ту-ал.

— Да, как скажешь. Главное, чтобы Толик приехал.

— Под-го-то-вим-ся все рав-но. Лиш-ним не бу-дет. Ес-ли не при-е-дет, на ут-ро пое-дем к не-му. Я его по име-ни най-ду в ми-ре жи-вых, да и след на мес-те мо-е-го убий-ства он ос-та-вил. От не-го и пой-дем.

— Тогда я пошел таскать ящики и подберу инструмент.

— Я тебе помогу, — в комнату вошла Ирина с баночкой коричневого порошка и объявила. — Сделала сонный порошок! Хорошо, что у Аркадия нашлась ручная кофемолка, да и семена сумочника удалось найти во дворе. Так что распылить в лицо и недруг заснет богатырским сном на полчаса минимум.

— Потом запишешь мне рецепт, — попросил Аркадий. — Интересно.

— Конечно, — пообещала девушка и убрала склянку с порошком в свою сумку, которую оставила на кресле. — Ты говорил про ящики…

— Да, надо из гаража принести в подвал. У меня есть тележка во дворе, довезем. Так что таскать небольшое расстояние, да они пустые. Я раньше для хранения картошки ящики взял у одного доброго соседа, который их даром отдал, но столько не сажаю. Поэтому поставим друг на друга и будет второй стол для нашего будущего… пациента. Тима, его надо будет привязывать?

— Мож-но, — ответил я. — Пе-рес-тра-ху-е-мся. Но зак-ли-на-ние бес-си-лия я на-ло-жу на-деж-но.

— Честно, я больше веревкам доверяю, так что найду что-нибудь подходящее, — ответил Аркадий и махнул Ирине рукой.

Оба одели верхние вещи и вышли на улицу.

Даже не предложили им помочь. Да это и неудивительно, я сейчас больше мешать буду своей неуклюжестью, нежели помогать.

Время текло незаметно. Спустя пару часов уставшие товарищи вернулись в комнату.

— Готово! — сообщил мне радостно Аркадий. — Неидеально, но я старался оформляя внизу мини-операционную. Хочешь посмотреть?

— На сло-во ве-рю, — ответил я. — Спа-си-бо. Те-перь ждем ча-са но-чи и вы-ез-жа-ем в Оль-хов-ку.

— Уф, я немного устала, — призналась Ира. — Перекусить не мешало бы.

— Да, прости, — сказал виновато Аркадий. — Сейчас схожу, приготовлю ужин. Тебе, Тима, надо чего?

— Нет. Я не нуж-да-юсь в пи-ще.

— Ясно, — нервно взлохматил по привычке волосы Аркадий и ушел в сторону кухни.

— Я волнуюсь, — села напротив на кресло Ира. — Вдруг убийца будет не один?

— На-вер-ня-ка. Я с ни-ми раз-бе-руь. Ска-зал же. Ты не зна-ешь, на что я спо-со-бен.

— Хорошо. Как понимаю, я буду ждать его в машине твоего друга? А вы с Аркадием где будете? Иначе он вас увидит рядом со мной в салоне и испугается.

— Спря-чем-ся ря-дом на ули-це. То-лик не ус-пе-ет до те-бя дой-ти, я уло-жу его на под-хо-де, — пояснил я свой план. — Если бу-дет не о-дин, нат-рав-лю злыд-ней на его по-пут-чи-ков.

— Если не сработает, я его усыплю. Свяжем и… доставим сюда. Тима, руку на сердце, это неправильно. Но я тебя понимаю, что в твоем положении другого шанса ожить может не быть. Так что, как бы моя душа не протестовала против этого, я тебе помогу.

— Спа-си-бо. Ты чу-до.

— А еще Аркадий показал мне свою коллекцию анатомических препаратов. Это впечатляюще. Он очень интересный человек.

— Эй! — донеслось с кухни. — Ира! Ужин готов. Приходи!

— Да, иду! — ответила девушка, бросила на меня сочувствующий взгляд и вышла из комнаты.

Я слышал, как товарищи звякают посудой, принимая пищу и разговаривая. Я не особо вслушивался в беседу. Аркадий что-то рассказывал о своей коллекции — заинтересованные слушатели у него бывали редко. Ирина задавала вопросы и тоже что-то говорила о себе. Потом отметила, что в доме не заметила печки, на что товарищ ответил, что использует газовый котел, ибо удобнее, не надо заморачиваться дровами. А я в это время нащупывал в округе голодных духов, которые стекались во двор. Они меня чувствовали и, как понял, ждали обещания поживиться. Своих друзей я от них сразу огородил запретом на приближение.

Через полчаса Ира и Аркадий снова вернулись в комнату.

— Что-то мне не нравятся его глаза, — подошел ко мне товарищ. — Высохнут же совсем. Сейчас сооружу капли. Ты ведь не против, Тима?

— Толь-ко за, — ответил я на заботу.

— Может тебя еще раз смазать? — поинтересовалась Ирина.

— Да, — согласился я, понимая, что плохо, если кожа будет трескаться от движений.

Я заставил тело встать на ноги. Ира помогла снять мне вещи с нижней половины тела, а до этого я и так сидел с непокрытым торсом. Девушка принесла жирный крем, надела перчатки и принялась втирать его в мою подсохшую кожу.

Вернулся Аркадий и критически осмотрел мое обнаженное тело. Ничего не сказал, но тоже включился в процесс. Снова натер мне рот жиром, а глаза закапал какими-то каплями. Потом они меня одели, но от свитера и футболки я отказался, решив ехать в одной куртке на обнаженный торс. Проще будет раздеться перед операцией, да и дыркой в груди можно будет Толика попугать.

Я снова сел в кресло, когда со мной закончили.

— Спа-си-бо, — снова поблагодарил я друзей.

— До сих пор не могу принять, что ты мертв, — честно признался Аркадий. — Но глаза не обманешь. Так что будем тебя оживлять. Сейчас бы, как из сказки, живой и мертвой воды. Вмиг бы тебя на ноги поставили. Или про эту воду не сказки?

— Сложно сказать, — ответила девушка. — Я слышала, что были два таких зелья, которые легли в основу предания. Но рецепта не сохранилось. В любом случае, я бы не стала списывать это на воображение народного творчества.

— Я вот смотрю на вас, — грустно улыбнулся Аркадий. — И уже в сказку верю. Во сколько выезжаем?

— В час, — ответил я. — Но-чи. За-ра-нее. Нам с то-бой ук-ры-тие най-ти на-до бу-дет, а Ира в ав-то тво-ем по-си-дит.

— Хорошо, — кивнул друг. — Ружье брать с собой?

— Толь-ко для са-мо-бо-ро-ны, — ответил я. — Я с ни-ми справ-люсь, и То-ля ну-жен жи-вой. Или его то-ва-рищ, ес-ли бу-дет не о-дин, а То-ля ум-рет.

— Понял, — кивнул Аркадий. — Тогда проверю ружье и патроны, да в машину отнесу. Еще бензина добавлю, чтобы колымага не заглохла.

— А можно где-то прилечь? — спросила у него девушка. — Хотелось бы передохнуть немного.

— Да, в соседней комнате, я покажу, — ответил хозяин жилища.

Они вышли из гостиной. Я снова посмотрел на часы. Начало десятого вечера. А мне уже не терпелось встретиться с Толиком и выпотрошить его живьем.

Через какое-то время Аркадий вернулся в дом, но в гостиную не зашел, прошел на кухню и чем-то зашуршал. Затем вернулся в комнату, посмотрел на меня и спросил:

— Хотел поинтересоваться: не устал ли ты в одной позе сидеть. Но потом понял, что нет. Так что не спрашиваю.

Я только заставил тело кивнуть.

— Полежу, отдохнуть надо перед важным сражением, — решил парень и вытащил из угла комнаты раскладушку, которую обычно выносил летом во двор, читая на ней книгу. Разложил напротив стола, взял с кресла подушку и улегся, заложив руки за голову. Свою кровать он явно отдал Ирине.

— Сра-же-ния не бу-дет, — ответил я. — Бу-дет пе-ле-на-ние мла-ден-цев.

— Как же этот придурок тебя застрелить умудрился?

— Не ожи-дал я сов-сем. К то-му же по-па-ди он в жи-вот, точ-но бы его уде-лал прок-ля-ти-ем, а сам жив ос-тал-ся. Но он сра-зил ме-ня на-по-вал. Я еще не сра-зу смог те-ло под-чи-нить и встать. Но по-нял, что ле-жать нель-зя, а то най-дут и в морг от-пра-вят.

— Ну ты и в переплет попал… Зато разговариваешь. Я бы очень огорчился, если бы мне сообщили о твоей смерти. Так что… сделаю все возможное, чтобы тебя вернуть к жизни. Я тут, пока всем занимался, еще варианты перебирал оживления с помощью современных технологий. Так что, если не получится Ире, поэкспериментируем еще.

— Хо-ро-шо, — согласился я.

— Но тело твое я смогу сберечь в любом случае. Так что даже в таком виде существовать будет лучше в сравнении с тем, если ты навсегда исчезнешь. Можешь у меня жить остаться. Будешь самым значимым экспонатом моей коллекции! Ой, прости, неудачная шутка.

— Ни-че-го. От-дох-ни. Ночь бу-дет дол-гой. Я пос-ле-жу за вре-ме-нем, раз-бу-жу.

Аркадий замолчал и затих. Его явно не особо смущал мой внешний вид и он меня, в отличие, от Ирины не боялся. Сказывалось явно привычка видеть трупы и работать над ними. Но еще и то, что Аркадий понятия не имел, что я такое и на что способен. А вот Ира пусть и не знала тонкостей патанатомической практики, но догадывалась о моей хищной магической природе. Она, вероятно, подсознательно ощущала от меня угрозу, как от существа иной стороны, но понимала, что я в силах себя контролировать. Надеюсь, так и дальше продлится.

Товарища будить не пришлось, он встал через полтора часа сам, сел и протер глаза.

— Кажется, я все-таки задремал, — сказал он. — Который час?

— Пол-ча-са до по-лу-но-чи.

— Успеваем. Что-то я проголодался, пойду, перекушу.

Он встал и вышел из комнаты. Заглянул к Ире, девушка тоже не спала. Наверняка не сомкнула глаз от волнения. Затем они вместе прошли на кухню, как догадался по шуму, пить чай.

Как же много времени занимает в день обслуживание живого тела. Я немного обдумал эту мысль, а потом перевел взгляд за окно. Стемнело. Но темнота не была преградой моему потустороннему зрению. Я видел черные сгустки, ожидавшие моего приказа. Раньше я не мог так интуитивно управлять ими, сейчас же это давалось легко. Я просто вкладывал в них свои цели и направление. Не имея собственных, они подчинялись, благо моя воля обещала удовлетворить ненадолго их вечный голод.

Когда Ира и Аркадий вернулись в гостиную, я сказал:

— Мне нуж-на за-жи-гал-ка. У те-бя есть?

Аркадий снова почесал затылок и ответил:

— Да. Для его?

— Для зак-ли-на-ния.

— Сейчас принесу, — он прошел в прихожую, покопался там где-то и принес мне зажигалку с откидной крышкой. — Держи. Работает, проверял.

— Спа-си-бо, — принял я и сунул в карман.

— А я бы хотела взять нож, можно? — попросила девушка. — Для самообороны.

— Конечно, — отозвался Аркадий и ушел на кухню, принес небольшой, но острый и прочный нож, протянул девушке. Та приняла и поблагодарила, убрала в свою сумку.

— Мы почти готовы, — произнесла она.

— Ждем немного и выезжаем, — сказал Аркадий.

Они сели напротив — девушка на кресло, а Аркадий на раскладушку, которая протестующе скрипнула. Мы еще раз обсудили план действий. Ирина оставалась ожидать убийцу в машине, мы же с Аркадием прятались в руинах церкви, а когда Толик выйдет из авто, я направляю на него заклинание, а потом друг вяжет упавшего противника. Тащим тело в машину и уезжаем. Предварительно я заметаю следы. Все.

Внезапно зазвонил мой сотовый в кармане, заставив всех, кроме меня вздрогнуть — я не мог этого просто физически. Ира подскочила ко мне и извлекла из кармана, опередив мою медленную руку.

— Это Владимир! — произнесла она, глядя на экран. — Отвечаю.

Мы оба молча кивнули.

— Да? — спросила девушка, сняв трубку, поднесла телефон к уху, гася волнение.

— Выехал! — раздалось так громко из сотового, что мы расслышали. — Ты точно будешь?

— Да. Я уже на месте. Жду у церкви. Могилу копаю, — соврала Ира. — Ты один?

— Один!

— Деньги и телефон взял?

— Да! Через час буду.

Связь оборвалась. Ира протянула мне сотовый. Я принял его и машинально сунул в карман.

— Вы-ез-жа-ем! — скомандовал я.

Мы поднялись одновременно.

— Ружье в машине, — сообщил мне Аркадий, натягивая на себя черную спортивную куртку. — Патронами заправил, но стрелять не мастак. Но для подстраховки будет. Мне так спокойнее.

Я кивнул.

— Надеюсь, Владимир приедет без оружия, — произнесла Ирина.

— Вряд ли, — отозвался я. — Но я не дам ему стре-лять.

— Хорошо, — девушка шумно выдохнула, застегивая пальто. Затем подхватила сумку и пошла в прихожую.

Они обулись. Товарищ погасил свет в доме и мы вышли во двор.

— Как-то тут зябко, — отметила Ира, озираясь, но никого не видя. — Не по-хорошему зябко.

— Так похолодало же, — напомнил Аркадий. — И ночь плюсов к градуснику не добавляет.

— Здесь кто-то есть, — заметила Ирина.

— А я никого не вижу! — сказал Аркадий.

— Да, — ответил я. — Злыд-ни. Но они не тро-нут вас. Пое-ха-ли. Они пос-ле-ду-ют за мной.

— Иногда, Тима, твои способности меня пугают, — призналась девушка, зябко кутаясь в пальто.

Аркадий открыл двери в гараж, включил там свет. Затем сел в автомобиль, завел мотор и выехал за пределы ограды на дорогу напротив дома. Вышел, вернулся в гараж, погасил свет и запер ворота. Потом махнул нам рукой и вернулся в машину, сев за руль.

Мы подошли к «девятке». Вокруг почти все окна в домах были погасшими. Это обнадеживало. Луна скрылась за облаками и было довольно темно для живого взгляда.

Ира села рядом с Аркадием, я же заставил тело влезть на заднее сидение. Отметил, что рядом в чехле лежит ружье. Но оно не должно нам понадобиться. Я чувствовал, что в силах разобраться с Толиком сам.

— Ну, тронулись, — прошептал Аркадий, включил дальний свет фар и отпустил сцепление. Автомобиль мягко покатился по асфальту мимо спящих домов и вскоре выехал на шоссе. Я потянул рой злыдней следом за нами.

До Ольховки было минут пятнадцать хода, как сказал водитель, и вскоре мы увидели нужный дорожный знак с названием населенного пункта. Впереди мелькнула отворотка вправо и мы съехали с шоссе на проселочную дорогу. Нас немного покидало по ухабам. Мы проехали мимо россыпи темных деревенских домиков, среди которых попадались более нарядные дачки. Заброшенная церковь показалась у самого леса. Это сложно было назвать храмом в привычном виде, то были почти руины. Даже крест на верхушке купола куда-то исчез или его сняли на металлолом.

Аркадий проехал руины и остановился в паре десятков метров от кромки поникшего осеннего леса.

— Прибыли, — заявил он.

Всю дорогу мы почти не разговаривали, думая о предстоящей авантюре.

— Вы-хо-жу, — ответил я. — Ты, друг, бе-ри ру-жье и, как уви-дишь ав-то То-ли на до-ро-ге, ти-хо вы-хо-ди и бе-ги к руи-нам, зай-ми по-зи-цию. Прик-ро-ешь. Ира в ма-ши-не. Не вы-ле-зай без нуж-ды. Пе-ре-сядь на си-де-ние во-ди-те-ля. Я жду в ру-и-нах и ата-кую, как уви-жу.

— Хорошо, — кивнул Аркадий и поменялся с девушкой местами.

Я же отдал свой сотовый Ирине на случай, если Толя еще раз позвонит. Затем покинул автомобиль и тихо прикрыл дверцу.

Глава 5

Луна вышла из-за туч.

Руины старой церкви возвышались, словно призрак прошлого, застывший во времени. Высокие некогда беленые стены, покрылись мхом и трещинами, открывая кирпичную кладку. Окна давно лишились стекол, теперь пустые проемы, как глазницы мертвеца, смотрели слепо в темноту ночи. За осыпавшейся левой стеной кое-где виднелись остатки старинных фресок, чьи краски потускнели от времени и непогоды. Возле входа лежал упавший сверху крест, частично скрытый жухлой растительностью.

Деревья вокруг церкви зловеще протягивали свои ветви-крючья к разрушенным стенам, будто пытаясь поглотить последнее убежище святости. Сквозь ветви пробивались редкие лучи луны, освещая путь к покинутому храму. Погоста рядом не было, что меня удивило. А там всегда обитают потусторонние сущности, до которых я сейчас легко мог достучаться. Но захваченных из поселка злыдней мне вполне хватало. Они вились рядом и слепо искали цель. Но пока ее не было.

Я прошел к руинам и затаился среди растительности, наблюдая за дорогой.

Ночь наполняла пространство шепотом ветвей, скрипом старых перекладин, которые догнивали под натиском сырости и едва слышимым потусторонним эхом шагов, оставленных теми, кто приходил сюда очень давно. Возможно, здесь жили призраки, но я не хотел их тревожить. Вокруг разлилась тишина, нарушаемая лишь ветром и редкими шорохами, усиливая ощущение заброшенности.

«Отличное место для темных деяний», — усмехнулся я про себя.

Ждать пришлось не так долго, как я ожидал.

Наконец-то впереди на проселочной дороге мелькнул свет фар, а затем показалась машина — черная иномарка. Я ее уже видел: это был автомобиль бизнесмена, который пожелал смерти своему конкуренту.

Аркадий тихонько покинул свою машину и отбежал к руинам, подальше от того места, где замер я.

Затем подъезжающий автомобиль почему-то остановился, не доезжая до нас пару сотен метров.

Я услышал, как в автомобиле Аркадия заиграла трель моего телефона. Ирина сняла трубку и ответила вопрошавшему, что ждет «Владимира» впереди дороги и сказала, что его машину уже видит. Включила в салоне свет, давая увидеть «свой» автомобиль.

Иномарка Толика тронулась, начав хищно приближаться к «жертве». Я ощутил, что в салоне не один человек. Я различил три запятнанные ауры. У Толика была грязно-серой, что говорило о непорядочности данного типа, хотя это я знал и так. У его товарищей чистотой тоже не блистали.

«Трое на одну девушку! Вот же мерзкий трус», — подумал я. Ну, ничего, злыдням хоть что-то достанется, а то Толиком я с ними делиться не собирался. Его жизненная энергия должна будет достаться мне одному. А вот злыдней я как раз и взял с собой на случай, если Толик будет не один. Так что, можно сказать, он меня своей подлостью не разочаровал.

Иномарка проехала мимо меня и остановилась в паре метров впереди. Толик сидел на водительском сидении. Он заглушил мотор и что-то тихо сказал сообщникам, указывая пальцем на автомобиль Аркадия.

Отличную я выбрал позицию. Нахожусь сзади и смогу прямо отсюда поразить заклинанием одного за другим.

Первым вышел Толик, за ним остальные.

Мой убийца был крепко сложен в черной кожаной куртке и такого же цвета штанах. Темные короткие волосы и хищное выражение лица добавляло неприязни в его внешность. Парень, что покинул место рядом с водителем был на голову его ниже, но накачанный и наголо бритый в синем утепленном спортивном костюме. Третий противник был высок и худ. Жидкие русые волосы его были забраны в сальный хвостик на затылке черной резинкой. На нем было серое короткое пальто нараспашку и темно-синие джинсы с серебристой цепочкой на бедре.

Дверцы иномарки холодно хлопнули в тишине, когда их закрыли мужчины.

Луна очень вовремя зашла за тучи.

Я выставил вперед руку в сторону противников, шепча заклинание бессилия. Кто-то использует палочки или посохи для концентрации духовной энергии, а мне хватает пальцев. Так намного удобнее. Первой целью выбрал своего убийцу, как самого опасного и наверняка вооруженного.

— Эй, бабенка! — грубо выкрикнул Толик, самоуверенно шагнув по направлению к автомобилю Аркадия. — Где труп шарлатана?

Его рука скользнула за пазуху, как тогда, когда он извлекал пистолет, стоя напротив меня. Но я уже достал его заклинанием, окутывая бессилием. Мышцы конечностей Толика расслабились, и он кулем рухнул на сырую траву. Пистолет достать он так и не успел.

— Помогите! — в ужасе выкрикнул несостоявшийся убийца не в силах пошевелиться.

— Эй, бро, что с тобой? — подскочил к нему в непонимании низкорослый. И стал моей следующей целью. Как давненько понял в процессе колдовства, произносить вслух заклинание было необязательно. Достаточно концентрации воли на цели. На иной стороне колдовать выходило намного легче.

Лысый испугано хрюкнул и повалился наземь следом за лидером. Он растеряно выругался, не в силах совладать с непослушным телом.

Тощий остановился, как вкопанный, поняв, что оказался в ловушке. Загнанно завертел головой, но ночь в глуши плохой помощник для глаз смертного. Он явно не понимал, что поразило его подельников. Но вместо того, чтобы спасаться бегством и оказаться вне зоны действия моего дара, он метнулся к машине Толика, открыл дверцу и уже собрался нырнуть в салон, как следующее заклинание накрыло его обессиливающей магией. Ноги дылды подкосились, он ударился головой о дверцу, падая, но сознания не потерял. Приземлившись в грязь мужчина принялся лепетать что-то бессвязное и полное ужаса, а потом вскрикнул.

— Что со мной? Освободите! На помощь! — заголосил Толик громче всех.

Я вышел из укрытия. Ночной концерт стоило прекращать, чтобы не привлечь ненужное внимание из окрестных деревень. Я подошел сначала к напарникам своего убийцы и, прошептав заклинание немоты, наклонился и коснулся холодными пальцами губ поверженных. Сначала заткнул тощего, затем лысого. Слова обоих потеряли звук. Они, как рыбы, выброшенные на берег, открывали рты в немом крике. Их ужас в глазах вызывал неподдельное удовлетворение.

— Кто ты такой?! — вскрикнул Толик, заметив мой силуэт.

Я сначала хотел присесть перед ним на корточки, но держать равновесие было неудобно и я опустился на одно колено в поле зрения поверженного.

— Пом-нишь ме-ня? — спросил я у своего убийцы, кулем лежащего на боку в неудобной позе.

Луна снова выглянула из-за туч, осветив все призрачным холодным светом.

Глаза «Владимира» расширились от ужаса, когда он меня узнал:

— Шарлатан?! Я же тебя укокошил…

— Не шар-ла-тан, а кол-дун. И ты ме-ня у-бил, — я расстегнул молнию куртки, показывая врагу темное отверстие от пули на бледной обнаженной груди, давая ему осознать что я за существо на самом деле. — По-э-то-му я о-том-щу. Сна-ча-ла те-бе бу-дет очень с-стра-ш-но. По-том оч-чень боль-но. А пос-ле я за-бе-ру тво-ю жизнь. И ожи-ву.

Толик судорожно хлопнул челюстью, потеряв дар речи и побледнев от ужаса, как полотно. А затем попытался набрать в грудь воздуха, чтобы испустить душераздирающий вопль. Но я его опередил, успел коснуться его губ своими холодными пальцами, шепча заклинание немоты. Крик потерял звук в глотке Толика. Наружу вырвался беззвучный выдох, вибрирующий паникой. На его лице отразился смертный ужас, что меня искренне порадовало.

— Не хо-чу слу-шать твои оп-рав-да-ния, — сказал я ему. — Мой при-го-вор вы-не-сен. По-ща-ды не жди.

Затем я встал на ноги.

Злыдни вились рядом, ощущая поживу. Но я силой воли удерживал их на расстоянии. Глядя на три живых тела на земле, у меня родился план, чтобы использовать в своем воскрешении жизненную энергию всех трех. Но я лишь читал о таком ритуале, но ни разу не проводил. Теперь появился шанс попробовать на практике.

— Ре-бя-та! — позвал я в тень руин, где прятался Аркадий. — Иди-те сю-да! Те-перь бе-зо-пас-но.

Аркадий выскочил из зарослей первым с ружьем в руке.

— Уф, как ты ловко их всех! Это магия, да? — спросил он меня, встав рядом.

— Да, — ответил я.

— А я уж думал, что стрелять придется. А я промазать могу…

— Ар-ка-ша, вя-жи это-го, — указал я на Толика. — Он ме-ня убил. Креп-ко.

— Да, сейчас, — кивнул друг и побежал к своей машине, где лежала веревка. Открыл багажник и принялся там копаться.

— Сколько будет действовать заклинание? — с волнением спросила Ира, осторожно приблизившись.

— Ми-нут двад-цать, — ответил я. — По-том на-ло-жу вновь, ес-ли бу-дет нуж-но.

— Их трое… С ума сойти, — вздрогнула девушка, пересчитав нападавших. — Вот лжец.

— Тру-у-с, — уточнил я.

— У него что-то блестит… — Ира присела на корточки и приподняла полу куртки убийцы. — Это пистолет.

— За-бе-ри се-бе, — сказал я. — И пат-ро-ны тоже.

Девушка кивнула и выудила оружие из кобуры Толика. Затем обыскала и нашла в кармане запасные патроны в сменном магазине. Убрала оружие в карман своего пальто. Затем перекатила Толика на спину и обыскала карманы еще раз тщательнее. Но не нашла, даже сотового.

— Где же деньги, обещанные мне? — с иронией спросила она. — Про новый телефон тоже соврал. В его карманах пусто.

— Он хо-тел те-бя убить, — предположил я. — Или в ма-ши-не ле-жат. Мож-ешь по-ис-кать в са-ло-не.

— Я принес веревку! — подбежал к нам Аркадий. — Всех вязать будем или только главного?

— То-ли-ка, — указал я. — Креп-ко, что-бы не выр-вал-ся. Ос-таль-ных в ма-ши-ну по-са-дим. Ира, по-мо-ги ему.

Девушка кивнула. Вместе с Аркадием они прочно обмотали Толика веревкой от талии до щиколоток.

— Ру-ки вдоль те-ла вя-жи-те, — напомнил я. — Что-бы по-том ле-жал ров-нее.

Несколько минут работы и теперь отмена бессилия ничего бы для моего убийцы не изменила. Он лежал спутанный веревкой в палец толщиной, как младенец.

— Уф, — выдохнул Аркадий, выпрямляясь. — С остальными что? Убьем?

— Да, — подтвердил. — Я. Но в ма-ши-не.

— Для этого ты просил зажигалку? — нахмурился Аркадий, явно гадая, как их прикончу.

— Нет. По-мо-ги за-та-щить их, — сказал другу и с трудом распахнул дверцу со стороны водителя: пальцы были, как деревянные. — Но преж-де ого-ли каж-до-му грудь. Ира, дай нож.

— Что ты задумал? — спросила девушка. — Ритуал?

— Да, — ответил я. — Сна-ча-ла за-бе-ру их жизнь. По-том пре-дам зем-ле.

— Ты об этом не предупреждал, — напряглась целительница.

— Не знал, что их бу-дет на два боль-ше. Слу-шай-ся ме-ня, про-шу.

— Хорошо, — Ира сходила к машине Аркадия и принесла мне нож, что тот давал ей для самообороны.

Я принял его. Лезвие зловеще блеснуло в свете луны.

— Не знаю, что ты задумал, друг, — отозвался товарищ, распахивая на качке куртку и задирая ему футболку над сердцем. — Но ты явно знаешь больше меня, поэтому доверюсь твоему опыту.

— Мо-ло-дец, — похвалил его я. Затем нагнулся и вывел на груди обездвиженного острием ножа на коже ровно над сердцем треугольник. Проступили капельки крови.

— Те-перь по-са-дим его в са-лон, — сказал я.

Вместе с Аркадием мы подняли непослушное тело и затолкали в иномарку на сиденье водителя. Голова лысого упала на грудь, будто он был мертв. Но я чувствовал, как сладко бьется в нем жизнь.

— Да-вай то-ще-го так-же, — сказал я Аркадию.

Друг не стал спорить. Мы обошли машину и склонились над дылдой. Товарищ распахнул его пальто и задрал тонкий свитер с майкой, оголяя грудь. Я опустился на колено и вывел над сердцем жертвы такой же треугольник на коже. Тут же потекли тонкие струйки крови.

Злыдни ощущали приближение темного ритуала и голодно тянули к жертвам черные щупальца, но я силой воли отогнал их прочь: не сейчас, но я вам оставлю кусок.

— В са-лон его, — распорядился я.

Мы подняли безвольное тело обездвиженного врага и впихнули на сидение рядом с водителем. Голова парня откинулась назад на спинку кресла. У него был длинный с горбинкой нос и тонкие губы. Глаза при этом судорожно бегали, глядя на происходящее в панике, сверкая белками.

Вибрацию ужаса бандитов по капелькам втягивали злыдни, парящие рядом. Я позволял им это, ибо претендовал на более сытный кусок.

— Что дальше? — спросил Аркадий у меня.

— Ес-ли хо-ти-те заб-рать иму-щес-тво убийц, бе-ри-те.

— Не, — отказался друг. — Я не мародер. Да и не нужны мне улики.

— Ира? — посмотрел я на девушку, которая стояла сбоку от иномарки, наблюдая за нами.

— Я бы взяла то, что мне пообещал лже-Владимир, — сказала она. — Но сомневаюсь, что он не лгал.

— Пос-мот-ри, — я кивнул на иномарку и подошел к Толику. — Ар-ка-ша, по-мо-ги по-ло-жить его на ка-пот.

— Зачем? — подошел товарищ.

— Сде-лаю из не-го ба-та-рей-ку.

— Как?

— По-мо-гай! — не желая тратить время на сложные пояснения для непосвященного непослушным ртом, приказал я.

Мы вместе нагнулись, взяли моего убийцу и взгромоздили на капот иномарки. Толик в ужасе пялился на меня. Я специально повернул его голову к себе лицом, чтобы он мог меня видеть и бояться еще сильнее.

— Ого-ли ему грудь, — приказал я Аркадию.

Товарищ распахнул куртку и рубашку на груди моего врага, открывая голую кожу, на которой я вывел такой же треугольник, что и у двоих его подельников, а затем по краям вывел еще один — принимающий. Кровь сочно выступила из раны. Меня радовала боль врага.

— Что еще? — поинтересовался у меня товарищ.

— Те-перь отой-ди и не ме-шай, — сказал я.

Друг послушался и отошел в сторону.

Сначала я отложил нож на капот, а затем положил одну руку на грудь Толика, другую ему на лоб.

Девушка в это время слазила в салон автомобиля, обыскала две сумки преступников, а затем бардачок, но обещанного там не оказалось. Вылезла и с обидой захлопнула дверцу.

— Ничего, — заключила она. — Так и знала, что лже-Владимир лжец. Все, не мешаю, — увидев, что я начинаю ритуал, Ира отошла в сторону.

— Ты зачем в салон лазила? — шикнул на нее Аркадий. — Отпечатков пальцев наоставляла! Вдруг машину найдут?!

— Тимофей же сказал, что следов не оставит, — ответила она. — Т-с-с. Не мешай ему.

— Что он делает? — прошептал девушке товарищ.

— Потом спроси у него сам, — отмахнулась она.

Сосредоточившись, я начал шептать заклинание выкачки жизненной силы из живых объектов в предмет, которым сделал живое сердце моего убийцы. Я не знал: сработает или нет, но попробовать стоило. Жизненная сила должна помочь мне ожить и дополнительная повысит шансы успешности задумки.

По стеклам иномарки пополз иней от потустороннего хлада, на капоте проступили серебристые разводы снежинок. Два тела внутри салона вздрогнули в судороге, а потом из их сердец потянулись к сердцу Толика пульсирующие золотистые нити. Аркадий не мог этого видеть, а вот Ира вполне. Я творил редкое заклинание смеси магии жизни и смерти. Но наполнял не неодушевленный сосуд, а живой орган, который планировал для пересадки. Как это сработает, я не знал. Но пока дело шло хорошо. Тело моего убийцы била легкая дрожь. Мне было абсолютно все равно, что он чувствует, но это скорее было нечто приятное.

Несколько минут спустя золотые нити из тел мужчин в салоне поблекли и я прекратил повторение заклинания. Энергетические нити втянулись в тело Толика. Я убрал от него руки.

Я посмотрел на жертв в салоне. Они еще были живы, но почти полностью опустошены. Пребывали в беспамятстве. А потом я позвал злыдней и указал слепым голодным сгусткам два вкусных «пирога» в иномарке. Потусторонние существа роем кинулись на бандитов, став моим смертельным оружием, движимым мстительной волей. Они жадно накинулись на судорожно-пульсирующие ауры, души и остатки жизненной энергии тел, впитывая в себя все без остатка. Совсем скоро они превратят их в хладные трупы, сердца замрут в груди не в силах биться. Но меня совершенно не трогала кончина подельников моего убийцы.

Я подтянул к себе тело Толика и почти бережно взял его на руки. Затем отнес на несколько шагов и кинул перед товарищами.

— Уса-ди-те его и дай-те смот-реть, что я бу-ду де-лать с его ав-то. Он дол-жен это ви-деть, — сказал я друзьям.

— Хорошо, — послушался Аркадий и усадил Толика, опустился на корточки и придержал его голову, чтобы он мог меня и машину видеть. На глазах пленника проступили слезы отчаяния. Но мне не было его жаль.

— Ты перебарщиваешь, — осудила меня целительница, но препятствовать не стала.

— Поз-воль о-том-с-тить, — повернулся я к ней.

Девушка ничего не ответила и только осуждающе скрестила на груди руки. Но она понимала меня. Надеюсь на это.

Я заставил свое тело подойти к машине убийцы, взять нож и отойти в сторону к кустам у руин. Я срезал прут. Затем вернулся к иномарке. Убрал нож в карман. Заставил свое тело нагнуться и обойти иномарку, концом прута проводя линию в почве вокруг автомобиля с уже безжизненными телами. Самое главное, что я замкнул линию. Это было важно для правильности ритуала. Затем вонзил прут перед бампером автомобиля. Отошел на пару шагов назад.

Злыдни поглотив все питательное из мужчин в салоне, еще вились клубками, но вскоре начали разлетаться. Я не держал их, наоборот, отталкивал. Толик сейчас так переполнен жизненной энергией, что может, наоборот, привлекать нежить. А он мой ценный приз, который никому не дам.

Я собирался преподнести Матери-земле дар, который ей вряд ли когда-то дарили. На древнем наречии я принялся петь — не столько горлом, так как сейчас это получалось крайне плохо, сколько духом — песнь восхищения и благодарности почве и ее силе, которой я делаю подношение в виде автомобиля Толика. Если сработает, это будет идеальный вариант похорон без лопаты и затраты физических сил.

Допев хвалебную песнь, я рухнул на колени и согнулся, уткнувшись губами в грязную почву. Поцеловал с благодарностью. А потом выпрямился и вывел символ в грязи пальцем, которому научил меня очень давно — еще в юношестве — призрак.

Я ощутил всем естеством толчок, который исходил откуда-то снизу. Сработало! Она услышала мой зов.

Внезапно переднее колесо иномарки стало проседать, затем второе и машина накренилась. Почва в выведенном прутом круге начала вспучиваться, будто закипала, пошла воронками и превратилась в подобие зыбучего песка. Мать-земля принимала мой подарок. Машина плавно начала погружаться в почву, увязая колесами. Она тонула, как в трясине — одновременно жутко и завораживающе. Сначала погрузилось днище, затем дверцы, вскоре земля была уже у окон…

Я со злорадством посмотрел на Толика, который ни жив, ни мертв взирал на чудовищное зрелище погребения его дорогой тачки с товарищами внутри. Я от души насладился смесью его эмоций ужаса и паники. Отстранено отметил, что я их, кажется, пью… что было не очень правильно. Но удержаться от соблазна не мог.

Несколько минут и иномарка полностью скрылась под землей. Почва наверху разгладилась, снова проступила трава и следы шин. Ни намека на то, что здесь закопали нечто огромное.

Я посмотрел на товарищей. Аркадий, даже распахнул рот от удивления, а Ира нервно обхватила себя за плечи и с испугом взирала, то на меня, то на пустое место, где только что стояла иномарка. Вот удивления от нее не ожидал. Неужели, она ничего подобного не видела? Вот это я редкое заклинание получил, значит.

— По-лу-чи-лось! — заключил я довольно — если мой голос вообще мог отразить какие-то эмоции — и заставил свое тело подняться на ноги.

— Что это было? — удивился Аркадий. — Я чуть в штаны не наложил, признаюсь. Ты хоть предупреждай о таких «фокусах»!

— Го-во-рил же, что за-ко-паю, — ответил я другу и подошел к ним.

— Но не так же! — всплеснул друг руками и отпустил тело Толика, которое завалилось на бок. — А еще вспомнил, что лопаты не взял… А ты вона как! Теперь я верю, что магия существует.

— Ты меня поражаешь, Тима! Я даже не знала, что такое возможно. Как ты это сделал? — удивленно спросила Ирина. — Это очень древняя или очень темная магия. Где ты нашел такие знания?

— По-том рас-ска-жу. По пу-ти. Нам по-ра е-хать.

— Хотя вопрос скорее в том, чем ты заплатил за них. Как говорила моя бабка Даша, очень сильные заклинания передаются не за бесплатно.

— Еще не зап-ла-тил, — честно ответил я девушке.

— Что?! — встрепенулась она, но я решил не пояснять.

— Бе-рем То-лю и уез-жа-ем. Ме-ня по-ра о-жив-лять, — напомнил я друзьям.

— Да, уже горю желанием убраться отсюда подальше, — сказал Аркадий и взял убийцу подмышки. — Тащим в багажник?

— Да, — ответил я и наклонился, поднимая пленника за ноги.

Ирина пошла вперед к нашему автомобилю. Ее явно переполняла тревога за меня, но уже не только в ключе моего оживления. Для нее наверняка стало открытием, что я настолько сведущ в запретной магии.

Втроем мы затолкали Толика в багажник. Я еще раз наложил на него заклинания бессилия и немоты, чтобы в дороге не возникло сюрпризов.

Аркадий захлопнул багажник и сказал:

— Блин, я не верю, что это делаю!

— При-вы-кай, — попытался усмехнуться я, но физически не вышло.

— Едем, — поторопила Ирина и залезла на сидение рядом с водителем, устроив свою сумку на коленях, с тревогой посмотрела на дисплей своего сотового, достав из кармана. — Уже почти три часа ночи! Мы должны вернуться никем незамеченными.

— Да, — согласился Аркадий и поспешно забрался в автомобиль, захлопнул дверцу, взялся одной рукой за руль, а другой повернул ключ в замке зажигания, заводя мотор.

Я же открыл дверцу и заставил неуклюжее тело сесть в салон на заднее сидение. Захлопнул ее и посмотрел на залитый лунным светом пустырь и руины церкви через стекло. Злыдни к этому времени уже успели разлететься.

Луну опять затянули тучи.

Аркадий включил дальний свет фар и плавно тронул «девятку» с места. Машина покатилась по ухабам проселочной дороги вперед к шоссе, отгоняя лучами фар ночь.

Глава 6

— Тимофей, расскажешь про заклинание, которое закопало автомобиль? — напомнила Ирина, переложив пистолет Толика из кармана пальто и магазин к нему в нутро своей объемной сумки. — Это очень большой предмет и на него нужен особый ритуал.

— Рас-с-ка-жу, — ответил я. — То-ль-ко смажь мне рот кре-мом.

— Ой, не помню, положила его в сумку или нет, — спохватилась девушка.

Она снова открыла сумку и начала перебирать содержимое.

Автомобиль плавно проезжал мимо спящей деревеньки. Аркадий сосредоточился на дороге, чтобы не угодить колесом в очередную яму.

— Нашла! — озвучила девушка и повернулась ко мне. — Давай на шоссе выедем, там будет ровнее и я тебе смажу рот.

Вскоре автомобиль преодолел проселочную дорогу и водитель вырулил на шоссе. С обеих сторон машин не наблюдалось. Ночь не собиралась уходить и всецело властвовала вокруг. Из-за туч снова показалось мутное око луны, осветив кромку леса вдали и посеребрив светом дорожку асфальта.

Я передвинул свое тело на центр сидения. Ира повернулась и осторожно смазала мне рот пальцами. Перчатки она забыла в доме Аркадия, но брезговать не стала. Я же старался не закрывать челюсти.

— Готово, — ответила она. — Рассказывай, откуда ты такой просвещенный.

Ирина достала влажные бактерицидные салфетки из сумочки и принялась тщательно вытирать пальцы.

— Это бы-ло дре-в-нее зак-ли-на-ние да-ре-ния Мать-зем-ле. Она при-ни-ма-ет под-но-ше-ние и ни-ког-да не от-пус-ка-ет. Тех дво-их не най-дут. И-де-аль-но-е за-хо-ро-не-ние.

— Очень интересно, но ни ничего непонятно, — заметил Аркадий.

— Жер-тво-при-но-ше-ние зем-ле — ны-не за-бы-тая прак-ти-ка. Обыч-но так де-ла-ли с уро-жа-ем, жи-вот-ны-ми и иног-да людь-ми. Я про-де-лы-вал этот трюк с гры-зу-на-ми и ово-щами. Но луч-ше Мать-зем-ля при-ни-ма-ет то, что от нее да-ле-ко — фрук-ты и птиц. Ав-то ей чу-же-род-но, но тем ин-те-рес-нее дар, ко-то-рый она вы-ше шан-сов, что при-мет.

— Знаешь, моя бабушка об этом не упоминала, — нахмурилась Ирина. — Что за колдун тебя научил?

— Од-наж-ды я ра-бо-тал в до-ме прес-та-ре-лых на лет-них ка-ни-ку-лах. За-тя-ну-ло лю-бо-пы-ство к заг-роб-ному ми-ру, к ко-то-ро-му так близ-ки ста-ри-ки у гро-бов-ой дос-ки. Я хо-тел не толь-ко уз-нать важ-ную ин-фу, най-ти в зда-нии те-ней — не-до-приз-ра-ков или рас-пав-ших-ся приз-ра-ков, о ко-то-рых чи-тал и хо-тел, ес-ли не уви-деть, то ощу-тить. Это вско-ре уда-лось, но те-ни бы-ли слиш-ком… зы-бки для ус-та-нов-ле-ния кон-так-та.

На несколько секунд я сделал паузу. Говорить все же было не очень комфортно, когда нет слюны и легкие работают плохо.

— Как-то но-чью че-рез зер-ка-ло в од-ном из ту-а-ле-тов до-ма прес-та-ре-лых вы-шел на кон-такт с приз-ра-ком. Мно-гие из них пи-та-ю-тся или пы-та-ю-тся ощу-тить жи-вые эмо-ции. Страх их прив-ле-ка-ет. Но я по-да-вил ис-пуг. Ис-пы-тал ско-ре-е лю-бо-пыт-тво и вос-торг, чем выз-вал у приз-ра-ка сим-па-ти-ю. Ока-за-лось, что это дух кол-ду-на, ко-то-рый умер в э-тих сте-нах и ре-шив-ший оста-ться, не же-лая ухо-дить из это-го ми-ра. Он при-вя-зал свой дух к зда-нию, как к яко-рю. Это бы-ло еди-ствен-ным вы-хо-дом, ког-да его те-ло кре-ми-ро-ва-ли. Он по-ве-дал мне нес-коль-ко важ-ных ве-щей о ма-ги-и и кое-че-му нау-чил, вклю-чая древ-не-му ри-ту-а-лу под-но-ше-ни-я Ма-те-ри-зем-ле. Я ни ра-зу ни от од-но-го жи-во-го ма-га это-го не слы-шал и не чи-тал. Поч-ва мо-жет за-тя-нуть и че-ло-ве-ка, но жер-тва дол-жна дать сог-ла-сие стать да-ром. Вот по-че-му зак-ли-на-ни-е удоб-но ра-бо-та-ет на пред-ме-тах и мер-т-вых те-лах, но с ра-зум-ны-ми, ду-ша-ми не про-ка-ты-ва-ет. По-э-то-му бо-лее чем за-ба-вы ра-ди я это не при-ме-нял. Но за-пом-нил. А те-перь при-го-ди-лось.

Я замолчал на некоторое время, но Ира меня поторопила:

— А что попросил призрак за эти знания?

Два месяца из трех работы, что я был знаком с призраком, он передавал мне бесценные знания, вспомнил я.

— Да, приз-рак у-чил ме-ня не про-сто так. Он ска-зал, что ког-да я на-бе-русь о-пы-та, то дол-жен вер-нуть-ся и от-вя-зать его дух от зда-ни-я до-ма прес-та-ре-лых, да-же ес-ли это бу-дут ру-и-ны и дать е-му сво-бо-ду. Он взял с ме-ня кля-тву. Я не про-тив вер-нуть долг. Но до сих пор я го-тов не был. За-то, воз-мож-но, те-перь я на-ве-да-юсь в ста-рое зда-ние и дам то-му ду-ху то, че-го он ждет от ме-ня. Если вам по-лу-чит-ся ме-ня ожи-вить.

А еще мне захотелось вновь пообщаться с призраком, но друзьям я этого желания не озвучил. Сейчас я намного больше смог бы задать ему вопросов. Если призрак не переполнен эмоциями боли, обиды и жажды мести — того что запечатлело его тело при умирании, то он не только не опасен, с ним можно общаться практически, как с живым человеком. Но у всего есть обратная сторона. Чем больше общаешься с миром духов, тем крепче им пропитываешься. Так что, возможно, именно поэтому мне так легко удался ритуал привязки своего духа к плоти. Мой дух уже был немного там. Не зря же я наловчился чувствовать теней и злыдней рядом, даже не видя их глазами. А не все колдуны так могут, как я читал. То, куда я свернул — некромантия, хоть целенаправленно я этим не увлекался. Изначально больше интересовала тема проклятий и того, что представляет из себя мир духов и как их можно подчинять. Но сейчас я погрузился в дебри черной магии настолько, что без некромантии уже никак. Ну и ауру я свою запятнал, конечно, что уже не отмоется. По ауре можно легко определить в какой области работает маг. Но моя аура — это последнее, что меня волновало. А сейчас уже поздно тревожиться о такой мелочи.

— Вот это у тебя приключения в школе были! — подивился товарищ. — А чего мне не рассказал?

— Ду-мал, что не по-ве-ришь. Я и ро-ди-те-лям не ра-ска-зы-вал.

На шоссе нам попался встречным всего один автомобиль, который быстро пронесся мимо. А вскоре мелькнул дорожный знак на обочине с названием поселка «Любяновка».

— Тима, — подала голос Ира. — Я бы не стала возвращаться в тот дом престарелых и исполнять обещание духа. Что будет, если настолько сильный призрак обретет свободу, ты думал? Это наверняка чернокнижник.

— Я дал клят-ву. А то он ме-ня прок-ля-нет, ес-ли пе-ре-ду-ма-ю.

— Вряд ли. Я бы уточнила у более опытного ведуна. Но, как понимаю, он — призрак и связан определенным местом. Сидит, как в клетке. Ничего тебе не сделает, если ты сам к нему не сунешься.

Я решил не отвечать девушке, уже давно приняв решение отпустить духа.

— Почти на месте, — сообщил Аркадий, сворачивая в родной поселок, где теперь не горело света ни в одном окне. Только уличные фонари мерцали в ночи.

— Наконец-то доехали, — выдохнула Ира.

Водитель подъехал к своему двору и затормозил напротив въезда в гараж.

— Прибыли, — заглушил мотор Аркадий. — С преступным грузом в багажнике.

— Он хоть жив там? — поинтересовалась Ирина.

— Жив, — ответил я, ибо это чувствовал.

— Теперь бы незаметно перенести его в мою коллекционную комнату, — сказал водитель.

— О-бес-пе-чу нам прик-ры-ти-е, — пообещал я и открыл дверцу, выталкивая тело из машины.

Оказавшись на улице, я поднял руки вверх и прошептал заклинание тени, что собирало тьму вокруг заклинателя и гасило свет. Фонари вокруг затянули тени, заглушив лучи. На несколько метров все заволокло темной дымкой, приглушив даже сияние луны. Но она вскоре снова зашла за тучу и стало очень темно. Для людских глаз само собой.

— Это ты сделал? — удивленно вышел из автомобиля Аркадий. — Как?

— Я. Дал нам за-ве-су те-ни на нес-коль-ко ми-нут.

Ира вышла из машины и бросила на меня подозрительный взгляд, но ничего не сказала.

— Нам бы фонарик, а то заблудимся в двух соснах, — посетовал Аркадий, озираясь в магической темноте, где было видно лишь на пару шагов вперед. — Хорошо я тут каждый куст знаю.

Мы прошли к багажнику, друг открыл его. Толик был жив и явно не желал меня снова видеть. На его перекошенной от ужаса роже это отчетливо читалось. Но я совершенно не желал оставлять его в покое, пока не заберу сердце.

— Подожди! — сказал товарищ. — Я за тележкой сгоняю!

Аркадий подошел к гаражу, открыл, включил там свет, который едва светил из-за магии приглушения и вывез тележку. Только он это сделал, как свет в гараже был заслонен тенями полностью. Парень выругался тихо и подвез садовый транспорт к нам.

— Грузим, — сказал он. Вместе мы перевалили из багажника вялое тело убийцы в тележку и Аркадий повез его к задней двери дома.

Ира захлопнула дверцы автомобиля, затем подошла к гаражу, выключила там свет и закрыла двери, пошла за нами.

Под ботинками хлюпала грязь. Но нам всем было не до этого. Теперь моим друзьям предстояла очень ответственная операция — оживить мое несчастное тело. Если, конечно, это возможно. Но я давно понял, что без проб не бывает удач.

Когда Аркадий подвез тележку с Толиком к задней двери своего дома, уличные фонари во дворе вспыхнули с прежней силой, разбросав вокруг контрастные тени. Магия подавления света окончила свое действие, но мы уже были вне возможного взора соседей. Только у входа в дом я отметил, что еще ни разу не создавал такой широкий и плотный купол из теней вокруг себя. Все же будучи нежитью имеются плюсы для колдуна. Но минусы куда значительнее. Поэтому ожить мне очень хотелось.

— Так, туда его тащим! — распорядился Аркадий, открыв дверь на террасу. — В проход в коллекционную. Тима, поможешь?

Вдвоем мы извлекли Толика из тележки и внесли на террасу. Справа располагались ступени вниз. Когда-то это был уличный погреб, но Аркадий расширил дом и довел до ума подземелье, сделав его местом для своей коллекции, где даже летом нет доступа жаре, чтобы повысить сохранность экспонатов.

Заклинание бессилия кончилось, пленник ощутил силу и задергался.

— Ой, очнулся! — вздрогнул бальзамировщик.

Мои не особо ловкие руки, уронили Толика на дощатый пол. То что он сдавленно застонал, говорило, что и немота к концу подошла.

— По-ло-жи его на пол! — сказал я Аркадию. Тот послушался.

Пришлось снова наложить заклинание бессилия и немоты на пленника. Вот тогда Толик снова затих.

— По-ря-док, — озвучил я. — Не-сем вниз. Ты все под-го-то-вил?

— Да-да, — кивнул Аркадий и подхватил связанного за плечи. — Тяжелый, сволочь!

— Мо-жем ска-тить его, — предложил я. — От па-ры ши-шек не пом-рет.

— Ладно, просто стянем вниз, а то ступеньки крутые.

Мы положили связанного у забетонированных ступенек. Аркадий спустился вниз и включил свет в «операционной».

— Спускай! — скомандовал товарищ.

Я толкнул вниз Толика. Его за куртку схватил Аркадий и увлек вниз. Наверняка пленнику не был приятен спуск, позлорадствовал я.

Затем сам спустился в погреб, придерживаясь руками за стены, ибо с равновесием у меня было туго. Последней шла Ирина.

— Ты зак-ры-ла дверь на тер-ра-су? — поинтересовался я у нее.

— Ой, нет, — ответила девушка и замерла.

— Зап-ри! — напомнил я ей.

Она повернулась, взбежала вверх по ступеням, чтобы выполнить мою просьбу. Посторонние во время процесса могли все испортить, поэтому чужого вмешательства допускать было нельзя.

— Как тебе? — неуверенно поинтересовался Аркадий, показывая рукой на два «операционных» стола разместившихся вплотную у двух стеллажей слева и справа вровень друг с другом.

Один — самодельный деревянный и достаточно длинный, чтобы я мог лечь. Его явно мастерил Аркадий для работы со своими экспонатами в коллекционной. Но содержимое с него было перенесено в дальний угол подвала. Другой — наскоро сооруженная возвышенность из шести деревянных ящиков для Толика. Между ними получился проход в полметра, но стройному Аркадию хватит места для работы. В дальней части стоял еще один ящик, укрытый клеенкой, на которой лежало чистое полотенце, а на нем зловеще поблескивал подбор подобия хирургических инструментов. Скальпелей было два разного размера вполне настоящих. Названий всего остального я не знал, но даже игла и нить имелась, а еще склянка с чем-то прозрачным, возможно, спиртом. Там же лежали три пары медицинских перчаток, бинт и две одноразовых голубого цвета маски. Так что Аркадий прекрасно подготовился.

Оба импровизированных стола были накрыты чистыми простынями, одна из которых была в желтый горошек, а другая с мелкими цветочками, что совершенно не создавало уюта, а лишь подчеркивало жуткость данного места.

Напротив ящика с инструментами у другого стеллажа стоял еще один и там Ира подготовила ингредиенты и склянки для ритуала врачевания. Я был горд за предусмотрительность товарищей.

— Ве-ли-ко-леп-но, — оценил я увиденное. Заодно отметил, что на одной из полок лежит аккумуляторный фонарик явно на тот случай, если Аркадию будет недостаточно света.

— Это у тебя просто медобразования нет, — самокритично высказался товарищ. — Положим его на стол? — кивнул он на куль из тела Толика на полу.

— Я сам, — ответил я.

— Давай, а я пока переоденусь к операции. Извини, должной стерильности не добьюсь, скорее всего. Но я старался.

— Ус-пех за-ви-сит не от нее, а от це-лос-нос-ти мо-его те-ла, — пояснил я. — Пу-лю из-вле-ки то-же.

— Угу, — кивнул Аркадий, снимая куртку и вешая на крючок на стене. Затем помыл руки в ведерке с чистой водой, что стояло в углу. Снял с крючка у входа на стене чистый, но поношенный патанатомический костюм, принялся облачаться. Даже защитные очки нацепил.

Восхищаться убранством погреба один я не собирался. Наклонился и поднял за шкирку с пола Толика, ставя его на слабые ноги и поддерживая второй рукой так, чтобы взгляд пленника осмотрел помещение, благо лампа дневного освещения на потолке давала достаточно света. В нем поблескивало множество емкостей с внутренними органами животных и людей в специальных растворах, стоящих на полках вдоль стен погреба. Привычнее было бы увидеть здесь закатки овощей и фруктов, но Аркадий был посредственным огородником и прекрасным коллекционером. Непосвященного увиденное могло шокировать.

Я с удовольствием полюбовался на широкие от ужаса глаза Толика, когда тот узрел открывшейся перед ним кошмарный пейзаж. Я невольно принялся пить его страх, слишком он лаком для нежити. А когда взгляд пленника метнулся к хирургическим принадлежностям, челюсть его распахнулась, но ни звука оттуда вырваться не смогло.

— Нра-вит-ся? — спросил я его. — Я обе-щал, что сде-лаю те-бе боль-но. Ско-ро те-бя вы-пот-ра-шат живь-ем.

— Живьем? — внезапно переспросил Аркадий. — Ты его разве не усыпишь?

— Нет. Пусть ви-дит все.

— А ты обо мне подумал? — вдруг вспылил товарищ. — Как я живого-то человека резать буду, да еще и сердце тянуть?! Я только с трупами работал!

— Ар-ка-ша, про-шу, по-мо-ги мне. Ты зна-ешь, что от-сту-пать поз-но, — сказал я ему.

— Да, понимаю. Но… ладно, забей. Справлюсь. На учебе в медвузе много чего слышал. Вот теперь, поучаствую, — сказал бальзамировщик с горечью. — Бог ты мой, во что я ввязался…

Он явно имел ввиду прошлые воспоминания, но сейчас я не собирался ими интересоваться.

— От-бла-го-да-рю, — напомнил я.

— Ай, не надо, — выдохнул Аркадий. — Я же тебе не из корысти помогаю. Ложись, давай.

То, что меня сейчас будут резать, не пугало совершенно. Я, наоборот, ждал этого. А вот на лбу Толика выступил пот, явно холодный. Я спустил с его плеч куртку — вообще стоило ее снять — но мы связали его так, что теперь легко вещи не стащишь, только срезать. Ну и фиг с ней. Наклонился, чтобы поднять жертву на руки, как увидел под Толиком на полу желтоватую лужу. Гад обмочился.

— Ка-кие же у те-бя нер-вы сла-бые, — укорил я своего убийцу и поднял на руки. — Сме-лый толь-ко про-тив бе-зо-руж-но-го. Не-хо-ро-шо.

Затем я прошел к столу из ящиков и уложил на него пленника — головой вглубь помещения, а ногами к выходу. Так с лампы под потолком было больше света в область груди. Сам лягу так же на соседнее ложе.

Ящики скрипнули под весом Толика, но держались устойчиво.

Глаза жертвы судорожно метались в орбитах. Наверняка пленник считал, что попал к кровожадному маньяку, а не к добряку-коллекционеру и сейчас его разберут на органы и поместят в банки. Толика сжирал страх, а я тихонько тянул вкусную эмоцию, наслаждаясь местью. Скоро заберу лакомый жизнью кусок в его груди.

— Я мог бы за-шить те-бе гла-за и гу-бы, — сказал я Толику. — Отре-зать го-ло-ву, вы-су-шить ее и зак-лю-чить в нее твой дух, что-бы за-бав-лять-ся тво-и-ми стра-да-ни-я-ми. Но не хо-чу, что-бы ты ос-та-вал-ся в этом ми-ре.

Из глаза приговоренного скатилась слеза.

— Тима! — услышал я голос Иры и оглянулся.

Девушка стояла у подножия лестницы в белом медицинском халате, который был ей великоват, что выдавало, что он с плеча нашего медика по трупам.

— Я заперла террасу, даже наложила на дверь чары для отвода глаз. Нам не помешают, — пояснила она. — А еще сходила помыть руки и переоделась. Так что готова.

Последнее девушка явно сообщила Аркадию.

— Ум-ни-ца, — похвалил ее я и повернул на бок голову Толика, чтобы он видел, как меня вскрывают и что будет ждать вскорости его. К тому же хотел смотреть в глаза своего убийцы и поглощать его ужас. Невольно отметил, что раньше — при жизни — не был настолько кровожаден. Вот что смерть с человеком делает.

Глава 7

Я отошел в сторону, стянул с плеч куртку и бросил в левый угол от входа, оставшись по пояс обнаженный. Очень предусмотрительно, что свитер надевать не стал. С ботинками пришлось повозиться, не сразу, но сбросил их, так как были грязные и пачкать чистую простынь не хотелось. Я был довольно чистоплотным человеком. Еще и поэтому грядущие гнилостные изменения тела ввергали меня в ужас и отвращение. Поэтому так жаждал ожить и был готов сделать все для этого, чтобы не разваливаться на части.

— Тебе помочь? — спросила Ира.

— Да, — сказал я, пробуя затолкать тело на стол.

Девушка помогла мне лечь на «операционное» ложе на спину.

— Так, я почти готов, — отозвался Аркадий, подходя ближе. — Ира, маску и перчатки. Себе и мне подай. Стой в изголовье у «столика» с инструментами, будешь мне ассистировать.

Девушка отошла, освобождая проход. Протянула маску «хирургу» и медицинские перчатки. Оба облачились, но Аркадий уверенно.

— Я понятия не имею, как проходит пересадка сердца и что нужно делать, — призналась девушка. — Я как терапевт скорее или медсестра, если медицинским языком говорить. Вот перевязки делать умею.

— Ирочка, тут ничего сложного, — произнес Аркадий, рассматривая мою грудную клетку. — Я тебя «подай-принеси» просить буду, да тут и там подержать. Справишься. Пальчики у тебя аккуратные, все получится.

— Хорошо, — кивнула девушка, борясь с волнением.

— Тут рентген нужен, — вздохнул Аркадий, — чтобы знать, где пуля. Я-то, конечно, ее по следу найду, но это с трупами так работают…

— Я и есть труп, — напомнил я на его сомнения.

— Спирт подай, — попросил у девушки «хирург». В маске и очках он выглядел внушительно.

Она протянула ему пузырек. Аркадий принял и плеснул себе на перчатки, растер.

— Так же сделай, — сказал он ей. — А потом подай мне марлевый шарик в спирте и скальпель. Тот, что побольше.

Девушка приняла склянку и послушалась, обеззаразив руки. А потом протянула нужное «хирургу». Аркадий принял. Марлей протер мне грудь, хотя вряд ли в этом была необходимость. Потом отложил ее и пощупал мои ребра у грудины под кожей пальцами, явно решая, где лучше начать.

— Тут бригада операционная нужна, — вздохнул бальзамировщик. — Я ведь только в теории трансплантацию сердца представляю… И чувствую себя дилетантом.

— Ар-ка-ша, ты мас-тер, я в те-бя ве-рю, — подбодрил его я. — Прос-то по-ло-жи мне в грудь жи-вое сер-це, зак-рой реб-ра, а Ира сде-ла-ет ос-таль-но-е.

— Помню, — ответил друг и коснулся скальпелем моей кожи, начиная делать надрез, из которого не выступило крови. — Тима, тебе точно не больно?

— Нет. Про-дол-жай. Не бой-ся. Ху-же ты мне не сде-ла-ешь.

— Очень облегчает, что тебе не надо ИВЛ и общую анестезию. Потому что ни того, ни другого у меня нет.

Аркадий довольно уверенно сделал разрез по середине груди, рассек надкостницу и развел края моей грудины с неприятным хлюпом, чтобы обеспечить доступ к перикарду. Девушка подавала ему нужные инструменты.

— Сердце насквозь пробило, — заключил несколько отстраненно с нотками профессионализма патологоанатом. — Пуля явно застряла дальше в ребрах или в лопатке. Сейчас извлеку его и поищу. Ира, дай малый скальпель и держи поднос наготове, не хочу тут все закапать.

Целительница протянула ему требуемое и взяла с полки металлический круглый поднос, который изначально предполагался для фруктов. Подошла ближе к «хирургу».

Аркадий сосредоточенно перерезал сосуды, что держали мое сердце внутри. Я этого не видел, догадывался. Удивительно было наблюдать за вскрытием собственного тела, будучи при этом в сознании и не испытывая физической боли. Но вот немного душевных страданий это доставляло в виде волнения за целостность бренной тушки. Если не оживу, дырка в груди выйдет слишком большой и грустной. А еще будут входные ворота для микроорганизмов.

— Так, сейчас извлеку, — прокомментировал друг, подцепляя поврежденный орган и вытягивая наружу. — Поднос ближе!

Ира выполнила указание и мое сердце влажно шмякнулось на середину металлической «тарелки».

— Так, поставь его куда-нибудь и подай пинцет и шпатель. А еще возьми фонарик с полки и посвети в рану, а то я тенью все загораживаю.

Девушка исправно выполнила указания «хирурга», направив внутрь раны луч света.

Аркадий принялся копаться в моей груди. Но это не пугало меня, а в какой-то мере даже удовлетворяло, как акт заботы.

Любо-дорого было посмотреть в глаза Толика, которые переполнял воистину животный страх от того, что со мной делали и на что это намекало. Как говорят: самое страшное не казнь, а ее ожидание. Я откровенно злорадствовал, повернув голову к пленнику на соседнем «столе» и наслаждался его эмоциями.

— О! Вот она… в ребре застряла, — прошептал Аркадий что-то вытаскивая из меня пинцетом. — Достал!

Я повернул взгляд и с любопытством увидел серебристый кусочек металла в его руке.

— Ира, возьми, положи на поднос к сердцу, — протянул пулю «хирург». — Фонарик пока не нужен, выключи.

Девушка так и сделала. Аркадий протянул к ней шпатель и пинцет, намекая положить на место. Та приняла инструменты и отложила на край ящика на клеенку. На полотенце остался чистый инструментарий, который пока не понадобился.

— Уф, сделано, Тима, полдела, — вздохнул друг, затем посмотрел на Толика. — Или четверть дела. — потом снова перевел на меня взгляд сквозь пластиковые защитные очки. — Пулю достал, сердце тоже. Сердечная полость у тебя практически обескровлена, все в нижнюю часть тела ушло, но в данном случае, это даже хорошо. Не придется вычерпывать… — потом перевел взгляд на мой живот. — Знаешь, что странно и радует: не вижу зеленцы на коже. То ли времени мало прошло с часа смерти, то ли гниение замедлено. С ходячими трупами я впервые встречаюсь, так что тебе тут виднее будет.

— Ес-ли толь-ко мой дух как-то те-ло пи-та-ет, — отозвался я. — Но я то-же впер-вые с та-ким де-ло име-ю и не в кур-се тон-кос-тей про-цес-са.

— Лежи и не двигайся, Тимофей, — сказал мне Аркадий. — Я твоим донором заниматься буду.

Надо было видеть выражение лица Толика, когда к нему повернулся «хирург» в окровавленных перчатках, хотя скорее это были жидкости трупа, что наверняка внушало пленнику больший ужас и отвращение.

— Ирочка, ополосни инструменты, что были в работе, пожалуйста, и свои перчатки тоже, — попросил Аркадий.

Девушка аккуратно взяла испачканные инструменты и помыла во втором ведерке с водой, что стояло за ящиком и которого я изначально не заметил. Я высоко оценил предусмотрительность Аркадия. Затем Ира вернула помытые инструменты на свободный край полотенца.

Я не смог не отметить, что между парочкой образовалось понимание. Прекрасно, что они нашли общий язык. Целительнице точно медицина не чужда, да и девушка не из тех, кто боится вида ран и трупов. Так что с патологоанатомом-бальзамировщиком вполне сработалась.

Аркадий отошел в угол погреба и помыл в ведре руки в перчатках. Затем снял их и положил на край полки с анатомической коллекцией. Вернулся в область между «столов».

— Переходим ко второй фазе, — сказал он скорее себе, чем слушателям. — Итак, надо подготовить тело донора…

Аркадий подошел к Толику, который исходил волнами паники, но не был в силах пошевелиться.

— Ирочка, подай ножницы, — попросил «хирург». Приняв их от ассистентки, Аркадий принялся срезать одежду на груди пленника, распахивая ее в сторону и оголяя грудь. Стало отчетливо видно чуть запекшиеся порезы в виде треугольников на его коже.

— Тима, я могу этот рисунок нарушить? — спросил друг.

— Да, — отозвался я.

— Ира, подай мне новые перчатки, — попросил он.

Девушка протянула ему нужное. Аркадий облачил в них руки и сказал:

— Теперь спирт и смоченный в нем марлевый шарик.

Ирина выполнила просьбу. «Хирург» сбрызнул перчатки из склянки, а затем влажной марлей протер грудь пленника, где собирался резать. Волнение и ужас жертвы выдавало частое почти судорожное дыхание. Аркадий вернул спирт девушке, а использованную марлю положил на край импровизированного стола.

— Скальпель большой, — произнес товарищ.

Ира вложила ему в руку требуемое.

— Так-с, — тяжело вздохнул Аркадий, ощупывая пальцами свободной руки грудину пленника. — Как непривычно, что дышит…

«Хирург» поднес скальпель к коже, сделал легкий надрез и, когда выступила капля крови, его рука дрогнула. Он поднял лезвие.

— Не. Не могу, — сказал Аркадий. — Он живой, даже в сознании! Я не доктор Менгеле, Тима. Я все понимаю… Но…

— Или он, или я, — возмутился я слабостью друга, которой не ожидал. — Те-бе кто из нас друг?! Он или я?

— Ты, — ответил Аркадий. — Но не могу… резать живого по живому… Я не садист.

Товарищ растерянно отстранился и добавил:

— Это выше моих сил…

— Режь! — приказал я, вложив по-возможности в мертвый голос эмоции. — Мне нуж-но его сер-це! Ты обе-щал!

Ира отошла куда-то в сторону, услышал, как звякнуло что-то стеклянное. Затем она подошла к изголовью стола с Толиком. В ее руке я увидел пузырек с сонным порошком, который она сюда явно не просто так взяла. Во мне проснулась досада, понимая, что она собирается сделать.

— Не на-до, Ира! А моя месть? — возмутился я.

Девушка с убийственным осуждением посмотрела на меня, но не послушалась. Раскрыла баночку, взяла щепотку порошка, будто это соль, и посыпала над носом пленника. Тот сделал судорожный вздох, вдыхая частицы волшебной смеси. Полные ужаса глаза Толика почти тут же отяжелели и закрылись. Его тело расслабилось уже от погружения в сон, а дыхание стало ровнее. Теперь боли он не почувствует. Очень жаль. А я так надеялся, что Аркадий окажется куда выдержаннее. Столько всего повидал, а тут струсил.

— Сла-бак, — осудил его я.

— Доставай живое сердце, Аркадий, — твердо сказала «хирургу» в лицо Ирина. — Так надо. Иначе Тимофея потеряем. На тебя вся надежда!

— Хорошо, хорошо, — шумно выдохнул Аркадий, пытаясь справиться с эмоциями. — Извините, это просто… Он уснул, да? Крепко?

Ирина кивнула и добавила:

— Этот парень убийца, если бы это было не так, то я бы первая остановила твою руку.

— Креп-ко, — ответил я. — Режь, ну же!

Аркадий шумно выдохнул и сделал разрез скальпелем на коже пленника, намечая область за которой прячется сердце. Потом углубился в подкожную клетчатку, мышцы, соединительную ткань и принялся за грудину.

— Стернотомия, вот как она называется, — прошептал себе «хирург». — Все время слово забываю… Ира, подай мне ту пилочку, тут совсем плохо режется.

Ирина кивнула и плотно закрыла баночку с сонным порошком, поставила обратно на полку между склянок с заспиртованными органами, а затем поменяла инструмент «хирургу». Потом осуждающе посмотрела на меня:

— Я бы и тебя усыпила. За кровожадность. Но не подействует.

— А как бы ты от-нес-лась к то-му, кто те-бя убил? — возмутился я. — Прос-ти-ла бы?

— Убила бы в ответ, но не мучила, — холодно ответила девушка.

— Помолчите, пожалуйста! Не отвлекайте, — попросил Аркадий. — Ира, мне сейчас твоя помощь нужна будет.

— Хорошо, — сказала она.

Я замолчал, ожидая новое сердце.

Аркадий отогнул ребра пленника и его взору открылось сокращающееся сердце. А я увидел, что оно слегка светится пульсирующим сиянием — настолько я переполнил его жизненной силой. Но свечение, конечно, заметил только я.

— Малый скальпель, — попросил «хирург» и принял у девушки нужный инструмент, разрезая пленку сердечной сумки. — Теперь перерезаю аорту и далее…

Вверх фонтанчиком устремилась кровь, Аркадий отпрянул, но халат его забрызгало.

— Не привык с живыми, — прошептал он.

— По-то-ро-пись! — попросил я. — О-пус-ти его в ме-ня, по-ка жи-во.

— Сейчас, — сказал Аркадий, высвобождая орган от удерживающих его сосудов. — Вынимаю. Ира, возьми у меня скальпель.

Девушка послушалась.

«Хирург» бережно двумя ладонями извлек сокращающееся сердце из груди умирающего.

— Не-си мне, — сказал я с вожделением.

Оно светилось и пульсировало, брызгая так нужной мне жизнью, как живительной влагой.

Аркадий повернулся ко мне и аккуратно вложил орган в мою грудную клетку. Я впервые за долгое время физически ощутил на миг тепло.

— Уф! — выдохнул он в маску. — Удивительно, что оно еще бьется…

— При-шей, — попросил я.

— Ира, вот теперь помогай! Тонкая будет работа. Подай иглу, нитки и помогай пинцетом. А еще фонариком посвети.

— Фонарик мне уже держать неудобно будет!

— Дай-те мне, — сказал я. — По-све-чу.

Ирина сунула мне в дальнюю от них руку фонарик и показала, как лучше держать, чтобы свет падал в рану. Я выполнил указание. Не все бревном лежать.

— Самое ответственное сейчас. Пришиваем аорту! Ира, ты держи тут и тут, а я сошью… Нитки новые подавай постоянно, — распоряжался Аркадий.

Девушка кивнула. Она действовала сосредоточенно и без суеты. Видно было, что в экстренных ситуациях бывала.

Вместе они пришивали ко мне чужое сердце, которое сокращалось все реже, но жизнь из него текла в мои мертвые ткани, давая зыбкое ощущение призрачного тепла.

— Тима, прости, если должную стерильность не обеспечу. Но ткани в тебе уже мертвы и… в общем, я не знаю, что будет, — посетовал друг.

— Если мой ритуал сработает, то рана должна будет зажить, — произнесла Ира, ассистируя моему товарищу. — Если жизненных сил хватит, то сердце заработает и, надеюсь, оживит Тиму.

— Практически или теоретически? — поинтересовался Аркадий, дошивая последний сосуд.

— Теоретически, — произнесла девушка. — Но мы будем верить в лучшее. А вера, порой, творит чудеса.

— Будем… — согласился товарищ, но в его голосе не было оптимизма.

Глава 8

— А пока, давай, смажем внутренние разрезы моей заживляющей мазью, — предложила Аркадию Ира.

— Она хоть стерильна? — спросил со скепсисом «хирург». — Из чего состоит?

— Потом расскажу. Но в ней основа ритуала. Если верхние раны заживут, а внутри останутся, ничего хорошего не будет.

— А ты уверена в своей мази?

— А ты в своих швах?

— Слу-шай Иру, — сказал я, рассудив их.

— Ладно, давай сюда свою мазь, — сдался Аркадий. — Я все это не одобряю, но раз Тимофей не против, то решать ему.

Девушка подала маленький глиняный горшочек «хирургу» и деревянную гладкую палочку. Тот зачерпнул ею поблескивающее голубоватое содержимое и подивился:

— Там блестки?

— Нет. Это искры лунного света в особой смеси масел. Сложная вещь в изготовлении.

— Ох, мой скепсис говорит на это не вестись, но передо мной говорящий покойник… Так что вам, друзья-маги, видимо, виднее. Как это применять?

— Нанеси на все швы и порезы, — пояснила Ира. — Или мне сделать?

— Я сам. Помню, где шил.

Аркадий выполнил указание девушки, а потом спросил:

— Мне дальше-то шить или только мазать?

— Сложи ткани и ребра вместе, смажь края мазью, — посоветовала Ирина. — Она и не такие повреждения врачевать должна.

— Хорошо, — принялся заканчивать операцию «хирург».

— А я пока к ритуалу подготовлюсь.

Девушка отошла и сняла перчатки, сполоснула в третьем ведре с водой руки, которое было нетронутым. Затем взяла две свечи из красного воска и поставила по бокам стола от моей головы. Подожгла их. Взяла пучок сухих трав и чиркнула зажигалкой, вызывая пламя.

— Что ты делаешь? — отвлекся Аркадий.

— Колдую, — ответила та. — Закончил?

— Почти.

Ирина поводила тлеющим пучком по воздуху, наполняя подвал странным пряным, но приятным ароматом, который смог ощутить, даже я. Но вовсе не носом. Может быть, только я его так воспринял.

— Все, — сказал друг и поднял на девушку взгляд. — Что-то еще стоит сделать?

— Натри ему область сердца этой мазью густо, не жалей, — сказала Ира и надела на себя бусы из мелких морских камушков и ракушек, от которых ощущалась вибрация моря.

Я подумал, что это вряд ли славянская магия. Возможно, с каких-нибудь островов, южных берегов, где дары моря наделяют силой. Интересно, откуда она знает этот обряд? Надо будет спросить при случае.

Аркадий выполнил распоряжение девушки, покрыв мою грудь поблескивающим слоем магической мази, используя палочку.

— Отойди, — попросила она, подойдя.

Мужчина отошел, наблюдая. Пока смотрел, стянул с рук окровавленные перчатки, вывернув их наизнанку и положил на край «стола» с трупом Толика. Туда Аркадий старался не смотреть.

Ира подняла почти дотлевший пучок трав надо мной и растерла его, шепча заклинание. Травы рассыпались в пыль, осыпав меня, будто пеплом. Затем целительница взяла горшочек с кремом, который Аркадий оставил на краю стола. Смазала содержимым свои пальцы и нарисовала на моем лбу и щеках какие-то символы. Не сразу догадался, что это, наверное, руны. Но незнакомые мне, чужеземные. Надо будет попросить девушку научить меня этому ритуалу, если сработает.

А потом Ира запела на незнакомом языке. Мой дух в ответ завибрировал. Это была очень сильная магия исцеления. Если что и способно воскресить меня, то она. Хотелось бы на это надеяться. Девушка скрестила над моим сердцем пальцы, нависая над кожей. Внезапно раны на моей груди принялись затягиваться на глазах. Я еще ничего не чувствовал физически, но увидел, как сердце в груди начинает светиться интенсивнее, когда до этого почти погасло. Все нити сосудов на моем теле пронзило голубоватое свечение, как блестки мази. Жизненная энергия, пропитавшая тело, изгоняла тлен. А потом пришло тепло, будто меня окутали одеялом с подогревом. Оно изгоняло прочь мертвенный хлад из тканей. Но я ощущал это почему-то не телом, а духом и это было неправильно.

Неужели, работает?! Я ликовал. Даже не думал, что Ира настолько сильна во врачевании. Это стало приятным открытием и прибавило к подруге уважения.

Внезапно моя грудная клетка дрогнула и легкие сами сделали вдох. А потом сердце начало ритмично сокращаться. Я видел это скорее со стороны, чем чувствовал. И вот тогда пришла тревога и понимание, что здесь что-то не так. Магия исцеления врачевала мое тело, возвращала в мир живых, но не связывала душу с плотью! Тимофей оживал, но рисковал оказаться пустым. Этого я допустить не мог, ибо после того, как энергия жизни выполнит свою полезную работу и растечется по ожившему телу, свой дух я уже в живой организм не верну.

Что же делать? Что?! Я судорожно перебирал в памяти нужные заклинания, которые могли бы помочь в данном случае. Но все они были не про то… Если только контроля над мертвой плотью. Неидеальное, но как раз про вселение души заклинателя в мертвое тело для управления им, если маг способен покидать свое тело без вреда для последнего, что является высшим пилотажем в некромантии, да и не только.

Как только Ирина замолчала, а свечение вокруг меня начало бледнеть, я заставил свои губы зашептать, а потом вытолкнул из горла подобием песни заклинание контроля над пустой плотью. Внезапно свечение моего тело из нежно-голубого с серебряными искрами поблекло и стало серым, землистого оттенка, а потом почернело. Не знаю, было это хорошо или нет, но останавливаться уже было бы смерти подобно. Мое горло допело заклинание и губы замерли. Я ощутил, как мир вокруг меня будто схлопывается, сжимается. Меня силком, как магнитом потянуло вниз и вглубь — в центр собственного тела. Тут же навалилось ощущение тяжести, жесткости стола подо мной, дыхание обожгло губы сухостью, а сердце застучало в висках. Ощущения плоти накатывали одно за другим, органы чувств включались в привычном режиме. Я с радостью осознал, что нахожусь внутри себя. Больше не было ощущения, что я кукловод в ватном мешке. Тело снова было едино с моим духом.

Я с жадностью вздохнул, ощущая, как расправляются легкие и схватился за грудь. В правой руке я почему-то сжимал фонарик и только сейчас ощутил его пластиковый корпус и тяжесть. Оставил его на столе и по-живому улыбнулся.

Алые свечи по бокам от меня разом потухли.

— Полу-чилось! — прошептал я, а потом сказал вслух. — Я ожил! Ирочка, я тебя расцелую!

Я сел на столе и был готов заключить девушку в объятия, как она отстранилась.

— Что ты спел? Зачем встрял? — напряглась она. — Ты чуть ритуал не испортил! Я и так его еле закончила. Чувствую себя, как выжатый лимон. Зачем мне мешать пытался?

— Не мешал! Я лишь хотел помочь. Ты разве не обрадована, что у тебя получилось?

— Конечно, я рада, Тима! — обняла меня Ирина и ощупала по плечам, спине, ощущая живую, теплую кожу. — Рада!

Она отстранилась, но я все-таки чмокнул ее в щеку.

— Ой, Тима, перестань! — улыбнулась она.

— Чудеса! — только и смог выдавить Аркадий. — Чудеса… Я в них теперь верю.

— Спасибо вам, друзья, оживили! — не переставал я наслаждаться своим счастьем. — Получилось! Ира, ты можешь оживлять мертвецов!

— Не уверена, Тима, — нахмурилась Ира и сняла с шеи бусы, принялась перебирать в пальцах. — Я сама удивляюсь, что получилось. Возможно, сыграло роль, что в сердце была жизненная сила троих людей. Но сама эта мазь и русалочья песнь не оживляют, а исцеляют еще не умершее. Или здесь сыграли некие факторы, в которых стоит разобраться.

— Или мы открыли новое заклинание! — предположил я. — Новый ритуал. Что, если он сможет оживлять умерших? Тут же озолотиться можно на заказах!

— Хватит, Тима, — одернула меня Ира. — Ты только о личной выгоде. Можно же делать добро бескорыстно.

— Да, можно, — ответил я. — Но жить-то на что-то нужно… Научишь меня русалочьей песни и скажешь рецепт мази?

— Могу. Но это женская магия. Вряд ли у тебя получится спеть должным образом, если только ты не сменишь пол.

— Жаль. Но я бы все равно попробовал. Женская, мужская магия — предрассудки от шаманов прошлого.

— Давай, не будем спорить сейчас на эту тему, — отрезала Ира. — Нам еще тут убраться нужно.

Только девушка отошла собирать свои снадобья, ко мне подошел Аркадий, который уже успел снять очки и маску. Он неуверенно дотронулся до моей груди, где даже шрама не осталось от разрезов, ощупал пальцами, затем заглянул в глаза.

— Зрачки сужены, — отметил он и поводил над ними рукой, закрывая тенью. — На свет реагируют.

А потом друг принялся щупать мой пульс на шее и запястье, явно не веря в такое преображение.

— Есть! — поразился бальзамировщик. — У меня слов нет, ребята! Я столько лет с трупами работал, но даже не думал, что их оживить можно! А теперь передо мной живой пример сидит. Невероятно!

— Спасибо тебе, Аркаша, что жизнь мою спас. Ты виртуозно пересадил мне сердце. Теперь оно бьется.

— А как же совместимость донора и реципиента? Как же риск отторжения тканей? Тоже не будет?

— Думаю, не будет, — ответил я. — Новое сердце уже часть моего тела. Я ее чужеродной не чувствую… И во мне столько сил, энергии, будто я заново родился!

Настроение мое тоже было на высоте. А еще я ощущал, что ни есть, ни пить мне физически не хочется. Видимо, пока что. Я был наполнен энергией, как губка влагой. Почему? И тут проскользнул неприятный ответ: возможно от того, что я впитал в себя жизни трех человек. Это не только оживило мертвую плоть, но и напитало меня энергией. Но насколько? Любой источник рано или поздно иссякает. Если живительная энергия пойдет на спад, не означает ли это, что сердце в груди замрет и я снова превращусь в мертвеца? Предположение озадачило и испугало одновременно. Но на ответ на него нужно время и наблюдение за собой. При таком раскладе все выйдет паршиво: или я стану энергетическим вампиром, или сдохну и снова стану нежитью. Но такой расклад все же был чуть лучше, чем мое состояние до этого. Здесь есть надежда. Оптимизма добавляло еще и то, что я ощущал себя физически прежним — живым. Так что, возможно, все получилось и не стоит себя накручивать, решил я.

— Это надо обязательно отметить! — обрадовано произнес Аркадий, глядя на меня с улыбкой. — Мне сегодня на работу к десяти утра, но я готов опоздать или не прийти вовсе. У меня есть очень уважительная причина.

— Друзья, отметим после. Нужно все прибрать сначала, — напомнила Ира.

— Да, — согласился я. — Толика я беру на себя. Похороню в лесу, никто не найдет. Благо тут места подходящие.

— Мне потом кошмары будут сниться, — горестно вздохнул Аркадий, когда перевел взгляд на труп с кровавой дырой в груди. — Доктором Менгеле себя чувствую…

— Ира сделает тебе успокоительный сбор, — сказал я ему.

— Да, — кивнула Ирина и добавила Аркадию, — Послушай, так было надо. Во спасение. Хоть это и не очень красиво с точки зрения морали. Но иногда нужно делать исключения.

— Тебе легко говорить. Не ты вырезала сердце из его груди…

В бальзамировщике снова проснулась гипертрофированная совесть.

— Я! Я это сделал, — спустил ноги со стола я и схватил Аркадия за плечо, поворачивая к себе. — Я вас попросил мне помочь. Вся ответственность на мне. Смерть этого ублюдка только на моей совести, так что хватит самоедства! Вы меня спасли и это главное. Не нужно терзаться из-за самосуда над подлецом.

— Возможно, ты прав, — согласился Аркадий. — Но мне надо на воздух. Здесь слишком пахнет кровью.

Я хлопнул его по плечу и отпустил. Уже у выхода друг сказал мне, оглянувшись:

— Я очень рад, что у нас получилось.

Затем Аркадий устало поднялся по ступенькам и скрылся из виду.

— А я пока соберу свое добро, — сообщила девушка.

Она сняла халат с плеч и положила на край моего стола. Взяла свою сумку, что приютилась на полу и начала убирать свои снадобья.

Я же сидел и прислушивался к своим ощущениям. Я снова чувствовал себя живым, вернувшимся. Значит все получилось. Впервые за долгое время я ощутил спокойствие.

Когда Ира собрала свои ценности, то застегнула сумку и пошла на выход, протиснувшись между моими ногами и соседним импровизированным столом.

— Сейчас отнесу в дом и вернусь. Заодно проверю, как там наш хирург, — сказала девушка и покинула погреб.

Я встал и принялся ходить вдоль стола, придерживаясь за него. Движения получились легко и привычно, будто я не умирал.

Взгляд привлекло мертвое сердце на металлическом блюде на средней полке среди банок с органами. Я несколько секунд пристально смотрел на него. Было довольно странно видеть свое сердце отдельно. Пуля его знатно попортила. Кусочек свинца лежал там же, как напоминание о случившейся трагедии.

Я подошел и, вдруг, понял, что оно выглядит аппетитно. Повинуясь безумному наитию, взял скальпель с ящика, где лежали инструменты, потом повернулся к блюду и, недолго думая, разрезал сердце на четыре части, а потом одну за другой отправил в рот. Жевать сырое мясо то еще неприятное занятие, но я об этом не думал. Легко проглотил каждый кусок, пачкая губы в крови. Только, когда на блюде стало пусто, я отложил скальпель обратно, ужаснувшись тому, что только что сделал.

Внезапно за спиной раздался шорох.

Я поспешно отер ладонью окровавленные губы, стараясь стереть неприятное напоминание трапезы.

— Ты зачем это…? — поразился Аркадий, который спустился в подвал и, похоже, увидел мое безумное кушанье.

Я оглянулся и выдавил виноватую улыбку.

— Жаль было оставлять просто так, — признался я. — Извини, если ты хотел сохранить его в своей коллекции.

— Да, нет, не важно. Оно же твое. Я хотел спросить у тебя, что с ним делать. Я вообще поражен, как чужое сердце прижилось в тебе так быстро и без отторжения! Это же… нобелевку получить можно.

— Такое не стоит предавать огласке. Некоторые ритуалы очень индивидуальны и бывает, что результат повторить не удается.

— Да, я понимаю… Но съесть сырым… Ты точно в порядке? Ты голоден? — заволновался Аркадий.

— Не голоден. Поддался наитию, прости. Может, стоило выбросить…

— А с пулей что будешь делать? — поинтересовался товарищ. — Выбросишь или не память оставишь?

Я взял кусочек свинца и повертел в пальцах.

— Все что нас не убивает, делает нас сильнее. Не всегда верная фраза, но тут она сработала, — произнес я и сунул пулю в карман.

— Ну, что, выносим печальное напоминание грехов наших? — напомнил Аркадий, кивнув на труп на импровизированном столе.

— Да, — кивнул я. — Тележка твоя еще у входа?

— Должна быть там. До леса тут недалеко, минут за пять дойдем.

— Я могу один его закопать.

— Без лопаты? Опять тем волшебным способом? — догадался товарищ.

Я кивнул.

— Все равно лучше вместе, — в нотках голоса Аркадия скользнуло недоверие, может, подумал, что я съем труп. — Я еще с собой мусор отсюда возьму. Там же закопаем. Лопату не брать?

— Нет.

— Ладушки. Давай, бери его за плечи.

Я взял Толика подмышки, испачкаться в крови особо не боялся, принять душ мне и так стоило.

Аркадий взял труп за ноги. Вместе мы вынесли его на террасу, а с нее во двор. Тележка стояла у двери, ожидая своей страшной ноши. Мы взгромоздили мертвое тело на нее так, чтобы не свалилось при транспортировке. Толика мне ни капли не было жаль. Я лишь испытывал мрачное удовлетворение, что осуществил месть, да еще и с пользой для себя. Долг убийца полностью исчерпал передо мной.

— Подожди меня немного, лишнее снизу заберу и пойдем, — попросил товарищ.

Я кивнул. Обратил внимание, что на горизонте начинается рассвет, но предрассветные сумерки еще густы. Это порадовало, значит теней будет достаточно для заклинания сокрытия от посторонних глаз. В ясный солнечный день заклинание не сработало бы.

— Кстати, который час? — поинтересовался я у друга, ежась от холода, поняв, что так и вышел полуголым во двор, а вокруг далеко не лето.

— Почти полвосьмого, — ответил он. — Долго мы провозились.

— Захвати мне, пожалуйста, куртку, я ее где-то внизу оставил. А я пока свитер свой поищу.

— Хорошо, — ответил Аркадий и скрылся на террасе.

Я вошел следом и открыл дверь в дом. Приятное тепло обняло тело. Одежда нашлась на кресле в гостиной, где я коротал вчера вечер. Я взял ее и натянул сначала футболку, потом свитер. Стало теплее. На ткани виднелось отверстие от пули, но моя грудь теперь была цела. Если бы я раньше столкнулся с чем-то подобным, то это бы шокировало. Но я уже всякого повидал, поэтому произошедшее не вызвало особых эмоций, кроме искренней радости, что снова живой.

В комнату заглянула Ира.

— Как ты себя чувствуешь? — поинтересовалась она.

Девушка уже избавилась от медицинского халата и была в своей одежде.

— Будто не умирал.

— Ой, как это хорошо, как я за тебя рада! Есть, наверное, хочешь?

— Не особо, — признался я.

— Но, думаю, вы оба будете не против, если я сейчас что-нибудь приготовлю.

Я кивнул и добавил:

— А мы пока Толика закопать сходим.

Ира никак не стала это комментировать и скрылась в кухне. Я чувствовал, что целительница не одобряет моих действий. Но хорошо ей хватает ума понять, что иного способа ожить у меня не было.

Глава 9

Я снова вернулся во двор, выйдя через террасу. Хорошо, что у Аркадия дома было две входные двери. Обычный деревенский дом он довольно неплохо довел до ума.

И тут я отметил странность, которую увидеть не ожидал. У небольшой теплицы, где товарищ выращивал помидоры, да огурцы, я увидел зыбкие очертания тени, которая тут же метнулась прочь к забору. Я прогнал ее усилием воли, обозначив свою территорию. Злыдней рядом не было, но где-то в поселке они ошивались.

С тревогой я осознал, что после оживления способности видеть тонкий мир не изменились. Я чувствовал себя в теле, управлял им, как раньше, но взгляд на потустороннее остался прежним, как если бы оставался неживым. Как такое возможно? Или я получил дополнительные способности из-за ритуала? Переход от смерти к жизни имеет свои плюсы? Я слышал, что некоторые маги, перенесшие клиническую смерть, обретали повышенную чувствительность к миру духов. Что же, буду считать это подарком за моральный ущерб. Если мои способности усилились после того, как я перешел черту жизни, то это отличная новость.

— Держи куртку, — раздалось сбоку.

Я повернулся.

Аркадий стоял, держа в одной руке черный мусорный пакет, округлый от содержимого, а другой протягивал мне куртку. Я принял и облачился, застегнулся. Товарищ уже успел полностью переодеться в повседневные вещи, избавившись от образа «хирурга».

— Все собрал? — спросил я.

— Да, простыни, перчатки… Все, что могло сойти за улики и нельзя было бы отмыть.

— Ну и славно. Тогда пошли.

Я сотворил заклинание и тени вокруг сгустились, закрывая нас куполом темноты от возможных ненужных нам взоров.

Аркадий бросил мусорный пакет в тачку. Но сейчас я взялся за ручки и толкнул ее вперед.

— Показывай дорогу до подходящего места, — сказал я.

Товарищ кивнул, достал из кармана фонарик — тот, что помогал ему в операции — и включил.

— Ты не против? — спросил он. — А то я ни зги почти не вижу.

— Нет, — ответил я. — Свет внутри вряд ли пройдет сквозь завесу тени, так что порядок. Это я по-своему вижу в темноте. Не совсем человеческим зрением.

— Только сейчас понимаю, насколько ты интересный человек, — рассмеялся немного нервно Аркадий и зашагал к калитке. — Вот почему я тебе не верил? Ты ведь мне правду донести пытался, а я отмахивался. Вот я болван редкостный! Не иначе, как отрицал реальность… А это стыдно для того, кто считает себя ученым. Пусть это у меня и уровня хобби.

Мы вышли на дорожку, прошли меж заборов и направились в сторону леса. Я толкал тележку по еле различимой тропе. Аркадий шел впереди уверенно, освещая себе путь фонариком и, время от времени, ругая себя за неприятие очевидных вещей.

— Не кори себя, — подбодрил его я. — Значит, я плохо до тебя доносил свою правду. Надо было тебе явить настоящее чудо. Вот, ты его увидел и поверил. Я рад.

Вскоре мы добрались до опушки, затем прошли немного вглубь леса.

Я остановился и сказал другу:

— Тут.

— А не слишком ли близко к поселку? — засомневался товарищ.

— Это не важно. Мать-земля не отпустит то, что принесено ей в дар. Тело не найдут, даже, если бы я отдал его ей в центре города.

— Ладушки, — кивнул Аркадий и остановился.

Недолго думая, я просто свалил с тележки мертвое тело наземь. Рядом приземлился мешок с мусором. Сорвал живой прут с ближайшего куста. Очертил улики по земле концом ветки, вонзил ее рядом. Затем опустился на колени и запел заклинание. Склонился и поцеловал почву для завершения ритуала. Выпрямился и оглядел дело чар своих.

Земля под трупом размягчилась и, как трясина, всосала в себя тело и мусорный мешок. Несколько секунд и почва над ним расправилась, вновь проступила трава. Ничто не намекало, что под слоем дерна покоится тело порочного бизнесмена.

— Вот и все, — сказал я, вставая на ноги.

Заклинание тени к этому моменту полностью развеялось и рассвет начал потихоньку изгонять сумерки. Идти до поселка я уже не видел смысла таиться.

Аркадий с завистью посмотрел на меня и сказал:

— Как думаешь, а я бы смог научиться такому? — кивнул он на ровное место, где некогда лежал труп. — Что для этого нужно?

— Врожденный дар, — ответил я. — Но у тебя, увы, его нет. Я бы почувствовал и сказал тебе раньше, если бы так было.

— Очень жаль, — посетовал товарищ. — А у тебя есть дар?

— Да. Мне достался от матери, которая о нем не знала, а я познал свои способности чисто случайно. Но я посмотрю, что можно для тебя сделать. Есть способы связать дух живого человека с тонким миром, но они травматичны для души. Или тебе можно найти покровителя с той стороны, но ему придется чем-то платить за силу.

— Эх… Значит только те, кто родились с даром — свободные маги?

— Отчасти да, но только отчасти. Когда тебя направляют, легче. С даром тоже можно найти покровителя. Я не хотел платить, поэтому вел колдовские изыскания сам. Может быть, это было ошибкой и будь у меня покровитель он подсказал бы опасность, чтобы не вышло то, что вышло.

— Н-да. Как все непросто… Получается, что шанс у меня все-таки есть обучиться вашему ремеслу?

— Есть. Но я чернокнижник, Аркадий. Я многого тебе не рассказывал о своем занятии, зная твой скепсис. Я выбрал путь, который пятнает душу и часто превращает заклинателя в нежить или голодного духа в посмертии. Я надеялся, что это будет отложено до глубокой старости, но жизнь сыграла иначе. Я только благодаря Ирине и тебе опять среди живых. Но надолго ли, вот в чем вопрос. Тебе может так не повезти. Но, если ты готов рисковать и распрощаться с привычным «ничто» в конце жизненного пути, я поищу способ, подходящий для тебя, обрести чувствительность к магии и поделюсь опытом. Но смотри, рядом Ирина и она целитель. Ее путь в магии светлый. Что ты хочешь: лечить или поглощать? Идя путем целителя, ты не станешь нежитью, если не зайдешь в некромантию. Умрешь, как все в конце пути и твой дух переместится в мир духов. Что будет дальше мне неведомо. Но своими догадками могу поделиться, правда, не сейчас. Тут не лучшее место для бесед. К тому же заклинание тени уже закончилось.

— Я подумаю, Тимофей, над тем, что ты сказал. Но увидев сегодня это все, я понял, что не смогу жить прежней жизнью. Мой ум ученого жаждет новых знаний, а ты показал мне, что я заблуждался о реальности.

— Подумай. В таких вещах нельзя принимать поспешных решений. А сейчас идем обратно, — поторопил его я.

— Да… А он не выберется? Не оживет? — спросил Аркадий с опаской, глядя на могилу, на которой ничего не напоминало о захоронении.

— Нет. Даже если в него вселится Падальщик. Мать- Земля не отпускает свои дары. Это лучшее заклинание для захоронения трупов. Никаких улик. Если здесь начнут копать, то земля втянет мертвеца еще глубже, а черви сделают свое дело.

— И лопаты не надо, — усмехнулся Аркадий. — А ты страшный человек, Тима!

— Только для врагов, — ответил я дружелюбно.

Обратно мы шли молча, каждый думая о своем. Я вез пустую тележку.

— Проверю, заперт ли гараж, — сказал Аркадий, когда мы подошли к его дому и проходили мимо гаража. Автомобиль друга так и стоял на дорожке напротив.

Я остановился. Товарищ, сетуя, запер гараж, проверил заперты ли дверцы автомобиля, стоящего на дорожке у забора, и подошел к калитке, махнул мне рукой, зовя следом.

Мы прошли во двор. Аркадий сказал оставить тележку у террасы, что я и сделал.

— Ополосни ее потом, чтобы не осталось следов, — сказал я.

— Да, надо будет.

— Ира нам есть готовит, — напомнил я. — Ты, наверное, голоден?

— Да, как волк! Только сейчас это понял. Но предлагаю сначала прибраться внизу. Поможешь вытащить ящики, если в силах?

— Да, без проблем! Я ощущаю себя заново рожденным.

Мы вернулись в погреб. Разобрали импровизированный стол и по одному вытащили ящики на террасу. А потом на тележке довольно быстро перевезли к гаражу. Затем убрали туда и вернулись обратно в подвал.

Аркадий ополоснул инструменты в чистом ведре и сложил их на клеенку, сказал:

— Потом вымою их лучше.

Я в это время затер пол от потеков крови тряпкой, которую подал товарищ. Затем мы вместе поставили стол, на котором я лежал, на середину помещения и перенесли на него препараты, инструменты и образцы, что Аркадий сложил в угол погреба, дабы освободить место. Затем мы вынесли из подвала использованные ведра воды и вылили кровавую жидкость во дворе под забор.

— Вот и все, — устало выдохнул Аркадий. — Тяжелая вышла ночка.

— И не говори, — усмехнулся я. — Спасибо тебе. И за то, что поверил в неведомое.

— Пошли в дом, — махнул рукой товарищ.

Ведра мы оставили на террасе, зашли в дом. По помещению ароматно разнесся запах жареного картофеля, будя аппетит. Только вот мне кушать особо не хотелось. Может, не стоило есть сырое сердце.

Мы по очереди вымыли в раковине руки, сняли верхние вещи. В кармане я обнаружил нож, который тогда брал у Ирины, и протянул другу:

— Возьми.

Тот молча принял и положил на тумбочку. Затем мы прошли на кухню.

— О! Как раз все готово, — обрадовала она. — Садитесь.

— Ты явно завидная хозяюшка, — произнес комплимент Аркадий.

— Спасибо. Готовка для меня хорошее средство снимать стресс.

Аркадий из шкафчика достал три рюмочки и бутылку самогона, поставил на стол и сказал:

— Надо отметить воскрешение Тимофея.

Ирина, расставила тарелки на обеденном столе и принялась накладывать нам порции из сковородки металлической лопаткой.

— Мне совсем чуть-чуть, — ответил я и сел за стол. — Пару ложек. Больше не хочу.

— Чего так? — спросила Ирина. — Не голоден?

— А он, должно быть, аппетит перебил, проглотив свое сердце, — выдал меня Аркадий, достав из холодильника остатки копченой колбасы, которые принялся нарезать дольками на доске.

— Зачем ты сказал, — осуждающе вздохнул я, понимая, что вряд ли Ирина отреагирует адекватно. Про то, что я по-прежнему продолжал видеть мир духов, решил пока ей не говорить, желая сначала разобраться самостоятельно.

Девушка замерла с пустой сковородкой в руках и ее глаза расширились от удивления. Она уставилась на меня, будто впервые увидела.

— Что?! — испугалась Ирина. — Сырым съел?

— Да. А что? — невинно потупил я взгляд.

— Это ненормально! И пугает. Если ты ожил, — она отнесла сковородку на плиту и ощупала меня, нашла на шее пульс. — А ты похож на живого. То это очень странно… Зачем ты это сделал?

— Я не… знаю, — пожал я плечом и посмотрел на нее. — Просто понял, что так надо. Может быть, стоило именно так завершить ритуал моего воскрешения.

— Ты в своем уме?! Я его уже завершила. Задула свечи. Все! Зачем было это?..

— Успокойся, Ирочка. Все хорошо! У тебя получилось. Ну, не мог же я оставить свой несчастный орган Аркадию, чтобы он его в банку засунул! — попытался я свести все к шутке.

— Ох, не нравится мне это, Тима, — Ира опустилась на стул.

Пошутить вышло плохо.

— Я чувствую себя живым. Все получилось. Смотри: говорю я связно, слюна появилась, тело начало функционировать. Я жив! И очень тебе благодарен, что пошла на риск и провела спасительный ритуал, — сказал я, чтобы разрядить обстановку.

Аркадий разлил нам самогон по рюмкам, поставил каждому и сел.

— Такое уж у меня ремесло, — скромно ответила Ира.

— Не скромничай. Ты первоклассная целительница! — продолжал хвалить ее я, только бы она забыла про эпизод с сердцем. — Ты чувствуешь чужую боль, не все так могут. И я тебе очень благодарен. Любую твою просьбу исполню. Я у тебя в долгу.

— Да, я по дружбе помогла, — немного покраснела она. — Мне было в радость, хоть и такого в моей практике еще не было.

— Выпьем за спасение Тимофея? — поднял свою рюмку Аркадий. — Не смотрите, что самогон. Он хорошего качества, его тут один старичок делает, я вот непьющий, даже соблазнился.

Мы поддержали его идею.

— За воскрешение меня! — сказал я, поднимая рюмку.

— За Тимофея! — сказала девушка.

— Чтобы не помирал больше! — выдал свой тост Аркадий.

Мы чокнулись и выпили. Алкоголь растекся по языку. Вроде и ничего такой самогон, но кайфа я не испытал. Скорее повторил за товарищами.

Потом мы принялись за еду. Ира все же мне положила чуть больше того, чем я просил. Есть после всего произошедшего было непривычно немного, но радостно. Вкус пищи я чувствовал, но аппетита все же не было. Я пожевал несколько ломтиков картофеля, проглотил, затем съел кусок колбасы. Снова поблагодарил товарищей за спасение и поднялся, налил себе воды из графина. Выпил.

Что-то со мной было не так. Но что именно, я понять не мог.

— Вкусно пожарила, — Аркадий снова похвалил Иру. — Люблю картошку. Это моя, с огорода.

— Хороший сорт, — заметила девушка.

Я снова вернулся за стол, не выдавая своего волнения.

— Мне сегодня на работу, — ответил Аркадий. — Я устал, как собака, но решил не брать отгул. Задержусь на пару часов и приеду к двенадцати дня. Могу вас до города подкинуть.

— Да, это было бы замечательно, — ответила девушка. — А то я уже думала вызвать такси.

— Аркаша, лучше бы тебе отгул взять и выспаться, как следует, — предложил я.

— Боюсь, не усну. Буду думы думать, ну их… Я для душевного равновесия что-то делать должен. На работе обстановка другая, это меня отвлечет. Хотя… как я теперь смогу спокойно на молчаливые трупы смотреть, — рассмеялся он, но не особо весело.

— Слушай, извини еще раз, если я тебя шокировал этим, — начал я. — Трупы без ритуала не оживут. Так что не переживай. Все у тебя на работе будет по-прежнему.

— Но сама возможность… — вздохнул он.

— Мы с тобой еще поговорим об этом. Всегда можешь ко мне обратиться, — сказал я.

— И ко мне, — ответила девушка Аркадию. — Я пусть и не по черной магии, но многое знаю.

— Благодарю за поддержку, — кивнул друг. — Чай будете?

Он явно решил сменить тему.

— Да, — сказал Ира. — Я как раз чайник вскипятила.

Мне тоже пришлось согласиться.

Аркадий достал чашки и налил нам заварки из заварочного чайничка, залил кипятком, достал пачку печенья и положил на стол.

— Угощайтесь.

Я пригубил только чая.

Ира решила поведать другу про целебные травы, которые растит дома в горшках на кухне. Аркадий с заинтересованностью слушал. Я же вставлял свои реплики чисто для поддержания беседы. Товарищ рассказал про то, что сажает на огороде. Я про себя усмехнулся, что оказывается, у них снова нашлись общие темы.

Закончив завтрак, мы встали из-за стола. Аркадий отправился собираться на работу. Я же подошел к Ирине:

— У тебя мой смартфон?

— Ой, да, сейчас верну.

Мы прошли в комнату, она достала его из сумки и протянула мне. Я принял и убрал в карман джинсов. А потом она тихо произнесла:

— Тима, если с тобой будет происходить что-то странное, сразу звони мне. Я не хочу, чтобы ты натворил бед.

— Хорошо, — кивнул я.

— Ладно, а пока я помою посуду, — сообщила Ира и ушла на кухню.

Я же не знал, чем заняться. Просто подошел к окну и выглянул на улицу. Обычный двор частного дома поздней осенью. Заросшие жухлой травой грядки, увядшая клумба в старом колесе, две яблони у самого забора, которые уже сбросили листву.

Может не стоит себя накручивать и все хорошо? Мне в это очень хотелось верить.

Вскоре Аркадий вернулся и объявил о том, что можем ехать, поблагодарил девушку за вымытую посуду. Мы оделись и вышли из домика. На часах было одиннадцать дня. Товарищ запер дверь, затем мы прошли к машине и сели. Аркадий завел мотор и тронул автомобиль по дороге. Мы проехали мимо проснувшегося поселка. Где-то лаяла собака, скрипели калитки, что-то бренчало, по шоссе шумно проехал трейлер, раздавались чьи-то голоса. Живой мир, эта сторона. Я предпочел ни о чем не думать.

Затем водитель вывернул на шоссе и автомобиль понесся в сторону города. Какое-то время мы ехали молча, а потом беседа родилась сама собой, когда мимо нас проехал автобус с яркой рекламой детского магазина, где красовались персонажи мультфильмов. Ира пошутила на эту тему и мы принялись обсуждать те мультфильмы, что смотрели в детстве. Оказалось, что у нас много общего. В глубине души я понимал, что вся это кажущаяся беззаботность не более чем желание отвлечься от того, что мы пережили. Но в любом случае, это было нам надо.

— Я вас на той остановке высажу, хорошо? — спросил Аркадий. — Доедите на общественном транспорте?

— Да, — ответила девушка. — Тима, у тебя есть деньги на проезд?

— Нет, — честно ответил я.

— Возьми, — протянула мне бумажку в сто рублей Ира.

Я принял.

— Спасибо, — поблагодарил я. — И тебе, Аркадий.

— Да, ладно, рад был помочь, — сказал он, останавливая машину у обочины по правилам не доезжая до остановки, чтобы не мешать подъезжающим автобусам. — Счастливо!

— Пока, — ответил я, тепло пожав ему руку. — Хочешь, увидимся на выходных? Приезжай ко мне. Сходим куда-нибудь.

— Посмотрим, думаю, можно, — улыбнулся приятель.

— До свидания, — произнесла Ира и вышла из машины. Я тоже последовал ее примеру и мягко прикрыл дверцу.

Мы проводили отъезжающую «девятку» взглядом и пошли на остановку.

Глава 10

— Хороший у тебя друг, — произнесла Ирина, когда мы остановились на остановке. — Настоящий.

— Да, — кивнул я.

Народ вокруг был, но не то чтобы много. На нас никто особо не смотрел. А мне было неловко за мои испачканные в земле джинсы. Как приеду домой, решил я, сразу все закину в стиральную машинку. По своей холостяцкой берлоге уже успел немного соскучиться со всеми злоключениями.

— Ты как? — снова заботливо поинтересовалась девушка или это у нее профессиональное. — До дома сам доедешь? Я тут еще хочу к клиентке заехать, поэтому на разном транспорте поедем.

— Да, я хорошо себя чувствую.

— Ну, и славно. Звони, если что.

Я кивнул.

— О, а вон и мой автобус, — увидела номер подъезжающего транспорта она. — До встречи!

— До встречи, — кивнул я ей.

Автобус остановился, выпустил пассажиров, Ира еще раз оглянулась на меня, а затем скрылась в салоне. Двери плавно захлопнулись и автобус отчалил от остановки.

Мне долго ждать не пришлось. Через пару минут подъехал мой автобус, в который я зашел, расплатился с кондуктором и, чтобы никому не мозолить глаза, сел на свободное место. Хотелось быть, как можно незаметнее.

Я достал смартфон из кармана и уткнулся в него, чтобы посмотреть новости. Чисто, чтобы отвлечься и занять мысли. Батарея пискнула, что разрядилась. Так что новостные посты я посмотрел не более пяти минут и сунул телефон обратно в карман.

Я перевел взгляд в окно на город.

Мимо проносились дворы с многоэтажками, улицы, вымощенные серым асфальтом, по бокам которого кое-где попадались клумбы и лавочки. Мы проезжали мимо района новостроек, но кое-где виднелись дома советского периода с белыми панелями или вымощенные мелким камнем, стандартные кирпичные пятиэтажки.

Затем въехали в центр города, где больше всего бросались в глаза витрины магазинов и здания офисов, рекламные щиты и несколько памятников личностям, о которых я даже не задумывался.

Автобус остановился на остановке напротив здания библиотеки, украшенного старинными лепными элементами по фасаду и колоннами на входе. Далее виднелось здание театра с позолоченной вывеской в старинном стиле. Я никогда там не был, только вот так, проездом.

Автобус тронулся. Далее потянулся аккуратный парк, пропитанный сыростью осени и мокрой бурой листвой, которую всю так и не успели убрать. Потом спортивная площадка и снова ряды многоэтажек.

Следующая остановка — моя.

Я поднялся с места и прошел к двери на выход. Сейчас все казалось таким привычным, обыденным и даже скучным. Но это, наверное, и хорошо. Я снова среди живых, а это главное.

Автобус остановился. Я вышел на остановку с несколькими пассажирами. Час-пик уже миновал и вокруг было малолюдно. Я сунул руки в карманы куртки и направился в свой район.

Что-то жесткое лежало в кармане. Я достал предмет, который оказался зажигалкой. Забыл отдать Аркадию, укорил я себя. Ну, ничего, верну при следующей встрече. Я брал ее для огненного заклинания, если что-то пойдет не так, да и иномарку Толика я бы просто сжег, если бы Мать-земля не приняла подношение. Я убрал зажигалку в обратно карман.

Маленькая дырочка в районе груди на куртке служила единственным напоминанием недавних событий. «Надо будет зашить, — подумал я. — Или закрыть какой-нибудь нашивкой». Куртка мне нравилась, я ее выбрасывать не хотел.

По пути к своей девятиэтажке я невольно обращал внимание на редких злыдней, которые слепо перемещались в пространстве, надеясь урвать свой кусок эмоций от живых существ. Сейчас день, а любимое время суток для потусторонних сущностей между днем и ночью, когда грань между этим и тем миром наиболее тонка. Закат и рассвет, а не ночь, как принято считать. Хотя, конечно, некоторую магию легче творить в светлое или темное время суток.

Свернув в свой двор, я удовлетворенно отметил, что мой серебристого цвета автомобиль так же ожидает меня на парковке. Я прошел мимо него, отметив, что с ним все в порядке. А потом достал ключи от квартиры из кармана, — повезло, что не потерял — поднялся на крыльцо своего подъезда, активировал домофон и вошел внутрь. Принялся подниматься по ступеням. Лифтом я пользовался, только когда нес что-то тяжелое, а так предпочитал пройтись пешком для здоровья.

Я жил на третьем этаже в двухкомнатной квартире, что досталось мне от родителей матери. Мама же жила с мужчиной в трехкомнатной квартире на окраине города. Я изредка к ней наведывался, но не ладил с отчимом, поэтому приезжал обычно на праздники. Чаще мы просто созванивались. Я скрывал от близких, чем на самом деле зарабатываю на жизнь. Они не понимали и осуждали мое увлечение оккультизмом. Матери я, быть может, еще попробовал доказать, насколько она не права и убедить ее в том, чтобы она поверила и услышала свой дар. Но отчим был непробиваем в своем скепсисе еще хлеще Аркадия. Если мой товарищ при наличии железных доказательств изменил свою точку зрения, то дядю Мишу никаким чудом было бы не переубедить. Да я особо и не пытался. Они взрослые люди, я тоже. Просто у каждого своя точка зрения.

Я поднялся на нужную площадку, подошел к двери своей квартиры, открыл и зашел внутрь. Прислушался на несколько секунд, стоя в прихожей. Было привычно тихо. На случай незваных гостей с изнанки, я развесил по окнам и проемам защитные амулеты. Затем запер дверь и скинул грязные ботинки, повесил куртку на вешалку, решил тут же снять носки и джинсы, бросил их на пол, решив постирать позже. Свитер и футболку стянул, когда вошел в гостиную и положил на стул у стены.

Стены гостиной были оклеены бежевыми обоями с едва заметным геометрическим узором, гармонично сочетающимся с общим стилем помещения. Потолок был окрашен в белый цвет, подчеркивая высоту комнаты и визуально расширяя пространство. На потолке красовалась люстра из матового стекла в виде бутонов, дающая мягкий рассеянный свет. Еще была настольная лампа с абажуром кремового цвета, стоящая на журнальном деревянном столике с изящной резьбой между диваном и креслом. Уютный угловой диван с мягкими подушками и подголовниками, обитый тканью персикового оттенка был моей гордостью. Кресел было два, повторяющие оттенок дивана, расставленные вдоль стены. Напротив располагался небольшой комод с несколькими выдвижными ящиками, выполненный из натурального светлого дерева, украшенный декоративными ручками бронзового цвета. На нем стоял жидкокристаллический телевизор. Но я редко его смотрел. В углу у окна стоял компьютерный стол с компьютером и небольшое рабочее место, где я обычно отмечал сделки с клиентами, вел подсчеты расходов и доходов и тому подобные бытовые мелочи.

Я не любил принимать заказчиков на дому, хотя иногда приходилось, если оказывал магическо-психологические услуги и видел клиента безобидным. Здесь особо ничего не напоминало о том, чем я занимаюсь. Некоторых клиентов это обескураживало. Толика я дома принимать не стал и правильно сделал. Мы все детали обговаривали в парке неподалеку. Мне он сразу не понравился.

Дальше располагалась дверь в спальню, которая была на замке и ключ лежал на дальней полке стеллажа, что стоял слева от двери. Между стеллажом с книгами и сувенирами, и компьютерном столом была дверь, ведущая на лоджию. Пол был обычный линолеум с рисунком под древесину. Ковры и паласы я не любил, ибо за ними стоило ухаживать и выбивать. Шторы на окне висели из легкой ткани песочного цвета, свободно ниспадающие, дополненные тюлевыми занавесями с едва заметными узорами, легко пропускающими дневной свет внутрь комнаты. Такая обстановка создавала ощущение домашнего тепла и гостеприимства, приглашая расслабиться и насладиться отдыхом в приятной атмосфере.

В спальне было самое интересное. Там была моя колдовская лаборатория, где я хранил все по своему ремеслу. Запирал комнату, когда уходил из дома или приглашал гостей. Там же я спал и хранил свою одежду в большом шкафу.

Первым делом я отправился в прихожую, достал из кармана куртки смартфон и отнес в гостиную, положил на журнальный столик, присоединил к нему зарядное устройство, которое находилось тут же и воткнул в розетку. Сотовый к этому времени успел отключиться и пришлось включать заново. Вдруг кто-то захочет мне позвонить. Свои контакты мага я размещал в интернете, так что старался всегда быть на связи.

Вторым делом я отправился в ванную комнату. Включил свет, вошел, стянул трусы, прошел к ванне и залез в нее. Включил душ, настроил воду. Задернул клеенчатую шторку и с удовольствием принялся мыться. Я еще раз осмотрел себя: тело выглядело живым и не несло следов тлена. Все получилось так, как я рассчитывал. Настроение заметно повысилось. Как следует оттерев тело губкой с гелем, промыв темно-русые волосы дорогим шампунем, я еще раз ополоснулся, выключил воду, отдернул шторку, случайно набрызгав воду на белые плитки пола и вылез. Я тщательно вытерся полотенцем, которое снял с крючка, затем повесил его на дуги батареи, чтобы быстрее высохло: отопление уже включили. Отер рукой подбородок, проверяя, стоит ли бриться. Но щетина была небольшая и мне стало лениво с нею возиться. Видимо, пока я был трупом, волосы не росли, поэтому бритье решил отложить на завтра. Я покинул ванную комнату, выключил свет и вернулся в гостиную.

Решил посмотреть который час, привычно бросил взгляд на левое запястье и не увидел наручных механических часов. Где они? Не помню, чтобы снимал, когда пришел домой. Я на них, вроде, даже не смотрел сегодня вообще. Потерял? Оставил у Аркадия? С волнением я вернулся в прихожую и перетряхнул карманы куртки. Их не было. Затем присел на корточки и полез в джинсы, которые лежали на полу. К своему великому облегчению, нашел часы в правом кармане. Вытащил и надел. Они были целые, работали и не пострадали от моих приключений. Я совершенно не помнил, как часы оказались там. Может, Ира туда положила. Но, главное, что не потерялись. Это был подарок матери на одно из моих дней рождения, поэтому я их берег. Часы показывали почти три часа дня.

А еще я достал из кармана джинсов пулю, которая некогда меня убила. Я повертел в пальцах маленький кусочек свинца, который решил оставить на память, сам не до конца понимая зачем. Может быть, как напоминание, что в магии можно все или очень многое, если целенаправленно идти вперед и не сдаваться. Решил отнести в маленькую комнату, все равно туда собирался.

Я вернулся в гостиную, подошел к стеллажу, достал ключ от спальни и открыл туда дверь. Вошел.

Тяжелые кофейного цвета шторы всегда были задернуты. Здесь царил густой полумрак, но сейчас это не представляло для меня дискомфорта, я даже свет включать не стал.

В левой части комнаты — у окна — стоял массивный письменный стол из темного дерева, на стене слева висело круглое зеркало с черной шторкой над ним, которая сейчас была задернута. Справа — стенка с книгами по магии и оккультизму, волшебные артефакты, пара древних свитков с заклинаниями, которые я приобрел за очень большую сумму, и кое-какие полезные для ритуалов ингредиенты в склянках и коробочках, набор заряженных свечей и особых благовоний.

На письменном столе лежала книга с пожелтевшими страницами, исписанными таинственными знаками и заклинаниями на старославянском языке, в которой я последнее время мучительно пытался разобраться. Рядом стояла черная свеча в медном подсвечнике. В коробочке на краю стола хранились мумифицированные части и черепа мелких животных и птиц, а так же два красивых кристалла в оправе, которые я использовал для средоточия магической энергии.

У письменного стола стоял удобный стул с мягким кожаным сидением и такой же спинкой.

На подоконнике находилась коллекция древних каменных и глиняных рун, деревянных статуэток-оберегов, минералы разной формы в железной банке из-под сладостей, ритуальные ножи, каждый из которых имел свою историю и магическое значение, которые, к слову, мне крайне сложно удалось достать.

Часть магического добра хранилась в обычных картонных коробках, которые ютились справа от стеллажа с книгами аккуратной стопкой.

В правой части комнаты спальня выглядела стандартно для своей функции: обеспечить место отдыха. Вдоль стены разместилась односпальная кровать, которую я редко заправлял покрывалом и она манила прилечь светлым постельным бельем с рисунком в виде васильков, которые контрастировали с мрачностью первой части помещения. Рядом с кроватью стояла тумбочка с почти детским ночником в виде лягушки, в пасти которой находилась лампа. Его подарила мне клиентка под Новый Год. Тут же стоял стул, а по дальней стене располагался большой полированный шкаф из темного дерева, где лежала моя одежда.

Я подошел к письменному столу, положил на него ключ от спальни, отодвинул нижний ящик — всего их было четыре, извлек оттуда маленькую пустую пластиковую коробочку, открыл ее и опустил туда пулю. Затем положил коробочку обратно в ящик и закрыл его.

Потом прошел к платяному шкафу, открыл и нашел подходящие вещи: серые трусы, зеленую футболку и домашние бриджи оливкового цвета. Надел все это и почувствовал себя прежним, вернувшимся.

Я бросил взгляд на письменный стол, подошел к нему, включил офисную настольную лампу, что была прикреплена к краю. Сел на стул и открыл верхний ящик. Извлек оттуда толстую тетрадь, которую использовал для записей происходящих со мной магических событий и изысканий, как самый настоящий чернокнижник древности. Нужно было записать все произошедшее со мной, чем взяв шариковую черную ручку и принялся заниматься. Описывал все ритуалы я довольно подробно, но вот про убийство Толика не упомянул ни слова, лишь написал «живое сердце». Колдун в теме поймет, что я имею ввиду, если кто-то когда-то прочтет эти строки.

Не меньше часа ушло, чтобы записать произошедшее. Я закрыл дневник, выключил настольную лампу и откинулся на спинку стула. Чем-то еще заниматься не хотелось. К тому же кровать за спиной манила отдыхом. Я понял, что давно не спал. Поэтому поднялся из-за стола, дошел до кровати, скинул бриджи, повесил их на спинку стула и забрался в постель. Укрылся одеялом по самую шею, повернулся на бок, уютно устроился и попытался заснуть. Но сон не шел довольно долго. Когда уже появились мысли встать и чем-нибудь заняться, я все же провалился в дрему. Сны снились странные, мутные и тревожные. Было ощущение, что я нахожусь в мире духов и что-то ищу, кого-то, но вместо этого попадаю в стеклянный лабиринт, который тает в тумане.

Трель звонка смартфона ворвалась в уши и быстро прогнала сон. Я приподнялся на локте и протер глаза. В соседней комнате звонил телефон. Кто-то меня ждал по другую сторону линии. Я уже понял, что не засну больше, поэтому поднялся, прошел в гостиную, сел на диван, открепил смартфон от зарядного устройства, благо аккумулятор уже зарядился, снял трубку и поднес к уху.

— Алло, — сказал я, отметив, что за окном совсем стемнело.

— Привет, Тима! Ты там живой? — узнал я голос Аркадия.

— Да, живой. Ты сам как? На работе еще?

— Нет, уже дома. Устал, как собака, уже спать собираюсь. Но мысль одна покоя не дает, вот и решил позвонить.

— Что за мысль?

— Слушай, а у Ирины есть парень?

Я усмехнулся, догадавшись, что девушка ему понравилась, но подтрунивать над другом не стал.

— Вроде нет, я не интересовался ее личной жизнью. Но она живет одна.

— А сколько ей лет, знаешь? А то не принято у девушек спрашивать.

— Тридцать два, — ответил я. — А что? Ты ее все равно старше.

— Я думал ей лет двадцать с чем-то… Хорошо выглядит. Ты не подумай, мне без разницы. Просто…

— Ты хочешь о ней побольше узнать, — закончил я.

— Да.

— Так спроси ее сам.

— Тима, я не знаю номера ее телефона… Была мысль попросить у нее сегодня утром, но как-то недосуг вышло, сам понимаешь. Вот теперь жалею. Можешь дать ее номер?

— Да, пришлю смс-кой.

— Спасибо, Тима! Очень выручишь.

— Конечно. Сейчас. Созвонимся еще, — ответил я.

— Да, хорошо. Счастливо! И жду ее номер.

Я повесил трубку и написал Аркадию смс-ку с заветным номерком телефона, отправил. А потом отложил смартфон обратно на журнальный столик. Выключил из розетки зарядное устройство. А потом задумался, чем заняться, потому что от сонливости не осталось и следа.

Сначала я решил разобраться с грязными вещами. Поднялся, взял со стула свитер и футболку, затем прошел в прихожую, сгреб джинсы с носками, включил свет в ванной комнате и вошел. Слева стояла белая автоматическая стиральная машина. Открыл ее и бросил внутрь одежду, засыпал порошка и включил. Затем взял из прихожей свои ботинки и помыл в раковине, оттерев от грязи. Вернул их в прихожую, отер раковину тряпкой, что лежала тут же. Затем покинул ванную комнату и погасил там свет.

Потом понял, что голоден и стоило бы покушать. Но аппетита в привычном понимании не было. И голод был какой-то странный. Липкая тревога пробежала меж лопаток.

Я прошел на кухню — света из окна было достаточно и люстру я не включал, — открыл холодильник и поискал глазами съестное. Взгляд остановился на четверти батона вареной колбасы. Вряд ли она испортилась за эти дни. И трех последних куриных яйцах. Достал выбранное и закрыл дверцу холодильника.

Подошел к столу, колбасу нарезал на деревянной разделочной доске кубиками. Достал сковородку, плесканул туда немного масла, поставил на плиту и включил газ. Затем забросил в нее нарезанную колбасу, поджарил. Следом взял и разбил в сковороду яйца. Несколько минут и яичница была готова. Аромат съестного немного разбудил аппетит. Я переложил приготовленное на тарелку, поставил на обеденный стол, нашел в хлебнице на подоконнике пару подсохших кусков черного хлеба и сел на стул перед порцией позднего ужина. Взял вилку из ящика стола и принялся за еду.

Вроде и было вкусно, но мне чего-то не хватало всю трапезу. Хлеб откусил пару раз и доедать не стал. Яичница с колбасой зашла лучше, но голод все равно остался. Неправильный голод — не физический, которого не должно было быть.

Я встал из-за стола и помыл посуду, чтобы отвлечься. Но это не помогло. Взял стакан, налил в него воды из чайника, который стоял на плите и давно остыл. Выпил. Отставил стакан на столешницу.

Духовный голод не проходил. Со мной что-то не ладно.

Я взглянул на настенные часы. Стрелки показывали начало первого ночи.

Я подошел к окну, откинул тюль и выглянул на улицу. Неприятное чувство тревоги бередило душу.

Ночной двор выглядел сонно и маняще. Яркий свет фонарей освещал асфальтовые дорожки и детскую площадку, кусты по краю тротуара, создавая причудливые тени. Некоторые из них были живые и старались скользить вне пятен света. Автомобили жильцов стояли у подъездов, отражая лучи фонарей. Окна квартир почти все утопали в темноте, лишь несколько мерцало теплым светом, намекая, что там еще не спят.

Вдали слышалось тихое гудение машин, проезжающих по шоссе за домами. Двор казался пустым, но это было не так. Я ощущал живых на уровне неосязаемом, но таком явном. И они манили.

Я поднял взгляд на небо. Звезды едва виднелись из-за обилия городского освещения, но убывающая луна сияла ярко, бросая серебристые лучи на крыши домов и беседки, отражалась в окнах машин. Ночные птицы изредка нарушали тишину редкими трелями, напоминая о том, что жизнь продолжается даже ночью.

Я опустил взгляд вниз, с азартом отыскивая нечто живое и понял, что мне надо на улицу.

Повинуясь полусознательному-полубессознательному порыву, я поправил тюль, вышел с кухни и направился искать одежду, в которой смогу выйти во двор. На стуле в гостиной нашел черные джинсы, которые уже одевал пару раз в магазин у дома, но они мне не очень нравились, так как были поношенными. Натянул их, сейчас самое то. Что-то внутри торопило неумолимо. Носки я искать не стал, свитер тоже. Я ведь совсем на минуточку выйду, некогда будет замерзать, успокаивал я себя. Застегнул ширинку и ремень. Затем прошел в прихожую, взял ключи с тумбочки. Понял, что в футболке будет совсем холодно идти, взял с вешалки многострадальную куртку и накинул на плечи, застегнул. Сунул ноги в ботинки. Затем открыл дверь и покинул квартиру. В подъезде ощущение смутной тревоги усилилось.

«Мне не стоит уходить, — подумал я. — Нужно лечь спать». Но голосок благоразумия потонул в алчном желании покинуть подъезд. Я запер дверь в квартиру, по привычке сунул в карман ключи, сбежал вниз по ступеням и толкнул подъездную дверь.

Глава 11

Ночной двор встретил меня холодящим порывом ветра с множеством запахов, а еще тишиной, в которую хотелось вслушиваться. Я в глубине души понимал, что ищу, а вернее кого. Не сказать, что я себя не контролировал, скорее поддался наитию и любопытству. Оно всегда у меня было болезненным.

Хотелось принюхаться, но нюх бы тут не помог. Я отдался ощущениям, буквально сканируя окружающее на предмет живых существ. Желательно поменьше размером, так как я чувствовал, к чему идет дело.

Внутри салона автомобиля, что стоял справа, затаился чернильный сгусток злыдня. Я мог бы прогнать его, но не хотел отвлекаться — машина была не моя, да и сидеть на одном месте существа не любят, стараются перемещаться, чтобы, как правило случайно, наткнуться на съестное.

Живое было в домах и квартирах. Улица оказалась безлюдна, чему я только порадовался.

Где сосредоточена жизнь по ночам? Конечно, это помойка!

Я зашагал к мусорным контейнерам, что находились с торца дома. Что-то алчное внутри меня надеялось наткнуться на бездомного, копающегося в одном из контейнеров. Я обогнул здание и остановился. Но, к счастью, людей там не оказалось. Черная ворона или галка сорвалась с бортика открытого контейнера и упорхнула в ночь, когда заметила меня. Я отчетливо ощущал, как внизу под контейнерами снуют несколько маленьких живых существ.

«Крысы, — догадался я. — Но мне их будет мало».

Я огляделся. Внезапно в поле зрения попала кудлатая дворняга, петляя и принюхиваясь, она бежала по дороге под фонарями точнехонько к мусорным бакам. Вот это уже лучше! Я подождал, пока псина подбежит к контейнеру и начнет принюхиваться у земли под ним, а затем протянул руку и наложил на жертву заклинание бессилия. Пес жалобно заскулив, повалился наземь. Я же подбежал к нему, схватил за ногу — пес был средний по размеру — и поволок в кусты за ограждением мусорных контейнеров — вне зоны доступа света фонарей. Затащив его поглубже, я присел перед животным на корточки, истекая духовной слюной на биение жизни в его теле. Терпеть голод я не хотел, да и искать человека-жертву тоже. Пес был эдаким компромиссом, который устраивал мой голод и мою совесть. Да и, если убить человека, придется прятать труп. Конечно, его всегда можно отдать в дар Матери-земле, но все это слишком опасно шумихой, да и в своем районе я бы никого убивать не стал.

Я простер ладони над псом и зашептал слова заклинания выкачки жизненной силы, а потом понял, что могу и не шептать. Мой дух втягивал в себя жизнь из тела собаки легко, будто это был вкусный напиток в чашке. Потусторонний голод отступал, путаясь с физической сытостью от легкого ужина. Когда дворняга перестала дышать, я понял, что выпил ее почти всю. Хватило насытиться, но хотелось чего-то еще. Сердце в собаке еще судорожно билось, отсчитывая последние секунды жизни. Я в нетерпении огляделся в поисках острого предмета. Взгляд упал на стекло от осколка бутылки, лежащее поодаль. Я схватил его и сделал острием глубокий разрез под ребрами животного со стороны сердца. Затем поспешно закатал рукав куртки правой руки, и сунул пальцы рану. Я будто повиновался какой-то чужой и голодной сущности, которая требовала жизни и крови. Сейчас я не знал, могу ли это прекратить. Но не хотел останавливаться.

Одной рукой я держал псину, а другой нащупывал в ее груди сердце, отодвигая легкие и жилистые пленки. Я видел иным зрением желанный орган, который еще держал жизненную силу и слабо светился. Затем сжал его в пальцах и рванул наружу. Вытянул. С правой руки каплями вниз бежала собачья кровь. Сердце было совсем небольшое. Даже можно не резать его на части. Я склонился и засунул его в рот. Оно было скользким и теплым. Мое нутро само втянуло его в глотку, даже не пришлось глотать. Впитало жизнь, которую оно несло с собой, заполняя ту сосущую душу пустоту, что нежданно поселилась внутри. Это был порыв не физического, а духовного голода.

Внезапно левое плечо обожгло болью. Что-то острое вошло в него будто шип, заставив вздрогнуть и оглядеться. Из плеча торчал дротик короткой стрелы.

Хозяин пса объявился?! Но откуда у него…

Что-то подсказало метнутся вперед в кусты и уйти с линии атаки второго болта, который вонзился в почву, где я стоял ранее.

Нет, это не хозяин пса. Это кто-то куда-то опаснее и охотится именно на меня. Враги у меня могли иметься, хотя специально я их не плодил и был довольно осторожным. Версия с маньяком как-то отпадала, в моем случае своим даром я бы заинтересовал скорее того, кто в теме.

Я тут же оглядел округу полупризрачным зрением, заметив ауру незваного гостя в тени между фонарей за широким дубом. В руках долговязого мужчины был арбалет.

«Ага, попался! Вот еще одна порция ужина наклевывается», — подумал я со злорадством.

Я добежал до припаркованного автомобиля у газона и присел за ним. Боль в плече не сильно мешала. Невольно отметил, что чувствую ее не особо болезненной. Так, досадная помеха, главное жизненно-важные органы не задеты, тогда можно не торопиться.

Мужчина, оставаясь в тени, прошел вперед, выйдя из-за ствола. Я попытался наложить на него заклинание бессилия. Но почему-то не вышло. Это заставило встревожиться.

У него оберег от наложения чар? Тогда он опытный, а значит ничего хорошего мне не сулит. Но и я не юный волшебник. Да и сбегать, не решив проблему с киллером — не вариант. Значит, специально выслеживал и знает, где живу. Раз опасен, стоит устранить, перед этим выведав о его нанимателе, если таковой был, решил я.

Противник не выходил из-под тени деревьев, ожидая, когда я выйду и в меня снова можно будет попасть. Но я пока вылезать из-за укрытия не собирался. Пришлось воспользоваться помощью злыдней, призвав трех ближайших и указав цель на мужчину у дерева.

Я видел, как злыдни приблизились, но при этом не смогли коснуться врага, значит он окружил себя оберегами. Но злыдней арбалетчик не увидел и не почувствовал. Возможно, это говорит о том, что у него нет дара. Но тот, кто его отправил, мог этот дар иметь и снарядить парня правильно.

Видя, что из-за автомобиля я не собираюсь выбираться, противник осторожно, держа арбалет наизготовку, направился в мою сторону.

Я осмотрелся. Можно пробежать к еще двум припаркованным автомобилям у соседнего подъезда, но прятаться и бегать — не лучшая тактика. Хотелось покончить с нападавшим, как можно быстрее. Я испытывал испуг, но себя контролировал. Темное желание охотиться самому вгоняло в азарт и предавало решимости.

Я применил заклинание тени, вложив в него всю свою мощь. В радиусе пяти-семи метров резко стемнело. Ближайший фонарь заволокло темнотой, и ночь вступила в свои права полновластно. Тени сгустились так, что стали почти осязаемы.

Моего противника накрыло темнотой, но я видел его ауру и прекрасно его чувствовал.

Я поднял с земли обломок кирпича и бросил его в один из контейнеров. Раздался удар о металл и арбалетчик повернулся в ту сторону. Я же сорвался с места, обогнул автомобиль, перебежал асфальт и метнулся по газону к противнику — не в лоб, со спины. Врезался в него и повалил наземь, стараясь прижать к земле. Парень ойкнул и попытался вывернуться, обеими руками вцепился в оружие. Но мне было важно сейчас не оно, а то, что его защищало. Я протянул пальцы к шее противника, нащупал бечевку и сорвал с подвеску. Другой рукой наложил чары бессилия.

Враг подо мной обмяк и растянулся на жухлой траве. Его пальцы, сжимавшие арбалет, расслабились. Я вырвал оружие из рук мужчины и отбросил в сторону. Затем я с облегчением выдохнул и облизал пересохшие губы.

— Что ты сделал? Почему я не могу двигаться? — залепетал арбалетчик.

Я грубо перевернул его на спину и навис сверху.

Неужели, это охотник на ночных тварей и нежить? Слышал про таких, но лично не сталкивался. Даже удивительно, увидеть его здесь. Или кто-то его специально на меня натравил? Сейчас разберемся.

Посетила тревожная мысль, что он был мог быть не один, поэтому я судорожно огляделся, но никто не кинулся к нему на помощь. Живых людей вокруг на улице больше не наблюдалось. Значит, велика вероятность, что он один. Тогда арбалетчик — дурачок нападать в таком составе на опытного колдуна.

Я отстранился и сел перед ним на корточки. Голова парня смотрела на мои ботинки, но говорить он мог — я пока не лишал его голоса.

Злоба и любопытство горели во мне. Я спросил поверженного:

— Кто такой будешь, придурок? И что тебе от меня надо? Отвечай, а то убью.

— Да, я… просто охотился тут. На нежить, — выдавил он. — А ты кто? Ведун, да?

— Да. Но я не нежить и людей не убиваю, понял? За иными сущностями я здесь сам присмотрю, ты мне тут не нужен. Если еще раз увижу поблизости — убью. Если захочешь вернуться и меня убить, я на тебя сейчас проклятие повешу, что при желании исполнить задуманное, оно активируется и будет тебе очень плохо, — последнее я делать не собирался, просто блефовал и припугивал.

— Ой, прости-прости, я не хотел, уважаемый! Я тебя за нежить принял… Был тут один, бегал по району… Я его подстрелил на прошлой неделе, подумал, вдруг, еще водятся… А тут ты в кустах кого-то жрешь… Я не хотел, правда!

Заклинание тени рассеялось, фонарь слева распустил лучи света. Теперь я отчетливо рассмотрел охотника. На вид ему было около двадцати лет. Худощавый и веснушчатый, волосы светло-рыжими патлами разбросаны по плечам. Тонкие губы подрагивали.

— Я тебя мог бы легко убить, но пощажу, раз ты случайно. Но с одним условием, если ты в этот район больше не сунешься. Что скажешь? — предложил я.

— Да, как скажете, уважаемый ведун, — закивал перепуганный парнишка.

— Ну, за то, что ты сделал, плату я с тебя все же возьму, чтобы долгов между нами не было, — угрожающе сказал я.

Я вырвал рукой из своего плеча болт, даже не поморщившись от боли, отбросил в траву. Потом я положил ладонь на область сердца противника и начал тянуть жизненную силу, но не так, чтобы убить, а только залечить свою рану — направил поток жизненной силы охотника себе в плечо, чувствуя, как срастается плоть и отступает боль. Я шептал заклинание темного исцеления. Боль ушла, возвещая, что рану я залечил, а незадачливый охотник лишился нескольких лет жизни. Но мне его жаль не было. Когда связываешься с потусторонним, всегда платишь за ошибки.

У меня был соблазн выпить жизнь парня полностью, но я достаточно себя контролировал, поэтому отмел эту затею на подлете. Или был достаточно сыт для этого, что могло заставить тревожиться. В любом случае, мое нападение на дворнягу точно не стоит игнорировать и считать чем-то обычным. Но с этим разберусь чуть позже.

Я убрал от его груди руку. Парень судорожно дышал и на его лбу выступил пот.

«Неприятно, понимаю», — подумал я.

— Тебе вернуть контроль над телом, если готов убраться по-добру по-здорову? — поинтересовался я.

— Да-да, — закивал перепуганный охотник. — Уйду и не приду больше. Обещаю!

Я поднялся на ноги, дошел до арбалета и поднял его.

— Хорошо, — я убрал заклинание, рассеивая бессилие.

Парень откатился от меня в сторону и с трудом поднялся. Его пошатывало, как пьяного.

— Ч-что ты сделал? Поч-чему мне так п-плохо?

— А не надо было меня ранить, — осклабился я. — Убирайся!

Защитный амулет парня я решил оставить себе. У меня был такого же плана, но этот стоило бы изучить и лишним не будет. Они довольно сложны в изготовлении. Интересно, откуда у него такой?..

— Оберег верни, — попросил охотник.

— Оставлю себе, как сувенир.

— Отдай! Это мне дядя подарил. Не вернешь, тогда он за ним придет.

Не знаю, блефовал парень или нет, с колдуном связываться не хотелось. К тому же колдун мог быть довольно сильным, раз умеет изготавливать подобное. Сильные маги стараются друг с другом не враждовать, ибо это чревато для обоих. Лучше заключать сделки и искать компромиссы, когда это возможно. Конфликт между колдунами может привлечь ненужное внимание общественности. Обычно мы разбираемся друг с другом без заклинаний, если уж там кровная месть. Сильные маги негласно делят территорию на сферы влияния. Но действительно сильных колдунов и колдуний не очень много, к такой силе и знаниям нужно скрупулезно идти всю жизнь. Многие из нас друг друга знают. В моем городе таких по пальцам одной руки перечесть, а где-то есть и больше. Я ни с кем не конфликтую и со мной тоже стараются не связываться. Поэтому я бросил парню амулет. Если он меня провел, то нашел весомый аргумент.

Охотник, на удивление, смог поймать оберег правой рукой и зажал в ладони.

— Можно мой арбалет? — попросил он.

— Нет. Я оставлю его себе. Не хочу, чтобы ты из кустов в меня еще болт всадил. И не забывай про проклятие, если вернешься. Я на тебя его наложил. Проваливай! И запомни: я хороший человек. Потому что плохой — убил бы тебя на месте и закопал под этим вот деревом. И еще кое-что. Дара я в тебе не чувствую, но в охотники ты сунулся. Это глупо. Я бы на твоем месте или решил этот вопрос, или нашел бы другую работу.

Парень в страхе закивал и поплелся прочь. Он признал свое поражение, значит вряд ли я был его целью. Он реально ошибся и ошибка стоила ему дорого.

Я проводил его взглядом, пока рыжий не скрылся за деревьями. Затем нашел в траве болт, который меня ранил, поднял его и сунул в карман. Снова наложил на себя заклинание тени для отвода лишних глаз и подумал, что бросать труп собаки в кустах все же не стоит. Если его найдет чародей, будут вопросы. Я вернулся в кусты за помойкой, закинул арбалет на плечо, благо на нем был ремень, наклонился и подхватил труп пса так, чтобы не расплескать кровь из раны, затем отнес его к мусорному контейнеру и бросил внутрь. Сверху накидал несколько мусорных мешков, взяв с другого контейнера и пару, что кто-то поленился закинуть в бак и оставил на земле. Прибрался, что хорошо. А мусор должны с утра вывести.

Я отряхнул друг о друга ладони и незамеченным вернулся к своему подъезду.

Арбалет мне был без надобности, хотя кто знает, вдруг, потом пригодится. Я забрал оружие, чтобы проучить нерадивого охотника и тот не выстрелил в меня, когда его отпущу.

Я достал из кармана ключи, открыл дверь в подъезд, вошел и поторопился на свой этаж. Поднимаясь, я подумал о том, что стоит позвонить Ире с утра и все ей рассказать. Мой дух не должен быть голоден. Если, конечно, это мой дух. Последняя мысль заставила похолодеть. Ведь в мое мертвое тело мог вселиться кто-то еще пока я был в полубеспамятстве! Голодных духов в том районе было предостаточно. Другое дело, я его пока в себе не чувствовал. Но, в любом случае, такой голод — это ненормально. Я должен был ожить и тогда потребности физического тела встали бы на первый план. Но этого почему-то не произошло.

Поднявшись на нужный этаж, я подошел к двери в свою квартиру, отпер и зашел внутрь. Поставил арбалет в прихожей. Запер входную дверь, бросил ключи на тумбочку. Посмотрел на свою окровавленную руку: ну вот снова придется приводить себя в порядок.

Мыться не хотелось, я сбросил куртку, которую вряд ли уже одену: плечо порвано из-за болта, да и в крови пса она запачкалась. Прошел в ванную комнату, тщательно с мылом вымыл руки под краном, умылся, на губах явно была кровь. А потом посмотрел в зеркало над раковиной на свое отражение. Вроде и нормально все, но глаза свои видел нечетко потусторонним зрением. Словно пелена на них. Если бы я был одержим голодным духом, то я бы его уже увидел. Конечно, сейчас можно всмотреться в отражение, настроить это зеркало на тонкое восприятие заклинанием. Но проще пройти в спальню, там зеркало уже подготовленное для связи с изнанкой реальности. И отражает потустороннее оно тоже хорошо.

Я тщательно отер руки полотенцем, покинул ванную комнату и прошел в спальню, благо дверь там не запирал. Вошел, подошел к зеркалу на стене, задернутом черной шторкой с магическими рунами слепоты, которую повесил специально, чтобы с той стороны ко мне никто не заглядывал. Отдернул шторку, бросил на себя взгляд и похолодел.

Глаза мои были абсолютно черны, на коже проступила сеть черных линий, отдаленно напоминающих сосуды. Многие черные линии проходили по ним, намекая, что и сердце в груди окутано тьмой. Но самым жутким был рот: совершенно черный провал, из которого вытягивались тонкие нити щупалец, шевелились и втягивались обратно, что показывало отражение голода потусторонней сущности.

Я вздрогнул и похолодел.

Так выглядят трупы, одержимые голодными духами при вещем взгляде. Но трупом я не был, это раз. Два — я не ощущал в себе присутствие постороннего. Я бы его изгнал из себя. Или пришелец искусно прячется, или… Догадок у меня не было. Это все было очень странным. И нужно было посоветоваться с Ириной, постараться обязательно решить. Вот почему я испытывал потусторонний голод — это черная сущность требует себя насыщать, связанная с изнанкой.

Я задернул шторку и отошел от зеркала. Нервно походил взад-вперед по комнате. Затем, чтобы отвлечься, решил записать все в дневник чернокнижника. Такие вещи указывать точно стоит, возможно, это побочный эффект ритуала воскрешения.

Я сел за письменный стол, включил лампу, достал дневник и принялся делать записи.

Когда закончил заметки, понял, что нужно как-то скоротать ночь до рассвета. На часах было без пятнадцати два. Ира встает рано, но будет некрасиво будить ее сейчас телефонным звонком. Дело несрочное, до утра терпит. Спать не хотелось и, возможно, это тоже было не очень правильно.

Я сунул дневник обратно в ящик стола, выключил настольную лампу и вернулся в прихожую. Сначала замыл кровь с куртки под краном в ванной комнате, повесил ее на батарею там же. Затем прошел в гостиную, снял джинсы и переоделся в домашние бриджи, потом решил посидеть за ПК.

Включил компьютер, подождал, когда загрузится ОС, затем вошел в интернет. Сначала поискал похожие на мой случай, но попадалась ерунда. В Сети были как реальные магические практики и советы магов, так и полная туфта, придуманная богатой фантазией людей не в теме. К любой информации стоило относиться скептически. Потом смотрел новости и всякую ерунду, чтобы отвлечься от неприятных дум и скоротать время.

Когда на часах пробило девять, я поднялся с компьютерного кресла и подошел к телефону, что лежал на журнальном столике, взял и нашел номер Иры. Сделал вызов, поднес к уху, ожидая ответа.

Через несколько секунд она сняло трубку:

— Алло, — сонно спросила она. — Тима?

— Да, я. Извини, если разбудил, — начал я.

— Ладно, я уже не спала. Что случилось?

Я пересказал подруге, что со мной произошло, только конфликт с охотником упоминать не стал, чтобы не тревожить по пустякам.

— Ох, я говорила, что с оживлением все очень сложно, да и русалочья песнь не для него. Вот что-то такое я и подозревала, — вздохнула она. — Приходи, обговорим, что можно сделать.

— Да. Через полчаса буду, — ответил я и повесил трубку.

Я отложил телефон на столик, затем подошел к компьютеру и выключил его. Переоделся в другую футболку — черную, а то текущую испачкал в крови, когда меня ранили, бросил на стул. Снял бриджи, надел носки и серые джинсы, натянул коричневый свитер с бежевыми ромбиками на груди. Затем взял бумажник, ключи от машины и сунул в карман джинсов. Уже собрался выходить, как вспомнил, что вещи в стиральной машине, должно быть, закончили полоскаться.

Пришлось пройти в ванную комнату, включить свет, достать многострадальную одежу и развесить на батарею. В зеркало смотреться не хотелось, поэтому быстро вышел из помещения, погасил свет, прошел в гостиную, взял сотовый, вернулся в прихожую. Нашел на вешалке темно-серую куртку с воротником из искусственного белого меха и накинул на плечи, застегнул молнию. Смартфон сунул во внутренний карман куртки.

Рассвет уже властвовал в комнате, поэтому свет я не включал, так что выключать было нечего. Я вспомнил, что не запер спальню, поэтому прошел в малую комнату, взял ключ с письменного стола, запер дверь и убрал его в стеллаж рядом. Так мне будет спокойнее.

Затем вернулся в прихожую, одел ботинки и покинул квартиру. Душу грызла тревога.

Глава 12

Я запер входную дверь и спустился вниз по лестнице. Открыл дверь во двор и покинул подъезд. Большая часть автомобилей отсутствовала — владельцы уехали на работу.

Я прошел к своей «Ауди», открыл дверцу и залез на водительское сидение. Ира жила через район и можно было дойти пешком, но я решил заехать в магазин и купить ей подарок, поэтому решил, что на машине выйдет быстрее. Я завел мотор, немного прогрел двигатель и выехал с парковки, затем свернул на шоссе.

Я уже придумал, что подарю Ире за помощь: сотовый телефон, который ей пообещал Толик, но обманул. Не зря же она назвала его своим подарком. Я давно заметил, что у девушки в пользовании довольно старая модель телефона.

Магазин электроники был напротив основного шоссе в торговом центре с названием «Астра». Я подъехал к парковке магазина, нашел свободное место и припарковал автомобиль. Покинул его и поставил на сигнализацию. Затем прошел к двойным прозрачным дверям «Астры», которые раскрылись автоматически, и зашел внутрь.

Просторный зал трехэтажного торгового центра красовался яркими витринами бутиков и приятным ароматом свежей выпечки из расположенного справа кафе с забавным названием «Пончик». Зеркальные потолки и подсветка создавали привкус сюрреализма, а яркость обстановки дарила ощущение праздника, будила любопытство вошедшего обратить взор на разнообразие товаров на полках и стендах за прозрачными витринами многочисленных отделов.

Посетители были, но не так, чтобы очень много. В этот час большинство людей были на работе.

Я прошел по коридору мимо десятка бутиков, привлекающих внимание оригинальностью оформления витрин и ассортиментом продукции, манящих покупателей новинками сезона, уникальными коллекциями одежды, обуви и аксессуаров, как гласили стенды. А так же косметики, парфюмерии, бижутерии и многого другого, что мне сейчас было не нужно.

Я подошел к эскалатору и поднялся на второй этаж. Здесь располагался отдел детской одежды и игрушек, а так же магазин электроники и бытовой техники. Сюда я и направился.

Я прошел стеклянные двери и подошел к ряду белых стеллажей с разнообразными моделями сотовых телефонов. Внимательно осмотрелся, выбирая подходящую подруге модель.

Продавец-консультант — темноволосый худощавый парень — тут же меня заметил, потому что я был в отделе единственным покупателем. Он приветливо улыбнулся мне и подошел, предлагая помощь:

— Вам помочь?

— Да, хочу подруге хороший телефон подобрать в подарок.

Консультант стал расспрашивать меня в какой бюджет хочу уложиться, характеристики устройства и предпочтения получательницы подарка. Я отвечал, стараясь угадать желания Иры. Затем продавец продемонстрировал мне несколько моделей, подробно рассказывая о каждой из них: экране, камере, батарее и прочих особенностях.

Я задумчиво рассматривал телефоны, гадая, какой больше понравится знахарке. Потом выбрал парочку и попросил показать подробнее. Продавец-консультант услужливо кивнул и проверил при мне их работу, дежурно похвалил качество сборки и удобство интерфейса. После недолгих размышлений я остановил выбор на одной модели, которая, как я надеялся, должна была понравится девушке, да и выглядела стильно.

Я оплатил покупку карточкой. Продавец упаковал сотовый в фирменный пакет, приложил аксессуары и документацию с гарантией в год.

— Спасибо за покупку! Отличного вам дня! — на прощание дежурно пожелал он.

— И вам, — ответил в тон я. — Спасибо.

Я вышел из магазина электроники с чувством удовлетворения, предвкушая радость и удивление подруги от полученного подарка. Не смотря на мрачный род деятельности, я был благодарным человеком и ценил тех, кто мне делал добро.

Потом на минутку остановился, подумав про Аркадия. Ему тоже стоило что-то подарить. Телефон у парня был кнопочный и смартфоны он не любил за неудобство и громоздкость. Я вспомнил две простыни, которые он на меня извел, и решил купить ему два комплекта постельного белья, благо отдел текстиля был где-то здесь.

Я прошел вдоль этажа, вспоминая, где видел нужный магазин в прошлый раз.

По центру коридора были расставлены удобные лавочки с красной обивкой, где покупатели могли отдохнуть после долгих прогулок по торговому центру. То там, то тут стояли кадки с зелеными растениями, явно для уютной атмосферы. Аромат кофе из ближайшего кофейного уголка наполнял воздух, приглашая остановиться и насладиться чашечкой ароматного напитка перед продолжением шопинга. Но есть мне снова не хотелось. События ночи лишь намертво отбивали аппетит. Или голодный дух во мне еще не успел проголодаться, а ночью он вкусил достаточно.

Я увидел отдел текстильных изделий и вошел. Женщина-продавец лет двадцати пяти симпатичная крашеная блондинка, оторвала взгляд от телефона, в котором что-то читала.

— Здравствуйте, — поздоровалась она. — Что интересует?

— Постельное белье пару комплектов в подарок мужчине. Качество, если можно, получше. На ваш вкус.

Девушка довольно быстро подобрала мне желаемое, упаковала в пакет, я расплатился карточкой и забрал покупку.

— Спасибо, — сказала она. — Всего доброго!

— И вам, — коротко ответил я и покинул помещение, зашагал к эскалатору, дошел до него, встал на ступеньку и спустился вниз. Взгляд упал на продуктовый магазин. Я подумал, что Ира наверняка пригласит к столу, а прийти без угощения невежливо, пусть я и приду по делу. К тому же это дополнит подарок.

Так что пришлось зайти в продуктовый, найти полки с разнообразными сладостями и остановиться, выбирая. Я выбрал пачку вкусного печенья и коробку хороших конфет. Вспомнил товарища и взял дублем тоже самое. Только Аркадию еще добавил бутылку дорого коньяка. Приятель предпочитал выпивать только по праздникам и значимым событиям, так что пусть на праздник оставит.

Я расплатился за покупки и покинул торговый центр, прошел к своему автомобилю, снял сигнализацию, открыл дверцу, сел на водительское место и положил на соседнее сидение покупки. Захлопнул дверцу, вздохнул и завел мотор. Отпустил сцепление и тронул автомобиль по направлению к дому Ирины. Через пять минут я уже припарковался в ее дворе, благо нашлось свободное место.

Я захватил подарок для целительницы и покинул автомобиль. Поставил его на сигнализацию. Затем прошел к подъезду, поднялся на крыльцо, позвонил в домофон. Ира ответила почти сразу, явно ждала. Она открыла дверь и я вошел в подъезд. Я торопливо поднялся по ступеням и ступил на площадку нужного этажа. Девушка уже отперла дверь и высунулась в коридор в розовом домашнем халате.

— Здравствуй, — произнесла она, открывая дверь шире.

— Привет, — сказал я, вошел в прихожую и вручил ей пакет. — Это тебе.

— Что это? — открыла она его и ее взгляд упал на коробку с дорогим сотовым. — Мне?

— Да. Ты же хотела телефон.

— Тима, ой не надо было, — улыбнулась виновато она. — Я же по доброте душевной помогла.

— Знаю, потому подарить тебе что-то за доброту вдвойне приятнее.

— Мне очень по душе пришелся подарок, спасибо! — сердечно поблагодарила она. — Я тут подумывала новый сотовый приобрести, но старый еще работал, поэтому… Спасибо еще раз. Угадал мое желание.

— И совершенно без магии, — улыбнулся я.

Девушка заперла дверь и сказала:

— Прошу на кухню, ты, должно быть, не завтракал.

— Да. Но не то, чтобы хочу… — хотел было отказаться я.

— Если у тебя тело живое, Тима, то его надо кормить, — с неумолимой заботой произнесла она. — Я сама еще не ела, так что приглашаю за компанию.

— Хорошо, — отозвался я, стягивая куртку и вешая ее на вешалку в прихожей.

Она развернулась и пошла на кухню, поставила мой подарок на пуфик у стены.

Я снял ботинки и прошел за Ириной на кухню. Здесь ароматно пахло съестным.

— На завтрак сделала творожную запеканку с изюмом. Просто и вкусно, — произнесла она, накладывая две порции в бело-голубые тарелки. — Варенье малиновое будешь? Или сметану?

— Лучше сметану, — выбрал я и сел за стол.

Девушка поставила передо мной тарелку с угощением, подала чайную ложечку и сметану в пластиковом стаканчике. Сама же положила себе на запеканку малинового варенья из банки, явно купленной с рук или сделанной самостоятельно. Затем села напротив, взяла ложечку и ковырнула еду, попробовала, и сказала:

— Поешь и расскажи все, что стряслось.

Я кивнул. Сначала мы поели.

— Очень вкусно, — отметил я, жуя запеканку.

Ирина налила в красные с белым горошком чашки нам ароматный чай, достала конфеты, которые я привез, распечатала упаковку и поставила на стол.

— Угощайся, — сказала она.

Я съел только одну из вежливости, отхлебнул чай и принялся рассказывать свои ночные злоключения.

— А, если бы там не оказалось собаки? — вдруг спросила Ирина.

— Вернулся бы домой, — ответил я, но червячок сомнения грыз.

— Или пошел бы искать, кем утолить черный голод.

— Ну… я бы справился с собой.

— Уверен?

— Вполне.

— Ох, не знаю, Тима. Одержимые — опасные существа. Но меня смущает, что твое тело выглядит живым. Одержимые обычно — ходячие трупы.

— Да. Вот и меня это путает. Но я точно видел в отражении в себе голодного духа. Только понятия не имею, как он так незаметно в меня вселился!

— Есть ритуалы изгнания… Но мне кажется, что случай у тебя нетипичный. Мы с тобой сотворили ритуал на свой страх и риск. Вот и последствия пожаловали.

Ира задумчиво пила чай, закусывая конфетой.

— Да. И это нормально, когда ты — первооткрыватель, — сказал я. — Другое дело, что раз оно впервые произошло, то нужно разобраться. Хотя бы для потомков.

— Не смеши с потомками, Тима! Ты для себя хочешь разобраться. А я хочу, чтобы ты не был опасен для окружающих.

— Ну, да, извини за пафос. Так что думаешь?

— Ничего не думаю. Тут моя компетенция все, извини, Тима. Нам нужно искать ведуна куда более опытного, чем ты или я.

— У тебя есть кто-то на примете?

— Да. Но сначала хочу кое-что проверить. Допивай чай и пошли в гостиную.

Ира отставила свою полупустую чашку на стол.

Я выпил пару глотков напитка, и сделал тоже самое. Затем поднялся и прошел в большую комнату.

Девушка что-то достала из своей сумки, затем прошла за мной.

— Садись на диван, — распорядилась она.

Я сел.

— Что ты собралась?.. — начал я, как увидел у нее склянку с сонным порошком. — Не надо, — опередил ее я, как увидел, что она открывает емкость. — У меня, конечно, есть немного проблем со сном, но вырубиться на несколько часов сейчас не хочу.

— Ты не понял, — сказал Ирина со снисходительной улыбкой. — Я тебя не от бессонницы лечить собралась, а хочу проверить, ожил ты или нет. Сонный порошок действует только на живых, понимаешь?

— А-а, понял тебя. Тогда, давай. Но, если я засну, то разбуди меня.

— Хорошо. Вдохни, как высыплю на тебя.

Я кивнул, сдаваясь. Это был хороший способ понять насколько я жив.

Ира достала щепотку из баночки и метнула в меня слабо поблескивающую в дневном свете волшебную пыль. Я сделал вдох, но ничего не ощутил. Сонливости, желания упасть и тут же уснуть не появилось.

— На тебе защитный амулет? — через несколько секунд в непонимании поинтересовалась девушка. — Или ты на себя наложил защитные чары?

— Нет. Я бы сказал, — ответил я. — Давай еще раз.

Ира повторила попытку, осыпав меня еще большей горстью сонного порошка. Отошла на несколько шагов, чтобы самой случайно не надышаться. Я вдохнул глубоко. Магия порошка действовала мало времени, это был минус данного средства. Если его быстро не вдохнуть, не подействует.

Я продолжал сидеть на диване, смотреть на Ирину и не заваливался с храпом на диван.

— Ты не заснул, — констатировала она. — И это плохо.

— Ну, это, как посмотреть, — ответил я. — Я и не хотел. Может в этом дело.

— Не в этом. Если ты и, правда, не использовал защитных заклинаний, Тима, то это говорит о том, что ожил ты как-то странно. Потому и черный голод тебя мучает.

— Это не очень хорошо, — вздохнул я.

— Зачем ты читал свое заклинание после моего?! Этим все испортил, — осудила Ира.

— Но ты же не была уверена, что я оживу! Поэтому я перестраховался. После твоей песни, по моему телу начала разливаться жизнь, но я его продолжал не ощущать физически! Я зачитал заклинание контроля над трупом, но направил его на собственное тело. И сработало! Меня в него затянуло и я ощутил себя живым!

— Ох, Тима… Над трупом! А мое заклинание из раздела магии жизни! Ты думал, когда принял такое решение о том, что может получиться?! Это же противоположные силы!

— Ты же сказала, что твое заклинание лечит тяжелые раны, но не оживляет мертвецов! Явно мое заклинание сыграло положительную роль. Иначе бы вышло, что мой дух отдельно, а живое тело лежало бы пустым. А потом без духа долго бы жизнь в нем не продержалась, если бы ее вообще не сожрали бы злыдни.

Ира задумалась и закрыла баночку с сонным порошком:

— Вероятно, твое тело оживила жизненная энергия трех людей. А моя магия залечила смертельную рану. Но вот что сделало твое заклинание?

— Вернуло мой дух в пристанище плоти.

— Но, не понимаю тогда, почему порошок на тебя не действует! И голод есть, как у неживого… Странно! Может быть, ты ожил не до конца.

— А как же тело оживить полностью? Или в меня все же голодный дух успел вселиться?

— Вот не знаю, Тима… Давай, я позвоню бабке Марье. Она очень опытная знахарка и мудрая женщина, в два раза нас с тобой старше. Может поймет, что с тобой не так и как это исправить.

— А где она живет?

— Далековато, в соседний город придется ехать. Я иногда к ней езжу в сложных случаях с клиентами, а так моя бабушка с ней дружила. Если кто и знает, что делать, то она. Я позвоню ей сейчас, спрошу, будет ли дома сегодня и можем выезжать. Ты сможешь машину вести?

— Да, без проблем. Я как раз на авто к тебе приехал, чтобы побыстрее.

— Отлично. Только, Тима, баба Марья не любит чернокнижников. Сразу скажу, ты ей не понравишься. Но я попрошу помочь, как моему другу. Может тогда даст совет, но не обещаю.

— Слушай, это лучше, чем ничего, — ответил я.

— И еще надо будет купить ей подарки, ее клиенты избаловали. Возможно, это сгладит от тебя первое негативное впечатление.

— Хорошо, — кивнул я. — Только скажи, что ей нужно, куплю.

— Подожди, сначала ей позвоню, — Ира прошла в свою комнату.

Я слышал, что она с кем-то разговаривает и понял, что по телефону со старой знахаркой. Разговор был коротким.

Вскоре Ира вернулась в гостиную и объявила:

— Она нас примет сегодня. Так что можем выезжать. О твоем ремесле я ей не сказала, но она уже догадалась, думаю. У нее редкий дар ясновидения есть. Возможно, она заранее знала, что мы приедем, поэтому ответила, что меня ждет. Ну, да, это мелочи. Дай мне минут пятнадцать на сборы и поедем.

— Конечно, — кивнул я и принялся ждать подругу.

Внезапно Ира вошла в комнату со своей объемной сумкой, где носила снадобья и принадлежности для ритуалов.

— Тима, я совсем про него забыла, — девушка вытащила из сумки пистолет. — Хотела куда-нибудь выбросить, но так домой привезла. Что будем с ним делать?

Я подошел к ней и сказал, нахмурившись:

— А тебе не нужен? Все-таки живешь одна, к клиентам ходишь, бывает и по темноте.

— У меня сонный порошок есть, — невесело усмехнулась девушка. — На такие случаи. Оружие запятнано, может, из него еще кого-то убивали… Я не хочу такое дома держать и тем более пользоваться. Утопим в водоеме?

Я вздохнул, размышляя. Выкидывать было жалко, оставлять — вдруг потом пригодится, но и попасться полиции с трофеем не хотелось. Самый лучший вариант был зарыть в укромном месте на черный день.

— Давай, я возьму. Мало ли что в жизни случится, — сказал я. — Спрячу где-нибудь. Или Аркадию отвезу. У него дом большой и двор тоже. Можно хоть в коробке в саду закопать.

— Мне кажется, что он откажется. У него ружье есть. Предлагаю, выкинуть.

— Ладно, давай подумаем еще, а пока у тебя оставим, — сказал я. — Не брать же его с собой в поездку.

— Это да, тогда выложу в коробку из-под обуви и в шкафу спрячу, — ответила Ира и ушла в прихожую. Пошуршала там. Затем пошла собираться.

Девушка собиралась недолго. Когда пошла в прихожую, позвала меня. Я последовал за ней и надел куртку и обувь. Теперь можно было отправляться в дорогу.

— Я нам с собой перекус взяла, — сказала она. — Часа три ехать.

— Ой, да зачем? Заедем по пути в кафешку, не проблема.

— Можно и так, но все равно, у меня привычка что-то с собой из еды брать, если еду куда-то далеко.

Мы покинули квартиру. Ира заперла входную дверь.

— А что подарить этой знахарке? — поинтересовался я, когда мы спускались по ступеням.

— Только обещай не смеяться.

— Хорошо.

— Что-нибудь для кошек. У нее трое было, когда я приезжала в последний раз. Она в них души не чает. А так у нее все есть.

— Корма? — сказал я первое, что пришло в голову.

— Да, — кивнула девушка.

Мы покинули подъезд. Я снял свое авто с сигнализации, мы подошли и сели в салон. Ира устроилась на соседнее сидение.

— Заедем в зоомагазин, — сказал я и тронул машину с места.

Искомое нашлось прямо на проспекте. С вывески магазина взирала кошачья и собачья мордочки, а между ними надпись: «Хвостик». Я припарковался у обочины и мы покинули автомобиль.

Прошли по дорожке, выложенной плиткой, я открыл дверь зоомагазина, пропуская Иру вперед. Затем зашел сам. Осмотревшись, мы направились к полкам с кормами для животных. Здесь оказался большой ассортименте кошачьих кормов: сухие гранулы разных цветов и форм, влажные консервы в ярких упаковках, лакомства и витамины.

— Что ее кошки предпочитают? — спросил я, немного растерявшись. Питомцев я не держал.

Ирина внимательно изучила этикетки нескольких марок, сравнивая состав и цену продуктов.

— Кошки бабушки Марьи любят и курицу, и рыбу, и кролика съедят. Вот только не помню, сухой или влажный корм предпочитают… Мы тогда вроде влажный брали в консервах.

— Берем и то, и другое, — решил я, взяв несколько пачек одобренных Ириной.

К нам незаметно подкрался продавец-консультант — полный паренек в круглых очках — и произнес добродушно:

— Здравствуйте. Вижу, вы любите кошек. Вашим питомцам нужны дополнительные добавки для здоровья шерсти и зубов? Вон на полочке выше. У нас большой выбор игрушек и уютных лежанок для ваших любимцев.

— Лежанка была бы кстати, — ответила Ирина. — Покажите, что у вас есть.

Продавец подвел нас к стеллажу для сна питомцев. Ира оценила плюшевый домик для кошек, в котором могло бы поместиться четыре животных.

— Берем, — указала она. — А то корма скушают и памяти не останется. А домик всегда на виду будет.

В итоге я оплатил не только шесть пачек разного корма и столько же консервов, но еще и домик для кошек. Что не сделаешь, чтобы задобрить старую колдунью.

Пока я стоял на кассе, Ира перед тем, как убрать в пакет покупки, проверила сроки годности кормов. Удовлетворенно кивнула и мы покинули зоомагазин.

— Хорошего аппетита вашим котикам! Возвращайтесь еще! — крикнул нам вслед продавец.

Мы вернулись в автомобиль. Покупки я положил на заднее сидение.

— Ира, назовешь адрес знахарки? И поедем.

— Да, — сказала девушка и озвучила требуемое.

На навигаторе я отметил конечную точку маршрута, поставил его на приборную панель, завел мотор и вырулил с парковки.

Город мы покинули довольно быстро, не стоя в пробках, даже не смотря на то, что начался час-пик.

Глава 13

Я уверенно вел машину по широкому междугороднему шоссе, Ира уютно устроилась рядом, наблюдая за осенним пейзажем, мелькающим за окном. Она сунула наушники в уши и включила в телефоне музыку.

Серое небо нависло низко, обещая дождь, но пока лишь прохладный ветер гнал облака дальше на восток.

Мы ехали, молча, погруженные каждый в свои мысли, наслаждаясь тишиной и простором дороги. Встречных машин было не особенно много. Вот промелькнул грузовичок, груженый дровами. Затем пролетела мимо старенькая иномарка, слегка раскачивающаяся на неровностях трассы. Из ее приоткрытого окна с заднего сидения высовывалась любопытная морда овчарки. Дальше показался иногородний автобус, полный пассажиров, спешащих каждый по своим делам. Иногда мимо проносились большие фуры, урча двигателями и мерцающие яркими габаритами даже днем. С нами поравнялся синий седан, а потом обогнал нас. Через какое-то время дорогой красный спорткар промелькнул мимо, оставляя лишь яркий след в памяти.

Я ехал под сто километров в час и не хотел разгоняться сильнее. Дорога была ровной, видимость хорошей, да и автомобилей не так много. А так я обычно ездил не выше восьмидесяти километров в час.

Когда мы проезжали мимо поселка городского типа, нам попались навстречу шестеро велосипедистов на спортивных велосипедах. Ребята с рюкзаками задорно мчались вдоль трассы по обочине, демонстрируя волю и выносливость, несмотря на холод. Возможно, путешественники или спортсмены, сделал вывод я.

Я обратил внимание, что Ира задремала. Сам спать не хотел. Хуже будет, если снова проснется потусторонний голод.

Дорога плавно извивалась среди полей и лесов. Автомобиль мягко катился вперед, подчиняясь легким прикосновениям рук к рулю, оставляя позади унылые будни и спешку повседневной жизни. Впереди ждал соседний город и, возможно, решение моих проблем. Хоть меня и волновало, что знахарка не симпатизирует чернокнижникам, надеялся все же, что не откажет в совете. В противном случае, придется искать аудиенции у других магов.

— Почти приехали, — сказал Ирина, открыв глаза и посмотрев в окно на приближающийся на горизонте город. Она вытащила наушники из ушей, затем спрятала телефон вместе с ними в сумку.

Знахарка жила на окраине города в частном секторе. Я вырулил на дорогу к поселку с аккуратными коттеджами. Ира указала мне на нужный дом, когда я свернул с шоссе на проселочную дорогу. Дом бабки Марьи стоял в конце улицы на границе с дачными домиками. Он был добротный бревенчатый, как из русско-народной сказки.

Мы подъехали ближе.

Изба колдуньи будто нарочно расположилась немного обособленно от остальных домов, скрытая густым садом. Крышу покрывал шифер, над которым поднималась тонкая струйка дыма из печной трубы. Дом выглядел аккуратно и ухоженно. Окна были украшены резными белыми наличниками, возле крыльца росли пышные кустики, возможно, сирени. Возле крыльца были аккуратно уложены камешки и деревянные ступеньки вели прямо к двери. Маленькая лавочка стояла неподалеку, приглашая присесть и отдохнуть под яблоней.

Двор охраняли два старых деревянных столба по бокам калитки, увенчанные вырезанными головами медведей, обеспечивающих защиту от злых духов.

Я остановил машину напротив крыльца.

— Бери подарки, — скомандовала Ира. Она подхватила сумку и покинула автомобиль. Потянулась, как вышла и размяла ноги.

Я заглушил мотор. Затем подхватил объемный пакет с заднего сидения и тоже покинул автомобиль. Привычно захлопнул дверцу и поставил на сигнализацию.

Мы только подошли к калитке, как на крыльцо вышла хозяйка дома, услышав или ощутив наше приближение. Один ее левый глаз закрывала повязка из ткани разноцветного платка, а второй глаз был голубой — ясный, как у молодухи. Потусторонним зрением я видел, как глаз под повязкой сверкнул загадочным блеском и явно был не так прост. Ее лицо густо покрывали морщины, оставленные временем и заботами. Волосы были седые, почти белые, собранные в пучок на затылке. Глаз был острый и цепкий, полный знания и понимания человеческой души, в тоже время немного усталый, но полный тепла и заботы. На ее плечи была накинута шаль с цветочными узорами, а на шее виднелись деревянные амулеты на кожаных шнурках. На старухе была одежда простого кроя, удобная для повседневной жизни: длинное льняное светло-коричневое платье с вышивкой, белый фартук с подсолнухами поверх него, защищающий от грязи и пятен. Под шалью угадывалась вязаная жилетка синего цвета. На ногах красовались мягкие домашние тапочки с ромашками. Ее сухие руки были покрыты следами труда — мозолями, возможно, от частого контакта с землей и растениями. Я бы не удивился, если она в огороде выращивает лекарственные растения для отваров и зелий. А еще я видел, как ее аура буквально излучает колдовскую силу. Она была очень сильной колдуньей. При ее возрасте неудивительно.

На крыльцо за хозяйкой вышла пушистая белая кошка и с любопытством посмотрела на нас.

— Прибыли, голубки, — прищурилась одноглазая колдунья. — Скоро вы. Не стойте, проходите.

Голос ее был дружелюбным и спокойным, но одновременно властным и убедительным. В нем ощущалась сила.

Мы прошли в калитку. Я покосился на столбы-хранители и прошел мимо. Мы поднялись на крыльцо.

— Здравствуйте, — сказал я и вошел в дом за хозяйкой, которая приветливо махнула рукой.

— Здравствуй, баба Марья, — просто сказала Ира. — Мы к вам за советом. Это Тимофей.

— Ирочка, как я рада, что снова меня навестила! — бабуля приветливо обняла девушку. — Раздевайтесь и проходите в комнату. Чем смогу, помогу, хоть и не рада твоему другу, но выслушаю.

— Возьмите, это вам, — протянул я пакет с подарками колдунье. — Точнее вашим питомцам.

С кухни в дом вышла упитанная рыжая кошка и сладко зевнула, выгнув спину.

— Ох, знает, чем бабулю задобрить! — прищурилась хозяйка и довольно улыбнулась. — Ирочка тебе подсказала, не иначе. Ну, что поделать, люблю эти окаянные пушистые морды.

Колдунья раскрыла пакет и перебрала корм для кошек, который я купил.

— Хорошо-то как, всех накормлю… Пушок, ты где? — произнесла она, доставая один из кормов, пакет отставила в сторону на пол. — Пойдемте, мои милые, опробуем угощение.

С дивана спрыгнула серая тень — это оказался дымчатого цвета кот — и побежал к хозяйке, задрав хвост. Белая кошка вилась у ног хозяйки, требуя лакомства. Бабка скрылась на кухне, какое-то время возилась там, кормя питомцев.

Мы же с Ирой скинули верхние вещи, разулись и прошли в комнату. Девушка указала мне на два деревянных кресла с мягкими подушками, в которые мы опустились. Перед нами стоял небольшой круглый столик, укрытый бархатной малиновой скатертью. На нем лежали бусы и колода карт Таро. Не хватало только хрустального шара для гаданий, но он, как раз, обычно выдавал шарлатанов. Хозяйка явно кому-то гадала здесь. Хотя ясно кому: клиентам.

Ее дом со скромным убранством оказался уютным, наполненным ароматами сушеных трав, корней, ягод. А еще аппетитным запахом домашней выпечки. Вдоль бока печки были привязаны нити на деревянной растяжке с пучками лекарственных растений, развешанных для сушки. Полки у дальней стены помещения были заставлены баночками и бутылочками с мазями и целебными настоями, мешочками с порошками. Бабка Марья явно жила в гармонии с природой, зная секреты каждой травы и цветка в округе, умея приготовить лекарство от многих болезней. Но это для тех, кто в знании. Со стороны же пожилая женщина казалось обычной пенсионеркой, живущей вдали от городской суеты, окруженная умиротворением деревенского пейзажа.

Просторная комната встречала гостей дощатым полом, покрытым половиком, сотканного вручную из грубых нитей с рисунками в виде славянских защитных рун. Буфет у стены советских времен за стеклом хранил расписанные тарелки и чашки, а рядом лежала стопка белых вязаных салфеток.

Центральное место занимала большая беленая печь, на которой хозяйка готовила целебные настои, мази, пищу и обогревала помещение. У окна стоял массивный дубовый стол, заваленный книгами, некоторые выглядели древними, инструментами для изготовления оберегов и начатыми амулетами, возможно, для клиентов. А так же прочей ритуальной атрибутикой.

На тумбочке я заметил старый телевизор, возможно, черно-белый. Неизвестно, работал ли он еще. Компьютера и современной техники мною замечено не было. Единственно, электричество было и с потолка светила люстра с тремя круглыми плафонами.

На стене висела картина с изображением пруда с лебедями, а вот икон не было: нет от них чудодейственной силы. Две настенные полочки были уставлены сувенирами, привезенными гостями из разных городов и фарфоровыми статуэтками животных. Повсюду разливалась гармония и теплота домашнего очага, создаваемого добрым духом знахарки. Ее дом притягивал тех, кто ищет помощи и исцеления, и, должно быть, дарил ощущение покоя и уверенности в выздоровлении.

Я запоздало подумал, как меня пропустили охранные заклинания, если я могу быть не совсем живым. Может быть, колдунья их временно сняла.

Вскоре с кухни вернулась хозяйка, неся поднос с тарелкой с ароматными ватрушками и тремя стаканами чая в металлических, как в поездах, подстаканниках.

— Угощайтесь, — сказала бабка Марья и поставила поднос на стол. — А то, небось, оголодали с дороги. Это травяной чай с шиповником, на досуге составляю различные вкусовые букеты.

— Спасибо, — поблагодарил я и взял чашку чая, сделал глоток. — Вкусно. Ничего подобного еще не пробовал.

Ира тоже взяла травяной напиток и ватрушку с тарелки. Пригубила, одобрив.

Хозяйка села на пуфик у стола рядом с нами.

— Меня Марьей кличут, — посмотрела она на меня, а я подумал, что вот такой, наверное, должна быть Баба Яга из сказок. — Что привело тебя ко мне? Кушай, милок, не тороплю, а потом расскажешь все подробно. Это, как в детективной истории, любая мелочь важна, чтобы до сути преступления докопаться.

С кухни вернулась белая кошка, подошла и прыгнула на колени хозяйке. Старушка почесала любимицу за ушком и та развалилась у нее на коленях, замурлыкала.

— Это Люська, — пояснила бабка Марья, кивая на кошку, пока я угощался ватрушкой. — Котеночком ее нашла у магазина и не смогла мимо пройти. Люблю всякую живность большую и малую. Она ласковая очень. А вот Мурку мне подарили. Рыжая бестия! Своенравная, но послушная, если строго сказать. А вот Тишку, дымочек мой любимый, дачники бросили. Замерз бы зимой совсем, если бы не нашла. Ручной, домашний он совсем, будто улицы не видел никогда. Я когда рябину собирала, заметила его под поленницей. Худой был, лохматый, я его помыла, накормила и теперь радует нас своей игривостью. Мои сладкие летом любят спать на подоконнике, греясь на солнышке, прыгать на колени и сопровождать гостей, мурлыча от удовольствия. Домик хороший привезли, моим любимцам понравился, поставлю на печку, там тепло будет. Будут в зимнюю стужу там спать.

Я перекусил, скорее из вежливости, нежели от чувства голода, а потом принялся рассказывать, что со мной приключилось, практически ничего не утаивая. Ирина кое-где вставляла свои реплики, время от времени, прихлебывая чай.

Знахарка слушала нас внимательно, иногда задумчиво делая глоток из своей чашки.

Я заметил, что ее глаз под платком, время от времени, светился, а потом мягко гас. Это была непросто слепота. Возможно, она потеряла — или прокачала? — глаз в одном из магических ритуалов. Но спрашивать не решился.

Старушка поправила шаль на плечах и сложила в замок суховатые руки, когда мы закончили.

— Что, думаете, со мной происходит? — осторожно спросил я.

— Если бы не Иришка, я бы тебя на порог не пустила, — нахмурилась знахарка после моей истории. — Но ради нее помогу. Будь ты совсем пропащим, она бы за тебя просить не стала. Колдовство — не игрушка, с ним бережно надо, с уважением, а амбиции свои подальше запрятать. Ведуну они без надобности, иначе только худое выйдет, что я и вижу. Итак, что могу сказать? Тело-то тебе оживили, а вот дух твой — нет. Ритуал русалочьей песни усилило живое сердце, в которые черной магией ты всосал три жизни. Хотя, возможно, и одной бы хватило. Ты свою ауру, покуда жив был, сильно запятнал, а чернокнижники после смерти, если на тот свет не уходят, частенько в Падальщиков обращаются. Вот ты и превратился. Но не дал твоему духу летать свободно, заякорил о мертвое тело. Он к мертвому и привязался, поэтому в живое вселяться не хотел. Вылетел бы прочь, если бы ты его не вогнал принудительно в живую плоть. Заякорил заново, пусть это в сути своей одержимостью назвать можно. Падальщики они же вселиться в мертвое тело стремятся, если наткнуться и сил хватит. Но у тебя куда более особый случай. Во-первых, ты колдун, с тонким миром связан куда более крепко, чем простой смертный. Во-вторых, тело было твое, да еще ожило. Поэтому ты память сохранил в целости и настолько живым себя чувствуешь. А при ином зрении ты хтонь черная, но ты и сам это видел. Нежить живая, вот ты кто! Уникальный случай, конечно. Я с таким впервые сталкиваюсь, хотя повидала всякого. Гнить не будешь, но и полноценно живым тоже не станешь. Черный голод с тобой так и останется. И это голод духа, а не тела. С той стороны прежним никто не возвращается.

— А что вы можете сделать? Как оживить мой дух? И как, я понял, я видел свой дух, а не Падальщика подселившегося в мое тело в отражении зеркала?

— Да. А помочь… Твой дух я оживить не в силах. Да и вряд ли кто сможет. По-хорошему, тебя стоило бы изгнать на тот свет, так как твой земной путь оборвался. Но тело у тебя живое, пусть и жизненная сила в нем течет заемная… А жизнь отнимать — злое дело, ауру пятнает. Так что нечем мне помочь тебе, чернокнижник. Сам такой итог выбрал.

Новость не обрадовала. Но я еще не все способы испробовал. К тому же это мнение лишь одной колдуньи. Я привык не терять надежду и идти до конца.

— Но что мне с черным голодом делать? — спросил я, приуныв. — Я не хочу людей поглощать.

В комнату с кухни вбежал Тишка, пробежал к нашему столу и юркнул под него.

— С этим я могу тебе помочь, — ответила знахарка. — Но не за бесплатно, ибо вещицу тебе редкую предложу, да и не чист ты сердцем, чтобы тебе добром бескорыстно отплачивать.

— Баба Марья, — осудила Ира старушку.

— Я возьму с него ровно столько, сколько он сможет заплатить не в ущерб себе, — посмотрела на девушку колдунья. — Есть вещи, за которые нужно отдавать плату.

Хозяйка сняла с колен кошку и поставила на пол. Затем встала и прошла за шторку во вторую часть комнаты. За пологом мелькнула кровать под лоскутным покрывалом. Вскоре знахарка вышла и подошла к нам. Положила передо мной на стол листок с номером своей банковской карты и озвучила желаемую сумму денег. Она оказалась не настолько большой, как я опасался. В каком-то смысле она по-божески взяла за услугу, но и не три копейки, конечно. Будто знает, сколько смогу заплатить. Вот только что она предложит мне в помощь?

— Делай перевод, — сказала она и посетовала, вздохнув. — Бумажные купюры мне привычнее, но молодежь с телефонами носится, аки курица с яйцом. Им только безналичную оплату подавай. Неудобно, порой, но эпоха диктует свои правила.

Я достал телефон из кармана, зашел в онлайн-банк и перевел колдунье на счет деньги. Через несколько секунд в помещении за шторкой пискнул телефон хозяйки, возвещая, что пришла смс от банка. Потом сунул телефон обратно в карман.

Ирина чуть не вздрогнула, когда ей на колени запрыгнул дымчатый кот. Девушка его начала поглаживать. Тишка разомлел и замурлыкал, видно было, что он не боится Иры и ее знает. А вот ко мне питомцы старушки не подходили, видимо, ощущали чутьем что я такое.

Знахарка выудила из-под шали что-то и положила передо мной на стол серебряный кулон в виде капли на такой же изящной цепочке. Открыла и показала внутри ограненный прозрачный кристалл. Половинки кулона были исписаны странными словами на незнакомом языке. Амулет был явно дорогим и источал свою собственную магическую ауру, подсвечиваясь голубым в призрачном зрении. Явно редкая и могущественная вещь, о которой я даже не слышал, хотя много перебрал магических книг.

— Этот оберег называется Слеза пророка. Достался мне за врачевание сына одного богатого человека в далекой стране, когда я ездила в путешествия набираться опыта в целительстве, да и мир посмотреть. На нем арабская вязь, — пояснила бабка Марья. — А внутри кулона кусок горного хрусталя, который способен очистить со временем, даже самую черную ауру, если человек пошел путем добра. Но это относится к живым, чернокнижник. Очистит ли твою ауру, не ведаю. Но черный голод подавить или перебить должен, так как амулет источает очищающий ореол, впитывает в себя все темное, а черный голод исходит из темного начала. Но для поддержания силы оберега тебе придется периодически очищать его энергетику особым образом: окунать в родниковую воду при полной луне трижды или держать рядом с подожженной веточкой полыни три минуты так же в полнолуние каждый месяц. Чем больше внимания уделяешь уходу за оберегом, тем стабильнее становится его защита. А еще не советую его снимать единожды надев, иначе черный голод вернется с новой силой.

— Хорошо, — сказал я, взяв оберег в руки, и принялся рассматривать, затем закрыл его. — Спасибо. Это лучшее, на что могу рассчитывать.

— Будь ты светлой души человеком, я бы подарила тебе оберег бескорыстно, — сказала старушка. — Но твоя аура слишком черна. И дело даже не в том, что твоя душа стала Падальщиком. Ты делал нехорошие дела, это на твоей совести. Так пусть Слеза пророка убережет от расправы чистые души, что будут окружать тебя. А еще я скажу вот что. Не смей больше творить злые дела. Я буду за тобой наблюдать одним глазком. Если поведешь себя, как хищник, я напущу на тебя охотников.

Я только кивнул, приняв во внимание сказанное.

— Баба Марья, он не настолько плох, — вступилась за меня Ира.

— Знаю. Поэтому и предупреждаю, а не иду к действиям. А тебе, доченька, мне есть что сказать. Пойдем, пощебечем, о своем, о женском. А ты, Тимофей, выйди вон, обожди подругу во дворе. Мы не очень долго.

Шорох пакета привлек мое внимание. Рыжая кошка обнюхивала подаренный ей домик, отгибая пакет лапой, а потом юркнула в его лаз и скрылась в нем.

Я не стал спорить, встал с кресла, оделся и покинул дом старушки. Вышел на крыльцо, постоял, а затем спустился со ступеней и сел на лавочку у дома. Осмотрел волшебный медальон еще раз, открыл и посмотрел на камень внутри. Вроде и знакомо выглядит, но не просто кристалл. Слишком гладкий, слишком прозрачный… Будто не из этого мира.

Я прислушался к себе. Голод я все еще чувствовал и он досаждал ощущением живых существ вокруг. Хотелось присосаться и пить, а потом вырвать еще пульсирующее сердце и проглотить.

Я закрыл медальон и надел оберег на шею. Странные символы внезапно вспыхнули на половинках медальона призрачным огнем и погасли, будто их и не было. Потусторонний голод мгновенно ушел. Уникальный артефакт стоил своих денег.

Какое-то время я сидел, прислушиваясь к себе, ощущая себя живым. Глаза мимолетно любовались деревенским пейзажем: соседними сонными домишками, видом на поле за околицей. Правда, поздняя осень наложила свои отпечатки, окрасив все в темные и бурые тона. Порадовало, что не смотря на хмурое небо, дождь так и не начался. Но уже начали опускаться сумерки.

Я задумался. Черная магия опасна даже не тем, что в ней есть набор смертельных заклинаний или проклятий против окружающих, или магия подчинения. Опасна она для мага в первую очередь разрушением собственного духа, превращением его во что-то злобное и вечно-голодное. А так же растратой эмоций, жизненных сил, превращением в нежить. Когда только выбрал эту стезю, меня переполняли амбиции, сначала искренне думал, что меня это не коснется. Когда цена возрастет, думал я, то сверну в другую сторону или сдам назад. Каким же был наивным, считая, что раз везло, то и дальше будет так же! Мне хотелось могущества, контроля и возможности убивать недругов с помощью магии, оставаясь при этом вне подозрений. Конечно, опытный маг-детектив вполне мог бы выйти на след мага-убийцы, потому что, как говорят, у каждого заклинания свой след владельца. Но маги-детективы большая редкость. Колдунов не так немного и дар развить сложно, многие живут с ним, но даже не представляют, что он у них есть. Дар может быть врожденный, а может быть приобретенный, но получить его сложнее. Нужно совершить сложный ритуал и практически принести свой дух в жертву иного мира. Тогда получаешь связь с миром духов и личного покровителя, которого вынужден кормить и подпитывать, часто собой или другими, за услуги или магическую силу.

Снова подумал о матери и ее даре. С чего я решил, что она не знала о нем? Вдруг ей проще было считать его выдумкой и жить, как все? А, может, в глубине души она ощущала его и боялась неведомого. Отрицала потустороннюю реальность... Мне стало ее жаль. В любом случае, ее дар передался мне, потому что иначе я не смог бы в колдовство без жертвенности, до которой в пятнадцать лет просто не дойдешь. Не имеющие дара люди годами, как не десятилетиями, идут к цели, ищут покровителя с той стороны, просят колдуна или колдунью научить и провести ритуал над ними по получению связи с тонким миром. И эту магию нельзя назвать светлой, потому что она пятнает ауру.

В чем разница светлой и черной магии? Первая очищает ауру человека или оставляет неизменной, вторая всегда пятнает и в этом мало хорошего для духа в посмертии. Светлые души, как я читал в одной старой книге шамана, могут зайти в особые места в мире духов, которые недоступны духам черным, запачканным. Даже есть теория, что в центре мира духов обитают светлые души, а по краям черные, потому что им закрыт туда путь. Падальщикам и иным темным сущностям не достает некоей волшебной питающей силы из центра иной реальности и они вечно голодны, стараются добрать недостающее у живых людей, просочиться из небытия в бытие. Черной магией, если маг активно пользуется, то обрекает себя на вечный голод после смерти. О всех рисках я узнал потом, но просто их принял. Какая разница, что будет со мной после смерти, рассуждал я, зато поживу в этой жизни, как бог! Я не думал, что моя жизнь оборвется так быстро… Конечно, мне повезло, что рядом оказалась Ирина с русалочьей песнью, что у убийцы смог забрать живое сердце… Я спас тело. Но мой дух стал Падальщиком. Теперь остается это только принять и существовать дальше.

Прерывая мои размышления, открылась дверь и Ира вышла на крыльцо, я повернулся к девушке. В проеме двери стояла знахарка Марья, вышедшая проводить нас. Из дома высунулась любопытная мордочка белой кошки, но мокрый и грязный двор заставил ее замереть на пороге, поджав лапку.

— Бабусь, слушай, твой оберег сработал! — обрадовался я и встал с лавочки. — Он подавляет черный голод во мне. Но чем мне теперь питаться? Мой дух явно нуждается в подкормке.

Я спрятал медальон под одежду.

— Крысы, да мыши тебе в помощь, — посоветовала старая лекарка. — Кошки не обманут. Еще, что хочу сказать тебе, Тимофей. Ты теперь не помрешь как простой смертный и не постареешь. Если потеряешь тело, то станешь опасным для живых Падальщиком. Так что береги свое пристанище. Падальщик в осязаемом теле безопаснее и у всех на виду. А кормить себя можешь, чем угодно, что примет твое тело. Животного мяса в магазинах навалом, если твоей черной сущности захочется. Но на человечину зариться не смей! А то и оберег не поможет. Кстати, чуть не забыла сказать, что не совсем ты живой. Детей у тебя не будет, как впрочем и самого, гм, процесса. Но, если отпрысками не обзавелся до сих пор, значит они тебе без надобности. Так что утешать не буду и зелья для половой силы не предложу, не помогут.

Новость не особо расстроила. За половой жизнью я никогда не гнался, а дети бы только мешали идти по выбранному пути.

— Я ведь полностью ожить хотел, — вздохнул я с горечью. — А так не пойми что буду…

— Чего приуныл? — хмыкнула бабка. — Ремесло ваше такое. Чернокнижники редко на тот свет мирно уходят. Слишком с опасными сферами заигрываете. Порадуйся, что хоть оболочка от тебя цела осталась.

— А что мне дальше делать? — спросил я. — Как-то не смогу я квалификацию поменять… Да и в этой форме мне легче с заклинаниями управляться стало.

— Ирку держись. Она девка толковая. Защищать ее будешь, авось, и аура твоя почище станет. Все, доброй дороги. А прощаться не будем. Примета плохая.

— Благодарю за помощь, — сказал я и улыбнулся. — И за оберег. Действительно, ценная вещь.

А ведь права бабка! В моем положении есть плюсы. Моя связь с тонким миром окрепла, легче стало творить заклинания и видеть иное. Я даже, может, никогда не умру, если буду осторожен и стану кормить плоть и дух. Не стоит впадать в уныние. Мне удалось добиться, что я остался по эту сторону бытия. Наверное, даже стоит порадоваться.

— Спасибо вам, бабушка Марья, — подошла и обняла ее Ира. — Я к вам еще наведаюсь за советами. Моя бабуля многому меня научила, но вы просто кладезь знаний!

— Тебе всегда рада буду, а то не гоже опыт в могилу забирать. А за этим своим присматривай, чтобы в чудище не превратился.

Девушка кивнула и сбежала с крыльца. Я последовал за ней. Мы покинули двор знахарки и закрыли калитку. Я подошел к своему автомобилю, снял с сигнализации и открыл Ирине дверцу. Она еще раз оглянулась на старушку, улыбнулась ей и села в авто. Я закрыл за девушкой дверцу. Затем перевел взгляд на крыльцо, но дверь уже была плотно захлопнута, а хозяйка явно предпочла наблюдать через окно, как мы уедем. Я ее чувствовал, видел сквозь стену тень ауры старушки — очень светлой и мощной с лучистыми искорками. Сильная ворожея, такой лучше послушаться. Наверняка она и меня ощущает, только понятно, как Падальщика. Не все маги могут темных духов ощущать, это настраиваться специально нужно, но она явно видит.

Я сел в автомобиль и завел мотор. Затем тронул машину с места, проехал по проселочной дороге меж домами поселка и вырулил на шоссе в сторону родного города.

Глава 14

— Что она сказала тебе наедине? — поинтересовался я у Ирины, когда мы покинули поселок.

— Так, кое-какие премудрости в знахарстве и пару рецептов подарила, да пузырьков по мелочи.

— Хорошая бабулька, только я ей не приглянулся.

— Ты бы живым приехал без этих наших злоключений, она бы к тебе теплее отнеслась.

— Ладно, хоть не прибила, — усмехнулся я.

— Амулет работает? — спросила Ирина, с тревогой на меня посмотрев.

— Да. Голод, как выключило.

— Радует. Значит, твои соседи смогут спать спокойно… Тима, а спать ты пробовал?

— Пробовал. Немного могу, но вряд ли это привычный сон. Кстати, если я таким способом приобрел что-то похожее на бессмертие, то может и твой дух с телом связать? Я смогу, даже лучше, чем тогда себя. От несчастного случая застрахована будешь.

— Нет уж. Благодарю покорно. Такой себе судьбы не желаю. Как все начинается, так должно и заканчиваться. Так моя бабушка говорила и, я считаю, она права.

— Как хочешь. Твое право.

Пришлось включить свет фар, так как заметно стемнело. Темнота не была мне помехой, но таковы правила дорожного движения.

Мы почти не разговаривали, только немного обсудили знахарку, да сложившуюся со мной ситуацию, но к новым выводам не пришли. Ира рассказала пару случаев из своей практики целительницы, я для приличия улыбнулся, погруженный в свои мысли. Через пару часов пути, когда мы остановились за заправке и я залил в автомобиль бензин, обратил внимание на кафе, что расположилось рядом с уютным названием «Кофейное зернышко».

— Зайдем? — пригласил я спутницу. — А то проголодалась, наверное.

— От чашки кофе бы не отказалась, — ответила Ира и покинула машину.

Я поставил авто на сигнализацию и мы прошли к кафе. Витрина была покрыта рисунками кофейных зерен в нижней ее части, а выше нанесены капли молока.

Я открыл прозрачную дверь, пропуская Иру вперед.

В небольшом, но очаровательном кафе царила атмосфера тепла и комфорта. Стены были украшены картинами с пейзажами, мягкий свет ламп создавал уютную атмосферу, а тихая музыка звучала фоном, наполняя пространство гармонией. Столики и стулья были покрыты обивкой кофейного цвета.

Мы подошли к стойке с меню и сделали заказ. Чашками кофе решили не ограничиваться. Да и полная улыбчивая продавщица средних лет в коричневом фартуке порекомендовала нам вкусные блюда.

— Не смотрите, что написано кафе, здесь не только чаи и булочки, — добавила женщина, указывая толстым пальцем на предложенные в меню позиции.

Я выбрал классическое блюдо — пасту карбонара, которую подали с подсушенным в тостере хлебом и овощами. Запах сливочного соуса и сыра пармезана смешивался с ароматом свежеприготовленного кофе, создавая аппетитный аромат. Ира остановилась на салате «Цезарь» с курицей гриль, украшенном тонкими ломтиками ветчины и посыпанным зеленью. Ее салат выглядел ярко и привлекательно, намекая на свежие ингредиенты и мастерство повара. А еще мы выбрали кофе со сливками, а Ирина пирожное тирамису.

Я оплатил заказ и мы сели за один из столиков у окна. Посетителей кроме нас больше не было.

Мы принялись за еду, время от времени обмениваясь впечатлениями о поездке, а потом обсудили фильм, который вот-вот собирался выйти в кинотеатре и на который Ирина планировала сходить. Атмосфера кафе располагала к спокойному общению и отдыху, позволяя забыть обо всех заботах и насладиться моментом.

Закончив с трапезой, мы покинули кафе и вернулись в машину. Я завел мотор и вырулил на шоссе. Ира снова вставила наушники в уши и принялась слушать музыку. Я же предпочел ни о чем не думать и сосредоточился на дороге.

Вернулись в свой город мы без приключений. Я довез Ирину до ее дома и остановил авто у подъезда.

— Спасибо, что довез, — ответила она. — А то разомлела в дороге и хочу только спать. Машины меня убаюкивают.

— Можно я заберу пистолет, если ты решила не оставлять его себе?

— Забери, Тима. Но я бы на твоем месте его выкинула.

— Может быть, — уклончиво ответил я, решая еще подумать над этим вопросом.

Мы покинули автомобиль, поднялись на крыльцо и вошли в подъезд. На лифте поднялись до этажа Ирины, так как девушке хотелось поскорее домой. Видно было, что дорога ее утомила. Я же практически не устал, даже несмотря на то, что был за рулем. Хотелось просто походить и размяться.

Ира открыла дверь в свою квартиру, мы вошли в прихожую. Девушка сняла верхние вещи, обувь, затем прошла в спальню и через несколько секунд вернулась с обувной коробкой серого цвета в руках.

— Вот, — сказала она.

Я принял.

— Спасибо тебе, — сказал я. — Если что-то будет нужно, звони.

— Аналогично. Счастливо.

— Счастливо, — сказал я и покинул квартиру. Спустился вниз по лестнице, покинул подъезд, вернулся в машину и поставил коробку на соседнее сидение. Выбрасывать оружие я пока не хотел.

Завел мотор и вырулил со двора на шоссе. Машин было много, люди возвращались с работы, поэтому какое-то время пришлось подождать, чтобы выехать в общий поток. А затем проехать немного и свернуть в свой район. Я остановил машину во дворе дома, благо было свободное место. Заглушил мотор, взял злосчастную коробку из-под обуви, подарки с заднего сидения, которые купил Аркадию и покинул автомобиль. Поставил его на сигнализацию, поднялся на крыльцо и зашел в подъезд. Пешком добрался на свой этаж, отпер дверь и вошел в квартиру. Положил ношу у стены, снял верхние вещи, обувь и прошел в комнату. Переоделся в домашнее, попил воды на кухне — есть не хотелось, так как я плотно поел в кафе. Затем вернулся в гостиную. Достал телефон из кармана джинсов и сел в уютное кресло. Нашел номер Аркадия и позвонил ему. Захотелось рассказать другу, как прошла поездка.

Через несколько секунд Аркадий снял трубку.

— Привет! — ответил он.

— Не отвлекаю? — поинтересовался вежливо я.

— Нет. Я только домой приехал, вот сижу, думаю чем заняться.

— А я к знахарке одной ездил, знакомая Иры. Надо было про себя спросить, уточнить свое состояние.

— Ну, и что с тобой? — заинтересовался друг.

Я рассказал ему вкратце о недавнем ночном похождении и о том, как прошла встреча со старой знахаркой. А потом добавил:

— Что думаешь?

— Ой, не знаю. Странно это все. По мне так ты живой! Пульс есть, глаза на свет реагируют, теплый… Извини, я слишком материалист. Ладно, я тебе верю, не подумай. Но что будешь делать?

— Жить, — ответил я. — Иногда буду дух подкармливать живностью, чтобы из-под контроля не вышел, да и все. Оберег хорошо помогает, так что это меня успокоило.

— Рад за тебя от души! Кстати, — Аркадий замялся. — Тима, я тут подумал над твоими словами, что ты в лесу мне сказал… Знаешь, я согласен. К нежити я вполне привычно отношусь, а на этом свете еще много интересного и одной жизни мне не хватит все постичь. Поможешь волшебную силу получить?

— Помогу, — ответил я охотно. — Но на это время нужно. Тут все так просто не делается.

— Конечно, я готов подождать. Только держи в курсе.

— Да… Аркадий, а знаешь, я, похоже, подобие бессмертия получил. Хочешь, могу твой дух привязать к телу на случай непредвиденный? Если погибнешь, мы с Ирой оживим тебя потом. Может, не как меня, а вполне полноценно получится. Я еще над всем этим подумаю хорошенько. Как тебе предложение?

— Заманчиво, не скрою. Но мне тебя еще раз увидеть хочется, понять, что ты такое теперь. А потом дам ответ. Но сразу скажу, я пожить еще хочу.

— Ха-ха! Да я же тебя убивать не собираюсь! Это, наоборот, страховка. Но сначала решу, как тебя с тонким миром связать.

— Хорошо. А на счет твоего предложения со страховкой, подумаю, Тима. Может я еще с электричеством чего попробую. Объединим, так сказать, усилия! Все-таки не дает мне покоя теперь эксперимент мистера Франкенштейна. Пусть это сказка, но в ней есть смысл. Ты ведь мне поможешь? Своими «фокусами» с магией.

— Конечно. Все равно у меня пока никаких дел не намечается, а занять себя чем-то нужно.

— Приедешь завтра к восьми вечера?

— Да.

— По рукам. Там все и обсудим!

— По рукам. Слушай, только в эти выходные к тебе не смогу приехать, извини.

— Да ничего, все нормально. Я сам к тебе приеду, раз ты занят.

— Нет. Я с Ирой в кино иду. Пригласил, точнее она меня. Но я ее в кафе потом приглашу, знаю там одно место красивое.

— Быстро ты! — усмехнулся я. — Когда договориться успел?

— Не поверишь! Вот только что ей звонил. Думал, что откажет… но она не против. Я так рад, если честно! У меня, если какие и были девушки, то мертвые, — парень невесело усмехнулся.

— Пора оживать, — весело сказал я. — Расскажешь потом, как пройдет.

— Конечно.

— Ладно, пойду я делами заниматься. Всего доброго.

— Пока!

Я повесил трубку и откинулся на спинку кресла.

Ире я без необходимости про эксперименты Аркадия говорить не стану, если таковые случатся. А то доложит еще своей бабке Марье. Ну, их. Да и не факт, что с электричеством выйдет что-то путное. Я бы ставку на магию делал, но Аркадий в силу своего мировоззрения пока мыслит слишком материально.

Я сладко потянулся, встал с кресла, прошел к стеллажу, взял ключ от спальни и открыл туда дверь. Ключ вернул на стеллаж. Затем вернулся в прихожую, взял коробку с пистолетом — подарки Аркадию решил вручить при встрече, поэтому так и оставил их в коридоре, ведь завтра его увижу — и вернулся в спальню. Проверил наличие оружия в коробке и пихнул ее под кровать. Затем прошел к письменному столу, включил настольную лампу и сел на стул. Достал из ящика стола дневник, раскрыл на последней записи. Подумал немного, взял ручку и принялся записывать то, что поведала мне бабка Марья. Для полноты картины, так сказать.

Закончив, я отложил дневник и задумался о дальнейших планах. Пришла неожиданная мысль попрактиковаться в магии призыва мелких сущностей. Теперь у меня будет получаться куда лучше, чем до этого.

Я улыбнулся, представляя новые возможности, которое открывало текущее положение. Если бы кто-то увидел меня со стороны, решил бы: зловеще.

Конец

Эпилог

Поздний вечер. Стемнело. Четырехэтажное серое здание с темнотой в окнах угрюмо возвышалось среди деревьев и кустарников, где некогда был аккуратный двор, огороженный металлической оградой.

Я покинул автомобиль, прихватив сумку, которую закинул на плечо и подошел ко входу арки. Затем минул ограду и углубился в заросли парка. По старой асфальтированной дорожке зашагал к крыльцу с четырьмя облезлыми от времени колоннами.

Полная луна освещала путь. При ней почти любые магические заклинания действуют сильнее, потому я выбрал именно эту ночь.

Дом престарелых — некогда монументальное сооружение сталинской застройки — ныне оказался заброшен. То ли финансирование прикрыли, то ли признали здание аварийным. Мне не было до этого дела. Главное, что Дом престарелых был на месте, пусть уже совсем не уютный, как раньше.

Его стены покрывали трещины, многие окна были разбиты, сквозь пустые проемы виднелись темные коридоры и комнаты, покрытые пылью. Фасад здания постепенно разрушался, штукатурка осыпалась, обнажив кирпичную кладку красного цвета.

Входная дверь висела на одной петле, скрипучая и отсыревшая, приглашая внутрь любопытных исследователей заброшек.

Я поднялся на крыльцо и вошел в холл. Из мебели здесь остался только порванный диван, мусор и окурки. Прошел вперед к лестнице и поднялся по ступеням на второй этаж, свернул в левое крыло. Я помнил, где видел его в последний раз.

Сквозняк гулял по коридорам, заставляя двери хлопать, усиливая ощущение присутствия незримых обитателей.

Внутри царила тишина, нарушаемая лишь звуками ветра, проникающего сквозь щели в стенах, скрип старых половиц и шорох грызунов, обосновавшихся среди развалин. Потолки обрушились в некоторых местах, обнажая балки и провода, свисающие, словно змеи. На стенах кое-где остались потрепанные медицинские плакаты, выцветший распорядок дня, буквы на которых едва были различимы.

Вокруг царило запустение. Доски поскрипывали под ногами, местами просели. Стены были покрыты граффити и нецензурными словами, оставленные, вероятно, подростками. Железных кроватей не заметил, возможно, растащили на металлолом. А вот деревянная мебель осталось только поломанная или совсем обшарпанная.

Атмосфера внутри здания было угнетающей: смерть и болезни оставляют свои следы.

Пока шел, замечал призрачные фигуры, которые медленно перемещались по помещениям, едва заметные в тусклом свете луны, пробивающемся сквозь облака. Их контуры были расплывчатые, лица размыты — лишь отпечаток своих прежних тел, глаза светились загадочным мерцанием.

Звуки мира духов наполняли пространство: тихие шаги, приглушённые голоса, в которых не разобрать слов, шелест и пощелкивание неслышимые живым ухом потусторонних сущностей. Отголоски былой жизни, почти неразличимые, создавали свое призрачное эхо, которое манило прислушаться. Но я не за этим пришел сюда. Я шел по коридору к конкретной цели.

То тут, то там в дальних углах возникали тени, меняющие форму и размер, отдаленно похожие на человеческие фигуры, но искажённые и неправильные. Они двигались быстро, исчезая время от времени, так как постоянно перетекали между миром живых и миром духов.

Иногда передо мной возникали бледно светящиеся следы ног, появляющиеся сами собой на пыльных полах, стенах и потолке, словно кто-то проходит мимо меня незамеченным, оставляя след, а потом исчезал, растворившись в небытии.

Я не испытывал страха. Я был здесь почти своим. Изнанка привычной реальности не пряталась от моего взора. Она была тут, рядом, достаточно было протянуть ладонь.

Среди живых людей я ощущал себя живым. Но здесь же — в окружении призраков и теней, — я ощутил себя нежитью. Никто не прятался от меня, не замечал. Своим прибытием я не потревожил ничьего покоя: еще одна тень или заякорившаяся душа из многих, не более.

Среди всех духов и теней я искал конкретного — того безымянного призрака колдуна, которому пришел вернуть долг.

Я направился в один из туалетов — мужской — в конце коридора. Дверь была цела, я толкнул ее и вошел. Мусор, пустота и зеркало на стене, в котором я когда-то узрел его лик. Сейчас оно было разбито и в раме поблескивало несколько осколков. Жаль… Я подошел и взглянул на свое отражение в одном из них. Увидел наполненные чернотой свои глаза и маслянисто-черные щупальца моего изменившегося духа выползающие изо рта. По коже темная сеть паутины, будто вен. Мой дух пропитал мое ожившее тело и по-своему сросся с ним. Не живой и не мертвый. За моим отражением было пусто. Призрака там не было, ощутил я.

Я вышел обратно в коридор и позвал:

— Ты где, призрачный друг? Я вернулся отдать долг!

Мои слова гулко прокатились по коридорам.

— Я знал, что ты придешь.

Знакомый призрак предстал перед мной полупрозрачным силуэтом, которого больше не скрывала рама зеркала. Теперь я видел его в полный рост. Его облик был зыбким, будто сотканным из тонкой дымки, слегка мерцающей голубым в слабых отблесках луны. Лицо было исполнено глубокой меланхолии, глаза и рот — черные провалы, черты былого лица растворялись в воздухе, создавая впечатление хрупкости и эфемерности, отражающие далекое прошлое и утраченную жизнь. Призрак встал неподвижно, паря над полом, слегка склонил голову набок. Его фигура была облачена в погребальную одежду, в которой его похоронили. Дух не излучал агрессию и угрозу, а ощущение спокойствия и мудрости, будто бы хотел поведать какую-то важную истину, оставшуюся невысказанной.

— Я пришел освободить тебя. Как это сделать? — поинтересовался я.

— Я покажу. Но ты мог бы и догадаться. С этой стороны видно больше, мальчик.

— Не ожидал, что ты будешь вне зеркала.

— Зачем нам зеркало, если ты теперь видящий.

— Что будешь делать, когда обретешь свободу? — полюбопытствовал я.

— Поищу себе тело. Соскучился по ощущению материальности.

— Ты очень сильный колдун. Тебе много лет?

— Я прожил больше двух веков, мальчик. Слишком много для смертного. И до сих пор не хочу уходить в мир духов.

— Ты пил чужую жизненную энергию, раз прожил столько? — поинтересовался я.

— Да. Но не до дна. Не надо считать меня чудовищем.

— Я так не считаю. Каждый стремится прожить подольше. Можно просьбу?

— Сначала озвучь, мальчик. А там приму решение.

— У меня есть друг. Но он лишен дара. Смог бы стать ему покровителем?

— Так это не работает, мальчик. Будущий маг должен сам найти себе покровителя на этой стороне. Только тот, кто услышит его зов и откликнется, получит с ним связь. Знай, что тебе ничто не мешает стать его покровителем. Хоть вряд ли ты реализуешь весь свой потенциал в силу двойственной природы.

Вот это было удивительным мне услышать.

— Но я не знаю, как это сделать! — сказал я.

— Я услышал твой зов тогда, когда ты стоял у зеркала здесь. Если бы ты попросил меня тогда стать твоим покровителем, я бы согласился.

— Я не знал тогда, что это возможно. А ты не предложил. Но, если я попрошу сейчас?

Призрак, внезапно облетел меня. Он плавно двигался в пространстве, оставляя за собой легкую дрожь воздуха, как рябь на воде, но физически неощутимую. Невесомое движение призрака оставляло легкое эхо, которые можно было ощутить только духом, хотя на самом деле никаких звуков не слышалось. Его очертания расплывались в холодном свете старых окон. Но потом он снова замер и посмотрел на меня, проявившись четче, как на негативе.

— У тебя уже есть сильная связь с миром духов. Ты уже в нави, только тело держит тебя, как якорь, в яви. Я в плане покровителя тебе не нужен, — ответил призрак.

— Пожалуй, ты прав. Но мне нужен учитель. Ты знаешь намного больше любого из ныне живущих в запретном знании. Научи меня тому, что знаешь сам и обретешь в моем лице союзника и друга!

— Сила и знания редко даются просто так.

— Чего ты хочешь в оплату обучения?

— Ты уже с этой стороны, как и я. Тут уже неуместно говорить о цене для живого человека. Только взаимообмен. Но я еще не решил, что от тебя хотел бы получить.

— Тебе нужна пища? — спросил я.

— Нужна и тебе. Ты зря закрылся амулетом от голода. Пустота будет наполнять твой дух медленно, но верно. И когда ты снимешь амулет или с тебя его сорвут, то не справишься с голодом, поглотишь любого живого, кто будет стоять рядом или вокруг. Ты не сможешь накормить меня, мальчик, не будучи полностью живым. А жизненную энергию я в силах найти сам. Но… я согласен обучить тебя запретным знаниям, которых ты так жаждешь. А о цене договоримся позже.

— Благодарю.

— А теперь освободи меня, мальчик. Сейчас ты в силах. Оборви нити, что держат меня в этих стенах. Возьми меня за руки, чтобы ощутить их.

Я взял его за руки. Они были холодные, хоть я и не ощутил их физически. А потом увидел нити, которые тянулись от стен к нему.

— Назови свое имя, — попросил я его.

— Володар, — ответил он.

— Я — Тимофей, — представился я.

Колдуну называть себя было необязательно, но я планировал с призраком дальнейшее сотрудничество. Ибо когда называешь духу свое истинное имя и он тебе свое в ответ между вами образовывается духовная связь.

Я снял сумку с плеча, в которой взял с собой некоторые ингредиенты для магических ритуалов, которые могли пригодиться. Я открыл сумку и показал призраку содержимое. Он указал на нужные вещицы, которые там лежали. А потом он коснулся моего лба пальцем. Мой дух ощутил прикосновение, но тело — нет. В моем сознании тут же возникла картина последовательности ритуала, которую показал призрак для его освобождения.

Я достал мел и ровно начертил на полу два вписанных друг в друга ромба. В центре написал имя призрака. По углам внутри внешней фигуры расставил четыре белые свечи и поджег зажигалкой. В основании каждой свечи был нанесен символ, обозначающий прошлое, настоящее, будущее и безвременье — иномирье. Я извлек из сумки и положил на буквы с именем призрака камень аметист. Он помогает очищению энергии и установлению связи с тонким миром.

Я трижды произнес вслух имя призрака. Володар переместился на пространство над ромбами. Будь я простым смертным, то не увидел бы его, а так я наблюдал призрака отчетливо. Он, молча, смотрел на меня и ждал окончания ритуала.

Внезапно с углов ромбов вверх потянулись полупрозрачные светящиеся нити и слились с призраком. Так проступили потусторонние якоря, удерживающие его в этом месте.

Я достал из сумки серебряные ножницы. Они служили для перерезания магических связей.

Я встал на колени, держа их на ладонях. Затем произнес заклинание освобождения:

— Разрываю все нити, связывающие тебя с этим местом! Освобождается душа твоя, Володар! Отныне свободен будь!

Серебряными ножницами я перерезал магические нити, что удерживали призрака в этом месте. Они сначала лопнули, а затем их свет угас и они исчезли. Затем я погасил свечи колпачком против часовой стрелки, начиная с верхней от меня, завершая обряд. Призрак обрел свободу.

— Я долго ждал этого дня. Теперь меня ничто не держит! Я отыщу себе подходящее тело, а потом найду тебя, Тимофей, — произнес Володар.

— А как же мне быть с другом? Он хотел бы получить дар, — напомнил я, убирая ритуальные предметы обратно в сумку.

— Свяжи его с тонким миром сам… Или хочешь, это сделаю я? — предложил призрак.

— Да. Лучше ты. Я еще не проводил такого ритуала и не уверен, что для него достаточно силен.

— Силен. Но там есть нюансы… Я покажу. Только твой друг готов стать нежитью? На этот путь стоит вставать добровольно, иначе не выйдет пройти его до конца и остаться в яви, как это сделали мы.

— Он согласен.

Я поднялся на ноги и закинул сумку на плечо.

— Жди меня через два полнолуния.

— Да, учитель.

Я коротко поклонился призраку. Он поблек и скользнул в пустой проем окна, покидая здание.

Несколько секунд я постоял, глядя ему вслед, на око полной луны, которая почти согревала меня своим светом. Затем повернулся и зашагал прочь из заброшки.