Когда потерянная жизнь начинает стоить жизни...

Глава 1

Мир рассыпается на части мелкими, стеклянными осколками, но это только с одной стороны. С другой давно - слишком давно стало пусто. Пусто, больно и бездушно - серо, как в лишенном времени капкане осенних сумерек. Вот только в сумерках был хотя бы ветер.

Корка неискоренимого, посыпанного мерзкой и горькой солью снега похрустывала под ногами... наверное? Она ведь должна похрустывать? Или нет? Противно... но это хорошо, что он был - этот снег. Спокойный, мертвенно безучастный... и тёплый. В отличие от людей.

Облачко пара отлетело назад и растаяло в воздухе, опало изморозью на кончиках волос. Тоска. Боль. Тянущее, ноющее чувство в груди и глухая, прогоревшая, безразличная ярость ко всему. Устала. Я нервно скосила взгляд в сторону и чуть за спину. ОН шел.

Он всегда шел. Не уходя, но и не приближаясь. Ждал чего-то. Чего? Тоска усилилась, снова стала сильнее и больше - она увеличивалась с каждым днём. Упрямо, жутко. Хотя я уже не ощущала разницы - есть она, нет.

Хотелось плакать. Кричать. Ругаться. Выплеснуть отчаяние, ударив кого-нибудь - больно, до крови. Или умереть. Я уставилась себе под ноги, начав пересчитывать льдинки. Печаль. А разве она будет? Разве она нужна? Кто обо мне вообще вспомнит? Я ласково и тепло улыбнулась. Мама - ей будет больно, она заплачет. Но это не продлиться долго - это всего лишь боль. Она уходит. Или притупляется. Навечно. Я коротко мотнула головой и выдохнула морозный парок. И снова покосилась назад. ОН оставался там. Он будто всегда был там. Появился давно - недели две назад... или три? Это было не важно, главное - он там был. Просто шёл, смотрел - не мешая, но и не вмешиваясь. Странный. Я улыбнулась чуть ярче, чуть открытей. Сразу же стало больнее. Безумно больно. И страшно - прямо как перед людьми. Серый мир на страх подёрнулся мутной дымкой почти безразличной ярости - как сквозь стекло. Она там, я - здесь. Словно её и нет, и не было никогда. Смерть - так желанно и невозможно. И остается ждать. Губы сжались в узкую линию: а чего ждать? Чего? Верхней границы тоски? Окончания боли? А смысл? И зачем тогда ОН?

А что - Он?

Февраль. Последние заморозки ушли, оставив после себя рыхлый, покрытый плотными, звонко-хрусткими пластинами наста, снег. Тепло и солнечно, если такие термины применимы к сырой зиме - сырой во всех смыслах.

Земля. Обычный московский двор, тихий район Царицыно. И тишина - насколько она вообще возможна в половину первого будним днём.

Девочка шла домой. Обычный ребёнок триннадцати лет - шестой класс. Встрёпанные, неопределённо - русые пряди, остриженные каре, синий синтетический пуховик, джинсы клёш и зимние сапоги, обшарпанные до неприличия. И улыбка, играющая на лице: ласковая, безмятежная. Блуждающая - почти отрешённая. И тоскливая безучастность в усталых серо-голубых глазах. Тоска.

Она всегда торопливо ходила по улице - не из-за холода. Скорее, в силу привычки бегать. Но не сегодня.

Сегодня она не торопилась, словно пытаясь отсрочить что-то, затормозить неизбежное. На её губах играла усталая, но невозможно благожелательная улыбка, а в глазах раскалывалась бездонными трещинами пустота. Медленно, непоправимо. Девочка ещё верила. Она верила в то, что жизнь имела какой-то смысл - пусть неявный, странный, но всё же необходимый. Она боролась - даже сейчас, когда ни сил, ни возможностей почти не осталось. Она сражалась всегда. До последнего, даже если жизнь находилась уже за гранью.

Вздох вырвался наружу, осев на каре клочками тумана. Девочка замерла посреди двора и бросила вокруг быстрый, тревожный взгляд. Никого... Она решилась. Она знала, что за нею пришли. ОН шёл за ней давно: упорно, неукоснительно, неотрывно. Он давал ей время. Или себе? Нет, это не имело значения. Просто... За это время она научилась ощущать его так хорошо, что поняла мгновенно: сейчас он закончит этот фарс. И обернулась навстречу. Он сделал шаг, впервые сокращая дистанцию. Упрямый взгляд девочки поднялся вверх. заставляя её задрать голову, и упёрся прямо в Его лицо, которого в этом мире толком и не существовало. Ни тень, ни иллюзия. ни обман зрения... что-то. Что-то, что можно только почувствовать, когда рядом, занеся косу, замирает смерть. Ласковая улыбка коснулась губ и волна доброжелательности потоком устремилась к тому, кто невидим, но ощутим:

- Здравствуй. Тебе помочь?

Он остался стоять. Не сдвинулся с места. Он просто смотрел на неё: очень долго, испытывающе. Так долго, что время уже перестало иметь значение.

Она его не боялась. Она не задавала иных вопросов. Ей было не важно всё, но... ей был важен Он. Девочка улыбалась, истекая лаской. Она не пыталась сбежать сбежать, не боялась погибнуть, но и не проявляла инициативы. И он молчал - ошарашенно. Спрятав как можно глубже истерические нотки смеха, потому что она не могла жить! её право закончилось, истекло! Она разрушилась, такие не возрождаются. Но... он невесомо коснулся рукой всклокоченных русых волос. Ему стало интересно. Он на мгновение погасил её невозможную боль, чудовищную тоску исстрадавшейся, почти что убившей себя души - сущности, повисшей на грани Исхода.

Этого ей хватило - этого оказалось излишне много! Потому что она уже ЗНАЛА, не задав ни одного вопроса, что Он с ней сделал. И она продолжила улыбаться, провожая взглядом растворяющийся в пустоте силуэт. Невидимый, не осознаваемый ни для кого, кроме живых. Живых по-настоящему. Таких, как она: получивших шанс тогда, когда потерянная жизнь начала вдруг стоить жизни...