Когда поёт свиристель

Глава 1

1

Удивительная способность человека – свист. Помогает в тех случаях, когда слова не нужны. Свист может быть громким или тихим, звенящим или же глухим. Он может предупреждать об опасности или эту же опасность создавать.

Законная часть человеческой культуры, свист всегда был одной из "костей" речи. Он передавал информацию, придавал ей нужную эмоциональную окраску.

Чудно́, что свист используют не только люди. Свиристели имеют умопомрачительное звучание, нежное и заигрывающее, словно журчание ручейка. Свиристель поет тонким голоском, таким тонким и ласковым, что порой кажется, что он является неотъемлемой частью природы. Будто без этой птицы природа не может существовать вовсе. И ничто не может жить вообще. Без свиристеля. Без свиста. Без костей.

2

– Алло, это доставка? – начал говорить в трубку приятный мужской голос. – Сколько ещё нам ждать нашу пиццу?

– Здрасьте, – ответил менее приятный голос с хрипотцой, – Минуточек через пять ожидайте. Я уже на трассе.

Послышались частые гудки.

– Вот же! – чертыхнулся приятный голос и тут же утих. – Не при даме сказано.

– Что там, Артем? – спросил друга темноглазый брюнет, неведомо когда возникший в проёме кухни.

– Да доставка чертова! Какая трасса? Мы в центре города! – взбесился Артем, почти вырывая свои русые волосы на висках.

– Артем, – внезапно успокоил его нежный и ласковый женский голос, – подумаешь какая-то пицца. Это не испортит моего праздника.

Но Артем не унимался. О, нет, только не в этот день. Он не хотел обесценить день рождения своей давней подруги. Очень хорошей подруги, потому что Леся была для него почти что сестрой. Она помогала по дому, когда он заболел и три дня не мог встать с кровати, кормила кошку Дусю пока Артем был в отпуске, помогала с ремонтом в первый день въезда. Леся всегда была рядом с Артёмом. Так повелось ещё с начальной школы, когда учитель посадил их вместе, потому что видите ли те "совпадали по росту". Леся была для Артёма тем человеком, ценность которого не замечаешь, но влияние которого в твоей жизни огромно. Артём не мог её не отблагодарить – он учёл все желания Леси на день рождения. Пригласил Гришу, заказал пиццу, испёк вместе с Гришей торт, испугал Лесю громким криком "С днём рождения", когда та зашла в квартиру. Но один из пунктов видимо не хотел, чтобы план исполнился. Пицца задерживалась.

– Всё должно быть идеально! – вскрикнул Артём и неожиданно взглянул на Гришу, который пытался слиться с дверью.

– Гриш, пошли! – приказал Артём.

– Ты собрался на трассу курьера искать? Я пас, – упёрся Гриша, скрестив руки на груди.

– Забудь про пиццу. В кафе пошли. Может там что-нибудь нормальное закажем. Потом с Лесей в парк пойдем, нельзя так дню рождения пропадать, – И Артем улыбнулся Лесе своей самой теплой улыбкой. Она была для него всем.

3

В парке только прошел дождь. Сегодня был вечер пятницы, так что народу в центре города было больше всего. Компания друзей решила прогуляться по более спокойным районам, и на метро они добрались до большого дендропарка. Леся обожала растительность. И Артем прекрасно это знал. Правда была осень. Листва на некоторых деревьях уже опала. Но Лесю это ничуть не расстроило.

Дорожки были мокрыми. Мелкий дождь ещё моросил по головам людей, которых в парке было не так уж и много. Артем, Гриша и Леся были практически одни.

– Лесь, понравилось? – спросил Гриша, поедая сочный теплый чебурек.

– Это был самый уютный и вкусный день рождения, – с упоением проговорила девушка, причмокивая ароматной шаурмой. – Спасибо, мальчики!

Они шли, болтая о самых разных темах, начиная от направления их курсовых, заканчивая обсуждением "Звездных войн". Такие беседы Артем любил. Особенно в кругу Леси и Гриши.

– Хорошо время провели, – Леся поправила длинные волосы и обратила взор на Артёма, который пристально рассматривал кусты бузины. – Мы с Гришей пойдем на последний автобус, рядом же всё-таки живём. Тебе до квартиры тоже далековато, дойдешь?

Артем опомнился, поправил очки, посмотрел на Лесю. Сегодня она была непростительно красива.

– Д-да, – отвечал с запинкой Артем, – Дойду. Не беспокойся.

– Когда придёшь, – улыбнулась девушка, – Пришли сообщение. Чтобы я не переживала.

– Х-хорошо.

Она помахала ему рукой и снова улыбнулась. Гриша с Артёмом попрощались, пожав друг другу руки. Соперниками они не были – у Гриши уже была девушка. Но Артем всё равно был начеку. Леся была для него всем. А он был другом для Леси.

4

Артём развернулся, смущённо зашагал по скользкой дорожке дендропарка. Несмотря на пасмурную погоду, Артём улыбался. Всё сегодня было хорошо. Леся улыбалась каждый миг. Каждая секунда, проведённая с ней, вызывала в Артёме светлые тёплые чувства. Что-то уютное и родное открывалось в груди, когда она была рядом. Артём утопал в этом нежном ласковом озере. Он любил утопать рядом с Лесей. Он любил тонуть.

Все сегодня было хорошо. Кроме пиццы. Как курьер так пролетел с доставкой? Неужели ему сказали неправильный адрес? И куда же курьер приехал, ведь прошло целых четыре часа с того момента, как он позвонил ему. Артём задумался. Лёгкие мысли о Лесе, Грише, дне рождения быстро и незаметно покинули русую голову парня. На их место приползли тяжёлые мрачные догадки о судьбе так и непривезённой пиццы. Что произошло? Один единственный вопрос, на который парень не мог дать ответ.

Тучи сгущались, поднимался ветер. Холодало. Незаметно для себя Артём уже подходил к выходу из парка. Но загадка с пиццей никак не решалась в его голове. Прошло четыре часа, а никто из доставки ему так и не позвонил.

«Странный сервис», – подумал Артём и отбросил все мысли об этом случае далеко в закрома своего разума, надеясь больше об этом не вспоминать.

И через миг он и правда забыл.

– Свиристель, – вспомнил название птицы парень, когда услышал мягкую и нежную песню, доносящуюся из верхушек рябин.

Пётр Михайлович, преподаватель истории в его университете, рассказывал ему про эту забавную птичку. На Руси наши предки называли свиристелей дикими свистульками. Своё название они получили из-за приятного и звучного голоса, ведь их пение напоминает мелодию свирели – нежную журчащую трель. В города свиристели прилетают только зимой и питаются исключительно рябиной. Увидеть эту птичку в дендропарке в такую ужасную погоду – большая редкость. А улышать – огромное везение. Пение свиристеля – знак скорых теплых дней. С этими мыслями Артём растаял, ведь он предпочитал солнце слякоти и холодрыге.

Парень слышал это нежное и журчащее пение, проносящееся через кустарники и деревья. Чтобы послушать мелодию подольше, он даже замедлил шаг. Теперь ускоренный темп сменился на медленный прогулочный. Артём шёл, не замечая ничего. Он вглядывался в это тёмное мрачное небо. Дорожки были по прежнему мокрыми. Тучи сгущались. Ветер завывал всё сильнее. Удивительно, что Артём слышал свист при такой чудовищной непогоде.

Он медленно шёл навстречу ветру, который пока ещё мягко обвивал его лицо и приподнимал волосы. Слегка покалывало в щеках. Глаза сделались сухими, и из-под ресниц выкатилась слезинка. Артём остановился, закрыл глаза. Он не заметил сам, как прошел поворот, ведущий к метро и остальным улицам города, и снова шагал по тропинке, которая огромным кругом охватывала весь парк. Артём встал возле невысокого каштана, на котором уже давно кто-то вырезал надпись с признанием в любви. Парень остановился и слушал, закрыв глаза. Лёгкая трель не прекращалась. Деревья шелестели как ни в чем не бывало. Ветер подгонял опавшую листву. Он был на тропе один.

Едкое и кричащее чувство, словно игла, проткнуло Артёма в самое сердце. Что-то было не так. От испуга он открыл глаза, оглянулся. Никого не было. Журчащий свист прекратился, как оказалось, уже давно. Просто Артём не обращал на это внимание. Он пробыл в своих фантазиях слишком долго.

– Леся? – крикнул Артём, вглядываясь в дымку за деревьями.

Эхо раздалось между кустарниками, добралось до самых крон и ушло в ночное беспокойное небо. С верхних веток неожиданно взлетели вороны, громко га́ркая на всех, кто стоял внизу. Но здесь стоял только один человек. И Артёму было от этого не по себе.

– Гриша! – снова крикнул он, на этот раз уже громче.

В ответ раздалось лишь завывание ветра. И тихий, далёкий свист. Очень тихий и очень далёкий.

Артём понял, что прошел поворот, и что небо становится всё темнее и темнее, а ветер воет ещё сильнее.

"Нужно возвращаться", – подумал парень, поправил очки, развернулся и уверенно зашагал к повороту, который пропустил из-за увлечённости песней свиристеля.

Тропа ещё не просохла, поэтому каждый шаг сопровождался громким хлюпаньем, что раздражало Артёма ещё больше. Желание прийти домой и согреться в теплой кровати манило его и заставило ускорить шаг.

Совсем скоро ветер успокоился, листва перестала так громко шелестеть, как шелестела до этого, и наконец можно было услышать тот далёкий тихий свист, к которому шёл Артём, используя его как ориентир. Всё-таки свиристель пел прямо рядом с выходом из парка. Поэтому парень и двигался к нему, надеясь поскорее увидеть деревянную табличку с белой надписью "Выход".

Но чем дальше шёл Артём, тем становилось непонятнее. Казалось, он прошел уже целый километр, но поворота и таблички все ещё не было видно. Да и свист исчез в какой-то момент.

"Наверное, опять прошёл, но не заметил. Как так вышло?" – мысленно спрашивал себя Артём, разворачиваясь по тропинке и упрекая в невнимательности и рассеянности.

Он снова следовал тропе, то и дело наступая в очередную лужу и шумно хлюпая ботинками. Наконец был слышен тонкий свист. Артём обрадовался и бодро зашагал навстречу тихому пению. Отсутствие каких-либо источников освещения сбивало темп парня, который часто натыкался на лужи грязи. Вся эта ситуация начала немного выводить его из себя.

Спустя десять минут Артем всё шёл по тропе, следуя за пением свиристеля и не упуская из виду любые повороты. Но ни табличек, ни каких-либо далёких фонарей, которые служили подсказкой к выходу, не наблюдалось. Поняв, что полагаться только на птицу – ошибочное решение, Артём вспомнил про телефон, лежащий в кармане. Может гугл карты ему и помогут. С этой мыслью он достал мобильник, но громко чертыхнулся, увидев значок отсутствия интернета.

"Ещё и батарея разряжается! Вообще класс", – обозлился про себя Артём и снова развернулся, потому что увидел знакомый каштан с надписью. Свист тоже прекратился.

То самое пронзающее грудь чувство опять поселилось в душе парня, только прильнуло к нему с удвоенной силой. Здесь определённо было что-то не так. Артём это чувствовал всем своим нутром. Он ещё раз огляделся. Ветра уже совсем не было. Тучи начали расходиться, открывая взору чистое ночное небо.

Тропа вела заблудившегося путника, который с детства знал этот парк. Он знал, что всегда здесь был поворот с табличкой. Он не мог пропустить их. В этот раз Артём вглядывался во всё, что мог видеть, десятки раз он поправлял очки, чтобы уж точно ничего не упустить. Опять он услышал тонкий далёкий свист, но как бы он не старался приблизиться к нему, пение оставалось всё таким же тихим.

Артём начинал нервничать. И нервничать сильно. Всё было не так. Его не покидало стойкое ощущение, что кто-то или что-то присутствовало в этом парке помимо него. Кто-то или что-то смотрело за ним, как он поведёт себя в такой ситуации. Но парень старался зарыть в себе это чувство. Всё, что угодно, только никакой паники. Она могла усугубить ситуацию. Артём это знал. Лучше отбросить паранойю, чем идти с ней бок о бок.

И Артём шёл. А свист не прекращался. Парень постоянно оглядывался. Всматривался в каждую ветку. Боялся увидеть среди стволов деревьев то, что не должен быть увидеть. Боялся наткнуться на чей-то взгляд. Но больше всего он боялся не найти выход. И вот, спустя несколько минут, он увидел... Каштан. С надписью. Но ведь он только что от него? Как такое может быть? Теперь Артём запаниковал. Сердце забилось быстрее. Ведь если он увидел этот каштан, значит он прошёл круг. Другого такого дерева с такой надписью во всём дендропарке нет. Но дендропарк просто огромный, как он мог пройти целый круг меньше, чем за десять минут?

Мысли разрывали голову Артёма. Всё определенно было не в порядке. Он всё ещё чувствовал этот липкий взгляд на себе, словно кто-то с верхушек деревьев всматривался в его русую макушку, наблюдая за интересным маршрутом потерянного человека. Но Артём боялся вскидывать голову к небу. Боялся увидеть то, что не видел никогда и, возможно, увидит в последний раз. Поэтому он просто развернулся и застыл. Застыл намертво. Потому что здесь тоже был каштан. И тоже с надписью. Сердце бешено колотилось.

"Да что здесь вообще происходит?!" – ругался Артём у себя в голове и перебирал все маты, которые знал.

Он уже боялся оборачиваться. Его терзал страх, что, повернувшись снова, он уже увидит не каштан, а нечто гораздо более отвратное и мрачное. Поэтому он просто стоял не в силах пошевелиться.

Вдруг свист свиристеля оборвался. Журчащая трель, до этого живуче ли́вшаяся из клюва свиристеля, мгновенно исчезла, оставляя после себя слабое эхо, которое бродило где-то там, между кустарниками и рябинами. Деревья, казавшиеся слабыми и тонкими веточками, теперь были мрачными и острыми силуэтами, за которыми мог прятаться кто угодно. Артёму мерещились глаза, наблюдавшие за ним из чащобы, но каждый раз, когда он пытался вглядеться, они пропадали. Голова парня закружилась, подступила тошнота, руки немели, ноги подкашивались. Артём решил, несмотря на страх и окружающий мрак, найти выход из этого места. В глазах появилась рябь, это ухудшало его положение. Но Артём был не из робких. Он медленно шёл, цепляясь руками о деревья, ветки, всё, что попадалось ему на пути. Немного пошатываясь, он наконец увидел небольшой шарик белого света, прямо за ветками. Немедля больше он пошел к нему, не отрывая глаз от источника белоснежных лучей. Но через шаг на что-то наступил. На что-то мягкое и маленькое, что издало тихий писк, когда Артём наступил на это своим грязным ботинком. Послышался треск. Он сразу же опустил голову, поднял ногу. В грязи лежала мелкая серенькая тушка птицы. Она издавала свои последние звуки. Грудная клетка то и дело вздымалась и опускалась. Чёрненькие глазки не дёргались. Последний вздох. Последний выдох. Последняя песня. Последний свист. Маленькая птичка под названием свиристель совершила свой последний полёт.

Артёма затошни́ло ещё больше. Он на всякий случай прикрыл рукой губы. Когда он поднял голову в поисках своей цели, к которой шёл, то фонарь исчез. Снова потерял? Артём искал глазами белый свет, оглядывался. Но он снова пропал. Странное чувство заставило его опустить голову вниз, к птичке, но каково же было его удивление, когда вместо маленького тельца он увидел кость. Человеческую. Бедренную. Сломанную. Артём упал от ужаса прямо в грязь. Но даже на земле он не мог отвести глаз от явно чужеродного предмета. Он смотрел на эту кость, такую белую, чистую. Голова заболела сильнее, мурашки пробежали по спине и рукам. Она лежала прямо здесь, посреди дендропарка. Хотя на дендропарк это было уже не похоже. Больше на глухой лес. Когда наконец Артём оторвал взгляд от кости, посмотрел прямо вперёд, то чуть поодаль увидел маленькие сверкающие глазки, такие игривые и неподвижные.

– Кот! – сразу узнал Артём и вспомнил свою Дусеньку, которую когда-то отдал родственникам на дачу.

Глазки не сдвинулись. Они продолжали наблюдать за парнем, сверкая во мраке.

"Наверное охотится за птицами", – подумал Артём в попытке подняться с земли.

– Кис-кис-кис! – подозвал он зверька к себе.

Но глазёнки смирно стояли в тени и не думали приближаться.

Тогда Артём встал, отряхнулся, недоверчиво кинул взгляд на лежащую рядом кость и продолжал неподвижно стоять прямо напротив кота. Быть может он выведет его отсюда? Хотя сам уже доверился одной птице, и куда она его привела?

– Кис-кис-кис, – продолжал Артём. – Всё хорошо, я тебя не трону, малютка. Просто покажи мне дорогу домой.

С этими словами он чуть приблизился к коту, вытянул руку в надежде подозвать зверька к себе.

– Хороший кот, – произнёс шёпотом парень. – Очень хороший кот проведёт меня...

И остановился, застыл. Взгляд уловил что-то шуршащее за котом. Что-то двигалось. Слова не успели выскочить из его уст. Артём боялся. Боялся, что увидит то, что видеть нему не положено. И боялся не зря. Рука дёрнулась. Кот дёрнулся вместе с ними и прыгнул в ближайшие кусты. Артём остался наедине с тем, что только что увидел позади кота. Теперь он видел всё. Теперь он слышал хриплое, морозное дыхание. Теперь он видел темный высокий силуэт с блестящими глазками. Он шагнул назад. Наступил на что-то и снова послышался треск. Снова кости. Много костей. Они вели к этой мрачной и пугающей фигуре, что стояла за кустами и молча наблюдала за ним. Испугавшись он поскользнулся, опять упал в грязь. Его пальца перебирали толстые и тонкие, хрупкие и шершавые, грязные и чистые кости. Почти теряя сознание, он попытался встать и не в силах понять, что он делает, Артём приземлился на колени, сильно ободрав их. Ноги дрожали, пальцы тоже.

И в момент он услышал свист. Журчащий и пронзительный. Живой и ласковый. Так свистел только свиристель, но Артём готов был поклясться – это пела не птица. Свист усиливался, фигура неожиданно начала движение прямо на парня. Артём со всей силы пополз назад прямо по костям. Но оно наступало. Так быстро и стремительно, что парень зажмурил глаза. Блеск маленьких глаз ослепил его. Он зажмурился ещё сильнее. Буря свистов и звуков пронеслась в голове, которая ходила кругом. Артём не чувствовал своих конечностей. Всё уносилось в какой-то водоворот шумов, которые нельзя было различить между собой. Артём лежал и понимал – открывать глаза сейчас нельзя.

Вдруг он почувствовал толчок в плечо. Лёгкий, почти безобидный. Открывать глаза он таки и не осмеливался, поэтому продолжал лежать и не шевелиться.

– Молодой человек, вам помочь? – произнёс сиплый мужской голос.

Услышав эти слова, Артём вздрогнул и наконец прозрел. Как только веки открылись перед парнем заиграло целое буйство разных пятен и разноцветных кругов. Так сильно он зажмурился от страха. Но на их место пришла дезориентация, непонимание, что сейчас происходит. Артём все ещё лежал на земле, свернувшись калачиком, мирно и часто хлопая глазами, не желая отвечать на вопросы.

– Молодой человек, – повторил сиплый, – сейчас ночь. Вы потерялись?

Артём понял, что на небесное царство он ещё не попал, это фонарик светит ему прямо в лицо. Осознав это, он закрыл фонарик рукой, но сие действо всё равно не помогло ему увидеть лицо обладателя сиплого голоса. Лёгкий толчок в плечо повторился, и Артём начал приходить в себя.

– Давай-ка, парень, в вытрезвитель тебя отправлю, – сиплый был явно обеспокоен.

– Нет! – вдруг вскочил Артём. – Не надо!

– Надо, надо, дружочек, – успокоил его сиплый. – Ты, я смотрю, чутка перебрал с настойкой.

Артём осмотрел себя, поправил очки, отряхнулся.

– Вы лучше скажите, дядь, – начал Артём после того, как привел себя в порядок. – Выход из парка где?

Сиплый опустил фонарик. Наконец Артём смог разглядеть своего спасителя. Это был худенький мужичок лет шестидесяти, одетый в специальную форму с эмблемой дендропарка на груди.

"Вот так и выглядят герои", – подумал парень про себя и последовал за этим мужичком после того, как он предложил провести его к главному входу.

5

Тепло попрощавшись, Артём направился к метро. Эту дорогу он уже знал как свои пять пальцев. Но прошёл он её весь на иголках. Постоянно оборачиваясь и вздрагивая от каждого звука, парень привлекал к себе внимание окружающих, что было совсем не похоже на прежнего Артёма. Подойдя ближе к дороге, он почувствовал, как мобильник в кармане разрывается от количества уведомлений. Парень тут же достал его и начал пролистывать сообщения, большая часть которых была от Леси и Гриши. Они буквально утопили его в тревожных вопросах о его местоположении, Леся уже была готова идти в полицию и заявлять о пропаже человека. Но Артём вовремя вышел на связь и успокоил друзей.

Он постарался забыть произошедшее в парке, как страшный сон, но всё это никак не выходило из его головы. Артём пытался искать объяснения произошедшему, но ни одна из версий не задерживалась надолго. Тогда он просто перебрал в мыслях весь день, чтобы немного успокоиться, и пошёл домой.

Возле метро он заметил птичку, мирно сидящую на ветке рябины. Она не пела, лишь смотрела на Артёма своими маленькими черными глазками. А Артём смотрел в ответ. Смотрел долго и по непонятным причинам не отводил взгляд. Может именно эту птичку он видел в дендропарке? Артём уже не помнил.

6

Зайдя в квартиру, парень включил везде свет. Нет, он был довольно смелым молодым человеком, но сегодня у него было чувство, что лучше оставить свет включённым.

Пройдя на кухню своей тесной и маленькой однушки он налил себе горячий чай, сделал бутерброд и начал обдумывать странное явление, произошедшее с ним в парке. Дома намного лучше фильтровались мысли и после недолгих раздумий, Артём заключил – во всём виноват каждодневный стресс. Из-за него и пошли галлюцинации, усталость, тошнота. Да, это всё объясняло, теперь Артёму стало легче.

Что-то задрожало в его кармане. Мелко и часто.

"Совсем забыл про телефон", – подумал Артём и вытащил гаджет из кармана. Ему звонил Гриша.

– Алло, Тёма, ты до дома дошёл? – послышался голос из трубки. – Леся переживает как бы ты под дождь не попал.

– Не, нормально, дошёл, – ответил Артём. – Только квартиру буквально открыл. А вы как?

– Тоже нормально, – сказал Гриша.

Они болтали о всякой ерунде. Что ни говори, но с Гришей они были знакомы давно, ещё с университета. Поэтому были уверены друг в друге, как родные братья.

– Погодь, Гриш, я тут наступил на что-то, перезвони мне, – произнёс Артём и положил трубку.

Под его ногой было что-то маленькое и мягкое, что вызвало у парня неприятные воспоминания из сегодняшней прогулки. Маленькое, серенькое, хрустящее.

Мышка лежала неподвижно, совсем не дышала. Умертвил её явно не Артём, который от вида лежащего на его полу зверька зажал рот ладонью. Мыши и тараканы в его квартире нередкость, но чтобы вот так... Такое случилось впервые. Парень тут же побежал в ванную в надежде найти способ избавиться от бездыханной тушки. Но, вернувшись в коридор, мышки не увидел. Как? Она только что лежала прямо посередине, заметить её не трудно. Возможно, Артём опять списал бы всё на стресс и галлюцинации, но вот только на месте, где покоилось тельце мышонка, остался красный след. Крови было немного, однако она была.

"Может я сам не заметил, как убрал её? " – в панике спрашивал себя Артём, снова направляясь в ванную. Но ни в одном мусорном ведре не увидел серенького тельца.

– Странно, – произнёс вслух парень, поправляя очки, – я точно помню, что...

Раздалась мелодия звонка и частая вибрация.

"Гриша!" – вспомнил Артём про звонок друга и помчался обратно на кухню.

– Алло, Гриш, представляешь...– начал бормотать парень, стараясь как можно быстрее рассказать всю историю. И про парк, и про свист, и про мышь. Но в ответ он услышал лишь мужской наглый голос с хрипотцой, который проговорил

– Квартира 44?

– Да, – замялся Артём.

– Ожидайте, – в трубку послышались частые гудки.

Артём ошарашенно посмотрел на телефон. Номер доставки пиццерии.

– Да что происходит? – буркнул парень.

В дверь постучали. Раз, два, три, четыре. Четыре стука. Артём поправил русые волосы, очки и открыл дверь. Перед ним действительно стоял курьер с двумя тёплыми коробками, от которых шёл насыщенный и аппетитный аромат.

– Оплата картой или наличкой? – сухо спросил упитанный мужчина сорока лет с неаккуратно бритой щетиной.

– Картой, – отрезал Артём. – Хотя...

– Что? – поднял голову курьер и посмотрел на парня. Глаза у мужчины были уставшие и до боли жалкие.

– Я же заплатил через приложение, – Артём взял коробки и уставился на мужчину. Между ними повисло молчание.

– Ну раз оплатили, так забирайте, чего мне мозги пудрить, – озлобленно бросил мужчина, убрал терминал в свою сумку и начал спускаться вниз по лестнице.

Артём, будто напрочь лишившись чувства самосохранения, стоял в проёме с пиццей в руках, провожая курьера взглядом. Даже когда внизу послышались звуки выхода из подъезда, парень стоял и смотрел на лестницу, не понимая, что вообще сейчас произошло.

Лишь когда он закрыл дверь и положил ароматно пахнущие коробки на коридорную тумбу, то понял, что ничего он не оплачивал. Ни через приложение, ни как либо ещё.

Зайдя на кухню, он прильнул к окну, которое выходило во внутренний двор. Заметил, как отъезжает ржавая тринашка.

Заморосил дождь.

Без понятия, что делать с этими тёплыми коробками, Артём открыл одну из них. Грибная. Как и заказывал. Невольно улыбнувшись, Артём открыл вторую. Но здесь пиццы не было. Вместо неё в квадратной коробке лежала какая-то старая и потрёпанная книга. Её название было странным и будто сделанным от руки.

– Легенды, которые...– не успел Артём прочитать то, что гласила обложка, как в дверь снова постучали. Именно постучали, а не позвонили, хотя звонок у парня работал исправно. В этот раз стучали более настойчиво и агрессивно.

Поняв, что курьер раскрыл его обман по поводу оплаты, Артём по пути к двери начал представлять как будет разбираться с этим мужчиной, поскольку вместо одной пиццы ему привезли какую-то дряблую книгу. Открыв дверь, Артём громко произнёс:

– Это ваша вина, а значит платить я не собираюсь!

Но на площадке никого не было. Ни единой живой души. Парень огляделся и заметил на полу, возле дверного порога, прямо около своих ног, пёструю маленькую птичье тельце, окраской похожего на свиристеля. Птичка лежала неподвижно, как тогда в парке. Сердце Артёма забилось сильнее, его снова начало тошнить. Свиристель смотрел на Артёма стеклянными черными глазёнками, не шевелясь. А Артём смотрел на него. Буквально миг перед тем, как он захлопнул дверь. Парень молча стоял несколько минут.

"Этого не могло быть. Это просто стресс", – думал Артём, а сам смотрел в одну точку двери, не сводя взгляд. Теперь она заметил, что все ещё держал оборванную и потрёпанную книгу с названием, которое дочитать не успел.

Было глубоко за полночь, когда из уст русоволосого парня донеслось:

– Легенды, которые оказались правдой.

Артём открыл первую страницу, прочитал её.

И он услышал. Услышал свист. Далёкий, теплый, ласковый и журчащий свист. Он манил и трепетал. Теперь Артём мог понимать его. Теперь он его слышал. Он звал, нежно шептал на ухо. С каждой секундой громкость свиста усиливалась и журчащая трель превращалась в безобразный вой.

Когда Артём поднял глаза, то в конце коридора, в тени, снова увидел маленькие глазки. Это была Дуся.

– Кис-кис, – подозвал её к себе Артём, но кошка не хотела идти к хозяину.

Она сидела, не двигаясь с места, ее глаза переливались разными цветами. Такие маленькие и юркие, игривые и неподвижные... И вдруг кошка ушла, исчезла за стеной кухни.

– Дуся, – Артём словно пьянел, – что же ты...там делаешь?

Парень услышал какой-то хруст. Вспомнил, что оставил на столе бутерброд с колбасой. Кошка его наверняка стащила на пол, вцепилась в мясо клыками и с хрустяще поедала. Словно ужаленный Артём кинулся на кухню. Но кошки на кухне не было.

– Дуся? – наивно спросил Артём в пустоту.

Совсем забыл. Он совсем забыл, что Дусю он отдал кошку ещё в прошлом году. В его квартире уже давнее время не водилось никакой живности, кроме мышей и тараканов. Но Артём не видел никого из них. Что-то продолжало хрустеть, а вместе с тем свист усиливался. И то, и другое доносилось из спальни.

Лампочки начали быстро мерцать. То едкое, как кислота, чувство вновь пришло к Артёму. Оно и не уходило. Поселилось в нём ещё в парке, спряталось так хорошо, что парень принял его за тревогу, за страх. Но это был не страх. Это чувство сейчас вело его в комнату, откуда доносились странные звуки и тихий пугающий свист. Странно, что как раз в спальне свет не был включен.

Артём медленно подходил к проёму, сжал покрепче книгу, которую до сих пор неведомо зачем держал ее в руках. Парень заглянул за порог, но ничего не видел. Того света, что падал из коридора, было недостаточно.

Но всё быстро поменялось. Маленькие сверкающие глазки. Морозящее душу хриплое дыхание. Это нечто сидело на его кровати и перебирало кости, которыми была усыпана вся кровать. В тот же миг худощавое и длинное гуманоидное существо оставило кости в сторону и выдавило из себя подобие улыбки. Показались острые как бритва клыки. Наконец свист окончательно превратился в вой. Вой успешной охоты.

7

Тёплые осенние лучи коснулись и кабинета преподавателя истории, в котором, на удивление, в последнее время царил порядок и чистота. Словно фотография кабинет застыл и замер в таком состоянии. Лишь медленное и плавное движение пылинок, видневшихся под желтыми солнечными лучами, что пробрались сквозь большую оконную раму, выдавали живую натуру этого места. Тёплое, пахнущее старыми книгами и газетами, кабинет Петра Михайловича отличался от остальных своим уютом и атмосферностью.

Тишина, которую сам Пётр Михайлович боялся нарушать, придавала ему сил и одновременно пугала его. Но именно в таком виде он хотел оставить своё рабочее место, за которым провёл более тридцати лет. Преподаватель сидел в своём кожаном кресле за дубовым столом, сложив руки и оглядывая просторный зал, достойно называвшимся кабинетом. В нём стояли высокие шкафы, которые хранили в себе сотни книг об истории, экономике, праве, географии... И каждую Пётр Михайлович прочитал от корки до корки, потому и считался среди коллег и студентов человека эрудированным и в "крайней степени" образованным.

В данный момент эрудированный человек сидел за своим рабочим местом и молча всматривался в каждую деталь своего кабинета, будто запоминая любую оплошность, которая могла ему не понравиться.

За дверью послышались приближающиеся шаги. Профессор не перестал разглядывать помещение с детским любопытством. Шаги остановились прямо перед дверью, тут же за ними последовал стук. Постучали четыре раза.

– Входите, Валентин Семёнович, – не отрывая взгляда от потолка крикнул Пётр Михайлович, поправляя свою маленькую седую бородку.

Из-за двери появился молодой, по сравнению с хозяином кабинета, мужчина с ещё непоседевшими висками и свежей щетиной. Он неуверенно вошёл в комнату, закрыл дверь. В руках был конверт.

– Добрый день, Пётр Михайлович, – начал он, приближаясь к столу, за которым сидел профессор. – Там... Велели передать от... От вашего студента.

– Очень похвально, что от студента, – улыбнулся Пётр Михайлович. – Было бы ещё прекраснее узнать от какого... Студента.

– Синицын Артём, – сглотнул Валентин Семёнович.

И профессор обомлел. Синицын Артём. Да-да, он помнил этого любопытного до мозга костей юношу, его голубые, как небо, глаза, русые волосы, его неотъемлемое желание познать этот мир. Он помнил этого студента, который уже более пяти лет назад выпустился из университета. Помнил его влечение к мифологии, к животным, к людям, в конце концов. И всё-таки он был молод и полон сил, амбиций, желаний. Он оставался человеком в то непростое время.

"И это было важно", – подумал профессор.

– Пётр Михайлович? – вырвал его из раздумий протянувший ему конверт Валентин Семёнович.

Профессор, расслабившись в своём любимом кожаном кресле, подперев подбородок своей правой рукой, вздрогнул от неожиданности.

– Этот Синицын Артём, – продолжал молодой мужчина, – был так для Вас важен?

– Что? Э... Нет, нет. Совсем нет. Просто вспомнил каким он был усердным учеником, – прыгнул профессор.

– Зачем же тогда конверт?

– Дело в том, уважаемый, Валентин Семёнович, – сказал профессор, складывая руки в замок. – Что Артём Синицын был очень ценным для университета человеком. Его статьи редко, но всё же публиковались в научных журналах. Представляете? Целеустремлённый молодой человек. Ничего более против него сказать не могу, да и не желаю. И была у нас с ним этакая традиция.

– Что же за традиция, позвольте спросить? – поинтересовался Валентин Семёнович, присаживаясь на стул, стоящий по другую сторону рабочего стола профессора.

– Мы хотя бы раз в год обменивались письмами. Да, не удивляйтесь. В нашу эпоху процветающей мобильной связи мы писали друг другу письма, в которых отчитывались своими годовыми успехами. И Артём всегда начинал первый. Так что, – Пётр Михайлович взял конверт, – полагаю, мне снова придётся порадоваться за Артёма и отослать ему ответное письмо с моими достижениями.

С этими словами Пётр Михайлович надел свои очки и принялся извлекать письмо из хрустящего конверта. Он вытащил беленькую бумагу, на которой беглым и быстрым почерком было написано что-то непонятное для сидящего напротив профессора Валентина Семёновича.

Последний, поняв, что смысла рассматривать перевёрнутый текст нет, всматривался в глаза Петра Михайловича, надеясь увидеть в его взгляде хоть какой-то намёк на содержание этой белоснежной бумажки.

– Ну, что? – не выдержал Валентин Семёнович, заметив явное недовольство на лице его собеседника.

– Артём умер, – сухо проговорил профессор.

8

Пётр Михайлович не мог успокоиться, он рвал и метал все книги, находящиеся у него в кабинете, будто искал что-то важное и ценное, но потерянное. Шкафы, которые всего несколько минут назад стояли ровно друг за другом, сейчас накренились в разные стороны, а какие-то и вовсе лежали на полу. Жалюзи были сдёрнуты с кронштейна, картины с пейзажами завалились набок. Порядок на столе профессора тут же исчез, не оставив от себя и следа той чистоты, что была здесь несколько мгновений назад.

Валентин Семёнович не верил, что пожилой мужчина в таком почётном возрасте да ещё и с уважаемым званием "профессор" мог сотворить такое, поэтому просто ошарашенно глядел на обезумевшего Петра Михайловича и пытался не двигаться, а иногда даже не дышать.

– Где, Валентин?! – ревел мечущийся по углам комнаты тот самый уважаемый пожилой человек. – Куда я её дел? Где она может быть?!

А Валентин не знал, что ответить. Он даже не знал, что ищут. После прочитанного письма на Петре Михайловиче лица не было, он весь побледнел, взгляд стал стеклянным, а губы только и смогли сказать, что: "Артём умер". Тогда он стал сам не свой. Тут же профессор соскочил со своего стула, начал бегать по кабинету, ворошить книги, журналы, доставать и рвать газеты, выбрасывать то, что, по всей видимости, было ненужным. Он метался по всему кабинету и всего за несколько минут смог превратиться из педантичного и интеллигентного педагога в ополоумевшего и мечущегося старика.

В такой напряжённой обстановке Валентин Семёнович даже не пытался остановить профессора. Наоборот, он хотел слиться с мебелью с надеждой, что бешеный взгляд Петра Михайловича в поисках нужного на нём не остановится. И, к счастью или сожалению, взгляд не останавливался.

– Ну где же она? Куда делать эта чёртова книга?! – продолжал бесноваться профессор, перебегая от кучки хлама к другой кучке, чертыхаясь и спотыкаясь одновременно.

– С вами всё хорошо, Пётр Михайлович? – наконец подал голос Валентин.

Он посмотрел на него, на сидящего и крайне обескураженного человека, который не понимал всю суть происходящего.

– Валентин Семёнович, – вдруг спокойным голосом сообщил ему профессор и медленно подошёл к юноше. – Прошу Вас...

В этот момент можно было услышать как в дальнем углу комнаты жужжала большая муха, неведомо как залетевшая в этот кабинет без единого открытого окна.

– Прошу Вас, – сказал профессор, – Уходите. И никому не говорите. Всё, что здесь произошло, было ошибкой. Большой ошибкой, Валентин Семёнович. А за ошибки нужно платить.

И он заплакал, вытирая собственные слёзы обрывками бумаги, валяющейся на полу.

– В каком смысле ошибки? Что вы сделали? – ещё больше обеспокоился Валентин Семёнович.

Профессор поднял стеклянные глаза и прошептал:

– Я породил убийцу в тот вечер. А этим вечером расплачусь. Бегите.

– Простите, Пётр Михайлович, но мне кажется, Вам...

Не успел Валентин закончить свою фразу, как обезумевший старик снова вернулся и громким голосом приказал ему:

– Уходите! Вы что, не слышали?! Немедленно покиньте мой кабинет!

– Пётр Михайлович! – недоумевал Валентин Семёнович.

Но профессор будто его не замечал:

– Убегайте! Я не должен был говорить Артёму! Не должен был! Я ведь знал! – кричал преподаватель истории, хватаясь за волосы.

– Что вы знали? – спросил Валентин.

– Я знал...– прошептал профессор, не замечая своего собеседника. – Знал, когда поёт свиристель. Я рассказал ему. И он погиб.

– Извините, – продолжал допрос молодой мужчина, – кто поёт?

Пётр Михайлович кинул обезумевший взгляд на своего коллегу и тут же крикнул:

– Убирайтесь! Вон из кабинета!

Обескураженный Валентин Семёнович вздрогнул, буквально миг смотрел на ничего не выражающие глаза профессора и пулей выскочил за дверь. Ещё несколько минут он стоял спиной к двери, вслушиваясь в каждый шорох. Звуки падений предметов на пол и постоянные ругательства ещё долго были слышны из кабинета педагога истории. Но в один момент осталось лишь жужжание мухи. Всё затихло. Не скрипели половицы, не падали предметы. Лишь муха оживляла эту гнетущую атмосферу. Тогда Валентин аккуратно прислонился к двери. Тихо. Тихо, как в гробу.

И тогда он услышал свист. Сначала медленный, тихий, далёкий и ласковый. Он усиливался, а вместе с громкостью изменялся и тон. Чем ближе был свист, тем ужаснее он становился. Нежная песня превратилась в кошмарную арию изнывающего от боли свиристеля.

– Я знал, что ты придёшь, – услышал Валентин Семёнович шёпот профессора из-за двери. – Я знал, когда поёт свиристель.

9

Бездыханное тело Петра Михайловича уже унесли. Валентин Семёнович остался один в кабинете. До приезда полиции для выяснения обстоятельств смерти он мог притронуться ко всему, чему бы захотел, но его интересовало лишь одно.

На том месте, где в последний раз Валентин видел своего старого учителя, а позже и коллегу, лежала странная потрёпанная книга с дряхлым корешком и рваными краями. Рядом с ней – большая мёртвая муха.

Валентин Семёнович долго не смел касаться этого раритета, но всё же его любопытство взяло верх. Он поднял тонкую на первый взгляд книгу, сдул неё пыль. Попытался прочитать название, которое гласило: "Легенды, которые оказались правдой". Лёгкая дрожь пробежала по телу мужчины, дойдя до самой макушки.

Он открыл первую главу и начал читать:

– Свистун. Это древнее существо, приход которого сопровождается пением свистульки, ныне называемой свиристелем. Поэтому знайте, когда поёт свиристель, приходит свистун...

Дальше Валентин читать не стал, потому что сам услышал далёкую и тихую журчащую трель. Это пел свиристель.