Когда открываются глаза

Часть 1.

С верхушки кедра сорвалась массивная шишка и гулко ударилась о деревянную балку чума. Звук несколько раз отозвался эхом и пропал в чреве тайги. Торгану резко открыл глаза. Досчитав до десяти, он встал и одним прыжком добрался до выхода, чуть не свалив чугунный котелок, висящий над холодной золой. В лицо ударил утренний ветер, а лес отозвался нарастающим шелестом, проходившем как волны по верхушкам деревьев. Шаман кинул в костер, тлеющий рядом с чумом, охапку хвороста и немного сухого лапника. Пламя мгновенно разгорелось, но почти не давало света, ведь на востоке сквозь частокол стволов уже пробивались утренние лучи, и видимость была не хуже, чем днем. Он сложил ладони домиком над губами и издал громкий скворчащий звук. Через пару мгновений из чащи леса раздался такой же ответ.

- Скверно, - прохрипел Торгану и достал из поясного мешка горсть коричневого порошка.

Второй рукой он взял горсть земли, перемешал с порошком на ладони и аккуратно сдул в сторону восхода солнца. Попав в свет солнечного луча, смесь заискрилась с легким потрескиванием.

- Проспал, - шаман топнул и громко выругался.

Где-то за кустами с места сорвался заяц и скрылся в чаще. Торгану поднял огромный кожаный бубен, прислоненный к чуму, и трижды ударил по нему. С близлежащих деревьев в разные стороны разлетелись птицы. Шаман обошел чум. На краю поляны лежала огромная куча камней. Все камни были как на подбор: идеально круглые, размером с ладонь, будто выточенные на станке. Куча доходила Торгану до пояса. Рядом лежали еще пять таких же камней. Торгану взял один из них и кинул к остальным. Вернувшись к костру, он прислушался - где-то далеко раздавался гул вертолета. Шаман кинулся к чуму, по пути снимая золотой «Ролекс», и спрятал под кучу лапника. Зайдя в чум, он быстро стянул берцы и надел самодельные кожаные сапоги. В это время над поляной на бреющем полете прошел МИ-8. Торгану выскочил из чума, держа в одной руке винтовку Мосина, а в другой АК-12. Автомат отправился в компанию к часам под кучу лапника. Внимательно осмотрев себя, Торгану бегом бросился к месту, где мог приземлиться вертолет.

МИ-8 стоял на берегу озера. Трое людей в армейской форме активно доставали из салона белые ящики и очень аккуратно складывали друг на друга. Рядом стояли двое мужчин в дутых куртках и один в тулупе. Когда Торгану вышел из леса, тот, что в тулупе обернулся и уверенно зашагал в его сторону. Остальные, в том числе военные, бросившие заниматься разгрузкой, наблюдали за ними, не отходя от вертолета.

- Привет, гирки1! – Еще издалека крикнул гость в тулупе. – По-русски понимаешь?

- Здравствуй, бэе2, - отозвался Торгану.

Гость был явно из эвенков, но из городских, потерявших связь с истоками. Когда они сблизились, гость протянул Торгану руку. Но тот жест проигнорировал и громко сказал в сторону вертолета:

- Улетайте! Здесь вам нечего делать!

Люди начали переговариваться в полголоса. Эвенк повернулся к ним и жестом успокоил.

- Меня Степан зовут. А тебя? – Спросил он.

Торгану помолчал с пол минуты, но гость настойчиво ждал ответа.

- Зови Алтанай3, - нехотя сказал он.

Степан явно обрадовался, что местный житель пошел на диалог.

- Алтанай, друг, мы тебя не потревожим. Русские свои дела сделают и улетят через пару дней.

- Были тут одни русские зимой, - безразлично ответил Торгану. – Вон под тем холмом я их похоронил. – Он указал на другой берег озера. – Но волки могилы раскопали и все тела растащили. Зимой плохо хоронить - земля твердая, копать тяжело.

- Спокойно, - сказал Степан. – Мы с миром пришли.

Торгану продолжил в том же тоне:

- А сейчас копать легко, так что вас я по всем правилам похороню. Ямы в пять локтей, тела камнями присыплю, чтобы падальщики не учуяли, а уж сверху землей…

Степан заметно напрягся и медленно убрал правую руку в карман тулупа. Торгану одними глазами проследил за движением.

- Я обещаю, что тебя никто не тронет, - неуверенно произнес Степан, осторожно копаясь в кармане.

- Это ты не со мной договаривайся, а с тайгой. Я никому не угрожаю. Медведь их тогда порвал. Как сейчас помню, четверо умников из какого-то института. И проводник их, как ты прям, даже звали его, кажется, также. Когда я их нашел, шатун уже своё дело сделал. Кровищи вокруг было…

Торгану замолчал, закрыл глаза и покачал головой. Степан открыл рот, чтобы что-то сказать, но Торгану его тут же перебил:

- Волки еще месяц по округе бродили, снег с кровью до земли вылизали.

В это время из вертолета спустился мальчик лет десяти, а следом девушка в легкой дубленке. Торгану прервал рассказ и, не моргая, смотрел на ребенка. Степан оглянулся на вертолет, потом обратно на Торгану и щелкнул пальцами. Шаман вздрогнул и перевел взгляд на гостя:

- Чей это пацан?

- Профессора Лизовского.

- Совсем сдурели ребенка в тайгу вести? – Торгану посмотрел Степану прямо в глаза ледяным взглядом.

Гость непроизвольно попятился назад, но Торгану схватил его за рукав. Степан вытащил руку из кармана, в которой сжимал «Макарова», но пистолет он не поднял, а лишь вяло мотал им в обмякшей руке, как будто та перестала его слушаться.

- Улетайте! – Рявкнул шаман.

Люди в форме быстро переглянулись и пошли в их сторону. Степан освободил руку, за которую его держал Торгану, и, собравшись с силами, прохрипел:

- Профессор только задаст несколько вопросов. Больше ты нас не увидишь.

В это время военные уже подошли к ним. Один шел немного впереди вразвалочку и жевал жвачку, он был в фуражке с блестящей кокардой и в офицерском плаще, но без погон и в черных кожаных перчатках. Двое других отставали, но шли с идеальной выправкой и точно в ногу. Оба без головных уборов и в полевой форме. У одного из них был яркий розовой шрам через весь лоб, а у второго не хватало двух пальцев на левой руке.

- Мы заплатим валютой, - сказал военный в фуражке и остановился рядом со Степаном. И вполголоса по-отечески шепнул в сторону городского эвенка: - Стёп, пистолет спрячь, или я тебе нос сломаю.

Двое других оттеснили Степана за спины. Торгану обвел рукой озеро, лес, горы:

- Посмотрите вокруг, что вы видите?

- Дикую природу. – Сказал офицер без тени удивления.

- Это тайга, балбес. Здесь твоя валюта, бэе, не годится даже для разведения костра. Можешь ей разве что подтереться, но лопухом приятней будет.

Собеседник демонстративно сжал кулаки. Торгану в ответ расположил винтовку на плече поудобнее.

- А что тебя интересует? – Поинтересовался Степан из-за спин. – Патроны? Еда?

- Еда тут за каждой сосной прячется. И патронов в достатке, - ответил Торгану.

- Значит, мы не договоримся? – Спросил офицер.

Торгану показал в сторону вертолета:

- Пацана увезите, пропадет же. Тут тайга…

Собеседник, не раздумывая, ответил:

- Вертолет улетает сразу после разгрузки. Отправим мальца и девку обратно на базу, нам самим меньше хлопот будет. А ты побеседуешь с профессором. Пойдет такой расклад?

Торгану кивнул. Военный развернулся и пошел обратно к вертолету, двое сопровождающих, все так же молча, отправились за ним. Примерно на полпути офицер что-то тихо сказал им, и все трое громко гоготали, пока не дошли до профессора.

Профессор оказался гостем из Москвы. Небольшого роста, лет сорока, с густыми седеющими волосами до плеч. А искал он, как сам же и сказал не моргнув и глазом, золото. Они сидели рядом с вертолетом на раскладных стульях. Торгану - на самом краю стула, небрежно опираясь на цевье винтовки, а профессор Лизовский расслаблено откинулся на спинку, иногда потягивая коньяк из серебряной фляги. Степан и ассистент Лизовского сидели за спиной профессора на длинном деревянном ящике. Ассистент держал наготове карандаш и толстую тетрадь, исписанную на треть. Военные продолжили заниматься разгрузкой, двое таскали багаж, а офицер периодически их подгонял. На вертолете прилетел еще один пассажир: толстый мужчина средних лет в шубе и меховой шапке, он постоянно о чем-то разговаривал с пилотом. Мальчик бегал около озера и кидал по воде плоские камни, а девушка все время одергивала его, когда тот пытался потрогать воду.

- Золото? – Удивился Торгану. – Не нефть, не алмазы, не даже уран, например? Серьезно, золото, профессор?

Лизовский снял очки, протер их платком и надел обратно.

- Да. Именно золото. А вы постоянно проживаете в тайге?

Солдаты у вертолета захохотали, повторяя «золото», но офицер громко выругался и они, замолчав, продолжили работу в два раза быстрее.

- Да, сколько себя помню, здесь мой дом, - ответил Торгану.

- То есть лет тридцать-тридцать пять, сколько вам?

Шаман вопрос проигнорировал.

- Для человека, оторванного от большого мира, вы слишком хорошо разбираетесь в современных ценностях. И речь у вас уж очень правильная - ни акцента, ни диалекта.

- Гости слишком зачастили… - усмехнулся Торгану.

- Что ж, у вас - гости, у меня - золото. Останемся при своих секретах, мне кажется, эта тема исчерпана. Так вы встречали трещины в земле длиной до нескольких сотен метров, может быть, длиннее?

- Нет.

- Места, где всю зиму снег не ложится?

- И такого не встречал.

- Что-то мне подсказывает, что лукавите.

- Вон за тем холмом, - Торгану указал на три часа, - раньше был горячий гейзер, но бил он только летом и года три назад пропал. А на его месте образовалось болото, самое обычное болото, каких тут еще много.

Профессор посмотрел на холм и прошептал:

- Гейзер значит… Гейзер - это интересно.

- А еще, - продолжил Торгану, - каждое полнолуние рыба из озера на берег выбрасывается.

Это профессора заинтересовало уже сильнее:

- И не перевелась еще рыба? – поинтересовался он.

Торгану покачал головой:

- Нет. Не так уж много выбрасывается, каждое утро после полнолуния штук пять обязательно нахожу. В другие дни ничего подобного не происходит, строго после полнолуния. Но это ведь к золоту не имеет отношения?

- Нет, к золоту не имеет, но все равно интересно. Что-нибудь еще?

В разговор вмешался Степан:

- Алтанай, расскажи про ученых, которые зимой прилетали.

- Ученые? – Удивился профессор. – Что за ученые?

- Были тут гости месяца четыре назад. Тоже из Москвы. Снимали документальный фильм.

- Удачно?

- Не сказал бы. Обратно в Москву они уже никогда не вернутся. Несчастный случай. С медведем. До них еще китайцы были. По-русски только пять слов знали и то четыре из них матерные. Кто такие, и что им было тут нужно, не знаю. Оборудование развернули, показания сняли и тем же днем улетели.

- А где разворачивали оборудование? – Спросил профессор.

- На болоте. Том самом, где гейзер раньше был.

- Гейзер, гейзер, интересно, - пробормотал профессор. – Еще что-то?

- Все. Больше ничего у нас интересного нет.

- У вас? Вы не один живете, поселение? – Заинтересовался профессор.

- Один. А у нас, это у меня и тайги вокруг.

- А как вы сюда попали?

- Пришел с юга. Давно.

- А зачем?

- Духи привели. Я, можно сказать, шаман.

Военные, краем уха слышащие разговор, снова загоготали, но на этот раз офицер не стал их останавливать, а сам прятал усмешку, прикрыв рот ладонью.

- Духи, значит, привели, - повторил профессор и отхлебнул из фляги. – Зубы у вас больно хорошие, - вдруг сказал он. – Даже я такими похвастаться не могу. Белые, ровные… А у нас в Москве, знаете ли, медицина получше таежной. Тоже духи помогают?

- Профессор, - ответил Торгану, - вы хотите меня в чем-то уличить?

- Ничуть не хотел обидеть. Время нынче такое, что верить никому нельзя.

Торгану резко поднялся.

- Я выполнил свою часть сделки, надеюсь, что вы выполните свою.

Профессор удержал его за локоть:

- Подождите, присядьте.

Торгану сел обратно.

– Это, - Лизовский указал на мальчика, – мой третий ребенок. Старший сын погиб, когда я был в экспедиции в Замбии, его сбила машина в Москве. Дочка умерла от воспаления легких, когда я был на конференции в Брюсселе. Когда родился Альберт, я пообещал, что не оставлю сына без присмотра.

- Сочувствую, но сложно представить более опасное место, чем тайга, - сказал Торгану.

Профессор в очередной раз отхлебнул из фляги.

- Я готов отступить от своего обещания, если для вас это так важно, но вы, в свою очередь, будьте со мной абсолютно честны. Мне кажется, это справедливо.

Торгану, прищурившись, посмотрел на солнце и вздохнул:

- Идет.

- Так есть по близости что-то необычное?

- Спрашивайте конкретнее? Что вы хотите найти? То, что для вас необычное, для отшельника вроде меня может быть самым обыденным.

- Любые аномалии. Магнитные, сейсмические. Может быть радиация?

- Радиация? Вы видите у меня счетчик Гейгера?

- Может быть, духи подскажут?

- В двух днях хода на запад есть кратер от падения метеорита. Он упал одновременно с Тунгусским.

- Про кратер я знаю, там мы уже были – ничего интересного. Еще?

- На нижней Тунгуске в районе Вороней горы периодически образовываются крупные водовороты.

- Это тоже вполне понятное явление. Дальше.

- Фантомы.

- Фантомы? Поподробнее…

- На севере в трех часах ходу есть кедровая чаща. Рано утром в ней можно наблюдать силуэты людей. Только гораздо выше ростом, метра три в высоту. Силуэты расплывчатые и колышутся, как будто смотришь на них через пламя костра. Лиц не разобрать, одежду тоже. Как только двинешься в их сторону - силуэты пропадают и появляются с другой стороны. А исчезают с первыми лучами солнца.

Профессор повернулся к ассистенту:

- Записал?

Тот кивнул ему в ответ и предположил:

- Похоже на пространственную рябь.

- Возможно. Пространственная аномалия сбивает фотооборудование, - согласился Лизовский и снова повернулся к Торгану. – Мы уже ближе к цели. Вспомните что-нибудь еще.

- Так что на самом деле вы ищите? – Спросил Торгану.

- Причину нарушения работы спутников при пролете над этим квадратом, - ответил профессор.

- Анатолий Владимирович! – Окликнул Лизовского офицер. – Не забывайте про неразглашение.

- Право вам, Сергей Матвеевич. Вы думаете, господин Алтанай работает на иностранные спецслужбы?

- Тем не менее, я буду вынужден доложить в штаб о нарушении.

- Да и пожалуйста, - профессор сделал два больших глотка из фляги и потряс ее у уха. – Пора пополнять запас.

Гул вертолета быстро удалялся, а сама железная машина превратилась в черную точку на горизонте, увозя с собой Альберта, сына Лизовского, и его няню подальше от опасностей тайги. Все мужчины, включая гостя в шубе, остались и решали, где разбить лагерь. Солдаты со Степаном устало курили, сидя на ящиках, ассистент ни на шаг не отходил от профессора, постоянно нависая над ним безликой тенью, а мужчина в шубе, за все время, что Торгану наблюдал за ним, не сказавший ни слова, с интересом наблюдал за спором профессора и офицера.

- Если остановимся около озера, то в наличии всегда будет вода, - сказал Лизовский, показывая на водную гладь.

Военный громко сплюнул и, стоя в пол оборота к профессору, лениво произнес:

- И будем легкой мишенью у всех на виду.

- Да от кого вы ждете нападения, Серёжа? Мы в тайге, для волков нет разницы, будем мы на открытой местности или нет, - не соглашался профессор.

- Это вам, уважаемый, не в кабинете чернилами бумагу марать, тут опасность на каждом шагу, верно, шаман? – сказал офицер, не поворачиваясь к Торгану. И сам же продолжил: - От волков можно спастись на деревьях, а у озера, что будете делать?

Профессор громко рассмеялся:

- Я половину жизни провел в африканских саваннах. Встречался со зверьем пострашнее волка и ничего, жив-здоров, - он снял очки и протер их. – В воде. От волков можно спастись в воде.

- Я рад наличию у вас огромного опыта выживания в диких условиях, профессор, но вы правда считаете, что волки не умеют плавать?

Торгану перестал выискивать точку вертолета на горизонте, окинул взглядом компанию гостей и вмешался в разговор:

- У озера нельзя, - все одновременно повернули головы в его сторону. - Когда скроется солнце, с болот налетит мошкара. Если попадется рой, то к утру вас обглодают до костей. Никакая химия не спасет, только медвежье дерьмо. У вас есть медвежье дерьмо?

Ему никто не ответил. Все молча ждали продолжения, только толстяк в шубе цокнул языком и достал пачку сигарет.

- У леса тоже плохой вариант, надо идти вглубь, найти подходящую поляну и там разбить лагерь.

Первым среди гостей нарушил молчание Степан:

- Я бы посоветовал послушать его.

Толстяк громко откашлялся и впервые хрипло заговорил:

- Я тебе деньги плачу не за советы, а чтобы ты нас по тайге вел. Нахрен ты сдался, если есть проводник получше, надо было тебя на вертолете обратно отправить, без расчета.

Степан промолчал и только вжал голову в воротник, как в панцирь.

- При всем уважении, - начал офицер, но толстяк прервал его.

- Делаем, как говорит косоглазый, - приказным тоном произнес он.

- Но… - попытался опять что-то вставить офицер.

Мужчина в шубе показал ему кулак и тот, злобно выдохнув, развернулся к солдатам:

- Всё слышали? Берем груз и идем в лес.

Солдат со шрамом на лбу попытался возразить:

- Но как мы все унесем?

Офицер грустно посмотрел на кучу ящиков и повернулся к Торгану:

- Поможешь с оборудованием?

Шаман оглядел кучу оборудования, оперся на винтовку как на трость и равнодушно сказал куда-то в сторону леса:

- Я вам не носильщик. Оставьте все здесь, тут чужих не бывает, а обитателям тайги ваша техника не интересна. Берите только еду и то, что необходимо на ночь.

- Ха! – Громко и картинно усмехнулся Лизовский. – Вы хоть представляете, что это за оборудование? – После паузы он добавил. - И сколько оно стоит?

После долгого спора по поводу судьбы груза, окончательное решение вновь принял толстяк в шубе. Было решено делать всё по плану Торгану. Брать необходимое и уходить в лес до утра. Торгану дождался, когда Степан окажется подальше от своих спутников и поинтересовался:

- Мужик в шубе, он главный?

Степан боязливо посмотрел через плечо и почти шепотом ответил:

- Да. Григорий Прохоров. На его деньги организована экспедиция.

Торгану усмехнулся:

- Ищете причину сбоя спутников, а спонсор – частное лицо?

Городской эвенк взял шамана под локоть и медленно потянул к озеру, в сторону, противоположную сборам.

- Я знаю не больше твоего. Но одно уяснил точно – лишних вопросов лучше не задавать. Вот эти вояки, - он указал в сторону глазами и едва заметным движением головы. – Они не на службе. Может они и правда военные, но здесь они неофициально.

Офицер будто почувствовал суть разговора и окликнул Степана:

- Степа! Помогай, давай!

Эвенк вздрогнул, грустно посмотрел на Торгану и быстро засеменил к остальной группе.

Начинало смеркаться. Торгану проводил гостей до подходящего места для лагеря. Помимо провизии и вещей для лагеря они взяли с собой один длинный ящик с оборудованием, который несли двое солдат, из-за чего скорость передвижения снизилась почти вдвое. Шаман убедился, что москвичи знают, как развести костер, и отправился на свою стоянку, договорившись встретиться на восходе солнца около озера, где остался основной груз. По пути домой он несколько раз запутывал следы, опасаясь, что его попытаются отследить.

Торгану осторожно вышел на поляну перед чумом и приставил винтовку к скамейке из двух пней и неотесанной доски. Солнце уже закатилось за горизонт, а луна поднялась еще недостаточно высоко, и лес окунулся в непроглядную тьму. Шаман грустно обошел вокруг очага, который уже остыл и был так же холоден, как вся тайга на многие километры вокруг. Он принес несколько сухих поленьев, немного лапника и попытался разжечь огонь зажигалкой «Зиппо». Сушняк отказывался загораться. Тогда Тограну вынес из чума немного бересты, взял в руки прямую палку, произнес слова хвалы Того Мусуну4 и начал быстро тереть палкой по бересте. Кора вспыхнула за пару секунд. Шаман поднес её к лапнику, и тот загорелся, словно был облит бензином.

- Так-то лучше, - прохрипел он.

Торгану погрел руки над пламенем, потом достал из мешка за поясом коричневый порошок. В этот раз вместо земли он взял около костра золу, перемешал с порошком и бросил в огонь. Ничего не произошло. Торгану вздрогнул и несколько раз нервно погладил себя по волосам.

- Нет, не может быть, - пробормотал он и снова достал горсть порошка.

Смесь отправилась в костер с тем же результатом. Шаман бегом обогнул чум и оказался на краю поляны с кучей камней. Он взял самый верхний, положил рядом на землю, тут же поднял его и бросил обратно в кучу. Затем Торгану так же бегом вернулся к костру, на ходу доставая очередную порцию порошка и прямо на бегу забросил в костер, на этот раз не смешивая ни с чем. Пламя затрещало как рой саранчи и почти угасло, но через пару секунд снова разгорелось.

- Профессор! Сука! – Закричал шаман.

Он схватил с земли шишку и со всей силы бросил в сторону леса. Шишка бесшумно приземлилась в лапы огромной ели, с ветки которой на соседнее дерево прыгнула белка и там затаилась. Торгану упал на колени и стал просить прощения у лесных духов.

Часть 2.

Когда над лесными макушками засеребрилась луна, Торгану все еще стоял на коленях с закрытыми глазами. Костер начинал вновь угасать, и шаман, несколько раз вздохнув, поднялся и подкинул хвороста. Он поднял лапник, вытащил Калашников и «Ролекс». Автомат он повесил за спину. Часы показывали пять минут за полночь. Торгану покрутил их в руках и отправил обратно в тайник. Из чума он прихватил большой охотничий нож, который повесил за пояс.

До лагеря москвичей Торгану добрался гораздо быстрее, чем в обратную сторону. Теперь не было нужды запутывать следы, нужно было все закончить как можно быстрее. Он притаился за стволом ближайшего к поляне дерева и осмотрелся. Лагерь состоял из трех маленьких палаток и одной большой – пяти или шестиместной. Палатки стояли в ряд, а перед ними горел костер, около которого на корточках сидел беспалый солдат и небрежно жарил сардельку на длинной ветке. Больше никого видно не было. У большой палатки лежал вскрытый ящик из-под оборудования, а крышка была вертикально приставлена к молодой сосне. В полумраке и при тусклом лунном свете, ящик очень напоминал гроб. Торгану осторожно и бесшумно прокрался к ящику, тот был наполнен мягкими белыми шариками, кажется, из поролона. Он взял горсть шариков, понюхал и небрежно отбросил в сторону, что-то пробормотав одними губами. Прячась за крышкой от ящика, шаман еще раз оценил обстановку. С этой позиции он оказался за спиной у солдата, который продолжал сидеть у костра. Кроме него на поляне так никто и не появлялся. Почти ползком Торгану добрался до него, выпрямился и, не раздумывая, схватил одной ругой за макушку, второй за нижнюю челюсть и резко дернул против часовой стрелки. Солдат не издал ни звука, только глухо треснули позвонки, тело обмякло и повисло на руках Торгану. Солдат даже не выронил из рук палку с насаженной сарделькой. Шаман аккуратно положил тело на землю и повернулся в сторону палаток. Большая наверняка предназначалась для солдат и ассистента. Самая крайняя, красного цвета, выглядела дороже и респектабельнее остальных, Торгану предположил, что в ней расположился Прохоров. Оставшиеся две были абсолютно идентичны, и шаман заглянул в ту, что была ближе к палатке солдат. В ней спали профессор Лизовский в зеленом спальном мешке и его сын Альберт, в таком же мешке, но поменьше размером. Они расположились у стенок палатки, а по центру, между ними, стоял небольшой столик на коротких – несколько сантиметров – резных ножках в виде голов крокодилов. На столике расположился цилиндрический ночник, отбрасывающий на все пространство вокруг бледные бежевые силуэты разных животных. За столиком громоздилась куча из сумок и какой-то техники. Торгану, довольный быстрой находкой, медленно достал из-за пояса нож и протиснулся вглубь палатки. Он сел рядом с мальчиком, спиной ко входу, и обхватил рукоять ножа обеими руками. Конец лезвия коснулся спального мешка в районе шеи ребенка. Торгану зажмурился, попросил прощения у Омиан-мамы5 и приподнял оружие на пару сантиметров вверх. В этот момент его затылка коснулось дуло пистолета.

- Тихо, без резких движений отдай мне нож, - прозвучал из-за спины шепот офицера.

Торгану не двигался, слева от него появилась рука в черной кожаной перчатке.

- Я считаю до пяти, - продолжил офицер и потряс рукой. – Раз…

Торгану продолжая сидеть как статуя, так же тихо ответил:

- Я должен это сделать, вы не поймете.

Их диалог прервал громкий крик профессора. Он успел уже наполовину высвободиться из спального мешка и приподнялся на локтях.

- Что тут происходит! – Закричал Лизовский.

От шума проснулся Альберт, но даже не дернулся, только полными ужаса глазами смотрел на шамана. Офицер схватил Торгану за воротник и резким движением откинул от мальчика. Эвенк потерял равновесие и перекатился на живот, выронив нож. Упав, он повалил стол, и светильник покатился по земле, а бежевые животные закружились как на карусели. Офицер одной рукой взял шамана за предплечье и, не выпуская пистолет из второй руки, выволок на поляну. На крики из большой палатки вывалился солдат со шрамом, натягивая на ходу ботинок.

- Гоша, посмотри, что там с Витей, - скомандовал офицер, стягивая с плеча пленника автомат.

Солдат присел возле тела у костра, пощупал шею и, не оборачиваясь, сказал:

- Мертв.

- Скотина! – Крикнул офицер и пнул Торгану под рёбра.

Шаман согнулся пополам и закашлялся. Офицер снова занес ногу для удара, но его остановил Лизовский, выглядывающий из палатки:

- Стой, Сережа! Давай зададим пару вопросов.

Офицер с солдатом подняли Торгану под руки и усадили возле дерева, прислонив спиной к стволу. Профессор принес раскладной стул, поставил возле шамана, достал серебряную флягу и сделал большой глоток, потом попросил появившегося позже остальных ассистента присмотреть за Альбертом. На поляне не было только Григория Прохорова, который так и не вышел из палатки, и городского эвенка Степана.

- Вы меня обманули, профессор, - первым заговорил Торгану. – Зачем вы оставили ребенка?

Он закашлялся и потер ребра с левой стороны.

- А вы меня не обманываете, Алтанай? – Профессор привычным жестом протер очки. – Я читал нимнгакан6 «Кулудай - Мэргэн», вы тоже с ним прекрасно знакомы. Трехметровые тени на вечнозеленой поляне? Это именно оттуда. Так если вы не захотели быть честны, то почему я должен выполнять свою часть сделки?

Торгану дернулся и попытался подняться, но военные с двух сторон придержали его за плечи.

- Вы несли ребенка в ящике! – Громко сказал он. – У вас все в порядке с головой?

- А вы пытались его убить! И кто после этого сумасшедший? – Парировал Лизовский.

- Я исполнял высшее предназначение, - сказал Торгану уже спокойнее и немного виновато.

Офицер усмехнулся, убрал руку с плеча эвенка, спрятал пистолет за пояс и демонстративно разминал кисть:

- Которое нам не понять?

- Пророчество либо сбудется через четыре дня, либо будет отсрочено еще на несколько лет, - грустно добавил шаман.

- Что за пророчество? – Заинтересовался профессор.

Торгану промолчал. Офицер резко и без замаха ударил его в лицо, из рассеченной брови потекла струйка крови.

- Отвечай на вопрос! – Рявкнул он, потирая кулак в перчатке.

Шаман мотнул головой, а военный вновь занес руку для удара. Его прервал солдат со шрамом. Он похлопал офицера по плечу и показал пальцем в сторону палаток:

- Там кто-то еще есть! С головой оленя!

На пригорке рядом с лагерем стоял сгорбленный человек с посохом в руках. Он должен был быть хорошо виден в свете луны, но оставался как будто в тени. Нельзя было разглядеть деталей, только силуэт. Кроме посоха можно было различить олений череп с огромными ветвистыми рогами, который был надет как шлем на голову.

- Алтанай, это твой друг? Скажи ему, что бы поднял руки и шел к нам, - приказал офицер.

Торгану засмеялся, потом закашлялся и сплюнул кровью. Затем прохрипел чуть слышно:

- Это не друг. Это сама смерть…

Военный, не сводя глаз с гостя, сначала потянулся к пистолету, но передумал и взял в руки автомат, отобранный у шамана. Солдат попытался отпустить плечо Торгану и дотянуться до своего пистолета за поясом, но офицер жестом остановил его, и тот снова прижал шамана к земле.

- Эй, рогатый! Держи руки на виду и иди сюда, одно резкое движение и я стреляю! – Крикнул офицер.

Фигура медленно распрямилась, глаза загорелись голубым светом, и таким же светом, но гораздо ярче, вспыхнули глазницы на оленьем черепе. От этого лицо стало более разборчивым. На вид гость был стар, даже очень стар. Всё лицо было в глубоких морщинах, губы – две бледные тонкие нити, щеки впалые. Незнакомцу можно было дать все сто лет, а то и больше.

- Торгану! – Крикнул гость, не открывая рта, эти звуки сотрясли поляну, как землетрясение. – Зачем ты здесь?

Шаман поднял голову, прищурив глаз, в который попадала кровь из раны.

- Четыре дня, - сказал Торгану. – Ты не можешь нарушить правила, у меня есть еще четыре дня.

- Я ничего не нарушу, если сберегу то, что принадлежит мне по праву!

Незнакомец взял посох обеими руками и трижды ударил нижней частью по земле. Каждый удар звучал как огромный барабан. Откуда-то из леса послышался гул, а ветви деревьев на краю поляны затряслись как при сильном ветре. Запахло гарью и какими-то травами, и, казалось, стало немного теплее. Офицер переводил дуло автомата с незнакомца на шум и обратно, а остальные заворожено и неподвижно наблюдали за происходящим. Постепенно та часть поляны стала покрываться зеленым туманом, в котором как в водовороте кружился рой светлячков. Насекомых становилось всё больше и больше: сливаясь воедино, они образовывали причудливые фигуры, похожие то на медведей с рыбьими хвостами ниже груди, то на ящеров с несколькими головами. Потом край поляны погрузился в серо-зеленую дымку, из которой показалась голова лося. Животное осторожно осмотрелось и медленно вышло из дымки целиком. Лось, как будто бы разумным взглядом, осмотрел всех людей на поляне, потом повернул голову в сторону гостя с черепом, издал пронзительный рев и бросился бежать. В тот же момент из дымки стали выбегать такие же лоси, один за одним. Огромное стадо животных пересекало поляну и скрывалось в точной копии дымки только на другой стороне. Иногда между животными возникали полупрозрачные синие силуэты людей, бегущих среди стада. Лоси пробегали ровно через центр поляны, отделив профессора, военных и Торгану от палаток. Стадо создавало такой шум, что его не смог проигнорировать даже Прохоров. Он, наконец, вышел из палатки и с ужасом смотрел на проносящихся мимо животных. На нем уже не было шубы, только красный спортивный костюм, от чего он казался еще толще. От топота сотен копыт земля под ногами сотрясалась. Альберт с ассистентом профессора тоже боязливо выглядывали из своего убежища, но наружу не выходили. Прохоров очень проворно для своих габаритов нырнул в палатку и тут же появился снова с фотоаппаратом в руках. Он попытался приблизиться к стаду, настраивая на ходу прибор. Один из лосей отделился от общей массы и целенаправленно двинулся в его сторону. Мужчина не успел даже дернуться, как лось впился опущенными рогами ему в живот, фотоаппарат отлетел в сторону, а зверь резким движением подбросил Прохорова в вверх как пушинку. За общим гулом не было слышно криков. Тело подлетело метров на пять и шлепнулось головой вниз на тоже самое место, где толстяк стоял секунду назад. Шея согнулась под девяносто градусов, а руки неестественно выгнулись. Лось как будто обнюхал лежащего мужчину, а потом вновь подцепил его рогами. Только на этот раз он швырнул уже бездыханное тело не точно вверх, а в сторону пробегающего стада. Спортивная ветровка слетела с Прохорова и колыхалась на ветру как красное знамя. Мужчина приземлился на одного из животных, прокатился по спине и сгинул среди бесчисленных копыт.

Профессор пытался кричать сыну, чтобы он скрылся в палатке, но на той стороне его не видели и не слышали. Одна из человекоподобных фигур, бежавших среди лосей, остановилась напротив мальчика. Силуэт явно человеческий, с головой, подобием рук без кистей, с талией. Только ноги не разделены, а слиты в одну. При движении моно-нога оставалась неподвижной, поэтому казалось, что призрак плывет по земле. Фигура уверенно пошла в сторону палатки, вытянула подобие руки, больше похожее на щупальце и Альберт приподнялся в воздухе на несколько сантиметров и поплыл в сторону призрака. Мальчик кричал, ужом извиваясь в воздухе, но невидимая и необъяснимая сила несла его над землей как сухой лист. Офицер, все время стоявший в ступоре, наконец, пришел в себя, передернул затвор автомата и выстрелил короткой очередью в сторону призрака. Пули застыли в воздухе в нескольких метрах от военного, а через секунду начали плавиться. Раскаленное железо яркими красными каплями падало на землю, пока все выпущенные пули не превратились в бурлящие раскаленные лужицы, вокруг которых трава мгновенно становилась черной.

Ассистент попытался схватить мальчика, парящего над поляной, за ногу, но из второго щупальца призрака вытянулся отросток похожий на кнут. Призрак замахнулся и ударил кнутом в грудь ассистента, и тот отлетел на несколько метров назад, сбив собой палатку и завернувшись в нее как в кокон. Фигура подняла мальчика еще выше и закинула на спину одного из пробегавших мимо лосей, который даже не сбавлял скорости. Но Альберт не просто удержался верхом на животном, он сидел как примагниченный, не было даже надобности держать равновесие. Все та же непреодолимая сила несла его. Животное с ребенком на спине пересекло поляну вместе с остальным стадом и скрылось в дымке. Фигура, похитившая мальчика, вернулась в общий поток и вместе с остальными растворилась на дальнем конце поляны. Стадо стало редеть. И через минуту поляна была пуста, а дымки исчезли также внезапно, как и появились. Человека в черепе оленя на холме уже не было.

Профессор застыл на месте, совершенно бледный. Поляна и лес погрузились в полнейшую тишину. Офицер двумя прыжками преодолел расстояние до места, где еще бурлили лужицы раскаленного металла, которые совсем недавно были пулями от автомата Калашникова. Он осторожно пощупал одну из них носком ботинка, потом вернулся к Торгану и толкнул коленом в плечо:

- Что это было?

- Харги, - ответил шаман отрешенно. – Злой дух.

- Дух? – Злобно процедил военный и уткнул дуло автомата в лоб эвенка. – Ты издеваешься?

- А как ты объяснишь то, что только что произошло? – поинтересовался Торгану равнодушно.

Офицер опустил автомат, посмотрел на военного со шрамом, который стоял неподвижно, с приоткрытым ртом и уже не удерживал шамана, потом на дрожащего бледного профессора и громко выругался. От этого застывший солдат пришел в себя, попытался снова взять эвенка за плечо, но передумал и отдернул руку, как будто тот был раскаленным. Профессор с взглядом лунатика упал на стул и почти шепотом обратился к Торгану:

- Куда они унесли моего сына?

Шаман вновь погладил ушибленные ребра, фыркнул и, опираясь на ствол дерева, поднялся на ноги.

- Точно не знаю, но могу отвести к тому, кто ответит на этот вопрос. Мы должны вернуть мальчика!

Офицер резко отступил на несколько шагов назад и приподнял автомат.

- Ты же хотел его убить, - сказал он.

Торгану кивнул:

- Да, чтобы он не достался Харги! Теперь мы должны сделать всё, чтобы вернуть его обратно и увезти как можно дальше отсюда. Без меня вы его никогда не найдете, я вам нужен.

- А если не удастся увести, то ты снова попытаешься его убить? – Поинтересовался офицер.

Торгану помолчал, потом посмотрел в глаза профессора:

- Я бы не хотел, чтобы ребенок пострадал, но я должен сделать всё возможное, чтобы его не было здесь через четыре дня…

Офицер вздохнул и посмотрел на Лизовского:

- Вам решать, профессор, - затем он повернулся к солдату. – Иди, посмотри, что там с Иваном.

Солдат осторожно пошел к палатке, в которую завернуло ассистента профессора. Он несколько минут возился с тканью, потом повернулся и показал скрещенные руки. Офицер опять выругался и посмотрел на Торгану:

- Три трупа, похищенный ребенок, плюс одного моего бойца ты лично грохнул, - он замахнулся прикладом автомата, но быстро опустил оружие. – Хотя Прохорову туда и дорога, без него даже легче будет.

Офицер закинул автомат за спину и достал из кармана пачку сигарет.

- Пошли, шаман, - сказал он, закуривая. – Теперь ты нам расскажешь всё про пророчества и духов. Потом профессор решит, что с тобой делать. Если продолжишь нам врать, я тебя лично пристрелю!

Часть 3.

Торгану, профессор и офицер сидели на раскладных стульях вокруг костра. Костер пришлось разводить заново, старый затоптало стадо. Солдат в одиночество возился в палатке, паковал вещи, которые понадобятся в пути. Шамана больше никто не держал на прицеле, автомат лежал рядом с офицером, но рука в перчатке поглаживала рукоять пистолета в открытой кобуре. Профессор трясущимися руками то и дело опрокидывал флягу. Казалось, что Лизовский уже должен еле стоять на ногах от количества выпитого, но он выглядел вполне нормальным, адреналин блокировал алкоголь. Торгану согрел над огнем воду в закопченной эмалированной кастрюле, обмакнул в нее свернутый в несколько слоев бинт и протер лицо от засохшей крови.

- Как тебя зовут? – Спросил офицер, внимательно наблюдая за манипуляциями шамана.

Торгану с недоверием посмотрел на него:

- Алтанай. Я уже представлялся. А ты нет. Ты правда военный?

Он взял другой кусок бинта и насухо протер лицо. Бровь все еще немного кровоточила.

- Мы договорились, что вопросы задаем мы, - заметил офицер, но продолжил после небольшой паузы. – Майор Кротов. В отставке. Мужик с рогами называл тебя по-другому.

Торгану вздохнул и вслепую приклеил на бровь кусок пластыря. Профессор потряс пустой флягой и тихо произнес:

- Люди не должны знать настоящего имени эвенка. Традиция, Серёжа.

Офицер не отводил взгляда от шамана:

- А тот откуда узнал?

- Он не человек, - ответил Торгану.

Кротов улыбнулся:

- Дух?

- Да.

Профессор спрятал пустую флягу под куртку и спросил Торгану, глядя в сторону леса:

- Ты сказал, что это был Харги? Тот самый, из мифов? Хозяин нижнего мира?

Шаман кивнул, но поняв, что Лизовский его не видит, озвучил:

- Да. Тот самый.

Офицер прервал разговор про духа более приземленным вопросом:

- Откуда у тебя автомат?

- Купил. В военной части. И патроны у них беру.

Кротов хищно улыбнулся:

- Сколько реформ не проводят, а в армии ничего не меняется, - затем он продолжил допрос: - Почему сразу с ним не пришел, почему с винтовкой ходил?

Торгану посмотрел на свой автомат, лежащий возле собеседника:

- В тайге против зверья винтовка надежней.

- А против людей, значит, с автоматом пошел, - предположил офицер.

Торгану промолчал.

- Хорошо, - сказал Кротов. – Пришло время поговорить про духов и пророчества. Этот твой… - он сделал паузу, тяжело вздохнул и закатил глаза, - Харги выглядел как человек. Ты уверен, что он… дух?

Торгану только кивнул, а за него ответил профессор:

- По мифам Харги – хозяин нижнего мира. Мира, куда попадают души эвенков после смерти. Он постоянно соперничает с миром живых, насылает болезни, неудачи, несчастья. Всё для того, чтобы его нижний мир быстрее пополнялся новыми душами.

Торгану перебил Лизовского:

- Да, всё так. И Харги нашел способ открыть прямой канал между верхним и нижним миром. Если ему удастся исполнить задуманное, то он сможет забирать любое количество душ в любой момент, по собственному желанию. И речь идет не только про мой народ.

Офицер снова курил и тихо матерился, потирая переносицу, похоже он никак не мог воспринять речи эвенка всерьез.

- Что за пророчество? – Спросил профессор.

Шаман ответил вопросом:

- Вы слышали миф про ребенка и огненную птицу?

Лизовский отрицательно покачал головой.

- Очень давно медведь-великан Манги, защитник солнца, вступил в схватку с огненной гагарой, которая хотела навсегда затмить светило и занять его место. Она дождалась, когда медведица Хэглэн в очередной раз похитит солнце, и попыталась помешать Манги его вернуть. Но великан Манги сразил врага. И огненная птица замертво упала в Энгдекит – небесную реку, которая соединяет верхний и нижний миры. Она упала с такой огромной высоты, что дно небесной реки было пронзено насквозь. Часть птицы осталась в верхнем мире, а часть в нижнем. Воды Энгдекит не дали птице умереть, но и излечить тоже были не в состоянии, потому что она застряла между мирами. Огненная птица впала в вечный сон.

Торгану сел поближе к костру и продолжил:

- Теперь перейдем к пророчеству. Оно упоминается во многих древних улгурах7. Когда с неба упадет гора, огненная птица откроет один глаз. Когда на двадцать восьмую луну яркий ребенок повторит подвиг Хедау, огненная птица откроет второй глаз. Когда оба глаза будут открыты, она вновь взлетит в небеса, а воды небесной реки стекут в нижний мир.

- Позвольте предположить, что гора с неба – тунгусский метеорит? – Сказал профессор.

Торгану кивнул. Лизовский похлопал по карманам куртки, нашел блокнот, но выронил его. Он отряхнул блокнот от пыли и стал быстро перелистывать страницы, иногда останавливаясь и беззвучно двигая губами. Когда записи закончились, профессор выругался и швырнул записную книжку в костер.

- И ты, шаман, знаешь, где находится птица? – Спросил офицер совершенно серьезно, выбросив в костер окурок вслед за блокнотом.

- Нет, - ответил Торгану. – Но мы пойдем в Тунгир, там нам укажут нужный путь.

- Тунгир? - Переспросил Лизовский с удивлением. – Мифический город эвенков?

- Не такой уж он и мифический, - ответил Торгану. – Но вы будете первыми чужеземцами, посетившими Тунгир за последние двести лет.

Офицер сказал задумчиво:

- Я хорошо изучал местность. Поблизости нет ни одного поселения, тем более города. Сколько нам добираться?

- Если выйдем с зарей, то к полудню будем на месте.

Офицер заметно оживился:

- Быть этого не может!

- Карты не всегда говорят правду, - заметил Торгану.

В это время из леса на поляну вышел Степан, с удивлением осмотрел разрушения и подошел к костру.

- Что здесь случилось? - Спросил он, с недоверием рассматривая Торгану.

- Ну и где ты был? – Офицер проигнорировал его вопрос. – Тебя за чем послали?

Степан затоптался на месте и переводил взгляд с Кротова на шамана и обратно, не решаясь что-то сказать.

- Тебя послали выследить вот его, - офицер показал пальцем на Торгану. – Шаман здесь уже несколько часов, а ты где ходил?

- Ну, он запутал следы, я заблудился, еле отыскал дорогу обратно, - чуть слышно сказал Степан, ковыряя землю носком ботинка.

- Вот так следопыт! Вот так проводник! – Картинно рассмеялся Кротов и махнул в сторону городского эвенка рукой. – Скройся, чтобы я тебя не видел! Помоги Гоше вещи собрать.

- Что случилось-то? – Степан посмотрел в сторону палатки, в которую все еще было завернуто тело ассистента профессора.

- Так, отставить помощь Гоше, - офицер повысил голос. – Бери лопату и копай вон там две ямы, - он указал на край поляны, откуда Степан только что пришел.

Эвенк еще раз посмотрел в сторону смятой палатки:

- Кто там?

- Иди! – Крикнул Кротов.

Степан вздрогнул и засеменил в сторону солдата, пакующего вещи.

- У нас нет времени на похороны, - тихо сказал Торгану.

Кротов злобно посмотрел на шамана:

- На твоем месте я бы тоже взялся за лопату. Витя на твоей совести.

Торгану, не моргая, смотрел на офицера и молчал.

Когда солнце замаячило над верхушками деревьев, на краю поляны уже возвышались два холмика свежей земли с наспех сколоченными крестами из простых веток. Прохорова похоронить не удалось, тело так и не отыскали. Самые необходимые вещи были упакованы в несколько походных мешков, которые несли Степан и солдат. Остальные пошли налегке. Отряд стоял в полном составе возле затушенного костра, все ожидающе смотрели на Торгану, который возился на земле с горстью камней и сухими сосновыми ветвями.

- То есть ты не знаешь, где находится город, в который собрался нас отвести? – Уточнил офицер, нетерпеливо постукивая носком ботинка по земле.

Торгану приложил палец к губам, собрал камни в ладони, потряс как кости в казино и кинул на землю перед собой. Когда все камни остановились, он взял одну ветку и дотронулся до каждого камня по очереди, потом недовольно фыркнул и снова собрал камни в ладони. Шаман повторил действие три раза и, наконец, радостно вскинул руки.

- Никто не знает, где находится Тунгир, - сказал он, поднимаясь и отряхивая руки. – Каждый раз он находится в разных местах, где именно город сейчас могут подсказать только духи. И только если Тунгир разрешит им.

- Тунгир разрешит? – Переспросил профессор.

- Да, - ответил Торгану. – Это не просто город, это нечто большее. Он как живое существо, хотя внешне этого и не заметно.

- Ты раньше бывал в этом городе? – Спросил офицер.

- Я там родился.

- Алтанай, так вы нашли путь? – Профессор с интересом разглядывал камни на земле, он уже перелил во флягу очередную бутылку французского коньяка и нервно теребил ее в руках, не решаясь сделать еще глоток.

- Да. Выдвигаемся! – Скомандовал шаман.

Отряд некоторое время шел через самую чащу, но очень быстро вышел на оленью тропу и скорость передвижения значительно возросла. Профессор даже пытался рассказывать офицеру про быт эвенков, что они кочевники и никогда не имели постоянных поселений, только временные стоянки. А Тунгир всегда считался мифом. С приходом Российской империи на местах самых частых стоянок образовывались небольшие поселки, где некоторые эвенки стали вести оседлый образ жизни. Но ни один из таких поселков до уровня городов никогда не развивался. А при СССР эвенков активно расселяли по близлежащим областям и краям. Поэтому выросло уже много поколений эвенков, таких как Степан, которые не знакомы с традициями своего народа.

Профессора никто не слушал, он и сам прекрасно понимал это. А рассказ вел, чтобы отвлечься от тяжелого перехода по тайге. Силы быстро его покидали. Степан тоже понемногу сдавал. А военные и Торгану шли, как ни в чем не бывало.

Вскоре шаман остановился и жестом попросил всех пригнуться. Сам он, согнувшись, прошел еще несколько метров вперед и залег около большого куста. Группа осторожно подобралась к нему. В нескольких десятках метров впереди шумела быстрая таежная река. А по ту сторону у воды стоял мамонт. Огромный зверь, покрытый коричневой шерстью с бивнями больше человеческого роста. Животное осторожно потрогало хоботом воду, быстро текущую среди гладких серых камней. Над местом, где хобот коснулся бурлящего потока, поднялись клубы дыма.

- Это что? Настоящий мамонт? - Удивился офицер, расположившийся рядом с шаманом, и снял с плеча автомат, направив его в сторону животного.

- Не совсем, - ответил Торгану и оттолкнул дуло в сторону. – Это Сэли, дух.

Кротов бросил недовольный взгляд на эвенка, но положил оружие на землю. Степан достал телефон и попытался сфотографировать Сэли, но поймав строгий взгляд шамана, передумал.

Мамонт затрубил, гул разнесся по тайге и вернулся эхом. Дух развернулся и стал уходить в противоположную от отряда сторону. Он не просто шел, а как будто поднимался по невидимым ступеням, с каждым шагом возвышаясь над землей. Потом стал медленно растворяться, пока не исчез совсем.

- Это хороший знак, - сказал Торгану. – Повстречать Сэли - к удаче.

Шаман поднялся на ноги и направился к реке. Лизовский привычным движением достал флягу, неуверенно посмотрел на нее и спрятал обратно, затем первым отправился за Торгану.

- Мы шли в другом направлении, - заметил профессор, с трудом поспевая за эвенком, остальные спутники не торопились продолжить путь и наблюдали из укрытия.

- Следы Сэли приведут нас к Тунгиру, - коротко ответил эвенк и бодро пошел вниз по небольшому склону, стараясь не скользить по каменистой земле, которая ручейками сыпалась вслед за его шагами.

Речка была быстрой, шумной, но не глубокой. Торгану легко преодолел ее, осторожно ступая по крупным камням, выступающим выше бурного потока. Брызги от воды, бившейся о камни, мочили одежду и периодически обдавали лицо холодными брызгами. Лес на другой стороне реки существенно отличался от той его части, по которой спутники двигались ранее, будто они попали совсем в другое место. Он встретил их плотной стеной из кедров и лиственниц, чьи ветви сплетались в непроглядный полог, тем временем на другой стороне реки преобладали сосны. Воздух пропитался запахом жухлой листвы и влажного мха, а под ногами хрустели сухие прошлогодние листья. Торгану обернулся к спутникам. Профессор остановился у самого края реки, с опаской разглядывая мокрые и скользкие камни. Кротов, Степан и солдат со шрамом так и лежали в тени большого куста. Шаман жестом пригласил их следовать за собой. Лизовский первым повторил путь Торгану, неуклюже прыгая по камням, несколько раз чуть не сорвавшись в воду.

Преодолев реку, профессор вынул платок из внутреннего кармана куртки, вытер намокшее лицо и удивленно огляделся.

- Поразительно! - Восхитился он, приблизившись к Торгану. - С того берега местность выглядит совсем иначе! Это какой-то мираж? Морок?

- Маскировка, - усмехнулся Кротов.

Торгану даже не заметил, как майор преодолел реку, только что он лежал под кустом, и вот уже стоит на этом берегу.

- Хитро тут у вас все устроено, - продолжил Кротов и хлопнул шамана по плечу. - Научишь фокусам? Мне бы это очень пригодилось.

- Это не фокусы, - Торгану демонстративно сделал шаг в сторону от Кротова. - Духи не любят шутки, могут обидеться, лучше молчите. Здесь они более восприимчивы к происходящему во внешнем мире.

Майор надменно ухмыльнулся, но разговор продолжать не стал.

Когда вся команда форсировала водную преграду, путники устроили короткий привал и продолжили путь. Торгану шел впереди, ловко огибая буреломы, словно его ступни знали каждую корягу. Лизовский, тяжело дыша, пробирался следом, цепляясь за стволы, а майор Кротов то и дело сплевывал мошкару, окружившую его сразу, как он вошел в лес по эту сторону реки. Насекомые пытались залезть в рот и нос, но не кусали. Остальным путникам они совсем не досаждали.

- Духи обиделись на тебя, - заметил с видом знатока Степан, за что получил от майора подзатыльник.

Солдат со шрамом нес мешки, глухо позванивая амуницией, а городской эвенк, съежившись, озирался на каждый треск веток. Солнце пробивалось сквозь кроны редкими лучами, окрашивая лес в золотисто-зеленые тона, словно сама тайга пыталась вести внезапных гостей.

Спустя час путники вышли к просеке с явными следами копыт, колес и человеческой обуви. Просека скрывалась в лесной чаще в обе стороны, но если прислушаться, то можно было различить звуки, которые не свойственны лесу. Откуда-то с правой стороны доносился мерный стук молота о наковальню - где-то работал кузнец. Там же ржали лошади, а за ними, словно эхо, отзывались звонкие голоса детей. Ветер донес обрывки разговора на непонятном языке, смешанном со старым русским наречием: «…завтра к оленям сходим…» - смогли разобрать путники. Чуть ближе с другой стороны — скрип деревянных колес: по тропе тащилась телега. Тунгир был уже рядом.

Путники, двигающиеся им навстречу, показались через несколько минут пути по просеке. Лошадь, запряженная в повозку, была низкорослой и крепкой, с густой гривой. Телега, скрипучая и почерневшая от времени, собрана из кривых берёзовых жердей, словно её сколотили на скорую руку. На ней сидели молодой эвенк и мальчик лет семи.

Мужчина был одет в длинную малицу8 из шкуры молодого оленя - мехом внутрь, подпоясанную широким кожаным ремнём с медными подвесками в форме луны и солнца. На плечи была накинута короткая дождевая накидка из выдубленной рыбьей кожи, украшенная по краям орнаментом из синего бисера. На ногах - унты из камуса9, подбитые сухой осокой для тепла, а на запястьях браслеты из медвежьих когтей - знак удачливого охотника. Мальчик, сидевший рядом, был одет в укороченную малицу из телячьей шкуры, подпоясанную плетёным поясом из конского волоса. На груди у него висел амулет в виде медного колокольчика - защита от злых духов, а на шапке из белого заячьего меха болталась кисточка из крашеной оленьей шерсти, перевязанная нитями с бусинами. Его унты, хоть и поношенные, были аккуратно заштопаны сухожильными нитями, а на коленях красовались заплатки из лоскутков ситца. Лицо мужчины, обветренное и худощавое, было спокойным и каким-то умиротворенным, он совершенно не удивился странной компании. Мальчик прижимал к груди деревянную игрушку в виде лося и, в отличии от спутника, смотрел с явным интересом. Поравнявшись с Торгану, шедшим первым, эвенк остановил повозку.

- Савун би10! - Сказал он и поднял ладони к небу, мальчик положил игрушку на колени и повторил жест, но промолчал.

- Улгурэ биден11! - Ответил Торгану, его голос прозвучал тише обычного.

- Вас ожидают, - продолжил эвенк по-русски, указав головой себе за спину.

Торгану кивнул, а эвенк тряхнул поводья и лошадь медленно двинулась дальше, звякнув упряжью.

- Что значит «ожидают»? - Спросил Лизовский. - Кто?

Торгану уверенно зашагал в сторону, откуда прибыла телега, и коротко пояснил:

- Как только мы перешли реку, за нами стали наблюдать.

- Невозможно, я бы… - попытался сказать Кротов, но шаман прервал его.

- Не глазами, - добавил Торгану.

Дальше путники пошли молча, сил для разговоров не осталось. Минут через десять лес расступился, будто открывая проход в иной мир, и они вышли на окраину деревни - на город это точно не было похоже. Лесная дорога сделалась шире, по ее краям расположились загоны с оленями и лошадьми. Чуть дальше виднелись чумы и срубовые избушки. Чумы - островерхие, обтянутые выбеленной берестой, - напоминали гигантские шишки. Срубы были низкими, крытые корьем, а стены сбиты из лиственничных плах. В жилищах отсутствовали печные трубы, кое-где дым выходил через специальные отверстия в крышах. Ветер доносил запахи смолы, жареного мяса и солоновато-сладкий аромат юколы12, висевшей гирляндами на шестах у жилищ. Кое-где на улице играли дети, сбившись в небольшие группы по три-четыре человека. Из одного из чумов выглянула большая рыжая собака, похожая на помесь лайки и лисы, с раскосыми желтыми глазами. Она с подозрением оглядела гостей, хрипло гавкнула. Солдат рефлекторно потянулся к пистолету, но остановился, услышав замечание Торгану:

- Здесь ваше оружие бесполезно.

Собака фыркнула и скрылась обратно в темноту жилища. У ближайшей избы женщина в нагруднике, расшитом синими бусинами, склонилась над чаном, помешивая шумовкой мутноватое варево. Она на мгновение замерла, потом помахала свободной рукой путникам, кивнула Торгану и продолжила свое занятие. У многих жилищ стояли большие плетеные корзины с морошкой, видимо был сезон этой ягоды, и жители готовились делать заготовки к зиме. Над некоторыми дверьми висели амулеты из костей̆ и желтых зубов - обереги от Харги, прибитые на большие уже изрядно проржавевшие гвозди.

- Это и есть тот самый Тунгир? Город эвенков? - Степан нарушил молчание, с любопытством осматривая местность.

Торгану кивнул, хотя городской эвенк не смотрел на него.

- Я ожидал чего-то более… грандиозного.

Кротов усмехнулся:

- Золотые дворцы, Степа?

Солдат закивал и добавил в тон майору:

- А тут только собаки и вонючая рыба, - он рассмеялся как от очень удачной шутки, но никто не поддержал такой реакции.

- Здесь богатство не в золоте. Так, Алтанай? - Философски заметил Лизовский, но шаман вопрос проигнорировал.

По мере продвижения вглубь Тунгира избы становились все свежее, чумы совсем пропали, на улице появлялось больше народа. Жители занимались повседневными делами: рубили дрова, выделывали шкуры, спорили у котлов, большинство не обращало внимания на необычных гостей. Лишь некоторые одаривали путников равнодушными взглядами, кивали шаману и погружались обратно в дела.

- У вас тут что, часто гости? - Поинтересовался Лизовский. - Всем до нас никакого дела нет.

- Если вы здесь, значит так надо, - пожал плечами Торгану. – А у местных жизнь тяжелая. Жить в тайге - это вам не в кофейнях латте потягивать.

Кротов с подозрением посмотрел на эвенка:

- Что-то многовато ты про жизнь в мире знаешь, многовато…

Улица петляла из стороны в сторону, словно огибая какие-то невидимые преграды, но конца ей не было видно. Компания шла по деревне-городу уже не меньше пятнадцати минут.

- А деревенька-то не маленькая, полк можно разместить - заметил Кротов. - Сколько тут живет народу?

- Достаточно, - Торгану не хотел поддерживать беседу.

- Долго еще идти? - Продолжил майор.

- Нет.

После очередного перекрестка появились двухэтажные срубы, стены которых были покрыты резными рисунками, напоминающими руны. Эти, в отличие от одноэтажных собратьев, имели сферические крыши, обитые соломой, круглые, а не квадратные окна, обрамленные расписными наличниками в виде оленьих рогов. Некоторые строения имели большие двустворчатые ворота, достаточные для проезда запряженных телег прямо внутрь здания. У таких ворот всегда стояли странные идолы, словно маленькие непропорциональные человечки, неряшливо нарисованные ребенком. У некоторых была слишком большая голова, у других - тонкие и длинные ноги, некоторые были вообще без тела - ноги начинались сразу от головы. В руках все они держали пустые деревянные чаши.

- Тут живут более привилегированные жители? Местная знать? - Предположил Лизовский.

- В Тунгире нет знати, все равны, мы входим в… так сказать, хозяйственный квартал. Уже скоро площадь.

На стене одного из домов было натянуто что-то вроде панно в два человеческих роста с очень реалистичным изображением медведя, смотрящего на путников пустыми глазницами. Солдат, проходя мимо него, нервно перекрестился.

Из-за угла одного из домов выбежал мальчик лет десяти. Он побежал наперерез чужакам, резко остановился возле Торгану и отдал честь по-армейски. Потом снял с пояса кожаный мешочек, высыпал на ладонь горсть идеально отшлифованных коричневых деревянных шариков, размером с горох, и бросил под ноги Кротову. Майор замер как вкопанный и никак не отреагировал, только вопросительно смотрел на Торгану. Тот громко цыкнул на парнишку и хотел отвесить подзатыльник, но малец ловко увернулся и, заливисто хохоча, скрылся в ближайшем срубе. Через пару мгновений его лицо уже появилось в окне второго этажа.

- Что он сделал? - Спросил Кротов.

- Лучше вам не знать, - вздохнул шаман. - Смотри не наступи.

- И тут шпана всякая процветает, - проворчал майор, аккуратно перешагнув через шарики, рассыпавшиеся по плотно утрамбованной земле.

Путники двинулись за ним дальше.

- А что было бы, если б Сережа наступил на шарики? - С большим интересом спросил Лизовский.

- Может быть, ничего, а может, проснулось бы то, что спало тысячу зим, - загадочно ответил Торгану.

- Шутишь, шаман? - Усмехнулся майор, но опасливо обернулся назад на рассыпанные шарики.

- Как знать, - пожал плечами Торгану. – Но, скорее всего, первое, Бэрко всегда путается в заговорах.

Кротов чуть слышно выругался в адрес шамана.

Площадь появилась впереди еще минут через десять пути. Задолго до того, как путники увидели идеальный круг, имевший метров сто в диаметре, вымощенный каким-то бледно-желтым камнем, они услышали глухой рокот барабанов. По мере приближения к площади, гул нарастал и превратился в настоящий рев, сотрясающий землю, словно лавина сходит с гор. У Лизовского даже заложило уши, он пытался что-то сказать спутникам, но никто не разобрал слов. Площадь была окаймлена низким парапетом не выше колена, сплетенным из сухих еловых ветвей. В центре стояла небольшая деревянная площадка из красной древесины, на ней на коврах, переливающихся как северное сияние, сидели мужчина и женщина возраста Торгану, в пышных шубах из меха белых волков. На голову женщины был накинут капюшон, скрывающий лицо, а у мужчины - высокая шапка, похожая на папаху, верх которой отделан мехом. Мужчина держал в левой руке кривой посох, больше напоминающий корягу, с бивнем молодого мамонта вместо навершия, по которому периодически пробегали слабые голубые всполохи. Бивень был привязан перпендикулярно посоху какими-то грубыми веревками, и выглядел даже длиннее основания-коряги. Вокруг площадки двигались с десяток мужчин, голых по пояс. Каждый из них держал по большому бубну почти в половину своего роста с нарисованными кровавыми ладонями и по колотушке с навершиями из белой ткани. «Музыканты» кружились в хороводе, периодически синхронно подпрыгивая, и стучали в бубны. Каждый удар оставлял в воздухе дымный след. Как только компания остановилась у края площади, барабанщики застыли как по команде в неестественных позах, на несколько мгновений их тени удлинились и слились в единый силуэт огромного медведя. Через несколько секунд они идеальным строем ушли за спины загадочной пары, усевшись ровно в ряд прямо на каменную поверхность.

Путники перешагнули парапет и подошли к центру площади. Женщина встала и почтительно кивнула в сторону Торгану:

- Савун би.

- Савун би, - отозвался Торгану и сел на землю, подобрав ноги под себя.

Мужчина остался сидеть на месте и заговорил холодным, властным голосом:

- Зачем эти любезности, Айнана? Торгану не справился со своей задачей, мальчик у Харги, - он сжал посох сильнее, так что костяшки хрустнули. - Еще и привел чужаков в наш дом.

- Мне жаль, - грустно вздохнул шаман и опустил голову.

В этих словах не было попытки оправдаться, в них чувствовалась усталость, усталость от того, что Торгану уже тысячу раз повторил их самому себе. Шаман выглядел опустошенным, казалось он постарел на десяток лет за последние сутки. Женщина повернулась и с укором посмотрела на соплеменника:

- Ганальчи, для гнева есть время и место, это не оно. Пророчество еще не свершилось, мальчика можно вернуть.

- Или убить, - равнодушно добавил Ганальчи, будто говорил не про ребенка, а про домашнюю скотину.

Эти слова сорвали с Лизовского остатки самообладания и он решительно сделал шаг вперед:

- Попрошу! Это вообще-то мой сын! – Его голос дрогнул на последнем слове. – Вы рассуждаете о нем как о.. погоде. Он живой человек! Мы пришли просить помощи.

Ганальчи едва заметно ударил посохом по деревянному полу площадки и профессор проскользил по каменному настилу на метр назад, на то место, где стоял ранее. Чужаки застыли в оцепенении. Только Кротов нервно теребил кобуру, скорее по привычке, - решительных действий майор предпринимать не собирался. Поразмыслив, он спрятал руки в карманы плаща.

- Зачем привел ребенка в тайгу? - Спросил Ганальчи, с презрением глядя на Лизовского.

- Довольно! - Прервала его Айнана. – Я просила не выяснять отношения. - Она повернулась в сторону гостей. - У нас всего несколько дней до завершения пророчества. Энэкан13 говорил со мной во сне, он сказал, что ваш путь лежит в Инак-иччи.

- Куда? – Спросил Кротов.

- Запретный лес, - равнодушно уточнил Торгану, не поднимая взгляда. – Я потом объясню, если будет возможность.

Майор пытался осознать происходящее, с любопытством осматривал шаманов. Ему не нравилось, что в последнее время произошло слишком много вещей, для которых не существует инструкций и уставов. Он продолжил расспросы:

- Мы все пойдем в этот лес?

- Все вы, - подтвердила Айнана. - В Инак-иччи могут войти только шаманы, либо чужаки. Остальным эвенкам путь закрыт. А чужаков лес не трогает. Шаманов у нас трое. Торгану и мы с Ганальчи.

- А вы пойдете с нами? - Спросил Лизовский.

- Нет, мы с Ганальчи не можем оставить свой народ в такой час. С вами пойдет Торгану, ему может потребоваться ваша помощь.

- Я - эвенк, и совсем не шаман, мне тоже можно идти? - Робко поинтересовался Степан.

Айнана с интересом осмотрела городского эвенка.

- Подойди ближе, - сказала она.

Степан замешкался. Кротов бесцеремонно толкнул его вперед. Эвенк с трудом удержался на ногах и оказался у края деревянной платформы. Айнана склонилась над ним, пристально глядя в лицо, положила ладони ему на виски и закрыла глаза.

- Много воды утекло с тех пор, как твои предки покинули тайгу, - тихо произнесла шаманка. - Но внутри еще теплится эхо Сэвэки, духа-хранителя твоей крови. Нет, нельзя тебе идти в Инак-иччи, погибнешь. - Она отпустила Степана. - Останешься в Тунгире.

- Насовсем, - добавил Ганальчи.

Степан с недоумением посмотрел на шамана и отпрянул назад:

- Как насовсем? Почему?

- Эвенк, попавший в Тунгир, остается в Тунгире, - пояснил Ганальчи. - Исключение только для шаманов.

- Но у меня семья, работа. Я не хочу, - запротестовал Степан.

- Теперь мы - твоя семья, - мягко и доброжелательно сказала Айнана.

Перед глазами городского эвенка вдруг всплыла жена на кухне, неубранные игрушки дочери в прихожей, ипотека, пробки по дороге на работу. Обычная жизнь, на которую он еще несколько дней назад жаловался. И которая внезапно оказалась бесконечно далекой.

- Нет, - выдохнул Степан и потряс головой, потом добавил уже громче. - Я гражданин Российской Федерации, у меня есть права! Я ухожу! - Он повернулся к Кротову. - Буду ждать в лагере.

Городской эвенк замер, его дыхание стало прерывистым, а майор только развел руками. Степан подбежал к Торгану, схватил за плечи, но шаман продолжал равнодушно сидеть с опущенной головой. Кажется, Степан хотел попросить его о чем-то, но передумал, выругался и резко зашагал прочь.

- Вы не остановите его? - Поинтересовался Лизовский.

- Нет, - ответила шаманка. - Тунгир его уже не отпустит. Река всегда течет только в одну сторону.

- А что насчет нас? - Кротов скрестил руки на груди. - Что будет, когда мы вернем мальчишку?

- Отправитесь домой и больше никогда не вернетесь, - жестко ответил Ганальчи.

- А если мы не захотим помогать? - Продолжил Кротов.

- Сережа… - забеспокоился Лизовский и потянул майора за рукав.

Тот жестом попросил профессора не вмешиваться.

- Пойдете и получите то, что ищите, - Ганальчи загадочно улыбнулся.

- Вы знаете, что мы ищем? - Кротов нахмурился.

Шаман кивнул. Майор внимательно рассматривал мужчину в белой шубе, тот выжидательно смотрел в ответ.

- Ладно. Посмотрим, что из этого получится, - сказал Кротов, похлопал по кобуре на поясе и поправил автомат на плече.

- Славно, - подвела итог Айнана. - Сейчас отдыхайте, Инак-иччи никого не впустит до полуночи. Вам нужно набраться сил после дороги, поспать. И не обижайтесь на Ганальчи, он внутренне готов к самому страшному исходу, - шаман громко фыркнул, но ничего не сказал. - Не буду скрывать, мне тоже тревожно, но я верю, что вместе мы сможем всё исправить. Торгану, проводи наших гостей к Эгдане.

Торгану поднялся, отряхнул штаны и жестом показал спутникам следовать за ним.

Часть 4.

Торгану со спутниками сидели за длинным деревянным столом под открытым небом. Над костром, окруженным кольцом камней, дымился чан с супом из оленины. Эгдана, пожилая женщина с морщинистым лицом и пепельно-белыми волосами, наливала в миски густой бульон. Ее длинный серый халат волочился по земле, оставляя след на плохо утоптанной траве. Закончив, она молча скрылась в одном из чумов, стоявших полукругом у костра.

- Так в чем ваша настоящая цель? - Спросил Торгану Лизовского, зачерпывая ложкой мясо.

- По-моему, мы уже обсуждали этот вопрос, - вмешался Кротов.

- Довольно, Сережа, - устало вздохнул профессор, отодвигая миску. - Что-то аппетита нет.

Он достал флягу, сделал глоток, раздраженно потряс ее и перевернул горлышком вниз. На траву упали лишь несколько капель - фляга опустела.

- Скверно, - констатировал Лизовский. - Давайте уже поговорим начистоту. Я руководитель проекта «Нейро-миф».

Кротов проворчал что-то недовольно, но больше препятствовать не стал.

- Мы создаем систему контроля сознания через резонанс с архетипами. Архетипы - это…

Торгану прервал его:

- Я знаю, что такое архетипы. Учился в МГИМО, слышал про Карла Юнга.

- Вы учились в МГИМО? - Глаза Лизовского округлились. - Впрочем, чему я удивляюсь, всё вокруг сплошной сюрреализм. - После паузы он добавил. - А выпивка у вас есть?

Торгану кивнул на Эгдану, выходившую из чума с глиняной бутылью, она будто только и ждала команды. Лизовский одобрительно кивнул. Как только бутыль оказалась на столе, он наполнил флягу и продолжил:

- Вы, Торгану… Я могу к вам так обращаться? Или лучше Алтанай?

Шаман безразлично махнул рукой.

- Вы, Торгану, верно вчера подметили, что недалеко от места нашей высадки располагается военная часть. Было замечено, что люди, долго прослужившие там, сильно меняли привычки и образ жизни. Да, даже характер менялся! Мы обследовали нескольких человек и нашли поразительные аномалии в их биомагнитном поле. Электрическая активность нервной системы кардинально отличалась от нормальных показателей. Я отправлял туда испытуемых, и уже через месяц или два, индивидуально, показатели начинали меняться. Незначительно. И быстро возвращались в норму, когда испытуемые оказывались вдали от этой местности. Предполагаю, что при более длительном пребывании показатели становились бы постоянными. Точные сроки не могу сказать, таких длительных экспериментов не проводили, но по показаниям местных военных, от трех до пяти лет. Мы начали искать источник аномалии, который влияет на людей, и вот я здесь. Если его найти, воспроизвести и усилить, то при контролируемом воздействии можно внедрить человеку или группе любую идею, достаточно рядом установить излучатель для психостимулирования.

- Идеальное оружие? - Сухо усмехнулся Торгану. - Как банально.

- Не оружие, средство для достижения мира во всем мире. Представьте, войны прекратятся, не будет преступлений…

- Где все лишены свободы воли? – Шаман не одобрил этой затеи. - Вы предлагаете заменить хаос рабством.

- Разве это плохо? - Развел руками Лизовский. - Прохоров спонсировал мои исследования. Майор Кротов - глава его службы безопасности.

- Майор в отставке, - поправил Кротов.

- Сережа, кого вы обманываете? Я же сказал, давайте начистоту.

- Как вам угодно, но я останусь при своей версии.

- Я уверен, что наш майор совсем не в отставке и работает на спецслужбы, - продолжил Лизовский, - но не будем об этом. Торгану, если твои… соплеменники покажут нам этот источник аномалий, то это перевернет всю мировую историю! Голодные дети получают еду, а не бомбы! Целые народы отказываются от вражды! Люди развивают технологии не для уничтожения, а для покорения новых миров…

- Вы свой-то мир покорить не в состоянии, - мрачно вздохнул Торгану. - Оружие, прикрытое ложью о мире - старейший трюк вашей цивилизации.

Кротов, наконец, поддержал диалог:

- Шаман в чем-то прав. Миром правят не идеалы, профессор. Правят те, у кого есть рычаги. И хорошо, если они будут у нас, а не у кого-то еще. Остальное лирика.

За столом повисло молчание, прерываемое только стуком ложек о миски.

- А что про вас, Торгану? – С интересом спросил Лизовский, будто только и ждал этой возможности. – Как получилось, что эвенк из, уж простите, глухой деревни в центре тайги попал в МГИМО?

Шаман тихо проворчал:

- Долгая история.

- А мы куда-то спешим? – Кротов склонил голову на бок и буравил взглядом эвенка. – Мне вот тоже это очень интересно.

Торгану вздохнул и нехотя начал рассказ:

- Тогда придется начать еще со времен Российской империи, возможно, даже раньше. Когда русские пришли в эти земли и начали обосновываться, эвенкийский народ стал искать способы держать чужаков подальше от мест нашей силы, таких как Тунгир. Ваших людей интересовало в первую очередь золото. На Подкаменной тунгуске построили множество приисков, рядом с которыми появлялись поселки. Золота у нас было много, но для эвенков оно не представляло никакой ценности. Тогда было принято решение использовать его чтобы получить влияние на первых лиц Российской империи. Так был основан род Таракановых. Слышали о таком?

Лизовский кивнул, а остальные слушатели никак не отреагировали.

- Мы начали из Казани. Внедряли своих людей в управленческий аппарат, влияли на принимаемые решения. Позже был основан род Таракановых, который уже отправился покорять Москву. Таракановы были стольниками и стряпчими при высших дворянах и даже императорах и их близком окружении. Осторожно оказывали влияние на решения касательно этих мест, не подпускали близко к Тунгиру. Раз в тридцать лет трое эвенков отправлялись в столицу на обучение. Позже один их них становился хранителем между вашим и нашим миром. Двое других возвращались в Тунгир и становились местными шаманами. Они подменяли хранителя в случае его преждевременной гибели, до появления нового приемника.

- Вы, Торгану, этот хранитель? – Уточнил Лизовский.

Торгану кивнул.

- А Айнана и этот… второй…

- Ганальчи, - подсказал шаман.

- Да, они учились с тобой в Москве?

Эвенк вновь утвердительно кивнул.

- И для чего вы учились в МГИМО? – Спросил Кротов.

- Чтобы понимать вашу культуру, образ жизни, - ответил Торгану. – Хранитель должен быть в курсе жизни и тут, и там, - он махнул рукой куда-то себе за спину. А в определенный момент шаманы выбирают себе приемника, обучают его и дальше он отправляется в один из крупных городов для дальнейшей подготовки. Помните мальчика с шариками? Это мой ученик, Бэрко.

- Недешевое удовольствие, учиться в Москве, - заметит Кротов.

- Средств у нас достаточно.

- Продолжаете продавать золото? – Спросил Лизовский.

- В этом уже нет необходимости, - улыбнулся Торгану. – Род Таракановых в каком-то смысле существует до сих пор, имеют существенные накопления по всему миру, могут финансировать любую нашу деятельность вне Тунгира.

Из-за чумов на поляну выбежал взъерошенный Степан. Увидев спутников, он радостно крикнул что-то и бегом бросился к ним. Все сидевшие за столом разом повернулись к городскому эвенку.

- Степа, что случилось? Ты ушел больше часа назад, - Спросил Лизовский у приближающегося проводника.

Степан подбежал к Кротову, схватил его за плечи:

- Командир! Я не могу найти обратную дорогу!

Майор грубо оттолкнул его и отряхнул плащ в местах, где тот его держал. Степан отступил на несколько шагов назад.

- Я пошел тем же путем, которым мы пришли, - начал городской эвенк рассказ. – Но он вел по кругу. Все время я выходил на площадь. Разворачиваюсь, иду назад и опять площадь! Каждый раз вдоль дороги новые дома, которых раньше не было, новые постройки, и ни души вокруг. Я свернул наугад и побежал. Бежал всегда прямо, но город не кончался, он бесконечный! И вот нашел вас. Вы первые живые люди, кого я встретил.

- Идеальный проводник! – Язвительно бросил Кротов, рассмеялся только солдат.

- Профессор! – Степан бросился к Лизовскому. – Вы умный человек, сделайте что-нибудь. Я домой хочу.

Лизовский снял очки и начал протирать платком:

- Много, что здесь происходит, выше моего понимания. Я не могу объяснить даже то, что видел собственными глазами, – и добавил после паузы. - Пока что.

Степан повернулся в сторону Торгану, подбежал и рухнул на колени:

- Шаман! Скажи им, - городской эвенк махнул куда-то в сторону, - чтобы меня отпустили. Я домой хочу!

Торгану покачал головой:

- Я не могу, это не в моих силах. Если под «им», ты имеешь в виду Айнану и Ганальчи, то они тоже не смогут помочь. Тунгир не отпускает тебя. Другим шаманам известно не больше моего про город. Ты сделал свой выбор, даже не зная о нем.

- Да пошли вы! – Крикнул Степан, поднялся и побежал прочь.

Путники проводили его взглядом.

- Торгану, Степа правда останется в Тунгире навсегда? – Поинтересовался Лизовский.

Шаман кивнул:

- Такова воля города.

Кротов загадочно посмотрел на эвенка:

- А мы? Сможем уйти?

- Вы чужаки, - ответил Торгану.

- А не поэтому ли ты разоткровенничался? Про МГИМО, Таракановых, хранителей. Это же ваши тайны, зачем раскрывать их посторонним?

- Думаете вам кто-то поверит? – Торгану попытался улыбнуться, но получилась лишь слабая пародия на улыбку. – А если не остановить Харги, это будет меньшая из проблем.

- Или… - не успокаивался Кротов. – Мы застрянем в городе как Степан? Или, может, вы нас убить хотите?

- Какого ответа вы ждете от меня, майор? Если я скажу «нет», вы поверите? – Шаман вздохнул.

- Не поверю. Но учти, если что-то пойдет не так, то я буду пробиваться с боем, - Кротов с прищуром пристально смотрел на Торгану, поглаживая автомат. - Ладно сменим тему: далеко до этого вашего леса?

Шаман задумался:

- Около часа пути, если повезет.

- А план есть? – Уточнил Кротов. – Найдем мы пацана и Харги, что делать дальше? Есть в каких-то легендах способ убить духа?

- Нет, способа убить Харги я не знаю, - признался Торгану.

- И что мы будем делать?

Шаман пожал плечами. Кротов рассмеялся и хлопнул ладонью по столу:

- Замечательно. Плана нет, подозреваю, что застрелить Харги мы не сможем.

Шаман опять покачал головой.

- Я поговорю с ним, - вмешался Лизовский.

- Вы серьезно считаете, профессор, что он выслушает вашу трогательную речь? – Усомнился майор.

- Духи подскажут, что делать, - тихо сказал Торгану.

Кротов громко выругался и резко поднялся из-за стола:

- Когда выходим?

- Перед полуночью, - ответил шаман.

- Надо отдохнуть, мы всю ночь не спали, - подытожил Кротов и махнул солдату.

Солдат резко встал и вместе с майором пошел в сторону чумов.

- Торгану, - Лизовский нервно стучал пальцами по столу. – Есть шанс вернуть Альберта живым?

- Шанс всегда есть, - философски заметил Торгану.

- Неубедительно прозвучало, - профессор опять приложился к фляге. – Вся наша надежда - духи?

Шамал кивнул.

- А кто они? Духи.

Шаман какое-то время помолчал, потом осторожно ответил:

- Не думаю, что я смогу объяснить. Они - часть природы. Существа, которые могут перемещаться между нашим и нижним миром. Они более тонко чувствуют бытие, реагируют на его изменения.

- А духи, они везде? – Продолжил расспросы Лизовский.

Шаман опять выдержал паузу.

- И да, и нет. Есть места, где их больше. Есть места, где они не появляются, но не потому, что не могут, а скорее не хотят. Ваши города слишком шумные, духи любят тишину тайги. Вам бы тоже не помешало отдохнуть, профессор.

- Если… нет, когда все закончится удачно и мы вернем Альберта, вы расскажите больше про духов, про взаимодействие с ними?

- Боюсь, должен отказать вам, - грустно сказал Торгану.

- Я так и думал.

***

Торгану разбудил спутников перед полуночью. Ночь была светлой - полная луна и россыпи звезд хорошо освещали город эвенков. Чумы отбрасывали на поляну длинные тени, а земля в этих местах казалась черной как гуталин. В центре поляны продолжал гореть костер, над которым уже не было чана. Эгдана подбрасывала в огонь сухие поленья и тихо пела хриплым голосом. Торгану ждал спутников за столом, будто эвенк и не уходил отдыхать. Первым к нему вышел Кротов. Майор показал на ряд деревянных кружек на столе и несколько холщевых свертков:

- Что это?

- Оленье молоко, - ответил шаман. – И копченая оленина в дорогу.

- Хорошо хранится, не пропадет в пути, - добавила Эгдана, не поворачиваясь от костра.

Кротов кивнул, но к молоку не притронулся. Чуть позже подтянулись Лизовский и солдат. Профессор осторожно попробовал молоко, фыркнул и поставил кружку обратно. Солдат, напротив, осушил до дна, потом потянулся за добавкой.

Сборы не затянулись надолго, все и так было готово к новому походу. Торгану с большим мощным фонарем шел впереди, последним - солдат с карманным фонариком. Эгдана предлагала остальным путникам взять факелы, но все отказались.

- Торгану, что мы будем делать, когда доберемся до Инак-иччи? – Поинтересовался Лизовский, после короткого сна он был снова бодр и шагал уверенно.

- На месте поймем, - ответил шаман.

- Как обычно, - проворчал Кротов. - А чем этот Инак-иччи отличается от остального леса? Тут же везде лес, - Продолжил он.

- В нем мы оставляем усопших.

- Местное кладбище? А почему Степану нельзя было пойти с нами? – Продолжил расспросы Лизовский.

- Эвенки могут ходить в Инак-иччи только при свете дня. Ночью души умерших посещают наш мир, и предкам может не понравиться встреча с потомком.

Отряд шел по хорошо укатанной дороге, которая сначала вела по равнине, а потом стала петлять по лесу. Лес был наполнен звуками. То птица взлетит с ветки дерева, то какая-то живность скроется в чаще. Частые порывы ветра создавали рокот из шелеста листьев, скрипа ветвей, шорохов и глухого свиста.

- Как-то не по себе, - Лизовский поежился после очередной какофонии звуков.

- Не переживайте, профессор. Мы рядом с Тунгиром, здесь нет опасностей, город еще следит за нами, - успокоил его шаман.

Черед четверть часа путники вышли к резкому обрыву. Дорога поворачивала на девяносто градусов и продолжала идти по самому его краю. Что было внизу, разглядеть было невозможно - на дне оврага царил абсолютный мрак.

- На той стороне Инак-иччи, - сказал Торгану. – Дорога идет в обход. Обойдем лощину и пойдем по той стороне примерно до этого же места.

- А мостов вы строить не научились? – Усмехнулся Кротов, но шаман не ответил.

Путники прошли по дороге еще около километра. Овраг постепенно становился мельче и уже. Сначала стало видно противоположную сторону. Потом они смогли разглядеть дно. Когда глубина стала не более метра, дорога свернула прямо в овраг и вышла на противоположный склон. Отряд продолжил путь в обратном направлении.

В какой-то момент Торгану замедлил шаг:

- Мы почти у цели, впереди Инак-иччи.

Спутники начали всматриваться в пространство впереди, выхватываемое мощным лучом фонаря, в ожидании новых чудес. Но местность впереди ничем не отличалась от остальной тайги.

- Следуйте ровно за мной, - предупредил шаман. – Не сворачивайте, не отходите дальше пары шагов. Чтобы вы не увидели, ничего не предпринимайте и не паникуйте. Пока вы рядом со мной - вы в безопасности. Все понятно?

Лизовский кивнул, Кротов иронично улыбнулся, а солдат молча переложил автомат поудобнее.

Отряд двинулся вперед. Через несколько минут воздух стал сухим, как в полуденный зной. По коже всех путников пробегал ледяной озноб. Тьма сгущалась, а луч фонаря будто съёживался, освещая теперь лишь пару метров впереди.

- Батарея садится? - Шепнул Кротов.

Торгану чуть слышно цыкнул в сторону майора, призывая к тишине. Тропа становилась все более заросшей, затрудняла движение. Из-за ближайших к тропе деревьев иногда выплывали белесые призрачные сгустки, они исчезали, как только кто-то из путников смотрел в их сторону. Вдруг тишину пронзил глухой свист, будто кто-то резко взмахнул палкой, путники замерли. Через секунду солдат вскрикнул и повалился на бок. Кротов дернулся к нему, но Торгану ухватил майора за рукав и процедил сквозь зубы:

- Не двигайтесь.

Кротов презрительно высвободил руку, но спорить не стал. Шаман медленно, осторожной поступью приблизился к солдату, словно шагал по минному полю. Тот тяжело дышал, упирался руками в землю, пытаясь подняться, на лбу выступили капли пота, но ничего не выходило, словно на спину положили каменную плиту. Торгану щелкнул пальцами, что-то пробормотал, и солдат вскочил одним рывком, но не удержался на ногах и завалился на спину.

- Меня… что-то, - он никак не мог отдышаться и закашлялся, - держало. На спине сидел кто-то! - Снова кашель. - Чуть не задохнулся. Оно сбило с ног и село сверху. Что это было? Куда оно делось?

- Гоша, там не было никого, - ответил Кротов.

- Но… - Запротестовал солдат, Торгану прервал его.

Шаман наклонился к солдату и едва слышно прошептал на ухо:

- У тебя предков эвенков точно не было?

- Нет, - замотал головой солдат. - То есть я не знаю, да и не похож я на…

Торгану опять прервал его, протянул руку и поднял на ноги. Когда солдат попытался что-то еще спросить, шаман приложил палец к губам и вернулся в начало колонны.

- Все плохо? - Едва слышно поинтересовался Кротов, идущий за шаманом.

Торгуну с раздражением посмотрел на майора, опять приложил палец к губам, но все же ответил:

- Паршиво. Кажется, у вашего бойца есть эвенкийская кровь.

Торгану замолчал и пошел дальше. Кротов и Лизовский явно хотели задать еще множество вопросов, но не стали раздражать проводника. Солдат снова вскрикнул и опять упал, на этот раз на спину. Он махал руками и ногами, как черепаха, перевернувшаяся животом вверх, не мог подняться. Кротов попытался дернуться в сторону спутника, но шаман схватил его за локоть и не дал двинуться с места. Майор раздраженно сплюнул и пристально смотрел на Торгану.

- Надо возвращаться, духи его не пропустят, погибнет парень. Вернемся в Тунгир, оставим его и завтра попробуем еще раз.

- Нет! - Решительно запротестовал Лизовский.

- Что значит «нет»? - Огрызнулся майор. - Это мой человек, мне решать.

- А там мой сын, - профессор махнул рукой в направлении, куда двигался отряд. - Сережа, возвращайся с Гошей в Тунгир, мы с Торгану идем дальше.

- Еще чего, так я вас и отпустил двоих! - Рявкнул Кротов.

- Да, замолчите вы уже! - Прошипел Торгану.

Шаман опять щелкнул пальцами, на этот раз не приближаясь к солдату. Боец перевернулся на живот, встал на четвереньки и отдышался. Затем поднялся схватил в руки автомат и передернул затвор. Торгану не успел среагировать вовремя, он бросился к солдату, но тот прокричал:

- Покажись, сука!

И дал очередь из автомата по ближайшим деревьям.

- Идиот! - Прокричал шаман и вцепился в автомат в руке солдата.

Боец оттолкнул Торгану и попытался выстрелить еще раз, но следом подоспел Кротов и ловко выбил автомат из рук солдата. В тот же миг фонарь замигал и погас. Путников окружала непроглядная тьма, мужчины стояли вплотную, но друг друга не видели. Зато было видно деревья вдоль тропы, среди которых мельтешили призрачные сгустки. Если ранее они были белыми, полупрозрачными, то теперь стали светло-красными и беспокойно роились, как растревоженный улей. Вдруг одна сущность бросилась к путникам. Опять вскрикнул солдат, но теперь его никто не видел. Еще одно облако пересекло тропу, крик повторился, но более хриплый и будто из-под земли.

- Бежим! - Скомандовал Торгану. - На мой голос!

- Но Гоша, - запротестовал Кротов.

- Ему уже не помочь! Бегом!

Шаман бежал, периодически выкрикивая что-то на эвенкском, чтобы спутники не потеряли его. Он не был уверен, что за ним следуют - никто не отзывался. Через несколько минут впереди показался свет.

- Там что-то есть! - Раздался наконец из-за спины запыхавшийся голос Лизовского. Значит спутники не потерялись.

- Бежим к свету, - подтвердил шаман. - Майор ты здесь?

- Жив… - отозвался Кротов из темноты.

Отряд выбежал на поляну, в центре которой стояла огромная ель. Ствол метров пять в обхвате, огромные ветви с очень густой хвоей, верхушка уходит так далеко ввысь, что не видно ее конца, будто она пронзает небо. Свет исходил от дерева, кончики ветвей мерцали холодным серебристым сиянием. Казалось, что оно дышит.

Призрачные сгустки роились за невидимой чертой, как мотыльки вокруг пламени, но не смели приблизиться к поляне. Путники отдышались, приходя в себя.

- Мы в безопасности? - Спросил Лизовский.

- Пока, да, - отозвался Торгану. - Но долго задерживаться здесь нельзя.

- А куда идти? - Кротов обвел рукой поляну. - Мы окружены, эти… существа повсюду.

- Торгану, что это за дерево? - Профессор указал на огромную ель. - Оно - наш выход?

Шаман осторожно погладил ближайшую ветвь. С нее слетели огоньки, рассыпавшись, как стая светлячков.

- Это древо жизни. Оно поглощает души умерших и наделяет душами новорожденных.

- И как оно нам поможет? - Нахмурился Кротов.

Шаман закрыл глаза, помолчал, а потом вздохнул:

- Я не знаю.

Майор громко выругался, профессор промолчал. Торгану раздвинул ветви в стороны, пробрался к стволу и обнял дерево, прижавшись щекой к прохладной коре. Послышался далекий шепот, идущий из глубины ствола, но слов разобрать было невозможно. Шаман отпрянул от древа. Из-за ствола вышел старик лет семидесяти. Длинные седые волосы падали на плечи. Поверх халата из выбеленной ровдуги14, расшитого бегущими лосями, висели амулеты.

- Торгану во плоти, - сказал старик. - Тебе еще рано присоединяться ко мне.

Шаман опустился на одно колено и виновато склонил голову:

- Учитель, я подвел вас. Всех подвел. Не справился со своей задачей, Харги получил, что хотел. Мне не удалось помешать пророчеству исполниться.

- Не спеши осуждать себя, мой ученик. Пророчества должны сбываться, иначе они перестают быть пророчествами. Я не ощущаю, что случилось что-то непоправимое.

- Еще нет, - согласился Торгану, - но мальчик у Харги, последняя веха - вопрос времени.

- Время человеческий конструкт, после смерти перестаешь ощущать его течение. Что за чужаки с тобой? - Спросил учитель.

- Отец мальчика и… солдат, - неохотно ответил шаман.

- Ты уверен, что им следует быть здесь?

- У меня не было выбора.

Учитель заложил руки за спину и медленно обошел поляну, разглядывая гостей.

- Ты, мой ученик, должен решить, кто двинется дальше.

- Дальше? - Торгану поднялся. - Ты можешь провести нас к Харги? Как? Где он?

- После смерти я стал видеть больше и шире. Наш мир не такой как кажется вам, он намного сложнее, многограннее. А Харги… Харги всего лишь инструмент.

- Чей? - Удивился шаман. - За ним кто-то стоит? Что за могущественная сила может управлять Харги?

- Ты должен увидеть своими глазами. Так кто идет дальше?

- Все идут, - ответил Лизовский за шамана.

Торгану кивнул:

- Все.

Учитель описал ладонью в воздухе круг. Реальность дрогнула и пошла рябью. По краям круга появилась рамка, искрящаяся, как бенгальский огонь. Старик отошел в сторону, указал шаману на открывшийся портал и скрылся за стволом дерева.

- Это путь к Альберту? Он там? - Дрожащим голосом спросил Лизовский.

- Давайте выясним, - Торгану уверенно шагнул в сторону портала.

Часть 5.

Портал схлопнулся за спинами путников, отрезав путь назад. Вокруг простиралась бескрайняя, выжженная холодом равнина - плато вечной мерзлоты. Открытые участки кожи пронзило будто ледяными иглами. Местность вокруг освещалась всполохами северного сияния. Земля растрескалась глубокими каньонами, на дне которых переливалась голубая дымка, похожая на испарения азота. Местами из трещин торчали ветви древних деревьев, превращенных холодом в камень. Но это были не просто окаменелости, кончики ветвей светились едва заметными искрами, как огромная ель на поляне запретного леса. Цель путешествия располагалась в центре плато. Сложно было точно сказать, что видят путники. Гора? Рукотворное сооружение? Живой организм? Оно было похоже на все это сразу. Гигантская кристаллическая возвышенность, формой напоминающая ястреба или сибирского канюка, расправившего крылья в полете. Тело птицы состояло из миллионов прозрачных кварцевых игл, вмороженных в вечную мерзлоту и переплетенных жилами иридия. Размах крыльев был колоссальным и непропорциональным телу, они терялись за горизонтом. Одно крыло уходило в небо, словно пронзая его где-то за невидимой глазу чертой, другое опускалось к земле. Видимо, так и соединялся верхний и нижний мир. На голове птицы выделялись огромные глаза, как два резервуара. Левый был темен и пуст, лишь слабое малиновое тление в глубине. Правый будто был заполнен лавой и пульсировал. В центре, там, где у птицы должна быть грудь, зиял черный провал. Края проема были оплавлены, словно его вскрывали автогеном.

- К такому я был не готов, - сказал Кротов, застегивая плащ под самое горло. - Сколько тут градусов? Минус пятьдесят? Минус семьдесят?

Торгану указал на проем:

- Пещера Харги, бегом туда, иначе замерзнем насмерть.

Бежать было на удивление легко, лед почти не был покрыт снегом и оказался совсем не скользким. Когда половина пути была преодолена, стало видно, что местность перед входом в пещеру усеяна разнообразными предметами из внешнего мира. От старых телег, деревянных лодок, каких-то каменных орудий, до современных двигателей и кусков микросхем.

- Это что? Части спутников? - Лизовский махнул рукой на груду металлолома вдали от входа.

- Ага, - подтвердил Кротов. - Наши, американские, китайские. Откуда?

- А там каркас геодезической вышки, - профессор указал в другую сторону. - Мы такие в Африке использовали. Черт, я пальцев не чувствую.

- Шаман, кто тут мог быть до нас? - Спросил майор, задыхаясь.

- Мне кажется, мы первые живые люди в этом месте, - прохрипел Торгану. - Не тратьте силы на разговоры, двигайтесь быстрее.

Они ворвались в пещеру, и пронзающий холод сменился спасительным теплом. Лизовский завалился на спину, громко кашляя. Кротов сел, прислонившись к стене, и громко дышал. Только Торгану остался на ногах и осматривал убежище Харги. Внутри птицы царил полумрак, источниками света служили стены, кристаллы слабо фосфоресцировали, отбрасывая причудливые тени. Воздух был сухим и теплым, хотя источника тепла не наблюдалось, холод снаружи не проникал внутрь пещеры, отсекался невидимой преградой на входе. Пол устилал слой мельчайшей кварцевой пыли.

- Шаман! - Кротов поднялся и отряхнулся. - Если до нас здесь никого не было, то откуда столько предметов снаружи?

Торгану пожал плечами:

- Видимо, Харги принес, другого ответа у меня нет.

- Зачем? Он нас изучает? В смысле людей, общество, как мы живем.

- Спросишь у него сам. Я чувствую, что Харги где-то рядом. Надо двигаться вглубь пещеры.

Майор помог подняться Лизовскому:

- Живы, профессор? Идти можете?

Лизовский отряхнулся от пыли, чихнул и достал платок чтобы протереть очки.

- Идем дальше, - уверенно подтвердил он. - Там мой сын.

Коридор пещеры постоянно изгибался, пока не вывел к самому сердцу «птицы»: огромному залу, образованному будто ребрами гигантского скелета из иридия. Казалось, это была живая дышащая структура. От места, где путники вышли из пещерного коридора, начинался каменный мост. Он пересекал огромный провал, на дне которого клубилось голубое свечение, а из глубины время от времени вырывались яркие всполохи белого света. На противоположном конце зала находилась каменная платформа, мост вел именно к ней. На платформе неподвижно стоял Харги. Он был одет в длинный серебристо-серый плащ из волчьих шкур, грудь закрывал панцирь из сплетенных медвежьих позвонков и ребер, скрепленных сухожилиями, на ногах - истлевшие унты. На голове, как всегда, олений череп, сдвинутый на лоб, словно забрало шлема. Морщинистое лицо не отображало эмоций, не было понятно, ждал ли дух гостей, или их появление оказалось неожиданностью. Неестественно длинные руки сжимали кривой посох из сухой коряги с блестящим иридиевым шаром в навершии. Рядом с Харги в воздухе висел Альберт. Тело было наклонено под сорок пять градусов и парило в десятке сантиметров над землей. Мальчик не двигался, глаза были закрыты, казалось, он спал.

Увидев сына, Лизовский рванулся вперед, но шаман и майор одновременно придержали профессора.

- Не спешите, - тихо сказал Торгану. - Мы не знаем, чего ждать.

Путники ступили на мост и двинулись к Харги, держась плотной группой. Кротов и шаман продолжали поддерживать Лизовского под локти, чтобы тот снова не сорвался. Дух не шелохнулся, лишь молча и неподвижно наблюдал за их приближением.

- Что ты сделал с моим сыном? - Крикнул Лизовский, когда до платформы оставалось метров пятнадцать.

Только тогда Харги будто заметил пришельцев, повернул голову на звук голоса и пошевелился. Его движения были пронизаны неестественностью, словно под одеждой не было плоти, только кости и пустота. Еще несколько шагов вперед, и путники уткнулись в невидимую преграду. Все разом качнулись, но удержали равновесие.

- Не нужно подходить ближе. Пока что, - произнес Харги, не открывая рта, от его слов зал будто завибрировал.

- Альберт! - Лизовский ударил по невидимой стене кулаками, со стороны это напоминало игру мима, пытающегося пробить преграду. - Альберт, ты меня слышишь?

Харги медленно повернул голову к мальчику, потом опять перевел взгляд на гостей:

- Он в порядке, дитя спит. Он просил есть, пить, задавал много вопросов, так было легче дождаться вашего визита.

- И зачем ты нас ждал? - Спросил Торгану. - Ты получил, что хотел, пророчество исполнится. Для чего тебе зрители?

- Зрители? - Бесстрастно переспросил дух. - Вы не зрители, а участники. Без вас ритуал нельзя завершить.

Харги ударил посохом по земле, и Альберт опустился на спину в кварцевую пыль. Мальчик открыл глаза, приподнялся на локтях и осмотрелся. Увидев отца, Альберт быстро вскочил и хотел броситься к нему, но дух остановил его:

- Еще не время, дитя.

Альберт остановился. Не было похоже, что Харги удержал его силой.

- Альберт! - Снова крикнул Лизовский, на глазах у него выступили слезы. - Ты как себя чувствуешь? Он тебя не обижал?

- Все хорошо, пап. Только скучно, дедушка очень занудный. И… есть хочется.

- Я заберу тебя, чего бы это не стоило! Слышишь?

Альберт не успел ответить, Кротов шагнул вперед насколько позволяла невидимая стена:

- Эй, Харги, или как тебя там, почему перед пещерой столько железа? Для чего ты это собираешь?

- Я собираю не только души, но и знания, - покорно ответил дух.

- Зачем? - Не отступал майор.

- Чтобы сохранить, - Харги сделал паузу. - Но довольно. Пришла пора последнего акта.

- Стой! - Прокричал Торгану. - Согласно пророчеству, время еще не пришло. У меня еще есть три дня.

Он судорожно пытался что-то придумать, хоть какой-нибудь план действий, но ничего стоящего не приходило в голову. Шаман вспоминал все, чему его учили в Тунгире и в Москве, но к открытому противостоянию с Харги он оказался не готов. От отчаяния Торгану даже посматривал в сторону пистолета Кротова, хотя понимал, что это оружие против духа бесполезно.

- Мы с тобой, шаман, по-разному понимаем понятие «время». А пророчество, не более чем вспомогательная информация, чтобы завершить процесс. Оно не устанавливает правила, а лишь направляет к исходу. Благодаря пророчеству все мы сейчас здесь, на этом можно считать его задачу выполненной. - Харги помолчал. - А время… тут я мог что-то напутать, для меня его течение незаметно.

Дух вытянул вперед руку, свободную от посоха. Лизовский оторвался от земли и начал подниматься в воздух. Он беспомощно молотил руками и ногами, тщетно пытаясь за что-то ухватиться. Кротов рванул следом, вцепившись в ботинок профессора мертвой хваткой, но они продолжали взлетать, дополнительный вес ничего не значил.

- Шаман! Сделай что-нибудь! – Закричал Кротов.

Но Торгану не знал, что можно предпринять. Он выхватил из-за пояса амулет из волчьего зуба, бросил перед собой на землю, дрожащей рукой очертил вокруг него круг охотничьим ножом. Ничего не произошло. Кротов, поднявшись уже на метр, посмотрел вниз и отпустил профессора, бесшумно приземлившись в кварцевую пыль. Он выхватил пистолет и несколько раз выстрелил в Харги. Пули ударялись в невидимую стену и исчезали, не достигая цели. Альберт что-то кричал, колотя кулаками по той же стене с обратной стороны, прохода не было. Дух взмахнул кистью, и Лизовский поплыл по воздуху в сторону от моста, завис над пропастью и стремительно рухнул вниз.

- Папа! Не-е-е-т! – Вскрикнул Альберт.

Мальчик подбежал к краю моста, провожая взглядом исчезающую в бездне фигуру отца. Спустя мгновение он прыгнул следом. Торгану взвыл как раненый олень и упал на колени, вцепившись пальцами в волосы. Кротов в отчаянии швырнул пистолет в сторону невидимой стены, и тот… полетел насквозь и приземлился на платформу недалеко от Харги. Дух начал растворяться в воздухе и через несколько мгновений исчез. Из бездны под мостом донесся приглушённый хлопок, и во все стороны разлетелась едва уловимая волна - не звуковая, не световая, а какая-то иная, пронзившая каждую клетку тела. Все звуки в пещере стихли.

- Это конец, шаман? – Кротов взволновано обернулся к Торгану.

Тот стоял на коленях неподвижно и ни на что не обращал внимания.

- Нет, Сережа, это начало, - раздался голос Лизовского.

Профессор стоял на том месте, где только что был Харги, он держал за руку Альберта. Торгану вскочил и бросился к ним. Шаман осторожно потрогал профессора, потрепал за рукав, коснулся щеки.

- Но… как? – Следом подошел Кротов и осмотрел спутников, которых уже считал мертвыми.

Лизовский аккуратно отстранил Торгану и пояснил:

- Там внизу очень необычная материя, - он указал на бездну. – Сложно объяснить доступными словами… это чистое знание. Мы впитали его и стали другими, теперь знаем то, что и не снилось ученым всего мира.

- Мы перезагрузили мир, - перебил профессора Альберт. – Теперь все будет по-другому.

- Как это? – Не понял Кротов. – Что произошло?

- Почувствовали волну? – Лизовский дождался кивков. - Это была квантово-согласованная волна, она исцелит магнитосферу планеты. Человеческая деятельность, индустриализация, наш «Нейро-миф», все это создало в ноосфере15 информационный шум, агрессивные, дисгармоничные паттерны: жадность, чрезмерное насилие, страх, безудержное потребление. Этот шум засоряет естественные энергетические каналы между физическим миром - «Верхним», и информационно-плазменным - «Нижним». Эти миры связаны и не могут существовать друг без друга. Нижний мир - это не ад и не рай, не царство мертвых, а мировой хроносферный архив. Это плазменный слой в ядре Земли, где хранятся информационные копии - души - всех живых существ, когда-либо существовавших, а также архетипы и эгрегоры16. В здоровом состоянии идет постоянный, сбалансированный обмен: физический мир отправляет в Нижний мир на хранение «копии» умерших организмов и устаревших идей. Нижний мир, в свою очередь, питает поверхность чистой, структурированной информацией: вдохновением, идеями - через места силы, такие как Тунгир. Таких мест на планете несколько десятков. Возник дисбаланс. Человечество стало генерировать слишком много информационного шума, агрессивных, нежизнеспособных ментальных конструктов. Этот шум забивал каналы связи. Харги не злой и не дух, он что-то вроде архивариуса «нижнего» мира. Он нашел способ перезагрузить планету. Падение тунгусского метеорита позволило накопить большое количество иридия, который необходим для функционирования канала, а спусковым курком послужил чистый разум - Альберт. Когда он слился с особой материей, произошла перезагрузка. Представьте, что магнитосфера - это оперативная память компьютера, заполненная вирусами. Импульс Птицы - это одновременное нажатие Ctrl+Alt+Del и загрузка чистой, гармоничной прошивки.

- Теперь люди изменятся? – Удивился Кротов. – Я не чувствую изменений.

- Процесс не мгновенный, но он начался, - ответил Альберт.

- Если Харги не дух, то кто остальные «духи»… - спросил шаман.

- Вы же знакомы с компьютерами, Торгану? Можно сказать, что духи это автономные, разумные программы в операционной системе реальности. Это сложные психо-энергетические паттерны, порожденные самой планетой. Сэли - это программа-хранитель мегафауны и её генетической памяти, возникшая миллионы лет назад. Того Мусун - программа-регулятор термоядерных и химических процессов в недрах и атмосфере. И так далее. Их «тела» состоят из психоплазмы - формы материи, существующей в дополнительных измерениях и проявляющей себя в нашем мире через слабые магнитные аномалии. Именно эти аномалии регистрировали мои приборы. Они могут влиять на электрическую активность мозга, например, я рассказывал про изменение привычек у военных недалеко от места нашей первой встречи. Шаманы, вроде вас, Торгану, это люди с особой нейробиологией, способные сознательно «подключаться» к этой «квантовой сети» и взаимодействовать с её «программами». Ваши ритуалы - это интерфейс для ввода команд.

Кротов выглядел растерянным, а Торгану сбитым с толку. Шаман слушал, и в его глазах отражалась борьба - вещи, которым его учили, сталкивались с новым знанием.

- Я половины не понял, - признался майор, - но, надеюсь, мы не пожалеем о произошедшем.

- Я не могу вернуться в цивилизацию, Альберт тоже. Наши знания слишком опасны для большого мира. Торгану, вы не будете против, если мы останемся в Тунгире? – Лизовский внимательно посмотрел на шамана.

- Думаю, никто не будет против, - неуверенно сказал Торгану.

- А вы, Сережа, должны вернуться с важной миссией. Не позволяйте никому нарушить покой мест силы, таких как Тунгир.

- Как? И где другие места?

- Я укажу на карте. Надеюсь, вы меня не подведете.

- Я не знаю, как мне это сделать. Я всего лишь солдат, а не дипломат, - засомневался Кротов.

- Не переживай, Сережа, - Лизовский положил руку на плечо майора. - Теперь ты больше, чем просто солдат, ты как и Торгану - хранитель, но в более глобальном смысле, ты найдешь способ выполнить поставленную задачу. Жители Тунгира помогут, в том числе с финансовой стороной. Верно, Торгану?

Шаман только покорно кивнул.

- А теперь нам пора начинать наше большое дело! – Воодушевленно сказал Лизовский и уверенно двинулся к выходу из пещеры, не отпуская руки Альберта.

Заметки

[

←1

]

Гирки (эвенк.) – друг, товарищ

[

←2

]

Бэе (эвенк.) – парень. Обращение к постороннему человеку

[

←3

]

У Эвенков принято скрывать от посторонних настоящее имя. На прямой вопрос об имени эвенк обычно называет какое-нибудь другое

[

←4

]

Того Мусун (он же Подя) – дух огня

[

←5

]

Омиан-мама - богиня покровительница деторождения

[

←6

]

Нимнгакан - эпическое произведение в эвенкийском фольклоре

[

←7

]

Улгуры – эвенкийские предания.

[

←8

]

Одежда из шкуры оленя, похожая на удлиненную рубаху.

[

←9

]

Шкура с оленьих ног

[

←10

]

Приветствие при встрече шамана, «Да будет сила с тобой»

[

←11

]

Пусть духи ведут тебя

[

←12

]

Сушено-вяленое мясо рыбы

[

←13

]

Хозяин тайги, зверей и рода человеческого

[

←14

]

Ровдуга - прочная замша, получаемая из шкур оленя, лося или косули путем удаления шерсти и специальной выделки.

[

←15

]

Ноосфера - высшая, гипотетическая стадия развития биосферы, при которой разумная деятельность человека становится определяющим фактором развития Земли. Концепция подразумевает гармоничное взаимодействие общества и природы, где планета преобразуется сознательно, а не разрушается, становясь «мыслящей оболочкой».

[

←16

]

Эгрегоры - энергоинформационные сущности, порождаемые коллективными мыслями, эмоциями и убеждениями больших групп людей (государства, религии, партии). Они функционируют как «души» явлений, питаясь энергией внимания участников и оказывая обратное влияние на их поведение, создавая чувства общности, а иногда и зависимости.