Когда город просыпается

Глава 1. Когда город не спит

Волгоград никогда не был тихим городом. Даже ночью он дышал — машинами, редкими шагами, эхом далёких голосов. Алиса привыкла к этому шуму, он успокаивал. Помогал не думать. Она возвращалась домой поздно, как обычно. Работа затянулась, маршрут был знаком до автоматизма. Фонари освещали дорогу ровными кругами света, и всё казалось обычным. Слишком обычным. Пока она не заметила тень.

Она скользнула по стене дома — неправильная, слишком живая. Алиса остановилась, моргнула, списывая всё на усталость. Но тень не исчезла. Напротив — она будто шевельнулась.

— Показалось… — прошептала Алиса.

Сердце ускорило ритм. В груди появилось знакомое, давно забытое чувство тревоги. Такое же было десять лет назад. В ту ночь, о которой она старалась не вспоминать.

Тень оторвалась от стены. Алиса сделала шаг назад. Потом ещё один. Фонарь над головой мигнул, и на мгновение улица погрузилась в полумрак.

— Алиса.

Её имя прозвучало тихо, но отчётливо. Она резко обернулась. Позади стоял мужчина. Высокий, в тёмном пальто. Его лицо было наполовину скрыто тенью, но взгляд — невероятно сконцентрированный, слишком осознанный. Будто он смотрел не на неё, а сквозь неё, оценивая её состояние.

— Вы ошиблись, — сказала она, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Нет, — ответил он ровным, почти профессиональным тоном. — Я ждал именно тебя.

В этот момент Алиса поняла: прошлое нашло её.

Глава 2. Тот, кто знает

— Мы знакомы? — спросила Алиса.

Мужчина медленно покачал головой.

— Нет. Но я знаю о тебе больше, чем тебе хотелось бы.

Это прозвучало не как угроза. Скорее — как факт. Алиса сжала ремешок сумки.

— Тогда вам стоит оставить меня в покое.

— Я бы с радостью, — ответил он. — Если бы мог.

Он шагнул ближе, и Алиса почувствовала холод — не от воздуха, а от него самого.

— Меня зовут Максим, — сказал он. — И ты в опасности.

— Это уже звучит как клише.

Он едва заметно усмехнулся.

— Тени, которые ты видела, — не иллюзия. И они вернулись не просто так.

Алиса почувствовала, как внутри что-то сжалось.

— Вы ничего не знаете обо мне.

— Знаю достаточно, — спокойно сказал Максим, — чтобы понимать: если ты не начнёшь вспоминать, эта ночь станет не последней.

— А если я не хочу?

Он посмотрел на неё внимательно, будто решая, стоит ли говорить правду.

— Тогда город сам напомнит тебе, — ответил он. — Когда проснётся окончательно.

Глава 3. Шаг в прошлое

Алиса не помнила, как дошла до подъезда. Мысли путались, шаги отдавались эхом в голове. Слова незнакомца не отпускали. Ты в опасности.

Она захлопнула дверь квартиры и прижалась к ней спиной. Тишина обрушилась резко, почти болезненно. Телефон в кармане завибрировал. Номер был неизвестен. Алиса смотрела на экран несколько секунд, прежде чем ответить.

— Да?

— Я знал, что ты возьмёшь трубку, — раздался знакомый голос.

— Как вы узнали мой номер?

— Это не самое странное, что я знаю.

Алиса медленно выдохнула.

— Говорите.

— Ты видела их раньше. В детстве. После того случая у реки.

Сердце болезненно сжалось.

— Вы не имеете права…

— Имею, — перебил он. — Потому что тогда ты сделала выбор. А теперь пришло время расплачиваться.

Связь оборвалась. Алиса опустила телефон. Руки дрожали. Она знала одно: забыть больше не получится.

Глава 4. Знаки

Утро началось с тревожного ощущения, будто город стал внимательнее. Алиса шла к офису привычным маршрутом, стараясь убедить себя, что прошлой ночью всё было лишь следствием усталости. Волгоград жил своей обычной жизнью — машины, голоса, суета. И всё же внутри не отпускало чувство, что за ней наблюдают.

Она почти успокоилась, когда заметила знак. Прямо у входа в здание, на сером асфальте, кто-то вывел мелом символ. Ломаный, неровный, словно рука дрожала. Алиса остановилась так резко, что прохожий позади едва не врезался в неё. Сердце ударило сильнее. Этот знак она видела всего один раз. Тогда, много лет назад, всё закончилось слишком быстро. И слишком больно, чтобы вспоминать.

— Не может быть… — прошептала Алиса.

Ладони вспотели, дыхание сбилось. Самым простым решением было развернуться и уйти. Сделать вид, что ничего не произошло. Но взгляд снова и снова возвращался к белым линиям на асфальте.

Телефон завибрировал. «Не подходи», — высветилось на экране.

Алиса вздрогнула и подняла голову. На другой стороне улицы стоял Максим. Он не пытался скрываться и не выглядел взволнованным. Его спокойствие раздражало — и одновременно странно успокаивало.

— Это ты? — спросила она, подойдя ближе, но останавливаясь на безопасном расстоянии.

— Нет, — ответил он. — Но я знал, что ты его увидишь.

— Это просто рисунок, — сказала Алиса, чувствуя, как голос предательски дрожит. — Кто угодно мог…

— Нет, — мягко перебил Максим. — Кто угодно — не мог.

Он посмотрел на знак, затем снова на неё.

— Ты начинаешь проявляться, — сказал он. — И это плохая новость.

— Для кого? — резко спросила Алиса.

Максим задержал взгляд дольше, чем нужно.

— Для всех, — ответил он наконец. — Особенно для тебя.

Алиса не знала, злится ли она на него или испытывает облегчение от того, что он рядом. Оба чувства пугали одинаково.

— Я не хочу в это ввязываться, — сказала она.

— Я знаю, — ответил Максим. — Но выбор у тебя был тогда. Сейчас — только последствия.

Он сделал шаг в сторону, освобождая ей проход.

— Сегодня тебе лучше уйти с работы пораньше, — добавил он. — И не ходить одной.

— Это приказ? — спросила Алиса.

Максим едва заметно улыбнулся.

— Совет. Пока ты ещё можешь выбирать.

Алиса посмотрела на знак в последний раз и пошла прочь, чувствуя, как прошлое медленно, но неотвратимо догоняет её.

Глава 5. Выбор

Алиса ушла с работы раньше, как и советовал Максим. Это решение далось неожиданно легко — словно внутри уже всё было решено, просто разум ещё не успел с этим смириться. Она шла по набережной, где ветер тянул с Волги прохладой и запахом воды. Людей было немного — слишком мало для вечера пятницы.

«Не ходи одна», — всплыло в памяти. Алиса усмехнулась. Поздно.

Телефон завибрировал.

— Я говорил, что ты упрямая, — сказал Максим вместо приветствия.

— А я говорила, что не просила следить за мной.

— Ты сейчас на набережной, — спокойно ответил он. — И через минуту увидишь лестницу вниз. Не спускайся.

Алиса остановилась.

— Почему?

Пауза была короткой, но в ней было больше напряжения, чем в его предыдущих словах.

— Потому что там уже ждут.

— Кто?

— Те, кто помнит ту ночь лучше, чем ты.

Сердце сжалось. Алиса посмотрела на лестницу — старая, бетонная, ведущая к воде. Она действительно была прямо перед ней.

— Ты меня пугаешь, — сказала она.

— Я пытаюсь сохранить тебе жизнь, — ответил Максим. — Это разные вещи.

Алиса закрыла глаза на секунду. В голове вспыхнуло не изображение, а ощущение: холодная вода, паника, чужие руки.

— Я не всё помню, — тихо сказала она. — И если честно… я устала бояться того, чего не понимаю.

— Тогда тебе придётся вспомнить, — сказал Максим. — И это будет больно.

— А ты? — спросила она. — Ты будешь рядом?

Он не ответил сразу.

— Я уже рядом, — сказал он наконец.

Алиса почувствовала, как по коже пробежал холод, и тут же увидела его. Максим стоял в нескольких шагах, словно появился из ниоткуда. Его взгляд был напряжённым, собранным — совсем не таким спокойным, как раньше.

— Ты должен был сказать, что придёшь, — выдохнула она.

— Тогда ты бы передумала.

Он посмотрел на лестницу, затем снова на неё.

— Сейчас у тебя есть выбор, Алиса. Либо ты разворачиваешься и пытаешься жить дальше, пока они снова не найдут тебя. Либо идёшь со мной — и мы начинаем разбираться с этим сегодня.

— А если я выберу второе?

Максим задержал взгляд.

— Тогда назад дороги уже не будет.

Алиса посмотрела на воду. Потом — на него. В этот момент она поняла: больше всего её пугает не прошлое, а то, что она наконец готова его узнать.

— Хорошо, — сказала она. — Я иду с тобой.

Максим кивнул, словно ожидал этого ответа.

— Тогда держись рядом, — сказал он. — И что бы ты ни увидела — не отпускай меня.

Алиса сделала шаг вперёд. И город словно затаил дыхание.

Глава 6. Ближе, чем кажется

Они шли молча. Алиса старалась держать шаг ровным, но пальцы всё ещё дрожали — не от холода, а от осознания, что назад пути нет. Выбор, сделанный у воды, тянул за собой странную, тяжёлую пустоту внутри, словно что-то уже сдвинулось с места и не собиралось возвращаться обратно.

Набережная осталась позади, шум города постепенно стихал. Волгоград будто отступал, оставляя их наедине с чем-то более древним и внимательным. Максим шёл рядом. Не впереди и не позади — именно рядом. Иногда его рука слегка касалась её локтя, направляя, и каждый такой жест отзывался внутри неожиданным спокойствием.

— Ты всегда так исчезаешь? — спросила Алиса, нарушая тишину.

— Только когда нужно, — ответил он. — Или когда опасно оставаться на виду.

— А сейчас?

Максим помедлил.

— Сейчас мы между.

Слово неприятно царапнуло. Алиса хотела спросить, что именно он имеет в виду, но они уже свернули в узкий проход между старыми домами. Здесь пахло сыростью и рекой. Фонари горели через один, и свет ложился рваными пятнами. В тишине появился новый звук — приглушённый, будто искажённый, словно город вдруг стал дальше.

— Ты это чувствуешь? — спросила Алиса тише.

Максим остановился.

— Да.

— Давно?

— С тех пор, как ты согласилась пойти со мной.

Он повернулся к ней. В полумраке Алиса заметила, что его спокойствие — не расслабленность, а собранность. Так смотрят люди, которые уже приняли решение.

— Что именно мы чувствуем? — спросила она.

— Отголоски, — сказал Максим. — То, что осталось после той ночи.

В этот момент воздух рядом с ними стал ощутимо холоднее. Не от ветра — глубже, словно холод поднимался изнутри пространства.

— Они не могут тронуть тебя напрямую, — продолжил он. — Пока.

— Пока? — переспросила Алиса.

Одна из теней у стены дрогнула. Не резко. Будто что-то попыталось сделать шаг и передумало. Вместе с этим в нос ударил слабый, неприятный запах — влажный, металлический, словно после дождя на старом железе. Алиса непроизвольно шагнула ближе к Максиму. Он тут же положил руку ей на плечо.

— Не смотри прямо, — сказал он тихо. — И не отходи.

— Я не понимаю, что происходит, — прошептала Алиса. — Я ничего не помню. Я даже не знаю, что сделала тогда.

— Ты выжила, — ответил он. — Для них этого достаточно.

Тень дрогнула снова — уже ближе. Алиса почувствовала, как холод медленно ползёт по спине, будто кто-то задержал на ней взгляд.

— Максим…

Он шагнул вперёд, заслоняя её собой. В тот момент, когда он оказался между ней и тенью, та дрогнула и стала более прозрачной.

— Всё хорошо, — сказал он, но голос стал ниже. — Слушай меня. Дыши ровно. Твоя силапитается страхом.

— Отлично, — нервно выдохнула Алиса. — Тогда у них сегодня будет пир.

Краем глаза она заметила, как уголок его губ дёрнулся.

— Уже лучше, — сказал он. — Юмор — хороший знак.

Тень медленно рассеялась, будто растворилась в воздухе. Вместе с ней ушёл и холод. Алиса поняла, что всё это время задерживала дыхание, только когда наконец смогла вдохнуть.

— Это было… — она замолчала.

— Реально, — закончил за неё Максим. — И это только начало.

Они пошли дальше. Страх не исчез, но стал другим — более ясным, собранным. Алиса чувствовала, что теперь он не управляет ею полностью.

— Ты знал, что так будет? — спросила она.

— Я надеялся, что нет, — ответил он честно. — Но был готов.

— А я?

Максим посмотрел на неё внимательнее.

— Ты сильнее, чем думаешь. Просто ещё не помнишь этого.

Они остановились у старого дома с тёмными окнами. Максим достал ключи.

— Здесь безопасно, — сказал он. — Временно.

— Ты здесь живёшь?

— Иногда.

Он открыл дверь и пропустил её вперёд. Внутри было просто, почти пусто, но Алиса неожиданно почувствовала облегчение — словно стены действительно отрезали внешний мир. Максим закрыл дверь и на мгновение прислонился к ней спиной.

— С сегодняшнего дня, — сказал он, — ты под моей защитой.

Алиса посмотрела на него. Вблизи он выглядел уставшим, но настоящим — без маски.

— А ты? — спросила она. — Кто защитит тебя?

Он усмехнулся.

— Я привык.

Алиса медленно покачала головой.

— Тогда тебе придётся привыкнуть к тому, что теперь ты не один.

Максим смотрел на неё несколько секунд, будто решая, можно ли позволить себе поверить.

— Это опасно, — сказал он.

— Я уже в этом, — ответила она.

В этот момент у Алисы внезапно закружилась голова. Перед глазами на долю секунды вспыхнуло что-то чужое: тёмная вода, резкая боль в груди, чьё-то имя — почти вспомненное, но ускользнувшее. Она пошатнулась. Максим мгновенно оказался рядом, удерживая её.

— Что ты увидела? — спросил он напряжённо.

— Ничего… — выдохнула Алиса. — Или почти ничего.

За окном что-то тихо скрипнуло. Максим поднял голову.

— Они нашли нас быстрее, чем я рассчитывал, — сказал он.

— Что это значит?

Он понизил голос:

— Это значит, Алиса, что процесс уже начался. И следующей ночью ты можешь вспомнить то, что не должна была забывать.

Он посмотрел ей прямо в глаза.

— И если это случится… цена будет высокой. Для нас обоих.

Глава 7. Цена памяти

Алиса проснулась резко, словно её вытолкнули из сна. Комната была тёмной, но не чужой. Она сразу вспомнила, где находится, — и это осознание почему-то не принесло облегчения. В груди осталось неприятное ощущение, будто сон не закончился, а просто отступил, затаившись где-то рядом.

Она села на кровати и прислушалась. Тишина была слишком плотной. Не ночной — нормальной, живой, — а натянутой, как перед грозой. Даже город за окном молчал.

Алиса коснулась виска. Голова всё ещё слегка кружилась, а внутри, глубоко под привычными мыслями, что-то пульсировало, требуя внимания. Процесс уже начался. Слова Максима всплыли сами собой.

Она встала и тихо вышла из комнаты. Свет в коридоре был включён. Максим сидел за столом, опираясь локтями на поверхность; перед ним лежали какие-то бумаги и старый, потёртый блокнот. Он поднял голову, едва она появилась.

— Ты не спишь, — сказал он.

— Ты тоже, — ответила Алиса.

Максим выпрямился и внимательно посмотрел на неё.

— Что ты чувствуешь?

Она задумалась, подбирая слова.

— Как будто… что-то давит изнутри. Не больно. Просто неприятно. И ещё… — она запнулась. — Мне кажется, я что-то знаю. Но не могу сформулировать.

Максим медленно кивнул.

— Это нормально.

— Нормально? — Алиса усмехнулась. — Мне начинает казаться, что у тебя очень странное представление о норме.

— В этом мире — да, — спокойно ответил он. — Садись.

Она опустилась на стул напротив. Блокнот сразу привлёк внимание — страницы были исписаны неразборчивым почерком, местами выцветшими чернилами.

— Что это? — спросила она.

Максим не сразу ответил.

— Это записи о людях, которые пережили похожее, — сказал он наконец. — Не все справились.

Алиса почувствовала, как внутри что-то сжалось.

— А я?

Он посмотрел прямо на неё.

— Ты пока здесь.

Она задержала дыхание.

— Максим… если я вспомню, что именно произошло тогда… это может быть опасно?

— Да, — ответил он без колебаний.

— Для меня?

— Для тебя — в первую очередь.

Алиса опустила взгляд на блокнот. Её пальцы непроизвольно скользнули по краю стола — и в тот же момент внутри что-то щёлкнуло. Комната словно дрогнула. Перед глазами вспыхнуло резкое, обрывочное воспоминание: тёмная вода, сильный толчок, паника, чей-то голос — слишком близко. В груди резко свело, будто воздуха стало меньше.

— Алиса!

Она резко вдохнула и поняла, что Максим держит её за плечи.

— Ты здесь, — сказал он твёрдо. — Смотри на меня. Дыши.

Она подчинилась, хотя сердце билось так, будто пыталось вырваться.

— Я… — она сглотнула. — Я была не одна.

Максим замер.

— Ты уверена?

— Да, — сказала она медленно. — Там был кто-то ещё. И… — её голос стал тише, — я не уверена, что он хотел мне помочь.

Максим медленно выпрямился.

— Это плохо.

— Почему?

Он закрыл блокнот.

— Потому что это значит, что ты не случайная жертва. И если ты начала вспоминать сейчас, значит, тебя нашли.

В этот момент где-то в глубине квартиры раздался едва слышный звук. Не шаг. Не скрип. Скорее — мягкое, неправильное движение, словно что-то задело сам воздух.

Алиса похолодела.

— Скажи, что мне показалось, — прошептала она.

Максим уже был на ногах.

— Нет, — сказал он. — Не показалось.

Он посмотрел на дверь, потом снова на неё.

— Алиса, слушай внимательно. То, что ты вспомнишь дальше, может изменить всё. Но если ты сейчас испугаешься — мы не выйдем из этого.

Она встала, чувствуя, как внутри поднимается знакомая волна паники.

— А если я не справлюсь?

Максим подошёл ближе.

— Тогда я буду рядом, — сказал он. — Но назад дороги уже нет.

В этот момент тишина в квартире окончательно оборвалась. И Алиса поняла: прошлое больше не собирается ждать.

Глава 8. Близко

Максим погасил свет в коридоре, и квартира погрузилась в полумрак. Осталась только тусклая полоска от уличного фонаря, пробивавшаяся сквозь шторы.

— Нам лучше уйти отсюда, — сказал он тихо. — Но не сейчас.

— Почему? — так же тихо спросила Алиса.

— Потому что если они действительно здесь, — он сделал паузу, — значит, они уже знают, что ты проснулась.

Алиса почувствовала, как внутри всё сжалось.

— Ты говоришь так, будто это не в первый раз.

Максим посмотрел на неё внимательно, слишком внимательно.

— Это не в первый раз, — ответил он.

Она хотела задать ещё десяток вопросов, но вместо этого сказала:

— Ты мне не всё рассказываешь.

— Я рассказываю ровно столько, сколько ты сейчас сможешь выдержать.

— А если я выдержу больше?

Он усмехнулся — едва заметно.

— Тогда будет хуже.

Они прошли в комнату. Максим остановился у окна и осторожно отодвинул штору, ровно настолько, чтобы можно было увидеть улицу, не привлекая внимания.

— Видишь машину? — спросил он.

Алиса прищурилась. Чёрный автомобиль стоял слишком аккуратно, слишком неподвижно для обычной ночной парковки.

— Она стоит здесь с вечера, — продолжил Максим. — Я проверял.

— И что это значит?

— Это значит, что за нами наблюдают. Пока — просто смотрят.

Слово «пока» прозвучало особенно неприятно.

— Ты мог бы сказать об этом раньше, — сказала Алиса.

— Тогда ты бы не уснула, — ответил он. — А тебе нужно было поспать.

— Чтобы что? — резко спросила она. — Чтобы я начала вспоминать?

Максим повернулся к ней.

— Да.

Он сказал это спокойно, без оправданий, и от этого стало только страшнее.

— Ты использовал меня, — выдохнула она.

— Я сдерживаю тебя, — жёстко ответил он. — Иногда это выглядит как защита.

Между ними повисло напряжение — плотное, почти осязаемое. Алиса сделала шаг вперёд, сама не понимая зачем.

— А если ты ошибаешься? — спросила она. — Если я вспомню не то, что ты ждёшь?

— Тогда нам придётся менять протокол.

— Какой протокол? — она подняла на него взгляд. — Максим, я живой человек, а не часть твоей схемы.

Он приблизился, и теперь между ними оставалось слишком мало пространства. Алиса почувствовала тепло его дыхания, заметила усталость в его глазах — не физическую, а какую-то более глубокую.

— Я знаю, — сказал он тише. — Именно поэтому я до сих пор здесь.

— Это не ответ.

— Это правда.

На секунду ей показалось, что он сейчас коснётся её, — слишком уж близко он стоял. Сердце сбилось с ритма, и Алиса поймала себя на том, что боится не этого момента, а того, что он может отступить.

Но Максим сделал шаг назад.

— Нам нужно быть готовыми, — сказал он, снова становясь собранным. — Если они решат войти, времени на разговоры не будет.

— И что тогда?

Он посмотрел ей прямо в глаза.

— Тогда ты сделаешь то, что скажу я. Без вопросов.

— А если я не смогу?

Максим помолчал.

— Тогда я сделаю это за тебя.

В этот момент с улицы донёсся приглушённый звук — короткий, почти незаметный. Будто хлопнула дверца машины. Максим мгновенно напрягся.

— Они выходят, — сказал он.

Алиса почувствовала, как страх накрывает волной, но вместе с ним пришло другое ощущение — странная ясность. Пальцы непроизвольно сжались, и только сейчас она заметила, что дрожит.

— Максим… — тихо сказала она. — Если мы выберемся из этого, ты мне всё расскажешь?

Он посмотрел на неё долго, словно принимая решение.

— Да, — сказал он наконец. — Если мы выберемся.

Снаружи раздались шаги. И Алиса поняла: сейчас всё действительно станет по-настоящему.

Глава 9. Шаг в сторонe

Максим двигался по квартире бесшумно, как будто знал её наизусть. Он проверил дверь, затем окно, прислушался, задержав дыхание. Алиса стояла у стены, стараясь не шевелиться. Шаги за дверью стихли.

— Они не спешат, — тихо сказал Максим. — Это плохо.

— Почему?

— Потому что когда не спешат, значит, уверены.

Он достал телефон, быстро посмотрел на экран и нахмурился.

— Связи почти нет. Нам нужно уходить, но не через подъезд.

— Тогда как?

Максим уже открывал шкаф в прихожей.

— Через соседнюю квартиру. Балкон соединён.

Алиса замерла.

— Ты шутишь?

— Нет, — коротко ответил он. — Другого выхода нет.

Он говорил спокойно, но в этом спокойствии чувствовалось напряжение — как в натянутой струне. Алиса подошла ближе.

— А если там кто-то есть?

— Тогда нам не повезло.

Ответ был честным. Слишком честным. Максим повернулся к ней:

— Слушай внимательно. Я выйду первым. Ты — сразу за мной. Ничего не трогай. Ни к чему не прикасайся. Поняла?

Она кивнула, но внутри всё сопротивлялось. Слишком много «если». Слишком мало контроля.

Максим уже открыл балконную дверь, когда Алиса заметила это. Телефон. Он лежал на столе. Её телефон. Мысль вспыхнула мгновенно — резкая, почти болезненная. Если я его оставлю, я не смогу никому позвонить. Ни потом. Никогда.

— Максим, подожди… — начала она.

— Сейчас нельзя, — резко сказал он, не оборачиваясь. — Идём.

Он шагнул на балкон. И именно в этот момент Алиса сделала шаг в сторону. Всего один. Она схватила телефон со стола. Экран загорелся. И вместе с ним — короткой, почти незаметной вспышкой — что-то внутри неё. Не воспоминание. Ощущение. Словно кто-то только что увидел её.

— Алиса! — резко сказал Максим, оборачиваясь.

Поздно.

В дверь квартиры постучали. Не громко. Не требовательно. Спокойно.

— Откройте, — раздался мужской голос с той стороны. — Мы знаем, что вы внутри.

Алиса медленно подняла взгляд на Максима. Он смотрел на телефон в её руке. И в его глазах была не злость, а понимание.

— Ты включила его, — сказал он тихо.

— Я… — она не договорила.

Вторая вспышка — сильнее первой. Холод. Вода. Чужая ладонь на запястье.

Максим сделал шаг к ней.

— Всё, — сказал он. — Теперь они нас точно видят.

Стук повторился. На этот раз ближе. И Алиса поняла: этот шаг в сторону уже нельзя будет отменить.

Глава 10. Протокол

Стук не был агрессивным, но от его спокойной настойчивости кровь в жилах стыла быстрее, чем от любого удара. Алиса замерла, вцепившись в телефон так, что побелели костяшки. Взгляд метнулся к Максиму.

Он не смотрел на дверь. Он смотрел на неё. И в его глазах не было страха. Было что-то хуже — тяжёлая, собранная решимость, как у человека, который знает, что худший из его сценариев только что стал реальностью.

— Максим, — раздался тот же ровный мужской голос за дверью. — Мы знаем, что ты там. Открой. Протокол изменился. Мы должны её забрать.

Слово «забрать» ударило Алису под дых. В голове мгновенно вспыхнули картины из фильмов — безликие люди в халатах, лаборатории, иглы. Весь тот ужас, что до этого был лишь абстрактным страхом, обрёл чёткий, леденящий контур. Это за ней. Они пришли за ней.

— Нет… — прошептала она, отступая на шаг.

В тот же миг лампочка в коридоре, которую Максим погасил, вспыхнула и с тихим треском лопнула, осыпав пол искрами. Воздух в комнате стал плотным, тяжёлым, завибрировал, словно от низкого, неслышимого гула. Тени в углах перестали быть просто тенями. Они загустели, начали медленно стягиваться к центру комнаты, обретая глубину.

Максим увидел это. Его лицо напряглось.

— Алиса, смотри на меня, — сказал он тихо, но властно, делая шаг к ней. — Не слушай их. Слушай только меня.

— Они хотят меня забрать, — её голос дрожал, срываясь. — Ты привёл их.

— Нет, — твёрдо ответил он. — Я пытался их избежать.

За дверью послышалось движение.

— У тебя одна минута, Максим, — сказал голос. — Или мы входим по силовому протоколу. Ты знаешь правила.

«Силовой протокол». Эта фраза окончательно сорвала в Алисе последнюю заслонку. Паника, холодная и острая, пронзила её. Она почувствовала, как по спине, от затылка до поясницы, пробегает волна ледяной, чужой энергии. Той самой, что она ощущала во вспышках воспоминаний.

— Не подходи ко мне! — выкрикнула она, когда Максим сделал ещё один шаг.

От её голоса по комнате прошла дрожь. Стакан на столе подпрыгнул и со звоном разлетелся на осколки. Тени метнулись вперёд, одна из них почти коснулась плеча Максима, и он отшатнулся, словно от удара.

Он посмотрел на свои руки, затем на неё. В его взгляде мелькнуло отчаяние. Он понял, что слова больше не работают. Он зажат. Снаружи — его команда, готовая к штурму. Внутри — она, превращающаяся в эпицентр разрушительной бури.

И он сделал выбор.

— Прости, — прошептал он.

В следующую секунду он уже не уговаривал. Он действовал. Одним резким движением он рванул вперёд, но не к ней, а к окну в комнате.

— Держись! — крикнул он, дёргая раму.

Окно с треском распахнулось, впуская в комнату холодный ночной воздух и шум далёкого города.

— Сюда! — приказал он.

Алиса ошеломлённо смотрела на него. Бежать? Через окно?

— Там… высоко, — только и смогла выговорить она.

— Там пожарная лестница, — бросил он, уже перекидывая ногу через подоконник. — Живо!

В этот момент в дверь ударили. Один раз, мощно, так, что задрожали стены.

Максим обернулся. Он уже был снаружи, на узкой металлической площадке. Он протянул ей руку. Его лицо в свете фонаря было бледным, но глаза горели отчаянной решимостью.

— Алиса, верь мне! — крикнул он сквозь шум ветра и новый удар в дверь. — Пожалуйста!

Она посмотрела на его протянутую руку, потом на дверь, которая вот-вот разлетится в щепки, и на тени, которые уже сплетались в уродливую, голодную фигуру посреди комнаты.

И поняла, что самого страшного врага она сейчас не видит.

Сделав судорожный вдох, она бросилась к окну.

Глава 11. Спуск

Едва её пальцы коснулись ледяного металла, мир рухнул. Он не исчез — он сузился до трёх пыточных ощущений, которые вонзились в сознание одновременно. Первым был холод. Не просто прохлада ночного воздуха, а мёртвый, въедливый холод старого железа, который обжёг ладонь, заставив её инстинктивно разжаться. Вторым — бездна. Город внизу больше не был спящим гигантом, он превратился в безразличный ковёр из холодных, далёких огней, и Алису неумолимо тянуло в эту мерцающую пустоту. И третьим — ветер. Он не просто дул, он ревел в ушах, выл, как пойманный в ловушку зверь, выдувая из головы все мысли, кроме одной, панической и липкой: «Я сейчас упаду».

Максим не дал ей времени поддаться этому ужасу.

— Быстрее! Вниз! — его голос, лишённый всякой теплоты, ударил, как хлыст.

Он не тянул — он почти толкнул её, заставляя переставить ногу на следующую ступеньку. Алиса подчинилась на автомате, ничего не видя, кроме его спины, и чувствуя, как хрупкая конструкция под ногами содрогается от каждого их движения.

Из квартиры за их спиной донёсся звук, от которого у Алисы остановилось сердце, — сухой треск выбиваемого замка, грохот распахнутой двери. Затем, почти сразу, — звон разбитого вдребезги стекла. А потом, прорвавшись сквозь вой ветра, до слуха донёсся спокойный, лишённый эмоций голос:

— Объект на пожарной лестнице. Западная сторона. Перекрыть внизу!

«Объект». Не «она». Не «Алиса». Объект.

От этого бездушного слова её пронзил новый, куда более глубокий ужас. И он тут же нашёл выход.

Лестница под её ногой завибрировала. Не от их шагов. Это была странная, низкая, глубокая дрожь, идущая изнутри самого металла. Алиса услышала новый звук — тихий, протяжный, тошнотворный скрип, будто старые, проржавевшие болты, крепящие лестницу к стене, не просто гнулись, а медленно, как ириска, растягивались.

Это не по-настоящему. Это от страха. Просто от страха.

Она рискнула бросить взгляд вниз, ища глазами спасительный асфальт, но увидела нечто иное. Тени. Тени от здания, от соседних домов, от самой лестницы — они перестали быть плоскими. Они сгустились, потемнели и, как чёрная, маслянистая жидкость, начали медленно, противоестественно ползти вверхпо кирпичной стене, извиваясь, словно живые, следуя точно за ними.

Лестница не может так скрипеть. Тени не могут ползти...

От приступа тошнотворного головокружения её качнуло. Нога соскользнула с обледенелой ступеньки. Короткий, задавленный вскрик утонул в рёве ветра. На долю секунды, которая растянулась в вечность, она почувствовала пустоту под ногой — и начала падать.

В тот же миг Максим, бывший на ступеньку ниже, молниеносно развернулся на узкой площадке. Его рука мёртвой хваткой вцепилась в её предплечье. Рывок был таким сильным, что у неё хрустнули зубы. Он не просто удержал её — он дёрнул её на себя, прижимая к своему телу и вдавливая в холодную, шершавую кирпичную стену, полностью отрезая от вида бездны под ногами.

Они замерли. Её лицо уткнулось ему в плечо, пахнущее ветром и чем-то ещё — озоном, как после грозы. Его рука обвила её талию, вторая всё ещё сжимала предплечье. Шум погони, скрип металла, вой ветра — всё это на мгновение отступило, создав крошечный, отчаянный островок тишины.

— Я не могу… — прошептала она, дрожа всем телом. — Я боюсь…

Он прижал её ещё крепче. Его грудь тяжело вздымалась — он тоже был напуган.

— Не смотри вниз, — прошептал он ей прямо в ухо, и его голос уже не был приказным. Он был напряжённым, хриплым, почти умоляющим. — Вообще не смотри. Смотри на меня. Только на меня. Поняла?

Алиса медленно подняла голову. В нескольких сантиметрах от её лица было его. Бледное, обветренное, с каплями пота на висках. Но глаза… Он смотрел на неё не как на «объект». Он смотрел так, словно пытался силой своей воли удержать её здесь, в реальности, не дать ей раствориться в том ужасе, что клубился вокруг.

Она кивнула, не в силах вымолвить ни слова.

— Хорошо, — выдохнул он. — Хорошо. А теперь — медленно. Шаг за шагом. Только ты и я.

Внизу, на улице, замигали синие огни. Путь к отступлению был отрезан. А лестница под ними издала новый, самый громкий и жалобный стон, от которого по стене пошла мелкая трещина.

Время почти вышло.

Глава 12. Колыбельная

Попытка сфокусироваться на Максиме провалилась. Его лицо, бывшее единственным якорем в бушующем шторме, вдруг пошло рябью, как отражение в потревоженной воде. Стена за его спиной на долю секунды стала пугающе прозрачной, и сквозь неё, как в кошмарном сне, Алиса увидела свою квартиру — там двигались тёмные фигуры, методично и страшно.

Вместе с рёвом ветра в её голове зазвучали голоса. Десятки голосов, сплетающихся в неразборчивый, панический хор. Обрывки чужих фраз, шёпот, крики. И среди этого хаоса, пронзительно и чисто, пробился один звук, от которого у неё заледенела душа. Детский плач. Тонкий, полный отчаяния. Её собственный плач, много лет назад.

— Максим! — она вцепилась в его куртку, уже не понимая, где реальность.

В тот же миг раздался резкий, как выстрел, щелчок. Один из массивных болтов, вмурованных в стену, с треском вылетел из своего гнезда, осыпав их кирпичной крошкой. Площадка под ногами содрогнулась и заметно просела. Максим, едва удержав равновесие, бросил отчаянный взгляд вниз, потом на неё. Он понял. У них не осталось даже секунд.

— Алиса, прости меня за это, — сказал он быстро, его голос превратился в сталь.

— За что? — прошептала она, теряясь в его потемневших глазах.

Он заглянул ей прямо в душу.

— Протокол "Колыбельная".

Не успела она осознать смысл этих странных слов, как его пальцы легли ей на виски. Прикосновение было не нежным. Оно было точным, выверенным, почти хирургическим. Алиса не почувствовала боли. Она почувствовала… ничто.

Внезапная, оглушающая, абсолютная тишина.

Весь хаос в её голове — голоса, плач, страх, гул — просто исчез. Словно кто-то щёлкнул выключателем. Осталась только звенящая, стерильная пустота и его глаза, в которых отражались далёкие огни ночного города.

Паника ушла. Её тело обмякло, стало чужим.

— Сейчас будет страшно, — сказал он уже спокойнее, его голос доносился будто издалека. — Но ты не упадёшь. Я не дам.

Он бросил быстрый взгляд вниз. До крыши пристроенного к дому магазина было не больше пяти-шести метров. Достаточно, чтобы разбиться. Недостаточно, чтобы гарантированно умереть.

— На счёт три, — скомандовал он. — Раз… два...

Он не сказал «три».

На счёт «два» он с силой оттолкнулся от разрушающейся лестницы, увлекая её за собой в холодную, ветреную пустоту.

Для Алисы это не было падением. Из-за странного эффекта «Колыбельной» её восприятие растянулось, замедлилось. Она видела проносящуюся мимо кирпичную кладку, каждый кирпичик отдельно. Видела его до боли напряжённое лицо, сжатые добела губы. Видела далёкие, равнодушные звёзды над головой. Всё как в старом, немом кино. Беззвучно. И, что самое страшное, — без страха.

Приземление было внезапным и оглушительным.

Мир взорвался грохотом металла, болью и звуком. Максим принял основной удар на себя, подвернув ногу и издав короткий, сдавленный вскрик. Они покатились по скользкой, покатой крыше, и замерли у самого её края.

Эффект «Колыбельной» испарился так же внезапно, как и начался. На Алису разом обрушилось всё: острая боль в боку, оглушительный шум, крики людей из оцепления внизу, слепящий свет фонарей.

Она села, тяжело дыша, и посмотрела на Максима. Он пытался подняться, опираясь на руки, но его левая нога была вывернута под неестественным углом. Лицо исказила гримаса боли.

— Что… — прошептала она, и её собственный голос показался ей чужим. — Что ты со мной сделал?

В нём больше не было ужаса. Только холодное, звенящее подозрение.

Максим поднял на неё взгляд. В его глазах смешались боль, предельная усталость и тень вины.

— Спас, — выдохнул он. — А теперь беги.

Внизу послышался топот и крики: «Они на крыше! Сюда!»

Глава 13. Два огня

Слово «Беги» повисло в холодном воздухе. Оно было абсурдным. Бежать? Куда? С крыши? Спрыгнуть на асфальт, навстречу людям, которые кричали «Они на крыше!»?

Алиса смотрела на Максима, который, опираясь на руки, пытался отползти от края. Его лицо было белым от боли. Подозрение, вспыхнувшее в ней после «Колыбельной», боролось со странным, новым чувством — паническим страхом его потерять. Он был её единственной константой в этом рушащемся мире.

— Я не оставлю тебя, — сказала она, и сама удивилась твёрдости своего голоса.

— Глупая, — прошипел он сквозь зубы, снова пытаясь встать и тут же падая. — Уходи. У тебя есть шанс.

— Шанс на что? — она подползла к нему. — Чтобы они и меня усыпили какой-нибудь «Колыбельной»?

На крышу с двух сторон ударили лучи мощных фонарей. Их силуэты стали чёткими мишенями.

— Они не будут стрелять, — быстро сказал Максим, заметив её испуганный взгляд. — Ты им нужна. Живой.

— А ты? — спросила она.

Он не ответил. Это было красноречивее любых слов.

В этот момент на крышу с той стороны, откуда они спрыгнули, с пожарной лестницы, легко, как кошка, спрыгнула первая фигура в тёмной униформе. За ней — вторая. Они не бежали. Они начали медленно, полукругом, отрезать им путь к отступлению.

Алиса почувствовала, как внутри снова начинает зарождаться знакомая ледяная волна. Её сила. Она просыпалась, реагируя на угрозу.

— Нет, — прошептал Максим, увидев, как воздух вокруг Алисы начал слегка мерцать. — Алиса, не надо. Дыши.

— Я не могу! — выдохнула она.

— Можешь, — он протянул руку и схватил её ладонь. Его рука была горячей, почти обжигающей, на контрасте с её ледяной кожей. — Посмотри на меня. Как тогда. Помнишь?

Она посмотрела. И увидела в его глазах не приказ. А мольбу.

С другой стороны крыши, со стороны улицы, раздался скрежет. Металлическая лестница, приставленная к стене, ударилась о край. По ней начали быстро подниматься ещё двое.

Они были в ловушке. Между двух огней.

— Максим! — крикнул один из тех, кто был на крыше. Голос был знакомым — тот самый, что говорил через дверь. — Не усложняй! Приказ изменился. Мы должны изолировать её немедленно!

— Я сам её изолирую! — крикнул в ответ Максим, пытаясь приподнять Алису.

— Твой статус аннулирован в момент применения силового протокола! Ты больше не её смотритель! Отойди от объекта!

«Объект». Снова это слово. Оно ударило по Алисе, как пощёчина. Вся та хрупкая связь, которую она почувствовала с Максимом на лестнице, рушилась под напором этих холодных, бездушных терминов. «Протокол». «Объект». «Изолировать».

Он — один из них.

Эта мысль, острая и болезненная, стала последней каплей.

— Отойди от меня, — прошептала она, вырывая свою руку из его.

— Алиса, не слушай их! — в его голосе было отчаяние.

Но она уже не слушала. Она смотрела на четыре тёмные фигуры, которые медленно, но неумолимо сжимали кольцо. Они были похожи на волков, загоняющих добычу. И в ней проснулось что-то древнее. Не желание бежать. Желание — дать отпор.

Воздух вокруг неё загудел. Низко, на грани слышимости. Металлическая крыша под ними начала вибрировать. Свет от фонарей, направленных на них, замерцал, задрожал.

— Чёрт, — прошипел один из преследователей. — Уровень поднимается. Быстрее!

Один из них вскинул руку. В ней было что-то, похожее на пистолет, но без дула.

— Нейропарализатор! Не двигаться!

Алиса вскочила на ноги. Она не чувствовала ни боли, ни холода. Только ярость. Горячую, всепоглощающую.

— Не подходите, — сказала она, и её голос прозвучал странно, глубоко, с металлическим эхом.

И в тот момент, когда она это сказала, все огни, направленные на них — фонари на крыше, мигалки внизу, — одновременно лопнули с оглушительным треском, погрузив крышу в почти полную темноту, пронзаемую лишь далёким светом города.

В наступившей тишине было слышно только одно. Тяжёлое, прерывистое дыхание Максима и тихий, нарастающий гул, исходящий от неё.

Она больше не была жертвой. Она стала угрозой.

Глава 14. Густая темнота

Темнота, обрушившаяся на крышу, не была просто отсутствием света. Она была густой, тяжёлой, почти осязаемой. На секунду воцарилась абсолютная тишина, в которой панический шёпот Алисиного гнева звучал оглушительно. Она стояла в центре этого маленького мира, и мир затаил дыхание.

— Статус "Красный"! — разорвал тишину напряжённый крик одного из "смотрителей". — Всем активировать визоры!

Раздалось четыре тихих щелчка. В темноте вспыхнули узкие красные полосы — окуляры на их шлемах. Теперь они выглядели не как люди. А как хищные насекомые.

Алиса видела их. Но не глазами. Она чувствовала их — четыре источника напряжения, четыре узла страха в окружающем её пространстве. Она видела их ауры, их намерения. И это было так же естественно, как дышать.

— Объект видит в темноте, — констатировал тот же голос, но уже с ноткой изумления. — Как это возможно?

— Неважно! — рявкнул другой. — Группа "Альфа", левый фланг! "Бета", за мной! Работаем на захват.

Две красные полосы отделились и начали обходить её слева. Две другие двинулись прямо на неё.

— Алиса, нет! — голос Максима, полный боли, донёсся откуда-то снизу. — Не дай ей завладеть тобой!

«Ей»? Кому — «ей»? Она была одна. Одна против них всех.

Она подняла руку. Просто инстинктивное движение, защитный жест.

Тот из "смотрителей", что шёл прямо на неё, внезапно замер, а потом сдавленно охнул. Его красные окуляры моргнули и погасли. Фигура качнулась и тяжело рухнула на металлическую крышу.

— Боец выведен из строя! — панически крикнул его напарник. — Она не прикоснулась к нему! Это пси-удар!

Паника. Теперь она чувствовала и её. Густую, липкую, восхитительно сладкую. Это было как новый вкус, который она никогда раньше не пробовала. Страх других людей. Он делал её сильнее.

Твоя сила питается страхом.

Слова Максима всплыли в памяти, но теперь они обрели новый, триумфальный смысл.

— Назад! Всем назад! — скомандовал, очевидно, старший группы. — Формируем защитный периметр!

Оставшиеся трое отступили, выстраиваясь полукругом. Их движения были быстрыми, отточенными, но в них уже не было прежней уверенности.

— Что с Максимом? — спросил один.

— Ранен. Он не боеспособен.

Алиса медленно повернула голову в сторону голоса Максима. Она увидела его — не как человека, а как тусклое, колеблющееся пятно тепла, лежащее на холодном металле. Рядом с ним — пульсирующее пятно боли в его ноге.

Она сделала к нему шаг.

— Алиса… — прошептал он.

В его голосе больше не было мольбы. Только ужас. Он боялся. Не "смотрителей". Он боялся её.

Этот страх был самым сладким.

Она сделала ещё шаг. Тьма вокруг неё сгустилась ещё сильнее, закручиваясь, как воронка, в центре которой была она. Воздух стал холодным, как в склепе.

— Не подходи, — сказал он, отползая назад, волоча за собой искалеченную ногу.

— Почему? — её собственный голос удивил её. Он был спокойным, почти нежным, но от этой нежности по спине пробегал мороз. — Ты же хотел, чтобы я всё вспомнила.

Она подошла и присела рядом с ним на корточки. Она не касалась его, но он съёжился, словно от удара.

— Это не ты, — выдохнул он.

— Я — это всегда я, — ответила она. — Просто сейчас… я больше не боюсь.

Она протянула руку и провела пальцами по воздуху в сантиметре от его раненой ноги. Максим зашипел от боли, но не от физической. Это было нечто иное.

— Что… что ты делаешь?

— Изучаю, — просто ответила она, наблюдая, как пульсация боли под её пальцами становится ярче. — Интересно.

Трое "смотрителей" стояли в нескольких метрах, не решаясь приблизиться. Они видели эту сцену через свои визоры — тёмный силуэт девушки, склонившийся над раненым товарищем, и ауру чистой, неконтролируемой энергии, исходящую от неё.

— Она играет с ним, — прошептал один. — Это уже не защитная реакция. Это садизм.

— Приказ штаба! — раздался в их наушниках новый, властный голос. — Статус "Красный" подтверждён. Протокол "Колыбельная" провалился. Разрешаю применение… Протокола "Последний довод".

Услышав это, старший группы замер.

— Сэр, вы уверены? Протокол "Последний довод"… это летальный исход для объекта.

— Выполнять!

В наступившей тишине Алиса подняла голову. Она не слышала их приказа, но она почувствовала, как изменилась их решимость. Страх ушёл. Его сменило что-то холодное, острое, как игла.

Она медленно встала, оставляя Максима.

— Кажется, — сказала она в темноту, — вы, ребята, наконец-то решились на что-то интересное.

В руках у троих "смотрителей" появились новые устройства. Они не светились. Они, наоборот, впитывали в себя тусклый свет города, становясь участками абсолютной черноты.

Алиса улыбнулась.

И тьма вокруг неё улыбнулась вместе с ней.

Глава 15. Последний довод

"Протокол 'Последний довод'".

Алиса не знала, что значат эти слова, но она почувствовала их. Холодная решимость троих "смотрителей" пронзила её эйфорию, как игла. Устройства в их руках, впитывающие свет, начали издавать едва слышимый, высокочастотный гул.

— Алиса, нет! — крикнул Максим, пытаясь приподняться на локтях. — Уходи! Они убьют тебя!

Но она не слушала. Она с любопытством наблюдала.

— "Последний довод" активирован, — сказал старший группы в свой комлинк. — Цель захвачена. Начинаю синхронизацию.

Трое "смотрителей" одновременно подняли устройства и направили их на Алису.

В тот же миг мир для неё исчез.

Не было ни крыши, ни города, ни темноты. Не было ничего. Только белое, слепящее, бесконечное пространство. И тишина. Та самая, стерильная тишина, что была после "Колыбельной", но в тысячу раз более плотная. Она была не в голове. Она была везде.

Она была одна в этом белом ничто. Её тело стало невесомым. Сила, которая ещё секунду назад переполняла её, — исчезла. Она снова была просто Алисой. Маленькой, напуганной.

Что происходит? Где я?

Она попыталась закричать, но звука не было.

И тогда она увидела их.

Три тёмные фигуры стояли вдалеке. Но это были не "смотрители". Это были судьи. Безликие, безмолвные, облачённые в саму пустоту. И она знала — они здесь, чтобы вынести ей приговор.

Она почувствовала, как её медленно тянет к ним.

В реальности, на крыше, всё выглядело иначе.

Алиса застыла на месте. Её глаза были открыты, но не видели ничего. Тьма вокруг неё рассеялась. Она просто стояла, как сломанная кукла, пока трое "смотрителей", направив на неё свои устройства, медленно шли к ней.

— Синхронизация стабильна, — доложил один. — Пси-поле объекта подавлено. Она в "клетке".

— Отлично, — ответил старший. — Группа "Бета", подготовьте инъектор с нейтрализатором. Группа "Альфа"…

Он не договорил.

Максим, с лицом, искажённым от ярости и боли, оттолкнулся от крыши здоровой ногой и всем телом врезался в ближайшего к нему "смотрителя". Тот, не ожидая нападения от раненого товарища, выронил своё устройство и отлетел в сторону.

Связь "клетки" нарушилась.

В белой пустоте одна из трёх тёмных фигур дрогнула и исчезла. Белый мир вокруг Алисы пошёл трещинами, как разбитое стекло. Сквозь трещины она снова услышала звуки — крики, шум ветра.

— Максим, какого чёрта?! — взревел старший группы, видя, как их "клетка" рушится.

— Вы не имеете права! — кричал Максим, пытаясь подняться. — Протокол подразумевает угрозу уровня "Омега"! Она ещё не на нём!

— Приказ штаба! Отойди, или мы нейтрализуем и тебя!

Один из оставшихся "смотрителей" направил своё устройство на Максима.

В белой пустоте вторая тёмная фигура обернулась. Алиса увидела, как её тянет обратно в реальность, но что-то не пускало.

— Максим… — прошептала она в пустоту.

— Хватит!

Этот крик принадлежал ей.

На крыше тело Алисы содрогнулось. Из её груди вырвался вопль, полный боли, ярости и страха. Этот вопль был не просто звуком. Это была ударная волна.

Оставшиеся два "смотрителя", направившие на неё свои устройства, были отброшены назад, словно от взрыва. Их приборы с треском разлетелись на куски.

Белая "клетка" окончательно разрушилась.

Алиса стояла посреди крыши. Вокруг неё бушевала настоящая буря. Ветер срывал с крыши куски рубероида. Воздух трещал от статического электричества. Её волосы поднялись дыбом, а из глаз лился неземной, белый свет.

Она достигла пика. Уровня "Омега".

Она медленно повернула голову. Сначала — на трёх "смотрителей", которые пытались подняться. Потом — на Максима. Он лежал на крыше, в нескольких метрах от неё, и с ужасом смотрел на то, во что она превратилась.

Она видела его страх. Но теперь он не приносил ей удовольствия. Он причинял боль.

Она сделала к нему шаг. Металл под её ногой прогнулся.

— Алиса… — прошептал он.

Она подняла руку. Тьма вокруг неё начала обретать форму. Она сплеталась в острые, как иглы, щупальца, нацеленные на него.

Глава 16. Второй

Буря, бушевавшая вокруг Алисы, была лишь бледным отражением того урагана, что творился у неё внутри. Она смотрела на Максима, и в её сознании, освобождённом от всех барьеров, боролись два чувства, одинаково невыносимых. Первое — всемогущая, пьянящая ярость, требующая уничтожить всё, что причиняло ей боль. Второе — пронзительная, острая, как осколок стекла, боль при виде ужаса в его глазах.

Он боялся её. И это было невыносимо.

— Почему ты боишься? — спросила она. Голос был не её — он был эхом, сотканным из ветра и статического треска. — Я же просто… вспоминаю.

Она сделала ещё один шаг. Тёмные щупальца, сплетённые из чистой силы, потянулись к нему, извиваясь в воздухе.

Максим не пытался отползти. Он просто лежал на холодной крыше, приподнявшись на локтях, и смотрел на неё. Вся боль от сломанной ноги, вся усталость — всё это исчезло с его лица. Осталась только бесконечная, трагическая печаль.

— Это не воспоминания, Алиса, — сказал он тихо, но его голос пробился сквозь рёв бури. — Это эхо. Эхо того, что ты сделала.

Тёмные щупальца замерли в сантиметре от его лица.

— Я… защищалась, — неуверенно произнесла она. Слова казались чужими, заученными.

— Нет, — сказал он, медленно качая головой. — Ты не защищалась. Ты… наказала.

Наказала.

Это слово ударило её, как молния. Оно было правильным. Пугающе правильным.

В её памяти снова вспыхнула картина. Река. Ночь. И не страх. А гнев. Жгучий, всепоглощающий гнев на кого-то. На того, кто стоял перед ней.

— Он… он хотел причинить мне боль, — прошептала она, скорее себе, чем ему.

— Нет, — голос Максима стал ещё тише, но твёрже. — Он пытался тебе помочь. Он пытался остановить тебя. Точно так же, как я пытался сейчас.

Щупальца тьмы вокруг неё дрогнули. Белый свет в её глазах на миг померк.

— Он был первым, Алиса.

Она смотрела на него, не понимая.

Максим с трудом, морщась от боли, приподнялся ещё выше, чтобы заглянуть ей прямо в глаза, в самый центр бушующего в них света.

— Ты ведь не хочешь… — он сделал паузу, собираясь с силами, и каждое слово давалось ему с видимым трудом. — Ты же не хочешь, чтобы я был вторым?

Вторым.

Это слово стало ключом.

Оно не просто открыло дверь в её памяти. Оно взорвало её.

Белый свет в её глазах погас. И она увидела. Не вспышку. Не обрывок. Она увидела всё.

Ночь. Берег реки. Ей шестнадцать. Перед ней стоит её старший брат, её единственный родной человек после смерти родителей. Он кричит на неё, пытается схватить за руки. Он нашёл её дневник, где она описывала странные вещи, которые происходят вокруг неё, когда она злится. Он напуган. Он говорит, что ей нужно к врачу, что это ненормально. А она слышит в этом предательство. Единственный, кто у неё был, — и тот считает её сумасшедшей. Обида перерастает в ярость. Она кричит в ответ. И мир вокруг начинает темнеть. Она чувствует, как из неё рвётся на волю что-то огромное, сильное. Брат в ужасе отшатывается. "Алиса, прекрати! Что это?!" — кричит он. Но она не может. Она не хочет. Она хочет, чтобы он почувствовал её боль. Она поднимает руку. И тьма, сорвавшаяся с её пальцев, поглощает его. Он не кричит. Он просто… исчезает в ней. А потом тьма рассеивается, и на берегу остаётся только она. Одна. Навсегда.

Воспоминание было таким реальным, таким оглушающим, что Алиса рухнула на колени.

Буря вокруг неё мгновенно стихла. Щупальца тьмы растворились в воздухе. Ветер утих. На крыше воцарилась оглушительная тишина.

Она стояла на коленях, и из её глаз, теперь обычных, человеческих, лились слёзы. Не слёзы страха или гнева. Слёзы осознания. Горячие, обжигающие.

Она подняла голову и посмотрела на Максима.

Он всё так же лежал на крыше, измученный, раненый. И смотрел на неё. Но в его взгляде больше не было страха. Только сочувствие. И бесконечная усталость.

— Я… — прошептала она, задыхаясь от рыданий. — Я… убила его.

Максим медленно кивнул.

— Ты не хотела, — тихо сказал он. — Ты не контролировала это.

— Но я сделала это, — она ударила кулаком по металлической крыше. — Я монстр.

— Нет, — сказал он. — Ты не монстр. Ты — человек, с которым случилось нечто ужасное.

Алиса закрыла лицо руками. Рыдания сотрясали всё её тело. Весь тот ужас, что она причиняла другим, теперь был обращён внутрь, на неё саму.

Максим, превозмогая боль, медленно, по сантиметру, подполз к ней. Он не коснулся её. Просто оказался рядом.

— Теперь ты знаешь, — сказал он. — Это конец старой истории.

Алиса медленно опустила руки. Её лицо было мокрым от слёз. Она посмотрела на него, потом на свои ладони — ладони, которые несли смерть.

— А что… что теперь?

Максим посмотрел на небо, где уже начинала брезжить полоска рассвета.

— А теперь, — сказал он, и впервые за долгое время в его голосе прозвучала нотка надежды. — Начинается новая. И в ней ты будешь учиться не бояться. А контролировать.

Она посмотрела на него. На его раненую ногу. На его уставшее, но живое лицо. На человека, который был готов стать "вторым", но не отказался от неё.

И впервые за десять лет она почувствовала не страх и не ярость.

А что-то похожее на надежду.