Обложка книги Кочегарка
Мистика

Кочегарка

0.00 оценок 0 отзывов0+

Пять километров по мёрзлой донской степи. Заброшенная сельская школа, которую закрыли четверть века назад. И старая котельная, где ни на минуту не гаснет огонь. Владимир исправно ходит на смену: кидает антрацит в топку, пьёт горячий чай с чабрецом и встречает по четвергам единственного друга.

Кочегар опустился на корточки и принялся раскладывать листки по бетону, как раскладывают старую колоду.

О книге

Пять километров по мёрзлой донской степи. Заброшенная сельская школа, которую закрыли четверть века назад. И старая котельная, где ни на минуту не гаснет огонь. Владимир исправно ходит на смену: кидает антрацит в топку, пьёт горячий чай с чабрецом и встречает по четвергам единственного друга. Он не сразу понимает, почему из памяти напрочь исчезло лето, почему на отрывном календаре навсегда застыло 13 ноября, а в памяти телефона сами собой появляются видеозаписи из будущего, которые никто не снимал. Запертый в пятикилометровом кольце посреди вымершего хутора, он пытается сломать механизм петли — топором, ломом, побегом в открытую степь. Но держит его здесь не секретная подземная автоматика под бетонным полом, а один-единственный ночной стук в обледенелую дверь, на который он когда-то не ответил. Гипнотическая, морозная и пугающе достоверная повесть о вине, покаянии и человеке, который двадцать три года грел пустоту, чтобы не замёрзнуть изнутри.

Читать фрагмент

Читать ещё

Глава первая. ПЯТЫЙ КИЛОМЕТРВыходить приходилось без двадцати шесть — ровно к шести надо было подкинуть.* * *Наст держал. Одно это и мирило с дорогой: нога не вязнет, шаг сухой, звонкий, и пять километров съедаются за час с небольшим. Позапрошлой ночью вдарил первый настоящий мороз, под двенадцать градусов, и степь встала до самого горизонта — белая, тугая, как накрахмаленная простыня. Слева тянулись пашни. Справа уходила вниз балка, по дну её вился ерик в старых тополях и вербах: летом там стояла тёмная вода, по осени схватывался первый ледок, а к зиме всё заносило сугробами. Дальше горбились меловые склоны — белые проплешины на буграх, будто с земли до самой кости содрали шкуру.Вёрсты считались сами собой, по привычке. Первая — от развилки до кривого столба. Вторая — до перелаза через балку. За ней продувная лесополоса, поворот у старой скирды, а там и Калиновский.На третьем километре…

Иногда самые важные истории начинаются с первой страницы.
Ваше мнение

Оцените книгу

Один читатель может поставить только одну оценку.

Обсуждение

Комментарии 0

Комментарии гостей публикуются после проверки модератором.