Книги Натарни

Глава 1

Свет от настольной лампы слабо освещал кабинет. Пыль, покрывающая абажур, делала ее еще более бесполезной. По углам комнаты во мраке виднелись стопки бумаг, которые уже заполнили четвертую часть всего помещения. Исписанные, пропечатанные листы различных расследований и дел, свидетельства супружеской неверности и мошеннических финансовых операций. Последние десятилетия людей интересуют только секс и деньги, поэтому работа частных детективов и сводится к этим низменным порокам. На полу валялось несколько пустых бутылок крепкого спиртного, еще одного бича современного общества. Последние капли алкоголя выветривались из пустых горловин, как смрад изо рта трупа, наполняя кабинет кислой вонью. Сигаретный дым дополнял палитру ароматов.

За столом сидел крупный мужчина, лет сорока на вид. Щетина, местами с легкой сединой, добавляла еще немного возраста, скрывая под собой пару уродливых шрамов. Ворот давно уже не белой рубашки был расстёгнут на несколько пуговиц, оголяя толстую золотую цепь с крестом. Детектив одним движением допил остатки коньяка в бокале и закурил новую сигарету, с жадностью вдыхая дым. Кабинет без окон и свежего воздуха. Мелкий пот стекал по спине и каплями убегал в штаны, доставляя дискомфорт. Крупные пальцы перебирали бумаги, лежащие на столе. Глаза мужчины цеплялись за искомые слова и фразы, периодически сверяя информацию с какими-то записями в маленьком блокноте. Упавший на стол сигаретный пепел был стерт рукавом и процесс продолжился.

На столе, кроме бумаг и блокнота, было за что зацепиться глазу. С ближнего к двери края, стояла позолоченная табличка, с аккуратно выведенной надписью: «Мокров Антон Юрьевич – частный детектив». Раньше её блеск сильно заботил детектива, ведь она была его визитной карточкой. Но сейчас было другое время. Слой пыли и грязи закрывал красивые буквы, делая табличку фактически куском железа, заставлявшим стол. Слева от нее лежало несколько пачек сигарет, еще не открытых. За ними полная пепельница, своим видам больше похожая на ежа – никто давно не выкидывал ее содержимого. По этой же причине на полу и на столе можно было найти несколько сигаретных бычков, сжатых в гармошку. Продолжала картину бутылка дешевого коньяка, наполовину уже выпитая. Такие напитки больше напоминают технический спирт, нежели своих предков из французского департамента Шаранта. Последним штрихом были газетные вырезки, уже пожелтевшие от времени.

Бой настенных часов прервал размышления детектива, заставив его обратить внимание на время. Куранты пробили десять раз и снова смолкли, вернув в кабинет гнетущую тишину, иногда прерываемую шелестом бумаг. Взгляд мужчины остановился на самом старом газетном заголовке, рассказывающем о пропаже маленьких годовалых детей. Преступники отвлекали матерей, когда те прогуливались со своими чадами. В основном все с неподдельным чувством собственного долга старались помочь незнакомцу, объясняя путь до аптеки или какого-либо торгового центра. В это время второй преступник выхватывал ребенка из коляски и скрывался на очередной ворованной машине. По такой схеме пропало два мальчика до года, и одна девочка. Весь маленький город поднялся на уши, в поисках злодеев, которые, кстати, не выдвигали никаких требований о выкупе. Дети просто исчезали и все, никаких следов и зацепок. Полиция была бессильна.

Антон помнил тот сырой сентябрьский вечер. К нему пришел отец одного из мальчиков, уже потерявший всякую надежду на справедливость. В основном детектив занимался супружескими изменами и слежкой, за мужьями и женами, но долговая яма заставила взяться за это бесперспективное дело. Отец ребенка, мужчина чуть за тридцать, умолял помочь найти его ребенка, не скрывая слез. Его глаза застилала пелена горя и безысходности, взгляд был пустым, как бездна. Тем более, награда должна была окупить все старания.

С того момента прошел месяц, но никаких результатов не было. Все что казалось уликами и зацепками в конечном счете оказывалось совершенно пустым и не нужным. Мокров опросил всех, кто мог быть свидетелем самих происшествий и не получил ничего стоящего. Он уже думал о том, чтобы бросить это дело и начать что-то новое, когда раздался звонок сотового. Откопав телефон из кучи бумаг Антон посмотрел на экран – номер не определился.

- Я вас слушаю, - сказал детектив хриплым и слегка пьяным голосом, взяв трубку.

- Здравствуйте, - голос человека на другом конце неподдельно трясся и запинался, - Вы Мокров Антон Юрьевич?

- Да, это я. С кем имею честь разговаривать?

- Антон Юрьевич, это сейчас не важно. Я знаю, что вы расследуете дело о пропаже детей, и у меня есть для вас информация. Давайте встретимся? – неизвестный торопился, желая быстрей закончить разговор.

- Может быть вы хотя бы скажете, с кем я разговариваю? – продолжал настаивать детектив.

- Сегодня, в полночь встретимся у городской больницы, с заднего хода. Там все и узнаете.

- Подождите, - Антон хотел вытащить еще хоть что-то из таинственного незнакомца, но его фраза улетела в пустоту.

Положив телефон на стол, он посмотрел на время. До встречи оставалось еще полтора часа, дорога займет минут тридцать. Быстро все прикинув в голове, детектив решил допить коньяк и отправляться на встречу. Звонок привел его в легкое смятение. Сначала целый месяц ничего неизвестно, а теперь кто-то выходит на него и хочет поделиться информацией. Это казалось странным, но выхода у Антона все равно не было. Налив остатки алкоголя в стакан, он закурил сигарету и погрузился в мысли, вспоминая расцвет своей карьеры.

В то время он был сотрудником постовой службы в полиции. Зарплата маленькая, и как выяснилось через пару лет – никаких перспектив. Коррумпированная верхушка управления подтягивала к себе своих, а Антон своим как раз и не был. И как-то раз просматривая дома телевизор, к нему пришла идея заняться собственным бизнесом, тем более навыки сыска были ему знакомы. Собрав вокруг себя несколько человек, он арендовал офис и начал работу. Первые несколько месяцев было затишье, а потом народ попер. Убийства, грабежи, разбои – везде, где не справлялась полиция, молодой детектив совал свой нос. За десять лет практики у его агентства собралась хорошая база клиентов, состоятельных и влиятельных. А потом один из них подставил Мокрова, когда детектив решил подзаработать на шантаже чиновника. К тому времени на депутата был собран отличный компромат, который мог стоить не только карьеры, но и жизни. Все казало слишком прекрасно. В один день, в агентство вломились люди в масках и нашли пакет с наркотиками, который принесли с собой. Так и закончилось безоблачное будущее, затянувшись свинцовой тьмой.

Детектив посмотрел на время – до встречи оставалось сорок минут. Взяв со спинки стула пальто, он вышел во двор. Улица встретила его порцией свежего воздуха, от которого закружилась голова. Или всему виной был коньяк… Ветер задувал со всех сторон, пронизывай до костей. В первую секунду показалось, что тысячи маленьких иголок одновременно вонзились в тело. Антона передернуло. Быстрым шагом он дошел до машины. Старенький форд, все что осталось от тех хороших времен. Сигнализация послушно пропищала и открыла двери. В машине стоял запах сигарет и алкоголя, уже буквально въевшийся во все вокруг. Зажигалка подожгла очередную палочку с никотином.

Дорога была почти пустой. Мысли в голове детектива собирались в единое целое, для встречи с таинственным незнакомцем. Он не мог понять, что его тревожило. Встречи с информаторами были не редким явлением, но сейчас как будто все нутро его воспротивилось этой беседе. Антон проверил пистолет в кобуре. Надёжный Тульский Токарев был тем молчаливым и веским аргументом, который часто помогал находить выходы в любых ситуациях. Машина послушно повернула налево и вышла на финишную прямую перед больницей. На часах было одиннадцать пятьдесят пять. Антон улыбнулся – он любил и умел рассчитывать время, никуда не опаздывая и не приезжая раньше необходимого срока.

Дорога до больницы была разбитой, и ехать по ней приходилось как по минному полю. Деньги, выделенные на ее ремонт, были удачно распилены власть имущими, и отличное асфальтовое покрытие все-таки появилось, только не здесь, а по направлению к усадьбе мэра. Ямы напоминали черные пасти зубастых собак, так и норовившие вцепиться в колесо и отодрать кусок резины. Приоткрытое окно форда впустило очередную порцию холодного воздуха, заставившую обычно не мерзнущего Антона поежиться.

Детектив вырулил на задний двор больницы и припарковался в самом темном углу. Заглушив машину, он стал наблюдать за черным ходом здания. Ровно в двенадцать из двери показалось лицо человека, осторожно озиравшегося по сторонам. Незнакомцу было лет пятьдесят на вид, лысая голова блестела от полной луны. Маленький очки были спущены на нос, который напоминал иссохшую от времени корягу, которую изрядно помотало по речным порогам. Медицинский халат был расстегнут и развевался по ветру, открывая худощавое тело человека. Мокров вышел из машины, чтобы его заметили. Незнакомец посмотрел на него, и его глаза вспыхнули радостным блеском.

- Отлично! Наконец вы приехали. Заходите, пройдем в мой кабинет, - быстро выпалил из себя медик, - Там мы с вами сможем обо всем спокойно поговорить.

Антон кивнул и вошел в дверной проем. Дневные лампы, горящие далеко не везде, освещали обшарпанный коридор больницы. По стенам стояли пустые койки для пациентов, периодически сменяясь каталками. Старое постельное белье давно потеряло свою белизну, и сейчас больше напоминало половые тряпки. В дополнение к внешнему виду, в воздухе чувствовался мерзкий запах медикаментов, на половину смешанный с трупной вонью. Да, это было место последнего пристанища многих людей. Казалось, что этот коридор впитал в себя все их муки и страдания. Представляется весь ужас, с которым можно лежать на этих койках в коридоре и медленно умирать, окруженный такими же бедолагами как ты. Чувствовать, как стены этого узкого коридора давят на твое сознание, как остатки здравого рассудка забиваются в самые удаленные уголки мозга. А потом раз, и скончался сосед на рядом стоящей койке. И ни кто не придет его забирать, пока вонь от тела не разойдется до второго этажа, где обычно пьянствовали врачи. Мертвец смотрит на тебя стеклянными глазами, полными ужаса и отчаяния, а черные круги зрачков как будто показывают тебе ту пустоту, которая ждет после смерти. И она никуда не торопиться, рано или поздно ты сам упадешь в ее ледяные объятия.

Детектив тряхнул головой, чтобы отогнать дурные мысли. Поднявшись на второй этаж, они вошли в небольшой кабинет. На двери висела старая табличка – «Главный хирург Абашев Владимир Викторович». Кабинет был подстать своему владельцу – старая кожаная мебель местами ссохлась и дала трещины, когда-то красивое дерево при сильном нажатии начинало рассыпаться в труху. Небольшой стол был завален бумагами и книгами по медицине, развернутыми на различных болезнях. На стенах висело несколько абстрактных картин, дающих разыграть воображению при их созерцании.

- Присаживайтесь, - уже более спокойным голосом сказал хирург, - теперь мы можем спокойно все обговорить.

- Благодарю. Как я понял, Абашев В.В. – это вы? – на всякий случай уточнил Антон.

- Да, совершенно верно. Я главный хирург этой злосчастной больницы. И именно это обстоятельство и вынудило меня к вам обратиться. Но перед тем как начать, я хотел бы вас кое о чем попросить, - Владимир Викторович отвел взгляд в сторону. Было видно, как сильно он нервничал. Его пальцы непрерывно теребили край халата, то сжимая его, то разжимая.

- В зависимости от того, что вы хотите. Я не волшебник, - Антон слегка улыбнулся, пытаясь разрядить обстановку. Спугнуть хирурга лишней настойчивостью было бы провалом.

- Нет, это полностью в ваших силах. После того, как все расскажу, я хочу сохранить полную конфиденциальность. То, что вы услышите, не должно касаться каким-либо образом меня, или мою семью. Вы сможет выполнить эту просьбу? – в глазах мужчины горела надежда, как у ребенка в преддверии Нового Года.

- Да, тут никаких трудностей нет. Все что вы мне сегодня скажете, останется только между нами. Использовать эту информацию я буду в собственных интересах, как если бы прочитал об этом в газете. Ваше имя нигде фигурировать не будет, - детектив продолжал попытки успокоить собеседника.

- Тогда давайте начнем, - хирург на секунду выглянул в коридор и вернулся за стол. Увидев слегка удивленное лицо Антона, он пояснил – Вокруг много нехороших ушей. И даже не обязательно они хотят навредить, но то, что вы услышите – действительно никому не надо знать. Начну немного из далека. Как вы видите, я главный хирург в больнице. Пусть даже и в нашей дыре, это место было сложно заполучить. Начинал свою карьеру я с помощника, потом стал хирургом. И дальше мой рост остановился. Как денежный, так и личностный. Тогда я начал искать варианты подработок на стороне, чтобы прокормить свою семью. К тому моменту у меня было двое еще совсем маленьких детей, и их жизнь зависела только от моих действий. В то время, на меня вышел один человек, чье имя из уважения к нему я не хочу открывать. Он предложил мне интересную работу, а что самое главное – высокооплачиваемую. Его команда занималась самым обычным бандитизмом, и, как вы понимаете, не с каждого задания они возвращались целыми и невредимыми. Как раз тогда, и понадобился я. Моей обязанностью было зашивать ребят, вытаскивать пули, накладывать гипс и многое другое. Хотя признаюсь честно – это занятие мне нравилось.

- А вы, как я посмотрю, человек не робкого десятка? – с улыбкой сказал Антон.

- Это сложный вопрос, но тогда обстоятельства вынуждали меня это делать, - продолжил хирург. – Во время этой работы, я познакомился с разными людьми, которые потом и помогли мне занять место главного хирурга. Сейчас половина из них мертва, вторая половина легализовалась. И, собственно говоря, к чему я веду. Три дня назад, мне позвонил один из старых знакомых, как раз из бандитских кругов. Я был удивлен его услышать, ведь мы не общались уже больше двадцати лет! Но от того, что он мне предложил, эмоций было однозначно больше. И, к сожалению, не положительных. Артур Фирсов, так зовут этого человека, предложил мне продать детские органы для трансплантации.

После это фразы хирург замолчал. Он открыл ящик в столе и достал графин, видимо с водкой. Трясущимися руками, мужчина налил стакан и залпом его опрокинул. Антон, молча, наблюдал за всей картиной. Его мысли пытались отыскать в закоулках памяти всех торговцев человеческими органами на черном рынке, которых он знал. Да, среди них было много откровенных мерзавцев, но никто не стал бы торговать детьми. Артур Фирсов… Имя было до боли знакомым, но вспомнить его обладателя никак не получалось. Детектив сделал несколько пометок в блокноте, и снова обратил свое внимание на хирурга.

- Простите, - извинился Владимир Викторович. – Нервы уже никуда не годятся. Тем более, когда тебе звонят с такими предложениями.

- Ничего страшного, я вас понимаю. Этот Артур, он назвал цену, предложил встретиться? На чем вы в итоге договорились?

- Да, да. Сейчас все расскажу. Когда он мне это предложил, я потерял дар речи. В голове сразу всплыли те газетные заголовки, где писали про пропавших детей. Я сразу начал отказываться, говорить, что больше не занимаюсь криминальными делами. Но Артур настаивал, чтобы я подумал. Ведь сейчас огромные очереди, на детские органы, и соответственно цены на них заоблачные. Знаете, за сколько можно продать ребенка по частям на черном рынке?

- Честно говоря – не хочу знать, - Антону стало мерзко. Он был опытным детективом, и видел много страшных вещей. Но сейчас, комок подкатил к горлу, при мыслях о расчлененных детях, чьи органы разложены по пакетам.

- Я вас понял. В общем, он дал мне четыре дня подумать. После чего обещал перезвонить и еще раз спросить мое мнение, - врач снова начинал нервничать.

- Так, а что вам мешало обратиться в полицию? Вам угрожали? – поинтересовался Мокров.

- Да. Артур мне сказал, что, если я пойду в полицию, мою семью также продадут на черном рынке. Вы меня понимаете? Куда я пойду! Но я не хочу снова быть впутанным в это, сейчас у меня все хорошо. Дети, жена, недавно дом купили, все наладилось… - на глазах врача начали проступать слезы. Смотреть на плачущего мужчину в годах – дело не из легких.

- Успокойтесь, пожалуйста, - Антон решил перехватить инициативу в свои руки, - А почему вы решили обратиться именно ко мне?

- Я знал, что вы проводите расследование. Когда все это произошло, полиция опросила пол города, но результатов не было. А потом вы так же опросили людей. Сейчас каждая собака знает, что вы занимаетесь этим делом. Поэтому я и решил, что вам может быть интересно.

- Да, тут не поспоришь. Хорошо, давайте поступим следующим образом. Завтра, когда Артур вам позвонит, вы договоритесь о встрече. После чего, присылайте мне место и время на телефон, и вас больше это дело не касается. Идет?

- А если у вас не получится, сделать запланированное? – хирург снова начал трястись мелкой дрожью.

- Вы мне в любом случае уже все рассказали, поздно уже бояться. А все остальное – моя забота.

- Я вас понял, - практически прошептал мужчина.

Улица снова встретила Антон морозной прохладой. Он завел машину и закурил, стараясь собрать всю картину целиком. Детей воровали ради перепродажи на органы, поэтому не было никаких требований о выкупе. И продавать их начали через своих, в надежде, что информация не сольется в органы. Но кто же этот Артур Фирсов… Имя было знакомо, как старая песня из детства, которую один раз услышав, будешь узнавать всегда. На сегодня хватит историй о мертвых младенцах и продажных врачах. Надо было хотя бы немного отдохнуть. Детектив поехал домой, в надежде поспать. Маленькая квартира встретила его привычной пустотой. Кроме него здесь никто не жил, а по работе часто приходилось спать прям в офисе. Мокров скинув с себя ботинки и пальто, упал на диван. Алкоголь начинал выветриваться из крови, сопровождая свой уход головной болью. Единственным спасением было либо снова пить, либо забыться в сновидениях, в надежде, что они подарят желанный покой.

Но этого не произошло. Сон был прерывистым и тревожным, наполненный картинами, не поддающимися описанию обычным человеком. Антон оказался на старой проселочной дороге, укутанной с двух сторон старыми деревьями. На улице было темно и невозможно было различить четкие границы растительности, где она начиналась, а где заканчивалась. Ничего не оставалось, как двинуться вперед, по освещенному луной гравию. Краем глаза детектив замечал, как что-то следит за ним из-за кустов. Стоило ему повернуться в направлении шорохов, как они сразу стихали, а идти и самостоятельно проверить что там - желания не было. Детектив ускорил шаг, пытаясь оторваться от неведомого преследователя. Звук становился все ближе и зловещее. Мокров уже четко различал в тишине ночи, как чьи-то челюсти кого-то жевали. Он перешел на бег, и, вскоре, увидел поворот дороги, упиравшийся в старые железные ворота. Металл уже почернел от времени, местами источившись от въевшейся ржавчины. В разные стороны от створок уходил высокий кованый забор, заканчивавшийся где-то во мраке. На верхней части ворот была сделана надпись на неизвестном Антону языке – «Illic 'haud terga vertentes». Сзади снова послышалось жевание.

Страх накрыл детектива с головой, заполняя все его тело. Леденящие щупальца ужаса въедались в мозг, сковывая движения и мысли. Это напоминает то чувство во сне, когда кто-то тебя преследует, а ты не можешь убежать, как бы ни старался. Антон со всей силы дернул створку ворот на себя и рванул внутрь. Как только он оказался за забором, все звуки сразу прекратились. Вообще все. Мертвая тишина стояла вокруг – ни ветра, ни деревьев, ни собственных шагов не было слышно. Как не напрягал глаза Мокров, но больше чем на пять метров вперед ничего не было видно. Детектив стал медленно двигаться вперед - теперь это не доставляло таких трудностей и неудобств, как перед входом. Ноги ступали на мягкую землю, покрытую густым мхом. Передвигаться приходилось на ощупь, но ничего не попадалось под руки. Поэтому со стороны Антон походил на зомби – медленная походка и выставленные вперед конечности. Неожиданно, как из-под земли, перед ним появилась огромная мраморная плита, заставив отшатнуться назад. Она была больше трех метров в высоту и вся покрыта текстом, на том же неизвестном языке, как на воротах. В нижней части красовался рисунок, каких раньше вряд ли доводилось кому-либо видеть. По центру сидел младенец, хотя таковым его было сложно назвать. Обычное детское тело дополняла голова, но не человеческая, а непонятного существа. Антон стал всматриваться в картинку, пытаясь различить, кому принадлежат эти черты. В верхней части лица был один глаз, как у циклопа, но значительно меньше. Вверх от него уходил гребень, состоящий из позвонков. Вместо ушей и носа были зияющие дыры, из которых выходил то ли дым, то ли пар. Но самой зловещей частью лица, если его было можно так назвать, был рот. По бокам от губ шли муравьиные жвала. Антона передернуло от этого младенца, и, не по своей воле, он сделал шаг назад. Нога потеряла опору, и тело начало падение. Детектив подумал, что это конец сна и все сейчас закончится, как спина ударилась о землю.

Оказалось, что за ним, пока он рассматривал плиту, появилась двухметровая яма. Падение сбило дыхание, и Мокров пытался восстановить правильный ритм, жадно хватая губами спертый воздух, пропитанный свежей почвой. Как только это получилось, Антон стал ощупывать все вокруг себя. Он быстро осознал, где теперь находится, новая волна ужаса накрыла его сознание. На это раз щупальца страха сжали все внутренности, заставляя бешено биться сердце. Каждое движение приносило невыносимую боль, кровь в сосудах выжигала все изнутри. Не каждый день получается оказаться в свежевскопанной могиле.

- Когда же это, твою мать, кончиться! – прокричал Антон.

- Никогда, - неожиданный голос разрезал тишину, вынудив обратить внимание на край могилы.

Над ним стояла фигура, полностью закутанная в черный плащ. Капюшон закрывал все лицо, не давая рассмотреть подробности. Мокров услышал, как в землю вошла лопата, после чего на него упали комья земли. Сообразив, что кто-то собирается похоронить его заживо, он вскочил на ноги и попытался уцепиться за подол плаща, желая скинуть вниз своего палача. Через секунду Антон почувствовал сильный удар по затылку, и рухнул на землю. Собрав покидающего его силы, он перевернулся на спину. По краям могилы стояло человек восемь, все как один одетые в темную материю. Земля посыпалась сверху, покрывая тело. Уже не было возможности поднять руки или ноги, прижатые тяжестью почвы. Сознание начало покидать детектива, как не цеплялся он за его остатки. Последним, что увидел Антон, было лицо младенца, которое было нарисовано на плите.

- Illic 'haud terga vertentes, - пропищало оно, оскалив жвала, блестящие на лунном свете.

Мокров вскочил на кровати, обливаясь холодны потом. Он до сих пор чувствовал запах земли и легкую боль в затылке. Всего лишь сон. Но насколько же все казалось настоящим! Каждая секунда там казалась вечностью, из которой уже невозможно выбраться. А этот младенец? Как фантазия вообще может создавать такие образы в голове! Антон помнил все, что произошло с ним. И помнил, это слабо сказано. Ему казалось, что он только что прожил все это, прочувствовал своим нутром. В это время первые лучи солнца ударили в окно, освещая часть комнаты и рассеивая мрак ночи. Наверное, именно это обстоятельство помогло детективу выкинуть из головы дурные сновидения. Свет забирался во все закоулки помещения, выметая остатки переживаний и страхов, которые скрывала тьма. Вместе с новым днем рождалась и новая надежда, на лучшее будущее.

Солнечный блик ударил в глаза, заставляя прикрыться рукой. Антон встал с кровати и подошел к его источнику – фоторамке, на которой он стоял рядом с молодой женщиной, держащей на руках маленькую девочку. Комок подкатил к горлу. Мокров убирал все напоминания о прошлой жизни, но эта фотография всегда оставалась на месте. На ней все были счастливы и улыбались, показывая всем своим видом неподдельное счастье. В тот день они – Антон, его жена Ирина, и их дочь - маленькая Оля – ходили в зоопарк.

Прекрасный солнечный день, наполненный детским смехом и радостью. Счастье в чистом виде, не запыленное и не замаранное. Каждая минута той поездки была выбита в мозгу детектива. Если бы не эти воспоминания, способные вернуть к жизни в самые сложные моменты, он бы уже давно или спился, или застрелился. Единственное, что помогало жить, с того момента как их не стало, это память.

В тот вечер агентство Мокрова праздновало завершения очередного крупного дела. Естественно, мероприятие заставило задержаться всех на работе. По поручению одного влиятельного заказчика, они искали группу воров, обметающих дома состоятельных жителей города. Два месяца собирались зацепки и улики, после чего совместно с сотрудниками полиции была сделана засада в одном из домов, который должен был подвергнуться нападению. Вскрыв парадную дверь, воры даже не представляли, что их там ожидает. Буквально за пару секунд их положили лицами в пол, надев наручники. Одному из четырех преступников удалось сбежать, но его поиск был делом времени. Что-то, а колоть негодяев в наших отделах умели. А дальше федеральный розыск и немного терпения.

Закончив мероприятие в районе часа ночи, Антон сел в машину и направился домой, где его ждали жена и дочь. Купив букет цветов, он за пятнадцать минут доехал. Настроение было прекрасным, поэтому можно было еще постоять на улице и спокойно покурить. Сигарета медленно тлела, а теплый летний ветерок срывал с нее пепел. Та самая идиллия, о которой детектив мечтал, когда увольнялся из полиции. Его мысли прервал женский крик из дома. Из его дома. Крик его жены.

Он бросил сигарету, и, выхватив пистолет, быстро открыл дверь своими ключами. На втором этаже горел свет, хотя все уже должны были спать. Крик жены, не смолкавший до этого, резко оборвался. Ему сразу на смену пришел заглушенный детский плач. Мокров метнулся вверх по лестнице, перепрыгивая сразу через две ступеньки. Как только он добрался до второго этажа, дверь в спальню распахнулась, и из нее выбежал мужчина. В руках, которые были по локоть в крови, незнакомец сжимал большой кухонный нож. В ту же секунду Антон понял, что этот человек – тот, кого они упустили при облаве.

- Ну что, ищейка, лучше бы ты меня тогда поймал! Сейчас еще я и тебя порежу, ублюдок!

Вор бросился на детектива, занося нож для удара. Дальше все было словно в дымке, не позволяющей рассмотреть детали. Антон нажимал на курок пистолета, пока тот не смолк. Позже криминалисты найдут у того парня восемь дырок в груди, вернее в том, что от нее осталось. Все произошло быстро, после чего в доме воцарилась полная тишина. Придя в себя, Мокров кинулся в комнату жены, но было уже поздно. Ира лежала на спине, в одном нижнем белье. Большая часть белоснежной кожи была залита кровью, из зияющих ран по всему телу. Руки были связаны за спиной тонкой леской, от чего на запястьях были глубокие порезы. Кляп съехал на шею. Видно, убийца связал Юлю, а ей удалось как-то вытащить его изо рта. На некогда прекрасном лице застыла маска ужаса, а в глазах только один вопрос – «Где же ты, Антон?». Зайдя в детскую, детектив окончательно потерял здравый рассудок на тот вечер, да наверно и на всю оставшуюся жизнь. Маленькое безжизненное тело лежало на полу, в лужице собственной крови. Во рту застрял кусок подгузника, который был использован как кляп. Это было не самое страшное, как оказалось на самом деле - на теле ребенка были следы семенной жидкости.

Потом Антона нашли без сознания полицейские, которых на крики вызвали соседи. В суде убийство вора посчитали самообороной, и претензий к детективу не имели. Но для него это уже было не важно. Он не успел помочь своей семье, единственному лучику света в его жизни. Все, что Мокров делал после того как встретил Юлю – все было для нее и детей, которых они хотели. Они дышали этим совместным будущим, жили им и создавали его вместе. А теперь этого больше не было.

Слезы катились по щекам детектива. Фотография вызвала волну воспоминаний, которые ударили по его растрепанным нервам, взрывая эмоции. Он кинул рамку в полку и, достав из холодильника бутылку водки, сделал несколько больших глотков. Пустой желудок мгновенно впитал жидкость, и Антон, упав на кровать, провалился в кратковременный сон. Все переживания и срывы уже настолько истощили его, что каждый всплеск мог стать либо инфарктом, либо еще чем-нибудь не слишком хорошим. Через полчаса он открыл глаза.

Головная боль вернулась, как старая любовница – без спроса, открыв входную дверь ногой. Комната слегка плыла перед глазами, размывая границы реальности. Антон встряхнул головой, чтобы отогнать наваждение. На часах было около одиннадцати, когда он, наконец, вышел на улицу. Ночью выпал мелкий снег, припорошив улицы. Его блестевшая на солнце белизна впивалась в глазные яблоки, заставляя щуриться. Дома были похожи на ледяных великанов, прикрытых шерстью из инея и наледи, спокойно стоявших посреди этого безмолвия. Людей на улице почти не было. Пришлось напрячь мозги, чтобы вспомнить, что сегодня воскресенье.

Форд послушно завелся с пол оборота. Ровное гудение мотора походило на мантры, позволяя избитому сознанию расслабиться и перестать думать. Попеременное стучание цилиндров создавало такт, а ветер, дующий сквозь щель в приоткрытом окне, играл основную мелодию. Мокров даже начал придумывать текст этой песни, когда его внимание отвлекло странное событие. На противоположной стороне улицы он увидел того самого хирурга, Владимира Викторовича, с которым общался накануне. Мужчина, укутавшись в плащ, быстро семенил по заснеженному тротуару. Он сильно торопился, а на лице читалась озабоченность и задумчивость. Детективу стало интересно, куда направился его новый знакомый в столь ранний час.

Между пятиэтажными хрущевками стояли старые двухэтажные дома, строившиеся еще из дерева. Это были невзрачные на вид и внутренности жилые квартирки, с общим туалетом в коридоре. Такие помещения всегда были пропитаны запахом затхлости и старости, полы под ногами скрипели и норовили проломиться, увлекая тебя в сгнивший фундамент. Как раз в один из таких домов и зашел хирург. Остановившись на секунду перед входом, он оглянулся по сторонам и пропал в черном проеме. Антон знал, что в этом доме живет несколько алкоголиков, и старый наркоман. Конечно, не совсем было понятно, как эта братия там уживается, но полицию туда за последние пару лет никогда не вызывали.

Как-то раз, детектив был в этом доме. Тогда очередные богатенькие родители потеряли свою дочку-оторву и обещали за нее хорошую награду. Поспрашивав школьников старших классов, где сейчас собирается молодежь, он ничего нового не узнал. Но потом, один из пацанов, вроде бы Леша, проговорился, что сейчас самые крутые ребята собираются в том доме. Было удивительно слышать, что девочка из обеспеченной семьи решила оторваться в таком убогом месте, но проверить все равно надо было. Когда Антон открыл дверь в квартиру на втором этаже, его взгляду предстала не самая приятная картина. Коридора не было как такового, сразу начиналась большая комната. Он даже удивился, откуда в старом доме может быть такая планировка. Но увиденное заставило быстро переключиться на другие мысли. В комнате стояло пять старых кроватей и несколько диванов. Дряхлые обои местами отклеились от стен, штукатурка с потолка осыпалась мелкой крошкой при каждом шорохе. Полы были в пятнах от каких-то, судя по запаху алкогольных, напитков. В комнате стоял густой табачный дым.

По кроватям в непонятном порядке лежали, сидели молодые ребята. Девочки и мальчики, от четырнадцати до восемнадцати. Их было человек пятнадцать, поэтому некоторые просто лежали на полу, подперев голову руками. Все были изрядно пьяны, а некоторые, не стесняясь, нюхали клей из пакета. По центру всего этого спал мертвецки пьяный дед, видно родственник одного из этих школьников. Не знаю, оценивали ли тогда они, как выглядят со стороны, но это было ужасно. Если перечислять поголовно – двое пытаются заниматься сексом, трое сидят с пакетом наполненным клеем и пялятся в стену, еще двое пьют из горла дешевую водку, остальные – в каматозе раскиданы по периметру комнаты. Антон тогда, недолго думая, выдернул нужную ему девушку и увез ее к родителям, вызвав по дороге служителей правопорядка на адрес. После этого случая, он в этом доме не появлялся.

Хирурга не было уже полчаса, а желудок предательски начал требовать завтрака. Мокров включил видеорегистратор и направил его в сторону подъезда. Убедившись, что объектив снимает, он вышел из машины и направился в маленькое кафе неподалеку. Перед входом красовалась яркая вывеска - «Ефремовские блинчики». Заведение было далеко не лучшим в городе, о чем говорил незамысловатый интерьер. Обшарпанные столики были прикрыты маленькими скатертями, не закрывавшими и половины поверхности. Диваны из искусственной кожи уже давно протерлись и потеряли свой первоначальный лоск. В кафе было пусто, за исключением официантки, стоявшей за барной стойкой.

- Доброе утро! – приветливо улыбнулась девушка, - Присаживайтесь за столик, я сейчас к вам подойду.

Антон выбрал самое дальнее от входа место, скрытое от посторонних взглядов. Небольшое меню включало в себя большой список блинов со всевозможными начинками, десерты и прочие сладости. Мокров не любил выбирать из неизвестных ему блюд, поэтому предпочитал ориентироваться на мнение работников заведения.

- Что будете кушать? – пролепетала официантка.

- Даже и не знаю. А что вы мне посоветуете? – Антон поднял взгляд на девушку. Ей было не больше двадцати, хотя она старалась выглядеть старше. Яркий макияж дополняло короткое платье с глубоким вырезом, открывавшим округлую грудь. ЕЕ черные волосы струились по плечам и заканчивались на уровне лопаток, оттеняя темно-серые глаза. Пластиковый бейджик говорил о том, что ее зовут Оксана.

- У нас есть очень вкусные блинчики - со свининой как основное блюдо, на десерт возьмите с малиновым джемом. А также есть отличный свежесваренный кофе.

- Столько блинов в одно утро будет слишком много, - улыбнулся Антон. – Давайте тройку блинов со свининой и черный крепкий кофе.

- Отлично. Через пару минут все принесу, - девушка улыбнулась и исчезла за барной стойкой.

С этой работой он совсем забыл, что женщин можно воспринимать как объект вожделения. Как давно у него никого не было? Мокров не мог вспомнить, когда последний раз обнимал девушку. После жены все желания как отрезало. Решено – после этого дела беру отпуск и поеду развлекаться. Когда официантка вернулась, Антон сидел, улыбаясь своим мечтам и планам.

- Приятного аппетита, - снова раздался голос Оксаны, заставивший выйти из ступора.

- Спасибо.

Оборванная мысль о белоснежных пляжах улетела в дебри сознания, и снова все вернулось к хирургу. Детектив быстро пережевывал еду, запивая ее горячим кофе. Желудок постепенно заполнялся блинами с мясом и переставал давить на мозги.

Рассчитавшись за завтрак, Антон вышел на улицу, которая встретила уже привычной прохладной. Он быстро прошел по тротуару и сел в машину. Подъезд деревянного дома был все таким же безлюдным, как и полчаса назад.

Мокров снял регистратор и стал проверять, не вышел ли хирург. На записи была безмятежная пустота, предрекающая еще долгие посиделки в машине. Сигарета в руках привычным образом задымила, заполняя салон ароматом табака. Сложно было сказать, насколько он был приятным. На каждой пачке пишут прекрасные слова о тех сборах, которыми наполнены сигареты. Бёрли - сухой и совсем несладкий, Вирджиния- темный и светлый, нежный и терпкий, Латакия - похожий на запах тлеющего костра, с тонами дыма, травы, древесины. Какие прекрасные описания для маленьких убийц, съедающих твой организм изнутри. А самым интересным было то, что это было легально. Складывалось такое ощущение, что сторонники таких наркотиков, как табак и алкоголь, однажды победили сторонников марихуаны и других, запрещенных на данный момент веществ. И теперь одни работают официально, а другие - в обход закона. Мысли Антона прервал звонок мобильного. На экране высветился номер, который он уже очень давно не видел, но прекрасно знал.

- Да, - ответил детектив.

- Привет, Антон! Это Маша, - голос сестры был как всегда мягким и обволакивающим. – Тебе удобно сейчас говорить?

- Привет. Нет, не очень, - солгал Мокров. Еще с детства он привык к тому, что Мария была любимицей семьи и получала все, что хотела. Поэтому, вполне простая детская зависть между братом и сестрой переросла в плохие отношения взрослых людей. – Что-то срочное?

- Не займу больше минуты. Я только вышла из больницы, отцу плохо. Врачи говорят, что ему осталось не больше пары месяцев, а может и того меньше. Он хочет увидеть тебя. Антон, я все понимаю, но приедь, пожалуйста. Если тебе и насрать на всю семью, то мне больно видеть, как папа мучается, из-за того, что его сынок не может собраться с духом и навестить родителя. Не будь тряпкой.

- Ну, так у него есть прекрасная дочурка, которая за очередной подарочек готова дерьмо с трусов слизывать, пусть радуется. Я подумаю. Спасибо, что позвонила, - съязвил детектив и повесил трубку.

Ее звонки никогда не приносили облегчения и радости. Как только голос Маши звучал в трубке, рядом с ним начинали слышаться проблемы, которые сулил этот звонок. Детектив, устроившись удобней в сиденье, продолжил слежку за подъездом. Делать все равно было нечего, а ждать пока позвонит или напишет хирург еще очень долго.

Пока глаза следили за подъездом, мысли снова полетели ввысь. На этот раз Антон стал обдумывать странный сон, приснившийся ночью. Все похоже на обычный кошмар, но этот младенец… Откуда он там взялся? Может из-за шумихи вокруг маленьких детей мозг избирательно вытащил именно этот образ, чтобы показать в сновидениях? Но тут же возникает следующий вопрос – почему ребенок был таким уродливым? Или еще интереснее – почему его портрет был выбит на мраморной плите? В общем, вопросов было больше чем ответов. Мокров не был сторонником мистики и спиритизма. В его мире все происходило очень просто, как учили в школе – подчиняется законам физики и химии, вписывается в представления современных ученых – значит, есть на самом деле. А все остальное, это забавные истории для малышей, либо чувствительных особ.

В памяти всплыл случай, который, к удивлению, не поддавался логическому объяснению. Когда он был еще юношей, ему удалось спасти маленького ребенка. На улице стоял отличный летний денек, и основная масса людей стремилась куда-нибудь на свежий воздух, поваляться на траве около водоемов. Вместе с друзьями Антон отправился в городской парк. Они стояли перед входом, дожидаясь вечно запаздывавшего Кирилла. Солнце припекало сверху, птицы щебетали вокруг, молодые девушки всячески оголяли тело – все было прекрасно. Тут Мокров почувствовал, как его тронули сзади за плечо. Он повернулся, но никого не заметил, за то увидел следующую картину: маленький мальчик, играя с мамой, убегает от нее и бежит на проезжую часть, не осознавая всей опасности мероприятия. Его родительница, будучи пьяной до чертиков, спотыкается и падает лицом в землю, пока карапуз уверенно шлепает к дороге. Антон, не раздумывая, бросился навстречу мальчику, забыв о собственной безопасности. Малыш уже был готов встретить бампер летящей в него Волги, когда его выдернули из-под колес. Машина, остановившись метров через десять, еще долго стояла и никуда не ехала. По боковым зеркалам было видно, как водитель обливается потом и меняется в цвете. Карапуз, беззаботно улыбнувшись спасителю, побежал к своей маме, которая только приходила в себя после падения. Она была даже не в состоянии заметить, что только что чуть не произошло с сыном. А если бы трагедия случилась – то посадили водителя, а не мать-алкоголичку, забывшую в пьяном угаре про собственное чадо. Вот так не справедлив этот мир. Детектив потом еще долго думал и вспоминал этот день, пытаясь понять, что же заставило его обернуться. Но логического объяснения не было.

Антон просидел часов до семи, но хирург все не появлялся. Снег за день растаял, и улица из прекрасно-белой превратилась в грязь, хлюпающую под ногами. Деревья потеряли почти всю листву, оголив свои черные стволы. Солнце заволокло тучами, от которых воздух стал еще более влажным. Телефон зажужжал, оповещая о новом сообщении. Номер снова не определился, но этого и не надо было. «Сегодня в 23.20, ул. Ленина 40, подвал. Надеюсь на Вас». Мокров, на всякий случай, направил видеорегистратор на подъезд и вышел из машины. До встречи оставалось четыре часа, в самый раз, чтобы собраться.

Квартира встретила все тем же запустением. Сев за стол, детектив начал разбирать пистолет, проверяя каждую мелочь. На самом деле он знал, что оружие в полном порядке, но простейшие механические действия помогали расслабиться и сконцентрироваться. Затворная рама отсоединилась легко и просто, оголяя внутренности ТТ. Ударно-спусковой механизм блестел чистотой, не затронутый годами. Разложив детали по порядку на столе, Антон с чувством трепета и гордости осматривал своего надежного друга. Почти килограмм металла, разгоняющий пулю до 420 метров в секунду. Закончив проверку, он включил свой старенький компьютер, покрывшийся пылью от редкого использования. Вентилятор внутри системного блока зашумел, наполняя помещение гудящим звуком, как от микроволновой печи.

Каждый раз, когда детектив уходил на опасную, по его мнению, встречу, он ставил автоматическую отправку писем в почте. Система работала просто – если Мокров не вернется к положенному времени, то компьютер отправит e-mail в отделение местной полиции, примерно со следующим содержанием:

«Здравствуйте! 23.10.15 в 23.20 у меня состоялась встреча с подозреваемым в расследуемом мной деле. Если вы получили это письмо, то я с нее не вернулся. Встреча проходила по адресу ул. Ленина д. 40. Подозреваемый Артур Фирсов. С уважением, Мокров Антон, частный детектив»

Конечно, в чрезвычайной ситуации жизнь это ему не спасет, но, хотя бы, не даст жизни преступнику. На часах было около девяти, когда Антон решил полчаса вздремнуть. Короткий сон помогал ему чувствовать себя полным сил и энергии. Захотелось музыки, и, не особо колеблясь, он включил The Doors – The end. Только закрыв глаза, детектив погрузился в приятную дрему, не отягощенную сновидениями. Голос Джима Моррисона уносил в неведомые дали, открывая двери между мирами. Австралийские аборигены верили, что все, что есть на земле – часть мира сновидений. Время сновидений — это описание периода перед сотворением Земли, когда еще не существовало физического, материального мира. Большинство племен считают, что все живые существа на Земле, являют собою связь и составляют одну большую систему, которая происходит непосредственно от их духовных предков из Времени сна. По словам аборигенов, каждое явление оставляет после себя физический след, и весь материальный мир есть творением метафизических сущностей. Со сна все началось, во сне и закончится.

Будильник зазвонил неприятным сигналом, заставляя сознание выбираться из приятной дремы. Хорошо, что нужный адрес был буквально напротив квартиры Антона, поэтому планировать время на дорогу не приходилось. Спокойно умывшись, он сделал себе яичницу и, запивая ее пивом из холодильника, принялся есть. Мысли возвращались из снов, постепенно укладываясь в голове одна за другой. Чувство бодрости и спокойствия, так нужное в таких заданиях, пришло и укоренилось в теле и голове.

Ровно в одиннадцать детектив вышел из подъезда. Улица снова преобразилась – грязь под ногами замерзла, и скрипела при каждом шаге. Уличные фонари, горевшие через один, слегка освещали темные переулки. Несколько человек спешили по своим домам, в преддверии рабочей недели. Холодный воздух приятно покалывал лицо и шею, заставляя спину покрыться мурашками. Полная луна сияла на чистом небе не хуже солнца в ясный день. Антон решительно направился в сторону деревянной двухэтажки. Обойдя дом, он не нашел каких-либо еще входов, и направился в подъезд. Деревянная дверь со скрипом отворилась, и проем выплюнул в лицо порцию затхлого воздуха, до рвоты противного и мерзкого.

Подъезд был таким же грязным, как и пару лет назад. Деревянные стены местами сгнили, оголяя темные внутренности. Легко можно было представить, как за этими проломами сновали туда и сюда стаи больших крыс, медленно пожирающих строение изнутри. По полу были разбросаны окурки и пустые бутылки, источая свой трупный аромат. В углу лежал использованный шприц. Дверь, ведущая в подвал, была приоткрыта. На удивление, она была сделана из добротно сколоченных свежих досок, обитых с двух сторон железом. Достав пистолет, детектив шагнул в темноту.

Крутые ступеньки уводили на несколько метров под землю, заканчиваясь освещенным пролетом. Медленно спустившись, Антон огляделся. По обе стороны уходил длинный коридор, непонятно откуда здесь взявшийся. Ко всем запахам, которые были, добавился привкус уксуса, щипавший ноздри. С правой стороны туннеля виделся свет, на который и двинулся Мокров, как мотылек. Коридор переходил в комнату, освещенную свечами.

Зайдя в нее, Антону пришлось остановиться и осмотреться, потому что то, что он видел, не укладывалось в голове. Все помещение было заполнено стеллажами с книгами, потертыми и старыми как дом над головой. Да откуда здесь вообще вся эта библиотека? По центру стоял мощный дубовый стол, наполовину залитый воском от расплавившихся свечей. На нем лежали книги, раскрытые на разных страницах. Все как одна, они были написаны на непонятном для него языке. Но больше всего, поразило то, что использовалось вместо чернил. Мокров долго всматривался в страницы, пока не понял, что книги написаны кровью. Причем не одна, а все книги, за которые он брался. Старый, знакомый до боли страх вцепился своими щупальцами в мозг. Повидавшему многое детективу пришлось поежиться, представив, сколько крови ушло на всю библиотеку. Сознание рисовало картины с багровыми ваннами и безумными писателями, с дьявольским рвением заполнявшими пустые страницы. А может они писали своей кровью?

В противоположной стене был проем, прикрытой черной, местами прожженной, тканью. Собравшись с духом, Антон шагнул туда. Первым же желанием, войдя в очередную комнату, было развернуться и броситься назад. Ужас сковал движения, связывал руки и ноги невидимыми путами. Перед детективом стояла мраморная плита, точно такая же, как он видел во сне. Старая и обветшалая, покрытая текстом и рисунком ужасного младенца. Перед ней стоял алтарь, пропитанный кровью. Очень хотелось верить, что не человеческой.

- Добрый вечер, детектив, - раздался сзади тихий вкрадчивый голос. Он показался Мокрову очень знакомым. Глухой удар по затылку заставил отключиться от происходящего. Тьма заволокла сознание.

Антон не мог понять, видение перед ним или явь. Он вновь стоял перед воротами, которые видел во сне. Неведомая сила тянула его, принуждая открыть их и зайти внутрь.

- Sanguis tuus erit text, - послышался голос, - Vobis paratum sacro missionem. Adventus eius fieri debeat religacio curruum.

Смысл слов разобрать не удалось, но Мокров, наконец, понял, что это латынь. Неведомые тысячи рук подняли его над землей и понесли сквозь туман. Маленькие пальцы впивались в ребра, пытаясь вгрызться под кожу. Перед глазами снова появилась плита. Она была такой же, как раньше, только в этот раз на ней отсутствовал рисунок. Земля вокруг стала растворяться в тумане, и Антон начал различать вокруг очертания комнаты. Он был все в том же помещении, но теперь его тело было привязано к алтарю. Руки и ноги сжимала веревка, не позволяя шевелиться. Окинув взглядом нынешнее положение, детектив поднял глаза. Между ним и плитой стоял человек в черной рясе. Со спины было трудно понять кто это, хотя силуэт был очень знаком. Со слов мужчины слетали слова, которые невозможно было разобрать. Вновь вернулась тупая боль в затылке, отдававшая эхом слова незнакомца.

- Когда я освобожусь, ты свои кишки по стенам собирать будешь, - процедил сквозь зубы Антон.

- Вам это не грозит, - детектив теперь узнал голос и четко понял, кому он принадлежит. – Вы станете очередной книгой, предшествующей его появлению. Это невозможно остановить, так что не пытайтесь дергаться.

- Ах ты лживый ублюдок! – крикнул Антон, посмотрев в лицо повернувшегося к нему хирурга, - Никакого Артура не было! Зачем ты меня сюда притащил!?

- Да, вы правы, это я – Владимир Викторович. Думаю, ваши вопросы обоснованны и мне придется немного умерить их аппетит. Великий Ор’Эли был раньше всего, что мы знаем об этой вселенной. Я бы даже сказал, он есть само все. Благодаря нему, извечный хаос существовал бескрайние миллионы лет, возрождаясь и умирая. И Ор’Эли имел дитя, способное создавать жизнь. Маленький принц Натарни, единственный, непостижимый творец. В его силах вдохнуть жизнь в мертвое, или вовсе, не одушевленное. И он поможет мне вернуть мою жену, ушедшую от меня слишком рано.

- И ради своей бабы ты из людей кровь на книги вытягивал? Ты думаешь, тебе это поможет, сумасшедший? – Антон с трудом понимал, о чем говорит хирург. – И если это вообще возможно, ты думаешь, этот твой Натарни, будет слушать такое ничтожество как ты? Не смеши.

- А вот это уже вас не касается, детектив, - лицо Владимира Викторовича исказилось гримасой злости. – Я девять лет писал эти книги, чтобы призвать Великого Младенца в этот мир. И не вам судить, насколько здоров мой разум.

Хирург начал на распев читать какие-то заклинания. Антон пробовал высвободить руки, но, увы, тщетно. Из балахона врача появился длинный кинжал, инкрустированный драгоценными камнями. Мокров точно не собирался стать жертвой ритуала у сумасшедшего. С трудом он дотянулся до ботинка, в котором лежал маленький нож. Нащупав маленькое лезвие, он с облегчением вздохнул, и взглянул на Владимира Викторовича. Тот, вскинув голову к потолку и занеся кинжал, прибывал в состоянии экстаза, выкрикивая непонятные слова. Детектив начал быстро пилить веревки на ногах, в надежде, что успеет высвободиться, пока убийца отвлечен своими делами. Путы поддались и лопнули, высвобождая конечности. Антон с улыбкой поднял глаза, готовясь вскочить с алтаря. Хирург смотрел на него с улыбкой, не скрывая ненависти. Кинжал опустился на грудную клетку, пробивая на своем пути ребра. Лезвие быстро добралось до сердца, останавливая его бешеный ритм. Врач знал, куда надо бить, чтобы не оставить жертве шансов.

Внезапный жар тысячи печей разгорелся в груди у Антона. Он почувствовал, как жизнь убегает от него. Не уже ли на этот раз не повезло? Этого не может быть! Сознание быстро меркло, ножик вывалился из рук, которые были не в состоянии его держать. Мокров ощущал, как мягкая и нежная тьма забирает его в свои объятия. Все страдания, порывы, мысли и чувства закончились, расслабься. Отдайся этой пустоте. Последним, что увидели стекленеющие глаза, была мраморная плита. Текст на ней светился багровыми красками, переливаясь на стенах комнаты. Неожиданный детский плач наполнил комнату, заглушая все в ней. Мокров упал в объятия тьмы. Навсегда.