Ключ

Глава 1

Алексей Рыжков. alex_ray@mail.ru

Ключ.

Он навсегда запомнил тот летний день – небо цвета застиранной джинсы, стрекот кузнечиков, запах пожухлой травы. На Маше была белая футболка с надписью «Фобинский ГОК», голубые шорты, и тонкая цепочка с серебряным дельфином. Она, как всегда, жестикулировала, и дельфин раскачивался на цепочке, подмигивая крохотным зелёным глазом. Они сидели на пустыре, в ста метрах от конечной остановки городского автобуса, в центре круга пожелтевшей травы. На том самом месте, где ещё неделю назад стоял шатёр цирка-шапито. Женя смотрел на загорелые Машкины коленки и ему отчаянно хотелось их поцеловать. Худенькие, угловатые, но такие милые.

– Смотри! – Она вскочила на ноги и тут же присела, разгребая траву. – Что я нашла. – На ладони у нее был диковинный ключ. Он ярко блестел на солнце, словно золото высокой пробы.

– Дай-ка – Женя забрал ключ и взвесил в руке. – Тяжёленький – Он достал из нагрудного кармана очки и пригляделся – вещь была филигранной работы. Вдоль стержня извивалось тело змеи с мельчайшими чешуйками, её глаза, выполненные из крохотных желтых камушков, будто смотрели пристально, в самую душу. Бородка ключа была со множеством хитроумных вырезов, Женька такого никогда не видел. И вообще, выглядел этот ключ, скорее как ювелирное изделие. Женя нахмурился и привычным жестом поправил очки на переносице. Вещица выглядела дорогой и опасной. Ему не хотелось знать какую дверь открывает этот ключ. И сама эта змея выглядела по настоящему жутко. Невероятно, как кому-то удалось передать всё это в небольшом куске металла.

– Верни! – Вдруг закричала Маша, Женя поднял глаза и опешил. Его девушка преобразилась. Черты лица заострились, в зеленых глазах мелькнула ярость и она скрюченными пальцами вырвала у него ключ. – Это мое! Я его нашла.

Женя пожал плечами и снял очки

– Вещь, похоже, дорогая. – Сказал он. – Возможно, даже из золота. Надо дать объявление в городскую группу потеряшек.

– Ну, вот ещё. Отдать золотой ключик от волшебной дверцы? Нетушки. Он теперь мой. – Машка дурашливо тряхнула рыжими кудрями, поцеловала ключ и прошипела – Моя прелесть. – Она снова стала собой. Веселая, неугомонная, смешливая. – Пойдем купаться, Женька! – Сказала она, нетерпеливо пританцовывая на месте, и убрала ключ в карман шорт.

Полночи Женя думал об этом проклятом ключе. Жалел, что не смог убедить Машу дать объявление, что не выбросил его подальше, куда нибудь в высокую траву или кусты. Перед его мысленным взором вставала эта зловещая и странная вещь. От неё веяло искушением и какой-то тёмной силой. Он ведь почувствовал это, за миг до того как Машка вырвала ключ у него из рук. Это изящество и тяжесть, почти нечеловеческое совершенство исполнения. Ведь змея на этом ключе была как живая. Её глаза завораживали и пугали. Несколько раз он порывался позвонить Машке, но каждый раз откладывал сотовый. «Спит, наверное, без задних ног». На речке они накупались и набесились до одурения, кажется совершенно позабыв о находке. Но ночью к нему пришли тяжелые мысли, и он ворочался с боку на бок, часов до трёх, а потом все же провалился в сон.

Утром его разбудил раскат грома. В комнате было мрачно, хотя время на сотовом было уже десять утра. Женя первым делом кинул Машке сообщение в мессенджер – «Вставай, соня», и только потом поглядел в окно. Чёрные тучи накрыли город и окрестные горы до самого горизонта. Женя потянулся в кровати, разминая косточки, погладил дрыхнущего на подушке полосатого Кот-Василича, и легко вскочил на ноги. Из кухни пахло оладушками и яишницей, там хлопотала бабушка, с которой они остались на хозяйстве. Женька протопал босыми ногами по коридору, заглянул на кухню, чмокнул бабулю в щёку и направился в ванную. Там его и накрыло. Когда он уже чистил зубы. Он вдруг вспомнил про чёртов ключ, увидел, что сообщение не доставлено и набрал Машку. Её телефон был недоступен. Женя медленно опустил свой сотовый и задумался на несколько секунд. Такого отродясь не было, за все время их знакомства с первого курса. Он вылетел из ванной, промчался в комнату и быстро натянул шорты и футболку. В прихожей схватил рюкзачок, надел кроссовки и рванул вниз по лестнице. Бабушка кричала ему вслед про завтрак, и чтобы он хотя-бы надел куртку, Кот-Василич что-то возмущенно мяучил, а он бежал, не помня себя. У подъезда стоял его велик, пристегнутый на замок. Трясущимися пальцами Женька набрал кодовую комбинацию, вскочил в седло и полетел по улице как сумасшедший.

Маша делила крохотную однушку со своей двоюродной сестрой Люсей. Люся, в отличие от Машки, была нелюдимой толстушкой с блеклыми серыми глазами, и почему-то всегда называла Женьку Евгением. Она и в этот раз, открыв дверь, удивленно посмотрела на него, поправила пояс жуткого леопардового халата, и сказала.

– Евгений.

– Где Маша? – Выдохнул тот, запыхавшись после двадцатиминутной гонки.– Я думала она у тебя. – В этот момент в окне позади неё мелькнула молния и загремел гром.

Женька почувствовал как подкашиваются ноги и в голове гулко бухает тревожный набат. Он отодвинул Люсю и вошёл.

Они сидели на маленькой кухне. Местами растрескавшийся псевдоголубой кафель, старая мойка, пожелтевшиедверцы когда-то белого гарнитура. Ремонта здесь не было лет тридцать и теперь Женя понял почему Машка никогда не звала его в гости, последний поцелуй всегда был у дерматиновой двери с номером 28. Впрочем, в их городке мало кто мог похвастаться крутым ремонтом.

– У нас кончилось растительное масло и соль, – говорила Люся, – и часов в десять Машуня пошла в круглосуточный. Я, честно говоря, подумала, что это предлог. У тебя ведь родители уехали.

– Бабушка осталась. – Машинально ответил Женя, а Люся продолжила.

– То есть, ты хочешь сказать, что Машуня пропала?

– Именно это я и хочу сказать. – Он поднялся с колченогого табурета, выпрямился во все свои сто восемьдесят три сантиметра, и внимательно всмотрелся в глаза Люси. – Скажи, она вчера ничего не говорила? – Он помедлил секунду – Необычного.

Люся так же внимательно посмотрела на Женю. В глубине души она всегда завидовала сестре. Куча друзей, водоворот событий, Евгений – голубоглазый, худощавый, с коротким ёжиком тёмных волос. Люся покрутила на толстом пальце безвкусное золотое кольцо с большим рубином и сказала.

– Она говорила, что нашла золотой ключик. Даже показала его мельком. Там где стоял цирк. Этот, как его..?

–Шапито. – Подсказал Женя. Люся всплеснула руками.

–Ты думаешь её похитили из-за этого?

–Я пока ничего не думаю. – Ответил Женя и без спросу направился в комнату. – Она ушла в магазин с телефоном?

–Конечно. Ты же знаешь, она с ним не расстаётся. Ты думаешь надо идти в милицию?

Люся засеменила следом и принялась лихорадочно собирать разбросанные вещи. Женя, тем временем, осматривал комнату. Кровать, продавленный диван, старый комод с допотопным телевизором, книжные полки. При этом он напряжённо думал. Все прочитанные и просмотренные детективы учили тому, что в таких случаях первый подозреваемый — муж, любовник, бойфренд. Как только Люся придет в милицию, его тут же загребут, и сидя в камере, он уже ничего не сможет. Ни помочь любимой, ни разобраться, что вообще произошло. Люся всё металась по комнате и вдруг, скомкав в руках клетчатый плед, сказала.

– Они же вообще-то только на третий день заявление принимают.

Женя молча повернулся к ней и подумал. «Нет никакого правила трёх дней. Заявление о пропаже человека обязаны принять немедленно».

–Я сейчас поеду в магазин и попрошу посмотреть записи с камер. – Сказал он – В какой круглосуточный она пошла?

–Шестёрочка на Чехова.

Женя достал сотовый и набрал номер.

– Саня привет. Вы Шестерочку на Чехова обслуживаете? – Он прошел в прихожую, обулся, взял рюкзак и, не прощаясь, вышел в подъезд. – Будь другом, скажи, что сейчас от вас спец подъедет софт на видеосервере обновить. Я знаю, что так не делается, но у меня серьезная ситуация. Слушай, я тебя не раз выручал...

Женя вышел на улицу под проливной дождь и отстегнул велосипед. – Договорились, пароль пришли на мыло.

Судя по записям камер, Машка всё же побывала в магазине. Взяла соль, бутылку масла и два круасана. На ней были всё те же голубые шорты и светло-серая толстовка. Женя слил видео себе на флэшку, протёр, найденным на дне рюкзачка полотенцем, мокрый после его шорт стул и капли на столе. Вчера полотенце так и не понадобилось, жаркое Солнце в считанные минуты высушило их тела после купания. А сегодня вот – пригодилось. Он бросил несколько заумных слов персоналу «Шестерочки», поежился от ледяных струй кондиционеров, и вышел на улицу. Гром гремел уже чуть в отдалении и дождь почти затих. Только сейчас он вспомнил, что ему к трём на смену. Ещё на третьем курсе физмата он устроился на подработку в круглосуточную техподдержку интернет-провайдера, и наработанные связи и навыки сейчас очень пригодились. Он снова оседлал велик и покатил по улице, высматривая камеры на фасадах домов. «Вот эта аптека!» – подумал он. «Камера направлена на стояночный карман и захватывает Машкин подъезд». Женя спрыгнул с велосипеда пристегнул его к перилам аптеки и решительно потянул дверь. Его отец, в прошлом авиационный инженер, научил его главному правилу. В сложной ситуации – паника, рефлексия и эмоции побоку. Только разум и холодный расчёт. Сначала решение проблемы потом все слёзы и сопли. И загнав в глубины души свою тревогу, любовь и растерянность, Женя действовал. Нахально отодвинув кассиршу(фармацевта), прошёл за стойку и буркнул – где у вас система видеонаблюдения? Нужно срочно обновить ПО и антивирус. – Дородная тётенька в белом халате безропотно провела его к видеосерверу и даже ткнула пальцем в бумажку с паролем, приклеенную на девятнадцатидюймовый монитор. Первым делом Женя сверил время на сервере, часы торопились на семь минут. С учетом этого сдвига, он открыл архив и нашел запись вчерашнего вечера. Вот Машка, идет своей пружинистой походкой мимо кустов, в руке пакет с покупками. Подходит к подъезду и вдруг останавливается. Несколько секунд стоит, словно потерянная, потом медленно опускает руку в карман, что-то достает и идёт к подъездной двери. Вместо того чтобы подойти к домофону, протягивает правую руку, будто готовясь вставить ключ в замочную скважину, которой на обшарпанной двери никогда не было, и тут запись обрывается. Шесть секунд провал и снова подъездная дверь в отсвете уличного фонаря. И никого перед ней. Женя чувствует как волосы шевелятся на затылке. Пальцы на мышке дрожат, тело бьёт озноб и он страшно боится, что все ближайшие камеры покажут то же самое. Машу подходящую к подъезду, а потом шесть секунд потусторонней тьмы. Неимоверным усилием он берёт себя в руки. Делает, как учил отец, – три глубоких вдоха, анализ ситуации, поиск решения. Решения пока не находится, и он, скопировав на флэшку видео, не прощаясь, и не благодаря, выскакивает из аптеки. На стоянке возле дорогущего внедорожника стоит бритоголовый субъект в майке алкоголичке. Левое переднее колесо чуть приспустило, и этот тип, с классической золотой цепью на шее, курит, пока тарахтит компрессор. Женька, за время работы, научился разговаривать и с такими людьми, и спустя пятнадцать минут, у него есть запись ещё с одного видеорегистратора. Он снова крутит педали – голодный, мокрый, продрогший. Черные тучи всё так-же громоздятся над городом, пахнет мокрой травой и асфальтом. В кармане у него флэшка с тремя видеозаписями и он надеется, что всё же сумеет что-то выудить с них. Понять, куда пропала его Машка, что вообще произошло, и пока что, он не хочет думать о ключе. О том, с чего собственно, всё и началось.

Люся позвонила ему в девять вечера. На двух мониторах его рабочего компьютера открыты окна программы для работы с видео. Одна запись из магазина, и две с временными провалами в шесть целых и две десятых секунды. Именно столько потратило нечто, чтобы забрать Машу.

– Евгений, – сказала Люся – похоже, я нашла тот самый ключ. Золотой со змеёй. Почти у самого подъезда.

Женьку, словно лопатой по загривку огрели. Он потряс головой, сделал паузу, и, тщательно артикулируя, сказал.

– Люся, заклинаю тебя, выкинь его к чертовой матери куда-нибудь в кусты!

– Ты с ума сошел! Это же улика. Я его в пакетик положила.

– Я буду через двадцать минут! – Сказал Женя и выудил из тумбочки мятый свитер.

Он торопливо доел гамбургер, купленный по пути на работу, допил остывший кофе, и кинул в рабочий чат сообщение. Ему было плевать уволят его или нет. На кону были человеческие жизни, а это гораздо важнее чьего-то зависшего роутера. Женька выскочил из офиса, натянул свитер, отцепил велосипед и помчался. Центральные улицы купались в тёплом свете фонарей, деревья отбрасывали на асфальт причудливые тени, в Центральном парке тянул свои заунывные песни их городской сумасшедший. Люди гуляли с детьми, катались на роликах, скейтах и велосипедах. А он всё крутил педали, обогнал две или три машины и в, конце концов, оказался в рабочем районе. Тут фонарей было меньше и пришлось включить светодиодную фару на руле. Резко затормозив возле Машиного подъезда, он соскочил на землю, и быстро пристегнув велик к забору, приложил инженерный ключ к домофону.

В подъезде старой хрущевки не горело ни одной лампочки. На первом этаже пахло кошачьей мочой, на втором жаренной картошкой, на третьем Женя деликатно постучал в дверь квартиры 28 напротив лестницы. Потом набрал номер Люси — телефон был недоступен. Он снова набрал, потом забарабанил в дверь, надеясь на чудо, но ему никто не открыл. Холодея от предчувствия, он включил на своем сотовом фонарик и начал внимательно изучать лестничную клетку. Маленький целлофановый пакетик чудом зацепился за край перил и повис в проёме между лестничными маршами, словно напоминание о грани между мирами. И вот тут у Жени сдали нервы. Он врезался плечом в дверь, потом принялся бить кулаком в тонкий, прохудившийся дерматин, стал пинать ни в чем не повинную дверь, и опомнился только когда его схватили за плечо.

–Тебе в морду дать? – Спросил бритоголовый в майке алкоголичке.

– А, вы? – Женька застыл, распятый в когнитивном диссонансе. – Вы здесь живете? – Автомобиль бритоголового стоил денег, за которые можно было купить весь этаж в этой задрипанной пятиэтажке. Тот воровато огляделся, взял Женьку за локоть, и потащил в свою квартиру, слева на площадке. Бритоголовый был на полголовы ниже Женьки, но в плечах раза в полтора шире. Он захлопнул дверь, прищурившись осмотрел Женю, и сказал.

–А я тебя помню, ты говорил, что у тебя с велика навигатор сперли, запись у меня с регика взял.

– Да, извините. – В квартире было накурено, стены коридора покрывали обои с поблекшими, когда-то красными маками, на полу грустил линолеум с дырами.

–Ты чего моим соседкам двери ломаешь, мудень? – Спросил бритоголовый. Женя только теперь внимательно всмотрелся в его лицо, до этого было как-то недосуг. Короткая шея, приплюснутый нос, заплывшие маленькие глазки – больше всего хозяин квартиры с маками был похож на дикого кабана.

–Они пропали. Обе. – Резко выдохнув, сказал Женя.

–Ну-ка, пойдём. – Бритоголовый снова взял его за локоть железной рукой.

Они прошли на кухню, на столе была бутылка коньяку, блюдце с кружочками лимона и копченая колбаса на пластиковой разделочной доске. Хозяин полез в шкафчик за второй стопкой и сказал.

–Парни меня Кабаном зовут. – Он поставил перед Женей стопку и налил до краев. – Рассказывай.

Женя задумался на несколько секунд, а потом вдруг вывалил всё. И про ключ, и про Машу с Люсей, и про камеры. В данный момент никого из взрослых мужчин не было рядом – ни отца, ни старшего брата. И он доверил свою страшную историю этому незнакомому, подозрительному мужику с бритым затылком и кличкой Кабан. Потому что был в полном отчаянье и уже потерял надежду. И пока рассказывал, он так и не притронулся к коньяку.

– Машку и Люську знаю, здороваемся в подъезде. – Задумчиво сказал Кабан. – В историю твою верю, потому что такую хрень придумать – это надо ещё постараться. И допустим, упаковать человека в машину за шесть секунд, это та ещё задача. Тем более, все камеры рядом, как ты говоришь, отрубились, – это уже очень серьезный уровень. – Кабан покачал головой, посмотрел в тёмное, давно не мытое окно, и сказал. – Чем тебе помочь, малой, пока не знаю, твоя любовь, тебе за ней и лезть в преисподнюю. – Он решительно опрокинул в глотку свою стопку, потом Женькину и занюхал лимоном. – Я бы на твоем месте этот цирк-шапито пробил. Если бы ключ давно на земле лежал, он бы всё равно потемнел, даже золотой, а ты говоришь, он как новенький блестел. Так что – сто пудов его там циркачи оставили.

Женя ухватил с разделочной доски кусок колбасы, прожевал и сказал.

– Спасибо. – Имея в виду и колбасу, и дельный совет этого бандитского вида человека. Он встал и направился в прихожую.

– Я тебе, Жека, вот что скажу. – Кабан опрокинул очередную стопку. – Как на след встанешь, заезжай ко мне, я тебе ствол серьезный дам, может, пригодится.

– Спасибо – снова сказал Женя, обуваясь. Благодаря этому странному человеку, в голове у него, наконец-то сформировался план.

Домой Женя ехал медленно. Неторопливо крутил педали и думал. Он уже понял, что в этой ситуации никто ему не поможет. В голове всё крутились слова Кабана – «твоя любовь, тебе за ней и лезть в преисподнюю». Логика подсказывала, что в борьбе с потусторонней тьмой, которую открывает проклятый ключ, привычная земная суета не помощник. То, что подвыпивший Кабан, ему поверил, ничего не значило. Женя вдруг понял, что у него нет ни одного телефона Машкиной родни. Ни мамы, ни папы, ни жутко успешной старшей сестры, про которую Машка постоянно рассказывала. Можно, конечно, спросить в деканате, но это будет... Женька, поморщился, не желая даже представлять как это будет. Похоже, придется действовать быстро и никого не посвящая в эту темную историю. И вообще-то, Люсю тоже нужно найти... Лёгкий ветерок наконец-то убрал чёрные тучи со сцены, и на неё во всём своём великолепии выкатилась Луна. Там где не было фонарей, она помогала своим пронзительным белым светом.

Дома Женька расцеловал перепуганную бабушку, со зверским аппетитом умял пюрешку с двумя котлетами, почесал за ушами Кот-Василича, и пока пил чай, достал сотовый и прошерстил Интернет. Пять минут ему понадобилось, чтобы выяснить, что цирк направился в соседний городок в ста километрах, и ещё пять минут чтобы заказать билет на междугородний автобус на восемь тридцать утра. Всё это время его одолевали те же мысли, что терзали его весь этот бесконечный день. Что за ключ нашла его любимая? Куда он привел её, и вообще, куда пропадают люди, взявшие этот ключ в руки? И откуда взялась эта странная вещь? Но как ни странно, эти мысли лишь подстегивали его. Теперь у него был план и он верил, что сможет решить эту головоломку, найдет Машку, и как рыцарь на белом коне вызволит её из плена темных сил. Ведь он молод, силен, умен и удачлив. Он всё сможет. Женька даже слегка ухмыльнулся, представляя, как это будет. Он подхватил на руки Кот-Василича, отнёс его к себе в комнату и положил на подушку. Кот свернулся уютным клубком на привычном месте, сладко зевнул, а Женька, стянув с себя одежду, направился в ванную. Он боялся, что так и не сможет уснуть в эту ночь, но как только его голова коснулась подушки, тут же вырубился под привычное с детства мерное мурчание.

Утром Женька хотел по-тихому смыться, но в семь утра бабушка была уже на ногах. Она накормила его полноценным завтраком, собрала в дорогу бутербродов с колбасой и термос с горячим чаем. Небо над городом сияло безмятежной чистой лазурью, но Женя вместо шорт натянул бежевые штаны с кучей карманов, черную футболку с длинными рукавами и сунул в рюкзак непромокаемую куртку. Ровно в восемь утра он пешком направился в сторону автовокзала. Там было уже человек десять отпускников, и почти все с кучей багажа, Женя со своим тощим рюкзачком смотрелся немного чужеродно. Подъехал старый автобус с ржавыми боками и пассажиры, слегка переругиваясь, полезли в салон. Женька помог загрузить полдюжины здоровенных чемоданов, и только потом уселся на свое место. В дороге он опять уснул.

Выйдя из автобуса, Женя огляделся. Темные тучи наползали на городок, охватывая его с трёх сторон. Напротив остановки мороженщица недовольно щурилась на небо, и выговаривала кому-то по телефону – Ты вообще погоду смотрел? В графике гастролей цирка-шапито были указаны только города и даты, и Женя слегка растерялся. Благо почти сразу же обнаружилась афиша и местные жители подсказали куда ехать. Вызвав такси, минут через двадцать Женька был на месте. Подходя к яркому шатру, он решил импровизировать, как не раз делал на экзаменах. Правда, теперь на кону стояла не оценка, а человеческие жизни, и Женя ощущал этот груз на плечах, словно мешок цемента. Он, игнорируя главный вход, обошел шатер и наткнулся на двух парней. Они курили, изредка поглядывая на хмурое небо, и вели неспешную беседу.

–Здравствуйте. – Вклинился в разговор Женька. – Тут такое дело. Мы ключ нашли на месте ваших гастролей. Такой небольшой из желтого металла. Со змеёй.

Парни посмотрели на него с лёгким недоумением.

– Какой ещё ключ?

–Я же говорю, такой вроде небольшой, но тяжеленький, может, даже из золота.

В этот момент из-за тяжелой ткани, закрывающей чёрный вход, высунулась рука и втянула Женьку внутрь.

– Иди за мной быстро – прошипел старческий голос и рука потащила Женю в темноту.

– А вы кто?

– Больше не говори никому про ключ, понял?

Они прошли несколько метров и оказались между больших деревянных ящиков поставленных друг на друга. Сверху свисала тусклая лампочка и Женька смог разглядеть собеседника. На вид старику было лет сто. Глубокие борозды морщин, выцветшие глаза, тонкие артритные пальцы с распухшими суставами. На теле болтался рабочий комбинезон синего цвета, на седой голове кепка с надписью «Олимпиада 80». Старик, кряхтя, присел на ящик поменьше и спросил.

– Где ключ нашел?

– Да не я нашел. Моя...

– Неважно кто – махнул рукой старик. – Где?

– Ваш цирк неделю назад был на гастролях...

Старик вдруг резко сдернул кепку и ударил ею по колену.

– Ясно. – Он поджал белёсые, похожие на две полоски папиросной бумаги, губы и спросил. – Сколько уже людей пропало?

– Двое – ответил Женя. – Две девушки.

– Одна твоя, как я понимаю? – Прищурился старик.

– Да – сказал Женя.

Старик снова надел кепку, достал из кармана комбинезона жестяную коробочку из-под леденцов монпансье. Краски на ней уже поблекли и в надписях присутствовала дореволюционная ять.

– Вот здесь он у меня лежал. Сорок лет почти.

Старик задумчиво уставился лишь в ему ведомую даль. – Дед у меня с этим ключом на ту сторону ходил, потом отец. Несметные богатства оттуда принесли, а я все профукал. Теперь вот видишь кто я. Так и не решился за всю жизнь. Страшно. – Он открыл коробочку и достал пожелтевший от времени листок бумаги.

– Тут слово заветное чтобы вернуться, но его нельзя на этой стороне вслух произносить. Только там. Если немного времени прошло, может, сможешь человека оттуда вытащить. Батя мой смог. Старик протянул листок Женьке и приложил палец к губам. Женя достал очки и внимательно, чуть шевеля губами, прочитал про себя идеально выведенное пером слово несколько раз. Потом аккуратно сложил лист и, сунув его во внутренний карман куртки, спросил.

– А где ключ-то теперь найти?

– Так он завсегда на этой стороне остается. Ищи там, где последний человек пропал.

В этот момент под сводами циркового шатра раздался детский смех и крики.

– О, вот они гаденыши! – Прошипел старик. – Жасминки-эквилибристки дети. Бандиты растут и воры. Точно они две тыщи и ключ у меня сперли, потом сами же потеряли, а твоя красавица его и нашла. – Старик сплюнул, поднялся на ноги и развернулся, собираясь уходить.

– Подождите – Женька ухватил его за руку и внутренне содрогнулся. Предплечье старика было толщиной чуть ли не с куриную лапу. – А откуда этот ключ? И куда он людей уводит?

– Не знаю я ничего, пацан! – Ощерился старик кривыми желтыми зубами – Отцу моему, его отец передал и сказал хранить как зеницу ока. Только мать ключ этот нашла и пропала, а потом ещё трое из поселка сгинули. Мне лет семь было, но помню, как батя, в конце-концов ключ этот нашел за амбаром и обрез из подпола достал. Появились они с матерью через день. Но после того не было у них лада в семье. Жили как кошка с собакой, пока мать не повесилась в том самом амбаре. А там и отец помер. – Старик смахнул из уголка глаза невидимую слезинку – Перед смертью мне отец ключ и слово отдал, и велел только в крайнем случае на ту сторону идти. А я так и не решился, забздел. – Старик нервно дернулся, вырывая руку, – он меняется этот ключ. Сто лет назад другим был, тем людям привычным, только змей всегда на нем. Так что долго он тут. Ты его выкинь потом, утопи в реке или озере. Не приносит он счастья, только золото и беду.

Женя постоял задумчиво, глядя вслед еле ползущему старику, потом встряхнулся и вышел на свежий воздух. К тому времени небо совсем заволокло тучами и пошел дождь.

На обратном пути Женя дремал в автобусе, положив голову на свернутую мокрую куртку. Урывками он проваливался в сон и тогда ему снилась Машка, барахтающаяся в чёрной жиже, безымянный старик со своей дурацкой коробочкой монпансье, и золотой ключ со змеёй, внезапно впивающейся в глаза Женьке длинными желтыми зубами. В конце концов, он вскочил с криком на своем сиденье, и его осадил водитель автобуса – шабаш! Не надо тут мне. Выходи, приехали.

Женя вышел, посмотрел на чёрное ночное небо, и пошел не домой, а к дому Маши. На сотовом болтались полтора десятка сообщений в семейном чате. Мама переживала, что Женька молчит почти сутки, отец деликатно интересовался как обстановка на личном фронте, старший брат вроде и шутил как обычно, но как-то осторожно, совсем не в своем стиле. Что-то чувствовала его родня, хоть и находилась за тысячи километров. Женя сжал сотовый до побелевших пальцев. Ну как тут обрисуешь обстановку? И чем они помогут, если их самолет из Таиланда только через неделю? Женя накинул капюшон куртки и пошагал дальше.

В квартире Кабана все так же плавали облака табачного дыма. Бутылка коньяку той же марки стояла на кухонном столе, а сам Кабан, хоть и был почти в дым, уверенно стоял на ногах, и сразу сориентировался.

– О, Жека! Ты в курсе, что твой грёбанный ключ пацана забрал из двадцать первой? – Женя хотел возразить, что ключ совсем даже не его, но потом осекся.

– Когда забрал?

– Да сегодня днем. Прям на глазах у его матери. Её в дурку забрали, ну и вообще-то там семья такая. Не совсем благополучная. – С трудом выговорил Кабан. – Алкаши, в общем.

«Кто бы говорил» – подумал Женя и сказал.

– Где это произошло?

– Так у них там на первом этаже.

– Вы мне оружие обещали! – Вспомнил Женя и, включив на сотовом фонарик, ринулся вниз, на первый этаж.

– Обещал, значит будет. – Кабан икнул и неторопливо направился в комнату к скрытому оружейному сейфу.

Женька в это время ползал на корточках у подвальной двери. Тут по-прежнему резко пахло кошачьей мочой, в углу валялись полторашки от пива и какие-то тряпки. Он уже почти потерял надежду, когда ключ блеснул золотом у основания лестницы, Женя схватил его и быстро сунул в карман. Вернувшись на третий этаж, он зашел в квартиру Кабана и спросил.

– Как мальчика зовут и сколько ему лет?

– Димка вроде. Лет двенадцать. – Ответил Кабан, прижимая к груди кучу боевой экипировки. Нагнувшись, Кабан сложил к ногам Женьки всю эту кучу смертельных штуковин и ухмыльнулся. – Снимай рюкзак, сейчас мы тебя подготовим к встрече. – Вот это Сайга 12-го калибра. – Кабан показал как раскладывается сложенный приклад. – Учти, модель гражданская, со сложенным прикладом не стреляет. В магазине пять патронов. Вот эти три магазина с картечью, волка можно на раз уложить. Если мало, вот еще два магазина с пулями. Этим даже лося свалит. Кабан стянул с Женьки куртку, надел на него разгрузку с магазинами для Сайги, потом потряс перед лицом двумя гранатами РГД-5. – Это если совсем худо, кольцо выдернул, кинул.

– Да я знаю – поморщился Женька. Он вдруг почувствовал себя, как будто бабушка собирает его на улицу.

– Гранаты я тебе в верхние карманы положу, хорошо? – Сказал Кабан.

– Угу – ответил Женька.

– Штык-нож сюда, запомнил?

– Да.

Кабан ушел на кухню и принес пакет с суточным рационом и бутылку воды.

– Ты если вернешься, волыну в реке утопи, добро?

– Добро – ответил Женька, и поправив лямки рюкзака, вышел за дверь.

Так он оказался в темном подъезде с дробовиком под курткой и зловещим ключом в кармане.

Он раза три пробовал ключ на разных этажах, но тот наотрез отказывался вести его на другую сторону. В конце концов, Женька понял, что нужно быть совершенно отрешенным, и не сосредоточенным, только тогда ключ может сработать. Он спустился на первый этаж, вышел из подъезда, и уставился на звездное небо. Ветер шуршал ветвями раскидистой сирени, поскрипывали петли чьих-то балконных дверей, а Женька все глубже уходил в медитативное состояние. Частью сознания он вдруг ощутил мощный позыв к действию, его рука сама извлекла из кармана ключ, и внутренний взор вдруг обрисовал на месте подъездной двери огромную, треугольную дверь. Она тускло мерцала, проступая из красного тумана. Неумолимая сила увлекла его вперед, и сознание Женьки с удивлением смотрело, как его пальцы вставляют ключ в несуществующую замочную скважину, а потом все накрыла тьма, по ушам и по глазам ударила волна боли и он отключился.

Женя очнулся и понял, что падает. Короткий полет оборвался спустя мгновение и его тело упало на что-то мягкое, потом проскользило несколько метров вниз и остановилось, нелепо зависнув вверх ногами. Зрение пока не вернулось, но запахи он почуял сразу. Они навалились ошеломляющей какофонией – ужасающая смесь из крови, сырого мяса, тяжелых духов, ружейного масла и еще сотен запахов. Его сознание еще только анализировало это, а древние инстинкты уже били тревогу. Это были запахи смерти и безысходного ужаса. Волосы на загривке встали дыбом, тело пробила мелкая дрожь, а спустя несколько секунд он услышал низкое утробное рычание, и тут смог, наконец, разлепить веки. Прямо перед собой он увидел изящную женскую руку с сапфировым перстнем на пальце, чуть дальше в красном свете тускло поблескивала кираса, а рядом с ней лежала шляпа с плюмажем. Женя сфокусировал взгляд и понял, что тело женщины обезглавлено, и кровь на тонкой разорванной шее все еще красная. Он содрогнулся, закрыл глаза, надеясь, что все это сон и когда он откроет глаза, перед ним будет его привычная комната, и Кот-Василич будет лежать на своем обычном месте, на любимой подушке. Но когда Женя открыл глаза, перед ним по-прежнему было безголовое тело в белом платье, кирасир с обглоданным черепом, и окровавленное тело в лохмотьях с мушкетерской шляпой на груди. Женя, объятый ужасом, завозился, переворачиваясь, тихонько завыл от страха, и заскользил вниз по огромной куче человеческих тел. Он ударился ногами в каменный пол, встал на ноги, сделал несколько шагов по инерции, и тут слева от него снова раздался рык. Женька повернул голову – примерно на середине пирамиды из человеческих тел стоял огромный трехголовый пес. В его трех пастях было зажато тело в леопардовом халате. Одна из голов с громким рычанием оторвала Люсину голову и зашвырнула её на самый верх, две других выпустили из пастей тело. Трехглавый пес одним прыжком оказался на полу и повернулся к Жене. В холке зверь был не меньше полутора метров. Его огромные глаза светились, с клыков капала слюна, вместо ушей были кожистые наросты, а когтистые лапы скрежетали по полу. Зверь пригнулся, готовясь к смертельному прыжку, и тут Женька вспомнил про Сайгу. Он рывком расстегнул молнию на куртке, выхватил дробовик и разложил приклад. Огромный пес рванулся вперед, прыгнул, а Женя выстрелил. Раз, другой, третий. Раненый трехглавый пес все же успел ударить лапой и длинные острые когти распороли куртку, лямку рюкзака и прорвали разгрузку с магазинами. Женя отшатнулся, чуть не упав, а черная туша пролетела мимо, и шмякнулась на пол, суча ногами. Цербер, а судя по земной мифологии – это он и был, испустил громкий душераздирающий вой и затих, только три змеи на месте хвоста продолжали шипеть на Женьку. Он выстрелил в основание хвоста и змеиные головы разом опали. Руки у Жени тряслись, да и все тело била крупная дрожь. Голова гудела от грохота выстрелов, адреналин хлестал тело раскаленным бичом, ужас уступил место древнему инстинкту самосохранения, и только теперь Женя огляделся. Он стоял внизу трехгранной пирамиды, красноватый свет лился сверху из трех отверстий. Три треугольных проема вели в пирамиду с трех сторон. Огромная, в несколько метров высотой куча человеческих тел высилась в центре. В самом низу виднелись окровавленные тела в хитонах, выше торчало несколько рук с зажатыми намертво монгольскими луками, еще выше блестели рыцарские латы. Только теперь Женя понял, что стоит в большой луже натёкшей крови в которой кое-гдепоблескивают золотом и серебром монеты, кольца, браслеты и ожерелья с драгоценным камнями. Кажется, он понял откуда дед и отец старика притащили несметные богатства.

Женя вышел из лужи крови, отряхнул подошвы кроссовок и, подойдя к проему, выглянул наружу. Такая же трехгранная черная пирамида высилась в нескольких сотнях метров напротив. На горизонте полыхало красным огромное неземное солнце, серые пески стелились до горизонта, а справа возвышался холм, на вершине которого стояла неимоверной высоты пирамида. Она блистала ослепительным белым светом и, кажется, подпирала собой звезды. Женя сделал несколько шагов, снял с плеча рюкзак с порванной лямкой и обессилено присел справа от проема – ему нужно было передохнуть и собраться с мыслями. «Судя по всему, микрофлора тут отсутствует, иначе все тела мертвых давно бы разложились» – подумал он и, достав бутылку воды, сделал несколько глотков. «И видимо раньше, вместо ключа, людей сюда приводило что-то другое. Теперь уже не узнать». Он сменил магазин Сайги, убрал воду в рюкзак и снова поднялся на ноги. Ему нужен был план. Не исключено, что тело Машки лежит где-то на вершине кучи из человеческих тел. Чуть выше Люсиного – такое же обезображенное и истерзанное. Женьку пробил озноб и он поежился. «Нет! Машка не такая. Она шустрая и энергичная, она выжила!» Он оглядел горизонт. «Вот только, где она?» Он машинально полез во внутренний карман куртки и понял, что и карман и листок с заветным словом разрезаны словно бритвой. Женя сложил разрезанный листок и прочитал про себя слово, которое должно вернуть его назад. «Пока рано» – он убрал два куска бумаги в карман штанов и пошагал к соседней пирамиде. «Проверю для начала что там» - решил он.

Женя прошел по песку около сотни метров и тут увидел вздымающуюся с разных сторон пыль. Он присмотрелся и понял, что на предсмертный вой убитого им цербера мчались еще несколько десятков таких же тварей. Бежать было поздно, он снял с плеча дробовик и приготовился. И именно в этот момент с другой стороны от уходящей за горизонт красной звезды, показалась ослепительно белая. Приближающиеся церберы завыли, заметались и начали закапываться в песок. «Только так тут, видимо, и можно выжить. Кому повезло попасть сюда во время белой звезды» – подумал Женя. Он оглянулся на восток и зажмурился, второе встающее солнце этой планеты было маленьким, но очень ярким. Женя развернулся к нему спиной и продолжил путь ко второй пирамиде.

Там было почти как в земной. Только лужа крови была синей, а тела лежащие безобразной кучей в центре трехгранной пирамиды были с шестью конечностями. И обглоданные церберами черепа были продолговатой формы. В огромной луже синей крови, лежали диковинные вещи из желтого металла и много разного размера звездочек с различным количеством лучей. Наверное, деньги этой цивилизации. Но так же как и люди, иные лежали тут в этом филиале преисподней – убитые, частью обезглавленные, истерзанные жуткими стражами невообразимо древних, чуждых существ. Женька вдохнул запах мертвых иных – запах был похож на скисшую вишню. Немного кислоты, немного горечи вишневых косточек. Он передернул плечами и вышел наружу. Центральная пирамида ярко блестела в лучах восходящей звезды. С этого ракурса стало ясно, что она-то имеет четыре грани. И некуда тут больше идти. Плоская как стол равнина покрытая серым песком, вокруг холма окружность из десятков, а может сотен трехгранных пирамид с трупами, и в центре этого круга смерти, огромная белая пирамида жизни.

Он встретил Димку из 21-ой квартиры на середине холма. Тот сидел на угловатом черепе какого-то существа, совершенно отрешенный, слегка раскачиваясь. Губы его потрескались от жажды, когда-то белая футболка с надписью “Minecraft”стала серо-желтой, левая штанина была разорвана до колена. Женя молча протянул ему бутылку с водой и тот, схватив её обеими руками, сделал несколько жадных глотков. Ослепительно-яркое солнце было уже в зените, и тени от предметов исчезли, превратив их в мультяшные декорации. Только трехгранные пирамиды внизу, коих отсюда виднелось с дюжину, выглядели еще более зловещими. Они, словно зубы огромного дракона, торчали из серого песка.

– Я тебя видел в подъезде пару раз – сказал Димка, нехотя оторвавшись от бутылки с водой. – Машки хахаль, да?

– В точку – сказал Женя и тоже сделал крохотный глоток. – Ты как тут уцелел-то, мелкий?

– Да я в песок закапывался, типа как эти твари трехголовые, только они от белого солнца прячутся, а я от красного.

–- Молоток – Женя потрепал Димкину белобрысую шевелюру и вдруг почувствовал себя страшно взрослым. Никому ещё не приходилось, наверное, побывать в такой ситуации. Когда у тебя на руках двенадцатилетний пацан, а вокруг... Женя поправил дробовик на плече и поднял за руку Димку. – Пошли. Нам ещё Машу надо найти.

Из серого песка то тут, то там, выглядывали кости и разные предметы. Иногда попадались и золотые вещицы. Они ярко блестели в лучах белого солнца и Димка пару раз пытался подобрать что-нибудь.

– Не надо – удерживал его Женя. – Добра от этого не будет.

По ощущениям, прошло чуть больше двух часов, а второе солнце уже клонилось к горизонту. «Значит, сутки тут около двух часов» – подумал Женя – «хотя нет. Потом же второе солнце встает – красное. И тогда тут понятия суток вообще нет?» – Он совсем запутался и тут различил странный звук. Словно, огромный брезентовый рукав тащат по ракушечнику. Тут и скрежет и характерное шуршание, и какой-то скребущий звук. Женя, глянул на темнеющее небо, схватил за руку Димку и побежал. Тот даже не сопротивлялся. Несмотря на мизерную разницу в возрасте, пацан полностью доверился Жене, да и деваться тут ему было некуда. Спустя несколько минут отчаянной гонки они оказались на вершине холма и тут застыли – пораженные открывшейся картиной. Вздымая серую пыль, вокруг белой пирамиды скользила, словно вечный двигатель, огромная змея, покрытая радужной чешуей. Её тело было диаметром в полсотни метров, а может, и больше. Глазомеру просто не за что тут было уцепиться. У подножия пирамиды валялись осколки скорлупы в два человеческих роста, а когда из-за угла пирамиды показалась голова этой огромной змеи, и Женя и Димка присели от страха. Этой пастью можно было проглотить тепловоз, пятиэтажку, Эйфелеву башню, да почти всё, что создано человеческими руками. Это был колоссальный змей. «Уроборос!» – прошептал Женя, невольно пятясь. И пока его сознание ошеломленно оценивало огромного мифологического змея, подсознание успело заметить брешь между пастью и хвостом, которая давала несколько секунд. Там, за этим извечным движением, виднелся вход в белую пирамиду.

– Слушай меня внимательно! – Женя сжал худенькое Димкино плечо. – Когда я скажу, бежим, как сумасшедшие. Понял?

– Да понял, я понял. – Димка сбросил сжимающую его плечо руку. – Думаешь, Машка твоя там?

– Будем посмотреть – ответил Женька любимой батиной фразой и взял в руки ружье.

Они подошли как можно ближе, жмурясь от пыли и летящего от движения змея песка и тут белое солнце ушло за горизонт. На смену ему вышло красное – наступило время смерти.

Окрестные пески ожили. Отряхиваясь, потягиваясь и зевая тремя пастями, из них выбирались трехглавые псы. Некоторые грызлись между собой, некоторые затеяли брачные игры, один, который был ближе всех, повернул все три головы к Жене с Димкой и издал утробный рык. Он был огромным. Размером как раз с лося, и Женя, задвинув Димку себе за спину, пытался вспомнить в каком кармане магазин с пулями. Потом он стрелял почти без остановки. Церберы, выбравшиеся из песка, перли один за одним, их черная кровь залила серые пески и туши громоздились кучей перед двумя маленькими человеческими фигурами. А бесконечное тело Уробороса все скользило и скользило по серому песку. Наконец, впереди замаячила брешь между головой и хвостом.

– Димка! Готов? – Заорал Женя вставляя предпоследний магазин.

– Готов!

Они рванули, что есть силы, и оказались в темном коридоре огромной пирамиды. Тут пригодился фонарик под цевьем Сайги – это был единственный источник света. Почти сразу их атаковал детеныш Уробороса. Метров двадцать длиной, поразительно похожий на змея, обвивающего злополучный ключ. Его глаза блеснули янтарем в свете фонарика и тут Женя всадил в его голову заряд картечи и змей взвился в предсмертных судорогах, разевая окровавленную пасть в тщетных попытках достать жертву. Они с Димкой, аккуратно переступая через подергивающееся чешуйчатое тело, прошли дальше по коридору и тут луч фонарика наткнулся на указатели на стене прохода. Тут была и привычная стрелка и дуга каких-то иных существ и кружок с точкой. «Надо-же» – подумал Женя – «символы совсем другие, а все равно понятно, куда идти». Потом они пробирались во тьме по бесконечным коридорам несколько часов, ориентируясь иногда по привычным земным стрелкам, иногда по внеземным символам. Димка шел сзади, держась за полы Жениной изорванной куртки, словно маленький, и не роптал. Малый был напуган и измотан. В конце концов, Женя устроил привал. Достал из рюкзака таганок, сухое горючее и спички в герметичном пакетике. Спустя пять минут в коридоре пирамиды загорелся небольшой огонек. Женя разогрел гречку с говядиной, вскрыл упаковку галет, а потом выдал мелкому шоколадку. Они сделали еще по глотку драгоценной воды и пошли дальше.

Спустя несколько часов они оказались в громадном зале. Откуда-то из невообразимой высоты в центр зала падал красноватый луч света. Ровно в середину помоста. Десяток проходов вели в этот зал, и из одного из них вдруг выползла змея, и Женя вскинувший было ружье, опустил ствол. Его сознание просто оказывалось принимать эту картину. Его Машка торчала из пасти огромной змеи, заменяя собой голову жуткого животного. Она, словно стала продолжением детеныша Уробороса. Её пальцы были унизаны кольцами, а на запястьях блестели золотом браслеты. На украшениях, кое где все еще были капли крови. Машка хотела что-то сказать, но получалось лишь змеиное шипение. На ней по-прежнему, была серая изодранная толстовка, а под ней белая футболка с надписью «Фобинский ГОК». Но это была не его девушка. Женя с омерзением понял, что она, словно, срослась с огромным змеиным телом, и ничто не сможет разорвать эту связь. Он даже не пытался понять, как такое могло произойти. В этом жутком ином мире, все было возможно. Справа и слева от Маши ползли змеи поменьше, но и они были громадными по земным меркам. Змеи зашипели и ринулись на Женю, и спрятавшегося за его спиной мальчишку. – Нет! – закричал Женька и вскинул дробовик. Два заряда крупной картечи прошили головы детенышей Уробороса, а Машка взвилась ввысь, спикировала и вырвала из его рук ружье. Потом ударила массивным хвостом и Женька отлетел к стене. Он ударился головой о камень, коснулся ладонью кровящего затылка и достал штык-нож. Следующий удар хвоста он встретил ножом. Маша-змея зашипела от боли, потом вскрикнула почти как человек и снова рванула вверх, готовясь к новому удару. Женя достал из карманов разгрузки гранаты. Он выдернул кольца и швырнул гранаты почти одновременно. Грянули взрывы, искромсав осколками незащищенное змеиное тело и странное существо рухнуло как подкошенное. «Ну, вот я тебя и нашел» – пробормотал Женя и кое как поднялся на ноги. Димка, прятавшийся за помостом, осторожно выглянул и чихнул.

Свет, изливающийся из недосягаемой вершины, сменился на белый, и Женька каким-то шестым чувством понял, что пора. Он взял Димку за руку и они встали в самый центра луча света. Бумажка с заветным словом Жене был не нужна, он запомнил его наизусть. Он прижал к себе Димку, глубоко вдохнул и громко произнес слово.

Они рухнули на выщербленный асфальт у пятиэтажки. Солнце только вставало, ветерок раскачивал кусты сирени, пахло бензином и помойкой неподалеку. Женька разжал руки и выпустил Димку.

– Дядь Женя, а вы совсем седой стали – сказал тот, отойдя на пару метров.

– Поживешь с мое... – Женька провел пятерней по волосам и огляделся. – Давай ключ ищи, утопить его надо.

– Так вот он, у самого подъезда – Димка протянул ключ и тут у кого-то в доме запиликал будильник.

Женя забрал ключ, взвесил его в ладони и задумался...