Кладбище гномов

Подруги

Как-то раз я возвращался домой от друга и, проходя по тихой парковой аллее, увидел, как с примыкавшей к ней узкой тропинки на дорогу вышли три женщины, направившиеся ко мне на встречу. Они выглядели и вели себя совершенно обычно, но почему-то сразу привлекли моё внимание. Я бегло, но вдумчиво осмотрел их и почувствовал, что почти уловил суть настигшего меня ощущения. Мне было очень неловко сверлить взглядом незнакомых людей, но догадка, крутившаяся где-то между сознанием и подсознанием, находилась слишком близко, чтобы не соблазниться её поимкой. В итоге спутницы заметили мой интерес и, отвлёкшись от своей весёлой беседы, тоже устремили взоры в мою сторону. Они принялись рассматривать меня молча и так пристально, что я смутился и уже успел задуматься, не вызвал ли своим беззастенчивым вниманием ответную негативную реакцию. Вопреки этой неприятной мысли, одна из женщин вдруг дружелюбно заулыбалась и, стоило нам поравняться, назвала меня по имени. Мы четверо остановились, и я в ту же секунду понял, что знал всю компанию. Это были три давних подружки моей мамы - тётя Лиза, тётя Наташа и тётя Катя. Кажется, мама говорила мне когда-то, что знала их ещё с института. К описываемому моменту я не видел их лет 7-8, не меньше, да и вообще никогда не общался ни с кем из троицы сколь-нибудь близко, а потому очень удивился, что моя память всё это время хранила в области быстрого доступа их имена, внешний вид и известную мне скупую предысторию.

Мы разговорились, "тёти" очень много расспрашивали меня про мою жизнь, про то, как сдал ЕГЭ, куда собирался поступать.. Тётя Катя поинтересовалась, отдали ли, "наконец", моей маме машину из сервиса. Этот вопрос застал меня врасплох, поскольку единственный в нашей семье автомобиль был продан много лет назад. Я решил, что подруги мамы не слишком часто общаются с ней. Женщины, услышав мой ответ, как будто удивились и стали переглядываться, словно пытаясь прийти к согласию относительно неожиданной информации. Потом тётя Лиза словно опомнилась и, оставив возникшее недопонимание без комментариев, предложила мне пойти дальше вместе с ними. Она заявила, что они как раз направлялись отнести кое-что в ВУЗ, где работала тётя Наташа и где, якобы, должен был вот-вот начаться день открытых дверей. Тётя Наташа тут же закивала и пообещала мне, что проведёт со мной персональную экскурсию, на которой всё подробно покажет и расскажет. Заметив моё сомнение, женщины стали в один голос убеждать меня в необходимости составить им компанию: "А вдруг тебе понравиться? Институт - важный жизненный выбор, нужно все варианты рассмотреть, а то ведь и не поймёшь с первого взгляда, что тебе подходит..", "Там специальности такие интересные есть, и работу сразу найти можно. Сейчас сама жалею, что не выбрала одно из этих направлений. Особенно мне нравится, знаешь, какое? "Костяные преобразователи". Тётя Наташа там преподаёт, прекрасный специалист. Она на своём деле не только собаку, а уже и человека, небось, съела. Когда рассказывает, у меня аж слюнки текут..". "Да сходи ты, всё равно лето, делать нечего. Что с тебя, кожа свалится, что ли?" Мне уже начало казаться, что мамины подруги от меня так просто не отстанут, но после очередного моего вежливого отказа они вдруг потеряли интерес к диалогу и, даже толком не попрощавшись, отправились своей дорогой. Я зашагал в противоположную сторону и уже перед самым выходом с территории парка надумал оглянуться.

Я сделал это как раз вовремя, чтобы увидеть три женские фигуры, исчезавшие за поворотом аллеи. Страх поднялся из глубины желудка и впился мне в кадык, а в грудной клетке многоконечной звездой закололось запоздало проснувшееся чувство опасности. Женщины, которых я видел, были действительно очень похожи на подруг моей мамы. Они в точности соответствовали всем чертам, которые я невольно сохранил во внутреннем чулане неясных образов детства с момента последней встречи с ними. Подделка была столь хороша, что сыграла на руку моей интуиции, своевременно подавшей настораживающий сигнал подсознанию. И правда, было очень странно, что, несмотря на прошедшие годы, я, со своим ростом чуть выше среднего, по-прежнему доставал каждой из "старых знакомых" только до плеча, как если бы мне до сих пор было 10 лет.

Сообщение на форуме "Чрезвычайные происшествия Самары"

"Уважаемые граждане, помогите, пожалуйста, найти новость об аварии на улице Лазурная. Публиковалась, кажется в январе девяносто второго. Столкнулись Волга с семьёй из трёх человек и фургон, перевозивший трупы, с одним водителем за рулём. Точно помню, в заметке были указаны два числа: одно с подписью "Погибшие", другое - "Живые". И оба равнялись четырём. Ещё приводились словесные описания четырёх человек, про которых было сказано, что они "скрылись в лесопарковой зоне "Гагаринский", могут появляться вблизи детских учреждений и представлять угрозу". Мой тогдашний сосед рассказывал, что проезжал мимо того места сразу после аварии, так что мне известно, что пострадали только два упомянутых автомобиля. Кроме того, дело было ночью на относительно пустынном участке дороги. Дайте знать, если кто-то может навести на эту заметку, так или иначе участвовал в ситуации или имеет любые догадки.

Топор

Эту историю мне рассказывал мой дядя, а её действующие лица - двое его приятелей из студенческой общаги. Как-то раз летом один из них пригласил другого в уже пустовавший на тот момент дом его бабушки в одной из деревень Тверской области. Завалились они туда вдвоём и, естественно, начали бухать. Напились и, заскучав в четырёх стенах, отправились гулять по окрестностям. Стоял поздний вечер, на улице, кроме этой парочки, никого не было. Помыкавшись туда-сюда, они умудрились забрести в лес, примыкавший к местному кладбищу, и в глубине рощи, среди кустов, заметили какое-то движение, показавшееся им странным. В зарослях шевелился кто-то, явно превосходивший размерами зайца или лисицу. О медведях и прочей крупной живности в тех краях много не говорили, так что нетрезвые парни вместо того, чтобы испугаться, оказались весьма заинтригованы. Они попробовали было сунуться в дебри, но оттуда сразу донёсся жуткий звук, что-то вроде уханья совы, но как если бы его пытался воспроизвести человек с повреждёнными связками. Это несколько смутило исследователей, но от своего намерения они не отказались. Ребята решили сходить домой за топором, а затем вернуться и "разобраться" с неизвестными шизиками.

Наверное, этот план казался им весьма продуманным, но, как выяснилось, в нём таилась одна загвоздка. Потому что дорогу до своего участка они, немного поплутав, всё же нашли, а когда, вооружившись предметом хозбыта, отправились на разборку в лес, то поняли, что путь к нужному месту забыт безнадёжно. Ночь, чащоба, двое нетрезвых и разгорячённых молодых людей.. И топор. Один из них, кто конкретно - история умалчивает, от переизбытка энергии со всей силы швырнул рубило под углом вверх, да так, что оно вонзилось в ствол дерева на высоте не меньше пяти-семи метров над землёй. Предполагаю, что сия гениальная идея посетила того из них, который являлся внуком бывшей владелицы дома, ибо в итоге за топором полез именно он. Собственно, этот парень и поведал моему дяде о тех событиях. Неопределённое время он пытался карабкаться вверх, и, возможно, даже сумел добиться некоторого успеха, потому что по одной из версий именно его усилия привели к тому, что топор в конце концов отвалился от ствола и рухнул на землю.

Еле увернувшись от внезапно вылетевшего ему на встречу инструмента, молодой человек услышал изошедший снизу короткий вскрик, а затем уловил звук упавшего на землю тела. Парень позвал друга по имени, но ответа не получил. Продолжая окликать товарища, он стал поспешно спускаться, но в один момент потерял равновесие и тоже грохнулся с дерева. По всей видимости, за этим последовала кратковременная потеря сознания, поскольку, придя в себя, он увидел приятеля, склонившегося над ним с выражением пьяной обеспокоенности на лице. После короткого обмена очевидными фразами, из которых стало ясно, что тот действительно не устоял на ногах, но произошло это не из-за попадания в него топора, а просто потому, что он, стремясь избежать фатального столкновения, неудачно отшатнулся в сторону, гость помог рассказчику подняться и предложил ему тотчас же идти домой. Покоритель высот было воспротивился, заявив, что требовалось сначала отыскать сельхоз инвентарь, ради которого они оба рисковали жизнями пятью минутами ранее, но друг как-то очень пристально посмотрел на него и неожиданно трезвым голосом спросил: "Коль, ты правда хочешь СЕЙЧАС его здесь найти?". Это прозвучало столь убедительно, что владельцу топора его собственная мысль тут же показалась глупой и несуразной. Он полностью доверился товарищу, который, как ему виделось, больше него владел в ту минуту рассудком, и они стали пробираться в сторону деревни.

По словам дяди, упавший с дерева хорошо запомнил одну деталь: на протяжении всего пути к дому его спутник то и дело жаловался на холод. "Ну и мороз тут.. Как будто не июль на дворе, а конец октября. Что ж такое.. Ты ведь знаешь, как печку твою топить? Я бы сейчас прямо в неё залез.. В гробу я видал такую холодрыгу. Да чё ты лыбишься, я тебе серьёзно говорю..". При том, ночь была довольно жаркой и душной, градуса двадцать четыре, не меньше, если верить гостеприимцу. По этой причине он не придал словам друга особого значения, решив, что тот либо шутил, либо страдал поднявшейся температурой.

Добравшись наконец до дома, они, почти не разговаривая, разошлись по своим углам и залегли спать. А вот на следующее утро началось нечто удивительное. Проснувшись около двенадцати часов, хозяин жилища обнаружил, что его друг исчез. В прихожей не обнаружилось его обуви, что наводило на мысли о его уходе из дома. Это казалось весьма странным, учитывая, что в месте отдыха молодых людей к описываемому моменту находилось ещё избыточное количество алкоголя, а значит, версию об отлучке гостя с целью покупки опохмела можно было решительно отбросить. Сначала остававшийся в одиночестве парень подумал, что его друг, наверное, отправился на поиски утерянного ночью топора, но быстро сообразил, что такое поведение крайне не соответствовало характеру пропавшего. Тогда он поспешно умылся, переоделся во что было, и пошёл на поиски, мысленно ругая товарища за странное поведение. Примерно с час он околачивался по деревне и окрестностям, расспрашивая попадавшихся на встречу жителей, но ничего так и не выяснил.

Вернувшись домой в смятении, он сел на месте и стал думать, что делать. Приблизительно через час от этого занятия его отвлекли три милицейские машины, подъехавшие прямо к его жилищу. Две ГАЗели проследовали вперёд, а ещё одна остановилась у порога дядиного друга. Законники вышли из транспорта, постучались и попросили его пройти с ними. Ничего не понимая, он сел в автомобиль и провёл там, в компании милиционеров, с полчаса, после чего был доставлен в местный участок. Там его долго допытывали, требуя изложить во всех подробностях события минувших суток. Парень ничего толком не мог понять, но добросовестно рассказал обо всём, что помнил, и был ещё больше сбит с толку реакцией милиционеров, то и дело переглядывавшихся между собой, будто в крайнем удивлении. В конце концов, задержанному сообщили, что его друг прошедшей ночью погиб, а труп с торчавшим из черепа топором был обнаружен часом ранее указанного момента в лесу. Парню даже фотографию показали, видимо, для пущего эффекта.

После этого допрошенный впал в ещё большее замешательство и вовсе потерял способность к конструктивному диалогу. Его поместили в одиночную камеру и предоставили самому себе. Ситуация не сулила ничего хорошего, но, к шоку арестованного, уже вечером того дня его неожиданно освободили. Даже на место не повезли. Вроде как, остановились на версии несчастного случая.

Ещё не до конца веря в произошедшее, парень поспешил в деревню, дабы забрать оттуда вещи и поскорее уехать от кошмара, настигшего его в предшествовавшие два дня. Прибыв на место, он сразу столкнулся с одним из соседей - пожилым мужчиной по имени Дмитрий Евгеньевич, близким знакомым умершей бабушки рассказчика, который явно поджидал его. Он решительно остановил студента и принялся расспрашивать уже сам. Парень, естественно, не пылал желанием беседовать, но дед вцепился в мёртвой хваткой - пришлось выкладывать всю историю ещё раз. Дмитрий Евгеньевич выслушал всё с предельной серьёзностью и без малейшего недоверия, даже кивал иногда с мрачным видом. "Обманули тебя" - сказал наконец - "Это кто-то из мёртвых с тобой разговаривал за твоего друга, как его убило. И путь к своему дому ты им зря показал. Они теперь туда каждую ночь наведываться будут, по крайней мере, пока с сегодня три четверга не пройдут. Ты на это время в доме не появляйся, да и потом лучше в нём не ночуй. Днём можешь наведываться, но перед тем, как войти, обходи раз участок раз против часовой стрелки. Если внутри тихо - значит, бояться нечего, а если услышишь звук бьющегося стекла.. Обожди до следующего утра и попробуй снова".

Парень пообещал соседу следовать его инструкциям и, наконец отделавшись от него, забрал из дома всё необходимое и уехал. А спустя примерно неделю тот дом сгорел. Мать героя истории, как он её не отговаривал, пыталась заявления писать, чтоб виновных установить, но милиция никого так и не нашла.

Правила безопасности

В детстве, в период обучения во втором - седьмом классе, я каждое лето минимум полтора месяца проводил у бабушки в деревне Клязьминка Владимирской области. Воспоминания о том времени у меня сохранились сугубо утопические: череда тянувшихся друг за другом жарких и беззаботных дней казалась тогда нескончаемой, и мы с немногочисленными местными товарищами прожигали самый ценный жизненный ресурс в меру собственной фантазии. История, которая произошла тогда, и о которой я собираюсь рассказать, известна не одному мне и может быть воспроизведена, по крайней мере, тремя другими людьми. То есть, если здесь и имеет место искажение детских воспоминаний, то оно - коллективное, а мне слабо верится в возможность подобного, хотя интернет утверждает, что такое иногда случается.

Дело в том, что в деревне, помимо прочего разнообразия домашней живности, обитал один немолодой пёс по кличке Гриша. Он никому конкретно не принадлежал, и никто толком не мог объяснить, откуда Гриша вообще взялся. Я неоднократно спрашивал бабушку об этом, но она всякий раз делилась со мной противоречивыми сведениями: то из её рассказов выходило, что пёс был брошен своими прошлыми хозяевами после пожара в близлежащем селе, вследствие чего был вынужден прибиться к нам, то, - что он раньше жил у одной из её соседок, к тому моменту два года как умершей. В детстве я почему-то не придавал особого значения такой неопределённости, после эн-ной попытки выяснить истину просто смирившись с тем, что она никогда не станет доступна мне до конца. Тем не менее, как-то по умолчанию, наиболее правдоподобной я считал вторую версию происхождения Гриши, поскольку она объясняла его особо близкий характер общения с моей бабушкой. Конечно, ради кормёжки он иногда посещал и другие дома, но в нашем проводил наибольшее количество времени, иногда отсыпаясь по нескольку дней подряд.

Вместе с тем, какой эпизод своего пребывания в деревне не вспомню - Гриша почти всегда крутился где-то около нашей с друзьями компании. Зачастую пёс не обращал на нас никакого внимания, однако ж, неизменно маячил поблизости. Когда мы с товарищами не так давно пытались восстановить все касающиеся этого аспекта подробности, то отрыли на задворках общего сознания один весьма странный случай: как-то раз мы собрались доехать на велосипедах до расположенного неподалёку от Клязьминки населённого пункта, и, только выйдя из дома, заприметили Гришу, бегавшего среди пасшихся на лугу коров. Примерно спустя полчаса пути мы подъехали к свалке, на которой копошилось несколько собак, одна из которых была до подозрительного похожа на знакомого нам пса. Тогда кто-то из нас даже соответствующим образом прокомментировал данное обстоятельство, но мы сочли увиденное простым совпадением - при всём желании, было трудно объяснить, как Гриша мог бы преодолеть оставленное нами позади расстояние скорее велосипеда. Правда, на этом дело не кончилось: весьма и весьма напоминающего Гришу четвероногого мы заметили уже после прибытия в пункт назначения. Он сидел, будто домашняя собака, на привязи возле магазина, куда мы зашли за газировкой и сухариками. Это выглядело уже чрезвычайно странным. Вернее сказать, такое впечатление от тех событий возникает сейчас, ибо когда наблюдаешь нечто необъяснимое в реальном времени, оно таковым совсем не кажется, ведь, как известно, неподвластных здравому осмыслению вещей в мире не существует, и сиюминутная потребность адекватного реагирования безотказно подгоняет любые события и явления под простой и не вызывающий вопросов бытовой шаблон..

Это помогает не укладывающимся в привычную логику вещам скрываться на виду, избегая прямого разоблачения. Как мы недавно установили, на случай человеческих попыток разобраться в ситуации сильно постфактум, у не до конца откровенной вселенной тоже есть свои приёмы: в частности, до применения значительных совместных мозговых усилий, каждый из нас считал, что наиболее подозрительные из событий приведённого выше в пример дня случились в разные даты. Причём это убеждение, как выяснилось, не существовало в наших головах всегда, а постепенно формировалось в течение прошедших лет, замещая реальную картину. Информация, изложенная ниже, досталась нам после ещё более продолжительной и отчаянной войны с собственной памятью, одержать победу (возможно, лишь частичную) в которой мы смогли только за счёт упорной коллективной работы, порой требовавшей большего доверия друг другу, чем себе. Теперь же, у нас на руках имеется общая, последовательная и непротиворечивая (насколько это вообще возможно), версия произошедшего. Она включает в себя не только значимые для настоящего повествования детали, но и множество необходимых для их восстановления подробностей, не имеющих прямого отношения к делу. Их я опущу.

Итак, постоянное присутствие Гриши неподалёку от нас во время наших похождений, иногда вступавшее в конфликт с физическими законами единственного известного мира, не было главной составляющей связанных с ним странностей. Наиболее важные особенности нашего общения с мохнатым другом касались иных событий. Всё началось летом, ставшим для меня вторым по счёту из проведённых в деревне. В тот день, сразу после дождя, мы с друзьями выбрались на пропитанную запахом мокрой травы и почвы улицу и отправились исследовать одно крупное, многоэтажное заброшенное здание, располагавшееся на окраине небольшого посёлка километрах в трёх от нашей деревни. Гриша сразу увязался за нами, и мы по пути зашли в маленький придорожный продуктовый магазинчик, чтобы угостить его сосисками. Мы скармливали ему их одну за другой, постепенно расходуя пачку по мере приближения к цели. Когда мы наконец достигли места назначения, у нас оставалось ещё две сосиски, и Гриша буквально перегородил единственный более-менее удобный вход в заброшку, требуя отдать ему несъеденное. Мы сочли это за свидетельство того, что пёс дальше идти с нами не намерен, и стали пугать друг друга предположениями о том, что он почувствовал таившееся среди покинутых людьми стен потустороннее нечто. Конечно, мы удовлетворили Гришину молчаливую просьбу, и, тут же забыв о нём, двинулись вперёд. К нашему удивлению, всего через несколько минут хвостатый, расправившийся с лакомством, догнал нас. Гриша постоянно вертелся у нас под ногами, забегая в пустые грязные помещения и бегло обнюхивая их. Мы с интересом наблюдали за его поведением.

В конце концов мы закончили осмотр одного из корпусов здания и решили перелезть в соседний. Между блоками раньше существовал специальный переход, но к описываемому моменту он обвалился. Пробираться по земле было бы очень затруднительно, ибо ни дорожек, ни тропинок там уже не осталось: только безбрежный океан крапивы, воевать с которой привычным мальчишеским способом можно было бы часами. Таким образом, единственным путём, позволявшим быстро попасть в другой корпус, для нас оказалась старая и ржавая открытая лестница с пролётами из металлической сетки, примыкавшая к стене нашего блока с внешней стороны. Перила в верхней её части были очень "удачно" обломаны, что создавало соблазн перепрыгнуть с неё прямо на крышу соседней постройки. Расстояние там было чуть больше метра, и преодолеть его казалось вполне реальным.. Один паренёк из нашей компании, который обычно демонстрировал наибольшую решительность (или, скорее, наименьшую осторожность), вызвался прыгать первым. Мы немного расступились в стороны, давая ему хоть и небольшое, но место для разбега. Наш друг уже изготовился набирать разгон перед прыжком, когда Гриша, которого мы успели потерять из виду, вдруг прорвался через наше зрительское кольцо и бросился прыгуну под ноги, отчего тот едва не упал на пол. Не останавливаясь, пёс понёсся вперёд и сам сиганул через пропасть. Восхищённое удивление на короткий миг накрыло нас, но в следующее мгновение схлынуло, не оставив и следа. Вместо того, чтобы приземлиться на крышу соседнего здания, Гриша просто врезался грудью в её край, скользнув по поверхности передними лапами, и с визгом полетел вниз. А ещё через несколько секунд до нас долетел страшный, наполненный болью вопль, столь выразительный, что его можно было принять за человеческий.

Мы уже очень аккуратно вышли на лестничный пролёт и устремили взгляды вниз. Там, на земле, лежал Гриша. Ржавые металлические штыри, теперь покрытые кровью и, как мне показалось, нанизанными на них внутренностями, проткнули его тело сразу в трёх или четырёх местах. Мучительные крики, издаваемые несчастным животным, напоминали хоть и искажённые страданиями, но осмысленные мольбы о помощи, а его тело, напротив, дёргалось в неконтролируемой агонии. Вскоре визг превратился в поскуливание, а оно стремительно перетекло в слабое хрипение. Изо рта пса в течение полминуты натекла небольшая ярко красная лужа, и на этом всё закончилось.

Конечно, тогда мы никому не рассказали о произошедшем. Во-первых, это было бессмысленно, а во-вторых - сулило нам проблемы, ибо исследования заброшек находились для нас под запретом. Впрочем, с того момента мы и сами не горели желанием совершать такого рода вылазки, и это весьма распространённое развлечение в течение всего взросления было обделено нашим вниманием. Я всегда пребывал в уверенности, что именно гибель Гриши вызвала среди участников нашей компании такое отторжение к сталкерству, но, как выяснилось совсем недавно, так считали не все. Двое из моих друзей ещё на прошлой неделе были уверены, будто походы по заброшкам мы прекратили после того, как обнаружили на одной из них труп бомжа. Получаса мозгового штурма хватило, чтобы опровергнуть это заблуждение. Я находился в шоке и не понимал, как мои товарищи могли забыть пугающий эпизод смерти нашего четвероногого спутника. Они, в свою очередь, логично возразили мне на моё недоумение, что Гриша тем летом ни на какие штыри не падал и уж тем более не умирал. Такого просто не могло случиться, ведь мы неоднократно видели этого пса множество раз в более поздние моменты! Стоило мне подумать об этом, и я сразу понял, что так и было. Гриша сопровождал нас в нашем небольшом походе в лес годом позже описанного выше происшествия, он плавал вместе на речке спустя, по крайней мере, два года, он смешил нас, пытаясь поймать пчелу, во время моего последнего длительного визита к бабушке, когда я уже переходил в седьмой класс..

Только мы начали наперебой делиться этими воспоминаниями, один из моих друзей прервал всех: "Подождите-ка.. Вы говорите про тот случай, когда мы ходили купаться в Клязьме, и я чуть не утонул?". Мы стали напрягать извилины, но никто не мог подтвердить, что нечто подобное происходило. Нет, мы все сходились на том, что какой-то крайне неприятный эпизод был связан с нашим купанием на речке, но что именно там случилось, припомнить оказалось трудно. Тем не менее, мы справились и установили.. что на речке утонул извечно сопровождавший нас Гриша. Более того, подумав ещё немного, мы пришли к выводу, что сами в тот злополучный день открытия плавательного сезона даже в воду залезть не успели. Пёс опередил нас и сразу умер. Мгновенно из глубин сознания каждого из нас стали подниматься страшные картины, изображавшие отчаянную и, увы, безрезультатную борьбу уносимой течением от берега собаки за жизнь. Таким образом, ситуация со смертью Гриши не только не прояснилась, но запуталась ещё сильнее, ибо выяснилось, что он отдавал концы минимум дважды. Это было совершенно точно, так как после продолжительных стараний мы все по очереди смогли выудить из памяти детали, нашедшие отклик у других.

Дальше дело пошло существенно проще. Поэтапно восстанавливая события каждого проведенного в деревне лета, мы вспомнили, как Гришу сбила машина (тогда он вылетел на дорогу, совсем незначительно обогнав нашу компанию, ехавшую на велосипедах), разорвавшая его напополам. Я описал, как передняя часть тела собаки с какими-то замогильными завываниями ползала туда-сюда по дороге, пока наконец не издохла. Один мой товарищ скрасил эту картину замечанием, что удалявшиеся при этом друг от друга "половины" животного соединял между собой беспрерывно растягивавшийся кишечник, непонятно как сохранивший целостность при аварии, а другой - приоткрыл пелену забвения над тем обстоятельством, что автомобиль, убивший пса, буквально возник на пустынном участке трасы из ниоткуда. Мы пришли к выводу, что именного с того момента у всех нас возникла навязчивая привычка по многу раз оглядываться по сторонам перед переходом дороги, однако лично я, например, раньше ассоциировал причину этой мании с виденной мной в глубоком детстве аварией, в которой пострадала женщина с коляской. Естественно, вдумчивый анализ показал, что это воспоминание было ложным. Аналогичные фальшивые обоснования коллективной фобии наличествовали и у моих друзей.

Совершение последнего открытия натолкнуло нас на идею новой методологии: мы больше не пытались копаться в летописи рассудка, а вместо этого стали обращаться к присущим нам повседневным страхам. Если общая тема буйства паранойи оказывалась схожа у всех четверых, мы приступали к исследованию недр прошлого. И неизменно выясняли, что корень бытового беспокойства крылся в эпизоде, связанном с Гришей, но запрятанном травмированным сознанием за другими ассоциациями: на наших глазах пёс проваливался в колодец и ломал шею, его рвали на части уличные собаки, в него ударяла молния, он перепрыгивал через забор и накалывался на шипы, он ел какие-то ягоды в лесу и умирал в страшных корчах.. Короче, каждый раз, когда нам угрожала потенциальная опасность, Гриша испытывал самый страшный исход на себе, внушая нам ужас перед встреченной угрозой, а затем, дождавшись, пока неизвестная сила вымоет из наших воспоминаний реальное событие, оставив только безотчётный страх, возвращался снова, продолжая как ни в чём ни бывало сопровождать нас во всех похождениях.

Отыскивая всё больше и больше пугающих подробностей, мы, в конце концов, ощутили чувство дежавю. Будто бы весь этот разговор между нами уже происходил, и при том не один раз. Словно все странности, касавшиеся деревенских приключений, так прочно держались в тени лишь за счёт того, что мы многократно говорили о них, но теряли эти беседы из памяти точно так же, как и события, их вызвавшие. Нам удалось вспомнить об одном таком разговоре, случившемся очень давно - ещё во времена моего детства. Он последовал тогда за очередной Гришиной смертью - последней из нам известных.

В тот раз мы ловили в лесу змей, и одна из них, как нетрудно догадаться, укусила нашего крутившегося поблизости четвероногого товарища. Тот в течение пяти или чуть более минут жутко страдал, а потом лёг на землю и замер без движения. "Он что, умер?" - поинтересовался кто-то из нашей компании. "Странно.. Змеиный яд так быстро не действует" - ответил я. "Да ладно, это же Гриша, в нём душа уже лет пять как еле держится" - встрял в разговор другой наш товарищ. "Ты о чём?" - поинтересовался я у него. "Да его же прошлым летом бык затоптал, даже не понимаю, как он после такого жив остался..". "Нет-нет, погоди-ка.. Бык же за нами гонялся. А мы от него на забор залезли. А потом мы на поле мёртвую собаку видели, но это был не Гриша.". "Конечно, не он, наш потом всё бегал-прихрамывал, легко отделался, блин!". "Постойте" - холодеющим голосом вдруг проговорил ещё один паренёк "А я ведь помню, как за Гришей бык гонялся, и помню тело того пса, которого потом видели. Он был один в один как Гриша. А на забор мы возле гаражей лазили, когда за нами какой-то мужик припустил, это было намного раньше..". "Точняк!" - согласился кто-то из остальных - "Да нам же твоя бабушка и говорила, что Гришу, мол, на поле нашла мёртвым! И нам запрещала туда ходить, мол, у быков этот, как его, гон, во.." - неожиданно обратился он ко мне, и указанный им эпизод действительно всплыл перед моими глазами.

В тот день я вернулся домой раньше обычного и сразу направился к бабушке, занимавшейся на кухне. Та окинула взглядом мои испачканные ботинки и низ штанов и спросила, где я был. Мне ничего не оставалось, кроме как честно признаться, что мы с друзьями ходили на болота. Бабушке такие наши походы не нравились, как и множество других занятий, которым мы придавались от скуки. "Вот кому может такое прийти в голову? Зачем в принципе этим маяться?" - часто ворчала она - "Любой нормальный человек отыщет себе мирное, спокойное, неопасное занятие. Будь ему хоть пять лет, хоть пятьдесят! Хорошо ещё, на речку не ходите..". Последняя конструкция почти всегда завершала бабушкины высказывания вроде выше озвученного, но тогда, стоя на кухне, я понял, что конкретное наполнение этой фразы всё время менялось. То родственница упоминала заброшенные здания, то речку, то автомобильную дорогу.. "Кстати, Гришу не видели? Давно он что-то не появлялся, с вами не ходил?" - прервала бабушка мои размышления, как мне показалось, чуть необычным голосом, и тут же зачем-то отвела взгляд в сторону.

"Да-а.." - протянул я, внимательно рассматривая её - "Его, вроде бы, змея укусила..". На этом я прервался, ожидая реакции. Бабушка не стала даже спрашивать, что случилось с псом после происшествия, как можно было ожидать, а вместо этого сразу завела свою вроде бы и эмоциональную, но в то же время будто слегка механическую шарманку. Она возмущалась тому, что я её снова не послушал, что из-за меня погибло живое существо, что меня и самого могли укусить, и что я совсем не думаю не то, что о ней, но и даже о родителях. "Хоть представляешь, что бы с нами со всеми было?!" - вопросила она с резким укором. "Думаю, если со мной случилось бы то же, что и с Гришей, вы бы не заметили" - парировал я, явно сбив бабушку с толку. "Это почему?" - растерялась она. "Потому что он уже умирал раз пятьсот. Не ты мне в прошлом году говорила, что его бык убил? После того, как его при мне течением унесло, я поверил как-то, что он просто в другом месте на берег выбрался, но тогда-то что случилось?". Родственница посмотрела на меня очень пристально, но ничего не сказала. В очень скором времени я забыл об этой беседе, оставившей в моих воспоминаниях лишь безадресное досадливое раздражение. Теперь же бабушки, к сожалению, нет с нами, и я не могу ещё раз попытаться с ней поговорить.. Очевидно, она знала о происходивших в деревне странностях куда больше, чем кто-либо ещё из моих знакомых, но, по всей видимости, её секрет ушёл вместе с ней. Одно могу сказать точно: со дня, события которого я только что привёл, Гришу мы больше не видели. В тот раз он умер по-настоящему.

Чужой сквозняк

Некоторые вещи кажутся настолько привычными и обыденными, что даже при вызываемых ими явных неудобствах мы часто бываем склонны всячески игнорировать возможность исправить ситуацию и даже изобретаем разнообразные отговорки, дабы оправдать своё бездействие. Сам я вплотную столкнулся с этим феноменом, когда через полгода после смерти бабушки съехал от родителей и перебрался в её квартиру в Хабаровске. В бывшем бабушкином пристанище - типичном старом советском (во всех смыслах) жилище с огромным огненно-красным и покрытым причудливыми узорами ковром на стене в гостиной, притаившейся по всем углам паутиной и въевшейся покрытие ванны грязью, было изрядное количество сомнительных с точки зрения бытового комфорта деталей, но самым странным из них являлось отсутствие двери в проёме, соединявшем коридор с одной из трёх комнат, самой дальней от входа в квартиру. Никто в нашей семье, кроме бабушки и, может, деда, покинувшего нас за десять лет до неё, не имел понятия, куда делась старая дверь и почему её до сих пор не заменили новой. Рациональных объяснений этому существовало немного, и бабушка сама путалась в них, когда речь заходила об указанной странности. Иногда она говорила, что дверь была убрана из-за того, что в определённый момент далёкого прошлого они с дедом, якобы, собирались осуществить перепланировку, но в конечном итоге не нашли в себе достаточной решимости для столь глобальных изменений, и ограничились ликвидацией заграждения между помещениями. Иногда от неё можно было слышать о другой причине, связанной с болезнью деда, вынудившей их спать в отдельных комнатах, что вызвало у них желание хотя бы минимальным образом снизить количество разделявших их барьеров с целью достижения большего психологического благополучия. Ни одна из этих версий в полной мере не могла объяснить, почему дверной проём оставался пустым вплоть до ухода из жизни самой бабушки, особенно учитывая, какие жуткие сквозняки из-за этого постоянно бродили по её квартире. В моём детстве мама даже ссорилась по этому поводу со своей родительницей и отказывалась надолго оставлять меня у неё в гостях, мотивируя это тем, что я мог простудиться. Папа тоже ни раз подключался к ситуации, предлагая бабушке поставить ей дверь, но та твёрдо стояла на своём и неизменно отказывалась.

Мама закатывала глаза и объясняла происходившее почтенным возрастом бабушки, от которого проистекало не совсем здоровое отношение той к некоторым аспектам собственной жизни, и эпопея с дверью здесь была хоть и самым ярким, но не единственным элементом. Кроме того, сколько я ни расспрашивал родителей о том, когда же именно была удалена дверь, они тоже не могли прийти к единому мнению, сходясь лишь в двух моментах: во-первых, до полного снятия двери та некоторое время находилась в постоянно открытом состоянии, будучи припёртой небольшой гирькой (в таком положении её в первый раз заметили за долго до болезни деда), а во-вторых, её изъятие в хронологической последовательности шло за небольшим землетрясением, от которого в незначительной степени пострадала указанная квартира. О том, связаны ли эти события, до сих пор приходится только гадать.

Думаю, на этом скупую преамбулу можно завершить, дабы перейти к сути моего рассказа. Заняв бывшее бабушкино жильё, я некоторое время осваивался на месте и пытался приучить себя к мысли о необходимости превозмогания новых для меня жизненных трудностей, в первую очередь, бытовых. Сначала мне казалось, что неудобств было слишком много, чтобы пытаться исправить их, рискуя начать фрустрировать из-за невозможности вернуться к привычному уровню комфорта и тем самым напрасно израсходовать стратегические запасы энергии и мотивации. Затем, когда первый шок от переезда схлынул, я понял, что некоторые местные особенности раздражали меня слишком сильно, чтобы закрывать на них глаза. В частности, сквозняки, которые мне успешно удавалось игнорировать днём, ночью становились невыносимы. Я говорю в основном о звуках, производившихся ими. Не знаю, дули ли в тёмное время суток в Хабаровске особые, злые ветра, или причиной нижеописанного эффекта выступило моё бурное воображение, но всякий раз, как я начинал засыпать, завывания носившихся по жилищу воздушных масс в моём сознании постепенно трансформировались в дикие вопли, заставлявшие всплывать перед закрытыми глазами самые неприятные картины. На дворе тогда стоял жаркий конец августа, и закрытие окон само по себе не сулило ничего приятного, но главная беда крылась в том, что это никак не помогало мне устранить сквозняки. Положение дверей других помещений, кроме единственной злополучной комнаты, также не влияло на ветер. Я быстро установил, что воздух шёл через тот самый беззащитный проём, о котором говорилось выше. Причём, что самое удивительное, направление его движения менялось в зависимости от того, в какую сторону я смотрел, улавливая ветер. Если я стоял лицом внутрь вечно отрытой комнаты, ветер дул мне в спину. Стоило же, однако, повернуться на 180 градусов, и он снова овевал мои плечи холодным, пронырливым, стремившимся забраться под одежду дыханием.

Это показалось мне настолько странным, что я, утеряв доверие собственным ощущениям, провёл несколько простых экспериментов, но все они подтвердили изначальное предположение. Я в глобальном смысле совсем не технарь, и когда обнаруживаю какое-нибудь не понятное мне явление, то вовсе не горю желанием вникать в его суть. Особенно, если это может сулить потенциальные неприятности, а в описываемом случае дурные предчувствия наполняли меня, как только я задумывался о природе встреченных странностей. Поэтому я решил действовать интуитивно и для начала ликвидировать то смущавшее меня обстоятельство, путь к устранению которого я знал. А именно - поставить, наконец, дверь.

Описывать этот процесс здесь я не буду, хотя он, наверное, мог бы стать основой для другого рассказа, юмористического или горько-сатирического, это с какой стороны посмотреть. Ограничусь лишь тем, что дверь в итоге оказалась на своём законном месте. Смотрелась она недурно: из тёмного дерева с позолоченной ручкой и петлями, вполне укладываясь в атмосферу окружения, дверь в то же время придавала ей некоторой таинственности и старинного шарма. Поначалу мне думалось, что выбор был весьма удачен, но вскоре я полностью разочаровался в таком мнении.

Дело в том, что установка двери не решила мою проблему до конца. Нет, дикие завывания ветра действительно прекратились, но сквозняк продолжал наличествовать. Порой, когда я находился в коридоре, то чувствовал, как неестественно холодный воздух выползал из под двери, проникая в узенькую щель, и обдувал мне ноги. Иногда я ловил себя на ощущении, будто мои ступни оказались в непосредственной близости от морозилки. Ещё хуже было то, что периодически поток воздуха вдруг становился прерывистым, вызывая у меня чувство, словно кто-то встал за дверью, частично перекрыв лазейку. При этом, если я открывал дверь, то никаких препятствий за ней, конечно, не обнаруживалось, ветер будто сразу теплел, а в самой комнате температура соответствовала остальной квартире.

И всё бы ничего, но чем дальше шло время, тем более заметным становилось ещё одно обстоятельство: всякий раз без исключения, когда я зачем-нибудь наведывался в проблемную часть жилища, её внутреннее убранство неизменно смущало меня. На протяжении первых дней я полагал, что лёгкая тревога, возникавшая при этом, вызвалась непривычным видом комнаты, последний человек, встречавшийся замкнутым обликом которой с утра и созерцавший наполнявшие которую тени перед сном, простился с жизнью среди её же стен много лет назад. Однако, заглянув как-то в очередной раз в злополучное помещение, я был вынужден признаться самому себе, что в нём точно что-то произошло. Нечто однозначно изменилось с того момента, как я посещал комнату в прошлый раз. Сразу встревожившись, я принялся внимательно изучать её внутренности, но, как ни старался, корня своих сомнений не отыскал. Я решил повторить опыт чуть позже, и вновь испытал то же чувство. Комната неуловимо поменялась. Я перерыл её вдоль и поперёк, сам не осознавая, что именно ожидал увидеть: тайный ход, через который кто-то проникал в моё жилище, или отсутствие какого-нибудь предмета, до того стоявшего на виду, что объяснило бы внешнее преображение помещения.. Не нашлось ничего. Ощущая себя медленно терявшим связь с реальностью и подавляя приступ головокружения, я опёрся рукой о стену и скользнул взглядом по обоям, странный узор которых тут же поплыл у меня перед глазами. И в ту секунду до меня дошло. Раньше в комнате были другие обои. Старые были обесцветившимися и желтоватыми, а новые - насыщенными, бордовыми, с нарисованными на них человеческими силуэтами без голов. Стиль изображений был столь нарочито небрежным, что с первого взгляда людские тела можно было принять за нагромождение бесформенных овалов. Посмотрев под ноги, я вдруг понял, что изменился и пол. Моему взгляду предстали голые доски, грубо размалёванные под цвет исчезнувшего неизвестно куда ковра, будто кто-то пытался на скорую руку придать им вид предыдущего покрытия.

Я медленно попятился к выходу из комнаты, задержался на пороге, пытаясь как можно лучше запечатлеть в памяти её образ, и осторожно закрыл дверь. Затем я несколько раз крепко зажмурился, восстановил, как мог, дыхание, после чего опять повёл вниз прохладную металлическую ручку и толкнул вперёд деревянный каркас. Пробежавшись напряжённым взглядом по вновь раскинувшемуся передо мной помещению, я, теперь уже сразу, смог заметить постигшее его изменение. Старая нерабочая лампа, прежде понуро сгорбившаяся, подобно мрачному карлику с искривлённым позвоночником, на книжной полке, теперь "перепрыгнула" на компьютерный столик, и, казалось, слегка распрямилась, устремив скрытный взор из под абажура в сторону кровати.

Тогда я наконец сделал то, до чего нужно было додуматься гораздо раньше - достал телефон и сфотографировал убранство комнаты, после чего опять захлопнул дверь и тут же распахнул её. Мне не нужно даже было просматривать снимок, чтобы понять, что уродливая табуретка, сложенные на лысой белой голове которой разноцветные тряпки прежде всегда были одним из первых атрибутов, бросавшихся мне в глаза при входе в комнату, теперь трёхногим приземистым насекомым уползла под стол, почти скрывшись из виду. Охваченный нездоровым предвкушением победы над реальностью, я взглянул на экран телефона, ожидая увидеть в галерее доказательство происходившей мистики, но столкнулся с прямо противоположным: на фотографии табуретка изображалась невозмутимо задвинутой под стол, будто так всегда и было.

Конечно, самым рациональным решением было открыть дверь, подпереть её чем-нибудь тяжёлым, и больше никогда не трогать, либо, ещё правильнее, снять её ко всем чертям и вернуть ситуацию в привычное русло. К сожалению, в тот момент я руководствовался не логикой, а эмоциями, и потому вздумал, что поскольку всё сверхъестественное происходило в комнате, то ради безопасности стоило напротив, запереть дверь и ни за что не менять в будущем её положения. Какая разница, что могло произойти за ней, если я этого всё равно никогда бы не увидел? Вместо устранения причины, вызывавшей пертурбации в действительности, я выбрал пустить их идти своим чередом без моего участия. Внутренний голос шептал мне, что из этой затеи ничего хорошего не выйдет, но неразумный страх оказался сильнее.

В течение двух дней мне удавалось делать вид, будто всё вернулось в норму и находилось у меня под контролем. А уже в последовавшую за ними ночь жизнь дала мне понять, что я очень заблуждался. Около часа тридцати я проснулся от странного звука, напоминавшего ритмичный глухой стук, будто кто-то осторожно, но с большим упорством учился пользоваться ходулями. Несколько минут я пытался сообразить, откуда долетали эти странные звуки, пока мне с крайним неудовольствием не пришлось признать, что рождались они прямо в одной из комнат моей квартиры. Разумеется, именно в той, которую я недавно столь "удачно" отгородил дверью. Не знаю, почему, но именно в тот момент мой ещё только проснувшийся и уже почти охваченный паникой мозг сумел дойти до мысли, которая не поддалась ему парой дней ранее в период активного бодрствования: чем дольше была заперта злополучная дверь, тем более масштабные изменения за ней происходили. Предметы незначительно меняли своё положение за считанные секунды, а двенадцати часов было достаточно, чтобы с пола исчез ковёр или на стенах возникли другие обои.. А теперь я оставил дверь запертой более чем на двое суток! Ранее такого не происходило с самой её установки.

Я явно уловил, как нечто в другой комнате подобралось к той части стенки, которая разделяла нас, и остановилось. Я пытался расслышать какие-нибудь звуки, вроде дыхания, способные выдать присутствие живого существа, но тишина неумолимо сводила меня с ума. В конце концов, стук возобновился, и на этот раз его источник отправился в противоположный конец помещения - туда, где находилась дверь. Я очень надеялся, что он не сможет открыть её. Резкий удар, казалось, едва не пробивший деревянный каркас, одновременно и напугал меня, дав понять, что загадочное существо желало выбраться на волю, и принёс некоторое облегчение, убедив, что оно, во всяком случае, не было способно открыть замок изнутри. Это означало, что у меня был шанс выбежать в коридор и затем, пулей проскочив по нему, попытаться покинуть квартиру. Я, однако, не сделал этого. На меня вдруг нашло ощущение, обратное испытанному ранее, говорившее, что, раз проблему не удалось решить игнорированием, придётся ликвидировать её неким более активным образом. Со смесью обречённости и нетерпения я пролежал в кровати ещё минут двадцать. Неизвестный всё это время то стукался в дверь "своей" комнаты, то начинал неуклюже, словно в перевалку, бродить туда-сюда. В конце концов, он подобрался к той её части, где должны были находиться компьютерный стол и окно, издал серию щелчков, скрипов и металлических лязгов и затих. Пропал, как будто его и не было.

До самого утра я набирался решимости, а как только по потолку и стенам запрыгали первые солнечные зайчики, которые, казалось, не могли стать свидетелями никакому ужасу, поднялся с пропитавшегося потом матраса и, не поправляя прилипшую к спине футболку, отправился на кухню. Там я отыскал самый большой и внушительный нож и вместе с ним пошёл исследовать место ночного происшествия. Ощутив щемящую боль в районе сердца при скрипе злополучной двери, я снова увидел скрывавшуюся за ней комнату. Насколько я смог заметить, с ней не произошло совершенно никаких изменений, кроме, может быть, столь незначительных, что они ускользнули от моего внимания. Это решительно не соответствовало моей теории, согласно которой, чем дольше дверь в комнату была закрыта, тем сильнее преобразовывались внутренности помещения. Впрочем, меня тут же поразила неприятная догадка о том, что не все перемены, даже глобальные, могли быть видны с первого взгляда, да и вообще, никто не гарантировал их подверженности визуальному восприятию.

Тем не менее, особых инструментов для изучения обстановки у меня не имелось, поэтому я просто осмотрел комнату со всем доступным вниманием. Залез в шкаф, сунулся под кровать, заглянул под стол и открыл стоявший там большой чемодан - ничего необычного не нашлось. Решив, что меня, что называется, "пронесло", я подпёр дверь одним из массивных стульев из гостиной. После этого я нарочито неспеша перекусил, пытаясь утвердиться в своём владении ситуацией, а затем оделся и поехал в магазин.

Я не сомневался в том, что некие мистические силы, поселившиеся в моей квартире ещё давным-давно, во времена, когда там проживали бабушка с дедом, затеяли со мной странную игру, в которой их главной целью было отвоевать в моём сознании небольшой участок, который для меня был бы навсегда скрыт страхом и непониманием, и критического осмысления которого я бы упорно избегал на протяжении оставшейся жизни, смирившись со странными правилами, вроде вечно распахнутой сквозняковой двери, и новым положением в обществе, таким, которое отводится людям, не совсем дружащим с головой. Меня сей расклад совершенно не устраивал, и я видел как минимум одну возможность преподнести паранормальным противникам сюрприз. Люди - страшная сила, когда они действуют сообща. Перед ними тогда отступает любая чертовщина - иначе факт её существования не ускользнул бы от вездесущей науки. Значит, задача любой нечисти - перевести борьбу с встретившим её человеком из реальности, где его коллектив доминирует, в собственную голову бедолаги, вынудив его отказаться от главного преимущества - помощи сородичей - из страха выглядеть в глазах окружающих ненормальным. Из этого следовал простой вывод: победа над мистическим начинается с точной фиксации его присутствия, не допускающей оправдания галлюцинациями или случайными совпадениями. Столкнувшись с риском прямого разоблачения, любые духи и полтергейсты должны скрываться на задворках природы, там, где их будто и нет вовсе, даже если они есть.

В магазине я купил две небольшие видеокамеры, предусматривавшие возможность наблюдения за происходящим в объективах дистанционно через экран смартфона. Вернувшись домой, я установил одну из них в комнате, ставшей ареной необъяснимых происшествий, так, что угол её обзора охватывал почти всё помещение, а другую повесил в коридоре, поместив в поле видимости участок между двумя дверьми: новоустановленной и ведшей в мою спальню. После я прилёг на пару часов поспать, дабы хоть немного прийти в себя, а затем, проснувшись по будильнику, стал готовиться к ночному дежурству: перетащил к себе в комнату ещё один стул из гостиной, старую дедову гирю, взял кухонный топорик, пару ножей.. В общем, сделал всё для относительного самоуспокоения.

Всё это время "плохая" комната, разумеется, оставалась открыта. Когда за окном стемнело, и подошло время начала эксперимента, я в последний раз окинул взглядом помещение, а потом, не сводя глаз с отображавшегося на экране телефона изображения первой камеры, медленно закрыл дверь. Никаких изменений техника не запечатлела. Предметы спокойно стояли на своих местах, в окно никто не лез, никаких ярких вспышек, внезапных поломок, помех, ряби.. Я ушёл к себе и, подрубив в наушниках какой-то драйвовый фонк, принялся наблюдать. Поначалу картинка на дисплее была разделена на две части, показывавшие обзор с обеих камер, но по прошествии получаса я свернул окно, демонстрировавшее коридор, и сконцентрировался на видео из комнаты. Шло время, ситуация оставалась стабильной, а мне всё сильнее начинало казаться, что я занимался полной ерундой. В конце концов, сколько я собирался так вот сидеть, ничего не делая? Почему я был так убеждён, что именно ночью должно было произойти нечто невероятное? Из-за вчерашних стуков? А можно ли было столь уверенно связывать их с другими странностями? И насчёт них самих: с чего я взял, что мистические преображения в комнате случались сразу после закрытия двери, ведь если уж на то пошло, точно с тем же успехом они могли происходить и в момент её открывания? "Сверхъестественный потенциал" для них копился, а затем выплёскивался одномоментно наружу.. В общем, около часа ночи я решил просто выйти в коридор и открыть проблемную комнату, при этом глядя в телефон - на картину, царившую в ней во время "запечатывания" двумя часами ранее и с тех пор сохранившую свой вид.

Я уже отвёл взгляд от смартфона, намереваясь встать с кровати, но в ту же секунду периферийным зрением уловил на экране какое-то движение. С минуту я тупо пялился на зависший передо мной кадр, пока привлёкшее моё внимание явление не повторилось. Сомнений быть не могло - что-то шевелилось под компьютерным столиком, расположившимся в противоположном от камеры углу комнаты. Я всмотрелся пристальнее, однако, спустя один миг необходимость в напряжении зрения пропала: крышка большого старого ящика, притаившегося под столом, медленно откинулась, и из неё наружу высунулись сложенные между собой, будто в молитве, человеческие руки. За ними из-за деревянных краёв показались голова и плечевой пояс. Совершенно нефизиологичным образом изогнувшись и к тому же неизвестно как удерживая равновесие, человек, выбиравшийся из ящика, наклонился вперёд и, перевалив верхнюю часть тела через бортик, поставил руки на пол. Для этого он рассоединил ладони, направив пальцы в противоположные стороны, но запястья и предплечья его остались предельно крепко прижатыми друг к другу, а голова - упрятанной между плечами. После этого он начал медленно выползать вперёд, отталкиваясь ещё невидимыми мне ногами. Я как-то рассеянно подумал, что если бы в комнате ещё оставался ковёр, то этот странный человек обязательно бы его скомкал, и я бы заметил следы его "визита". Тем временем "гость" выдвинул переднюю часть туловища почти на середину комнаты, и, опершись на руки, принялся вытягивать из под стола заднюю. При этом я всё время слышал металлические щелчки, будто на моих глазах собиралась странная механическая конструкция.

Наконец, он полностью освободился, и я смог увидеть его, что называется, в полный рост. Его ноги оказались странным образом соединены между собой аналогично рукам, так, что стопы расходились почти по прямой. Внутрь незнакомца будто были вшиты какие-то ограничивающие подвижность детали, потому что в условиях относительно просторного помещения его тело приняло форму бельевой прищепки, в которой верхняя и нижняя половины туловища выполняли роль зажимных частей, согнутых под очень острым углом. Из-за этого он немного напоминал спортсмена с хорошей растяжкой, который выполнял наклон вперёд и замер в позе предельного напряжения. Лицо человека было направлено в сторону, обратную камере, и я не мог увидеть его. Облачён незнакомец был в плотно прилегавший к тощей фигуре тёмный комбинезон. Незнакомец оттолкнулся ногами и переставил их вплотную к рукам, отчего его физиономия уткнулась в колени, и сам он почти схлопнулся до одного узкого столбика. Простояв в таком положении несколько секунд, он внезапно выбросил передние конечности вперёд, удивительным образом почти не издав при этом шума, а затем слегка согнул колени и коротким прыжком перенёс вперёд и ноги. Это последнее движение и вызвало стук, слышанный мною накануне. Мне подумалось, что к стопам незнакомца, наверное, была приделана деревянная дощечка..

Страх до боли сдавил моё горло, когда я вспомнил, как быстро и уверенно это нечто простукивало по соседней с моей комнате прошлой ночью, и представил те манипуляции, с помощью которых находившаяся перед моими глазами неуклюжая человеческая конструкция была способна достигнуть такой прыти.. Уже продемонстрированным мне способом незнакомец, совершенно привычно стал продвигаться по помещению в сторону камеры. На этот раз он перемещался очень уверенно, словно определившись с целью. Приблизившись к перекрытому выходу в коридор, человек повернулся скрытой за коленями грудью к запертой двери, встал на одни руки и принялся лягать дверь сжатыми вместе ногами. В ту секунду я очень порадовался, что перестраховался и подпёр её снаружи стулом.

Поспешно сделав на всякий случай скриншот экрана, я набрал 112 и нажал на зелёную трубку. "Номер не существует или набран неправильно". Чертыхнувшись, я вбил "02" и повторил вызов. Итог остался неизменным. Ничего не понимая, я полез в браузер и трясущимися пальцами вбил в поисковую строку: "номер полиции". На экране сразу возникла страница результатов, вверху которой крупно был выведен ответ на мой вопрос. "Номер службы обеспечения безопасности - 443". На короткий миг я успел впасть в удивление, но мои руки уже перешли в автоматический режим работы, и спустя секунду я вновь прижимал к уху телефон, вслушиваясь в протяжные глухие гудки, напоминавшие отчаянные крики тонущего вдалеке корабля.

- Оператор СОБ слушает, назовите своё местоположение и опишите ситуацию. - произнёс на том конце бесполый голос.

Я продиктовал адрес, и перешёл к изложению причины звонка:

- Ко мне в квартиру забрался какой-то ненормальный.. То ли наркоман, то ли сумасшедший. Он находится в соседней со мной комнате и пытается выломать дверь.

- Он проник к Вам с улицы?

- Нет, точнее, не сейчас.. Может быть, он пролез оттуда раньше, но потом он спрятался в ящике под моим столом и только что вылез оттуда. Я слежу за ним через камеру.

- Подождите, - голос моего собеседника вдруг сделался резче - Вы хотите сказать, что позвонили в СОБ из-за Ломаного?

- Что?

- Во-первых, если у Вас в ящике, как вы утверждаете, завёлся Ломаный, значит Вы, как минимум, не соблюдали элементарные меры безопасности, не клали туда железо и не светили фонариком, так?

- Нет, с чего бы мне вообще..

- Во-вторых, чтобы Ломаный не представлял угрозы, достаточно просто завесить окна, выходящие на запад, но, как я понимаю, этим правилом вы тоже пренебрегли?

- Пренебрёг - честно признался я.

- Вы понимаете, что заняли линию единственного охранного ведомства из-за проблемы, вызванной Вашей собственной безалаберностью? Люди дозвониться не могут, а им может быть нужна реальная помощь, у кого пожар, у кого зеркальный дождь, а у кого - вообще Скулящие! Выдаю Вам первое и последнее предупреждение, в случае повторного аналогичного нарушения Вас ожидает сукровичный штраф, Вам понятно?

- Понятно..

- До свидания.

- Ладно.. - только и пробормотал я.

Всё, описанное выше, выглядело запредельно странно, но времени на размышления у меня было не много. По крайней мере, сложившаяся ситуация не располагала к долгим сомнениям. Я затратил некоторое время на то, чтобы сообразить, где в моей квартире находились окна, смотревшие на запад. К счастью, как выяснилось, они располагались не в той же комнате, что и Ломаный. Окна в оккупированном им помещении глядели на восток, и мне подумалось, что в этом, наверное, был некий смысл. Таким образом, проблем с выполнением этого требования не возникло. Осуществив предписывавшиеся им манипуляции, я вновь взял в руки телефон и посмотрел на изображение с камеры. Как раз в то время, когда я сделал это, Ломаный складывал своё тело под самыми неестественными углами, забираясь назад - в свой ящик. Там он, очевидно, укрылся старыми тряпками, не позволившими мне обнаружить его накануне.. Через несколько минут комната вернулась в привычный, насколько это было возможно, вид, будто ничего экстраординарного в ней и не происходило.

С тех пор прошло уже около четырёх часов, а я всё ещё сижу у себя и не знаю, как поступить дальше. Сначала я хотел написать родителям, но в ту секунду, когда уже успел начать набирать сообщение, мне в Ватсап прилетело видео от видео от бабушки (другой, конечно), как и всегда пересланное, помимо меня, ещё миллиону её знакомых, где она, находясь в лесу и будучи в крайне приподнятом состоянии духа, повествовала о своём походе "по грибы" и демонстрировала, собственно, сами эти "грибы", больше напоминавшие огромные мерзкие гибриды крабов и скоплений красноватого мха. Под камеру бабушка аккуратно надрезала кожу на руке и капала поочерёдно в основание четырёх уродцев кровь, приговаривая, что их "надо готовить к осени".

Зайдя в профиль к своей маме, я увидел там большое количество новых фотографий. Часть из них запечатлела её стоявшей на фоне причудливых построек вроде огромной высоты столбов, толщиной сечения эдак метров в 50, с поднимающимися по ним спиралевидными помещениями с гигантскими окнами, из которых исходило зеленоватое свечение, или на подобие гигантских прозрачных стеклянных зданий в виде кувшинов, почти полностью заполненных водой, по поверхности которой на лодках плавали люди, будто состоявшие из серой слизи. На других снимках маму фотографировали на берегу моря, из которого торчали сделанные, судя по всему, из водорослей скульптуры неимоверных размеров, изображавшие перекошенные криком человеческие лица. И везде мама улыбалась, пребывая в весьма хорошем настроении, словно только что попросила кого-то щёлкнуть её на память во время отпуска. Но одна из фотографий шокировала меня больше всего: на ней мама стояла в парке возле родительского дома в Князе-Волконском, а возле неё на поводке сидело существо, которое должно было являться нашей собакой по кличке Каба, но представляло из себя карликовое человекообразное создание, у которого лысая голова росла на нескольких переплетающихся телесного цвета трубках из середины спины, а находившаяся на привычном месте шея оканчивалась свисавшим до земли мешковатым хоботом.

Не буду делиться своими эмоциями по этому поводу, а скажу лишь, что согласно единственной моей догадке касательно случившегося, я по глупости оставил дверь закрытой на слишком долгое время, и теперь паранормальным изменениям подверглось вообще всё пространство, находившееся за ней. То есть, не только комната с прячущимся в ней Ломаным, но и сама окружающая действительность, на которую выходят её окна. Прежней, насколько я могу судить, осталась лишь моя собственная квартира, за исключением единственного помещения, иными словами, тот кусочек мира, что стоял по "мою" сторону двери. Сеть, которая здесь ловится - относится к новой реальности, но я заметил один аспект, дающий мне надежду: когда я отключаю мобильный интернет и вайфай, интернет не пропадает полностью. Он работает очень плохо, но периодически на короткое время показывает несколько полосок. Я попробую опубликовать этот текст на своей странице, и буду надеяться, что он достигнет человеческих глаз в знакомом мне мире. Думаю, там мне смогут помочь. Тамошняя наша цивилизация - страшная сила.

Так называемый

Три года назад я проходил обучение на психологическом факультете одного из ВУЗов Саранска. В начале второго курса нас для практических занятий начали иногда водить в местную психиатрическую клинику, где мы имели возможность ознакомиться со случаями разнообразных расстройств, от которых страдали пациенты. Представлял нам их тамошний главврач - Дмитрий Евгеньевич. Он при нас вёл с постояльцами диалоги, обнажая суть их проблем, регулировал коммуникацию студентов с больными, если таковая предполагалась. Меня всегда впечатляла его манера общаться с пациентами, многие из которых в силу своих недугов не были способны ответить взаимностью на проявление открытости и дружелюбия, но всё равно удостаивались с его стороны бесконечно терпеливых заботы и внимания. Казалось, пресловутая профдеформация и цинизм вовсе не затронули этого человека. С ним мы узнали множество историй, от печальных до по-настоящему жутких, но рассказать я хочу об одном эпизоде, показавшемся мне интереснее других.

В тот раз мы стали свидетелями беседы психиатра с 47-летним смуглым и плотным мужчиной, державшемся так, будто в клинику для душевнобольных он попал совершенно случайно, и сам факт своего нахождения в ней воспринимал, как до забавного абсурдный. Иными словами, его глубокое нездоровье с первого взгляда представлялось совсем не очевидным. Само по себе это обстоятельство не выглядело уникальным, потому что некоторые из ранее виденных нами пациентов с серьёзными нарушениями психики поначалу также производили впечатление вменяемых, даже вполне разумных и располагавших к себе людей, но от слов именно этого человека исходила такая непробиваемая, отчаянная ирония, что, можно было подумать, на подобный тон способен лишь нормальный, которого заклеймили сумасшедшим и заперли в клетке с настоящими безумцами, и для которого сарказм стал последним спасением.

Я несколько поторопился назвать произошедшее в тот день разговором больного с врачом. На самом деле, их диалог был очень непродолжительной и, можно сказать, вступительной частью занятия. Больший его фрагмент представлял из себя чистый монолог пациента, представленного нам Игорем. В самом начале встречи Дмитрий Евгеньевич поздоровался с постояльцем (который, впрочем, проигнорировал его приветствие, лишь чуть заметно кивнув, и то - даже не в сторону врача), после чего поинтересовался его самочувствием. Игорь слегка наклонил голову, причмокнул губами, со слабо-раздражённой презрительностью усмехнулся, после чего голосом человека, уставшего повторять одно и то же, негромко проговорил: "Хватит комедию ломать, сам ты всё знаешь, я тебе сегодня уже рассказывал утром.. Не знаю, зачем я вам-то нужен, но ещё больше не понимаю, для чего перед людьми цирк устраивать.. Делать вам нечего совсем?". "Как же, Игорь Афанасьевич, мы с Вами со вчера не виделись ещё.." - произнёс Дмитрий Евгеньевич, заботливо поправляя чуть сползший с плеча Игоря костюм, в ответ на что тот смерил доктора резким удивлённо-недовольным взглядом и тут же брезгливо отстранился. "Ага," - устало парировал пациент, глядя на нас, собравшихся вокруг студентов, словно желая разделить с нами своё чувство - "То-то я не знаю, что ты приходил. Хоть бы усишки свои подбривал старательнее, где это видано, чтобы у медсестры - сколько ей там? 20 лет? - такое под носом волосилось.. Да вы всё понимаете прекрасно, какое это шоу абсурда. Ещё раз говорю, не могу только догадаться, зачем ты притащил всех этих ребят любоваться на твои гнилые фокусы.. Что-то я не вижу среди них знакомых лиц..". "Конечно!" - ожил психиатр, пропустив мимо ушей основную часть фразы Игоря - "Тут твоих нет никого! С ними можешь говорить на чистоту, выложить им, так сказать, свои боли все, проблемы, как с тобой тут нехорошо обходятся.". В ту секунду мне почудилось, будто в глазах Дмитрия Евгеньевича на мгновение вспыхнул лишённый снисходительности саркастический огонёк - в первый раз за всё время наблюдения за ним меня настигло такое ощущение. Я подумал, что этот пациент, наверное, доставлял персоналу немало проблем, что казалось удивительным на фоне его совершенного внешнего спокойствия и равнодушия.

Повисло молчание. Игорь посмотрел на доктора, тот, в свою очередь, устремил пристальный и строгий взгляд на пациента. "Я никуда не уйду, Игорь, говори при мне." - с нажимом вымолвил он. Пациент вдруг заёрзал на стуле, суетливо причмокивая и как бы намереваясь поспорить, но затем взял себя в руки и принял прежний ироничный вид, окончательно сместив внимание на нас. "Заняться ему нечем, сидит и смотрит, пошёл бы хоть куда, авось, полезное бы что вышло, а?" - подмигнул Игорь будущим психологам, и, ни капли не смутившись отсутствием обычно ожидаемой в таких случаях реакции аудитории, перешёл, наконец, к монологу.

"В общем, сами видите, что здесь делается.. Держат меня за ненормального, хотя это они тут все сумасшедшие, ходят за мной везде и только мной и занимаются, как будто у них своей жизни нет. А я, как вы должны видеть, совершенно адекватный человек, которому просто очень сильно не повезло. Зовут меня, значит, Игорь Афанасьевич Горбов, я родился девятнадцатого марта тысяча девятьсот семьдесят пятого года в городе Астрахань, по крайней мере, как я знаю. Впрочем, допускаю, что это мне внушили тутошние Дуремары ради своей идиотской шутки, чтоб вот город именно с таким названием был.. Но это сейчас не так важно.". В описываемый момент я заметил, что Дмитрий Евгеньевич едва уловимо поменялся в лице, будто сдерживал улыбку. "Мама моя была русская, папа - не знаю кто, но думаю, что еврей, у него постоянно какие-то дела с Израилем были, он вроде даже меня хотел туда забрать, когда я был маленький. Я каждую ночь почти слышал, как мама с папой ругались на кухне по этому поводу. Если бы он меня увёз.. Но этому не суждено было случиться. Через некоторое время он, видимо, уехал таки к себе на историческую родину, но, увы, без меня. Мама мне говорила, что он умер, а я знал, что это не так, потому что много раз созванивался с ним по телефону. Вернее, именно с ним я общался только один раз, примерно через год после его "смерти". Он мне рассказывал, как там у них, в Израиле." На короткое мгновение уже почти окаменевшая на лице Игоря невесёлая усмешка сменилась выражением детской мечтательности, но он сразу съёжился, будто испугавшись мимолётной уязвимости, и стремительно вернулся в привычное амплуа. "А потом были ещё беседы у меня с кем-то, кто представлялся моим отцом. Они ведь быстро поняли, что я знаю, что он не погиб, а просто сбежал от них, не выдержал и оставил меня с ними один на один. Вскрыли нашу линию связи и обрезали её с его стороны. А для меня оставили, только вместо папы со мной говорил их человек. Я как понял, в чём дело, так сразу перестал на эти звонки отвечать. Моя так называемая мама, которую, как я думаю, подменили ещё раньше, до папиного отъезда, естественно, сразу обо всём узнала, я это быстро заметил. Она внешне преобразилась, стала волноваться, отвечала дёргано как-то.. То кричала на меня по тому или другому поводу, то норовила уйти, не говоря при этом, куда собирается. Я ей тогда на чистоту сказал, что всё понимаю, и она может не беспокоиться: своего они добились, и с "папой" говорить по телефону я больше не буду. Слишком тяжело это было для меня. Тогда моя якобы родительница принялась таскать меня по врачам, будто решила, что я ненормальный. Это у них вообще излюбленная практика. Сначала плетут свою паутину, так и эдак меня путают, мучают, давят на самые больные точки, а как только я, наконец, в попытке хоть как-то закончить эти страдания, пытаюсь выйти с ними на открытый диалог и, так сказать, капитулировать перед ними, принять их картину, они тут же начинают разыгрывать сцену, будто сошёл с ума.. Оно и верно, с ними соглашаться может только дурак безумный.

В школу я пошёл на год позже, официально - из-за болезни. Хотя, как мне кажется, Они просто лучше хотели подготовиться к этому этапу многолетнего спектакля. Мои так называемые одноклассники в основном относились ко мне либо положительно, либо нейтрально, но по большей части игнорировали меня. Было только несколько человек, с которыми я общался немного теснее, чем с остальными. И в отличие от других, их я запомнил. Очень хорошо запомнил!". - Тут Игорь вдруг нездорово и как-то злобновато всхохотнул. - "Их я потом видел очень много раз. Ну, не совсем их, конечно, но другие занятые ими личины. Преобразовывать внешность они умеют, бесспорно, но некоторые черты изменить не в силах. Почему так, я и сам не знаю. Иногда кажется, у них в руках чуть ли не весь мир, но кривоватый нос или рассечённая бровь навсегда закреплены за каждым из них. Вот эт-т вот" - Игорь слегка мотнул головой в сторону Дмитрия Евгеньевича, одновременно понижая голос, будто в надежде, что тот не услышит - "мой одноклассник, Саша Никифоров, я его из тысячи безошибочно узнаю, но что ещё смешнее - он же наша классная руководительница Маргарита Николаевна.. В школе я плохо мог уловить сходство между ними, может быть, сказывались те вещества, на которых меня держали, но теперь очень ясно всё осознаю. Вспоминаю то время, и подмечаю разные моменты.. Например, один раз этот Саша, так называемый, позвал меня после уроков якобы к себе в гости. Со мной мало кто близко общался, и я сразу согласился. Мы пошли к нему на адрес, а как только оказались внутри подъезда, он сказал мне, мол, давай на перегонки до моей квартиры - двести пятьдесят шестой. Я не успел принять его вызов, а он уже разогнался до нечеловеческой скорости и утопал куда-то вверх, в темноту. Мне почудилось, что как только между нами оказался один пролёт, то Саша сразу утерял телесную человеческую форму, и превратился во что-то вроде летучей мыши или небольшой птицы, продолжавшей подниматься по спирали. А вместо знакомого хлопанья его ботинок подъезд уже оглашали чудовищные удары, словно кто-то колотил кувалдой по ступенькам, перилам и стенам.. И трёх секунд не прошло, а в районе пятого этажа лязгнула, закрываясь, дверь, и всё стихло. От грохота у меня страшно болела голова, в ушах раздавался писк. А потом он превратился в голос Маргариты Павловны, звучавший из подвала. Она звала меня, да ещё так нежно, разными ласковыми именами называла. Уговаривала спуститься к ней, умасливала меня, дескать, этот Никифоров - такой дурак, а ты, Игорюша, хороший мальчик, тебе не нужно с ним играть. Я конечно, перепугался, и не шёл на этот голос. Попробовал открыть подъездную дверь, но, стоило мне потянуть её на себя, как я услышал жуткий человеческий стон. Тогда я оглянулся и увидел, что край двери прилип к стене, вернее, приклеился к ней какими-то щупальцами, обтянутыми зарубцевавшейся людской кожей. Эти лоскуты уходили куда-то под потолок, облепляли батарею и вместе с ней уходили в стену, где и находилось нечто, издававшее услышанные мной звуки. Учительница, видимо, стала злиться, что я оставался на месте, и её голос стал постепенно меняться: то он грубел и начинал походить на мужской, то переходил в какое-то бульканье.

Я тогда совсем потерял самообладание и побежал на верх, в надежде найти спасение хотя бы в Сашиной квартире.. Поднялся до 256-ой и стал стучаться, кричал, умолял впустить. С той стороны никто не реагировал. А потом я услышал из-за двери голос своей так называемой мамы. Он был очень глухой, нечёткий, и мне сначала показалось, будто она беседует с кем-то другим, а не со мной. Только через некоторое время я понял, что она обращается ко мне и многократно повторяет одну и ту же фразу, прося, чтобы я спустился вниз и принёс ей из подвала её перчатку, которую она, вроде как, там обронила. Дальше не помню, что было, но я, по-моему, лишился чувств. Пришёл в себя уже в больнице, где была мама и много врачей, в том числе, и этот вот. Они рассказали мне, будто я потерял сознание, пока возвращался из школы. Дмитрий Евгеньевич, как он себя кличет, когда смотрел на меня, то был очень серьёзен и сострадателен, а как только отворачивался, всякий раз начинал трястись всем телом, как я понял, от смеха. И общался с другими исключительно шепотом, стоя ко мне спиной. Его голос показался мне приятным, но каким-то очень странным, знакомым, что ли. Лишь относительно недавно я сообразил, что у него был преобразованный голос Маргариты Павловны..

С тех пор меня стали всё время таскать по врачам и пичкать таблетками. Я и сам был рад этому, потому что хоть иногда мог забыть о том, как выглядит моя жизнь. Я закончил школу и поступил в институт на экономическую специальность. Мой выбор не был спонтанным или навязанным извне, напротив, я долго думал над ним и считал, что именно это учебное направление сможет помочь мне в будущем. Дело в том, что обман, сгустившийся всюду вокруг меня, все эти маскирующиеся люди, иногда наблюдавшие за мной из кустов в парке или из щели между томами на книжном шкафу в гостиной, подстроенные события, вроде того случая, когда я один раз забыл принять свои "лекарства", и в меня в тот же день врезалась велосипедистка, вследствие чего пришлось идти в травмпункт, где мне скрытно ввели нужные препараты, требовал огромных денежных средств, и я вознамерился узнать, откуда сравнительно немногочисленная группа лиц, нигде не работающая и всё своё время и силы уделяющая преследованию одного меня, могла добыть необходимую для этого сумму.. Впрочем, вскоре я понял, что наш преподаватель по макроэкономике, которая показалась мне наиболее интересным в свете моего расследования предметом, видимо, заметил моё рвение, и стал всячески вставлять мне палки в колёса. Во-первых, если я опаздывал на его лекции (а это часто происходило, причём, что характерно, по самым случайным, на первый взгляд, причинам), он не пускал меня в аудиторию, хотя, будто в издёвку, впускал других студентов, приходивших сразу за мной. Во-вторых, в ходе занятия он выжидал редких моментов, когда меня отвлекала от восприятия материала мелкая, "внезапно" возникавшая деталь или ощущение, и норовил задать мне какой-нибудь особенно каверзный вопрос. Я не мог тут же ответить ему, и он начинал высмеивать меня, провоцируя на ответную реакцию. Несколько раз я сорвался на грубость, и он не упустил ни одного такого повода написать на меня жалобу в деканат. Там, однако, на мою проблему смотрели не столь однобоко, и я почти смог, с помощью моей так называемой мамы, договориться о переводе на другое направление, но Они задействовали против меня новое средство.

Примерно за две недели до рокового события ко мне вдруг необъяснимым образом стала проявлять особые знаки внимания одногруппница. Она была очень похожа на одну девочку, нравившуюся мне ещё со школы. Сейчас я понимаю, какая горькая ирония скрыта в том наблюдении, но тогда "лечебные" препараты оказывали на меня слишком большое влияние. Как легко понять, у меня не было до того времени никакого адекватного опыта общения с противоположным полом, и я совершенно не знал, как вести себя с этой барышней. Но это могло стать проблемой для настоящих отношений, которых у меня никогда не было. А в той подлой игре это напротив, сделало меня беззащитным перед манипуляциями моих врагов. Та девушка сама развивала наша общение, и всё кончилось тем, что мы с ней переспали. Сразу после этого меня от переизбытка эмоций стошнило, и вместе со рвотой вышла таблетка, съеденная мной в тот день. Не прошло и двух часов, как я осознал, что одногруппница, с которой у нас случилась интимная близость - и есть мой преобразованный преподаватель макроэкономики. Должно быть, Они специально позволили мне раскусить их обман, поскольку прекрасно знали, что я после такого не смогу продолжить обучение. Когда я смотрел на лица сотрудников администрации, принимавших моё заявление к отчислению, содержавшее откровенное перечисление всех причин, толкнувших меня на такой шаг, то уже не сомневался, что суть происходившего и происходящего со мной - невероятное мировое шоу, призванное шокировать и удивлять невидимых для меня зрителей.

С этого момента Они начали терроризировать меня постоянно. Иногда, когда в квартире находились только мы с поддельной мамой, у меня начинала болеть голова, причём так сильно, что я терял способность видеть. Тогда моя "мама" меняла свой облик и превращалась, например, в соседского мальчика Степана, который всё время обижал меня в детстве, а потом якобы уехал в колонию для несовершеннолетних за то, что выбил глаз другому подростку. Кстати, того пацана я потом неоднократно видел, и у него совершенно точно оба глаза были на месте. Он при встречах даже улыбался мне, будто хотел акцентировать моё внимание на этом обстоятельстве. Ещё моя так называемая родительница в моменты моей слепоты иногда принимала личину диктора новостей, в своих сюжетах периодически бросавшего фразы, будто высмеивавшие меня. Например, рассказывает он о том, как мошенники обманули человека, а потом смотрит внимательно в монитор и говорит: "Полезно людей уметь читать и понимать сразу, кто есть кто, да, Игорёк?". Игорь - это у него соведущего так звали. Якобы. Преобразившись, "мама" начинала разговаривать со мной чужим голосом и во всю потешаться над моими мучениями. Потом, конечно, она всё отрицала, говорила, что мне померещилось. Отворачивалась, и сразу начинала хихикать. Ещё иногда она спрашивала меня, уже без давления, как прежде, а будто с какой-то шутливостью, мол, не надо ли меня к врачу записать. Я отказывался выходить из дома, просил её вызывать доктора на дом. И непременно участкового, а не их психиатрического шарлатана..

В итоге каждый раз, когда врач приезжал, это оказывался кто-то из моих одноклассников, либо же - преобразованных родственников. Я, само собой, сразу это замечал и отказывался от так называемой помощи. Вместе с тем, предоставляемые мне моей мамой лекарства я продолжал принимать, но поскольку эффект от них явно не соответствовал прежнему уровню, то стал мучаться подозрением, будто их состав изменили. Как выяснилось, так и было: "мама" высыпала из ампул содержавшийся в них порошок и кормила меня пустышками. Я знал, что рано или поздно Они должны были на это пойти. Сначала сломить меня, а потом отнять даже то лживое спасение, на котором раньше настаивали..

Мне начало стремительно становиться хуже. Мои преследователи явно ждали от меня каких-то активных действий, которые могли бы добавить разнообразия, резкости и скорости в организованное ими шоу со мной в главной роли. Либо же, Они намеревались просто насладиться страданиями своей жертвы. Я допускал, что их вполне устраивали оба варианта. Поначалу я просто пытался сопротивляться, снося все их издевательства в надежде, что в них пробудятся остатки совести. Они испытывали моё терпение, как могли. Каждый день меня донимали молчаливым вниманием полупрозрачные бестелесные сущности, формой напоминавшие людей. Сотканные из источавшего слабое белёсое сияние газа, они лежали и стояли, летали и плавали по всей нашей квартире. Эти существа наблюдали за мной, пока я был в душе или туалете, пока я ел, пока читал книгу.. Иногда они становились за моей спиной и начинали нашёптывать мне в ухо слова с бумаги, прочитывавшиеся мной в тот момент, периодически меняя и искажая смысл фраз. Время от времени в виде такой же, почти не видимой, сущности ко мне в дом проникала моя собака, которую сбила машина, когда я учился в седьмом классе. Я навсегда запомнил жуткие раны, оставшиеся на её теле в тот страшный день, когда она у меня на глазах умирала на асфальте. У её преобразованной призрачной версии из этих ран торчали длинные мохнатые паучьи лапы, на которых она и передвигалась, ибо собственные конечности у неё также были изломаны и изуродованы.

Переломный момент наступил, когда к дьявольской игре было решено подключить моего "отца". Конечно, речь шла не о нём настоящем, сбежавшем от собственного сына и окруживших его демонов в Израиль, а о их марионетках, маскировавшихся под папу. В его образе они постоянно начали заявляться к нам домой. Осуществлялось это по следующему алгоритму. Сначала зачастую раздавался звонок в дверь. Раньше встречать пришедших всегда направлялась мама, но в указанных случаях она вдруг куда-то пропадала, и доходило до того, что я даже не мог найти её нигде в квартире. В результате мне самому приходилось идти к двери, за которой оказывался "мой" отец. В первый раз я действительно поверил, что это он, и, увидев его лицо в глазок, открыл ему. Он сразу вбежал внутрь квартиры, поздоровался, схватил меня за руку, а потом, даже не ответив на мою попытку объятия и не отвечая ни на какие вопросы, пробежал вглубь нашего жилища со словами, что у него очень болит живот. Далее он зашёл в туалет и просто исчез.

В следующий раз, когда "он" пришёл, я уже был научен горьким опытом и ни за что не открыл бы ему, но из-за двери раздались детские голоса, вынудившие меня отворить дверь. Спустя миг через образовавшуюся щель в дом ворвался этот мужчина, копировавший моего родителя, и аналогичным предыдущему эпизоду образом пронёсся по коридору в дальнюю часть квартиры. Там он перевоплотился в призрака и в течение последующего месяца без всякого движения стоял возле изголовья моей кровати, не реагируя ни на что и ничего не говоря. По прошествии указанного времени он растворился бесследно.

Примерно так выглядело подавляющее большинство подобных случаев. "Мама", конечно, делала вид, будто ничего не замечала, лишь время от времени словно невзначай упоминая папу в разговоре со мной, хотя до того момента она в течение, наверное, лет пятнадцати не позволяла себе и слова о нём обронить. У всего есть предел, и у моих сил он тоже оказался. В один из дней якобы отец снова заявился к нам домой. Я не услышал тогда ни звонка, ни стука, ни человеческих голосов. Только некое наитие, непреодолимое желание подтолкнуло меня в очередной раз подойти к двери и зачем-то открыть её. Говорю, это был импульс, с которым не совладал бы ни один из людей, если уж с ним не справился даже я.. На лестничной клетке стоял мой родитель, поведший себя, как и много раз прежде. Уже почти без волнения, ожидая встретить пустоту или новый призрак, похожий на все другие, я прошёл вслед за наваждением по коридору в сторону своей комнаты, а войдя туда, увидел "папу", лежавшего посреди ковра в расчленённом состоянии.

В этот момент, как всегда, откуда не возьмись, нарисовалась моя "мама", которая необычайно радостным голосом позвала меня за стол, как если бы совершенно ничего не произошло. Тогда я уже привык к извращённым испытаниям, и, сохраняя, насколько это было возможно, спокойный вид, послушался её и пошёл на кухню. Не помню, что она в тот день приготовила на обед, но есть мне это было необычайно тяжело.. Я, всё же, находился в шоковом состоянии и меня жутко тошнило. Увидев, что мне не лез кусок в горло, "мама" развеселилась пуще прежнего, но приняла вид, будто рассержена, и принялась кричать на меня, мол, я не ценю её усилия, пытаюсь сам себе навредить, ненавижу нашу семью.. Затем она вдруг понизила голос, и насмешливым тоном поинтересовалась, нет ли у меня в комнате чего-нибудь, чем я хотел бы перекусить больше, чем её стряпнёй.

После этих её слов я убил её. Кажется, расшиб об её голову тарелку, а после докончил дело с помощью сковороды. Затем я при помощи двух кухонных ножей расчленил её тело, отнёс фрагменты к себе в комнату и разложил рядом с останками так называемого отца так, чтобы эти инсталляции зеркально отражали друг друга. Этот поступок стал, думаю, и проявлением слабости, и самым сильным, решительным действием в моей искалеченной, отнятой жизни. Это была моя крошечная победа и их гигантский выигрыш. Я смог вырваться из под их воли на секунду, а они заполучили меня целиком и без остатка. Может, это и нельзя считать их успехом, ведь они и так делали со мной всё, что хотели. Может, это и не мой триумф, ведь всё произошедшее вполне укладывается в картину моей судьбы, которую они рисовали с самого начала.. Вот этот вот так называемый психиатр говорит мне, что я нахожусь тут уже 23 года, допускаю, что это так. Но так же не могу исключать, что прошло только два-три месяца. Каждый день я вижу одних и тех же людей, называющих себя разными именами. Периодически они дразнят меня, притворяясь высокопоставленными политиками, якобы откуда-то узнавшими мою историю и озаботившимися моей участью. Иногда мнимый Дмитрий Евгеньевич пытается совратить меня, превращаясь в медсестру.." - Тут главврач резко подал голос, он говорил мягко, но внушительно: "Так, Игорь, ну всё, достаточно, тебя все услышали, ты начинаешь повторяться.. Игорь! Иигоорь!". Пациент было попытался поспорить, но тут же сник. Усилия, затраченные им на весьма эмоциональный рассказ, видимо, истощили в нём волю к сопротивлению. В комнату вошёл санитар, и Игорь добровольно покинул её вместе с ним.

Дмитрий Евгеньевич объяснил нам, что Игорь был болен шизофренией. Он обрисовал основные её симптомы: затруднённое построение причинно-следственных связей, неспособность воспринимать чужие эмоции и корректно выражать свои собственные, параноидальный поиск повсюду преследователей и недоброжелателей, манию величия, слуховые и зрительные галлюцинации, причём весьма правдоподобные, даже имитирующие попытки маскировки, проявляющиеся весьма последовательно и многогранно - и разобрал их на примере пациента. Впрочем, данный постоялец демонстрировал большинство вышеперечисленных явления столь ярко, что дополнительные комментарии здесь были почти излишни. Тем не менее, один небольшой вопрос у меня всё же возник.

Когда группа уже собиралась уходить, я откололся от коллектива и подошёл к главврачу. "Дмитрий Евгеньевич, позвольте, пожалуйста, уточнить насчёт одного момента. Вы сказали, что при шизофрении нарушается способность к построению логических связей, но, как мне показалось, в рамках своей картины мира Игорь мыслит довольно последовательно. Он видит не то же, что другие люди, но выводы из этого делает такие же, какие бы сделали мы с Вами в его положении." Психиатр посмотрел на меня очень пристально и немного удивлённо, но тут же дружелюбно заулыбался: "И правда, как Вы верно подметили, отчасти ложные представления нашего пациента об окружающей действительности вызваны не неспособностью к рассуждениям, как таковым, а аудиовизуальными галлюцинациями. В то же время, Вы должны понимать, что они преследуют его отнюдь не постоянно. Большую часть времени Игорь наблюдает всё то же, что и окружающие люди. Те черты чужой внешности, на которых он основывает свою убеждённость в наличии некоего круга лиц, которые бесконечно кружатся возле него, меняя облик, заметны Вам или мне ничуть не меньше, чем ему самому. Просто он склонен "читать" их так, чтобы подтверждать навязчивые параноидальные опасения. Вот взять, хотя бы, ммм.." - Дмитрий Евгеньевич прикусил краешек губы и принялся активно крутить головой, осматриваясь - "Да взять хотя бы нашу заведующую отделением - Дарью Пал-ну. Видите же Вы у неё на локте родимое пятно? О его существовании известно всем, но только Игорь придаёт ему особое значение. Когда он ещё учился в школе, в пятом классе, то у него уроки труда вёл мужчина с похожим пятном." "И он теперь думает, что это один и тот же человек?" - спросил я. "Конечно, а как же ещё? Он так всегда думал, всё подозревал, даже к классной руководительнице обращался со своими догадками.". "Как это, неужели он знал Дарью Павловну ещё со школы?" - на миг мне почудилось, что я сам утерял тонкую нить логических построений, доступную психически здоровым людям. Мой собеседник заулыбался и будто собирался что-то ответить, но вдруг помрачнел и, сославшись на срочные дела, попрощался со мной и поспешно ретировался.

По ту сторону помех

Много лет назад, когда я ещё жил во Владимире, у нас во дворе был один слегка ненормальный парень по имени Дима. Что с ним было не так, в двух словах объяснить сложновато, наверное, всё понемногу: и поведение, и манера общаться, и мышление. Рассуждал он как-то непривычно, будто логику имел свою собственную, шутки выдумывал странные, никому толком непонятные, кроме него самого. Но в целом ничего необыкновенного. Как этот пацан не пытался влиться в какую-нибудь компанию (в том числе и в нашу), с ним всё равно никто не дружил, за исключением единственного мальчишки, тоже бывшего немного не от мира сего. Матвеем его звали. Рос он в семье алкашей, которым, видно, сильно мешал, потому что они постоянно выгоняли сына на улицу. Помню, выставили его как-то за дверь на всю ночь, а он сидел и мёрз на скамейке до самого утра, пока его одна из соседок не заметила и к себе не пустила. Ходили Дима с Матвеем постоянно вместе и болтали о чём-то. Нам даже иногда становилось любопытно, как они умудрились найти общий язык. Время от времени на спор отправляли подслушать кого-нибудь их разговор. И каждый раз выходило, что обсуждали они там какую-то туфту.. А подробностей особых расслышать никто не смог, ибо парняги эти были очень скрытные, и каждый раз замолкали, стоило кому к ним приблизиться.

И вот однажды летом я стоял возле подъезда одного из наших пацанов, ждал его на гулянку, и тут увидел, как из-за дома вырулил Дима. А за домом этим у нас только остановка автобусная, дорога и лес до самых дач. Мы тогда Диму с Матвеем часто видели, шатавшимися по тому лесу. Но в теперь Дима был один. Он зашёл во двор, затравленно огляделся по сторонам, как ненормальный (совсем ненормальный, да), заприметил меня и сразу прямым ходом направился в мою сторону. Это было не совсем обычно, ибо насмешек и, чего уж там таить, откровенных грубостей от нашей компании он уже наслушался, и к описываемому моменту долго и с гордостью всех нас игнорировал. Пока он шёл ко мне, я заметил, что вся его одежда была в мелких грязевых брызгах, веточках и листочках. Как будто он на земле валялся. А лицо у него было.. ну, совсем невменяемое. Выглядел он, как будто в полном шоке. Я сразу понял, что случилось что-то серьёзное. А он приблизился ко мне, остановился в нерешительности метра за два-три и стал покачиваться на месте. А потом как выдал: "Матвей ушёл с ними!!! Он ушёл, а я побоялся! А потом смотрю, а они все без меня уже куда-то делись.. и нет никого!". Пока он говорил, то весь раскраснелся, а голос у него сильно дрожал. Я уж думал, что он вот-вот заплачет, а он только нервно сглатывал и оглядывался на дом, из-за которого только что пришёл. Вроде и не с надеждой, и не со страхом в глазах, а с каким-то неверием, как будто его очень удивляло, что он именно оттуда явился минутой до.

Ну я, естественно, принялся его расспрашивать, мол что случилось, кто куда ушёл и так далее.. Он ещё раз огляделся, потом всё же подошёл поближе, понизил голос и рассказал мне историю. Дословно я её уже не воспроизведу, но в общем смысле выходило примерно так. Дима с Матвеем как всегда гуляли по своему любимому лесу и ничего особенного не делали. Ну, собирали там понравившиеся палки и ветки с земли, ворошили муравейники, рубили крапиву, спускались к местному озерцу и кидали в него камни. Потом где-то в районе озера они встретили двух детей: парня и девчонку лет 11-12. То есть, примерно наших тогдашних ровесников. Некоторое время они общались и гуляли вместе, и, что называется, ничего на предвещало. Со слов Димы, незнакомые ребята им показывали разные фокусы и странные штуки: например, у них якобы была ручная сколопендра, которая втягивала в себя лапки и маскировалась под продолговатый кусок древесной коры, девочка умела ложиться на траву, а затем, не совершая вообще никаких видимых телодвижений, вставать обратно на ноги, при этом её тело и конечности оставались абсолютно прямыми, а мальчик плевал на траву и листья, после чего растительность сразу начинала желтеть и сохнуть, а затем и вовсе чернела. Кроме того, эти двое умели беззвучно общаться друг с другом, не телепатически, а именно при помощи речи, только вообще не слышимой посторонним. Например, они отходили друг от друга метров на 20-30, а затем пацан, стоя спиной к девочке, произносил одними губами какое-нибудь слово или фразу, которую для него придумывали Дима с Матвеем, а затем девочка всё повторяла громким голосом один в один. Кроме того, она иногда то ли кричала, то ли смеялась, как птица, только очень странная, Дима таких птиц никогда не слышал. Короче, фантастика. Я бы в такое ни за что не поверил, но Дима говорил об этом с таким выражением лица, что я поневоле начал воспринимать его рассказ всерьёз. Кстати, имён детей он не знал. Во время прогулки Матвей пробовал поинтересоваться у девочки, как её зовут, но она только непонимающе улыбалась, словно не уловила сути вопроса.

Гуляли они вчетвером, значит, примерно минут сорок или около часа. Потом странные мальчик и девочка засобирались домой и стали приглашать Диму и Матвея в гости. Как сейчас помню, Дима процитировал мне фразу новой знакомой: "Ребята, а вы не хотите у нас на обед быть?". Дима попытался "слиться" с этой перспективы, но Матвей воспринял её с большим энтузиазмом. Он вообще любил ходить по гостям. Наверное, ему нравилось ощущать себя частью чьего-нибудь домашнего уюта, хотя бы на время. Короче, Дима расставаться с другом не пожелал, и они двинулись в путь все вместе. Дима признался мне, что сначала думал, будто пацан с девкой обитают в расположенном неподалёку частном секторе, и сначала вся компания, вроде как, туда и направлялась, но примерно метров за сто от первых домов, мальчик, возглавлявший процессию, свернул с исхоженной местными жителями дороги на узкую, едва заметную тропку, и повёл всех в сторону реки. Четвёрка достигла берега, а затем некоторое время шла по нему в направлении, противоположном пути к дачам. Наконец, они достигли серии бугров, возвышавших берег с их стороны. Спуск к реке в этом месте густо зарос кустами, среди которых, к изумлению Димы, примерно на возвышении двух метров от воды оказалась вырыта нора. Прям натуральная нора, как у кротов или выдр, только здоровенная и прикрытая отрезанным слоем дёрна с травой. Пробравшись внутрь, они оказались, как выразился Дима - "Как будто внутри дерева". Стены хоть и тесноватой, но с высокими потолками пещеры были сделаны из древесины и покрыты странными выцарапанными рисунками, изображавшими какие-то рожи, отдалённо напоминавшие человеческие, и разных тварей с огромным количеством конечностей. Там компания разулась, после чего прошла в следующее помещение, отделённое от "прихожей" куском чего-то, похожего на коричнево-красный плед с рваными краями. Эта комната была намного более просторной, а стены её не светили голым деревом, а были в качестве обоев обвешаны (обклеены, обвязаны, не знаю) тем же материалом, из которого была занавеска на входе в "гостиную", как прозвал её Дима. В обоях, однако, тут и там были небольшие, но грубо проделанные дыры, из которых лился мягкий, чуть рыжеватый свет. Совсем не такой, как снаружи.

Ровно в центре помещения стоял стол с шестью стульями, во главе которого сидел мужчина, одетый точно так же, как мальчик из странной парочки - в потёртые голубые джинсы и старую помятую грязно-зелёного цвета кофту. Рядом с ним, по правую руку, расположилась женщина, наряд которой, в свою очередь, был идентичен облачению девочки: джинсовая юбка до колен и выцветшая кофточка в цвете "бабочки с оранжевыми крыльями" (Димино выражение), накинутая поверх белой майки. Стол, дерево которого в некоторых местах явно начало подгнивать, был абсолютно пуст, за исключением четырёх ножей, разложенных в самой его середине в форме икса лезвиями наружу. Ни еды, ни тарелок на нём не наблюдалось.

Но самая странная деталь интерьера располагалась у дальней от входа стены: там, на грязной тумбе с отвалившимися дверцами, стоял большой квадратный телевизор. Дима не мог поверить, неужели такая техника способна работать в этой норе? Или телевизор здесь стоит просто для красоты?

Взрослые хозяева, как показалось Диме, совсем не удивились гостям. "Отец семейства" (Дима про себя так прозвал сидевшего во главе стола мужчину, хотя он не мог припомнить, чтобы кто-нибудь из странной четвёрки его новых знакомых как-либо вслух обращался к другому, что могло выдать характер связи между ними), сначала что-то пробормотал одними губами, а затем будничным голосом, хотя и непривычно громко, поздоровался с двумя новоприбывшими мальчиками, причём сразу назвал их по именам. Дима догадался, что стоявшие за их с Матвеем спиной "друзья" уже успели беззвучно их представить. Всё это было как-то странно и неправильно, и Диме всё сильнее хотелось уйти, пусть уже даже в одиночку, но его охватило чувство, что теперь сделать этого было уже нельзя.

Тем не менее, ничего явно угрожающего не происходило. Женщина, сидевшая за столом справа от мужчины, ничего не сказала, а только улыбнулась пришедшим. Её улыбка показалась Диме вполне дружелюбной, только немного печальной и "сонной". Затем все расселись за столом. Матвей, которого обстановка, кажется, никак не смутила, поинтересовался у хозяев, где здесь можно помыть руки. Мужчина ответил, что есть они будут чуть позже, а сейчас он предлагает всем присутствующим сыграть в одну игру. Дима с волнением подумал, что хоть происходящее и выглядит крайне ненормально, но хозяева, видимо, такие же весёлые люди, как и их дети. Это делало ситуацию менее пугающей, ведь если бы четвёрка замыслила в отношении гостей что-то недоброе, то она, скорее всего, не стала бы тратить время на всякие игры и прочие глупости. Впрочем, тревога продолжала подъедать Диму. Он ощущал угрозу, но не был уверен, что она исходила от хозяев или вообще от какого-нибудь видимого источника. Поэтому он просто сидел на высоком скрипящем стуле, и, стараясь не слишком привлекать к себе внимание, озирался по сторонам. В той конуре взгляду совершенно не за что было зацепиться, не считая излучавших свет дырок в настенных шмотьях. Откуда бралось это освещение? Неужели где-то за стенами спрятаны большие лампы? И зачем они так странно были скрыты? Тут Диме вдруг почудилось, словно исходившие из отверстий лучи оранжевого света слегка перемещались в пространстве. Он подумал, что это было похоже на то, как движется человеческий взгляд, осматривая окружение.

"Глава семейства", тем временем, озвучивал правила игры, в которой предлагал всем поучаствовать. Матвей с заинтригованным видом слушал его, ёрзая на стуле и болтая ногами из стороны в сторону, отчего трухлявая мебель постоянно скрипела. В предвкушении новых фокусов, Димин товарищ полностью игнорировал то обстоятельство, что издаваемые им звуки могли раздражать остальных. Диме было от этого не по себе, но он не хотел как-то намекать об этом другу, потому что боялся перебивать хозяина. Тот заявил, что для игры им всем нужно будет завязать себе глаза и ни в коем случае не подглядывать. Затем единственный ВОда будет звать каждого по имени. При этом названный должен молчать и никаким звуком не выдавать своего присутствия, а остальные игроки должны в один голос сказать, что человека, чьё имя произнёс вОда, здесь нет. Диме смысл игры остался совершенно неясен, но правила звучали очень просто, и он решил, что в случае чего разберётся со всем на ходу. Матвей спросил: "А кто будет вОдой?" Девочка, сидевшая напротив него, рядом с Димой, ответила, что вОда будет "в телевизоре".

Женщина поднялась из-за стола и вышла в "прихожую". Через пару минут она вернулась, держа в руках шесть кусков ткани. Три из них она раздала мужчине и "своим" детям. Те сразу стали завязывать себе глаза, причём так сноровисто, что стало ясно: они много раз проделывали эту процедуру раньше. После этого женщина помогла выполнить ту же операцию Диме с Матвеем. Ткань показалась Диме неприятной на ощупь, она кололась и вызывала лёгкий зуд. Затем хозяйка прошла к своему месту за столом, почти беззвучно опустилась на стул, и, по всей видимости, обвязала ткань вокруг своей головы. Всё погрузилось в тишину.

Дима сидел на месте, почему-то весь съёжившись. Ему казалось, что должно было произойти что-то неприятное. Он вздрогнул, когда в комнате внезапно раздалось негромкое шипение. Несколько секунд он соображал, что бы это могло быть, пока до него наконец не дошло, что тишину нарушал телевизор. Дима решил, что это был белый шум. А потом помехи постепенно пропали, и комната наполнилась звуками тяжёлого дыхания. Они тоже исходили из той части помещения, где стоял телевизор, но были такими глубокими и реальными, что, казалось, издававший их находится в той же комнате, что и все. Затем неизвестный жадно втянул носом воздух и наконец заговорил. Диму удивило, что голос из телевизора был довольно высоким, мальчику казалось, что обладатель тяжёлого дыхания, разносившегося по помещению мгновением ранее, должен был говорить грубым басом. Голос спросил: "Матвей *Фамилия* Аркадьевич здесь?". Ответом ему была тишина. Дима услышал, как его товарищ, сидевший по правую руку от него, судорожно проглотил воздух, а затем перестал дышать от напряжения. "Его нет" - ответили хором остальные. Дима присоединился к ним на последнем слове. Происходившее настолько выбивало его из колеи, что он забыл правила. Его друг, видимо, тоже резко посерьёзнел, потому что продолжал сидеть, замерев и сдерживая дыхание. Дима совсем его не слышал. То обстоятельство, что непонятный новый игрок откуда-то знал полное имя Матвея, навело Диму на неприятную мысль, что, возможно, у них обоих будут проблемы. Как будто они сделали что-то нехорошее и попались на месте преступления. Что-то вроде того, когда случайно разбил окно в чужом квартале, и, убегая, слышишь, как сзади чей-то злобный голос окликает тебя по имени.

Затем человек из телевизора обратился ещё к кому-то из присутствовавших, но к кому именно - понять было нельзя, потому что ровно в тот момент, когда вОда назвал имя игрока, его речь прервалась громким шипением. Однако, вопрошающее "... здесь?" в конце было различимо идеально. И снова все хором ответили, что названного (кто бы это ни был) нет. Дима снова опоздал присоединиться к другим участникам, потому что думал, что раз в игру вмешались помехи, значит, её приостановят. Тем не менее, все вели себя так, будто всё шло, как надо. В хоре голосов, обращённых к телевизору, Дима не расслышал голоса девочки, сидевшей слева от него. Поэтому он решил, что в этот раз вызвали именно её. Он не знал, как она сама это поняла, но к тому моменту уже успел смириться с тем, что его новые знакомые могут общаться нетрадиционными способом, а потому эта странность представилась ему объяснимой. Гораздо больше его волновало то обстоятельство, что голос Матвея прозвучал очень странно. Он будто стал выше и тоньше, а ещё доносился теперь не с права, где Димин друг должен был сидеть, а с лева, со стороны телевизора. Дима поднял руку и пошарил ей по столу и ближайшим окрестностям, однако товарища на месте не обнаружил.

Тогда Дима, стараясь не шуметь, полез рукой под стол, однако и там оказалось пусто. Голос, тем временем, спросил ещё кого-то, чьё имя вновь было замещено звуком помех. На сей раз из общего хора голосов пропал бас хозяина странного дома. Зато голосок девочки, ставший ещё звонче, раздавался теперь со стороны телевизора. Матвей тоже говорил оттуда. На следующем круге к ним присоединился хоть и видоизменённый, но узнаваемый голос мужчины. Всё повторилось почти в точности так же ещё два раза. Голос из телевизора "позвал" к себе уже пятерых, остался только Дима. У него возникло явное чувство, что комната опустела, только телевизор потрескивал где-то слева.

И тогда вОда обратился по имени уже к Диме. Тот не знал, что ответить на обращённый к нему вопрос. С одной стороны, он боялся нарушить правила игры, и, возможно, вызвать неудовольствие или повышенное внимание обладателя странного голоса, но с другой, его приводила в ужас мысль о том, что он мог повторить судьбу других участников. Он, конечно, знал, что ничего совсем плохого с ними, видимо, не случилось, ведь он постоянно слышал их ответы вОде. Но та беззвучность, с которой они покинули свои места за столом, наводила Диму на мысль, что ещё чуть-чуть, и он потеряет единственную реальность, которую знал и на которую мог опереться. Совсем потерявшись, он срывавшимся голосом поспешно выкрикнул: "Да тут я, тут, сдаюсь!" - и быстро стянул с глаз повязку, принявшись судорожно озираться по сторонам.

Комната действительно была пуста. В том смысле, что кроме Димы в ней не было людей. Он единственный скорчился в конце стола в своей затравленной позе, а напротив и по бокам от него на высоких стульях расселись сплетённые из огромного множества тонких веточек чучела. Дима описал их, как "людей, сделанных из веников". Чучела были в натуральную величину, по размеру они повторяли габариты всех участников и располагались на своих местах в соответствии с тем, где каждый игрок сидел пятнадцатью минутами ранее. Самое большое из них восседало перед Димой - во главе стола. Оно, очевидно, повторяло фигуру хозяина жилища. По правую руку от него примостилось другое, чуть меньше, но ростом ближе ко взрослому, чем к ребёнку. Чучела, размерами напоминавшие детей, сидели справа и слева от Димы. Руки у этих странных кукол были непропорционально длинными и со множеством "локтевых изгибов", что заставляло их напоминать суставчатые паучьи лапы. Они "тянулись" через стол в сторону гостя, в некоторых местах переплетаясь друг с другом. Только чучело, сидевшее на месте Матвея, было не похоже на остальных. У него одна рука и голова отсутствовали. Остальные части тела располагались нормально и имели близкие к оригиналу форму и длину. Телевизор, само собой, не работал, а странный свет, пробивавшийся сквозь накидки на стенах, - исчез.

Дима поспешно покинул жилище и бегом добрался до посёлка, где и вывалил произошедшее первому попавшемуся знакомому - то бишь мне. Я собирался ещё порасспросить его о подробностях, но в этот момент из подъезда вырулил мой товарищ, и мне пришлось от этих планов отказаться. Изложенная история, хоть и вызвала во мне некоторую тревогу, которую я на тот момент ещё не успел полностью осознать, всё же звучала слишком фантастично, чтобы быстро ввести друга в курс дела и избежать насмешек. Почему-то на тот момент это показалось мне более важным, чем потребность разобраться в ситуации до конца. Пока мы с товарищем как обычно шарахались по окрестностям, я коротко воспроизвёл ему услышанный рассказ. Тот, как и следовало ожидать, совершенно не воспринял его всерьёз, и мне пришлось свести всё к шутке.

А со следующего дня начался аврал, потому что Матвей действительно исчез. Меня и ещё нескольких пацанов из нашего двора даже дёргали на допрос в милицию с родителями, но мы, естественно, ничего толком рассказать не могли. Я озвучил милиционерам то, о чём мне поведал Дима, но, кажется, на момент беседы со мной они уже знали эту историю. Дима, как ближайший друг пропавшего, ожидаемо оказался в центре внимания правоохранителей в первую очередь. Насколько я понимаю, им он рассказал ту же басню, что и мне парой дней ранее. Никаких достоверных данных об этом у меня нет, но по посёлку прошёл сначала слух о том, что в том самом злополучном лесу проходил некий следственный эксперимент, вроде как - с Диминым участием, а за тем и о том, что следствие плотно заинтересовалось Диминым психическим здоровьем. Один паренёк, живший с Димой в одном подъезде, передал мельком брошенные слова последнего о том, что его таскают по разным больницам, где дяди в белых халатах задают ему странные вопросы и выписывают какие-то таблетки. Ещё пару недель все разговоры во дворе крутились вокруг этой темы, а затем, в отсутствии каких-либо новостей, всё постепенно стихло.

Начался учебный год, но Дима появился в школе не сразу. Примерно месяц он отсутствовал, и мы уже стали думать, что с ним всё совсем плохо, но затем он внезапно объявился, почти как ни в чём ни бывало. Единственное, выглядел он каким-то вялым и пришибленным, но это, наверное, из-за препаратов. Несмотря на повышенное внимание к собственной персоне и постоянные расспросы со стороны одноклассников, поступавшие, разумеется, вопреки прямому запрету учительницы, Дима оставался совершенно пассивен и почти полностью всех игнорировал, хотя до этого никогда не упускал возможности что-нибудь отчебучить на публику. Я в попытках что-нибудь у него разузнать и не участвовал - мне казалось, что это обязательно вернёт его к той версии событий, которую он уже излагал мне летом, а это может навредить эффекту от таблеток. Не то, чтобы моё любопытство перевешивали такие этические соображения, скорее я просто волновался, что у меня могут быть неприятности.

Но в один день Дима подошёл ко мне сам. Тогда все уже успели утратить к нему интерес, и поэтому он бродил, как и раньше, в полном одиночестве, бормоча себе что-то под нос. Как сейчас помню, в тот момент, когда он обратился ко мне из-за плеча, я стоял у окна и судорожно пытался дописать домашнее задание по русскому языку. Я очень торопился, но стоило Диме уронить первые два слова, как я тут же забыл о том, что волновало меня минуту назад. "Они снова приходят ко мне" - сказал Дима - "Те странные мальчик и девочка, с которыми ушёл Матвей.. Они хотят от меня чего-то ещё". Он пожаловался мне, что уже примерно на протяжении двух недель его старые новые знакомые посещали его во сне, а иногда и днём, правда, только в виде голосов, доносившихся из-под ванной или из-за двери в его комнату, причём в независимости от того, была она закрыта она или открыта, прижата к стене или стояла поперёк коридора. Дима сказал мне, что когда они снились ему, он видел их похожими более на животных, чем на людей: тела у них были обнаженные и строением смахивавшие на человеческие, к тому же, совсем лишённые шерсти, но более мускулистые, чем он мог представить у детей нашего возраста, вытянутые лица, напоминающие звериные морды, а ещё они всегда сидели или стояли как-то по-собачьи, неестественно для людей. Они ругают его страшными словами за то, что он нарушил правила игры, из-за чего они теперь "не могут вернуться" или "заблудились". Они требуют от него, чтобы он снова пришёл в лес, на место, где они виделись в последний раз, и сжёг находившиеся там чучела.

Дима, по его словам, пытался объяснить им, что уже был на месте происшествия вместе с милицией два месяца назад, и найти странную нору они не смогли, хотя и очень старались. С того момента Диму считали за ненормального и почти никуда не отпускали ходить одного. Тем не менее, странные существа не прислушивались к нему и продолжали настаивать на своём. Иногда Дима пытался игнорировать их голоса, доносившиеся из-за двери в комнату, но тогда незваные гости принимались рычать или угрожающе мурлыкать, как будто огромные кошки. Даже если Дима закрывал уши руками, он всё равно чувствовал разносившуюся по воздуху вибрацию, сопровождавшую эти пугающие звуки. От неё у него начинались судороги и даже слабые конвульсии, "будто позвоночник хотел вылезти из спины, как змея".

Как нетрудно догадаться, Дима подошёл ко мне не просто излить душу, а попросить выполнить инфернальное поручение за него. Несмотря на своё состояние, он, кажется, достаточно хорошо понимал, что я ему не слишком верю. Возможно, на это обстоятельство им и возлагались надежды. Так или иначе, его расчёт оказался довольно верен. Я просто не мог не подойти чуть позже к своим товарищам с предложением прогуляться со мной в лес, чтобы, может быть, самостоятельно приблизиться к разгадке сути недавних событий. Полностью и во всех подробностях шизофреническую Димину историю я им пересказывать не стал, а сообщил только по секрету, что Дима якобы поделился со мной местонахождением некоего "тайника", который раньше был вынужден утаить от милиции по неким загадочным обстоятельствам, но теперь хочет, чтобы мы его обнаружили и вскрыли. Содержимое лесного схрона, по его выдуманным мной словам, могло пролить свет на всё произошедшее с Матвеем. Этого было достаточно, чтобы всех в должной мере заинтриговать. В частности, таким образом к планируемой операции я смог привлечь двух близнецов, самых крупных ребят из нашего класса, посещавших к тому же секцию бокса. Не знаю, зачем они мне так понадобились, но я ощущал, что с ними на странной лесной вылазке буду чувствовать себя спокойнее. Друзья были в этом со мной солидарны.

Через день - в субботу, мы всей компанией из шести человек встретились во дворе и выдвинулись в путь. Во время моего на тот момент недавнего школьного разговора с Димой, он поведал мне, что ему часто снилась дорога через лес к страшному жилищу. Снова и снова он шёл по ней, испытывая нарастающую жуть, но не мог остановиться, как будто смотрел на мир чужими глазами, но оттого не менее остро ощущал опасность. Каждый раз сон обрывается, стоило Диме достигнуть цели. Это видение являлось ему уже столько раз, что он успел в деталях запомнить необходимый маршрут. С его слов я зарисовал план нужного участка леса и дорогу к норе в тетради. Этими набросками мы и руководствовались в своём походе. На удивление, все нужные ориентиры, вплоть до некоторых мельчайших деталей обстановки, были отмечены верно. В какой-то момент это начало вызывать у меня чувство тревоги, ведь я знал почти наверняка, что за последние два месяца Дима в лесу не появлялся, ибо был под постоянным контролем, а значит настолько чётко запомнить расположение всех перечисленных особенностей окружения он не мог.. Только если у него не было фотографий местности, сохранившихся, возможно, со следственного эксперимента. Хотя, кто и зачем бы ему их дал?

Большая часть нашей компании пребывала в почти расслабленном состоянии духа, хотя и демонстрировала заинтересованность. Это успокаивало меня. Мы прошли мимо озера, взобрались на лысый холм, вновь спустились в лес и, пройдя около полукилометра, уткнулись в болото. Отыскав отмеченный мной под Диминым руководством дуб с раздваивающимся стволом, мы двинулись от него в сторону дачного посёлка. Через пять минут ходьбы мы достигли здоровенного пня, на правом боку которого была большая трещина, а возле левого - пристроились три крупные бледные поганки. Тут уже и кто-то из моих товарищей отметил то обстоятельство, что грибы, пожалуй, выросли тут в течении осени, так что довольно странно, что Дима указал их в качестве ориентира. Я честно ответил, что и сам не понимаю, как такое возможно. Допускаю, что в этот момент в нашей группе зародилось и начало расти недоверие к моим словам, но никто его не высказал: слишком уж всех увлёк поэтапно выполняемый квест. От пня нам нужно было свернуть в сторону дерева с большим вороньим гнездом, и далее идти по прямой, соединявшей эти точки до тех пор, пока мы не вышли бы к реке.

Эта инструкция была соблюдена, и, преодолев где-то километр, мы действительно оказались на берегу. Теперь дело оставалось за малым: идти по течению и искать место, где берег резко поднимался насыпью вверх, а конкретнее, где к нему будет прибито полено, похожее на "безрукого карлика".

Хоть последнее описание Димы и не было чересчур близким к действительности, мы сразу поняли, о чём именно идёт речь, когда оказались у цели. Кривая коряга покачивалась возле останков камышовых зарослей, в полутора метрах от берега, по всей видимости, зацепившись за что-то под водой. К низу она раздваивалась, чуть выше по бокам у неё имелось два обрубка. Ствол был весь в грязи и растительности, которые в верхней части полена образовали нечто вроде смазанного рисунка, напоминавшего перекошенное уродливое лицо. Хотя, возможно, это просто моё воображение под воздействием Диминых описаний превратило обычную деревяшку в подобие изувеченного человекоподобного существа. Тут мы стали спускаться к воде по довольно крутому и очень скользкому склону. Я лез первым, желая не столько показаться смелее в глазах друзей, сколько скорее убедиться, что истории Димы - обычное проявление психической болезни. Только здесь я заметил, как у меня сильно тряслись конечности. Так, как бывает от страха или холода, хотя в явном виде я не испытывал ни того, ни другого. Иногда мне приходилось останавливаться, потому что мне казалось, что занесённую ногу вот-вот сведёт судорогой. Прямо от колена через поясницу всё мое тело простреливали какие-то импульсы, заставлявшие меня чувствовать, что я терял контроль над собой. Сейчас, когда я удивительно ясно вспоминаю это, мне кажется, что причиной этого всё же был страх. Вернее, то, что я назвал бы страхом. Не чувство опасности, берущее начало внутри человека и оттуда влияющее на его мысли и действия, а нечто, разлитое по пространству вокруг, физически существующее без нашего участия, излучаемое внешним источником, способное воздействовать на живое существо вне зависимости от его собственных соображений.

В один момент моё тело всё же отказалось слушаться. Словно какие-то помехи прервали связь между мозгом и нижними конечностями. Нога, на которую я опирался, заскользила вниз, а другая, поднятая для следующего шага, будто провалилась в пустоту.. Я уже подумал, что упаду в воду, но в этот момент приземлился самыми носками на что-то твёрдое. В то же время руками я смог уцепиться за чахлые остатки растительности, впившись ногтями в землю. Прямо передо мной находился зияющий чёрный провал примерно в полтора метра высотой. Вход в нору. Я понял, что уже не несусь вниз. Я боязливо отпустился и сделал шаг вперёд.

Несмотря на шедшие всю неделю до описываемого момента дожди, пол в норе был абсолютно сухим, хотя проход в неё располагался под некоторым углом к вертикали и вода должна была неизбежно проникнуть сюда. Передо мной находился, в точности по рассказу Димы, старый выцветший рыже-чёрно-белый плед, свешивавшийся с деревянной перекладины, как-то приделанной прямо под "потолком", и закрывавший от моего взора остальное помещение. Я высунулся из дыры и позвал товарищей. Они стали спускаться за мной. Судя по раздававшимся возгласам, большинство пребывало в сильном удивлении. Нашёлся, однако, и кто-то, проявивший скептицизм: мол, ничего себе тайник, с такой незаметностью милиция его уже давным-давно отыскала бы..

Я вдруг понял, что очень не хочу дотрагиваться до преграждавшего путь полотна голыми руками. Мне казалось, что стоит это сделать, как оно рассыпется в пыль, выпустив на меня тучу клопов, блох или ещё каких-нибудь мерзких тварей. Поэтому я одолжил у одного из спутников палку, на которую он опирался при спуске, и при помощи неё сдвинул шерстяное покрывало, оказавшееся на удивление тяжёлым, к правой стене.

Картину, представшую нашим глазам, я уже описывал ранее, когда пересказывал историю Димы о посещении подземного жилища. Тогда я слегка дополнил его спутанное и дёрганное повествование подробностями, которые запомнил сам.. Всё было в точности, как и говорилось выше: просторная комната с высоким земляным потолком и стенами, обвешанными рваными шерстяными одеялами, стол с сидевшими за ним плетёными фигурами - в центре помещения, телевизор с покрытым сетью трещин экраном - у дальней стены. Чучела производили впечатление сделанных весьма небрежно: тут и там веточки, которые должны были быть скреплены в одном пучке, топорщились в разные стороны, местами из чучел хаотично торчали короткие деревянные палки, вставленные для поддержания разваливавшейся конструкции, кое-где была неаккуратно намазана глина. Тем не менее, тот, кто рассаживал странные творения вокруг стола, явно старался придать им непринуждённые человеческие позы, что у него во многом получилось. Самое большое чучело сидело, закинув ногу на ногу, другое, чуть меньше, расположилось в пол оборота к телевизору, третье будто в усталости и ожидании слегка повернуло голову набок. Ещё одно - водружённое на табуретку напротив входа - немного наклонилось вперёд, будто с интересом разглядывая пришедших. Эти особенности предавали сей инсталляции довольно неприятный вид. Ярко контрастировало на фоне безмятежности остальных кукол-переростков чучело, сидевшее с ближней к нам стороны стола в левом углу - самое маленькое из всех. У него не было головы и одной из рук. Оно будто съёжилось на своём месте в испуге, поджав ноги под стулом и сдавив плечами грудную клетку, как бы стараясь пропасть из реальности, сложившись внутрь, как бумажный лист.

При виде всего вышеописанного у меня возникло только одно желание - как можно быстрее выполнить Димино поручение и покинуть это место по добру по здорову. Вообще, я был готов уйти сию же секунду, но меня накрыло ощущение, что если я не реализую то, что собирался изначально, то находящееся передо мной пугающее зрелище меня не отпустит. Я опасался, что когда я оглашу товарищам своё намерение, они начнут настаивать на том, чтобы осмотреть загадочное жилище получше перед его уничтожением. Как выяснилось, напрасно: увиденное странным образом произвело самое негативное впечатление на всю нашу компанию, и потому никто не стал возражать, когда я заявил, что Дима просил меня сжечь чучел, и я прямо сейчас хочу это сделать. Я вытащил из рюкзака жидкость для розжига, которую днём ранее выкрал из отцовского походного набора, и стал поливать фигуры. За исключением нанесённой кое-где глины, они были совершенно сухими, поэтому я рассчитывал, что они загорятся быстро и целиком. В последний момент я вдруг задумался о том, что делать с телевизором. Инструкции, данные мне Димой, ничего не говорили о его предпочтительной судьбе. Я посмотрел на тёмный и пустой экран телевизора и засомневался ещё больше. Я представил, как ящик охватывает пламя, и комната наполняется жуткими воплями, похожими одновременно и на человеческие крики, и на острый птичий клёкот, и на шипение огромной отвратительной сколопендры или паука. Затем из телевизора, пробивая корпус, во все стороны начинают вырываться детские руки без кожи.. Я поразился тому, насколько быстро моё воображение создало эту картину, и тут же понял, что она существует не в моей голове. Я был абсолютно уверен, что видел её на экране телевизора. На нём отображалась вся комната, с того же ракурса, с которого я смотрел на неё в реальности. Были видны и чучела, и сам ящик, подвергающийся страшным метаморфозам. Плетёные куклы на экране, правда, не горели, а просто дёргались в жутких конвульсиях. Я моргнул, и наваждение пропало. И его визуальная составляющая, и звук. Телевизор снова не работал.

Не в силах преодолеть внезапный порыв, я приблизился к телевизору, обхватил его руками и слегка потянул на себя. Он не поддался. Я дёрнул сильнее. В этот раз ящик отсоединился от стены, и я увидел то, что привело меня в ужас. Из его задней части тянулся, уходя в дыру в стене, клубок переплетённых между собой многоножек. Они задёргались и тонко заверещали, реагируя на моё вмешательство. Существа натягивали и перекручивали свои тела, из-за чего я смог увидеть, что между их суетящимися конечностями на всём протяжении туловища через разные промежутки расположены маленькие птичьи клювы. Я пошатнулся и выронил телевизор, который почти упал на пол, но удержался буквально в нескольких сантиметрах. Затем мерзкие твари втянули его на прежнее место.

Поскольку всё это я делал молча, будто находясь в каком-то трансе, а произошедшая дрянь с многоножками закончилась также стремительно, как началась, никто вокруг меня, кажется, ничего не успел толком понять. Только когда телевизор, выпав из моих рук, затем быстро рванулся вверх, один из моих друзей запоздало крикнул: "Да не трогай ты его!". Тут я резко очнулся от нахлынувших на меня странных побуждений, и стал второпях выуживать из внутреннего кармана куртки коробок со спичками. Двое или трое товарищей поспешили помочь мне в сожжении чучел. Мы стали чиркать по коробку и совать спички в тела кукол, и через пару минут все они занялись.

Всей толпой мы отступили к выходу, наблюдая за разгоравшимся костром. На секунду мне почудилось, будто резкий запах, от которого у меня почти мгновенно закружилась голова, исходит с улицы, к которой мы стояли уже очень близко. Но в следующий момент я понял, что пахнет изнутри - от горящих чучел. Пахнет отвратительной смесью жженых мяса и кожи и палёных волос. Кажется, это поняли все присутствующие. Один мой товарищ подобрал с пола палку, и, зажмурившись и отвернувшись, приблизился к чучелам. Он ткнул одно из них - самое большое - палкой в грудь, и оно упало на пол, попутно развалившись на несколько частей. Никто из нас не успел заметить, что было у него внутри, либо, не пожелал потом в этом сознаться, но в ту секунду, когда кукла рухнула со своего места, запах стал совсем невыносимым. Кого-то из наших вырвало. Мы стали второпях покидать помещение, однако и снаружи нам некоторое время мерещилось, что чудовищный аромат не пропал. Он будто исходил ото всюду: от нашей одежды, от леса вокруг, от реки, им пропитался каждый порыв ветра.. Только когда мы отдалились от норы где-то на полкилометра, запах постепенно сошёл на нет.

Естественно, мы много обсуждали случившееся, но, как я сейчас думаю, вряд ли нам удалось хотя бы немного приблизиться к сути того, чему мы стали свидетелями. Некоторое время я опасался, что кто-то узнает о том, что мы сделали, но, кажется, это осталось только между нами. Через несколько дней в школе Дима подошёл ко мне и поблагодарил за помощь. По его словам, это оказало эффект, и постоянные видения и жуткие сны пропали. К моему большому удивлению, с того времени он действительно пошёл на поправку и стал постепенно возвращаться к своему привычному состоянию, хоть и было заметно, что приключившаяся с ним история сильно на него повлияла.

В апреле следующего года совершенно случайно были обнаружены останки Матвея. Они находились в районе дачного кооператива, на свалке. Тело пребывало в стадии почти полного разложения, а кроме того, сильно обгорело. Как мне удалось узнать из циркулировавших по округе разговоров взрослых, согласно приоритетной версии следствия, Матвея загрызли собаки, проживавшие около частного сектора вместе с местными бездомными, которые соорудили себе в лесу небольшое поселение из подручных материалов, растасканных ими всё с той же свалки и из покинутых дачных домов. Вроде как, именно эти бомжи, желая скрыть смерть ребёнка и избежать внимания правоохранителей к собственным персонам, а так же почти неизбежного истребления своих четвероногих товарищей, решились спрятать труп на свалке, предварительно попытавшись уничтожить улики огнём. В некоторой степени это им удалось, однако множественные следы от укусов сохранились на костях погибшего. Довольно скоро после этого все собаки, жившие в указанном месте, перестали там находиться. То ли их перестреляли, то ли сначала изъяли, а потом усыпили.. Вот только в отношении бездомных никаких карательных действий предпринято не было. Доходили до меня совсем неподтверждённые слухи, что, якобы, в самой милиции особо не верили в то, что восстановленная официальным следствием картина произошедшего верна. Дело в том, что повреждения костей хоть и правда происходили от зубов, выяснить, какому животному эти зубы принадлежали, так и не удалось. Но были они точно не собачьи. Думали ещё сначала на человеческие - мол, бомжи съели пацана с голодухи (да, вот аж целиком обглодали и кости погрызли). Однако несмотря на сходство отпечатков зубов неизвестного существа с людскими, эту догадку тоже пришлось оставить. Ну и наконец - информация, которая заставила меня содрогнуться - согласно самой первой из нескольких проведённых экспертиз, тело подверглось сожжению уже спустя значительное время после смерти - около двух месяцев. Это ровно тот промежуток, который отделял дату пропажи Матвея от нашего лесного похода.

Из чего растёт тайга?

Мне до сих пор тяжело поверить в то, что я видел своими глазами два с половиной месяца назад. Самая необыкновенная история в моей жизни случилась со мной там, где я никогда и ни при каких обстоятельствах не должен был оказаться. С одной стороны, интуиция подсказывает, что это логично, ведь в каких ещё условиях происходить наиболее нерядовым вещам, как ни в самых же исключительных? С другой - каков шанс того, что на случайном клочке территории одновременно разразились два крайне маловероятных события? Как бы то ни было, всё это уже в прошлом, а с ним, как известно, можно только смириться.

Всё началось с того, что Влад расстался с девушкой. Или, точнее сказать, она его бросила и сразу же ушла к другому парню. Наверное, это не такая редкая история, но мой друг очень расстроился. Правда, человек он активный и упорный, совсем не склонный к растворению в бездеятельной хандре. Поэтому, поразмыслив дня три-четыре, он решил, что может всё исправить, при том, довольно оригинальным способом. Видите ли, Влад считал, что его возлюбленная в нём разочаровалась из-за недостаточной твёрдости его характера, а значит, чтобы её вернуть, требовалось просто продемонстрировать ей соответствующее качество. К счастью, Владу не пришло в голову идти выяснять отношения с новым избранником девушки, да и не соответствовало это его нутру. Вместо этого он решил совершить, скажем так, небольшой подвиг, о котором окружающие должны были узнать косвенно, но неизбежно.

Разумеется, он не сразу раскрыл мне все детали своего плана, но догадаться было не трудно: сначала Влад на протяжении нескольких дней грустил и даже перестал присылать в наш чат в телеграмме смешные ролики, которыми мы с ним обменивались постоянно, а потом срочно вызвал меня гулять и с нездоровым воодушевлением в глазах сообщил, что у него вдруг "появилось настроение" устроить сезон выживания в самой настоящей сибирской тайге. Якобы он случайно наткнулся в интернете на выпуск какого-то старого шоу, повествовавшего о группе людей, занимавшихся тем же самым, и неожиданно загорелся страстью повторить их опыт. Я, как лучший друг, разумеется, был обязан ехать вместе с ним. Он в припадке необычайного энтузиазма живописал мне, как на лоне природы мы избавимся от городского стресса, закалим естественный дух исследователей и добытчиков, отыщем новые смыслы жизни на таинственном сибирском небе и вообще весело проведём время.

Некоторое время я затратил на попытки отговорить Влада от такого необдуманного шага, указав на наш нулевой опыт взаимодействия с дикой средой и почти полное отсутствие практического смысла во всей затее: ну зачем нормальному человеку уезжать из дома и преодолевать тысячи километров только для того, чтобы несколько дней провести в лесу? Почему бы не сделать этого где-нибудь неподалёку? Но Влад, само собой, был непреклонен, ведь сидение в кустах в двух автобусных остановках от дома на подвиг не тянуло, а вот за Уралом - совсем другое дело..

В конечном итоге я понял, что переубедить товарища не представлялось возможным. Я был в праве только отказаться участвовать в его авантюре, но тогда он поехал бы самостоятельно, а отпускать его в одиночную поездку такого рода казалось мне неправильным. В конце концов, на дворе стояло лето, свободного времени было хоть отбавляй, да и моя душа в определённой степени, пусть и гораздо меньшей, требовала некоторых приключений. В общем, слово за слово, мы решили ехать.

Влад выбрал локацию, в которой нам предстояло испытывать себя на прочность: глухие леса вблизи города Ачинск в Красноярском крае. Мы заказали билеты на поезд - около пятидесяти часов в пути, полторы недели провели в подготовке, закупая всё необходимое. Кое-что, впрочем, приобретать не пришлось, у меня дома, например, оказалась вместительная туристическая палатка, оставшаяся с отцовских походов многолетней давности, Влад обеспечил нас подходящей прочной обувью. Некоторыми весьма полезными предметами пришлось пренебречь в силу финансовых сложностей, но мы решили, что так будет даже интереснее. Сейчас я вспоминаю эти длинные сборы, муторные списки, бесконечные походы по магазинам.. И не могу поверить, что всё действо, к которому мы с таким упорным старанием запасались, завершилось настолько быстро и случайно. В числе того, что я однозначно вынес из всей этой истории - понимание, что когда хочешь за десять дней подготовиться к чему-то кардинально для себя новому, то готов в итоге не будешь, что бы ты не делал. А даже если тебе будет казаться, что все возможные риски учтены, жизнь намеренно, из принципа, выкинет такой фортель, что хоть стой, хоть падай.

Пятьдесят часов - двое суток - кажется, это не так уж и долго, выходные вон, вообще пролетают почти незаметно.. Однако, бессмысленное сидение или лежание в одной позе, как выяснилось, растягивает этот временной промежуток раз этак в пять. Мы много о чём успели подумать, когда собирались, но необходимость чем-то развлекать себя в дороге полностью проигнорировали. Выезжали мы утром, и поначалу мне ощутимо хотелось спать, но стоило поезду тронуться, как это чувство будто испарилось. Наверное, часов шесть подряд мы разгадывали кроссворды у Влада на телефоне, а потом это занятие надоело нам настолько, что стало вызывать тихую ярость. Мы разлеглись по разным полкам и предались собственным мыслям. У меня тогда как раз появилась одна, очень мне понравившаяся, - о том, что как ни крути, а из этой поездки я должен был вернуться другим человеком. Никогда прежде я ещё не совершал таких отчаянных поступков и не выходил столь кардинально за пределы зоны комфорта. Вся эта история грозила не только принести массу новых впечатлений, но и, пусть не много, но изменить меня, как я думал, в лучшую сторону. В то же время ворочавшийся сверху Влад, казалось, впервые начал сомневаться в своей затее.

Ачинск встретил нас ярким и солнечным днём, будто сама его стихия приветствовала наши начинания. Наполненное радостным предвкушением, до приятного непродолжительное ожидание на автовокзале, сорок минут поездки в залитом ослепительным светом автобусе, и, наконец - финальная точка маршрута - деревушка с названием вроде Барановка или Барабановка. К северу и востоку от неё простирался бескрайний лес, лишённый какой-либо цивилизации. Тихий человеческий островок, возле которого мы стояли теперь на обочине - был последним понятным нам проявлением жизни на столь многие километры, что пройти их до следующего поселения представлялось принципиально невозможным.

Я предложил Владу обосноваться где-то в километре от деревни, но он категорично заявил, что нужно убраться от неё по крайней мере километров на пятнадцать. Я спросил его, что мы будем делать, если с нами случится нечто нехорошее. Преодолеть такое расстояние через лесной бурелом с забитыми баулами выглядело нетривиальной задачей даже при условии пребывания в добром здравии, что уж говорить о наличии травм, усталости или особой срочности. На это мой друг, ни секунды не подумав, ответил, что, если выпало ему на долю в этом лесу умереть, то он абсолютно к этому готов, и никакая близость человеческой цивилизации его не остановит. Несмотря на непринуждённый тон, я ясно почувствовал, что хорохорился Влад скорее по инерции, а искренней уверенности в своих словах отнюдь не питал. Мы остановились на промежуточном варианте: решили осторожно продвигаться в лес до тех пор, пока не доведём себя до ощутимого утомления, а там - сделать привал и поразмыслить над ситуацией ещё.

Когда-то я слышал, что космонавты, увидевшие из черной пустоты необъятного космоса через иллюминатор Землю, бывают настолько поражены отдалённостью родной планеты, до этого игравшей в их подсознании роль всего доступного мира, что частично теряют личную идентичность, забывая собственное имя и начиная сомневаться в реальности воспоминаний о прожитых годах. Что-то такое, хотя, пожалуй, и гораздо слабее, ощутили мы. Точка, должная изображать наше положение на глобусе, находилась в таком месте, которое я всегда по умолчанию считал частью ничто - бесконечно, по человеческим меркам, отдалённой от жизненного пространства территории, где никогда ничего не происходит, или, может быть, происходит, но совершенно без всякого людского участия. Деревня, оставленная нами позади - была пределом, дальше которого представители нашего рода, вполне вероятно, никогда не забирались. Разумеется, они могли осуществлять локальные вылазки ради добычи ресурсов, но это были ограниченные, робкие походы, осуществляемые одиночками или маленькими группами, никак не сравнимые с неумолимым шествием цивилизации, бескомпромиссно осваивавшей другие точки земного шара. Лес, по которому мы шли, стараясь развлекать друг друга по возможности непринуждёнными разговорами, не знал, что такое "сильный человек", крушащий всё на своём пути. Эти чащобы видели только человека слабого и подстраивавшегося, ходившего узкими дозволенными тропами и боявшегося нарушить временную благосклонность природы.

Сначала мы пробирались через бурелом с энтузиазмом, облегчавшим физическое напряжение, но уже после преодоления пяти километров, пройденных в направлении на северо-восток, порядком устали. Как и было уговорено, мы сделали небольшой привал и стали размышлять над тем, куда идти дальше. План минимум заключался в том, чтобы найти протекавшую в окрестностях небольшую речку, а затем плясать от неё. Вообще, по-хорошему, мы должны были увидеть её довольно скоро после захода в лес, и то обстоятельство, что она до сих пор нам не встретилась, рождало обоснованные подозрения в том, что мы не совсем верно выстроили маршрут. К нашей радости, неподалёку виднелся небольшой лесной холм, с которого можно было осмотреть окрестности. Казалось, он находился в десяти минутах ходьбы от силы, но Влад предупредил, что это впечатление было обманчивым. Снаряжение, которое мы с собой взяли, тащить оказалось труднее, чем нам думалось раньше, а ведь к описываемому моменту мы пробовали делать это только на относительно ровной земле. У нас была идея оставить часть пожитков здесь же, а затем, после покорения высоты и успешного возвращения с неё, забрать инвентарь, но, к счастью, мы не поддались этому соблазну.

Путь до холма занял, по моим ощущениям, не меньше часа. Пока мы добирались до него, то успели едва не вляпаться в болото, а кроме того, на подходе к цели нами был замечен не самый добрый знак: стволы нескольких деревьев оказались покрыты длинными царапинами, оставленными когтями животного. Теоретическая возможность встречи с медведем рассматривалась нами и раньше, но теперь она приобрела угрожающе чёткие очертания. У каждого из нас при себе имелось пусковое устройство, заряженное светошумовым патроном, а в сумке у меня лежал баллончик со специальным газом, но было ясно, что польза от такой защиты была весьма ограниченной. К описываемому моменту я уже некоторое время наблюдал, как Влад постепенно разубеждался в осмысленности своего плана по выживанию в тайге, но, вопреки моим ожиданиям, возникшее ощущение близости опасности не лишило его мотивации окончательно, а, наоборот, ввело в больший энтузиазм. Мы стали подниматься.

Я чувствовал себя неуверенно и старался идти как можно осторожнее, дабы не производить лишнего шума, но Влад заявил, что если медведь где-то рядом, то следует напротив, издавать как можно больше громких звуков, якобы тогда зверь испугается и предпочтёт не приближаться. Я возразил, что может быть, для начала лучше стремиться вообще утаить от медведя факт своего присутствия, а брать его на слабо только в самом крайнем случае. Влад, однако, был очень уверен в своём источнике информации, поэтому не прислушался ко мне и стал общаться намеренно громко, почти переходя на крик. Поскольку соблюдать тишину уже не было смысла, а друг, к тому же, постоянно провоцировал меня присоединиться к нему, я тоже перестал стесняться. Ещё десять минут мы прошли, беседуя в полный голос. Острое ощущение угрозы миновало, и на смену ему пришло нервное веселье. Мы вспоминали мемы, анекдоты, смешные моменты из жизни, даже затронули вопрос о том, куда первым делом сходим после того, как закончим лесные похождения.. А потом мы нашли труп.

Мы оба заметили его чуть после того, как он появился в поле зрения. Тело лежало на боку, руки его были безвольно размётаны в стороны, левая нога - сломана и выгнута под нефизиологичным углом, правая - отсутствовала по колено, из разорванного живота вываливались кишки. Лицо человека было полностью содрано, на его месте осталась одна лишь кровавая рана, из центра которой выглядывал единственный глаз. Погибший человек был одет в плотную походную одежду в расцветке милитари. Это может показаться странным, но первая мысль, сменившая в моей голове шоковую растерянность, была о том, что образ будущих нескольких дней, который я успел себе построить и на который опирался - полностью разрушен. Лес всегда немного пугал меня, поэтому в то время, пока мы готовились к походу, я вместо того, чтобы концентрироваться на собственных опасениях, старался думать о более практических вещах, ожидавших меня: об установке палатки, сборе дров, обогреве, ориентировании на местности.. Я не просто размышлял о том, как надлежит всё это делать, а многократно представлял, как занимаюсь этим. В конце концов в моём сознании не осталось места предчувствиям и ассоциациям, я точно знал, что должно будет происходить, и как я смогу на это влиять. Это давало мне определённую иллюзию контроля и безопасности.

А теперь всё это оказалось лишено смысла. Ни плана, ни уверенности, ни понимания. Только лес, совершенно хаотичный и непредсказуемый, плевать хотевший на то, что мы собирались в нём делать и как задумали приспособить под свои нужды его нутро. И изуродованный труп, жуткий вид открытой плоти которого был глубоко безразличен обступившей его чаще. Неизменно спокойной, что бы не скрывалось в её глубине. Всегда наводящей страх мирным шелестом своего непроглядного бурелома, за которым способно таиться и умиротворение, и первобытный ужас, объятый со всех сторон вечным спокойствием. Я подумал, что если нам предстояло погибнуть там, на склоне безымянного холма, то лес простоял бы, ни капли не поменявшись, ещё тысячу лет, и подавляющую часть этого времени мы пребывали бы на его территории в качестве скелетированных останков. Лишь короткий, совершенно не значимый на такой временной дистанции миг, лес бы слышал наши отчаянные крики, наблюдал разложение тел. Эти события мелькнули бы перед его взором на мгновение, так что его безразличие можно было легко понять.

"Это медведь" - проговорил я, вновь понизив голос. "Да, похоже.." - шёпотом ответил Влад. Я предложил как можно быстрее покинуть лес, но Влад запротестовал. "Видишь там внизу справа помятые кусты?" - спросил он - "Мне кажется, это значит, что медведь спустился отсюда и может быть где угодно под холмом. Надо осмотреться. Давай взберёмся наверх". Я хотел бросить на друга взгляд, выражающий сомнение, но он уже продолжил карабкаться по склону. Мне подумалось, что если медведь недавно покинул холм, то лучше было переждать какое-то время наверху, по крайней мере, возрастала вероятность, что он уйдёт подальше.. И я отправился следом за Владом.

Ещё около пятнадцати минут мы шли в полной тишине, мучительно прислушиваясь к каждому шороху. В конце концов, мы достигли небольшой полянки на самой вершине холма. Когда мы выбирались на неё из кустов, паранойя внутри меня буквально кричала, что сейчас перед нами окажется медведь, или, что ещё хуже, берлога с медвежатами, мама которых отлучилась на охоту, но вот-вот вернётся. К счастью, ни того, ни другого там не оказалось. Только ещё одно истерзанное человеческое тело.

В отличие от первого, этот труп лежал на животе. Его голова от затылка до шеи была залита кровью, а правое плечо - почти оторвано. Оно соединялось с телом лишь несколькими тонкими красными полосками. Одет этот убитый был так же, как и предыдущий. В метре от трупа лежало оружие - чёрный охотничий карабин. Чуть поодаль располагалось нечто вроде временного пристанища - широкий надувной лежак, опрокинутая трёхлитровая бутылка с водой, перевёрнутая одноразовая посудина, расколотая видеокамера, толстая помятая тетрадь с кольцами. Мы осторожно приблизились к телу, и Влад взял в руки ружьё. Отщёлкнул магазин, посмотрел. "шесть патронов осталось. Он выстрелил четыре раза.." - проговорил Влад. "Видимо, медведь подошёл незаметно" - сказал я, нервно озираясь по сторонам. Влад умел стрелять. У него дома была пневматическая винтовка, а ещё он несколько лет назад регулярно ходил с отцом в тир. "Прикинь" - подал голос мой друг, от удивления повысив громкость - "На нём оптика. Снайперский прицел. Почему я сразу не заметил..". Он вскинул оружие и прицелился.

Я осторожно направился к противоположному краю расположившейся на вершине холма поляны. Влад пошёл за мной. Посмотрев вниз, я заметил, что на этом склоне деревья росли несколько реже, и видимость была значительно лучше. В нескольких десятках метров от подножия холма текла та самая узенькая речка, которую мы искали. Её песчаные берега, как мне почудилось, имели слабый голубоватый оттенок. "Песок синий" - пробормотал я, плохо соображая, но Влад молчал. Он разглядывал окрестности в оптический прицел. "Ох.." - вырвалось вдруг у него - "Там походу.. человеческая голова лежит". "Где?" - взволнованно спросил я. "Вот там, у реки, на песке.. Ай, блин!" - мой товарищ чуть не выронил карабин - "Она шевелится!..". "Голова?" - я не мог поверить в происходившие события, стремительно приобретавшие всё более жуткий и безумный оборот. "Это человек, прикинь! Он закопан в песок" - проговорил Влад - "Да, точно, башкой вертит туда-сюда.. Эти двое его что ли туда закопали?". "И наблюдали с высоты" - добавил я - "Может, они хотели использовать его, как приманку для зверя?". "Ну, если они хотели привлечь медведя, им это удалось" - мрачно ответил Влад - "Ладно, надо идти к нему..". Мы стали спускаться вниз.

Я всё время думал о том, какая цепочка событий привела ситуацию к тому виду, в котором мы застали её. Кто были эти трое человек, помимо нас решившиеся влезть в дикие чащобы Тайги? Охотники? Явно не похоже на то. Может, видеоблогеры, задумавшие снять не в меру оригинальный контент? Камера могла свидетельствовать о правильности такой версии. О чём должен был думать в те минуты парень, закопанный в песок возле реки? Сколько времени он уже пробыл там? Трупы производили впечатление довольно свежих, учитывая очень тёплую погоду, наверное, они лежали не больше двенадцати часов.

"Откопаем его и свалим отсюда" - твердил Влад - "Чёрт подери, какие же тяжёлые эти баулы, так и тянут, блин.. Я так набегался с ними за сегодня, что не уверен, дотяну ли их до выхода из леса. Там же километров десять чесать придётся!". У меня же от страха напротив, казалось, открылось второе дыхание. Я почти не чувствовал тяжести своих сумок и рюкзака. Когда я сказал об этом, мой друг только едко усмехнулся: "Конечно, в твоих, считай, почти пусто. Это я с собой понабрал столько всего.. Рассчитывал, что как минимум треть назад тащить уже не придётся". Я пропустил его слова мимо ушей, ведь знал, что мы перед выходом взвешивали всё снаряжение и тогда же выяснили, что нам предстояло нести почти одинаковый вес.

Спустившись с холма и продравшись через прибрежные заросли, мы наконец увидели узкий пляж, реку и человеческую голову на тонкой шее, торчавшую из песка метрах в двадцати. Владелец головы при виде нас сразу же завертел ею, а его острый кадык панически заметался под бледной кожей: незнакомец пытался что-то сказать, закричать, но только открывал рот и хватал воздух, как рыба, вытащенная из воды. Только после того, как мы приблизились и сами обратились к нему, он смог подать голос. "Что вам надо от меня?! Клянусь жизнью, я не запомнил, как выглядели те двое других, и вас не запомню! Я даже не уверен, что вы не моя очередная галлюцинация! Я ехал в дом матери тут недалеко, она недавно умерла.. У неё были деньги, она накопила много денег, и я всё отдам вам, только выкопайте меня!". Мы с Владом переглянулись. "Нет-нет, мы не хотим ничего плохого.. Мы вас сейчас вытащим" - пробормотал я в смятении, опуская сумки на песок. "Мы просто увидели вас с того холма и решили, что вам нужна помощь" - добавил мой друг. Я стал плохо гнувшимися пальцами расстёгивать один из своих баулов, намереваясь достать припасённые нами небольшие походные лопатки.

"Так вы не с ними?" - шокировано спросил незнакомец - "Кто вы такие тогда, и как тут оказались?". "Мы пришли сюда вдвоём.. В поход как бы. А потом нашли тела наверху и оттуда же заметили вас" - проговорил Влад, пока я поспешно разрывал содержимое сумки. "Тела? Вы хотите сказать, что они мертвы?" - закопанный вдруг очень оживился, на его измождённом лице сквозь страх и усталость проступила болезненная, злая веселость. "Да, кажется, они наткнулись на медведя" - Влад принял из моих рук одну лопату - "А что случилось с вами? Они зарыли вас, чтоб убить?". "Эти сумасшедшие твари отрезали мне ноги по колено и зарыли тут много часов назад! Я, на самом деле, даже не понимаю, как до сих пор живу.. Пока вы не пришли, я думал, что давно попал в ад!" - воскликнул человек. Мы с Владом остановились и вновь посмотрели друг на друга. Информация поступала с такой скоростью и была столь пугающей, что совершенно лишала меня способности рассуждать. Если найденный нами бедолага действительно был ранен столь серьёзно, то как нам предстояло выводить его из леса? Насколько можно было верить его словам? Смог бы он прожить несколько часов после получения таких увечий, и, если всё же смог, то правильно ли было выкапывать его из песка, который, возможно, являлся единственной причиной, по которой жертва ещё не умерла от кровопотери? Я очень слаб в этих вопросах, и Влад явно разбирался в них не сильно лучше меня. "Оставлять его здесь одного не вариант" - сказал он - "разделяться тоже нельзя.. у нас ружьё одно на двоих. Придётся тащить". "Тогда пока начинай копать, а я на всякий случай достану жгуты" - сказал я - "где у тебя аптечка?". "Слева сверху, жгут в основном отделении" - ответил Влад, вонзая лопату в песок.

До того момента я бы ни в коем случае не подумал, что жгуты могли действительно пригодиться нам во время похода. Сам факт их наличия казался мне достаточным предохранением от любых связанных эксцессов, а теперь.. Передо мной маячила перспектива применить их на практике. А ведь мы с другом даже не додумались в домашних условиях потренироваться затягивать жгут на человеческой конечности, наверное, эта операция показалась нам слишком простой. В наступившую же страшную секунду мои руки тряслись так, что для меня трудной задачей стало и открывание аптечки. Пока я маялся с ней, а Влад копал, то и дело оглядываясь на карабин, лежавший на одной из сумок, незнакомец в большом возбуждении и без остановки говорил, совершенно не производя впечатления человека, ослабевшего от потери большого количества крови.

"Я узнал неделю назад, что мама умерла. Я не общался с ней почти, в отношениях был не очень хороших.. Ещё до того, как у них в посёлке что-то случилось с телефонной связью, мы иногда созванивались, очень редко, по праздникам, да и то, не всегда, а после поломки - последняя ниточка оборвалась. Один раз я ещё приехал, а потом всё - полтора года тишины. Мне её соседи передали обо всём, что нету её больше.. Я здесь со вчера, пытался добраться до посёлка на автобусе, но случилась какая-то неисправность, и он заглох посреди дороги. Водитель сказал - кранты, надо эвакуатор ждать. Тогда я решил поймать попутку, и меня подобрали эти уроды. Они завезли меня в лес, наставили на меня ружьё и надели наручники. Дальше мы поехали ещё куда-то, ехали, наверное, часа два, потом они опять остановились, заставили меня выйти из машины и погнали через лес, пока мы не выбрались сюда. Тут мне прострелили обе ступни, а потом отрезали ноги по колено и закопали в песок. Одна из мразей сказала, что нужно только "минут сорок пять потерпеть", а потом они мне "помогут со всем". Не знаю, как я не умер тут до вашего прихода, ребята, но вы же поможете мне дожить до больницы, да? Мне сейчас вообще кажется, что если вы меня откопаете, я и сам смогу пойти, только поддержите меня немного, ладно? У меня там снизу ещё осталось что-то.."

Почему-то его слова заставили побежать по моей спине холодок, имевший очень мало общего с рациональным страхом встречи с медведем и, к удивлению, быстро оттеснивший его на второй план. Что-то во всей этой ситуации было не так, и повисшая в воздухе угроза явно исходила не от диких животных или опасных людей. Происходившее перестало собираться в моём сознании в пусть и жестокую, но цельную картину, и распалось на отдельные осколки, между которыми зияла космическая пустота.

"Вы сказали, что они оставили где-то здесь машину? Она недалеко?" - спросил Влад. "Наверное, в полутора часах ходьбы отсюда, но я не запомнил дорогу.." - ответил мужчина, высвобождая руки, и в правду оказавшиеся закованными в наручники, и начиная подгребать ими песок - "Сами понимаете, я совсем не о том думал, пока мы шли сюда, а эти скоты ещё и несли всё время какую-то пургу.. Один переживал, что кто-то "доберётся до реки", и тогда "процесс выйдет из под контроля". Я сначала думал, что это он на мой счёт беспокоится, но потом сообразил, что это были какие-то отвлечённые заумные бредни. Они вообще разговаривали, как парочка долбанутых ботаников, может, пытались мне мозги запудрить, не знаю..".

Я должен был присоединиться к усилиям Влада по освобождению незнакомца, но вместо этого неподвижно стоял с лопаткой в руках и смотрел себе под ноги, впитывая странные россказни закопанного человека. Вдруг у меня возникло ощущение, что они были только фоновым шумом, отвлекавшим меня от по-настоящему важной детали, на которой я никак не мог сосредоточиться. Я выронил инструмент из рук и зажал уши ладонями. Тогда мне наконец удалось понять. Проблема заключалась в песке. Вся его поверхность с периодичностью около тридцати секунд то покрывалась синей тенью, будто набегавшей из под огромного объекта, заслонявшего небо, то вновь обнажалась под солнечными лучами, приобретая привычный бледно-жёлтый оттенок. Я посмотрел наверх и убедился, что Солнце светило ровно и непоколебимо, вблизи него не было даже ни одного облачка, способного объяснить замеченное явление. Оглядевшись по сторонам, я удостоверился, что подозрительная "тень" не касалась ни растительности, ни реки, ни людей. Менялся один лишь песок, сам по себе..

"А второй ему талдычил, мол, не парься, дружок, главное - вовремя прервать рост, тогда всё будет в порядке, просто не отвлекайся, смотри в оба и делай пометки, а уж я не промажу.." - продолжал мужчина пересказывать диалоги похитителей - "я всё думал, пока ждал тут, о чём они говорили, про какой такой "процесс". Может, я ещё жив только потому, что они что-то сделали? Я чувствую себя странно. Мне совсем не больно, правда, кажется, в раны набился песок, как будто внутрь влез. Это щекотно, и.. ещё я что-то чувствую постоянно, надеюсь, нету у меня заражения какого.. Может, это бред всё? Вы слышите меня, понимаете, о чём я говорю?".

Но Влад не слышал и не понимал. Казалось, нехорошее предчувствие, захватившее несколькими минутами ранее меня, передалось теперь и ему. Он остервенело рыл песок, прерываясь только для того, чтобы бросить через плечо затравленный взгляд. Думаю, он ожидал, что из-за деревьев вот-вот появится медведь. "Так.." - бросил мне мой товарищ - "Я дошёл до пояса, иди сюда, сейчас будем его доста..". Влад осёкся на полуслове и уставился вниз. На его лице отразились одновременно растерянность, неверие и сосредоточенность. Он внимательно рассматривал что-то, скрытое от меня в песке, сощуривая при этом глаза так, будто сомневался в собственном зрении. Незнакомец замолк и перестал двигаться, испуганно пялясь на Влада снизу вверх. "Что там?" - почти крикнул я, хотя мы стояли меньше чем в двух метрах друг от друга.

"Ничего-ничего" - ответил товарищ нетвёрдым голосом и тут же покрепче перехватил инструмент, словно намеревался в подтверждение своих слов невозмутимо копнуть ещё пару раз, но так и замер на месте, как глиняная статуя - даже его кожа будто чуть потускнела, утеряв живой оттенок - "шевелится там что-то, снизу..". "Чего шевелится?" - тихо спросил мужчина - "Шутите вы все со мной?". Я подошёл к ним и посмотрел туда же, куда и Влад. Там, под песком, будто и вправду можно было заметить некое движение, от которого на поверхности то поднимался, то опадал небольшой плоский бугор, а микро-лавина песчинок пересыпалось по его бокам из стороны в сторону.

"Тут явно что-то не то.." - начал я - "это место - не обычное, даже песок, ты видишь, он меняет цвет? Может быть, не нужно его раскапывать.. Есть шанс, что тут ловит связь, я могу попытаться позвонить и вызвать помощь, думаю, и нам, и ему - будет лучше просто дождаться..". "Сейчас посмотрим" - сказал Влад и опять принялся рыть, только на этот раз сантиметров на двадцать правее странного участка. Мы с незнакомцем молча наблюдали. Сначала показался край поясницы, пересечённой красной резинкой трусов, затем - обтянутое бледной и покрытой синяками кожей бедро, потом - колено..

Влад опять остановился. "Что там?" - тут же забеспокоился закопанный - "кровь пошла? Много?!". Мой друг молча покачал головой. Крови действительно не было. Мы не видели даже никакой раны, только жуткий кривой шрам, опоясывавший верх голени, но, судя по виду, давно и надёжно сросшийся. Под ним нога явно продолжалась, и открывшийся нам её фрагмент завершался суставом, таким, которого явно не могло быть на нормальной человеческой конечности. Особенно пугающе выглядела разрезанная несколькими узкими полосками кожаная шапка, накрывавшая его с тыльной стороны. Влад осторожно коснулся отростка остриём лопатки, и его уродливая часть сразу пришла в движение, попытавшись согнуться. При этом кожа на нём растянулась и стала чуть более гладкой. В песке снова произошло шевеление, но на сей раз стало ясно, что ворочалось там нечто куда более громоздкое, чем даже целое человеческое туловище.

Увидев нашу реакцию, закопанный согнулся на бок и сначала попытался сам разглядеть свою ногу, а затем стал судорожно ощупывать её скованными руками. Он охватывал и сжимал колено и "голень" с разных сторон, а его глаза расширялись и полнились ужасом. Он снова принялся хватать воздух ртом, а потом, наконец, пронзительно закричал. Он вопил так отчаянно, будто надеялся, что спит, и сможет криком разбудить сам себя.

"Идём отсюда!" - я схватил впавшего в шок Влада за плечо - "отойдём и попробуем позвонить". Но друг сбросил мою руку и, обронив только: "Неси жгуты!" - ринулся к одной из сумок. С десять секунд он рылся в содержимом, а затем выхватил на свет топор. "Что ты собрался делать?!" - оторопел я. Незнакомец всё никак не прекращал кричать, и мне приходилось продираться через его вопль, чтобы Влад услышал меня. "А что тут ещё сделаешь?!" - гаркнул Влад, приближаясь к мужчине. Я снова посмотрел на незнакомца и отпрянул в сторону. Туловище закопанного поднялось приблизительно на полметра вверх, а из песка вылез новый сегмент нечеловеческой ноги. Товарищ оттолкнул меня с пути и, подлетев к обезумевшему от страха мужчине, со всей силы рубанул примерно по тому месту, где оканчивалось колено незнакомца. Тот на секунду перестал кричать, съёжившись и завалившись вбок, а затем завопил с новой силой. Влад снова размахнулся, снова ударил, затем ещё раз.. В все стороны брызнула какая-то грязно-оранжевая жидкость, источавшая запах гнили. Рвотный позыв согнул меня пополам, а когда я, пересилив себя, смог опять поднять глаза на чудовищную сцену, то увидел, что экспозиция изменилась довольно неприятным образом.

Влад уже не пытался отрубить конечность мужчине. Он замер на месте, широко расставив ноги, между которых держал вонзённый в песок топор, а его раскрасневшееся лицо и ошалелый взгляд были устремлены на большой песчаный бугор, с метр в высоту, ползавший у самой реки туда-сюда, разваливавшийся и трясшийся подобно вулкану, готовому взорваться. В непривычной тишине прошли уже ничего не определявшие несколько секунд, а затем из пляжа к небу вырвалось огромное, длинное мертвецки бледное нечто. Я полностью уверен, что оно было похоже на гигантский человеческий палец толщиной с ногу с двадцатью суставами, верхняя фаланга которого была немного заострена, лишена ногтя и покрыта со всех сторон маленькими красными шипами.

Этот "палец" поднялся метров на шесть в высоту, затем, будто разминаясь, принялся сгибаться так и эдак в своих суставах, то по отдельности - почти под прямым углом, то в нескольких местах сразу, закручиваясь в спираль. После этого он, пресмыкаясь в воздухе, словно гусеница, осторожно потянулся к Владу. Тот не двигался, наверное, в надежде, что загадочное чудовище не заметит его. Верхняя фаланга приблизилась к лицу моего друга и остановилась. Я с ужасом и отвращением заметил, что крохотные шипы, усеивавшие кожу создания, пришли в движение. Спустя мгновение все они надулись, начав напоминать наполненные водой шарики, и лопнули, извергнув из себя огромное множество тонких синих нитей. Те моментально метнулись к лицу Влада и, прежде, чем он успел прикрыться руками, ворвались к нему в ноздри, уши, рот и глаза. Голова Влада склонилась на бок, рот широко открылся. Несколько секунд он стоял так, пока по его лицу стремительно разбегались красные пятна. Потом нити одновременно вышли из него и втянулись назад, в тут же закрывшиеся "рожки", столь же внезапно, как и выскочили.

Дальнейшее произошло почти мгновенно. "Палец" схватил Влада, обвив его, будто анаконда, и поднял вверх. Через секунду опора ушла у меня из под ног, и я рухнул вниз, а в метре от меня из песка вырвалось второе чудовище, во всём подобное первому. Пальцы сблизились и сжали Влада между собой, принявшись перекатывать по поверхности друг друга, будто карандаш. Они раздавили его тело, и на песок полилась кровь. Монстры уродовали и мяли труп до тех пор, пока от него не осталось лишь некоторое количество красной кашицы. Тогда один из "пальцев" наклонился к закопанному мужчине, который, казалось, к тому моменту уже лишился чувств, и поднёс прилипшее к шипам месиво прямо к его рту. Человек не реагировал. Тогда монстр снова выпустил свои нити, на сей раз, правда, фиолетовые, которые влезли в голову незнакомца. Они орудовали в организме мужчины не дольше полуминуты, прежде чем тот очнулся. И сразу закричал. В первый миг мне подумалось, что он вопил от страха, но в следующее мгновение я сообразил, что несчастный испытывал жуткую боль. "Палец" прижался к его лицу, видимо, для того, чтобы закопанный смог втянуть в себя немного пищи. Кровь размазалась по его подбородку, щекам и носу. Его тут же вырвало голубоватой смесью.

После этого оба "пальца" вдруг вытянулись и улеглись перед своим "обладателем" параллельно реке. А затем стали синхронно сгибаться в суставах, деливших их в отношении около трёх к одному, сгребая песок под себя. В тот момент я понял, что лучшего шанса могло и не представиться. Чудовища отвлеклись от меня, и это давало мне право на попытку подняться и, будучи незамеченным, взять в руки карабин, валявшийся на песке в нескольких метрах поодаль. Я встал на ноги, и, не чувствуя под собой земли, сделал пять осторожных шагов в сторону оружия. Далее - один панический бросок, и ружьё оказалось у меня в руках.

Зацепившись за образованные углубления, "пальцы" скрючились, а потом, используя приобретённую точку опоры, стали подниматься "в полный рост". При этом закопанный мужчина, а также значительный по площади фрагмент пляжа, прилегавший к месту его заточения, взлетели в воздух. Сверху на меня посыпался песок, и я прикрыл глаза рукой. Когда же снова посмотрел на происходящее, то, наконец, узрел полную картину.

Передо мной стоял человек. Тот же самый бедолага, которого я наблюдал все предыдущие пятнадцать минут. Его ноги заканчивались на уровне чуть ниже колен, а из тех мест, где должны были находиться края культей, исходили два монструозных отростка под восемь-десять метров высотой, напоминавших человеческие пальцы, на которых он и стоял теперь. Это выглядело, как уродливая пародия на распространённый жест, показывающий ходьбу и изображающийся указательным и безымянным пальцами. С той только разницей, что жуткие "ходули" были способны изгибаться в любую сторону.

"Это" сделало шаг в мою сторону. Я выстрелил в него, и по одному из "пальцев" потекла струйка оранжевой жидкости. Видимо, от неожиданности, чудище отпрянуло назад, выгнув центральные суставы обеих конечностей в противоположном мне направлении, от чего стало похоже на гигантского кузнечика. Затем "пальцы-ноги" вернулись в исходное положение, после чего одна из них резко поднялась вверх, на секунду образовав прямой угол, а потом потянулась ко мне. Теперь чудище превратилось в огромную мерзкую цаплю.

Сейчас я вспоминаю о двух экспериментаторах, которых задрал медведь. О том, что они, судя по всему, целились с вершины холма в закопанного ими в песок человека. О процитированных незнакомцем словах одного из них, согласно которым, якобы, нужно было "во время прервать процесс, чтобы всё было в порядке". И понимаю, что я поступил разумно. Но в тот самый момент меня вела только интуиция. Она помогла моему панически съёжившемуся сознанию отдать телу единственную команду, которая спасла мне жизнь. Я выстрелил. Не в тянувшуюся ко мне по воздуху конечность, и не в ту, что стояла на земле, а в человека, которого они поддерживали так высоко, что я даже не мог видеть его перекошенного ужасом лица. Я разрядил весь остаток магазина, и один из снарядов таки достиг цели. Монстр сначала замер без движения, затем сделал два шага назад, потом зашатался, выгибая "пальцы" в разные стороны под случайными углами, и рухнул поперёк реки. Шипы на заострённых "подушечках" снова взорвались, и целый ворох, огромная сеть разноцветных нитей накрыла ближайшие кусты и деревья. Сразу оттуда послышались отчаянные крики какого-то животного или птицы, впрочем, быстро затихшие.

Я очень смутно помню, что делал в те полчаса, которые последовали за вышеописанными событиями. Во всяком случае, по их прошествии я оказался в части леса, где совершенно не ориентировался, при том, не имея с собой никаких средств, способных в этом помочь. Находясь в полном шоке, я просто брёл наугад, не думая ни о возможной встрече с дикими зверями, ни о риске заблудиться в лесу. И в конце концов вышел таки на людскую территорию. Правда, это была не та деревня, от которой мы начали наш поход, а какое-то совсем уж крохотное поселение, находившееся, как я узнал позже, в полутора-двух километрах к западу от неё. Оттуда я позвонил в экстренные службы. Прошло, наверное около трёх часов, прежде чем на место приехали полиция и скорая помощь. Меня расспросили, я обрисовал произошедшее в самых общих чертах, сообщив, как, с кем и с какой целью приехал в лес, а кроме того, что мой друг погиб. Упомянул о нескольких людях, помимо него, которые тоже лишились жизни, уточнил, где примерно всё случилось. Конкретизировать ситуацию я не стал, сославшись на провал в памяти. Разумеется, я понимал, что мне неизбежно пришлось бы рассказать обо всём подробно в будущем, но мне казалось, что проще было бы сделать это в момент, когда полиция уже нашла ряд вещественных подтверждений моим словам.

Так и получилось. Даже странно было произносить вслух те вещи, которые я описал здесь, и читать в лицах слушателей не подозрение, переходящее в сочувствие, а серьёзное и сосредоточенное внимание. Правда, разговаривали со мной тогда уже не полицейские, а какие-то другие сотрудники, примчавшиеся в отделение, где я находился, спустя ещё несколько часов. Закончилась эта беседа на удивление просто, меня не заставили подписывать никаких бумаг о неразглашении, не запугивали, не стёрли мне память. Отпустили довольно скоро, помогли добраться до дома. И на этом вся история, по сути, закончилась, если не принимать во внимание ряда незначительных формальностей. Никаких следственных экспериментов с моим участием не проводилось, на допросы меня не вызывали. Видимо, мои комментарии знающим людям показались излишними.

Были потом ещё, конечно, похороны Влада, который, согласно официальной версии, погиб в результате нападения медведя, но это событие вряд ли можно назвать необычным. Как ни контр интуитивно, но за такой мистической историей смерти последовал самый обыкновенный распорядок предания человека безнадёжно ушедшему прошлому. Людское горе по утрате близкого всегда выглядит одинаково, в независимости от предшествовавших событий, мотивов, чаяний и расчётов. Мать Влада однозначно сомневалась в том изложении событий, которое получила в полиции, но меня расспрашивать не стала и даже никак специально не выразила недоверия мне.

Моя собственная жизнь пошла своим чередом. Это кажется странным, но необыкновенное действо, участником которого мне пришлось стать, уже начало потихоньку задвигаться моим сознанием на второй план. Раньше, до всех происшествий, описанных выше, я почти не задумывался всерьёз о возможности существования в нашем мире паранормальных, сверхъестественных вещей. Конечно, я читал книги и смотрел фильмы на эту тему, и под их впечатлением моей голове самопроизвольно складывалось убеждение, что мир человека, которому пришлось бы столкнуться с некими необъяснимыми феноменами, непременно должен был кардинально перемениться. Ведь нигде не встретишь такого сюжета, который охватывал бы значительный временной отрезок из жизни вымышленного персонажа, но в котором мистика составила бы лишь сотую часть, а всё остальное повествование было посвящено пусть и увлекательному, но совершенно понятному и обыденному времяпрепровождению. Ну уж нет, если герой столкнулся с магией наяву, он просто обязан провести расследование, отправиться в путешествие, преодолеть испытания и докопаться до сути хотя бы отдалённо. А потом может быть по-разному. С определённой долей вероятности он погибнет или сойдёт с ума, пытаясь осмыслить непознаваемое, возможно, обратит таинственные силы себе на пользу или, напротив, уничтожит их источник, автоматически сняв с повестки вопрос о дальнейшем сосуществовании с ними. В крайнем случае, он превратится в городского сумасшедшего, которому никто не верит, но который единственный знает правду. В моём случае не произошло и не произойдёт ничего из перечисленного. Я совершенно уверен, что столь уникальная вещь появилась на моём пути в первый и последний раз, и со временем даже её отголоски исчезнут из моей жизни. У меня нет ни желания, ни сил искать истину, рискуя ради этого чем-либо, меня не мучает чувство вины, почти не преследуют кошмары. Общество не ранит меня своим недоверием, потому что я сам себе не до конца верю, а ещё, правда для меня ничего не значит. Я врал с того же момента, с которого себя помню, и окружающим, и себе самому, так что должно смутить меня теперь?

Например, я называл Влада своим лучшим другом, и даже сам искренне верил, что так и есть. Я гордился собой, когда ответил согласием на его дурацкое предложение ехать выживать в сибирскую тайгу. Сейчас я думаю, что настоящий лучший друг, конечно, должен был отговаривать Влада от такого похода гораздо дольше и, даже если это не давало быстрого результата, во всяком случае, максимально тормозить эту около самоубийственную инициативу. Я же и не старался вовсе. Попереубеждал "для галочки" с полчаса, а затем сам загорелся энтузиазмом. И явно не от большой заботы о моральном состоянии товарища, которому для прихода в норму требовалось, наверняка, совершенно обратное. Я сам хотел разнообразить свою жизнь, найти приключения, чувствовать себя чьим-то надёжным компаньоном, поддержкой и опорой в трудной ситуации, крутым перцем, которому море по колено и тайга по пояс, и заботился только об этих собственных желаниях.

Теперь, когда я вспоминаю о гибели друга, то чувствую только лёгкую грусть, за которой не скрывается ничего большего. Сначала, когда его только не стало, я был в шоке, и это лишало мою нервную систему ресурсов на то, чтобы горевать о нём, потом - слишком радовался, что спасся сам, теперь - прошло уже слишком много времени, и я стал забывать его. За всеми этими оправданиями, автоматически сгенерированными моим мозгом, памяти о человеке почти не нашлось места. Только после похорон Влада я понял, насколько был далёк от его раздавленных бесконечным ужасом родных, на искажённые лица которых смотрел собственными, замыленными пеленой фальшивых слёз глазами. Нет, я не притворялся осознанно, просто мимикрировал в соответствии с обстановкой, как и всегда. Ради того, чтобы общество принимало, одобряло, поддерживало и любило меня, я готов изображать что угодно, да что там, готов уверовать во что угодно! Я без труда способен внушить себе мысль о существовании мифических чудовищ, если о них все говорят, и равнодушно забыть о монстрах реальных, если они никому вокруг не интересны. Такие абстрактные вещи, как "идея" и "правда", в реальности существующие лишь в виде почти не различимых крупиц, и то, на девяносто процентов состоящих из разных загрязнений и зловредных примесей, меня никогда особо не интересовали. Только я сам был и остаюсь для себя важен.

Может, в ближайшем или отдалённом будущем такой подход ещё выйдет мне боком, но пока, как я вижу, он оправдывает себя. Из пяти человек, непостижимым образом оказавшихся одновременно в глухой, никем не исхоженной тайге, смерти избежал только я один. Думаю, лес забрал четверых других потому, что каждый из них явился в чужие владения требовать то, что ему никогда не принадлежало. Пришёл с такой свойственной людям наглостью, на которой и стоит вся их цивилизация. За личным обогащением, которое может быть истрачено на водку, а может - послужить оплатой продукции перспективной компании, способной двинуть вперёд технический прогресс, за безумным экспериментом, результаты которого могут удовлетворить больной, садистский интерес, а могут - помочь науке, за испытанием собственного характера, которое может укрепить волю, а может - завысить нездоровое самомнение, подтолкнув к неадекватным поступкам. Каждый из них действовал в определённой мере наугад, хотел слишком многого и рисковал. И всем им не повезло. А я просто плыл по течению. Как плыву и сейчас.

Противодействие

Четыре года назад, во время летних каникул между десятым и одиннадцатым классами я захотел испробовать самостоятельной жизни и на время переехать в бабушкин деревенский дом. Бабушки к тому моменту уже два года как не было в живых, и дом родители решили продавать, но никак не могли собраться. Мама сначала была категорически против моего желания, но потом папа убедил её, что ничего страшного не случится, если я немного поживу отдельно. Он даже сказал, что будет иногда переводить мне деньги, только с тем условием, что я не буду устраивать в доме разные непотребства и беспокоить соседей. Так что в одно прекрасное утро я собрал вещи и перебрался в деревню.

Дом был самый что ни на есть колоритный: двухэтажный, со множеством комнат, вместительным подвалом, огромной печкой.. Несмотря на изрядную захламлённость, он давал ощущение простора. Тогда я впервые оказался в нём в полном одиночестве, и сразу подумал, что он был через чур большим для одного человека. В очередной раз меня кольнуло чувство вины за то, что я почти не навещал в последние годы бабушку. Наверное, после смерти деда ей было очень одиноко в этом огромном жилище. Поэтому она и ударилась во всякий мистицизм: искала странную информацию в интернете, расставляла по дому предметы в определённом порядке, проводила ритуалы, делая руками непонятные жесты, рассказывала небылицы про разных знаменитостей, приписывая им шизофренические высказывания и ложные моменты биографии.. Это не выглядело, как спутанность сознания, бабушка всегда рассуждала довольно последовательно, просто под конец жизни стала верить во всякую чепуху, и даже адекватные логические цепочки строила от крайне сумасбродных идей.

В течение первого дня я прогулялся по деревне, поговорил с несколькими местными пенсионерами. Некоторые из них помнили меня, с другими я даже не был знаком, и мне приходилось объяснять, "чьих я буду". На вопросы о том, зачем пожаловал, я отвечал, что захотел немного пожить в деревне и вспомнить детство. Как мне показалось, не все отнеслись к моим словам с полным доверием.

Дом я целиком осмотрел, освоился по новой, всё таки, я не был в нём почти два года, а за одно испытал обволакивающее чувство ностальгии. У меня был с собой запас еды, поэтому первое время о готовке можно было не думать, и я довольно быстро придался своему обычному занятию: лёг на диван и уставился в телефон. Залипать в интернете в деревне ничуть не хуже, чем в городе, ещё и воздух свежий.. В общем, всё начиналось довольно неплохо.

Признаюсь, я с нетерпением ждал наступления сумерек. Раньше я никогда не оставался на ночь один в деревенском доме, и хоть бояться было объективно нечего, я всё же испытывал некоторый трепет. Как ни крути, а ночь в городе - слишком ненастоящая. Круглосуточные магазины - работают, фонари - светят, разные службы - в доступе. Получается не ночь - пора тишины и неизвестности - а так, временное затемнение для отдыха. Чтоб жители многоэтажек могли немного восстановить силы, а утром снова отправляться на работу. В деревне - другое дело. Заборы, стены и замки в ней ощущаются почти такими же символическими преградами для скрытой силы обступающего со всех сторон леса, как и шалаш из веток, а электрическая лампочка под потолком освещает мрак так же робко, как костёр, могущий потухнуть в любой момент.

С приходом темноты я закрылся в самой дальней комнате второго этажа, завалился на кровать и открыл на телефоне сайт со страшными историями. В тот момент мне казалось, что не только улица, но и весь дом, за исключением моего закутка, превратился в неподконтрольное, таинственное пространство, где могло скрываться что угодно. Я лежал и вслушивался в окружение в надежде уловить какой-нибудь загадочный, необычный звук. Меня окружали шелест листьев, тихое стрекотание сверчков, запах леса, ночная прохлада..

И тут возник шум. Причём не загадочный, а весьма конкретный - я явственно расслышал скрежет засова и дребезжание открывающейся калитки. Причём точно не соседской, а моей собственной - звук был слишком близким и отчётливым.

Я резко сел на кровати и замер, превратившись в сгусток тревоги. За открыванием калитки последовали небыстрые, но твёрдые шаги, направившиеся ко входу в дом. Мой мозг начал поспешно перебирать возможные объяснения. Неужели кто-то из родителей приехал? Я судорожно скользнул взглядом по экрану телефона в надежде увидеть сообщение, но там, конечно, ничего не было, как и десять секунд назад. Незваный гость тем временем остановился перед входной дверью, и возле порога что-то бухнулось на землю, будто большая сумка. Потом до меня долетело шуршание, словно посетитель стал рыться в карманах в поисках.. ключа? Отмычки?

Волнение сковало меня, я не мог заставить себя двинуться, не говоря уже о том, чтобы подойти к окну. Если это, допустим, приехал папа (мне показалось, что шаги на улице были мужскими), то почему он не предупредил меня? Хотел проверить, буду ли я дома? Но даже если он предположил, что я куда-то уехал, то почему вёл себя так шумно, будто в полной уверенности, что внутри никого нет?

Человек снаружи, между тем, прекратил копаться в карманах и, судя по всему, вставил в замочную скважину ключ. Я с ужасом услышал первый щелчок, затем второй..

У кого могли быть ключи от дома? Я точно помнил, что при жизни бабушки их существовало два, по крайней мере, о двух я знал. Ключами пользовались они с дедом, а когда деда не стало, один из ключей мама забрала к нам домой, другой же остался бабушке. Я не знал, что стало с ним после её смерти, но у меня при себе точно был другой. Мог ли кто-то из соседей забрать бабушкин ключ? Вряд ли у него бы получилось сделать это втихаря, мама бы заметила.. Но что, если бабушка сама доверила кому-то из местных копию? Например, на случай, если ей стало бы плохо внутри дома?

Незваный гость резко распахнул дверь и вошёл внутрь. Приблизительно с полминуты он возился у входа, пристраивая свою ношу, а затем направился в гостиную. Я отметил, что его шаги стали мягче и тише. Меня посетила неприятная мысль, что визитёр, должно быть, надел какие-то специальные приспособления, чтобы производить меньше шума. Либо же он просто.. сунул ноги в тапки. Эта версия понравилась мне куда больше, но я тут же вспомнил, что единственные тапочки, стоявшие у входа, забрал сам.

Однако, несмотря на меры предосторожности в виде мягкой обуви, походка человека внизу оставалась такой же, как и на улице - решительной и неопасливой. Я подумал, что если это преступник, то либо очень уверенный в себе, либо очень злой..

Посетитель прошёлся по гостиной из конца в конец, потом остановился посреди помещения - я представил, как он что-то рассматривает на потолке. Затем гость подошёл к лестнице, подождал десять секунд, словно осматриваясь, и стал подниматься. По скрипу ступенек мне показалось, что человек этот был не очень крупный, а кроме того, пожалуй - относительно молодой, потому что передвигался он довольно легко. Это означало, что таинственный гость вряд ли был из числа соседей-пенсионеров..

Я затаил дыхание. Если в дом всё таки пожаловал папа, это значило, что мне предстояло сидеть в своей комнате и трястись от страха до тех пор, пока он не открыл бы дверь. Казалось, к тому моменту у меня могло случиться три сердечных приступа. Если же это был не он, оставалось надеяться, что незнакомец вообще не зайдёт ко мне. Правда, с точки зрения искателя материальной наживы логичным было бы осмотреть все помещения..

Человек поднялся на второй этаж и остановился в дальнем от меня конце коридора. Я услышал резкий щелчок дверной ручки. "Никакой аккуратности, как будто у себя дома ходит.." - подумал я. Посетитель вошёл в комнату и около минуты мерял её шагами. При этом я не слышал, чтобы он копался в шкафах или ящиках. По крайней мере, теперь стало ясно, что пришёл явна не папа - тот знал, в какой комнате я обычно ночевал у бабушки, и сразу пошёл бы ко мне.. Меня посетила страшная мысль: "Неужели незнакомец знает, что я здесь, и просто ищет меня? Может, это ненормальный псих или маньяк, и в чужом доме ему нужны вовсе не деньги?". Посетитель, судя по скрипу пола, приблизился к окну. Наступила тишина. "Какой-то бред.. Влез вот так вот в чужой дом, а теперь смотрит в окно, как ни в чём не бывало?!" - подумал я, но тут же ответил сам себе - "Наверное, он просто хочет убедиться, что за ним никто не наблюдает снаружи..".

Человек вышел из комнаты и отворил дверь в кладовку. Пощёлкал выключателем. Протопал дальше по коридору и заглянул в следующую комнату. Он явно двигался в мою сторону, и с этим срочно нужно было что-то делать. Но что я мог? Спрятаться под кровать? Для этого было уже слишком поздно - гость обязательно услышал бы мою возню. Бешено колотящееся сердце подсказывало мне, чтобы я выпрыгнул из окна и попытался добежать до соседнего дома или просто убраться куда-нибудь подальше. Но сигать со второго этажа в бурелом казалось не лучшей затеей, тем более, что незваный гость мог погнаться за мной..

Жутко скрипнув кроватью, я слез на пол и сунул руку в боковой карман рюкзака, где нащупал небольшой складной нож. С этим сомнительным оружием я проскользнул к двери в комнату и вжался в стену в полуметре от неё. Человек снаружи наверняка должен был услышать меня и понять, что я слышал его. Теперь ему оставалось либо покинуть дом от греха подальше, либо идти со мной на прямое столкновение. Я, затаив дыхание, надеялся, что он выберет первый вариант, но сам незнакомец, видимо, ни капли не смутился: он не остановился, чтобы прислушаться, не замедлил шаг, не стал двигаться осторожнее.. Он вообще никак не отреагировал - просто продолжил методично обходить комнаты, по-прежнему приближаясь ко мне.

Когда он осмотрел последнее помещение, разделявшее нас, я отчаянно стиснул рукоятку ножа. "Может," - подумалось мне - "он всё таки не услышал, как я шумел здесь, когда ковырялся в рюкзаке и подходил к двери? С одной стороны, это даст мне эффект неожиданности для нападения, когда он войдёт, с другой - нужно ли мне вступать в бой неизвестно с кем? А если он намного сильнее меня? Что, если он отнимет мой нож и всадит его мне же в живот? Если же издать какой-нибудь звук, дать ему знать, что он в доме не один, то, возможно, он не сунется в мою комнату? Ну какому разумному преступнику захочется так рисковать, нарываясь на ненужное насилие?".

Выбор оказался для меня слишком тяжёлым, поэтому я просто продолжил молчать. Гость покинул соседнюю комнату и остановился перед моей дверью. Я почти перестал дышать, но и его дыхания не слышал. Дверь с протяжным скрипом отворилась. Сквозь пищевод будто прокатилась волна жгучей желчи, в глазах потемнело.

Внутрь никто не входил. Прошла минута, потом другая. Посетитель остановился перед самым входом и беззвучно ждал. Значит, подумал я, он всё таки знал обо мне. И выбрал, очевидно, нападать, а не уходить. Наверное, он понял, что я притаился за дверью, и решил не давать мне преимущества, а сыграть в мою игру вдвоём. В этом его жесте мне почудилась немая насмешка.

Время тянулось мучительно. Я так долго и ожесточённо сверлил взглядом перпендикулярную стену, примыкавшую к двери, что узор её обоев поплыл у меня перед глазами. В один миг я услышал звук, исходивший из глубины комнаты. Как будто кто-то со всего размаху плюхнулся на кровать. От неожиданности я выронил нож и осел на пол, судорожно вцепившись руками в собственные плечи. На кровати никого не было. "Померещилось?" - промелькнуло в голове. Я хотел подобрать с пола нож, но не нашёл в себе на это сил. Со мной, наверное, случилась паническая атака. Я мог только сидеть на полу и бессильно ждать, пока незнакомец войдёт в комнату.

Однако, он не входил. Будто продолжал издеваться надо мной. Спустя несколько минут я собрался с духом, отыскал на полу нож и аккуратно высунулся в коридор. Там меня встретили лишь темнота и пустота. Как заворожённый, я уставился в сторону лестницы. Воображение рисовало во мраке причудливые, непропорциональные фигуры, мне даже чудилось, будто они двигались. Прошло ещё несколько минут.

Дверь одной из средних комнат плавно открылась. Я тут же всунулся обратно и вновь вжался в стену. Шаги вернулись. Их обладатель двинулся к лестнице. "Ура! Он решил не связываться со мной и двигает восвояси!". Правда, я не очень мог понять, почему незнакомец на время стал бесшумным, но в ту секунду я был просто несказанно рад, что он уходил.

Человек спустился по лестнице, но, к моему огорчению, ко выходу не пошёл, а вместо этого направился непринуждённой походкой в сторону подвала. Гость отпер дверь и, войдя, прикрыл её за собой. Снова наступила тишина. Тревога опять обуяла меня: "Может, он решил затаиться в подвале и подождать более удачного момента?". И тут я вздрогнул - до меня донёсся голос. Я узнал его сразу - это была моя мама, и она звала меня по имени. Из подвала. Звала таким будничным тоном, будто за окном не стояла кромешная темнота, а она не забралась в дом без предупреждения.

Она окликнула меня дважды, а потом всё стихло. Я стоял на месте, как истукан, пытаясь понять, не сошёл ли с ума. Но через минуту мама заговорила снова. Она опять кричала, но на сей раз обращалась не ко мне.. а к бабушке. Позвала два раза и резко замолчала.

Меня прошиб холодный пот. "Может, это не я сошёл с ума, а мама? Приехала посреди ночи, бродит из комнаты в комнату, говорит, сама не понимая, кому..". Мои раздумья прервал внезапно раздавшийся снизу грохот. В подвале рухнуло что-то тяжёлое. Борясь со страхом, я вышел из комнаты и, по-прежнему сжимая в руке нож, устремился вниз. На секунду у происходящего появилось хоть и зыбкое, но относительно понятное объяснение, и я торопился подтвердить его, пока безумие не вернулось. Когда я нёсся по погружённому во мрак дому, мне казалось, что меня преследовали взгляды. Они будто сочились из-за приоткрытых дверей комнат второго этажа, из дальней части коридора, оставшейся у меня за спиной, из под лестницы, даже из-за печки.

Достигнув подвала, я на несколько секунд замер, прислушиваясь. Потом позвал маму. Из-за двери не долетело ни единого шороха. Она была прикрыта, но не заперта. Я осторожно потянул её на себя и заглянул внутрь.

В подвале никого не было. Его заполняли только инструменты, мешки, старая обувь и прочий хлам. Мой взгляд остановился на канистре с жидкостью для розжига. Когда я заходил в подвал днём, она стояла на возвышении из других предметов, а теперь - оказалась лежащей на полу. Всё выглядело так, будто она упала сама по себе. Основная часть подвала была доступна моему привыкшему к темноте взгляду, но дальний его угол я всё же не мог рассмотреть уверенно, хоть мне и казалось, что он был пуст. Для того же, чтобы включить внутри свет, требовалось полностью зайти за подвальную дверь, а мне почему-то очень не хотелось этого делать. Я решил сходить наверх за фонариком, но в эту секунду дверь подвала вдруг заскрипела, закрываясь. Я успел среагировать и прикрылся рукой за мгновение до того, как дверь со всей силы хлопнула бы меня по просунутой внутрь шее.

В первый миг я подумал, что некто бесшумно подкрался ко мне со спины и попытался дверью прищемить мою голову. В панике я отпрыгнул назад и стал отчаянно размахивать ножом, но до меня быстро дошло, что вокруг всё так же не было ни души.

Я больше не мог находиться в доме. На меня навалилось паническое ощущение, будто опасность исходила из каждого его угла. Я прямо в тапочках выскочил на улицу и бросился в густые заросли кустов и сорняка, заполонившие участок. Забравшись поглубже, я присел на корточки, затаился и стал сверлить глазами ту часть мрачной громады дома, которая была видна из моего укрытия.

Прошло наверное с полчаса, когда в одном из окон дома вдруг загорелся свет. Вспыхнул и тут же погас, словно подмигнул мне. Потом то же самое произошло в другом окне, на этот раз, в моей комнате. Потом окно открылось. Я как мог напрягал зрение, пытаясь разглядеть того, кто стоял внутри, но так и не смог различить в темноте его силуэт.

Мне вспомнилось, что когда я в детстве ночевал у бабушки с дедушкой, меня иногда преследовал страх, будто в доме или во дворе прятались монстры, которые хотели меня украсть. Бабушка уверяла меня, что монстров не бывает, а дед показал мне двухствольное ружьё, и пообещал, что если чудовища залезут к нам, он их перестреляет. Когда бабушка узнала об этой демонстрации, то очень разозлилась на деда и стала ругать его. Кажется, в процессе перепалки она бросила фразу вроде: "Мало у тебя что ли проблем было после прошлого раза? Авось ещё и меня, если что, припашут, что не доложила!". Тогда я решил, что бабушка разозлилась из-за того, что я был слишком маленьким, чтобы мне показывать такую серьёзную вещь. Теперь же у меня возникло другое соображение.

Что, если дед вообще не регистрировал ружьё, как положено? Фраза бабушки про "прошлый раз" могла указывать на некий эпизод, после которого деда лишили права владеть оружием, тем более, я смутно помнил какую-то мамину историю на эту тему. В ней фигурировал дед, его друзья, рыбалка, водка и, собственно, ружьё.

Я задумался о том, что случилось с дедовым ружьём после его смерти. Кажется, никто не обсуждал этого при мне тогда.. Наверное, сначала было не до того, а потом все просто забыли. Тем более, что охотой дед перестал заниматься лет, эдак, за пятнадцать до своей кончины, и почти всё это время оружие пылилось в каком-то дальнем закутке, избегая лишнего внимания. Если никакие государственные органы не были в курсе его наличия у деда, ружьё некому было конфисковать. Значит, оно было спрятано где-то рядом. Добравшись до него, я по крайней мере смог бы попробовать нормально обыскать дом и прилегающую территорию, чувствуя себя относительно уверенно и не шарахаясь от каждого шороха.

Где дед мог хранить ружьё? Может, в подвале? Но в детстве я ползал в нём много раз, и никаких тайников не видел. В сарае? С одной стороны - не логично, лучше, чтобы средство защиты было в близком доступе, с другой - меньше шансов, что на него наткнётся ребёнок. В доме я облазил почти все углы, а в сарай ходил всего пару раз и то по просьбе бабушки.

Я решил рискнуть и пробраться к сараю. Сначала я хотел прокрасться к нему прямо по зарослям, дабы оставаться незаметным, но быстро понял, что это вызвало бы гораздо больше шума, чем если бы я сначала вышел на дорожку. Три минуты я вылезал из кустов, прилагая все усилия, чтобы не издать лишнего звука. Оказавшись наконец на открытом участке я поспешно двинулся к сараю, иногда останавливаясь и боязливо посматривая в сторону окон. На ходу я отодвигал лезшие в лицо ветки.

Свет в сарае я зажигать побоялся, поэтому стал орудовать с помощью телефонного фонарика. Я осторожно разобрал, насколько это было возможно, груду вещей, скопившуюся вдоль стен цепью невысоких холмов, но не нашёл ни ружья, ни какого-нибудь ящика или подпольного укрытия, где оно могло бы быть спрятано. Зато я разжился топором с подгнившей рукояткой, и эта находка вселила в меня некоторую решимость.

Я покинул сарай и стал пробираться в сторону дома. Часть маршрута мне нужно было пройти по той же дорожке, которая привела меня к сараю, но в обратном направлении. Я успел сделать всего несколько шагов, сдвигая ветки, когда у меня за спиной вдруг раздался негромкий хлопок, будто бы закрылась дверь сарая, и так затворённая мной полминуты назад. Я инстинктивно оглянулся, и в тот же миг левый глаз взорвался жуткой болью, которая затем стремительно рассекла всё лицо. Длинная ветка ни с того ни с сего хлестнула меня по физиономии. А через секунду соседняя тоже ударила меня, на сей раз - по губам, и я ощутил во рту солоноватый привкус.

"Что за чертовщина?!" - мелькнуло у меня в голове - "как ветки могли отскочить в эту сторону?". Я отшатнулся назад и наступил на декоративную оградку для бывшей здесь некогда клумбы, и она с громким хрустом сломалась. Я не нашёл в себе больше сил сохранять тишину и просто побежал к дому, прикрывая лицо рукой. Я хотел как можно скорее убраться с открытой местности, где за мной можно было наблюдать из окна.

Вернувшись в дом, где стояла полная тишина и, на первый взгляд, ничего не изменилось с момента моего ухода, я скрылся на первом этаже под лестницей и какое-то время боролся с дикой болью в глазу. В голове у меня в это время творился полнейший хаос, паника перемешивалась с неверием собственным ощущениям. Единственным, что давало мне хоть какую-то веру в себя и не давало совсем потерять самообладание под давлением чувства абсолютной беспомощности, был топор. Я сжимал его в руках и как мог накручивал себя, разгоняя агрессию. В один момент мне начало казаться, что это помогло, и даже резь в глазу стала потихоньку отступать.

Но тут меня снова выбили из колеи. Я стал различать явный скребущийся звук, исходивший сверху. Отчётливый и ритмичный, будто кошка царапала обои. Я сразу вспомнил, что раньше в доме жил кот по имени Черныш. Примерно с таким звуком и в таком темпе он любил точить свои когти. Но Черныш пропал несколько лет назад.. "Может, вернулся?" - подумал я, и мне сразу поплохело от осознания того, каким хлипким выглядело это объяснение на фоне происходящего. Кто бы ни издавал этот звук наверху, это точно был не Черныш.

Я высунулся из своего закутка и со страхом оглядел лестницу, словно приглашавшую меня подняться по ней в кромешную темноту второго этажа. Шум не утихал. В попытке придать себе смелости я скорчил самую злобную и невменяемую рожу, на которую только был способен и, держа топор в полузамахе, стал подниматься наверх.

Ступени нещадно скрипели, не оставляя и шанса на скрытность. В середине лестницы я остановился, привстал на цыпочки и заглянул в коридор. Там царили мрак и мёртвая неподвижность, двери всех комнат были закрыты, хоть я точно помнил, что свою оставлял приотворённой. Когда я поднялся наверх, то почувствовал себя, как в боевике, где герой с пистолетом наготове исследует дом, в котором прячется преступник. Наверное, именно это воспоминание породило в моей голове неприятное предположение, что поскрёбывание, настойчиво доносившееся из комнаты деда и бабушки, могло быть отвлекающим манёвром. Что, если незваный гость на самом деле засел в кладовке, которая находилась ровно напротив комнаты, откуда шёл шум, и только и ждал, пока я повернусь к нему спиной, сконцентрировав всё внимание в противоположной стороне? Я сделал два шага вперёд и остановился у двери в комнату деда и бабушки. Взялся за ручку, медленно потянул вниз.. А потом как мог проворнее метнулся к двери в кладовку и ворвался внутрь.

Узкие стены, спёртый запах прошлого, взметнувшееся в воздух облако пыли, давно забытый хлам. И никого. Скребущийся звук за моей спиной стал резче и будто чуть сместился.

В комнате бабушки и деда тоже не было ни души. Её осиротевшее годы назад убранство казалось совершенно безразличным к происходящей дьявольщине, и от того царапанье, которое с противоестественным упорством просачивалось из-за шкафа со стеклянными дверцами, заставленного всякой антикварной ерундой, пугало ещё сильнее.

Я подошёл к шкафу и встал напротив него. Фарфоровый мальчик с санками смотрел на меня через стекло широко открытыми глазами без ресниц и бровей. На его лице застыла неуверенная полуулыбка, будто он заметил нечто непонятное, но надеялся, что оно окажется смешным, а не страшным. "Черны-ыш!" - неуверенно позвал я слабым голосом. Скребущийся звук ни на секунду не прервался и не изменился в темпе. Было что-то давяще неотвратимое в том, как источники странных шумов в доме игнорировали меня. "Ты тоже это слышишь?" - спросил я фарфорового мальчика, но тут Луна зашла за тучу, и комната погрузилась в ещё больший мрак, который скрыл от меня лицо фигурки, оставив только крошечные белые крапинки в больших угольных зрачках.

Я наполнился решимостью сдвинуть шкаф и взглянуть, что находилось за ним. Дождавшись момента, когда Луна снова осветила комнату, я поставил топор на пол сбоку, занял удобную позу, взялся за край шкафа и начал аккуратно смещать его. Звук раздираемых обоев стал ещё более явным. Вдруг у меня над левым ухом раздалось громкое кошачье шипение. Я отшатнулся, шкаф потерял равновесие и стал заваливаться вперёд. Я едва успел подхватить его, предотвратив падение. Внутри забренчала посуда. Одна дверца приоткрылась и фарфоровый мальчик вместе с несколькими тарелками и чашкой вывалился наружу. Через несколько секунд махина нехотя вернулась в устойчивое положение, а я тут же отпрыгнул и вновь схватил топор.

За мгновение до того, как я услышал шипение, часть стены за шкафом приоткрылась моему взгляду, и я был почти уверен, что на ней не было ничего подозрительного. Только выцветшие, подранные Чернышом обои, из-за порчи которых бабушка и решились когда-то передвинуть шкаф на это место, в чём ей помог папа.

Я не мог представить, с чем или с кем столкнулся, но мой противник явно вёл какую-то свою игру. Он то пугал, то приманивал меня разными звуками, водил туда-сюда по дому. Технические приспособления, которыми он для этого пользовался, были столь же загадочны, как и его цель. Если он хотел навредить мне, то почему ещё этого не сделал? Судя по всему, я был перед ним совершенно беспомощен, не в силах понять и предсказать его действий.

"Кто здесь?" - спросил я, и у меня внутри всё сжалось. Конечно, мне никто не ответил, но тишина и без того была достаточно красноречива. Рядом совершенно точно кто-то был. И он меня видел.

Я опустил взгляд на пол и увидел фарфорового мальчика, расколовшегося на несколько частей. От него отделились санки, правая рука и верхняя часть головы. Острые края оставшейся половины выглядели, как зубы, оскалившиеся в последней усмешке.

Я вышел из комнаты, спустился по лестнице и опять укрылся под ней. Это место стало моей базой, относительно безопасной позицией, с которой я видел выход из дома, слышал, что творилось наверху и мог наблюдать за входом в подвал. Дверь на улицу я оставил открытой, и пол в прихожей был залит мягким лунным светом. Дорогу к свободе никто не преграждал, я мог уйти из дома в любой момент. Но это казалось мне неправильным. Я же не просто так уехал из города, моей целью было хотя бы попробовать немного пожить самостоятельно, так можно ли было пасовать перед первыми же испытаниями? Может, я начал сходить с ума от нервов и недосыпа, но мне вдруг стало казаться, что каждый человек должен в своей жизни столкнуться с трудностями.. типа таких.

Какие в доме были надёжные места, где что-то можно было спрятать? Я стал искать в памяти ассоциации. Как-то в детстве я играл с ножницами и укололся, и бабушка положила их на высокую полку, где я не доставал, в их с дедом комнате.. Нет, это было не то. Ружьё бы не поместилось ни на какой полке, в шкаф бы его тоже вряд ли убрали. Может, где-то под досками пола? Но тогда найти его оперативно, а главное, относительно тихо, было бы затруднительно.

Когда мне было лет пять или шесть, папа из далёкой южной командировки привёз небольшую стеклянную коробочку с сувениром - огромным засушенным тараканом. Мне подарок очень понравился, а вот маме почему-то - не особо. Она была очень против, чтобы "такая гадость" хранилась у нас дома, поэтому я отвёз таракана в деревню. Бабушка тоже оказалась от него не в восторге, и я в какой-то момент так её разозлил своими играми с сувениром, что она потребовала от деда, чтобы он таракана у меня отобрал и выбросил. Дед, правда, избавляться от него не стал, а вместо этого подмигнул мне и пообещал, что спрячет находку в "секретном месте" и я смогу её получить на время, если захочу, когда бабушка не будет видеть. Я к игрушке быстро остыл, так что деду пришлось доставать её из закромов всего один раз, но теперь я вспомнил, что его тайник, кажется, находился снаружи дома..

Я вышел на улицу и обогнул дом. Часть пути я прошёл по тропинке, а часть - вновь по зарослям. В задней части дома, в самом неудобном месте, среди сорняков и сваленных в кучу трухлявых досок я нашёл маленькую дверцу в стене, совсем несильно выступавшую над уровнем земли. Дверца оказалась заперта и мне пришлось несколько раз рубануть по ней топором. Шум получился жуткий, приходилось надеяться, что это не сподвигло моего неизвестного противника предпринять какие-нибудь исключительные меры. Преграда скрывала совсем небольшое помещение, тайник с деревянными стенками такого размера, что весь его объём можно было без труда ощупать рукой вслепую. Там обнаружился плотный чёрный пакет, внутри которого я нашёл сложенное двухствольное ружьё и патроны, маленький сундучок, какие-то тряпки и.. таракан в стеклянной коробочке.

Немного повозившись с оружием, я смог зарядить его, а ещё несколько патронов спрятал в карман, после чего вновь отправился в дом, на сей раз с твёрдым намерением отыскать своего мучителя или, если он разумно предпочтёт ретироваться куда-нибудь подальше, хотя бы его следы.

Я чуть не выронил ружьё, когда, подходя к лестнице на второй этаж, услышал ритмичное шуршание, раздавшееся прямо из под моих ног. Это было похоже на то, как если бы кто-то активно подметал ковёр веником. Я остановился, тупо глядя на привычный узор. "Может," - подумал я - "звук идёт из под ковра?". Дрожащими руками я взялся за края выреза ковра и резко сдёрнул его, приоткрыв часть пола, примыкавшую к лестнице. Снизу обнаружились только доски, шум прекратился.

Почти обнявшись с ружьём, как если бы это было не просто оружие, но и оберег от всех демонов, я в очередной раз поднялся наверх. Проверку начал со своей спальни. Я ногами расшвыривал вещи, тыкал дулом в каждый угол, не зная толком, что ожидал там обнаружить: скрытую камеру, какое-нибудь устройство, издающее странные звуки, на худой конец, злобного карлика, прячущегося в ящике с бельём.. Все комнаты были пусты. Незваный гость либо перепрятался куда-то ещё, либо вообще покинул дом. Последнее означало бы мою победу, и я вдруг испытал прилив нервного энтузиазма, ощутив её близость. Как ни крути, а это было бы самым выдающимся проявлением самостоятельности в моей жизни.

Добравшись до комнаты бабушки и деда, оставленной на последнюю очередь, я приступил к осмотру, подобному всем предыдущим. По понятным причинам, с этой комнатой я связывал особые надежды на прояснение ситуации. К моему огорчению, и в ней не оказалось ничего необычного. Закончив ворошить всё вверх дном, я устало опустился на край кровати и на секунду прикрыл глаза.

Сбоку раздался громкий скрежет и дребезжание. Я обернулся ровно в тот момент, когда шкаф с антикварной посудой, тот самый, за которым что-то царапалось полчаса назад, стал падать на меня. Я едва успел отскочить в сторону, как он рухнул на пол с диким грохотом и звоном.

Шокированный, я поднялся на ватные ноги и тупо уставился на открывшуюся мне стену с грязно-жёлтыми подранными обоями. Вихрь зарождающейся паники снова закружил мысли в моей голове: "Кто бы он ни был, он всё ещё здесь.. Как ему удалось свалить шкаф? Если он знал, что нужно сделать это сейчас, значит, он должен видеть меня. Прямо сейчас!". Я подбежал к окну. Старая горбатая яблоня, море сорняков, ржавый металл ограды, дорога, брошенный участок напротив, лес.. Гость мог прятаться за любым деревом. А мог сидеть в соседнем доме. Или на моей крыше. Я обыскал так мало мест и испытал от этого такую напрасную уверенность!

Меня стал бить озноб. "Нужно снова спуститься вниз, попасть в безопасное место - под лестницу. Если перед этим быстро заглянуть подвал, то можно быть почти уверенным, что в доме сейчас никого нет. И что никто не сможет попасть внутрь незамеченным, пока я буду на месте, а это - главное" - думал я. Я аккуратно перешагнул через упавший шкаф, словно в нём могла быть бомба, и вышел в коридор. Спускаясь, я осматривал каждую ступеньку, мне мерещилось, что одна из них могла вдруг провалиться подо мной. Когда одна моя нога ещё стояла на лестнице, а другая уже оказалась на полу, до меня со второго этажа донёсся протяжный скрип. Это было уже чистым безумием, поскольку я точно знал, что там никого не могло быть. Внутренне похолодев, я медленно повернулся назад, и тут кто-то выдернул у меня из под ног ковёр. Я потерял равновесие, закричал и, падая, нажал на спусковой крючок ружья. Грохнул выстрел, заряд дроби попал в стену, а я болезненно шлёпнулся на ступени.

Первым моим желанием, как только я вскочил на ноги, было как можно скорее спрятаться под лестницу, но ковёр, подло атаковавший меня секундами ранее, вдруг показался мне живым существом, чем-то вроде ската или огромного разумного скопления насекомых. Его край, примыкавший к лестнице, был задран, словно верхняя челюсть разверстой пасти хищника. Я понял, что не мог наступить ни на него, ни даже на голые доски пола гостиной.

Я был совершенно уверен, что скрип, раздавшийся сверху, был отвлекающим манёвром, призванным вызвать мою растерянность, чтобы я попался в ловушку с ковром. Тот, кто выдернул его из под моей ноги, должен был находиться внизу, возможно, он скрывался в прихожей, за порогом дома, или у входа в подвал. Все три этих позиции не были видны мне с нижней части лестницы, где я находился. Я решил, что, скорее всего, некто привязал к краю ковра леску или что-то наподобие, и протянул её в сторону своего укрытия. Тогда звук, который я слышал со второго этажа, наверняка был произведён каким-то устройством, тем же, что до этого издавало шум, похожий на царапанье.

Сжимая в руках ружьё с единственным оставшимся патроном, я внимательно оглядел поверх мушки нижний этаж, насколько это было возможно при имевшемся угле обзора. Затем я осторожно поставил ногу на пол. Ничего не произошло. Тогда я спустил вторую ногу и оказался в гостиной. Я присел на корточки и осмотрел задранный край ковра. К нему ничего не было привязано. "Может," - подумал я, бросая нервный взгляд в сторону прихожей - "леска оторвалась, когда за неё потянули?". Нет, это было уже слишком. Ни один сумасшедший маньяк или любитель садистских розыгрышей не смог бы организовать такое.

Тут я обратил внимание на положение, в котором пребывала задранная часть ковра. Два края её выреза, сделанные под нижнюю ступеньку лестницы, были почти одинаково отведены назад, так, как если бы тот, кто тянул ковёр, брался за них одновременно. Версия с леской явно исключала такую возможность, ибо её бы прикрепили только к одной точке. Ковёр словно тянули руками, в точности так, как это делал я сам некоторое время назад, чтобы обнаружить причину странного звука, исходившего из под него. Ровно за тем же я отодвинул шкаф, при чём чуть не уронил его. А вскоре неизвестный противник повалил его, едва не придавив меня.

Также странный звук появился из ниоткуда в тот момент, когда у меня из под ног выдернули ковёр. И каждый раз звуки заставляли меня делать что-то, что в недалёком будущем поворачивалось против меня. Странный урод, который меня преследовал, как будто ничего не мог сделать своими руками, для этого ему требовалась моя собственная помощь. Самостоятельно он был способен производить лишь звуки, а все реальные действия повторял за мной. Словно, когда я перемещал какой-нибудь предмет или открывал дверь, "гость" получал возможность осуществить то же самое. По крайней мере, единожды. Это вело меня к безумной мысли, будто он был не живым существом, а полтергейстом или типа того, черпавшим потенциал для воздействия на реальность из тех сил, которые прикладывал я. Эдакий третий закон Ньютона, но только для границы нашего мира и потустороннего. Впрочем, были ли хотя бы звуки подвластны существу?

Сначала невидимка хлопал дверями и скрипел половицами, создавая иллюзию присутствия в доме человека. Но ведь и это было, как я теперь ясно понял, повторением того, что делал я, когда только приехал сюда утром. Точное копирование звуковых волн, порождённых взаимодействием физических тел в конкретной точке пространства в прошлом. То буханье у входа в дом, которое я слышал около полуночи - это моя же сумка, которую я, открывая дверь утром, поставил на крыльцо, шаги незнакомца, ставшие приглушёнными, стоило ему оказаться внутри жилища - изменились точно также, как и мои после того, как я надел тапки (единственные, стоявшие на тумбочке у входа!), странная манера "гостя" расхаживать туда-сюда, как у себя дома - принадлежала мне.

Мамины крики из подвала, шум упавшей канистры, царапанье Черныша, звук подметания пола в гостиной, ветки, отскакивавшие мне в лицо с задержкой в пятнадцать минут после того, как я их сдвинул.. Всё обретало смысл. И этот смысл был невероятнее всех предыдущих догадок, которые хоть и не объясняли происходящего исчерпывающе, но хотя бы позволяли мне сохранить свою картину мира. Зато цель гостя тоже в некотором роде прояснилась. Сначала он, очевидно, пытался напугать меня шумом и ощущением присутствия, а когда это не сработало, то перешёл к более решительным действиям.

Теперь, когда ответы на некоторые вопросы, вроде бы, нашлись, мне нужно было хотя бы отчасти вернуть себе ощущение контроля над ситуацией. Я вознамерился проверить свою версию, оставил ружьё на ступенях и осторожно прошёл вглубь гостиной. Там, на небольшой полочке, приделанной к стене, стояла крупная бронзовая статуэтка в виде двух несущихся во весь опор коней с наездниками. Я медленно подвинул её к краю полки и столкнул вниз, позволив ей упасть на пол. Потом я поднял статуэтку и вернул её на место, а сам встал прямо под ней, на траектории бывшего падения. Прошло секунд пять, и я услышал лёгкий скрежет. На моих глазах статуэтка самостоятельно поползла к краю полки и свалилась с него. Конечно, я был готов к такому развитию событий и поймал её, но моя гипотеза, насколько могла, подтвердилась.

Конечно, у меня не могло быть обоснованных предположений о природе того, с чем я столкнулся, но самая очевидная догадка заключалась в том, что некая сверхъестественная сущность поселилась в доме из-за разных мистических упражнений бабушки. По крайней мере, другого объяснения найти я не смог, как в тот момент, так и через длительное время после. Это во многом объясняло ограниченный арсенал методов загадочного существа, ведь его память, судя по всему, длилась не больше нескольких лет.. Если бы он существовал здесь дольше и научился большему количеству действий, то мог бы произвести такое количество хаоса, что я бы точно не уцелел.

Я немного повеселел и стал мерять комнату шагами. Мне почудилась некоторая ирония в том, что опыт предыдущей жизни, сугубо не мистический, помог мне уловить закономерность в творящейся паранормальщине. Если отбросить страх и удивление, у неё оказался довольно примитивный механизм..

От этих мыслей меня отвлёк оглушительный, грянувший внезапно посреди ночной тишины звук выстрела. Одновременно я почувствовал сильный удар по икре левой ноги, заставивший меня повалиться на пол. Через несколько секунд сквозь первый шок стала проступать боль. Я лежал на боку и видел кровь, сочившуюся множеством струек из простреленной ноги на ковёр. Повернув голову, я заметил ружьё, конвульсивно дёргавшееся ступенях в противоположном конце комнаты. Некто отчаянно желал нацелить его на меня и выстрелить ещё раз, но единственную свою попытку нажать на спусковой крючок уже израсходовал.

Боль нарастала волнообразно, приступ за приступом. Внезапно я впервые за эту ночь испытал прилив ярости. Непонятное, ущербное существо, узурпировавшее наш дом, бестелесное и бессмысленное, возомнило, что только оно имеет право жить здесь! Кое-как поднявшись с пола, я, опираясь на одну ногу и придерживаясь рукой за стену и попадавшиеся на пути предметы, проковылял в сторону подвала. Стоило мне отворить дверь, как она тут же дёрнулась в противоположном направлении, стремясь закрыться и, за одно, лишить меня равновесия, но я ожидал подобной подлости и удержал её. Тогда дверь безвольно повисла на петлях, как ей и полагалось. Ругаясь страшными словами, я стал спускаться с лестницы. Раненая нога то начинала тянуть меня вниз, будто прибавляя пару десятков килограмм в весе, то взрывалась нестерпимой болью. С горем пополам я сполз вниз и протащился к канистре с жидкостью для розжига. Оставалось только выбраться назад.

Когда я на четвереньках, подволакивая ноги, почти дополз до подвальной двери, враг в исступлении принялся распахивать и захлопывать её. Эта судорожная активность продолжалась одну или две минуты, а потом резко стихла. Я знал, что он задумал. Самый сильный хлопок дверью эта сволочь приберегла для того момента, когда стал проползать через дверной проём. Наверное, она рассчитывала, что я решу, что у неё закончились попытки манипулирования дверью. Впрочем, я снова прикрылся рукой, так что и этот отчаянный шаг оказался тщетным.

Спички я отыскал на полке рядом с печью. Сжав коробок окровавленном кулаке, я ценой сверх усилия вновь поднялся на ноги и, ковыляя к двери, стал расплёскивать содержимое канистры на пол, диван и стены. Уже стоя у самого порога, я поджёг спичку и бросил в ближайшую лужу. Пламя стремительно побежало по ковру, жадно пожирая узоры и заполоняя гостиную. Я вывалился из дома и потащился к выходу с участка, поливая оставшейся в канистре жидкостью траву и кусты - как никак, на них мистическая активность неизвестного уродца тоже распространялась. Уже выйдя за калитку, я бросил на участок ещё несколько спичек.

На большее меня уже не хватило. Стресс, гнев, боль и потеря крови сделали своё дело. Я потерял сознание.

Как и следовало ожидать, адский шум, который я поднял, воюя с неведомым, перебудил пол деревни. Соседи последовательно позвонили в полицию, в скорую и пожарным, а ещё перетянули мне, находившемуся в бессознательном состоянии, ногу жгутом. Благодаря их усилиям я попал в больницу в относительно благополучном виде, а подожжённый мной дом успели потушить, так, что он даже не получил фатальных повреждений. Сказалось то обстоятельство, что наша деревня находится с считанных километрах от города, так что пожарные приехали очень быстро.

Меня опрашивала полиция, и я рассказал им, что ночью кто-то забрался в дом и пытался напасть на меня. Стремясь защититься, я вооружился ружьём, а потом, впав в панику, поджёг жилище. Я старался врать по минимуму, но зато рассказывал довольно путано, опуская некоторые моменты и ссылаясь на проблемы с памятью. Наверное, это выглядело относительно правдоподобно, учитывая, что у меня обнаружили лёгкое сотрясение мозга, а кроме того, сама рана в моей ноге не выглядела, как результат "самострела".

Родители тоже расспрашивали меня о случившемся, и с ними я был более откровенен, чем с полицией, хотя и не до конца. Им я пересказал, по сути, всё то же, что изложил выше. В итоге мама с папой, видимо, решили то же, что и следователи: ночью в дом кто-то проник, а дальше случились события, которые я запомнил неправильно из-за полученной травмы головы.

Дальше, как ни странно, началась обычная, с некоторыми поправками, жизнь. Я долго восстанавливался от физических и психологических повреждений. Некоторое время меня преследовала паранойя, и я боялся, что призрак или демон, охотившийся на меня в бабушкином доме, мог отправиться за мной в город. Несколько месяцев мне было страшно находиться вблизи массивных или острых предметов, и я с волнением следил за родителями, когда они что-то делали по дому. Потом, когда эта тревога несколько поутихла, я стал думать, что случилось с той сущностью. Хотя я очень волновался и требовал, чтобы никто из родителей не ездил в бабушкин дом, потом я узнал, что они несколько раз делали это, не говоря мне, и ничего странного или необычного не заметили. Выходило, что полтергейст либо испытывал большую неприязнь персонально ко мне, либо он просто.. умер. Сгорел. Могло ведь такое быть с ним? Я ничего не знал о его уязвимостях, но случайно мог попасть в одну из них.

Однако, пока я не уверился бы в этом, спокойствия быть не могло. Я был единственным человеком, который понимал исходившую от дома опасность, стало быть, именно мне нужно было её нивелировать. Но я не мог заставить себя приблизиться к дому, вовлечь кого бы то ни было в это дело тоже не представлялось возможным, во-первых, по этическим соображениям, во-вторых, мне бы вряд ли кто-то поверил..

Вопрос продажи дома был отложен в самый долгий ящик. Отчасти потому, что сначала его требовалось отремонтировать, а отчасти потому, что мои рассказы, наверное, всё же заложили в душу родителей определённые сомнения. Наверное, описанные события могли бы оставаться тайной, покрытой мраком, ещё очень долго, но год назад произошла история, в значительной степени расставившая всё по своим местам.

У меня есть в ВУЗе один приятель с неблагополучным прошлым. Назовём его, допустим, Николай. Он рос в довольно маргинальной семье, и его родителям всю жизнь было наплевать на его воспитание и будущую судьбу. Отец вообще ушёл в закат, когда парню было одиннадцать лет, и с того момента почти не общался с ним, а мама активно выпивала и пыталась наладить личную жизнь, воспринимая сына, как досадную помеху. Кроме того, в подростковом возрасте у моего товарища были проблемы в общении со сверстниками, так что большую часть времени он проводил, блуждая туда-суда по улице в полном одиночестве.

И вот один раз, когда он придавался своему обычному занятию, к нему подошёл парень лет двадцати-двадцати двух, который предложил вместе покурить и пообщаться. Так началось знакомство моего приятеля с неким Владиславом Мартыновым. Владислав оказался полной оторвой и совершенно потерянным для общества человеком, к своему возрасту имевшем за плечами и колонию несовершеннолетних, и даже недолгую отсидку в тюрьме. Компания его была так себе, и Николай, наверное, подсознательно это понимал, но поскольку других кандидатов в друзья у него не имелось, он позволил Мартынову обаять себя некоей харизмой.

Со своей стороны, Мартынов, будучи социальным отбросом, тоже не мог найти нормального общения в кругу сверстников, даже таких же непутёвых, как и он сам, поэтому искал хотя бы какого-то признания среди неблагополучных подростков на семь-восемь лет младше себя. Их он подбивал на участие в разных мошеннических схемах, дававших ему минимальные средства на жизнь.

Дружба с Мартыновым носила специфический характер: Николай вспоминал, что тот мог и обозвать, и ударить, и даже плюнуть в одного из своих юных "приятелей". Тем не менее, все они продолжали с ним общаться и боялись хоть в чём-то ему отказать, потому что Владислав то ли действительно был человеком, не в полной мере осознававшим последствия своих действий, а потому - абсолютно непредсказуемым, то ли хорошо делал вид, что являлся таковым.

Закончилось это общение закономерно, в один день Мартынов перестарался и так избил одного из "своих" подростков, что нанёс тому очень серьёзные травмы, за что и уехал в места не столь отдалённые на продолжительное время.

Несмотря на проблемы, последующая жизнь Николая сложилась относительно благополучно: в старших классах он начал старательно учиться и поступил в ВУЗ, нашёл работу и съехал от матери, заселившись в маленькую съемную квартирку на окраине города, где к моменту, с которого начинается завершающая часть моего рассказа, жил вместе с девушкой. Именно в эту квартиру к нему как-то раз, спустя восемь лет с момента "расставания", и заявился Мартынов. Просто пришёл, поздоровался, напомнил, кто он такой, объяснил, что только "откинулся", и затребовал, чтобы мой товарищ разрешил ему какое-то время "перекантоваться" у себя.

Николай, конечно, выпал от такой наглости в осадок, но смелости отказать в себе не нашёл и разрешил Мартынову пожить в квартире. Девушке он соврал, что Владислав, якобы, был его дальним родственником. Мой приятель надеялся, что Мартынов поспит у него на кухне пару дней, а потом съедет, но тот, видимо, вообще не рассчитывал в обозримой перспективе куда-то перебираться, а планировал просто пользоваться безотказностью давнего знакомого, как в "старые добрые" времена.

При всех вопиющих недостатках Мартынова в одном ему было не отказать: в людях он разбирался по-настоящему хорошо, ибо Николай, как я понял, действительно был готов терпеть его соседство неопределённо долго. Однако, делу помешало такое ключевое обстоятельство, как наличие в жизни моего товарища девушки. Она была очень недовольна постоянным присутствием гостя, и быстро начала требовать, чтобы он убрался. Николай мягко попробовал намекнуть на такую необходимость Владиславу, на что тот сделал безумные глаза и стал кричать, что идти ему некуда, законных способов найти жильё у него нет, а в тюрьму он не вернётся ни под каким предлогом, ибо для него это - хуже смерти. Соответственно, либо Николай разрешит ему жить у себя дальше, либо случится что-то страшное.

Собственно, на этом история и заканчивалась, когда Николай пересказывал её мне, пребывая почти уже в полном отчаянии. Он пробовал делиться своей проблемой с другими приятелями и знакомыми, но никто из них так и не предложил ему выхода из ситуации, который бы устроил бедолагу. Некоторые сочувственно кивали головой и обещали предоставить убежище на несколько дней самому Николаю и его девушке, другие изъявляли готовность собраться и поговорить с Мартыновым, но Николай не приемлил такого развития событий. "Влад - ненормальный, я точно знаю, что он ни в чём не уступит и в тюрьму больше не сядет, так что любые разборки закончатся чьей-то смертью или инвалидностью, а я не хочу никого подставлять.." - объяснял мне Николай.

Я сказал ему, что у меня есть один вариант. Целиком проблему он, возможно, и не решит, но, как минимум, способен временно её облегчить. Мы заехали ко мне, и я передал Николаю ключи от бабушкиного дома. Тем же вечером он, вернувшись к себе и встретив Мартынова, который по обыкновению валялся на диване и смотрел телевизор, сказал ему, что пообщался с одним хорошим знакомым, и узнал, что у того в деревне неподалёку есть домик, где никто не живёт уже много лет, и где Владислав может кантоваться почти столько, сколько ему будет нужно - "Для своего человека ничего не жалко..".

Мартынов, может, предпочёл бы остаться в квартире у Николая, ибо там ему, помимо крыши над головой, была доступна халявная еда и душ с электричеством, но подсознательно он, видимо, всё же понимал, что никакое терпение не бесконечно, а потому поблагодарил своего "друга", похлопал того по плечу, выскреб напоследок обещание подсобить, если что, с финансами, собрал манатки и убыл в деревню.

Мне стало совестно за ту жуткую бледность, которая появилась на мамином лице в ту же ночь, когда ей позвонила наша деревенская соседка. Позвонила, чтобы срывающимся голосом рассказать, что наш дом опять загорелся, а изнутри доносятся какие-то громыхания и страшные человеческие крики. Я не хотел обрекать родителей и несчастных деревенских пенсионеров на такой стресс, тем более - повторно, но иных способов решения проблемы не нашёл. Когда мы приехали, дом был уже потушен. Мартынова извлекли наружу ещё живого, хотя и чудовищно обгоревшего. Он умер в больнице через два дня.

Полиция взялась за это дело всерьёз. Во-первых, помимо ужасных ожогов на теле погибшего оказались ранения, нанесённые топором, во-вторых, экспертиза обнаружила в доме свежие следы жидкости для розжига. При этом жительница деревни, обитавшая ближе всего к месту происшествия, вспомнила, что за несколько часов до пожара видела Мартынова, который колол дрова на участке. Выяснилось, что делал он это с помощью того же топора, от которого в последствии и пострадал. Расположение ран на его теле не допускало предположения о том, что он нанёс их себе сам, но в доме не нашли ни следов взлома, ни отпечатков пальцев кого-либо, кроме самого Мартынова и членов нашей семьи.

Упомянутая соседка также рассказала, что около полуночи заметила в одном из окон первого этажа нашего дома отблески пламени, явно происходившие от пожара. Через несколько минут из дома донёсся приглушённый удар и матерная ругань, будто кто-то оступился на лестнице и упал, или уронил какой-то предмет, а почти сразу после начались уже настоящие крики боли и ужаса. Они раздавались с равномерными интервалами, как если бы человека били не спеша и со стремлением доставить ему максимальные страдания. Ни один из ударов топором, полученных Мартыновым, не указывал на попытку убийства. Они располагались беспорядочно на многих участках тела, а наносились будто бы из одного положения.

Информация об этом дошла до меня косвенно, как и о том, что в полиции решили, будто с Мартыновым свёл счёты кто-то из его знакомых из мест заключения, поэтому, дескать, его и умертвили с такой жестокостью - дело мести. У меня версия, понятно, другая - я думаю, что у убийцы, коим являлся сам дом и вселившаяся в него сущность, просто не было возможности отнять человеческую жизнь с максимальной простотой и эффективностью, посему ему и пришлось действовать с опорой на доступные механизмы. Наверное, дом запомнил, как Мартынов держал в руках топор, когда колол дрова, как замахивался и бил, и позже воспроизвёл ту же механику обращения с инструментом, но уже превратив его в орудие убийства..

С тех событий прошёл уже год, но уничтожить дом мы решились совсем недавно. Сделать это раньше не было возможности, поскольку такие действия могли навлечь на нашу семью ненужные подозрения, которых и так не могло не быть на первых этапах расследования. Мы обратились в строительную компанию и до сих пор улаживаем некоторые моменты. Надеюсь, всё пройдёт гладко, и от дома удастся избавиться без новых неприятностей. Лично я считаю, что на месте всего участка нужно было бы пробурить такую глубокую скважину, как только можно, но это будет уже дальнейшим вопросом.

Николай шарахается от меня до сих пор, хоть я и помог ему решить его проблему. Справедливости ради стоит сказать, что и не совсем без издержек: как я понимаю, в полиции у него попили немало крови на неоднократных допросах, так как поначалу предполагали, что это он мог организовать убийство Мартынова. Самому Николаю я, естественно, сказал, что дурная гибель его старого знакомого - следствие несчастного случая, но, судя по выражению его лица в тот момент, он не очень мне поверил. Можно подумать, что в таком случае он должен быть благодарен мне втройне, однако, я бы, наверное, тоже очень опасался человека, способного убить другого без крайней жизненной необходимости. Да ещё и таким изуверским способом..

Впрочем, и в своих догадках Николай не полностью заблуждается, ведь в каком-то смысле, Владислава Мартынова действительно сжёг я.

О чём эти видео?

Прочитал в интернете несколько историй, где люди делятся пугающими событиями якобы из собственной жизни, и решил поведать свои. На самом деле, эта идея возникла у меня уже давно, но буквально в прошлом месяце я пытался найти кое-что на компе и случайно наткнулся на старый скриншот, вызвавший у меня настоящую лавину воспоминаний, и надо сказать не самых приятных. И тогда я понял, что таки да, нужно вернуться к той истории многолетней давности, подвести некую черту и рассказать о случившемся интернету. Правда, в моём арсенале этот эпизод не единственный, поэтому повествование будет разделено на несколько "глав".

1. Кукла (на самом деле, название не очень отражает суть истории, но я даже не знаю, как можно это отразить. Смотрите сами).

Итак, дело было году в 2017. Стояло лето, мы с другом, тогда ещё школьники, сидели у меня дома и смотрели всякую ерунду на ютубе. Не помню, как именно, мы набрели на супер малопопулярный канал какого-то пацана, который снимал летсплеи по Майнкрафту, ГТА, обзоры на доширак и так далее. В большинстве случаев у этих чудес было примерно по десять просмотров и ноль комментариев. Мы решили осчастливить автора и великодушно посмотреть несколько видео, тем более, у парнишки была определённая харизма и иногда он выдавал весьма забавные комментарии.

В один момент мы заметили, что последние несколько видео на его канале отличаются от остальных: в качестве превью - смазанный кадр квартиры, в качестве названия - дата, как нетрудно было предположить, публикации ролика. Датировались они февралём - с десятого по девятнадцатое - того же года. В некоторые из этих дней роликов не было, в другие - появлялось по несколько сразу. Но с девятнадцатого февраля канал полностью прекращал свою активность.

Первое видео начиналось в комнате пацана, где он снимал другие ролики. В отличие от обычных своих видео, он не установил камеру, а держал её в руках, и изображение жутко тряслось. Сначала автор навёл камеру на окно, и стало ясно, что на дворе стояла ночь. Потом он медленно направился к выходу из комнаты и осторожно приоткрыл дверь. По тому, насколько плавно он опускал дверную ручку, можно было понять, что он очень не хотел шуметь. Затем он высунулся в коридор, осмотрелся, и лишь затем вышел из комнаты.

Пацан всё так же аккуратно, на цыпочках, пошёл по коридору и добрался до двери другой комнаты. Перед ней он остановился и несколько минут просто стоял. Выглядело это так, будто он чего-то ждал, собирался с силами или хотел передать некие звуки, исходившие изнутри. Последнего у него точно не получилось, ибо на записи было слышно только его собственное частое дыхание.

В конце концов, автор потянулся к ручке двери и очень осторожно сместил её вниз. На этот раз он ещё больше старался соблюдать тишину, чем при выходе из собственной комнаты. Когда дверь отворилась, в кадре оказалось помещение, в котором из-за темноты рассмотреть было нельзя решительно ничего. Пацан перестал сопеть носом и стал делать длинные вдохи ртом - видимо считал, что так будет меньше шума. Он сделал несколько шагов вглубь комнаты, а затем мрак внезапно разрезал луч фонаря. К нашему облегчению, тут же стало ясно, что его включил сам автор.

Теперь можно было понять, что парень находился в спальне: пятно света медленно ползало по кровати, на которой лежал кто-то, накрытый одеялом. Автор выключил фонарь и стал приближаться к спящему. Раздалось шуршание одеяла. Камера замерла, звук прекратился. Потом опять зажёгся свет. Луч фонаря был направлен лежавшей на кровати женщине в подбородок, и неестественное освещение придавало её бледному лицу странный вид. Видимо, пацан выбрал такое направление света, чтобы не разбудить её. Немая сцена с белым лицом во весь экран длилась две секунды, потом фонарь опять погас. Сразу за этим кончилась и запись.

Крайне заинтригованные, мы перешли к другим видео. Следующий ролик, также датированный десятым февраля, был записан уже днём. Автор снимал лежавший на диване альбом с семейными фотографиями. Он медленно перелистывал страницы и выразительно приближал камеру к некоторым снимкам. На всех них была запечатлена некая женщина. На первых фотографиях она была ещё ребёнком и взрослела по мере просмотра. Альбом хранил её походы в детский сад, дни рождения, школьные годы, поездки на море, свадьбу, быт. С одного момента начались фото с ребёнком, который тоже постепенно рос и в итоге превратился в автора канала. Мы несколько раз ставили видео на паузу и рассматривали кадры в попытке понять, что такого необычного он нашёл на фото своей мамы, но ничего не заметили. Альбом, как альбом. Единственный примечательный факт заключался в том, что родители мальчика, видимо, разошлись, либо с его отцом что-то случилось, потому что лет через шесть после рождения ребёнка он с фотографий пропал.

Как и предыдущее, это видео было абсолютно лишено комментариев. Это прибавляло загадочности: почему автор, болтавший без умолку во всех "обычных" роликах, здесь решил хранить гробовое молчание? Мы бы предположили, что странные видео снимал и выкладывал вообще не он, но один раз за кадром раздалось покашливание, и мы узнали голос пацана.

Другая наша версия была в том, что подозрительные записи изначально не предназначались для выкладывания в интернет, но в этом случае вопрос: "зачем?" вставал не менее остро. Видео с альбомом, возможно, предполагалось отправить кому-то из родственников, но ночные похождения автора по маминой спальне выглядели куда страннее. И они явно были связаны с пристальным интересом к её фото в альбоме..

Следующее видео запутало всё ещё больше. Снова десятое февраля, день. Автор бродил по комнате с женскими вещами и натурально копался в ней. Сначала он открыл шкаф, раздвинул в стороны одежду и стал стучать кулаком в разные части задней стенки, будто считал, что за ней что-то может быть. Потом он с камерой залез под кровать и несколько минут копошился в темноте и пыли. Затем выбрался и принялся прыгать по полу, а после - ковырять линолеум у стен. Он словно рассчитывал обнаружить что-то, спрятанное от него, но так и не преуспел. Видео закончилось ничем.

Следующий ролик - одиннадцатое февраля. Запись начиналась в момент, когда автор выходил из подъезда. Он остановился на крыльце и стал снимать сугробы под окнами дома, на которых были заметны чьи-то следы. Затем он обошёл их с другой стороны, чтобы было лучше видно. Потом развернул камеру и некоторое время снимал двор. На последних секундах ролика парень поднял камеру вверх, к окнам, и приблизил одно из них. "Это наше окно" - еле слышно выдохнул он, и это была первая его фраза за все просмотренные нами странные видео.

Эта "серия" имела более явный смысл, нежели предыдущие: очевидно, автор хотел сказать, что некто ходил прямо под его окном. При этом под другими окнами следов не было. С надеждой на ещё большее прояснение мы перешли к следующему видео, но оно послало все наши ожидания далеко и надолго.

Камера в нём показывала исключительно темноту. По всей видимости, телефон лежал у автора в кармане или в рюкзаке для записывания звука. Сам парень вёл разговор с неким пожилым мужчиной. Судя по окружающему шуму, они находились в людном месте, скорее всего, магазине. Пацан приставал к человеку, бывшему, видимо, сотрудником, с вопросами о том, "делают ли они кукол на заказ". Мужчина отвечал отрицательно, но автора это не устраивало, и он продолжал допытываться, выясняя, где таких кукол могут делать. Ещё он спрашивал, создаёт ли кто-то кукол, похожих на реальных людей, "типа как из мяса". Потом он что-то показал собеседнику и спросил, не видел ли тот "такую куклу". Затем стал уговаривать пустить его "на склад, куда кукол привозят". Ничего не добившись, автор наконец отстал он жертвы, и видео закончилось.

Также на канале было несколько роликов, где автор скрытно следил за людьми, сопровождая их по городу и снимая процесс на телефон. Он заходил с ними в магазины, садился в транспорт, пару раз добирался до самого подъезда объекта преследования. В каждом видео он выбирал новую жертву. Эти люди не делали ничего странного, и автор не оставил никаких намёков на то, чем они привлекли его внимание.

Видео длились от двадцати до пятидесяти минут. Хотя на первый взгляд ролики не имели никакого смысла, от их длительного просмотра нам становилось не по себе. В них явно что-то было не так, и в конце концов мы поняли, что именно: слежка автора была чересчур заметной. Он снимал всё непрерывным дублем, почти не прятал телефон и подходил к преследуемым слишком близко. Иногда они, кажется, даже замечали его, но словно не интересовались им, лишь проскальзывая по нему взглядом, как если бы он был фонарным столбом. Даже другие люди обращали на оператора внимание, но только не те, за кем он шпионил..

Ещё один ролик содержал похождения автора на природе, правда, уже в одиночестве. Первые десять минут он шёл по парку, а после - свернул с основной дорожки и по цепочке чьих-то следов на снегу направился вглубь леса. Ещё пятнадцать минут ходьбы - и он выбрался на поляну, посреди которой стояла маленькая деревянная хибара, судя по плачевному виду - заброшенная. Парень немного поснимал её из далека, а затем, видимо, так и не решившись приблизиться, отправился назад. Обратный путь он зачем-то тоже заснял, хотя ничего нового на нём не произошло. Мы решили, что в лесу ему было не по себе, а камера давала ему некое ощущение присутствия зрителя.

Предпоследнее видео было записано восемнадцатого февраля и атмосферой сильно напоминало первые "серии". Автор снимал экран компьютера, на котором листал фотографии своей спящей мамы. Каждый раз, когда на экране возникал очередной снимок, парень отдалял камеру и помещал в кадр одну из фотографий из альбома, который уже показывал во втором видео. Он держал два фото рядом по нескольку секунд, а затем переключался на следующий снимок, и всё повторялось. Одна из фотографий на компьютере изображала автора вместе с мамой, сидящими на кухне в обнимку. Они оба улыбались в камеру, а пацан делал селфи. На этом фото он совершил самую длинную остановку, а затем несколько раз перелистывал снимки туда и обратно, возвращаясь к нему. Также на некоторых фото автор подносил к лицу спящей женщины зеркало, а на других - запечатлел своё отражение в нём.

Под этим видео был комментарий, и, на удивление, он оказался столь же таинственным, как и содержание ролика. Это был вопрос: "Изумрудный дракон?". И всё. Мы перешли на канал автора сообщения, но он был пуст. Конечно, фраза могла ничего не значить, но мы слишком уж хотели найти хоть какую-то зацепку, и стали думать, что могло связывать видео с "изумрудным драконом". В то время был популярен один мод на Майнкрафт, добавлявший в игру как раз такое существо, а поскольку автор странных видео ранее занимался летсплеями и обзорами модов по Майнкрафту, здесь прослеживалась связь.

Мы стали искать давние видео, посвящённые игре, и нашли таки обзор на тот самый мод. Ни ролик, ни комментарии не содержали никаких подсказок, а вот описание неожиданно вознаградило наши старания. Я сейчас уже не смогу воспроизвести его дословно, но примерное содержание было таким:

"Всем привет. Спасибо, что нашли мою подсказку. Моя мама куда-то тайно уходит из дома по ночам. Наверное, она спускается из окна. Я нашёл её следы под окном в сугробе.

Чтобы я ничего не заметил, мама оставляет вместо себя в кровати кого-то другого. Мне кажется, это кукла. Она немного похожа на маму, но у неё белая кожа, другие губы и она не дышит. Неделю назад у меня заболел живот и я пошёл к маме в комнату. Сначала я не заметил, что это не она, и попытался разбудить её, но "она" не проснулась. В другие ночи, когда я ходил проверять, у этой куклы немного шевелились глаза, если в них светил фонарик. Из-за этого я подумал, что это может быть не кукла, а мёртвая женщина, типа зомби. Либо эта кукла проклята.

Я думаю, мама уходит в секту, и они там занимаются колдовством и проклятиями с её знакомыми с работы: тётей Наташей, тётей Лизой, Николаем, дядей Костей и тётей Машей. Я слышал, как мама вечером о чём-то говорила по телефону с тётей Лизой шёпотом, чтоб я не знал. Бабушка говорила когда-то, что мама давно уже была в секте, до того, как я родился.

Я не знаю, что делать. Мне кажется, они хотят как-то заколдовать меня или принести в жертву. Они подслушивают меня, потому что когда я несколько раз пытался рассказать об этом в видео, мама стучала в мою комнату, а потом говорила, что она ничего не делала. Может быть, я подожгу мамину куклу и весь дом. Всем пока."

Конечно, можно было предположить, что автор придумал такой вот оригинальный способ привлечь к своему каналу внимание, выстроив вокруг него мистическую историю, но то, как это было сделано, не пахло ни шуткой, ни розыгрышем.

У нас ещё оставалось не просмотренным последнее на канале видео, опубликованное девятнадцатого февраля. При ближайшем рассмотрении выяснилось, что это был даже не обычный ролик, а прямой эфир длиной в двадцать минут.

Запись начиналась с того, что камера вновь снимала полную темноту. Затем автор включил слабое освещение на телефоне, и стало понятно, что он находился в каком-то тесном замкнутом пространстве. Сначала нам даже подумалось, что это был мешок, но затем стало понятно, что всё таки просто одеяло. Видимо, автор спрятался под него, потому что испугался чего-то. На фоне было слышно его дрожащее прерывистое дыхание, хоть и чувствовалось, что он очень старался дышать как можно тише.

Всего через несколько секунд на заднем плане раздался звук, похожий на сильный хлопок дверью. Автор весь вздрогнул и хныкнул, но сразу взял себя в руки. Затем он отключил освещение и, видимо, высунул руку с телефоном из под одеяла, чтобы позволить зрителям лучше слышать, что делается в квартире. И мы действительно услышали. За пределами комнаты пацана кто-то ходил. Но на человеческую походку это было не похоже. Звук был такой, словно кто-то хватал по очереди человеческие ноги руками и переставлял их, будто играл с куклой. Медленные, неравномерные, тяжёлые хлопки босых ступней по полу. Топ. Топ. Топ. Топ-топ. Затем кто-то резко потянул вниз дверную ручку. Не той, за которой была комната автора, но близкой к ней. На несколько секунд повисла тишина, словно некто чего-то ждал, а потом дверь со скрипом открылась. Странные шаги прошли внутрь, и некто медленно закрыл дверь.

Открылся кран. Стало понятно, что дело происходило в ванной комнате. Ещё десять минут оттуда долетали звуки льющейся воды и редкие приглушённые стоны. Голос был низким и совсем не походил на женский. Потом вода выключилась и дверь ванной плавно открылась. Повисла тишина. А потом эфир закончился.

На протяжении всего времени автор держал телефон вне одеяла, и в конце записи не было слышно его движений, из чего мы заключили, что устройство просто разрядилось.

Вот и всё. На этом история странного канала заканчивалась. Мы потратили уйму времени на просмотр всех роликов и анализ всех крайне немногочисленных комментариев под ними, а также текстов в описании, в надежде найти ещё какую-нибудь подсказку или намёк, но не обнаружили ничего. Мы были так заинтригованы, что в один момент взялись даже искать место жительства автора. Он много чего наснимал в своём городе, и мы надеялись деанонимизировать его путём сверки с панорамами на гугл картах, но и это ничего нам не дало. Оставалось пробовать дойти до истины за счёт логики, чем мы и занялись.

В той машине кто-то был

Основных теорий было три. Согласно первой, автор канала решил устроить мистификацию ради шутки или в надежде поймать хайп. В то время как раз набирал популярность контент, где известные каналы, специализирующиеся на разного рода пугающих темах делали разборы и обзоры загадочных интернет историй, наподобие этой. Вполне вероятно, парень надеялся привлечь их внимание. Однако, почти отсутствующие просмотры под его видео ясно давали понять, что у него ничего не вышло. Если он рассчитывал именно на это, конечно.

В то же время, прошло уже почти пол года, а автор так и не дал о себе знать, не вышел с саморазоблачением и не попытался хоть как-то придать своему "проекту" огласки. Трудно было поверить, что он решил хранить гробовое молчание ради правдоподобности, которую никто не оценит.

Кроме того, странным выглядел "сюжет" роликов. В те годы на ютубе было много детского и подросткового творчества, в том числе и целых фильмов и даже сериалов, где школьники пытались снимать боевики, детективы и ужасы. Данное же произведение больше походило на артхаус, хоть и с некоторыми тревожными нотками, а такой жанр не был особо популярен. Также вопросы рождало странное поведение некоторых взрослых людей, попадавших на видео, а именно тех, за кем автор канала шпионил, перемещаясь по городу. Они почти наверняка замечали его, но реагировали очень странно, словно игнорируя пацана. Было трудно представить, что это было частью задумки и все участники согласились на такое.

Из этих странностей (и в особенности - последней) - рождалась другая версия - автор сошёл с ума. На самом деле, что могло заставить весёлого и жизнерадостного пацана, снимающего летсплеи по майнкрафту и обзоры на чипсы, внезапно изменить направленность канала и начать создавать странные и пугающие ролики ни о чём, да ещё и делая центром нездорового контента свою мать? Здесь предположение о некоем ментальном заболевании прямо напрашивалось.

Присматриваясь к этой версии, мы стали вспоминать весь просмотренный на канале контент, и пришли к выводу, что определённые странности были в поведении его создателя и до эры "странных видео". В своих обычных игровых и обзорных роликах он часто делал неожиданные комментарии и очень своеобразно шутил, не сказать, чтобы смешно (порой вообще не понятно), но весьма необычно. Именно это и привлекло нас в его контенте изначально. Теперь эта особенность заиграла новыми красками.

Возможно, на момент создания канала автор находился в чём-то вроде ремиссии, и психическое заболевание проявлялось очень ограниченно. Затем, однако, его состояние стало ухудшаться, и, как итог, он пришёл к жуткой идее о том, что его мама - ведьма, которая по ночам уходит на мистические сборища, а вместо себя подкладывает в кровать то ли очень реалистичную куклу, то ли женщину-зомби. Под воздействием этих пугающих иллюзий он стал творить странные вещи, пытаясь разоблачить "заговор", в том числе, путём слежки за людьми, которые казались ему подозрительными. Скорее всего, это были знакомые его мамы, и это отчасти объясняет их старательный игнор в отношении пацана: они знали, что мальчик "со странностями" и просто пытались не обращать на него внимания в надежде, что сам отвяжется. Конечно, когда за тобой ходят по всему городу и снимают на камеру, сохранять безразличие непросто, но если предположить, что мальчик был неконтактен, а его мама реагировала на жалобы неадекватно, жертвам автора канала, наверное, ничего толком и не оставалось, кроме как терпеть..

В контексте этой версии особенно жутко выглядело скрытое сообщение автора, оставленное задним числом в описании одного из старых роликов, где он допускал возможность поджога "куклы". К счастью, после долгих поисков новостей о пожаре, мы не нашли ни одного случая, который мог быть связан с описанной историей. Однако, она всё равно оставляла очень мрачное впечатление, в особенности момент в одном из роликов, где автор среди фотографий родительницы во сне вставил одну, где они обнимаются на кухне. Вероятно, он хотел продемонстрировать, что днём внешность мамы отличается от "ночной подмены", и уговорил её сделать "семейное фото", а она согласилась, не подозревая, что её собственный заражённый безумием ребёнок уже планирует сжечь её заживо.

Третья версия поначалу казалась нам самой маловероятной. Согласно ей, вокруг автора канала действительно творилось что-то очень странное. Уж больно резко он "сошёл с ума", да ещё и так капитально. Последнее "нормальное" его видео датировалось вторым февраля, а уже через девять дней всё изменилось. Если сумасшествие захватило его так внезапно и быстро, то как ни мама автора, ни окружающие этого не заметили? Почему не начали контролировать его деятельность в интернете?

Кроме того, как бы странно это ни звучало, при ближайшем рассмотрении некоторые "аргументы" автора действительно казались не лишёнными смысла. Во-первых, мы внимательно пересмотрели все ролики, где были ночные изображения его матери, и сошлись на том, что она действительно выглядела очень странно. Конечно, это была никакая не кукла, а живой человек, но тот же ли, что и на других её фото?

Губы спящей женщины явно были тоньше, чем у матери автора, рот - меньше, а очертания лица - значительно более пухлыми. Кожа её выглядела ну ОЧЕНЬ бледной, прямо таки нездоровой, хотя мы предположили, что так могло казаться из-за освещения. Тем не менее, автор тоже подмечал это обстоятельство в описании под видео. Также он говорил о том, что во время сна она не дышала. Конечно, мы не могли быть в этом уверены, но если принять версию, что видео не были постановочными, у автора имелись доказательства, а именно, зеркальце, которое он подносил к маминому лицу и которое не запотевало.

Следы под окном квартиры автора существовали реально - то есть некая странная активность действительно происходила.

Люди на улице, за которыми он ходил с камерой, нарочито игнорировали его, чтобы не привлекать ещё больше внимания и не вступать в диалог с ним в людных местах и под камерой. Кстати, возможно он снимал их как раз для того, чтобы спровоцировать на диалог, а не ради фиксации маршрута типа "работа - магазин - дом".

Мы предположили, что все эти люди, как и мама автора, входили в некую секту, и именно участие в ней оказывало на участников некое воздействие, могущее вызывать странности во внешнем виде, в частности, во время сна. Например, это могли быть какие-нибудь особые дыхательные техники, приём определённых веществ и так далее.

В этом случае прекращение активности на канале выглядело ещё более пугающе: возможно, сектанты узнали, что школьник начал активно пытаться освещать их деятельность в интернете, и предприняли меры..

Вообще, версии можно было выдвигать самые разные, но поскольку мы не получали никакой новой информации, через некоторое время наш интерес угас. И лишь недавно произошли некоторые события, из-за которых я обо всём этом вспомнил и решил рассказать. Финальным из них стало обнаружение скриншота вида из окна квартиры автора, по которому мы и пытались раскрыть его местоположение. Поскольку найти тот канал на ютубе снова я не смог, эта улика осталась у меня единственной. Впрочем, в современном мире нейросети позволяют геолоцировать даже очень нечёткие фотографии.

Я определил место проживания автора - Воронеж. Далековато от меня, но я всё таки не поленился и съездил. Нейросеть помогла мне найти не только город, но даже и саму квартиру. Правда, как выяснилось, теперь в ней проживает молодая семья с маленькими детьми, и о предыдущих обитателях они ничего не знают. После обнаружения этого факта я стал обходить соседей и в итоге смог разговорить одну старушку, которая поведала мне, что в интересующей меня квартире раньше действительно жили мать и сын. Долгое время они селились втроём - с отцом мальчика, но позже он покинул семью.

Живший в квартире ребёнок имел некое психическое заболевание. Какое именно, соседка не знала, но знала, что мальчик до какого-то момента вёл себя почти нормально, потом в один момент начал выглядеть замкнутым и нелюдимым, перестал здороваться при встрече, а позже вообще пропал на два месяца - ходили слухи, что он лёг в больницу. Через время он вернулся домой, но теперь стал уже совсем неконтактным, перестал ходить в школу.

Мама школьника тоже имела проблемы со здоровьем, а если точнее - с почками. Иногда у неё случались приступы острой боли, и один раз это произошло прямо на лестничной клетке. В сентябре 2019 года она погибла в автомобильной аварии - вроде как, потеряла сознание за рулём. Говорили, что причиной этого стала как раз её болезнь.

После трагедии мальчика забрали к себе родственники по маминой линии, а квартира была ими продана.

Вот такая печальная, но вполне понятная история. Ни о каких других странностях, связанных с бывшими обитателями квартиры, мне узнать не удалось. Думаю, имеющейся информации достаточно, чтобы сделать правдоподобное предположение о случившемся. Как мы и думали, одной из основных причин появления странных видео стало психическое заболевание автора. Скорее всего, оно имелось у него за долго до момента, когда начало явно показываться, а одним из обстоятельств, спровоцировавших обострение, стала болезнь его матери. Возможно, её поведение и даже внешний вид изменились, что плохо отразилось на состоянии ребёнка, и подкинуло его нездоровому воображению версию, что родительницу вовсе подменили. В интернете я нашёл информацию о том, что некоторые проблемы с почками могут наиболее ярко проявляться во время сна: кожа больного бледнеет, черты лица меняются, даже дыхание может слабеть и моментами просто прекращаться. Правда, такие симптомы совсем жёсткие и возникают на этапе, когда влияние болезни становится очень заметно..

2. Гудок

На самом деле, эта часть будет разбита на две почти независимые, но по-своему неприятные истории. Объединить их в одну я решил потому, что у них имеется общее звено - заброшки.

В тех же 2017 - 2018 годах мы с друзьями любили посещать всякие злачные места, пустыри, заброшенные здания, гаражи и всё в этом роде. Помню, когда мама узнавала о наших похождениях, она часто спрашивала, почему мы не можем придумать себе нормальный досуг, не связанный с потенциальными неприятностями. Я никогда не мог ответить на её вопрос, потому что потенциальные неприятности в моих глазах были не минусом, а единственным смыслом такого времяпрепровождения. До сих пор не знаю, чем мы могли заменить эти походы и их особую атмосферу. В кино поехать, что ли, или в аквапарк? У кого был "нормальный досуг", расскажите, пожалуйста.

Первый случай связан с заброшенным недостроем в нашем городе. Это, вроде как, был несостоявшийся супермаркет. Возможно, я ошибаюсь, но в состоянии заброшенного он простоял не меньше года, прежде чем его, наконец, снесли. Предполагаю, что его так долго не трогали, так как собирались преобразовать в некий новый проект и, учитывая произошедшее, мне любопытно, в какой именно.

Конечно, недострой было облюбован окрестной детворой, которая постоянно крутилась где-то поблизости, играла на обнесённой забором и заросшей крапивой территории возле несостоявшегося магазина, но почему-то не заходила внутрь. Мы с другом бывали в здании несколько раз, но никого там не встречали. О каких-либо историях, которые могли напугать детей из этого района, мы не слышали, и оттого становилось только интереснее, почему внутри всегда пусто.

Возможно, причина в мрачной атмосфере, которая царила в недострое, особенно в подвале. Видимо, там предполагалось складское помещение, благодаря чему подвал был весьма вместительным и имел множество перегородок и разделяющих стен. Находясь в одной части подвала, ты не мог видеть, что происходит в других, и это добавляло похождениям определённого саспенса. Ещё там было нечто, что мы называли загоном - пространство, отделённое от остального помещения толстенной железной решёткой, в которой был большой пролом на треть всей длины. Для чего там нужно было такое сооружение - я не знаю.

Конечно, мы любили смотреть перед походами в недострой страшилки на Ютубе, а на месте - пугать друг друга, придумывая, кто или что может скрываться в соседнем помещении. Один раз мы так накрутили себя, что когда наверху раздался какой-то звук, то ли шаги, то ли голос - уже не помню, нас натурально охватила паника.

Желая спрятаться в самой отдалённой части подвала, мы стали пробираться вглубь, преодолевая одно помещение за другим, и в какой-то момент предсказуемо упёрлись в тупик. Половина стены выдавалась вперёд относительно другой, и когда луч моего фонаря упал на стык этих половин, мне почудилось что-то странное в том, как они соприкасались друг с другом. Подойдя ближе, я понял, что между стенами находился узкий коридор, ведший в темноту.

Поскольку мы были напуганы звуками наверху, то без раздумий сунулись в этот проход, и стали продвигаться по нему, ожидая, что вновь окажемся в тупике, или, может быть, выйдем к другой лестнице и поднимемся к другому выходу из здания. Однако, вместо этого через десять - пятнадцать метров коридор внезапно повернул и расширился, превратившись в полноценное помещение, просторное и вытянутое. В дальнем его конце находился проём, ведший в следующее такое же помещение. Они уже сильно выходили за пределы "наземного" магазина.

Мы пошли вперёд и обнаружили, что таких комнат-коридоров было несколько, и они имели общую длину не меньше ста метров. В конце нас всё же ждал тупик - путь упирался в маленькое помещение, одно из таких, которые были в подвале.

Конечно, наши страхи, касавшиеся человека или людей в здании оказались необоснованными, и мы без происшествий вернулись назад тем же путём, что и пришли. Однако, эта подземная часть магазина показалась нам странной. Для чего она была предназначена? Ещё одно складское помещение? Или, может, магазин планировалось совмещать с ещё каким-то заведением? Или это убежище на случай войны? Как бы там ни было, ответа мы так и не узнали. А через небольшое время недострой таки снесли.

Не думаю, что увиденное нами имеет из ряда вон выходящее объяснение. Наиболее жутким в этой истории мне кажется не назначение внутренностей недостроя, а сам факт их нахождения в черте города, посреди застройки, возле магазинов, дворов и детских площадок. Выходит, что рядом с открытой и безопасной зоной, куда родители спокойно отпускают своих детей, располагается огромное пространство, спрятанное от чужих глаз, где может твориться что угодно и могут обретаться любые личности - от наркоманов и бомжей до преступников со вполне конкретными намерениями.

А теперь - вторая часть истории, благодаря которой эта глава и получила своё название - Гудок.

В данном случае дело тоже касается заброшки, да не какой-то там, а целого заброшенного санатория. Этот объект является довольно популярным в кругу сталкеров и просто любителей разного рода злачных мест в нашей области, и мы с другом не могли обойти его стороной. К моменту, когда мы решились ехать в санаторий, нами были исследованы уже не меньше двух десятков заброшек. Мы считали себя опытными в этом деле людьми, и потому захотели придать очередной вылазке особого шарма, а именно - идти ночью. Для этого мы дождались момента, когда мои родители на несколько дней уехали из дома, а друг сказал своим, что отправится ко мне на ночёвку.

До места мы добрались на последнем вечернем автобусе с расчётом, что пробудем в санатории до утра, а потом тем же способом отправимся обратно. План был крайне надёжен, потому что мы запасли воду и доширак, который правда, предстояло есть сухим, но нас это ни капли не беспокоило. Мы предчувствовали романтику летней ночи на отшибе цивилизации, а может даже и лёгкий триллер, если кроме нас на заброшке объявились бы недоброжелательно настроенные лица. Такого сценария мы и желали, и опасались, поэтому помимо прочего взяли с собой перцовый баллончик и небольшой туристический топорик.

Не вышло, однако, ни того, ни другого. Около часа мы бродили в окрестностях санатория, ожидая, пока полностью стемнеет, а затем направились внутрь. Когда мы приближались к одному из входов, то заметили сначала свежие следы шин на мокрой земле, а затем и машину, припаркованную под деревьями. Кто-то подъехал со стороны сельской дороги.

Мы находились в некоторой растерянности. Во-первых, мы не понимали, кому и зачем понадобилось являться ночью в такое место. Разного рода маргиналы отпадали, ибо машина, компании, ищущие место для пьянки - тоже, ибо из санатория не долетало ни звука. Место, в котором оставили автомобиль, наводило на мысль о скрытности или о том, что владелец транспорта прибыл сюда надолго. Иначе, он мог бы остановиться у самого входа..

Мы стали аккуратно отступать, намереваясь пересидеть в другом месте или зайти с другого входа, и тут машина вдруг принялась сигналить. Кто-то, сидевший внутри, отчаянно жал на гудок и вообще не собирался останавливаться. От неожиданности мы перепугались и побежали прочь от санатория. Машина всё сигналила и сигналила нам вслед. Когда мы достигли деревьев и скрылись за ними, то увидели, как из здания выскочил мужчина. Он подбежал к машине, сел в салон, и гудки сразу же прекратились. Через несколько минут машина уехала.

Сначала мы подумали, что столкнулись некими преступниками, возможно, закладчиками или, наоборот, кладоискателями. Один из них пошёл внутрь здания, а второй остался дежурить в машине "на шухере". Увидев нас, он нажал на гудок и подал сигнал второму, после чего оба скрылись. Правда, первая же попытка спокойного анализа уничтожила эту версию: зачем преступникам понадобилось бы общаться путём автомобильных гудков, если они могли воспользоваться куда более незаметными способами? Даже если они не смогли связаться по телефону, зачем было сигналить так долго и истерично? Судя по звуку, человек, находившийся за рулём, то жал на кнопку непрерывно, то начинал сигналить периодично, словно стучал по ней кулаком. Что заставило его настолько потерять самообладание, учитывая, что сам факт шляющихся вокруг здания подростков не должен был стать ни для кого большой неожиданностью? Зачем было использовать для расположения криминального товара заброшенный санаторий, где с большой долей вероятности могли быть посторонние? Эти противоречия подтолкнули нас к другой догадке, значительно более мрачной.

Что, если в салоне находился не преступник, а, напротив, - жертва преступления? И сигналы она подавала не мужчине в здании, а нам - в попытке позвать на помощь?