Киноплёнка

Глава 1

Все мы знаем, что «любопытство» – свойственно человеку, который намерен прожить интересную жизнь. Именно интересную, по тому как все захватывающие вещи остались бы невозможными, если не любопытство их открывателей. Так же мы знаем, что «чрезмерное любопытство» – порой приводит к неминуемой гибели. О чём свидетельствуют многочисленные жертвы этого самого порока. «Гордыня», тоже чувство неопределённое, но всегда приятное, в особенности для тех, кто пристрастился к этому греховному фрукту. Но что же может произойти, когда любопытство подкреплено ущемлённой гордыней?.. «Ничего хорошего». И на своём опыте я в этом убедился.

Как-то, в середине июня, мне позвонил старый школьный приятель, с которым мы не виделись со школьного выпускного. А если учесть, что я только недавно закончил техникум, то это было уже, без малого, пять лет.

- Лёха! Сколько зим не виделись брат! Как жизнь? - сказал он мне из трубки.

- Не припоминаю ваш голос. Кто это? - Спросил я.

- Вот те раз. Лёх, ты старых друзей не узнаёшь? Это ж я, Ромка Глуховский.

- Глуховский? А, теперь вспомнил! Привет Ром! Извини, что сразу не узнал. - Ответил я. - Давно не виделись. Скажи, а как ты узнал мой номер?

- Это стоило мне коробки конфет, одного проездного и нескольких часов, чтобы уломать твою капризную сестрёнку дать мне номер.

- Так ты встречал Люську? И почему я не удивлён, что она не дала тебе номер сразу.

- Да шут с ней, с Люськой. Лёх, мне столько хочется тебе рассказать, но я звоню с уличного аппарата и не могу задерживать очередь.

- Эх жалко...

- У меня скоро день рождения, и я тебя приглашаю к себе.

- Это здорого Ром, но...

- Отказов я не принимаю. Праздновать будем в этот четверг, народу будет много, приходи!

- А где праздновать будете?

- На даче у моей тётки ты знаешь где это... - из трубки доносилось постороннее ворчание. - Нас прерывают... Улица Комсомольская, дом три... В четверг! - Разговор прервался, и дальше из трубки доносились гудки.

Именно в тот момент моё любопытство начало зажигаться, а вместе с ним и моё желание поскорее увидеться с Ромкой. У меня к нему тоже накопилось много вопросов. Хотя бы о том: "где он пропадал все эти годы? И почему позвонил именно сегодня?" А что? Выпускные экзамены сданы, диплом из техникума начинает пылиться рядом со школьным на одной полке, отец в командировке, а за мамой вполне приглядывает Люська. Где живёт Ромкина тётка, я знаю. К тому же мне давно пора развеяться, а тут и повод есть. Значит решено. В четверг сяду на маршрутку и к обеду буду уже у него.

Как говорится: "Сказано - сделано". В четверг я был уже в деревне, правда по дороге случилась небольшая авария - автобус съехал с дороги и чуть было не врезался в дерево. К счастью всё обошлось и никто не пострадал. Только время потеряли, пока вытаскивали его обратно на дорогу. Ромин домик не составило труда найти. Слегка покосившийся и, местами, заросший хмелем, он выделялся на улице среди других домов, чьи хозяева не были столь безалаберны к своему хозяйству. Не успел я и ступить на порог, как мне уже открыл дверь худощавый человек, облачённый в старомодные джинсы и тельняшку.

- Лёха! Неужели ты! - сказал он.

- Да Ром. Вот он я.

- Да заходи ты. Чего встал?

Рома меня провёл в свою "обитель пьянства и веселья", как мне сперва хотело казаться. Но пройдя на кухню, я заметил только двоих человек, коими являлись мои старые, знакомые мне с детства друзья. Витька Комаров - "заядлый учёный", он с раннего возраста привил себе любовь к наукам и вечно таскал с собой учебники. В результате пострадало его зрение, и поэтому он всегда носил здоровенные очки. Рядом сидела Нинка Жидкова. В детстве за ней ухлёстывала вся школа, и не спроста, ведь она была первой красавицей на деревне, и к тому же лучшей ученицей школы. Её внешнюю красоту нисколько не изменили ни года, ни курение. Она, казалось, всё так же витала в облаках. Они оба сидели за накрытым столом. Самовар, печёная картошка, и разные соления придавали старобытный оттенок и переносили в те времена, когда наши предки одержали победу в великой отечественной войне и праздновали сколько душе хватало.

- Проходи. Садись. - сказал мне Рома.

- Я похоже опоздал.

- Нет нет нет! Нисколько. Собственно, - проведя рукой по всей комнате сказал он мне, - собственно это и есть весь народ. Весь дорогой мне коллектив, которому я не безразличен.

- А это тост! - Тут же поднял он рюмку с самогоном. - За вас, дорогие друзья. И пусть никакие невзгоды нас не разлучат...

Должен признать, что Ромин праздник удался на славу и не был похож на серые попойки у нас в общежитии. А что касаемо вопросов, так объяснения Ромы были ещё более неожиданными, чем его приглашение. Как-то ему подкинули дельце, не вполне законное, он же не устоял перед соблазном лёгких, как ему казалось на тот момент, денег. Дело прошло хорошо, только те ребята, которые ему предложили его, быстро скрылись со всеми деньгами, а самого Рому оставили на произвол судьбы наедине с работниками уголовной службы. Так он лишился пяти лет своей жизни. И, недавно освободившись, решил отметить день рожденья в кругу близких друзей, так как родителей у него уже не было.

Время летело быстро. Мы даже не успели заметить, как полупрозрачные сумерки сменились густой тьмой ночного неба. Но Рома поистине был душой компании. И даже когда все вдоволь наелись и наговорились, он вытащил очередной туз из рукава.

- Ребят, - начал он, - а давайте прогуляемся?

- Да ты что? Там уже темно. - возразил Витька.

- А ты Витька, я посмотрю, до сих пор темноты боишься?

- Нисколько...

- А правда. Давайте пройдёмся по селу. - Вставила Нинка.

Я же не принимал ничью сторону и отсутствующим взглядом смотрел на всю эту картину. Так или иначе, они ещё долго спорили, пока Рома не выдвинул предложение о голосовании. И с отрывом в два голоса ( всё же мне тоже пришлось присоединиться), одержал первенство в застольных дебатах. Мы выдвинулись в путь.

Погода была хмурая. Чернеющие тучи скрыли за собой мерцающую россыпь звёзд, и лишь на горизонте оставался далёкий отголосок заходящего солнца. Но и он становился тусклее с каждой минутой, пока совсем не растворился в ночной тьме. Один раз я оглянулся назад и заметил, что на столбе на меня смотрела сова, своими глубокими, жёлтыми глазами. Глашатай ночи. Говорят, что увидеть её не к добру. Она будто предупреждала меня о чём-то. Ах если бы я тогда внимал внутреннему голосу... Остальные же и не думали вспоминать старые суеверия. Веселясь и хохоча наша четвёрка уже находилась у окраины деревни, когда Рома скомандовал остановиться. Я сразу не понял зачем, но только лишь обратив внимание на старый, заброшенный дом, догадки начали лезть мне в голову.

- Зачем мы остановились? В чём дело? - Спросила Нинка.

Ромка затянулся сигаретой.

- Припоминаете этот дом друзья? - Обратился он ко всем.

- Старая развалюха. Не стоит внимания. - Ответил ему Витька.

- А нет. Это не просто развалюха. А с историей. - сказал ему Ромка.

- Это проклятая изба, - сказал я тут же, - Нам в детстве запрещали к ней приближаться. Говорили, что там живёт ведьма. И будто она каждое полнолуние выходит из своей избы и похищает детей...

- А потом варит их в котелке и ЕСТ!!! - перебил меня Рома.

- Очень смешно Ром. - Отозвался Витька.

- А что, нет? - сказал Рома, - Этими сказочками нас кормили всё время и никто из нас так и не приближался к этому дому как сейчас. Разве не смешно?

- Пойдёмте лучше отсюда. - Сказала Нинка. - Мне как-то не по себе.

- Да, давайте домой. - поддержал её Витька.

- Ой да ладно вам. Испугались какой-то страшилки. - сказал Рома, - Нин, ты что, боишься?

- Нет, нисколько.

- Вот и хорошо. Слушайте! А почему бы нам не зайти туда?

- Ты в своём уме? Хочешь чтобы эта изба на тебя свалилась? - Встрепенулась Нина.

- Хм. Как по мне выглядит крепко. - Сказал ей Рома. - Может ты хочешь открыть дверь первой?

- Нет, я хочу домой.

- Тогда признай что боишься, и мы пойдём обратно.

- Ещё чего! Сейчас я открою твою дурацкую дверь чтоб ты был спокоен! - Сказала она.

Через минуту Нина была уже на бревенчатом порожке и тянула дверь на себя. Рома долго смеялся, когда хлипкие петли не выдержали под деловым напором девушки, и увесистая дверь обрушилась на Нину. Мы, конечно, помогли ей выбраться, но она наградила нас лишь обиженной физиономией.

Внутри изба выглядела так же обезображено, как и снаружи: стены были испещрены проломами, в середине пола зияла яма, а крыша, так её половины, можно сказать, и вовсе не было. Тут и там валялись обломки деревянной мебели. И только неприметная дверца была, будто бы, не тронута. Рома, без капли сомнения, и лишь со смешками: «Ведьма ты здесь? А мы к тебе погостить!» открыл её. За ней находилась лестница, ведущая вниз. Обменявшись "красноречивыми" взглядами, мы по одному спустились вниз. В подвале было очень темно, но Рома успел соорудить наверху подобие факела из пучка сена. Вскоре в нём пропала необходимость, так как на месте мы обнаружили свечи. Разумеется, нам не составило труда их зажечь. Нашему взору открылась небольшая комнатка, исписанная странными узорами. Разного рода иероглифы не создавали в моей памяти ни единого намёка их природы, но лишь один из них я смог распознать как звезду в круге, расположенная в самой середине комнаты. Пентаграмма. Её обычно используют в обрядах и оккультных ритуалах.

- Честно, я ожидал увидеть здесь котёл или что-то вроде того. - Сказал Рома.

- Ты всё шутишь. - С иронией сказала ему Нина.

- Без юмора жить скучно. - отчеканил ей Рома.

- Что это там такое? - Указал он на предмет, лежащий в стороне от пентаграммы.

- Похоже на ламповый кинопроектор. - Сказал Витька.

- Ламповый, это как?

- Ему не нужно электричество. Он работает по принципу крутящего момента.

- Класс! Ещё и кино посмотрим.

- Не думаю, Ром, что он заработает. Он пролежал в пыли довольно долго.

- А ты попробуй его завести, тогда и узнаем. Чего стоит попытаться его завести?

- Говорю тебе, проектор не заработает. - Возразил ему Витя.

- Что я слышу? Неужели кто-то испугался и не хочет повеселиться? - Начал дразнить его Рома.

- Я не боюсь Ром, просто... - начал Витья

- Ну раз трусов среди нас больше нет, тогда прошу за инструмент маэстро! - перебил его Рома, - Поглядим какими фильмами увлекались здешние ведьмы.

Витя, повинуясь, поставил кинопроектор напротив стенки и покрутил ручку. Внутри послышался скрип сухих шестерёнок, но всё же механизм работал. Витька зажёг фитиль в лампе проектора, и свет из объектива, ровным квадратом, ударил в стену. Несколько поворотов ручки и по стене побежали картинки.

В свете проектора показались несколько человеческих фигур, облачённых в робы. Их головы скрывали широкие капюшоны. Они, медленно передвигаясь, усаживались вокруг той же пентаграммы, возле которой сейчас находились мы. Только один из них остался стоять. Затем они принялись раскачивать головами из стороны в сторону и как бы вошли в транс. После этого всё заполнил сплошной белый свет и ничего невозможно было разглядеть, кроме него.

- Фильм дрянь. - Объявил Ромка.

- Ничего удивительного. Плёнка вполне могла быть засвечена... - Начал я излагать свою гипотезу, пока Витька неустанно крутил ручку, но меня внезапно перебила Нина.

- Поглядите что я нашла! - Воскликнула она, держа в руках пыльную виниловую пластинку. Все мы знаем какой Нинка была меломанкой, в особенности она любила слушать старинную музыку, записанную как раз на таких пластинках. Мы не удивились. Как она сама говорила: «Нет музыки более натуральной и живой, чем на бабушкином патифоне». В её глазах больше не было страха или опасений. Именно в тот момент она перестала переживать и просто радовалась, как филателист новой марке.

- Я погляжу ведьмочка любила и поплясать. - Сказал Рома. - Знаешь, где-то я заметил тут патефон... Ага, вот он.

Стряхнув пыль с пластинки и уставив её на полуветхий патефон, Ромка завёл его.

- Эх, сейчас сбацаем! - Сказал он, но с его ожиданий сбилась вся спесь, когда из трубы прозвучала совсем не музыка. Монотонное бормотание на непонятном нам языке, вот что проигрывал патефон.

- Музыка дрянь, кино отстой. Похоже ведьмы сами себя вконец изжили. - Сказал Рома.

- Или опасения родных были не беспочвенны. - Вставил я.

- Все сюда! У меня появилась картинка. - почти протрубил Витя, который упорно продолжал крутить кинопроектор всё это время.

Действительно. Белый фон таял на глазах, оставляя лишь бегающие изображение с плёнки. Но что же! На кадрах больше не осталось ни одного аккультиста. Вместо них остались только изодранные рясы, похожие на те, по которым мы сейчас ходим.

- Очень странно. - Произнёс кто-то из нас.

В тот момент невнятные бормотания на пластинке резко сменились душераздирающими криками.

- Кто-нибудь выключите этот кошмар!!! - Завопила вся в слезах Нина.

- Смотрите. Что это? - Воскликнул Витя, указав на центр пентаграммы из которого показался крохотный пучок света.

Пучок быстро рос, постепенно заполняя светом каждый уголок подвала и издавал скрежечащий звук, похожий на потрескивание. Он завораживал и притягивал Витю, как свет фонаря может притягивать мотылька в ночи. Так продолжалось, пока Витя не поравнялся с этой ослепительной сферой. Затем что-то, похожее на руку выскочило из света и схватило Витю за горло. Истошный крик не мог спасти его, а нас же, его друзей, сковал лютый ужас и мы не могли даже пошевелиться. Нам оставалось только стоять и смотреть, как из нашего товарища выходят все жизненные соки. И лишь глухой удар сухого Витькиного скелета о дощатые полы вывел нас из оцепенения.

- Уходим! Уходим сейчас же!!! - Кричал в истерике Рома.

Все тут же бросились наутёк. Первой выбежала Нина, за ней, спотыкаясь о ступеньки, мчался я. Рома же замыкал побег. Но внезапно он упал: костлявая рука схватила его за ногу и тянула обратно.

- О боже нет!!! - Вопил он.

Я обхватил его руки и пытался вытянуть его. Но все мои попытки оказались тщетны. Рома бледнел и слабел на моих руках. Жизнь быстро покидала его вены, пока в конечном счёте не осталась та же высушенная мумия, которой стал Витя. Мысленно простившись с другом я незамедлительно поднялся наверх. Нина уже закрывала дверь когда я преодолевал последние ступеньки. Напрочь завалив треклятый выход мы выбежали на улицу. Там мы почувствовали запах гари в воздухе. Обернувшись мы заметили, что дом полыхал красным пламенем. Должно быть кто-то из нас обронил свечку на сухие тряпки во время побега.

Смотря на красные языки пламени, я наконец-то мог почувствовать облегчение. Нина же рыдала и вся сжалась в клубок, я не мог её так оставить и машинально обнял её.

- Всё хорошо. Всё позади. - Говорил я ей. Но на моё удивление она уже не рыдала, а смеялась в моих объятиях. Её смех был откровенным и, казалось, мог свести с ума самого крепкого человека.

Что я могу сказать. Было это однажды в середине июня. Ныне же я уже давно окончил институт и работаю на предприятии. Иногда я навещаю Нинку в психиатрической больнице. Она всё так же красива как и тогда, но только всё время рисует у себя на стенах странные символы, похожие на иероглифы и не выносит яркого света. От чего у неё в палате запрещают включать свет. Последнее время я стал более религиозен и по воскресеньям посещаю службу в храме. Мой настоятель Батюшка Пётр частенько наставляет: « Любопытство это конечно хорошо, но в избытке же оно приводит к гибели».