Кикимора

Глава 1

Встречают по одежке, а провожают по уму

Ноч. За акном стракочуць цвыркуны. З речки даносицца гучнае кваканне жаб. Недалеко хохочет пугач. Я, як звычайно, бяру веретено и кудель з лёну, сажусь возле печи и починаю прясть нитки. Только зараз нихто не оценит мою працу. Засталася я одна. Помер от чахотки дзядуля Любогост, который построил эту избу и приютил меня с казателем от Матери, перед ним – его жинка и дщерь. Потом зник и наставник. Нихто меня больше не учил, никому я больше не мешала. Сижу и гадаю, когда я исчезну также как и они.

Из леса доносится странный шум и хруст веток, сквозь заросли пробивается неестественное бело-голубое свечение, как будто луна спустилась с неба и бродит по лесу.

***

Облачная ночь – звёзд не видно. Мы заблудились. Я держу в руке смартфон и ищу сигнал. Алексей идёт впереди с ручным фонариком, проделывая ход в кустарниках. Такого свидания под звёздами я не хотела.

– Не ловит.

– Ни сы! Ща на тропу выйдем и там всё норм, Кристи.

– Лёха, ты как всегда! – я толкаю его в плечо. – Как что-нибудь выкинешь…

– Да ладно те, – он вываливается из кустов. – Опа! Давай сюда!

Я потихоньку выхожу из кустов и вижу, что Алекс светит на деревянный дом:

– Знаешь, я тут вспомнил одну байку про старого охотника-людоеда: однажды его видели близь околока, он тащил труп девушки…

– Лёха, с первой линии, что ли!?

– Ну, действительно, откуда здесь эта изба? – он светит на дверь. – Зайдём?

– А если там кто-то есть? – Алекс стучит в дверь – тишина.

– Дамы первые! – он делает пригласительный жест – дверь со скрипом открывается.

– Ну да, всенепременно! – я бросаю на него укоризненный взгляд, скрестив руки.

Алекс вздыхает, затем заходит внутрь. Я включаю фонарик на смартфоне и прохожу за ним. Свет фонарей освещает комнату. Невидно ни одной паутинки или пылинки. Повсюду висит славянская вышивка и различные пучки сухих трав. Стоит большая печь. В углу отсвечивают иконы.

– И как дом мог здесь оказаться? Как будто музейный экспонат.

– Как-то не по себе, – по телу пробегают мурашки.

– Странно, – он осматривает предметы на столе. – Я тут один фильмец вспомнил…

– Вы люди? – молодой женский голос звучит из-за печи. – Вы… люди?

Моё сердце бьётся быстрее. Алекс светит на печь – никого не видно:

– Да… а, – он подбирает слова, – а ты человек?

– Нет, я не знаю кто я.

Хочется верить, что это всё розыгрыш, но кому вздумается это делать в такой глуши. Алекс продолжает переговоры:

– А у тебя есть имя?

– Да, мать мне дала имя – Севеш. Но меня звали и по-другому. Можете не светить сюда?

– Хорошо, – он ставит фонарик на стол так, чтобы свет бил в потолок.

– Ты здесь не одна? – я выключаю свой фонарик.

– Только я. Семья, у которой я жила, умерла, а наставник исчез. Мать я никогда не видела.

– И долго ты здесь?

– Не знаю. Но вы сильно отличаетесь от людей, которых я помню.

– Ты пробовала найти наставника или других людей, или таких как ты?

– Я боялась покинуть дом. Вряд ли я смогла бы найти кого-нибудь. Потом я ходила по окрестностям и не обнаружила тех, кто должен жить в лесу по рассказам Любогоста.

– Кто-то из славянской мифологии, – шёпотом говорит мне Алекс. – Как думаешь, кто?

Если бы я ещё знала кого-то из них, кроме лешего и домового, но не думаю, что это были женские персонажи.

– Любогост – это твой наставник? – спрашиваю я.

– Это хозяин дома. Мы с наставником не ходили в лес.

– Кем тогда был наставник?

– Домовым.

– Что ж, – Алекс садится на скамейку возле стола, – ты не против, если мы переночуем здесь, Севеш?

– Пожалуйста, располагайтесь, только угостить мне нечем вас.

– Необязательно.

– А как вас зовут?

– Я – Кристина, а он – Алексей. Мы заблудились, благодаря кое-кому! – я зло смотрю на Алекса. – Ты говорила, что всё же осматривала окрестности. Может, поможешь с ориентирами?

– Я говорил, что стоит только тропу найти и всё.

– Тро-пу? Может, удобней будет пойти вдоль реки? – голос звучит озадаченно.

– Река!? Реки никак не могло быть. Если только болото.

– Лёха, может, ты чего-то путаешь?

– Ага! Конечно, путаю! Сама знаешь, что окрестности села я с детства знаю. В этой стороне реки не должно быть… но проверить стоит. Странно всё это!

Все молчат. Слышно только стрекот кузнечиков и кваканье лягушек. Я сажусь рядом с Алексом:

– Как думаешь, нас ищут?

– Твой брат точно ищет. Как раз работа для него, – уставшим голосом говорит он. – Там, возле печи, кровать, можешь прилечь, если хочешь.

– Только, как она выглядит? – показываю ему на печь. – Как человек или как монстр-инопланетянин?

– Вы хотите, чтобы я показала себя? Согласна, – тёмный высокий силуэт выходит из-за печи. – Не хочется держать вас в неведение.

Силуэт останавливается лицом к нам. Первое – светящиеся круглые глаза на оленьей морде, уши как у зайца, козьи рога, черные длинные волосы. Длинные нечеловеческие пальцы на руках, покрытых подшёрстком. Балахон в пол с закатанными рукавами. Выглядит просто, но крипово.

– Уже поздно, вы устали. Можете отдыхать.

– Это маска? Твои губы неш…

– Я общаюсь телепатией, – перебивает меня.

Я думала, что это происходит как-то по-другому. Тело покрывается холодным потом. Я не хочу принимать факт, что это сверхъестественное существо.

У Алекса вырывается нервный смешок:

– Что ж, – он подходит к печи и шёпотом говорит куда-то в сторону, – олень из эдвенчер.

Он залезает на печь. Севеш садится на скамейку, где лежит веретено, принимается за пряжу:

– Свет мне не нужен – можете выключать.

Немного посмотрев на её работу, я выключаю фонарик и ложусь на кровать.

Я всё ещё не верю.

Ни свет, ни заря

Утро. Небо становится светлее. Лучи солнца пробиваются через ветви деревьев. Много лет я была в одиночестве. И вот есть те, с которыми можно поговорить. Сегодня они хотят вернуться домой. Можно ли пойти с ними? Там будут другие люди. Как они отреагируют на меня? Проблем станет больше. Провести их и вернуться сюда? Стоит ли упускать такой… Девушку мучает плохое сновидение, ей снится чудище из-за печи – я в этом не виновата. Значит кошмары, всё-таки, появляются у людей без моей помощи. Сон многое может рассказать о человеке. Страх ушёл во время разговора, но вернулся во сне после того, как я предстала перед ней. Кристина просыпается от испуга. Осматривает комнату. Смотрит на меня, затем на свою зеркальную дощечку-фонарик.

– Лёш? – подходит к печи. – Алекс? Лёх, вставай, начало двенадцатого!

– Не похоже, что скоро обед, – поворачивается к ней.

– Нам домой надо.

– Знаю, – слезает с печи. – Удобства есть? – говорит мне.

– Всё во дворе.

– Хорошо, – он с Кристиной выходит из дома.

В их языке очень много слов для обозначения одного предмета или действия. И когда я начала говорить на нём?.. Пожалуй, выйду во двор.

Выхожу из дома. Слышу их голоса:

– Двор куда в худшем состоянии. Не сравнить с хатой.

– В деревне тоже заброшенки есть.

– Ну, сравнила!

Я вхожу во двор, заросший кустарниками и молодыми деревьями. Кристины не видно. Алексей замечает меня:

– Севеш, проведёшь нас до реки?

– Конечно.

– Я здесь заметил ещё, что солнце низко находится для данного времени. Да и на лес это похоже больше, чем та пародию, которую я знаю.

– Сейчас утро, всё нормально.

– Утро? Хотя согласен. Ходят слухи, что у нас болота аномальные. Не думал, что настолько… Крис, брат тебе что-то рассказывал?

– Я его почти не видела, как приехала, – появляется. – Двор зарос, так и заблудиться можно… снова. Значит, идём к реке?

– Прошу идти за мной.

Мы пробираемся через лес. Кристина ровняется со мной. Она не подаёт виду, что нервничает.

– Что-то хотели спросить?

– Ты всегда помнишь себя такой?

– Я помню лишь с того момента, как попала в этот дом. Там уже жила семья и наставник. Наставник мне и рассказывал как вести себя надо, но тоже не знал кто я. Сначала люди нас не видели, но знали, что мы есть, то домовыми называли, то марой. Потом, как-то, и видеть начали и слышать. Относились нормально: друг другу помогали. Ещё я заметила, что стала выше за всё это время. Точнее в то время, когда начали меня видеть.

– Интересно. Может это из-за аномальной зоны? Лёх, ты же что-то говорил про аномалию?

Мы поворачиваемся к нему. Алексей идёт в нескольких шагах от нас и ест красные ягоды:

– Клюква! Будете? – Кристина отрицательно качнула головой. – Севеш?

– Нет, спасибо. Я не ем.

– Совсем, или?

– Совсем.

Мы выходим к реке. Она как всегда медленно течёт в неизвестном направлении, затапливая береговые кусты.

– Насчёт чертовщины на болоте: говорят, что чупакабра бегает и не только.

– И охотник-людоед?

– Ну, это так – выдумал, но всё может быть. Тарелочки здесь летают. Ты же городская: ничего не слышала, никого не видела! А вот тебе и свежий репортаж! И как тут не верить? – проходит кратковременная тишина. – Хорошо, что здесь река. Ориентир нам нужен, местность мне незнакомая. Действительно, пойти вдоль реки мысль хорошая, но куда она выведет и когда? Севеш, как далеко ты заходила?

– Не могу сказать расстояние, но я шла по направлению течения до упавшей сосны.

– Пойдём также, на юг. Севеш, ты остаёшься или идёшь с нами?

– А она может покинуть эту зону? И если покинет, то где она будет жить?

– Это выбор Севеш, в первую очередь. У нас в селе есть пустые дома, если что.

– Думаю, что лучше мне пойти с вами, – появится шанс узнать что-то о себе и мире за границами моего дома.

– Хорошо, – Алексей идёт в запланированном направлении. – Считаю, что аномалия может искажать пространство, насчёт времени не уверен. Если, по мнению Севеш, сейчас утро, а в доме вышивка, то мы можем быть где-то около границы Украины и России.

– Это точно? – Кристина быстро нагоняет Алексея.

– Подтвердить нечем, да и информация эта бесполезна, – останавливается, разводит руками. – Мы вошли в аномалию, теперь из неё надо только выйти.

Кристина обнимает Алексея, и что-то ему говорит. Я чувствую её опасения насчёт сложившейся ситуации, особенно в мою сторону. Он тоже её обнимает.

– Что-то мы задержались! – говорит Алексей, отпуская Кристину.

Мы идём вдоль берега молча. Я держусь позади людей. Кристина иногда оглядывается на меня. Она всё ещё боится меня, в отличие от Алексея. Он воспринимает всё это как должное, но его тоже что-то беспокоит. Что тут скрывать, если чувство страха есть и у меня.

Впереди та самая, упавшая в воду, сосна, за которую я ни разу не заходила.

– Приличное дерево! Севеш, это оно?

– Да, дальше неё я не заходила.

Мы обходим дерево. Пройдя ещё немного, я замечаю что-то странное впереди:

– Стойте! Я вижу границу.

– В каком смысле? Границу аномалии?

– Поле и лес одновременно. Колосья ржи в деревьях. Эта полоса тянется далеко и не имеет чёткой границы.

– Значит это выход из аномалии.

– Впереди, недалеко.

***

Я не вижу впереди поля. Возможно, это способность Севеш или она обманывает нас. Но после её слов мы идём к этой «границе». Я всё ещё украдкой слежу за ней.

Как ни странно, но мы выходим на поле, которое не проглядывалось между деревьев до этого.

– Мы на поле! – говорит Алекс. – И солнце быстро передвинулось! Мы вернулись!

Я быстро достаю смартфон:

– Связь есть!

– Звони брату!

– Да, сейчас, – я набираю брата. Вызов идёт, принимает звонок, – Ало! Дима, слышишь?

– Вы где? – сухой вопрос на вопрос.

– А-а, эм-м, на каком-то поле, – неинформативный ответ.

– Дай телефон Алексею!

– Тебя, – отдаю смартфон Алексу.

– Ячмень яровой… Ну, мы выйдем к дороге… Окей, – отключает, возвращает телефон. – Скоро будет! Пройти к дороге через поле только.

– Хорошо, – я осматриваюсь, – а где Севеш?

– Ну, мы вышли из аномалии.

– Она осталась?

– Вряд ли.

– Мы просто её не видим?

– Походу.

Меня кидает в дрожь. Может она тихо ушла? Нет, я наблюдала за ней. И быстро скрыться в лесу нельзя было. Когда мы вышли из леса? Как? Неужели она действительно существо из параллельного мира!?

В тесноте, да не в обиде

Прижавшись, я держусь на спине Кристины. Она не чувствует меня, но по-прежнему боится. Телепатией ничего не могу передать им. Остаётся только идти с ними.

Они идут по полю, взявшись за руки.

– Так она невидима?

– Есть большой шанс того, что она идёт вместе с нами. Ты всё ещё не веришь?

– Не знаю. С трудом.

Ясно, что Алексей понимает больше, потому что он точно уверен на счёт моего существования. Влияю ли я сейчас на Кристину?

Я перелезаю на Алексея.

– Знаешь, не парься ты так! Приедет брат, разберётся в этом деле. Ну не кисни! – обнимает её.

– Легко тебе говорить.

Мы выходим на дорогу. Алексей осматривается.

– Не наши поля. Возможно около Стрельниково.

Из далека к нам что-то приближается.

– Приехали.

Возле нас останавливается красная телега с крышей и окнами. Это транспорт людей этого времени? Внутри сидят двое мужчин. Кристина и Алексей садятся позади, обмениваются с ними приветствиями. По голосу я узнаю, что сидящий справа, перед Алексеем, и есть Дмитрий. Алексей рассказывает ему историю обо мне. Я осматриваюсь: внутри мягкие сиденья, на зеркале висит маленькая икона Николая Чудотворца. Напоминает дом, только, на колёсах. Второй мужчина слушает, оперевшись на круглую штуку перед собой.

– Она сейчас здесь? – спрашивает Дмитрий.

– Без понятия, но скорее всего, – говорит Алексей.

– Хорошо, поехали, Вова.

Дом на колёсах едет дальше. Дмитрий продолжает:

– Севеш? Правильно? Вы можете сейчас что-то сделать, чтобы доказать ваше присутствие?

Что-то? Контактировать с предметами я могу, но не взаимодействовать. Телепатия не сработает. А вредить людям я не должна. Но стоит попробовать.

***

Неприятное ощущение, как будто машина сейчас перевернётся, откажут тормоза, вылетим в кювет. Не хватает воздуха, сердце выпрыгивает из груди.

Алекс берёт меня за руку.

– Остановочку сделай, Вов!

Машина останавливается. Все выходят.

Свежий воздух не оставляет ни следа от паники.

– Уже лучше? – интересуется Алексей.

– Да.

– Пока ехали, ощущение как будто дома утюг забыл выключить, - Владимир обходит машину.

– Такое же чувство было, - брат подключается к разговору. – Сейчас всё со всеми в порядке? – киваем да. – Думаю, что это связано с Севеш. Её же называли марой, значит, она вызывает у окружающих чувство тревоги и паники, только вне сна. Хотелось бы посмотреть на неё своими глазами, но это уже вряд ли получится. Надо сравнить полученную информацию со статьями в интернете по приезду.

– По поводу кикиморы?

– Да, Вова.

Кикимора? Точно, как я сама не догадалась?!

– Спокойно здесь не поживёшь! Полезайте в машину!

Кикимора, это что-то плохое у славян? Или вся информация утрирована? Нет, в городе такую новость не воспримут. Нужны доказательства. Больше информации! Сегодня вечером поспрашиваю Диму. Как приедем – спать, я устала от этой мистики.

***

Как всё изменилось. Много времени, наверное, прошло, а я и не заметила. Как будто это совсем другой мир.

Подъезжаем к двухэтажному каменному дому с чердаком.

– Приехали. Я не такси и развозить никого не буду, Алексей, – заявляет Владимир.

– Ладно.

Все вылезают из машины.

– До завтра в участке!

– Хорошо!

Машина отъезжает.

– Наконец-то дома! – говорит Кристина, заходя в дом, вместе со всеми. – Чай?

– Да, можно, – Алексей садится на стул на кухне.

Кристина набирает воду в кувшин, затем ставит его на подставку. Ставит на стол два контейнера: с солью и с измельчёнными сушёными листьями, две кружки и рядом кладёт по ложке.

– Дальше сами – я спать! – уходит на второй этаж.

– Дмитрий, тебе сахара скок?

– Две ложки, – Дмитрий сидит в большой комнате обставленной множеством мебели.

– А есть щипцы для заварки?

– Да. Ничего не трогай, я сам найду, – приходит на кухню. За ним прилетает зелёная птица похожая на снегиря.

– Нормально, что он не в клетке? – гладит птицу по голове.

– Я клетку не закрываю. Держи щипцы.

– Спасибо. А если он…?

– Такое, нет.

– Уо-тсон! Уо-тсон! – птица перелетает на плечо Дмитрия.

– А что по кикиморе, капитан? – они садятся за стол.

– Да ничего толкового… В интернете полно информации о мифических существах. По описанию Севеш – это кикимора, но она легко может быть и чем-то другим. Ладно, если это криптиды, но совсем другое, когда паранормальщина. Мало фактов про того, кого встретили вы.

– Ты не веришь?

– Верю, тут и не в такое поверишь. Да и то, что было в машине, совпадением не назовёшь. Но никто же не сфотографировал её!

– А… действительно…

– Олух! Олух!

– Замолкни птица!

– Уо-тсон! Уо-тсон! – перелетает на шкаф и смотрит в мою сторону.

Она смотрит на меня? Для меня эта птица такая же странная, как я для современных людей.

– Так почему нет фотографий?

– Не до того было…

– Ладно, дождёмся сумерек или ночи. Именно тогда Севеш может дать о себе знать. Лучше где-то в заброшенном доме.

– Тогда сейчас пойду домой через заброшку на Озёрной. Севеш, пойдёшь же со мной?..

– Хорошо. Тогда до половины девятого на Озёрной.

Алексей допивает чай и выходит из дома. Я вместе с ним.

Красивые дома сейчас строят, и у всех разные. Ограждения яркие, не повторяются около других домов и из материалов разных. Цветов много и зелени, в каждом дворе и около, словно каждый в своём мире живёт.

Алексей останавливается напротив старого заросшего двора. Посреди такого же двора, как и мой, стоит каменный мрачный дом с выбитыми окнами и дверью. Мой новый дом и привыкать в нём не к чему. Алексей, понаблюдав за домом, уходит. Думаю, это правильное решение: жить подальше от людей. Захожу в дом. В нём ещё сохранилась какая-то мебель.

– Какие гости! Или новые жильцы?!

На буфете сидит хорёк. Сейчас все животные умеют говорить?

– Я не против, чтобы ты здесь жила, но хоть как-то контактировать с людьми тебе запрещено!

– Почему Вы говорите так? Кто Вы?

– Собственно я – случайность. И ты здесь не про...

– Но-но! – та странная птица залетает в дом. – Слу, давай я объясню в чем дело? Окей? Так вот, Севеш, меня зовут Уотсон, я птица, самая обычная птица, живу в этом поселении и, скажем так, помогаю людям через посредников, потому что я могу видеть таких как ты или он, – указывает на хорька. – Таких невидимок здесь много, но люди о них не должны знать. Притворись, что тебя здесь нет. Можешь гулять, делать то, что делала до этого, наблюдать, но для людей, живущих здесь, ты не существуешь. По всем вопросам обращаться к Айжан, каждый восход она в этом доме. На этом всё. Сайонара!

Уотсон улетает.

– Не мешайся только, – хорёк исчезает.

Я выхожу во двор, сажусь на лавку и просто жду.