"Кикимора"

Глава 1

У нас долго не было своего угла. Мои родители и мы с сестрой жили у бабушки с дедушкой в половине саманного дома.

Когда мне исполнилось десять, у нас умерла бабушка по отцу, и нам достался домик, состоящий из комнаты и кухни. Естественно, для нашей семьи там было мало места, и родители решили строить дом на том же участке. Дедушка раньше работал в лесхозе, у него там остались друзья, вот они и помогли нам выписать бревна для будущего дома.

Новые соседи оказались очень хорошими людьми и приходили на стройку помогать папе с мамой. Кто не мог помогать, просто приходил посмотреть из любопытства, в основном, бабушки, для которых любое маленькое событие было каким-то развлечением. И тут уже было не спастись от их советов и суеверий.

Стройка шла бойко и уже через 5 месяцев мы смогли въехать в необжитый, наспех оштукатуренный изнутри дом. Мы были так счастливы, и мама с папой устроили новоселье, позвав всех соседей.

Мы потихоньку осваивались, папа доделывал все, что было оставлено на потом, как второстепенное, мама повесила красивые занавески.

Но не успели мы, как следует, насладиться положением хозяев большого и красивого дома, как на нашу семью посыпались проблемы, большие и малые, как из рога изобилия.

Сначала заболела моя сестра, а врачи не могли поставить ей точный диагноз. Она задыхалась по ночам, плохо спала и ела, а днем ходила словно во сне.

В начале марта нашего пса разорвала стая уличных собак, наверное, он хотел присоединиться к «собачьей свадьбе», но другие «женихи» оказались сильнее. Это событие усугубило болезнь сестры, ведь она была ярой собачницей и очень переживала об этой потере.

Но и этого было не самым страшным. В ночь с 30 апреля на 1 мая наш папа был в третью смену на заводе. И в чем уж там была причина – неизвестно, но с папиным напарником случился несчастный случай – он лишился трех пальцев на правой руке. И в этом обвинили нашего отца.

Были еще происшествия, но менее значимые и они почти стерлись из памяти.

Все это навалилось на нас, как толстая баба на соседа в автобусе.

Мама была нервная, папа мрачный, а сестра все так же болела.

Мне тоже не хотелось веселиться и гулять, хотя весна уже была в разгаре.

Как-то я делала уроки, когда услышала стук в окно. У нас это было не принято, соседи заходили так. Значит, это был кто-то чужой.

Я вышла на крыльцо и увидела старушку, которая была одета не по погоде тепло. Она поздоровалась и попросила вынести воды. Меня учили не отказывать нуждающимся, тем более, просьба пустячная.

Пока я ходила в дом и искала гостевую чашку, бабушка пропала из виду, из окна теперь было видно только колыхающуюся сирень. Ну, мало ли, подумала я, может, присела на завалинку, старенькая ведь. Но я очень удивилась, выйдя через минуту, когда старушка чуть ли не на четвереньках осматривала стены нашего дома.

Я не придумала, что сказать и просто покашляла. Гостья выпрямилась и начала «допрос»:

- А что, я смотрю дом-то у вас новый?

- Да, только в прошлом году въехали, - ответила я.

- И что, хорошо вам живется в хоромах таких?

- Да… Так-то хорошо, дом светлый, сухой, теплый. Дров надо мало, чтоб натопить печь. Нормально все.

- Ой, не о том я, - бабуля отмахнулась, мол, что с малой взять, - Я про то, что у вас дома дела-то поди стали разлаживаться с переездом. Угадала?

- Ну да, у папы проблемы и сестренка болеет.

- Вот! – старушка подняла указательный палец вверх, - Я всегда чую, где нечистая сила повалялась. Кикимору вам подбросили.

- Чего?! – я такие слова только в сказках слышала, да и то не верила – большая была.

- Ты мамке с папкой-то скажи, что от зависти люди часто злыми бывают. Позавидовал вам кто-то, что вы дружно и ладно живете. Вот во время стройки кто-то и подложил вам кикимору – это такая веточка, похожая на человечка, с руками, с ногами, наговорили на нее и засунули где-то между пазов. С тех пор ваше счастье кому-то другому перетекает. Вы ее найдите, сожгите, а потом закопайте пепел там, где люди не ходят. А в деревнях раньше так часто делали, когда кто-то зажиточный строился.

И выпив воды, бабушка неспеша посеменила к выходу.

Я пожала плечами и ушла в дом. За уроками и за домашними делами я не заметила, как наступил вечер. Пришел папа с работы, а затем и мама, она задержалась, потому что проведывала сестру в больнице, у той обострились приступы.

У нас так было заведено, что во время ужина общались мама с папой, мы с сестрой могли говорить, только если обращались к нам напрямую. Нужно было дождаться конца, но мне не терпелось, тем более, что мама с очень грустным лицом рассказывала отцу, как плохо сестре и как она просится со слезами домой.

Так прошел ужин, и когда я могла говорить, было уже довольно темно. Я рассказала, что мне поведала пожилая гостья, я не была уверена, что мне поверят, да я и сама не очень верила, но считала, что нужно использовать любой шанс, даже глупый и странный.

Видимо, родители тоже были настолько напряжены за эти месяцы, что потеряли весь свой обычный скепсис и здравый смысл, и вот мы втроем со свечами и керасинкой осматриваем пазы нашего дома. Прошло не меньше часа, прежде чем я догадалась посмотреть в «кошачьем углу». В этом углу разу стала спать наша Василиса и никого туда не подпускала. За то время, что мы тут жили, она тоже сильно сдала, шерсть вылезла клочьями, глаза подернулись пленкой, и лежа в своем углу, она нередко ворчала себе под нос не пойми на кого. Эти перемены мы списывали на старость нашей мышеловки. Так вот когда мы осматривали дом, кошка словно выросла передо мной и громким мяуканьем позвала меня с собой, но не к миске, а в свой угол. Я вспомнила, что тут еще не смотрела и стала обшаривать пазы, почувствовав неровность в одном из пазов, я стала тянуть вступающую деталь на себя. Поддавалось с трудом, но я смогла вытянуть. Это была, какая-то грязная палка, но по силуэту и правда напоминала человека. Я даже испугалась и бросила эту штуку на пол. Наша Вася выгнула спину и начала утробно рычать.

На вытье кошки прибежали родители. Мама всплеснула руками и поругала, что я ее не позвала, она бы сама вытащила эту гадость.

Родители завернули кикимору в тряпку и хотели идти жечь на пустырь. Но я была так испугана, что напросилась идти с ними. Наша кошка тоже прилипла, как репей и не хотела оставаться.

Пришлось родителям взять нас обеих. Мы шли быстрым шагом, Василиса бежала впереди и подрагивала хвостиком.

На пустыре папа собрал немного веток и прошлогодней травы и поджег. Затем он отошел и отвел меня. Кошка прижалась к моей ноге. Я не видела, что делала мама, но она стояла у костра минут десять и лишь затем бросила в костер эту ужасную находку. Запах пошел просто ужасный, как будто какая-то сырость с примесью тухлого мяса.

Потом папа присыпал догоревший костер землей мы, не говоря ни слова, пошли домой.

Когда мы пришли домой, то не поверили своим глазам: из печи выпал кирпич, посуда была побита, а кошкин коврик был разорван в клочья.

Родители отправили меня спать, и пока мама прибирала разгром, они о чем-то долго шептались.

На утро мне необходимо было идти в школу, ведь до каникул было еще минимум две недели. А мама с папой работали посменно, и у них был выходной.

Когда я вернулась домой, то поняла, что у нас теперь будет все хорошо: лица мамы и папы сияли. Мама сказала, что была у сестры и ей уже лучше.

И дальше у нас стало все налаживаться. Оказалось, что напарник сам нарушил правила безопасности, но почему-то не мог в этом признаться. Сестра выздоровела, никто так и не понял, что это было, и почему приступов больше нет. «Переросла!» - сказали врачи.

Даже Васька обросла новой шерстью и стала мурлыкать, как в пору своей кошачьей молодости.