Ки-Ки

Глава 1: Заболотье

На окраине Царской Империи, где леса простирались на многие версты, а болота дышали сыростью и тайнами, стояла деревня Заболотье. Это было место, где время будто остановилось. Крытые соломой избы, кривые частоколы вокруг домов и местами заросшие тропинки. Жизнь здесь текла размеренно и однообразно. Крестьяне вставали с первыми петухами, трудились на полях до изнеможения, а затем возвращались к своим очагам, где пахло печёным хлебом, дымом из печей и свежим молоком. Вечерами в домах зажигались лучины, а в тёмных углах прятались тени, которые казались живыми.

Деревня была небольшой, всего пара десятков дворов. Здесь каждый знал друг друга, а слухи распространялись быстрее ветра. Тайны в Заболотье не держались долго. Кто с кем поссорился, кто что сказал на поле или у колодца, всё это тут же становилось известно всем, даже детям. Но слухи о лесах вокруг деревни были особенными. Старики рассказывали о странных огоньках, которые иногда виднелись над болотами. О том, как кто-то слышал женский плач или хихикание в чаще, а кто-то видел тени, скользящие между деревьями. Эти истории передавались из поколения в поколение и вызывали у крестьян одновременно страх и любопытство.

Но больше всего жители Заболотья боялись одной женщины — старухи Агафьи. Она жила на самом краю деревни в покосившейся избе, окружённой густыми зарослями крапивы и лопухов. Её дом казался заброшенным, ставни в нем всегда были закрыты, а крыша давно покрылась мхом. Люди избегали её избы даже днём, стараясь обходить подальше и не обращать внимание на это пугающее место. Друг другу все шептались, что она колдунья, знающая тайные заговоры и способная наслать беду на того, кто её обидит. Дети же боялись её больше всех. Стоило Агафье появиться на улице с её неизменной сучковатой палкой и странным взглядом, так как глаза старухи смотрели в разные стороны, как вся детвора тут же разбегалась по домам.

Семья Соколовых жила в самом центре деревни. Иван Соколов был человеком крепким и трудолюбивым. Его руки могли справиться с любой работой, от пахоты до починки крыши. Жена его, Марьяна, славилась своим умением печь хлеб и шить одежду для всей деревни. У них было четверо детей: старший сын Григорий помогал отцу в поле, две дочери Настя и Дуняша были помощницами матери по хозяйству, а младший сын Петька был настоящим сорванцом.

Петьке было всего десять лет, но он уже успел прослыть главным проказником Заболотья. Он был неугомонным ребёнком, то гонял кур по двору, то лазал по деревьям за птичьими гнёздами. Его смех разносился по всей деревне так громко, что даже старики улыбались его проделкам.

В тот день Петька играл с другими мальчишками на улице. Они бегали по пыльной дороге между дворами, бросали друг в друга палки и громко кричали так, что даже куры разбегались в стороны. Игра была шумной, в которой кто-то изображал солдат с саблями из палок, кто-то прятался за частоколом как за крепостными стенами.

— Я сейчас вас всех победю! — кричал Петька, размахивая длинной палкой.

На что другие дети разбегались и прятались за разнообразными укрытиями.

Но тут их веселье прервал тихий скрип шагов по дороге. Мальчишки обернулись и увидели Агафью. Она шла медленно, опираясь на свою сучковатую палку. Её фигура была согнута почти пополам от времени или тяжести жизни, лицо морщинистое настолько, что казалось нереальным и глаза смотрели в разные стороны, что всегда пугало детей больше всего.

Мальчишки сразу притихли. Никто не хотел привлекать внимания старухи.

— Смотрите! Ведьма идёт! — прошептал Петька с озорным блеском в глазах.

— Тихо ты! Она услышит! — испуганно зашипел один из мальчиков.

Но Петька только усмехнулся. Он поднял с земли палку и бросил её так сильно, что она полетела прямо в сторону старухи. Петька хотел кинуть мимо, но палка ударила бабку по плечу.

— Эй! Кто это? — прохрипела Агафья низким голосом.

Мальчишки замерли от страха, никто не осмелился пошевелиться или ответить ей. Но Петька не растерялся, он побежал за своей палкой и поднял её с земли.

— Ты чего негодник делаешь? — прохрипела старуха.

Она посмотрела прямо на него своими странными глазами. Один глаз будто смотрел вправо, другой на него. Это показалось Петьке смешным.

— Глядите-ка! Какие смешные глаза! — крикнул он друзьям со смехом.

Но никто из мальчишек не поддержал его веселья. Они стояли молча, будто окаменевшие от страха перед взглядом старухи.

Агафья ничего не сказала вслух. Её губы шевелились, и она что-то зло зашептала себе под нос на непонятном языке. Слова были тихими, но от них пробежали мурашки по спинам детей.

Петька почувствовал тоже эту тревогу, но быстро отмахнулся от неприятного ощущения: — Да ну вас! Боитесь какой-то старухи! — бросил он друзьям и побежал обратно к своему дому.

Агафья ещё долго стояла на месте и смотрела ему вслед своим странным взглядом. В её глазах читалась злоба или что-то ещё более тёмное…

Глава 2: Первые странности

День прошёл так же, как и всегда. В Заболотье жизнь текла по своему привычному укладу. Иван Соколов со старшим сыном Григорием вернулись с поля только поздним вечером. Оба были уставшими, но довольными. Урожай обещал быть хорошим, а это значило, что зимой семья не останется голодной. Марьяна тем временем загнала скотину с пастбища, надоила молока и занялась приготовлением ужина. В печи уже потрескивал огонь, а в воздухе витал запах картошки с мясом и свежего хлеба.

Дочери, Настя и Дуняша, помогали матери по хозяйству, одна подметала полы, другая раскладывала на столе деревянные ложки и глиняные миски. Дом наполнялся уютным теплом и звуками семейной суеты. Даже Петьке нашлось дело, мать отправила его за водой к колодцу.

— Петька, ну-ка быстро за водой! — крикнула она из-за печи. — Да иду я, иду! — недовольно пробурчал мальчишка, хватая деревянное ведро.

Колодец находился недалеко от дома, за забором. Обычно эта работа занимала у Петьки не больше двадцати минут. Всё просто, спустил ведро, поднял его полным воды и вернулся обратно. Но в этот раз что-то пошло не так.

Петька подошёл к колодцу, привязал верёвку к деревянному ведру и опустил его вниз. Ведро с глухим всплеском погрузилось в воду. Мальчик начал крутить ручку барабана, наматывая верёвку обратно. Сначала всё шло как обычно, барабан вращался плавно, а верёвка натягивалась под весом воды. Но чем выше он поднимал ведро, тем легче становилось крутить ручку.

— Странно… — пробормотал Петька себе под нос.

Когда ведро оказалось наверху, он увидел, что воды в нём почти не было, только немного плескалось на самом дне. Мальчик нахмурился.

— Может, не зачерпнулось? — подумал он.

Он снова опустил ведро в колодец, проследив взглядом, как в сумерках колодца оно плавно погружается в воду. На этот раз он внимательно смотрел вниз, ведро скрылось в прозрачной ряби и явно наполнилось водой. Убедившись в этом, Петька начал снова крутить ручку барабана. Но когда он поднял ведро наверх, оно снова оказалось почти пустым.

— Да что за чертовщина! — выругался мальчишка вполголоса.

Он внимательно осмотрел ведро, ни трещин, ни дырок в нём не было. Всё выглядело как обычно. Тогда он решил попробовать ещё раз. На этот раз он действовал быстро. Бросив ведро в колодец, Петька начал крутить ручку с такой скоростью, что верёвка натягивалась рывками. Когда он поднял ведро наверх, оно оказалось наполовину полным.

— Ну хоть так… — хмыкнул Петька и потащил воду домой.

Марьяна встретила его у порога с тазом для воды.

— Петька! Ты что обессилил? Полведра всего принёс! — усмехнулась она. — Да там… — начал было оправдываться мальчишка, но замолчал. — Сходи ещё раз тогда! — строго сказала мать, переливая воду в таз.

Петька вздохнул, взял пустое ведро и нехотя поплёлся обратно к колодцу.

На улице уже начинало темнеть. Лес за деревней шумел под лёгким вечерним ветром, а где-то вдали каркала ворона. Подходя к колодцу, Петька вдруг остановился, ему показалось, что он слышит странный звук. Это было похоже на тихое хихиканье — короткие звуки "хи-хи", но звучали они как-то странно... скорее, так как будто первый звук проглатывался и слышалось "ки-ки".

Мальчик насторожился и стал прислушиваться. Звук повторился ещё раз, короткий и тихий.

— Кто тут? — громко спросил он, оглядываясь по сторонам.

Ответа не было. Лишь ветер шевелил траву у забора. Постояв немного в тишине, Петька решил не обращать внимания на странности и подошёл к колодцу. Привязав верёвку к ведру, он бросил его в воду и вспоминая сегодняшние странности, начал быстро крутить ручку барабана. Но на полпути верёвка вдруг натянулась так сильно, что ручка остановилась с резким ударом.

— Ой! — вскрикнул мальчишка и схватился за ушибленную руку.

Он попробовал крутить снова, но ручка не двигалась, будто ведро застряло где-то внизу.

— Ну вот ещё… — пробормотал Петька раздражённо.

Он осторожно наклонился над деревянным срубом колодца и посмотрел вниз. В сумраке глубины он увидел своё ведро, оно висело на верёвке ровно посередине колодца и ничто его не удерживало.

— Может барабан заклинило? — подумал мальчик.

Он осмотрел простой механизм колодца, но всё выглядело исправным. Тогда он плюнул на землю от досады и снова попробовал поднять ведро вверх. На этот раз ручка поддалась легко, барабан вращался плавно, а верёвка наматывалась без усилий. Когда ведро оказалось наверху, воды в нём было чуть больше половины.

— Ладно… хватит с меня на сегодня! — пробурчал Петька себе под нос.

Он отвязал ведро от верёвки и пошёл обратно домой. Но не успел он отойти от колодца на десяток шагов, как снова услышал тот странный звук за спиной: "Ки-ки". На этот раз звук был чуть громче.

Мальчик резко обернулся... но позади никого не было. Только тёмный силуэт колодца выделялся на фоне вечернего неба.

Петька махнул рукой: — Чёрт с тобой!

И быстрым шагом направился домой.

Глава 3: Вечер

В доме Соколовых царила тишина, нарушаемая лишь потрескиванием печи и тихим звоном посуды, когда Марьяна расставляла на столе ужин. У них в семье ужин был не просто приёмом пищи — это был ритуал, объединяющий семью после долгого трудового дня. Иван, глава семьи, держал строгую дисциплину, он не позволял за столом разговаривать, смеяться или отвлекаться. Каждый знал своё место и свои обязанности.

На столе стояли самые простые, но сытные деревенские блюда, свежий горячий хлеб, большой глиняный чугунок с картошкой и мясом, из которого поднимался ароматный пар, крынка с парным молоком, тарелка с зелёным луком, огурцами и ломтями сала. Марьяна заботливо разложила всё по местам, а Настя и Дуняша помогали ей подавать еду. Петька уже сидел за столом, облизываясь и поглядывая на чугунок.

Перед тем как сесть за стол, Иван остановился на пороге комнаты и вопросительно посмотрел на жену. Марьяна встретила его взгляд лёгкой улыбкой и кивнула. Удовлетворённый её молчаливым одобрением, он вышел в сени и вернулся с мутной бутылью в руках. Внутри посудины плескалась не менее мутная и белёсая жидкость.

Иван сел на своё место во главе стола и поставил бутыль перед собой. Он налил себе в кружку немного жидкости и поднял глаза на старшего сына Григория. Тот вопросительно посмотрел на отца, не зная, чего ожидать.

— Ну что, Гриша? — произнёс Иван после короткой паузы. — Сегодня мы с тобой хорошо поработали. Скоро тебе восемнадцать… Пора начинать понимать мужскую жизнь. Давай свою кружку.

Григорий мгновенно расплылся в широкой улыбке и протянул свою кружку отцу. Иван налил ему чуть меньше половины. Затем он обвёл взглядом всю семью, его строгие глаза остановились на каждом из присутствующих, словно проверяя их готовность к началу ужина.

— Ну! — кашлянул Иван, поднимая свою кружку. — Здравы будем! Не помрём!

Все за столом подняли свои кружки, в которых у детей и жены было парное молоко. Иван залпом выпил содержимое кружки и слегка поморщился от крепости напитка. Затем схватил ломоть сала с зелёным луком и зажевал его с удовольствием.

— Эх! Ядрёный самогон! — довольно улыбнулся он.

Григорий последовал примеру отца, он сделал большой глоток самогона, но тут же скривился и закашлялся, не в силах вдохнуть полной грудью. Иван хлопнул его по спине так сильно, что Григорий чуть не выронил кружку.

— Да ладно тебе! Хорош же? — засмеялся Иван.

Гриша натянуто улыбнулся и кивнул в ответ, пытаясь отдышаться. Остальные за столом тоже улыбнулись, сцена выглядела забавно даже для строгого ужина.

Петька тем временем жевал так усердно, что за ушами хрустело. Он набегался за день до изнеможения и теперь наверстывал упущенное за ужином. Мальчишка украдкой посмотрел на мутную бутыль отца и скривился. Он уже однажды попробовал самогон из неё тайком пару дней назад. Напиток показался ему отвратительным, горьким и обжигающим горло. Молоко было куда приятнее.

Тишина за столом нарушалась лишь звуками ложек о глиняные миски да редкими вздохами Григория, который всё ещё приходил в себя после первого опыта с самогоном. Настя и Дуняша ели аккуратно, стараясь не шуметь, они знали, что отец ценит порядок даже во время еды.

Марьяна время от времени бросала взгляд на Петьку, который ел так жадно, будто боялся остаться голодным.

— Петька! Не торопись! — тихо сказала она ему.

Мальчик замедлил темп жевания, но только на несколько секунд, затем аппетит снова взял верх.

Иван поднял глаза от своей тарелки:

— Завтра опять рано вставать всем… Гриша со мной в поле пойдёт. Девчонки дома помогать будут матери... А ты, Петька... — он замолчал на мгновение и посмотрел на сына строго.

Мальчик замер с куском хлеба в руке:

— Чего я?

— Ты завтра воду носить будешь в баню! И чтоб без фокусов! Понял?

Петька кивнул:

— Понял…

Но внутри себя он снова ощутил раздражение, сегодня колодец уже заставил его понервничать своими странностями.

Когда ужин закончился, Марьяна начала убирать со стола вместе с дочерьми. Иван ушёл в сени покурить трубку перед сном. Григорий отправился во двор проверить скотину, а Петька уселся на лавку у печи и начал лениво ковырять ножиком кусок дерева, он пытался вырезать фигурку коня.

В доме постепенно становилось тихо. Лишь потрескивание дров в печи нарушало спокойствие вечера.

Марьяна взглянула на сына:

— Петька… Ты чего там сидишь? Иди спать уже!

Мальчик хотел было возразить, но увидел строгий взгляд матери и нехотя поднялся:

— Ладно-ладно… Иду я…

Он бросил ножик на лавку и поплёлся к своей лежанке у печи.

Глава 4: Первая ночь

Дом Соколовых погрузился в ночную тишину. После ужина все разошлись по своим местам. Иван и Марьяна легли на широкую кровать у дальней стены, Григорий устроился на лавке неподалёку, а девочки спали вместе на большой деревянной кровати в другом углу комнаты. Петька, как самый младший, обосновался на своей маленькой лежанке возле печи. Огонь в печи уже почти погас, оставив лишь слабое красноватое свечение, которое едва освещало комнату.

Сначала всё было спокойно. Лишь редкое потрескивание углей и тихое посапывание семьи нарушали ночное безмолвие. Петька быстро задремал, уставший после насыщенного дня. Но его сон оказался недолгим.

Петька проснулся внезапно. Ему показалось, что кто-то провёл пальцем по его пятке… Лёгкое, едва ощутимое прикосновение. Он дёрнул ногой и сел на кровати, глядя в темноту. Комната была тихой, лишь слабое дыхание родителей и брата с сестрами доносилось из разных углов. Мальчик огляделся вокруг, но ничего подозрительного не заметил.

— Наверное, приснилось… — пробормотал он себе под нос.

Он снова лёг и натянул одеяло до самого подбородка. Но стоило ему закрыть глаза, как он услышал шорох за печкой. Звук был тихим, но отчётливым, будто кто-то осторожно двигался по полу или перебирал что-то лапами.

— Васька… — подумал Петька, вспоминая их старого кота.

Но кота он не видел с самого вечера. Обычно Васька спал у печки или крутился возле стола в надежде найти объедки после ужина. Сегодня же он куда-то пропал. Мальчик прислушался и шорох повторился. На этот раз звук был чуть громче, будто что-то царапнуло по деревянному полу.

Петька натянул одеяло ещё выше, спрятавшись под него с головой. Он лежал неподвижно, стараясь не дышать слишком громко. Но чувство тревоги не отпускало его. Ему казалось, что в комнате кто-то есть. Чьё-то невидимое присутствие ощущалось так явно, что мальчику стало холодно от страха.

Вскоре к шороху добавились другие звуки, слабые постукивания по стене и скрип половиц. Петька замер под одеялом, боясь даже пошевелиться. Скрип шагов был медленным и осторожным, будто кто-то крался по комнате, к его лежанке, стараясь не разбудить остальных.

Мальчик попытался убедить себя, что это просто дом "дышит". Иван часто говорил детям, что старый дом иногда издаёт такие звуки из-за ветра или оседающих брёвен. Но сейчас не было ни ветра, ни других причин для такого шума.

Петька сжался в комок под одеялом и закрыл глаза, надеясь уснуть. Но страх оказался сильнее сна. Прошло несколько минут, может десять или двадцать, Петька не знал, время для него растянулось, но звуки не прекращались. Мальчик чувствовал себя так, будто за ним кто-то наблюдает.

— Может… посмотреть? — подумал он и тут же испугался этой мысли.

Но любопытство взяло верх над страхом. Петька медленно начал приподнимать край одеяла, чтобы выглянуть наружу. Он действовал осторожно, стараясь не издавать ни звука.

Когда он наконец решился выглянуть из-под одеяла… его взгляд встретился с парой глаз.

Эти глаза смотрели прямо на него из темноты, круглые, блестящие и пугающе близкие. Они словно светились в полумраке комнаты.

— А-а-а! — закричал Петька во весь голос и резко подскочил на кровати.

Крик разорвал ночную тишину. Иван первым поднялся со своей кровати:

— Чего там такое?! — громко спросил он хриплым голосом.

Марьяна тут же вскочила и бросилась к сыну:

— Петь! Что случилось? Ты чего кричишь?

Мальчик дрожал всем телом и не мог вымолвить ни слова. Он прижался к матери и заплакал от страха.

— Мне… мне показалось… что в доме кто-то есть! И… на меня смотрели глаза! — всхлипывая проговорил он.

Марьяна обняла сына и начала гладить его по голове:

— Ну-ну… Успокойся… Это тебе приснилось! Просто дурной сон…

Но Петька знал, что это был не сон. Он видел эти глаза так ясно, как никогда раньше ничего не видел в своей жизни.

Иван недовольно проворчал со своей кровати:

— Петька! Ну чего ты выдумываешь? Всю семью перебудил! Ложись уже спать!

Григорий перевернулся на другой бок и пробормотал:

— Да уж… Ишь чего придумал…

Настя и Дуняша тоже проснулись от шума и теперь сидели на своей кровати с испуганными лицами.

Марьяна аккуратно уложила сына обратно, накрыла его одеялом и поцеловала в лоб:

— Всё хорошо… Никого здесь нет… Спи спокойно…

Она вернулась к своей кровати, но перед этим ещё раз оглядела комнату, но ничего подозрительного она не заметила.

Петька отвернулся к печи и закрыл глаза, но уснуть он уже не мог. В комнате снова стало тихо. Семья постепенно успокоилась и вернулась ко сну. Только мальчик продолжал лежать с открытыми глазами, напряжённо вслушиваясь в тишину.

И вдруг снова послышался тот самый шорох за печкой. На этот раз звук был чуть громче, словно кто-то осторожно перебирался с одного места на другое.

— Васька… Вот ведь котяра! Надоел уже! — подумал Петька раздражённо.

Он хотел было окликнуть кота или даже пойти проверить за печкой, но страх оказался сильнее желания разобраться со странным шумом. Мальчик натянул одеяло до подбородка и закрыл глаза. Постепенно усталость взяла своё, и он уснул под мерный шорох за печкой…

Глава 5: Субботнее утро

С первыми криками петухов дом Соколовых начал оживать. Субботнее утро выдалось тихим и ясным. Небо было безоблачным, обещая тёплый и солнечный день. Иван, как всегда, встал первым. Он быстро оделся и разбудил Григория.

— Давай по-быстрому приберёмся в хлеву и в поле пойдем, — сказал он сыну, застёгивая пояс. — Вечером банька, а завтра отдохнём.

Григорий кивнул и начал собираться. Марьяна тоже поднялась, оделась, накинула платок и направилась во двор, чтобы дать корм скотине. Девочки лениво потягивались на своей кровати, но понимали, что пора вставать, ведь мать скоро позовёт помогать по хозяйству. Они нехотя начали одеваться.

Петька после бессонной ночи всё ещё спал. Иван хмуро посмотрел на младшего сына.

— А этот хорёк чего спит? — проворчал он, кивнув в сторону Петьки. — Гриш, пни его что ль, хватит дрыхнуть.

Григорий усмехнулся, но решил не пинать брата. Вместо этого он подошёл к лежанке Петьки и потормошил его за плечо.

— Эй, соня, вставай! Хватит валяться!

Петька медленно потянулся и открыл глаза. Он ещё не до конца понимал, что происходит, и сонно уставился на брата и отца.

— Да встаю я уже… — загнусавил он.

Иван строго посмотрел на него.

— Про воду не запамятуй! Банька сегодня будет!

Петька кивнул, всё ещё пытаясь разлепить сонные глаза. Но прежде, чем он успел окончательно проснуться, в избу вбежала Марьяна. На её лице были слёзы.

— Вань! У нас беда! — закричала она.

Иван нахмурился и поднялся со своего места.

— Чего стряслось?

— Машка… Машка умерла! — сквозь слёзы проговорила Марьяна.

Иван замер на месте.

— Машка? Коза? — переспросил он с тревогой в голосе.

Марьяна кивнула и вытерла глаза краем платка.

— Она же вроде не болела ничем… — нахмурился Иван.

— Не болела… — подтвердила Марьяна, качая головой. — Вчера была как обычно, живёхонькой…

Иван махнул рукой Григорию:

— Гриш, идём глянем.

Они вышли из избы и направились к стайкам. У Соколовых было небольшое хозяйство: две коровы, несколько свиней в отдельной пристройке, козы и куры. Машка лежала на полу своей стайки. Её тело было неподвижным, язык высунут из пасти и посинел. Иван тяжело вздохнул.

— Такая коза была добротная… Молоко хорошее давала… Тьфу ты чёрт! — выругался он сквозь зубы.

Григорий подошёл ближе и начал внимательно осматривать козу. Её глаза были открыты, но в них застыл странный взгляд. Казалось, что она испытала ужас перед смертью. Григорий нахмурился и заметил кое-что ещё, на теле козы были царапины. Небольшие кровавые следы тянулись вдоль её бока, словно кто-то провёл по ней острыми когтями.

— Батя… Смотри! — позвал он Ивана и указал на царапины.

Иван наклонился ближе и внимательно осмотрел тело животного. Его лицо стало ещё мрачнее.

— Какая-то чертовщина… — пробормотал он себе под нос. — Ладно… Нечего ей тут валяться. Снеси её подальше от избы да зарой.

Григорий кивнул и осторожно поднял тушу козы на руки. Он понёс её за деревню, чтобы закопать подальше от дома. Иван вернулся в избу с тяжёлым сердцем.

Он сел за стол и взглянул на Марьяну, которая немного успокоилась после слёз. Иван нежно погладил её по голове:

— Ладно тебе, Марьяша… Бывает всякое… Ну остались ещё три козы да козёл один… Проживём…

Марьяна слабо улыбнулась и положила голову ему на плечо. Её взгляд упал на Петьку, который возился с одеждой у своей лежанки.

— Петь… А тебя что кот оцарапал? — вдруг спросила она.

Мальчик замер и обернулся к матери с непонимающим выражением лица:

— Где?

— Ну вон… На ноге посмотри! — сказала Марьяна, указывая пальцем на его икру.

Петька опустил взгляд вниз и увидел четыре полоски от запекшейся крови на коже. Они выглядели так, словно кто-то провёл по ноге острыми когтями или гвоздями. Мальчик напрягся, вспоминая свои игры с котом несколько дней назад.

— Не знаю мам… Может быть… — пробормотал он неуверенно.

Но холод пробежал по его телу при воспоминании о ночных событиях, те глаза в темноте тут же всплыли перед его внутренним взором.

Григорий вернулся в дом после того, как закопал козу за деревней. Он вместе с отцом снова направились к стайкам убираться перед походом в поле. Марьяна тем временем подошла к углу комнаты, где хранились её нитки для шитья и пряжа для вязания. Вдруг она громко ахнула:

— Кто-нибудь видел Ваську? Я прибью этого проказника!

Настя и Дуняша тут же подбежали к матери:

— Мам! Что случилось?

Марьяна показала им перемотанные между собой нити:

— Да вот глядите! Котяра под старость лет обезумел что ли? Всю пряжу мне поперепутал!

Настя покачала головой:

— Мам… Васьки вчера вечером дома не было…

Дуняша подтвердила слова сестры:

— Я его тоже не видела…

Марьяна нахмурилась:

— Странно…

Петька слушал их разговор молча. Он пытался вспомнить, когда последний раз видел кота дома, но ничего не приходило ему в голову кроме того, что Васьки действительно не было вчера вечером.

Когда все разошлись по своим делам Петька вдруг заметил ещё одну странность. Нож, который он вчера оставил на лавке, исчез, а его деревянная фигурка лошади лежала рядом вся изрезанная глубокими следами от ножа словно кто-то специально пытался её испортить или уничтожить. Мальчик заглянул за лавку и обнаружил нож, торчащий из пола лезвием вниз как будто его кто-то воткнул туда нарочно.

Странное чувство охватило Петьку он был уверен, что никто из семьи не мог такого сделать, но объяснить происходящее он тоже не мог...

Глава 6: Дневные хлопоты

День начинался неспешно. Иван с Григорием ушли работать на поле, оставив Марьяну с дочерьми и Петькой заниматься домашними делами. Утро было тёплым и ясным, обещая хороший день. Марьяна, как всегда, взяла на себя заботу о хозяйстве. Она успела убрать в доме, приготовить завтрак и отправилась во двор кормить кур.

Когда она возвращалась обратно в дом, неся в руках ведро с остатками зерна, её внимание привлекло движение в зарослях лопухов у крыльца. Она остановилась и прищурилась, пытаясь разглядеть, кто там шевелится. Из-под широких листьев осторожно выглядывала грязная мордочка кота Васьки.

— Вот ты где, проказник! — воскликнула Марьяна с облегчением. — Ты почто такой чумазый? Где шлялся? Небось, котов соседских гонял? Ну что глядишь как неродной? Пошли в дом, молока хоть тебе дам.

Кот внимательно смотрел на хозяйку. Его зелёные глаза блестели из-под слоя грязи, а уши слегка подрагивали. Он вылез из-под лопуха и замер на месте, будто не решаясь подойти ближе.

Марьяна поставила ведро на землю и сделала шаг к нему.

— Ну что замер? Пошли в избу! Кис-кис-кис! — позвала она его мягким голосом.

Но вместо того, чтобы пойти навстречу хозяйке, Васька вдруг выгнул спину дугой. Его шерсть встала дыбом, а хвост распушился. Он зашипел так громко и резко, что Марьяна невольно отступила на шаг назад. Кот смотрел прямо на неё, но его взгляд словно проходил сквозь неё, как будто он видел что-то за её спиной.

— Васька! Ты чего это? — опешила Марьяна. — Никогда так себя не вёл…

Кот ещё несколько секунд стоял неподвижно, выгнувшись и шипя. Затем он резко развернулся и юркнул обратно в лопухи. Его грязная шерсть мелькнула среди зелени и исчезла.

— Ну точно… Сдурел наш Васька… — пробормотала Марьяна себе под нос.

Она ударила руками по подолу своего платья, вздохнула и подняла ведро с земли. Развернувшись к дому, она бросила последний взгляд на заросли лопухов. Но кота там уже не было.

Марьяна вошла в дом с ведром и поставила его у двери. Настя и Дуняша возились у стола, помогая раскладывать посуду для обеда. Петька всё ещё сидел на лавке и лениво ковырял ножом кусок дерева, пытаясь вырезать новую фигурку после того, как вчерашняя была испорчена.

— Мам… Ты чего такая? — спросила Настя, заметив обеспокоенное выражение лица матери.

— Да этот Васька совсем с ума сошёл… — ответила Марьяна, снимая платок. — Чумазый весь… И шипит как бешеный! Никогда такого не было…

— А где он был? — спросила Дуняша.

— Да где-то в лопухах прятался… Не знаю я… — ответила мать и махнула рукой.

Петька при этих словах напрягся. Он вспомнил ночные события: шорохи за печкой и странное ощущение чужого присутствия в доме. Кот действительно вчера вечером не появлялся дома… А теперь он вернулся грязный и агрессивный.

Мальчик поднял глаза на мать:

— Мам… А может он чего-то испугался?

Марьяна посмотрела на сына:

— Испугался? Да кого ему бояться? Он же у нас храбрец! Всех соседских котов загонял!

Но её голос звучал неуверенно. Что-то в поведении Васьки действительно было странным.

Марьяна задумалась о том, что могло случиться с котом за ночь его отсутствия. Она вспомнила, что дома его не было со вчерашнего утра. А теперь он вернулся грязный нервный, да ещё шипит на свою хозяйку словно видит перед собой врага.

Настя подошла к матери:

— Мам, а может его кто-то обидел?

Марьяна покачала головой:

— Не знаю… Может быть… Но всё равно странно это всё…

Петька молча наблюдал за разговором матери с сестрой. Его взгляд снова упал на нож, который он нашёл утром за лавкой рядом с изрезанной фигуркой лошади. Мальчик вспомнил как вчера вечером оставил нож на лавке аккуратно положив рядом с недоделанной игрушкой. Кто мог взять его ночью? И зачем?

Петька почувствовал холодок, пробежавший по спине. Ему казалось, что все эти события как-то связаны между собой, но объяснить это он пока не мог…

Петька сидел на лавке, вертел в руках нож, и размышлял о странных событиях последних суток. Но его мысли прервал указ отца, который он вдруг вспомнил, сегодня суббота, а значит, вечером нужно будет топить баню. Воды в бочках не было, и её нужно было натаскать заранее. Петька вспомнил вчерашние трудности у колодца и решил, что лучше не затягивать это дело до вечера. Он вовсе не был таким исполнительным, но перспектива оказаться у колодца в сумерках его совсем не радовала.

Он поднялся с лавки и спросил у матери:

— Мам, где второе ведро? Отец просил воду натаскать в баню.

Марьяна удивлённо посмотрела на сына. Обычно заставить Петьку сделать порученное дело было задачей не из лёгких. Но сейчас он сам вызвался помочь. Она улыбнулась, глядя на взрослевшего сына.

— Вот это одно возьми, — сказала она, указывая на ведро у порога. — А второе в предбаннике.

Петька кивнул, схватил ведро и побежал к бане.

Баня у Соколовых была добротной, большой, построенной на века. Она состояла из двух секций. Первая секция — просторный предбанник с большим деревянным столом и несколькими табуретами. Летом семья иногда ужинала здесь вечерами, когда жара в доме становилась невыносимой. Здесь же стояли два больших деревянных бочонка для воды и несколько ведер.

Из предбанника вела дверь в саму баню с печью и парилкой, сейчас эта деревянная дверь была закрыта. Это помещение даже днём оставалось тёмным, так как единственным источником света там было небольшое окошко под потолком, которое было занавешено шторкой.

Петька быстро забежал в предбанник, быстро взял второе ведро и побежал к колодцу.

Солнце уже поднялось высоко над горизонтом, заливая улицу ярким светом. Петька подошёл к колодцу с опаской, но никаких посторонних звуков не услышал. Всё было тихо и спокойно. Он заглянул внутрь колодца, на дне плескалась вода, отражая его самого и голубое небо над ним.

— Ну вот… Сегодня без сюрпризов! — пробормотал он себе под нос.

Он привязал первое ведро к верёвке и бросил его вниз. Ведро с глухим всплеском погрузилось в воду. Петька начал крутить ручку барабана, наматывая верёвку обратно. На этот раз всё прошло гладко и ведро поднялось наверх полным до краёв.

— Вот это другое дело! — сказал он с облегчением.

После того, как Петька наполнил водой оба ведра, он понёс их к бане. В предбаннике сняв деревянные крышки с бочек, он аккуратно перелил воду внутрь.

Когда Петька развернулся, чтобы пойти к колодцу ещё раз, ему вдруг показалось, что за дверью в бане кто-то шагнул. Это был тихий звук, будто кто-то осторожно передвинулся внутри парилки. Мальчик замер на мгновение и прислушался. Но больше ничего не услышал.

— Наверное, показалось… — подумал он.

Он махнул рукой и продолжил свою работу. Петька знал, чтобы наполнить одну бочку водой, ему нужно было сходить до колодца шесть раз. Поэтому он понимал, что работы ещё много и у него просто не было времени отвлекаться на какие-то странные звуки.

Глава 7: Первая встреча

Каждый раз возвращаясь к колодцу, Петька чувствовал себя немного увереннее, всё шло гладко, никаких странностей или сюрпризов вроде вчерашних пустых вёдер не происходило. Он быстро наполнял ведра водой и относил их обратно в баню.

Но каждый раз заходя в предбанник, он ощущал какое-то напряжение, будто воздух внутри становился немного тяжелее или холоднее. Это чувство усиливалось всякий раз, когда он возвращался с очередными полными ведрами.

Так пролетели несколько часов его важной для семьи работы.

Петька уже заканчивал свою работу. Несколько часов он таскал воду из колодца в предбанник, пока обе бочки не заполнились до краёв. Пот катился по его лицу, и он смахнул его рукавом. Закрыв крышки на бочках, он опустился на табурет в предбаннике, чтобы немного передохнуть.

Его взгляд случайно упал на крышу соседского дома. Там сидел кот Васька. Он неподвижно смотрел прямо на Петьку. Мальчику показалось, что кот застыл, как статуя, и не отрывает взгляда от него.

— Чем он питается? — пробормотал Петька себе под нос. — Наверное, мышей где-то ловит…

Но его мысли прервал странный звук. Из парилки донёсся скрип деревянного пола. Петька напрягся, но решил, что это мог быть просто ветер или игра его воображения. Однако через мгновение он услышал то самое хихиканье, которое звучало вчера вечером у колодца.

— Ки-Ки… — донеслось из-за двери.

Мальчик вздрогнул и замер. Он медленно поднялся с табурета и осторожно подошёл к двери в парилку. Его сердце забилось быстрее. Он приложил ухо к двери и прислушался. Внутри явно что-то шевелилось. Дверь была неожиданно холодной на ощупь, будто её только что вынесли на мороз.

Петька сглотнул и попытался успокоиться. Яркий солнечный свет за спиной придавал ему немного смелости. Он быстро открыл дверь парилки настежь.

Дневной свет осветил часть помещения, но не всё. Свет падал только на пол перед дверью, а печь справа и два полка вдоль стены слева оставались в густой тени. Петька шагнул внутрь и попытался всмотреться в темноту.

Вдруг из-за печи, в дальнем углу, раздалось тихое хихиканье:

— Ки-Ки…

Мальчик замер. Его глаза постепенно привыкали к полумраку, и он начал различать очертания чего-то странного в углу за печкой.

На полке слева лежал деревянный черпак с длинной ручкой. Петька схватил его обеими руками, как оружие, и сделал шаг вперёд. Его дыхание участилось, но он старался идти тихо.

Сделав ещё пару шагов, он заглянул за печку… И увидел это.

В углу сидело странное существо. Оно было небольшим, примерно ростом с самого Петьку, но его облик заставил мальчика похолодеть от ужаса. Два круглых глаза смотрели прямо на него. Они были такими же блестящими и пугающими, как те глаза, которые он видел прошлой ночью.

У существа был длинный крючковатый нос и торчащие уши. Его тело покрывала то ли тёмная шерсть, то ли чешуя, Петька не мог точно разобрать в полумраке. С головы свисали пряди черных волос, отдаленно напоминая девичью прическу. Существо сидело на корточках и улыбалось ему своей широкой пастью, полной острых зубов.

— Ки-Ки… — снова хихикнуло оно.

Пасть существа растянулась в улыбке до самых ушей, обнажая ряды зубов сверху и снизу.

Петька прирос к полу от страха. Он не мог пошевелиться или издать какой-нибудь звук. Существо медленно поднялось на задние лапы и сделало шаг вперёд. Теперь оно выглядело почти как человек… Но всё же не было человеком. В приглушенном свете от открытого проема мелькнули огромные когти на его крючковатых пальцах.

Петька вышел из ступора только тогда, когда существо сделало ещё один шаг в его сторону. Он закричал во весь голос и бросил черпак прямо в него. Черпак ударился о стену рядом с существом и упал на пол с глухим стуком.

Мальчик развернулся и бросился прочь из парилки со всех ног. За спиной он только услышал очередное: Ки-Ки. Петька выскочил из бани так быстро, что едва не споткнулся о порог предбанника.

Баня осталась позади за считанные секунды. Петька мчался к дому так быстро, как только могли нести его ноги. Он ворвался внутрь с криками:

— Мама! Там чуд-дище! Там в б-бане чуди-дище!

Мама тут же подбежала к Петьке, который дрожал и заикался.

— Какое чудище? — спросила она, присаживаясь перед ним.

Петька показал рукой в сторону двери:

— Т-т-там… В б-бане…

Марьяна нахмурилась. Её день и так был полон забот, а тут ещё и младший сын с такими рассказами.

— Да что ж сегодня за день то такой, — пробормотала она. — Ну пойдём, покажешь мне своё чудище.

Но Петька замотал головой и отбежал подальше от двери.

— Я т-туда не п-пойду! — закричал он.

Марьяна видела, что сын действительно напуган. Его глаза были полны слёз, а голос дрожал.

Она повернулась к дочерям:

— Дуняша, побудь с Петькой. Настёна, пошли в баню сходим.

Настя посмотрела на мать с тревогой. Видя, как напуган младший брат, она не горела желанием идти в баню к "чудищу". Но отказать матери она не могла.

— Пойдём, матушка, — тихо сказала она.

Марьяна вышла из избы первой. Настя шла за ней, стараясь держаться ближе. Перед крыльцом Марьяна заметила коромысло, стоящее в углу. Она взяла его в руки, словно это могло стать оружием против неизвестного "чудища".

Они осторожно вошли в предбанник. Всё выглядело как обычно: стол стоял на своём месте, бочки были закрыты крышками. Никаких следов чего-то необычного не было видно.

Марьяна подошла к двери в парилку, она была открыта. Яркий дневной свет освещал часть помещения, но углы оставались в густой тени. Настя заглянула через плечо матери внутрь.

— Никого нет… — сказала Марьяна после короткой паузы.

Она шагнула внутрь и внимательно осмотрела всё помещение. На полу за печкой валялся деревянный черпак, тот самый, который Петька бросил в стену. Марьяна подняла его и оглядела ещё раз каждый угол.

— Ладно, Настён… Пошли в избу. Расспросим этого трусиху, что ему привиделось.

Настя облегчённо выдохнула и поспешила за матерью. Они закрыли дверь парилки и вернулись в дом.

Петька успокоился немного, но говорить нормально всё ещё не мог. Он заикался на каждом твёрдом звуке. Марьяна присела рядом с ним и мягко положила руку ему на плечо:

— Петь… Что тебя так напугало? Мы с Настёной сходили в баню, там никого нет.

Мальчик посмотрел на мать широко раскрытыми глазами:

— Я слышал к-какое-то хихик-кание… Т-там… В б-бане было оно… Ч-чёрное с зуб-бами…

Его голос сорвался на всхлипах, и он заплакал. Марьяна обняла сына и погладила его по голове:

— Ну-ну… Успокойся... Может тебе просто показалось?

Она хотела верить сыну, но последнее время он был каким-то странным, то заикается на пустом месте, то рассказывает о каких-то звуках или глазах в темноте. Возможно, это просто детские фантазии или последствия плохого сна?

Настя молча стояла рядом и смотрела на брата с тревогой. Она никогда не видела его таким испуганным раньше.

Марьяна задумалась над словами сына. Она вспомнила странное поведение кота Васьки утром и смерть козы Машки ночью. Всё это было слишком странным для обычного стечения обстоятельств. Но признавать это вслух она не хотела, ни перед детьми, ни перед собой.

"Может быть ему действительно что-то померещилось," — подумала она про себя. "Дети иногда выдумывают всякое."

Но где-то глубоко внутри неё начало зарождаться беспокойство...

Глава 8: Субботний вечер

Отец с Григорием вернулись домой раньше обычного. День был жарким, и работа на поле вымотала их обоих. Иван снял шапку, вытер пот со лба и шагнул в дом. Григорий следовал за ним, неся за плечом косы и вилы.

Когда они вошли, в доме царила странная тишина. Петька сидел за столом и молча ковырял свою деревянную фигурку. Марьяна сидела у окна, вышивая что-то на пяльцах. Девочки тихонько перешёптывались на кровати, бросая настороженные взгляды на младшего брата.

Иван оглядел всех своим тяжёлым взглядом и недовольно хмыкнул.

— А чего это у нас за сонное царство? — спросил он, снимая ремень и вешая его на крюк у двери.

Марьяна подняла голову и натянуто улыбнулась:

— Да так… Решили посидеть да позаниматься.

Иван нахмурился ещё сильнее. Его взгляд остановился на Петьке, который выглядел особенно подавленным.

— А этот чего оболтус дома сидит? Воду в баню натаскал? — кивнул он в сторону сына.

Марьяна отложила пяльцы, встала и подошла к мужу. Она тихо сказала:

— Иван… Пойдём на улицу, поговорить надо.

Иван прищурился. В их семье не было секретов, и такие просьбы его настораживали.

— Ну пошли, — буркнул он с подозрением в голосе.

Они вышли из дома и остановились у крыльца. Иван скрестил руки на груди и посмотрел на жену:

— Ну чего там у тебя?

Марьяна вздохнула и начала рассказывать. Она поведала мужу о странном поведении кота Васьки утром, о том, как Петька рассказывал про чудище в бане, о его заикании после случившегося. Она упомянула черпак, который валялся на полу парилки, и добавила, что сама вместе с Настей проверила баню и никого там не нашла.

Иван молча слушал её рассказ, время от времени почесывая затылок. Когда Марьяна закончила, он нахмурился ещё сильнее.

— Ну ты же говоришь, всё проверила? Никого там не было?

— Да… — кивнула Марьяна. — Когда мы с Настей пришли туда, никого не было. Но черпак валялся на полу именно там, куда его бросил Петька… Он потом нам это рассказал.

Иван задумался.

— Так, а чего это за чудище? Как оно выглядело? — спросил он недоверчиво.

Марьяна вздохнула:

— Оно хихикало… Петька сказал мне об этом. Я не знаю, что это значит… Но судя по его словам, оно было очень страшное: чёрное всё, с зубами…

Иван фыркнул:

— Хихикало? Да ну тебя… Ну жди здесь! — бросил он резко и направился к бане.

Иван вошёл в баню уверенным шагом. Он осмотрел предбанник: всё стояло на своих местах. Бочки были наполнены до краёв водой, крышки аккуратно закрыты. Он открыл дверь парилки и заглянул внутрь. Свет из предбанника освещал часть помещения, но углы оставались тёмными.

Он шагнул внутрь и внимательно осмотрел всё вокруг. Никаких следов или признаков присутствия кого-либо не было видно. Черпак лежал на полке.

— Пусто… — пробормотал он себе под нос.

Он вышел из бани и вернулся к Марьяне во двор.

— Ну да… Пусто там! — сказал он ей с лёгким раздражением в голосе. — Но странно всё это… Я смотрю, Петька воду-то натаскал до краёв! Ладно бы он это придумал, чтоб от работы увильнуть… А так…

Иван задумчиво потер подбородок.

Марьяна внимательно посмотрела на мужа:

— Вот и я про то же… Ночью Петькин крик про глаза… Утром все мои нитки перепутаны… Машка внезапно умерла… Васька шипел как напуганный… А теперь это! Вань… Может у нас нечистая сила какая-то завелась? — она перекрестилась, глядя ему прямо в глаза.

Иван махнул рукой:

— Да тьфу на тебя, Марьяна! С чего бы здесь завестись нечистой силе-то? Да, странно всё это разом как-то… Но бывает ведь всякое!

Он покачал головой и добавил:

— Я баню пойду затоплю! Мыться скоро будем! А ты пока готовь всё к ужину!

Марьяна вздохнула и кивнула ему в ответ:

— Ладно…

Она вернулась в дом с тяжёлым сердцем. Её тревога не отпускала её ни на минуту...

Вечер прошёл спокойно, без каких-либо происшествий. Григорий закончил все дела в загонах, накормил скотину и убрался в хлеву. Иван проверил, что всё в порядке, и остался доволен. В баню решили сходить до захода солнца, чтобы избежать темноты, которая могла бы снова напугать Петьку.

Когда пришло время идти мыться, Петька наотрез отказался. Он забился в угол у печи и начал плакать, как только отец сказал ему собираться.

— Да чего ты ревёшь? Нет там никого! — прикрикнул на него Иван, но это не помогло.

Мальчик тряс головой и цеплялся за лавку, не желая идти. Иван с Григорием переглянулись.

— Ну что с ним делать? — спросил Григорий.

— Тащить! — коротко ответил Иван.

Иван схватил Петьку за ноги, а Григорий за руки. Мальчик вырывался изо всех сил, кричал и плакал, но взрослые были сильнее. Они вынесли его из дома и потащили к бане.

— Ну чего ты как девчонка? — ворчал Иван. — Мы же все туда идём! Никого там нет!

Но Петька продолжал рыдать:

— Я не хоч-чу! Т-там он-но!

Иван только покачал головой:

— Вот ведь фантазёр…

Когда они добрались до бани, Иван решил не рисковать и оставил дверь в парилку открытой. Он также отодвинул шторку с маленького окна под потолком, чтобы внутрь попадало больше света.

— Вот видишь? Светло! Никого тут нет! — сказал он сыну, показывая на пустую парилку.

Петька не переставал дрожать, но страх перед отцом был сильнее страха перед баней. Он быстро помылся под присмотром Ивана и Григория, после чего его отправили обратно в дом.

— Всё! Беги домой! — махнул рукой Иван. — А мы тут попаримся как следует!

Когда Петька ушёл, отец с Григорием закрыли дверь парилки и начали париться по-настоящему. Жар от печи наполнил помещение, а густой пар окутал их лица. Иван взял веник и с размаху хлопнул им по спине сына.

— Давай-давай! Терпи! — смеялся он.

Григорий морщился от ударов веника, но тоже улыбался:

— Батя, может он просто мыться не хотел?

Иван усмехнулся:

— Может быть… Но прям так не хотеть мыться? Это чего-то новенькое!

Они оба рассмеялись. Иван налил себе ковш воды из бочки и плеснул его на раскалённые камни печи. Пар взвился вверх с громким шипением.

— Ишь чего выдумал… Чудище ему… — продолжал посмеиваться Иван.

Григорий кивнул:

— Да… Странный он какой-то стал последнее время…

Иван махнул рукой:

— Да ладно тебе! Мальчишка ещё… Набегался по жаре вот и бредить начал…

После того как мужчины закончили париться, в баню отправились Марьяна с дочерьми. Они тоже оставили дверь предбанника открытой на всякий случай и быстро помылись при свете дня. Марьяна старалась не показывать детям своего беспокойства после разговора с мужем днём, но её мысли всё ещё были заняты странностями последних суток.

Когда все вернулись домой, семья собралась за ужином. На столе стояли горячие блюда: похлебка, пироги, свежий хлеб и молоко. Все ели молча, день был долгим и насыщенным, а усталость давала о себе знать.

Солнце медленно опустилось за горизонт. Сумерки окутали деревню мягким серым светом. В доме Соколовых стало тихо, каждый занял своё место для сна. Иван лёг рядом с Марьяной на широкой кровати у стены. Григорий устроился на лавке неподалёку. Настя и Дуняша легли вместе на своей кровати в углу комнаты. Петька забрался под своё одеяло у печи и натянул его до самого подбородка.

Дом погрузился во тьму. Лишь слабый свет луны пробивался через окно, освещая половицы серебристым сиянием.

Всё было спокойно…

Глава 9: Тревожная ночь

Петька лежал на своей кровати у печи, прислушиваясь к звукам дома. Он слышал, как все постепенно засыпали. Родители, брат и сёстры начали мерно сопеть, погружаясь в сон. Только он один не мог сомкнуть глаз. Его сердце колотилось, а каждая тень в комнате казалась ему движущейся.

Он чувствовал себя совершенно незащищённым. Да и можно ли было защититься от того, что он видел? Петька не знал. Единственное, что он твёрдо решил для себя, не засыпать до самого утра. Он лежал под одеялом, напряжённо вслушиваясь в ночную тишину.

После полуночи тишину нарушил знакомый звук. Где-то издалека послышалось слабое "Ки-Ки". Петька замер. Звук доносился словно из-за входной двери. Он вспомнил, что попросил мать на ночь закрыть дверь на засов. Это немного успокоило его, пусть засов и не был надёжной защитой, но всё же это была хоть какая-то преграда.

Мальчик продолжал слушать. Через несколько мгновений он услышал слабые шаги где-то в сенях за дверью. Шаги были осторожными и медленными, будто кто-то крался, стараясь не разбудить спящих.

Но шаги вскоре стихли. Ничего больше не происходило. Петька лежал неподвижно, пытаясь угадать, сколько времени прошло с тех пор, как он услышал первый звук: час или два? Он не знал.

Неожиданно тишину нарушило новое "Ки-Ки". Но теперь звук доносился уже из избы. Петька почувствовал, как его сердце замерло от страха. Звук был совсем близко, из-за печки всего в паре метров от него.

Мальчик едва сдерживал дыхание. Он понимал, что, если закричит снова, разбудив всех, отец может рассердиться ещё сильнее. Но оставаться на месте он тоже не мог. Собрав всю свою смелость, Петька быстро вылез из-под одеяла и на цыпочках подошёл к кровати отца.

Он осторожно потормошил Ивана за плечо. Отец недовольно заворочался и начал было говорить:

— Это чег…

Но Петька быстро закрыл ему рот ладонью и прошептал прямо на ухо:

— Б-батя… Оно зд-десь… За п-печкой…

Иван нахмурился и посмотрел на сына в сумраке комнаты. Видя его испуганное лицо, он понял, что мальчик говорит серьёзно. Иван тихо кивнул и сел на кровати.

Он прислушался… И услышал это сам: слабое хихиканье "Ки-Ки", доносившееся из-за печки.

Иван медленно поднялся с кровати. Он наклонился к печке и взял бересту, которая лежала рядом для растопки. Медленно открыв дверцу печи, он увидел тлеющие угли и аккуратно поджёг край бересты.

Когда береста разгорелась ярким пламенем, Иван выпрямился и шагнул за печку.

В свете огня он увидел то, что заставило его кровь застыть в жилах.

В углу между печкой и стеной сидело существо — чёрное, покрытое густой шерстью с крупными прядями волос. У него были острые торчащие уши и длинный крючковатый нос. В когтистых лапах оно держало кусок варёного мяса из вечерней похлёбки и жадно отрывало от него куски своими острыми зубами.

Каждый раз, когда существо кивало головой во время своей трапезы, его длинные пряди волос шевелились вместе с ним.

Иван застыл на месте от ужаса. Существо подняло голову и посмотрело прямо на него своими сверкающими в огоньках пламени чёрными глазами. Оно хихикнуло:

— Ки-Ки…

И улыбнулось так широко, что рот растянулся до самых ушей, обнажая ряды острых зубов — жир стекал по ним каплями.

Иван почувствовал холодный пот, стекающий по спине. Существо перестало есть мясо и медленно поднялось на задние лапы — ростом оно было небольшим, таким как Петька или чуть выше.

Он понял: оно готовится к прыжку.

Не придумав ничего лучше, Иван перекрестился дрожащей рукой и громко произнёс:

— Боже… Спаси и сохрани!

Существо завизжало пронзительным криком — таким громким и резким, что проснулись все спящие в доме. Оно отскочило назад и бросилось к двери… Но вместо того, чтобы открыть её, оно просто проскользнуло сквозь дерево.

На двери остались жирные следы от мяса, которое оно держало в лапах. Сам кусок мяса валялся под дверью.

Марьяна первой вскочила с кровати:

— Вань! Что случилось?! Что это было?!

Настя и Дуняша прижались друг к другу на своей кровати в страхе. Григорий схватил топор у стены и поспешил к отцу.

Петька стоял рядом с Иваном бледный как полотно и дрожал всем телом.

Иван тяжело дышал, глядя на дверь:

— Оно было здесь… Чёрт знает чего это такое… Но оно было здесь!

Марьяна перекрестилась:

— Господи… Это нечистая сила… Я же говорила тебе!

Иван молчал некоторое время, затем посмотрел на семью:

— Всё… Никто этой ночью больше не спит…

После того как существо исчезло, Иван зажёг несколько лучин и расставил их по дому, чтобы разогнать тьму. Свет дрожал на стенах, отбрасывая длинные тени, но это хотя бы немного успокаивало. Иван осмотрел всех взглядом, пытаясь взять ситуацию под контроль.

— Нет, так дело не пойдёт. Надо всё-таки спать, — сказал он твёрдо. — Марьяна, у тебя завтра дела, поэтому ложись. Настя и Дуняша, вы тоже ложитесь. Нам мужикам надо поговорить.

Марьяна хотела было возразить, но Иван поднял руку, давая понять, что спорить не стоит. Она кивнула и повела девочек к кровати. Они втроём легли вместе, прижавшись друг к другу для тепла и спокойствия. Через некоторое время их дыхание стало ровным — усталость взяла своё.

Иван посмотрел на Григория и Петьку:

— Пошли, щегол. Расскажешь всё, чего знаешь.

Иван, Григорий и Петька сели за стол. Иван налил себе кружку воды и сделал глоток. Затем он строго посмотрел на младшего сына:

— Так, Пётр. Ты тоже мужчина в доме. Поэтому давай рассказывай всё, чего тебе известно. Ты первый дважды с ним встречался. Чего это за тварь и почему она у нас?

Петька нервно сглотнул. Он не знал, что сказать. Ему казалось, что он ничего не знает о существе, но затем он вспомнил случай у колодца.

— Я… Я слышал эт-то хихиканье у к-колодца… — начал он тихо.

— У колодца? — нахмурился Иван.

Петька кивнул и рассказал о том, как впервые услышал странный звук "Ки-Ки", как ведра поднимались полупустыми и как верёвка с ведром натягивалась сама по себе.

Иван слушал внимательно, его лицо становилось всё мрачнее. Когда Петька закончил рассказ о колодце, Григорий задал вопрос:

— До этого ты что-то подобное слышал или видел?

Петька задумался и покачал головой:

— Нет… Нич-чего т-такого…

Но потом он вдруг вспомнил про старуху Агафью.

— Эт-то… Н-Наверное… Всё из-за ста-старухи… — пробормотал он.

Иван насторожился:

— Из-за какой старухи?

— Ну… т-той косог-глазой… Аг-гафьи… — ответил Петька тихо.

Иван нахмурился ещё сильнее:

— Так… А она-то тут каким боком?

Петька начал рассказывать, как он хотел напугать старуху, кинул в неё палку и случайно попал, как засмеялся над её косоглазием, как она что-то зло прошептала себе под нос.

Иван с Григорием переглянулись. Лицо Ивана стало жёстким.

— Петька! Ты совсем больной? Ну нет ли? — строго спросил он. — Ладно там палкой случайно! Да и то, где это видано в стариков палками кидаться? А тебе ведь этого мало было! Ты ещё посмеялся над ней!

Он ударил кулаком по столу так сильно, что кружка с водой подпрыгнула.

— Вот смотри у меня! Завтра точно выпорю! — рявкнул Иван.

Петька тихо заплакал от страха и стыда.

Иван махнул рукой:

— Ладно… Не реви сейчас. Иди спать. Мы с Гришей не дадим этой нечисти потревожить наш сон.

Мальчик встал со стула и медленно пошёл к своей лежанке у печи. Он забрался под одеяло и отвернулся к печке.

Когда Петька ушёл спать, Иван повернулся к Григорию:

— Нет… Ну ты видел? Оболтус! Давно я его плетьми не прохаживал…

Григорий сидел молча и просто кивнул в ответ.

— Батя… Что делать-то будем? — наконец спросил он.

Иван задумался на мгновение:

— Идти сейчас на улицу в свете луны опасно… Бог его знает, чего у этой твари на уме. Ты иди пока спать. Я посижу полночи здесь. Потом сменишь меня. Я немного посплю перед рассветом. А утром чего-нибудь придумаем… Утро вечера мудренее.

Григорий кивнул и отправился на свою лавку возле стены. Иван остался сидеть за столом с лучиной в руке, внимательно прислушиваясь к каждому звуку в доме.

Ночь прошла тревожно. Иван сидел неподвижно до середины ночи, вслушиваясь в каждый шорох или скрип половиц дома. Но ничего необычного больше не происходило, ни шагов за дверью, ни хихиканья из углов комнаты.

Когда половина ночи прошла, Иван разбудил Григория:

— Вставай… Твоя очередь дежурить…

Григорий поднялся без лишних слов и сел за стол вместо отца. Иван лёг на Гришино место и закрыл глаза, провалившись в тяжелый сон, всего на пару часов.

Так прошла их ночь, тревожная и напряжённая...

Глава 10: Поездка

С первыми криками петухов Иван поднялся с кровати, полусонный и уставший после ночного дежурства. Он посмотрел на Григория, который сидел за столом, не смыкая глаз.

— Ну чего, Гриш? — спросил он, протирая лицо рукой.

Григорий покачал головой:

— Ничего, бать. Всё тихо.

— И того ладно, — пробубнил Иван, вставая. Он потянулся и посмотрел на Марьяну, которая тоже начала просыпаться и собираться.

— Марьян, будь пока здесь. Мы с Гришкой сходим всё проверим, — сказал он жене.

Она кивнула, но во взгляде читался страх. После ночных событий она не ожидала ничего хорошего.

Иван махнул рукой Григорию:

— Ну, Гриш, айда глянем, чего там.

Они вышли из избы в холодный утренний туман. Марьяна осталась сидеть за столом, ожидая их возвращения. Её сердце сжималось от тревоги. После ночного кошмара она не надеялась на хорошие новости.

Иван с Григорием обошли двор. Сначала они проверили хлев. Внутри было тихо, но то, что они увидели, заставило обоих замереть.

— Батя… — тихо сказал Григорий.

Перед ними лежали мёртвые животные: корова Софа, коза Нюра и пять кур. Все они были неподвижны. У коровы язык высунулся из пасти и посинел. На теле козы виднелись царапины, а у кур были вырваны перья.

Иван тяжело вздохнул и провёл рукой по лицу:

— Ну вот… Чёрт знает, чего это за злыдня такая к нам привязалась…

Они молча осмотрели остальных животных. Остальные корова и козы были живы, но выглядели испуганными, они жались к углам загонов и дрожали.

— Пошли в дом… — наконец сказал Иван мрачно.

Когда Иван и Григорий вернулись в избу, Марьяна сразу поняла по их лицам, что случилось что-то плохое. Иван был мрачным как туча.

— Ну что? — спросила она с дрожью в голосе.

Иван сел за стол и тяжело вздохнул:

— Всё очень худо… Одна корова — Софа… Коза — Нюра… И пять курей… Все дохлые…

Марьяна уткнулась в ладони и разрыдалась:

— Да что ж это делается на белом свете? За что? Господи…

Иван подошёл к ней и обнял за голову:

— Ну не убивайся ты так… Надо думать, чего делать…

Иван немного посидел за столом, обдумывая всё, что произошло за последние дни. Затем он резко ударил ладонями по коленям и поднялся.

— Так, будьте здесь. Я скоро вернусь, — сказал он твёрдо.

Марьяна посмотрела на него с тревогой, но ничего не сказала. Иван накинул шапку и вышел из дома. Его не было около часа. Когда он вернулся, лицо его было мрачным, а взгляд задумчивым.

— Значится так, — начал он, садясь за стол. — Я ходил до избы Агафьи. Кричал, звал её и стучал в дверь, но никто не открыл. Дверь оказалась не запертой. Я заглянул внутрь… А там всё поросло паутиной и мхом. Изба давно заброшена.

Марьяна смотрела на него удивлёнными глазами.

— Так… А где же сама Агафья? — настороженно спросила она.

Иван пожал плечами:

— Да чёрт её знает. Я поспрашал у соседских мужиков… Говорят, её уже давно никто не видел.

В комнате воцарилось молчание. Только треск огня в печи нарушал полную тишину. Марьяна опустила взгляд на свои руки, которые нервно теребили край фартука.

Иван вдруг поднял голову и посмотрел прямо на жену:

— Я вот чего подумал, Марьяш… Скоро Федотич на телеге отправляется в уездный посёлок. Я уже с ним поговорил, он готов тебя взять.

Марьяна уставилась на мужа, не понимая, о чём он говорит:

— Зачем?

Иван вздохнул и продолжил:

— Ну ты сама же говорила… Нечистая сила. Ночью мы видели эту тварь… Мор скотины… Езжай с Федотычем до церкви. Поспрашай там людей божьих. Может, чего дельного посоветуют.

Марьяна долго молчала, обдумывая его слова. Она понимала, что святая церковь — это единственное место, где можно найти ответы и спасение в их беде. Наконец она тихо кивнула:

— Хорошо… Я поеду.

Федотыч остановился у дома ровно через полчаса. Его телега, нагруженная мешками с зерном, скрипела под их тяжестью. Лошадь, по кличке Ласточка, нетерпеливо переступала с ноги на ногу, готовая отправиться в путь.

Марьяна вышла из дома с узелком в руках. В нём были пироги и немного денег — всё, что она могла взять с собой. Иван стоял на крыльце и молча смотрел, как жена усаживается на телегу.

— Усаживайся поудобнее, Марьяш. Через часок домчим, — сказал Федотыч с добродушной улыбкой.

Он дернул за поводья и крикнул:

— Но, Ласточка!

Лошадь рванула с места, повозка заскрипела, и они поехали. Иван проводил их взглядом до самого поворота, пока телега не скрылась из виду.

Путь до уездного посёлка был спокойным. Федотыч рассказывал Марьяне разные истории о своих поездках и торговле зерном. Она слушала его вполуха, погружённая в свои мысли. Её тревога не отпускала её ни на минуту, она думала о том, что скажут в церкви и смогут ли помочь ей и её семье.

Через час они добрались до посёлка. Это было крупное место по местным меркам — около двухсот дворов. В центре располагался небольшой рынок, где крестьяне продавали мясо, молоко и зерно. Рядом стояла церквушка с белёными стенами и золотым куполом. Было воскресенье, и на площади было многолюдно, люди приезжали из соседних деревень не только для торговли, но и чтобы поставить свечи за здравие и за упокой.

Федотыч остановил телегу у края площади.

— Марьяш, я тут часок другой постою да поторгую. Ты иди по делам, коль надо.

Марьяна кивнула ему в знак благодарности и спрыгнула с телеги.

Она направилась к церкви быстрым шагом. Внутри было прохладно и тихо. Несколько женщин ставили свечи перед образами святых. Марьяна перекрестилась и подошла к священнику, который стоял у алтаря.

— Батюшка… Простите… Мне нужна помощь… — начала она дрожащим голосом.

Священник поднял глаза на неё:

— Чего тебе, дочь моя? — спросил он мягким, но серьёзным голосом.

Марьяна опустила глаза и тихо сказала:

— Батюшка, у нас горе… В доме завелась нечистая сила. Хихикает… Вторую ночь животина мрёт…

Священник нахмурился, его взгляд стал задумчивым. Он кивнул Марьяне и жестом пригласил её отойти в сторонку от алтарей, чтобы поговорить.

— Пойдём, дочь моя, в сторонку. Тут не место для таких разговоров, — сказал он.

Когда они отошли ближе к углу церкви, где было тише, священник начал говорить:

— Я слышал уже о похожем… В нашей округе дважды случалось нечто подобное. В Старых Крынках год назад такая же напасть приключилась с одной семьёй. Весь скот помер, а потом дети малые начали умирать по ночам. И второй случай был зимой в Иваньках. Там то же самое, мор скота и хихиканье нечисти.

Марьяна замерла от ужаса:

— И что случилось в итоге? — спросила она с надеждой в голосе.

Священник перекрестился и продолжил:

— Дьякон наш Савелий ездил туда. Освящал дома… Господь его благослови… Нечисть сгинула.

Марьяна дрожащим голосом спросила:

— Батюшка… А что это за нечисть такая? Она так страшно хихикает… Коротко так: "Ки-Ки"…

Священник задумался, погладив бороду:

— Да Бог его знает… Ки-Ки да мор нападает… Кикимор какой-то…

Марьяна вздохнула и тихо произнесла:

— Тогда уж кикимора…

Священник развёл руками:

— Ну или так… Кто их разберёт…

Марьяна посмотрела на батюшку с надеждой:

— Батюшка, можете поехать со мной? Я тут пирогов прихожанам принесла… Да денег на храм немного…

Священник улыбнулся ей тепло:

— Дочь моя, мы и есть на свете, чтобы помогать ближним. Оставь пироги на том вот подносе у входа, может, бездомные заглянут, им пригодятся. А деньги… Сколько не жалко, опусти в тот деревянный короб на поддержку храма.

Он положил руку ей на плечо:

— Я сейчас Савелия приглашу. Он вам поможет.

Марьяна поклонилась и пошла выполнять просьбы батюшки. Она оставила пироги на подносе у входа в церковь и опустила несколько монет в деревянный ящик для пожертвований. Затем она купила несколько свечей и поставила их за здравие своей семьи и за упокой родителей, своих и мужа.

Когда она закончила свои дела, к ней подошёл молодой священник с добрым лицом.

— Вы Марьяна? — тихо спросил он.

Она поклонилась ему и ответила:

— Да…

Он улыбнулся:

— А я Савелий. Мне батюшка сказал, беда у вас приключилась?

Марьяна кивнула, не сдерживая слёз:

— Да… Беда большая…

Савелий мягко похлопал её по плечу:

— Ну полно вам убиваться. Едем к вам, посмотрим на вашу кикимору.

Марьяна улыбнулась сквозь слёзы. Они вместе направились к телеге Федотыча, который уже закончил торговать и терпеливо ждал Марьяну.

Когда Марьяна с Савелием подошли к телеге, Федотыч улыбнулся им:

— Ну что? Все дела сделали?

Марьяна кивнула:

— Спасибо тебе, Федотыч…

Савелий сел рядом с ней на телегу. Федотыч дернул за поводья:

— Но! Ласточка!

Лошадь тронулась с места, и они отправились обратно в деревню. Марьяна чувствовала себя немного спокойнее, теперь с ними был человек Божий, который мог помочь справиться с бедой...

Глава 11: Кикимора

Дорога домой всегда казалась быстрее, и этот раз не стал исключением. Телега Федотыча скрипела под весом трех взрослых людей, а Ласточка уверенно везла их через поля и леса. Марьяна договорилась с Федотычем, чтобы он отвёз дьякона обратно в посёлок, пообещав сшить его жене Никифоровне красивое платье к юбилею. Федотыч был доволен:

— Ну, Марьяш, ты меня обрадовала! Никифоровна будет довольна, юбилей через месяц, платье как раз кстати.

Когда телега остановилась у дома, Марьяна и Савелий спрыгнули на землю. В избе их уже ждали Иван с детьми. Все были напряжены и молчаливы, ожидая новостей.

Когда Марьяна вошла в дом со священником, все члены семьи поднялись и поклонились. Савелий перекрестил их всех движением руки в воздухе.

— Ну, рассказывайте, где ваше чудо-юдо? — спросил он спокойно.

Иван пожал плечами:

— Вчера Петька встретил её в бане. Ночью она была в избе. Потом скотину погубила… А где сейчас, неизвестно.

Савелий нахмурился:

— Вы проверяли все тёмные углы?

— Да… Хлев и баню проверили. Ничего… — ответил Иван.

Священник задумался на мгновение:

— Ну ладно… Давайте начнём с избы. Затем пойдём в хлев и баню.

Он достал из своего мешка кропило, святую воду, святой елей и кисть. Окунув кропило в святую воду, он начал обходить избу по кругу. Читая молитвы, он обрызгивал присутствующих и жилище движениями в виде креста. Затем он окунул кисть в елей и нарисовал кресты на стенах и над входной дверью.

После этого они отправились к загонам для скота и в баню. Везде Савелий проводил тот же ритуал, молитвы, кропление святой водой, нанесение крестов елеем. Но нечисть нигде не проявлялась.

— Странно… — пробормотал Савелий. — Обычно она себя проявляет, пищит или пытается убежать.

Иван с Марьяной переглянулись. Они прошли все постройки, но нигде не было ни звука, ни следов существа.

Марьяна тихо спросила:

— Батюшка… Так, где же это зло может быть?

Иван бросил взгляд на избу, затем на крышу. Ему показалось, что он слышит отдалённое хихиканье сверху.

— Батюшка… Я знаю, где она… — сказал он тихо и указал на тёмный проём крыши над домом.

Проём выглядел тёмным и зловещим даже при дневном свете.

Савелий сглотнул:

— Сын мой… Как же я в своём одеянии на такую верхотуру поднимусь?

Марьяна взмолилась:

— Батюшка! С нас пять кур вам в подарок! Пожалуйста! Избавьте нас от напасти!

Священник тяжело вздохнул и кивнул:

— Хорошо…

Иван поставил большую деревянную лестницу к дому и полез первым. Забравшись на крышу, он шагнул в темноту чердачного пространства. В дальнем углу крыши отчётливо послышалось знакомое "Ки-Ки". Иван вздрогнул и посмотрел вниз:

— Она здесь, батюшка! Давайте руку!

Савелий начал подниматься по лестнице. Когда он добрался до верха, Иван протянул ему руку. Но как только священник взял его за руку, Иван почувствовал жгучую боль в спине, будто кто-то впился острыми когтями глубоко под кожу.

Иван вскрикнул от боли и разжал руку священника. Савелий потерял равновесие и упал вниз с лестницы. Иван сделал несколько шагов назад, отдаляясь от спасительного света в проёме крыши. Он почувствовал холодное дыхание за спиной… И вдруг острая боль пронзила его шею.

"Ки-Ки… Ки-Ки…" Эти звуки раздавались прямо у него над ухом. Он почувствовал, как кровь струится по плечам. Иван не мог закричать, страх сковал его тело. Он упал на колени и попытался скинуть существо со спины, но оно держалось намертво, впившись всеми лапами в спину и шею.

В этот момент в проёме крыши появился Савелий с кропилом в руке. Он резко взмахнул им и капли святой воды устремились, словно божественные пули, в направлении Ивана и разъяренной нечисти.

Оно завизжало пронзительно, визг был таким громким и резким, что закладывало уши. Существо ослабило хватку и спрыгнуло с Ивана. Священная вода шипела на его теле так громко, будто попала на раскалённый металл.

Иван схватился за шею, пытаясь удержать струйку крови. Савелий шагнул внутрь крыши и помог Ивану подняться на ноги.

В дальнем углу крыши снова послышалось движение. Священник начал читать молитву "Отче наш", медленно окропляя святой водой всё пространство под крышей.

"Ки-Ки…" — звук стал злобным и резким.

Иван шёл за священником следом. Они видели тень существа в углу, оно шевелилось всё быстрее. Савелий усилил молитву и начал крестить угол энергичными движениями кропила.

Визг существа стал невыносимым, он звучал сразу в нескольких тональностях, словно голос множества существ одновременно. Вода падала на него с громким шипением.

Вдруг существо бросилось между ними и сделав несколько прыжков, выпрыгнуло через проём крыши наружу. Они побежали за ним к краю крыши и увидели, как оно мчится прочь с диким визгом в сторону леса и болот.

И… Наступила тишина…

Иван упал на колени у края крыши:

— Спасибо… — прошептал он перед тем, как потерять сознание.

Очнулся он уже дома в своей кровати: Марьяна накладывала холодный компресс ему на голову.

— Где дьякон? — тихо спросил Иван.

Марьяна улыбнулась:

— Он уже уехал… Курей всех брать не стал, взял только двух…

Иван медленно кивнул и снова уснул глубоким сном.

Ночь прошла спокойно: никто больше ничего не слышал, а животные остались целы. Жизнь начала возвращаться в своё русло… Только Петька продолжал заикаться всю оставшуюся жизнь...