Кенотаф

Кенотаф

День начинался абсолютно несуразно. Дел было много, проблем — ещё больше. Мысли о ближайшем и дальнем будущем уже больше недели совершенно не давали мне никакого покоя. Поэтому, проснувшись в свой второй выходной, я довольно быстро понял, что сил заниматься хоть чем-то у меня сегодня нет, несмотря на то, что дел хватало, даже тех, которые интересовали только меня и касались моего творчества.

Всё утро до полудня я словно зомби бродил по дому и не мог найти себе места. Сёрфинг в интернете скорее только утомлял меня: каждодневные хреновые новости и просто абсолютно мусорные по своему содержанию статьи, куча видео, из которых уже невозможно выбрать хоть одно, которое ты будешь смотреть дольше, чем пять минут, — казалось, мои мозги скоро закипят от всего, что происходило в интернете, и потому я с самого утра отбросил свой смартфон, не имея желания залезать в него. Как я думал, мне поможет завтрак, однако насыщение не сделало моё самочувствие лучше и не добавило мне сил. Скорее, я только почувствовал, как у меня пропало чувство голода. Сесть почитать книжку у меня также не получилось, да и в условиях, когда вся домашняя библиотека была сотню раз перечитана, повторять одно и то же совершенно не хотелось.

Я сидел на диване и не мог найти себе места, найти дело, за которое можно было бы взяться; тяжёлые эмоции и чувства пожирали меня изнутри, а время шло так медленно, что казалось, будто этот день будет тянуться бесконечно долго.

Наконец, раздумав, я решил выйти на прогулку, как можно более долгую. Иногда, по моему опыту, бессмысленные долгие брождения по лесу снимали стресс, очищали разум и, что самое важное, помогали найти ответы на те вопросы, которые беспокоили меня в настоящее время и на которые я никак не мог найти ответы. Поэтому, собравшись с силами, я выпил чаю, собрал рюкзак, переоделся и вышел из дома.

Солнце, стоявшее в зените, ослепило мне глаза, отчего я на несколько мгновений остановился, прищуриваясь и пытаясь разглядеть, что происходит вокруг меня. Придя в себя, я отворил калитку и двинулся вверх по улице, в тот её конец, где она переходила в лесную тропинку.

Пока я шёл, я размышлял о том, куда же мне стоит направиться. Безусловно, гулять я шёл без какой-либо чёткой метки-цели на карте, однако, как и всегда при таких прогулках, мне хотелось хотя бы примерно представлять, какие места я мог бы посетить, пока в своих блужданиях по окрестностям пытаюсь прийти в себя, иначе сама прогулка становилась совершенно неинтересной и скучной.

Несмотря на то, что лес возле нашего городка за кучу времени я успел изучить вдоль и поперёк, в нём оставались тёмные углы, где я всё ещё не побывал до настоящего момента. О некоторых из них я знал из интернета, про другие знали только местные жители и порой довольно неохотно делились информацией о таких точках с заезжими в наши края. Несколько раз я разговаривал с соседями о таких местах, и в моей голове неожиданно всплыло воспоминание об одном месте, про которое мне как-то давно упоминал мой дядя. По другую сторону леса, там, где течёт Сава, есть холм, вершина которого уложена валунами. Это курган, или, как он его назвал, древний кенотаф последнего вождя народа скордисков, который погиб в последней битве войны, после которой скордиски потеряли свою независимость и стали частью машины Римской империи, впоследствии растворившись в веках.

За всё время, что я живу здесь, я так и не успел посетить это место, и, как мне показалось, сегодня пришло время дойти дотуда.

Пусть я и предпочитаю перемещаться по лесу чисто по памяти, я всё-таки решил вытащить телефон и открыть приложение, где обозначались все тропинки вплоть до самых мелких, чтобы примерно понимать, в каком направлении мне стоило идти. Конечно же, поскольку метки на курган не существовало, я мог ориентироваться только на те точки, которые есть на карте поблизости от него и про которые мне рассказывал дядя. Спустя несколько минут мне удалось примерно определить свой маршрут, и я продолжил свой путь.

Зайдя в лес и пройдя около сотни метров, я начал спускаться по склону вниз. Далеко внизу был источник, после которого тропинка разветвлялась, и весь дальнейший путь становился совершенно неизвестным мне, что только сильнее разжигало мой интерес.

Спустившись с горы, я умылся и утолил жажду, уже успевшую охватить меня под лучами палящего, уже почти летнего солнца. Свежая, прохладная вода из родника будто взбодрила меня и придала сил, после чего я с новыми силами двинулся дальше. Подойдя к развилке, я на секунду замешкался, но, пораскинув мозгами и вспомнив в голове примерное изображение карты, я ступил на правую тропинку и сразу пошёл вверх по склону. Видимо, сам курган находился через несколько холмов и вершин от меня, и идти до него мне предстояло ещё достаточно долго. Это только разжигало мой энтузиазм, и я шёл дальше.

Однако со временем я почувствовал, что начинаю уставать. Очень скоро оказалось, что некоторых тропинок, указанных в приложении, просто не существует, многие развилки кончались зарослями, а один раз я и вовсе чуть не свалился с резкого обрыва вниз. Постоянные подъёмы и спуски начинали утомлять, и несколько раз я останавливался, чтобы отдышаться и отдохнуть. Тем не менее я уже чувствовал себя намного лучше, чем утром. Негативные чувства оставили меня, как и мысли о бесконечных проблемах в моей жизни. Казалось, во мне снова начинали пробуждаться позитив и вкус ко всему, как и желание что-то творить. Но всё же этого было недостаточно. Желание дойти до кенотафа полностью охватило меня, и надолго в своих перерывах я старался не задерживаться.

Наконец вскоре густой лес закончился, и я вышел в небольшую липовую рощу, прямо посреди которой рос огромный многовековой дуб. Как мне рассказывал мой дядя, где-то прямо за ним, в нескольких шагах, находится тот самый таинственный курган. Тропинка почти что заросла — видимо, здесь действительно почти никто давно не ходил, поэтому мне пришлось пробираться через кусты. Тем не менее он действительно был там. Место было очень красивое: я стоял на склоне у самой вершины холма, спускавшегося прямо к реке внизу, и с этого места открывался красивый вид на просторы, холмы и поля, уходившие вдаль за горизонт. В голубом небе медленно проплывали облака. Казалось, в этот момент всё плохое, что мучило меня, ушло.

— «Должно быть, нет спокойнее места для того, чтобы уйти в последний путь», — промелькнула мысль у меня в голове.

Я повернулся и увидел сам кенотаф: прямо на вершине горы лежал огромный, от времени потрескавшийся и поросший лишайником и мхом камень, такой большой, что казалось, будто некогда он был куском скалы, разрушенной некой невероятной силой и воздвигнутой ею же сюда, навеки запечатав под собой великого воина.

Не сразу я заметил, что вокруг захоронения, прямо по периметру, выложены камни поменьше: некоторые из них были по колено, другие уже едва угадывались среди травы. Похоже, некогда они образовывали импровизированное ограждение вокруг могилы. Я решился подойти ближе, чтобы всё рассмотреть, но стоило мне перейти за древнюю ограду, как странное чувство охватило меня. Сильная тревога или нечто подобное начинали завладевать мной. Сердце быстро заколотилось в груди. Я пытался успокоиться, глубоко дышать, но это слабо помогало. Два раза по моему телу пробегали мурашки, так, словно кто-то касался меня холодной рукой. Чем дольше я находился в пределах ограды захоронения, тем более жутко мне становилось и тем больше тревога овладевала мной. Я вытащил телефон и, быстро сфотографировав то, ради чего я приближался к валуну, быстро вышел за пределы древних камней. Как только я это сделал, тревога сразу отпустила меня, дышать стало легче, и я успокоился. Объяснение этому явлению не приходило ко мне в голову, появилось только желание поскорее отсюда уйти. Однако сильная усталость, появившаяся после долгой прогулки, дала о себе знать. Отойдя чуть дальше от вершины, я присел под ветвями большого вяза, расстелил на траве плед и, улёгшись, уставился вверх. Усталость тем временем всё больше охватывала меня. Глаза мои, смотревшие на ветви деревьев, трепыхавшиеся от лёгких порывов ветра, медленно закрылись, и, кажется, утомлённый, я задремал.

Холод сковал моё тело, ноги онемели, а из-за темноты вокруг не было видно абсолютно ничего. Казалось, я не мог вспомнить ничего: ни своего имени, ни откуда я, ни как я тут оказался. Вокруг меня был только бесконечный, пронизывающий до кости мрак и ужас, который тотчас же охватил меня. То, что я испытывал ранее, но во много раз хуже. Я пытался бежать, но конечности будто онемели, и я упал. Крик застрял в моём горле, и я смог издать только хрип.

Посмотрев вперёд, где-то среди мрака я разглядел бледную тощую фигуру, медленно плывущую ко мне. Лицо разглядеть было невозможно, однако я тотчас же почувствовал на себе его леденящий душу взгляд, и чем ближе он подходил ко мне, тем больше сердце словно сковывало льдом. Я уже не мог стоять, я скорчился у земли, пытаясь поймать ртом воздух и держась руками за грудь. Сквозь темноту ко мне потянулась белая костлявая рука… и в этот момент всё закончилось.

Я резко поднялся и сразу же глубоко задышал. Сердце не болело, и меня отпустило, но дыхания всё равно ещё будто не хватало.

Я сидел на пледе на том самом месте у кенотафа, возле которого я уснул. Со стороны реки я увидел, как солнце клонится к закату, поэтому, стараясь не терять времени, я быстро собрал вещи и пошёл в сторону дома, стараясь поскорее покинуть это место, всё ещё пугавшее меня до мурашек.

После той прогулки мне стало легче, я нашёл ответы на те вопросы, которые искал, а справляться со сложностями в жизни стало проще. Несколько раз я пытался прийти на то место, но всё время заблуждался и не находил то, что искал. Казалось, что оно будто исчезло или его и вовсе никогда не было. Тем не менее фотографии остались у меня. Однажды, разглядывая то, что меня тогда привлекло в надмогильном камне, я смог разглядеть у его подножия небольшой грубо выцарапанный рисунок ящерицы или саламандры, а также надпись, оставленную древнегреческим письмом, но, как я смог позднее понять, написанную на языке скордисков:

ΥΙΔΟΥΣ ΒΑΤΑΝΙΚΝΟΣ KARNITU LOGAN — «Уидус, сын Батана, воздвиг этот курган».

Я рассказывал о своей находке археологам, но и им, как и мне, не удалось найти этот кенотаф, а фотографиям не поверили, потому он и по сей день остаётся местной легендой. Я по сей день не могу забыть тот сон и то, что я пережил в том месте. Иногда я до сих пор просыпаюсь посреди ночи, видя в темноте белую костлявую руку, тянущуюся ко мне…