Казнь сохатого

Глава 1

В 2016 году на объекте Конгычанского рудного узла нас было человек тридцать – геологи, буровики, геофизики, проходчики. Целыми днями ходили в маршруты, взрывали канавы, ездили на каротажные работы в буровой скважине. Искали золото.

Из провизии – надоевшая тушенка, сгущенки, консервы, каши и тому подобное. Не бедствовали, но хотелось мяса.

Сохатый – уродливая лошадь, так шутят местные. Оймяконский лось по вкусу похож на жирную говядину. Главное - не убить самца во время гона, мясо у такого кислое и вонючее.

Одним ранним утром я вышел из юрты и увидел ворона, кружившего над лагерем. По якутским понятиям – это благословение Байаная. Ворон что-то тревожно прокаркал и полетел на северо-запад, в сторону горного ручья Конгычан. Как раз подъехала водовозка буровиков, попить чаю. Переодевшись, я взял дедово ружье 16 калибра и поехал на водовозке вниз по ручью. Добрались до места набора воды, я решил прогуляться по местности и внезапно увидел след сохатого.

След привел в небольшой лес. Оттуда было хорошо видно всю долину. Пошел дальше по лесу… и вдруг заметил краем глаза огромную черную тень. Мы встретились глазами. Он стоял в пятидесяти метрах в чаще тальника. Взгляд у него был испуганный. Сразу все понял.

Я вскинул ружье и выстрелил дуплетом, целясь в левую лопатку. Если сразу прострелить лопатку, то он из-за болевого шока уже не сможет убегать. Но этот побежал, истекая кровью.

Минут двадцать я стоял, курил, выпил чаю из термоса. Сохатый пробежал около половины километра и лег на предгорье, за холмом. Радуясь удачной охоте, я двинулся по кровавым следам. Когда подошел к нему, он неожиданно вскочил, отбежал на десять метров и встал. Между горами всплывало солнце, ясный свет облил сохатого. Второй дуплет попал в правую лопатку. Он заревел от боли и опять рванулся в тальник, круша все на своем пути. Двинулся вниз, к ручью. Я смотрел на него и дивился живучести. Снова он пробежал полкилометра и разлегся на лесной поляне.

Патроны закончились, пришлось возвращаться в лагерь. По дороге встретил водовозку и доехал до мужиков. Как раз все находились на улице и занимались своими делами. Со мной согласились поехать буровой мастер Олег из Читы и Коля на горном бульдозере. К этому времени уже стемнело. Мы отыскали следы и пошли за сохатым с фонариками и рациями. Он не успел убежать далеко, всего километр. Нашелся лежащим в кустах, окоченевшим и крайне утомленным. Он потерял много крови, не мог встать и лишь обреченно смотрел на нас.

Я приблизился к нему и выстрелил в затылок. Сохатый опустил голову и захрипел. Когда затих, подошел к нему, вытащил якутский нож и хотел перерезать горло, чтобы спустить кровь. Но, ощутив касание лезвия, сохатый открыл глаза и поднял голову. Тогда я выстрелил под ухо… Ну и…

Короче, мы с Олегом по очереди стреляли ему в голову, охуевая от происходящего. После каждого выстрела голова падала и поднималась. Мы думали, что седьмой выстрел уж точно смертельный. Олег сказал:

- Горло перережу сам.

Я дошел до бульдозера и позвал Колю до места, где убивали сохатого. Когда шел туда, показывая дорогу, услышал выстрел. Неужели не умер?

Это уже не охота, а казнь. Олег рассказал, что пока нас не было, сохатый встал, прошел еще метров пятьдесят и застыл. Буровик выстрелил ему в грудь. Свалившись, сохатый несколько секунд похрипел и, наконец, умер.

Мы наломали деревья, скрепили тросами и положили туда тушу сохатого. В лагере устроили праздник – развели костер, вытащили водку из заначек. Мяса хватило на месяц.

- Не жалко зверя?

- Нет. Это было божье наказание. Никто не может так долго умирать. Не знаю, что он натворил. Не хотел бы так жить. И умирать.

- Для этого, Валера, надо сперва перестать убивать самому.

- Все, не начинай... Лучше налей. За упокой сохатого.

Пьяный Валера спал плохо и кричал во сне. Может, его истязали чудовища в темном лесу, а он не мог умереть или проснуться.