Каждый охотник

Глава 1

Анданте модерато

Утро началось с жужжания телефона.

Извини, сегодня пойти не смогу((((

Что? Куда? Надо вспомнить.

Открываю глаза. Я — в мятой постели. Вокруг мятые банки от дешёвого пива. Взял по акции. Пожалел. Голова трещит, во рту стоит мерзкий вкус, как будто там ночевал полк мартовских котов. Рядом на столе завывает компьютер, напоминая, что его давно пора почистить. Телефон лежит на тумбочке, рядом сигареты и полупустая бутылка минералки.

Опять жужжание вибросигнала. Как будто дрелью по голове. Да кто там?

Очень занята((((((

Ага, дошло. Анька Михайлова. Что я ей вчера написал? В кино звал. Да уж, пора завязывать с бухлом. И с попытками подкатить к Аньке, видимо. Господи, как же голова болит... Пора бы закончить со всем этим. Раз и навсегда. Пишу:

Привет, Аня. А скажи мне, пожалуйста, а что за дела такие у тебя в субботу в семь вечера?

Телефон некоторое время молчит. Сообщение прочитано. Осторожничает? Почему?

Серёжа, я тебе как другу скажу, ты только не обижайся

В общем-то, уже понятно. Дальше можешь не писать. Но нет, пишет. Зачем?

Дело в том, что меня Слава пригласил на шашлыки

Потом мы ещё в сауну поедем

Я никак не успеваю в кино(((

В принципе, всё понятно. Одно неясно: почему мне так больно?

Встаю с кровати, достаю сигарету. Зажигалки нигде не видно. Телефон опять вгрызается в голову, да сколько можно!

Серёж

Ты обиделся?

Чего не отвечаешь??

Ну не злись((

Серёжа?

Надо ответить, а то так и будет долбить.

Нет, Аня, не злюсь.

Зажигалка наконец обнаруживается на столе, под клавиатурой. Хорошая зажигалка, китайский клон «зиппо». На боку — лазерная гравировка, символ мира, так сказать, доброе утро, Вьетнам. Это было частью шутки...

Снова гудит.

Серёжа, я же вижу, что ты злишься. Точку ставишь в конце

Серёжа

Знаешь, нам надо поговорить серьёзно.

Обычно за такими словами ничего хорошего не следует. Ну что, попробовать, что ли? А что я теряю?

Ну давай. Я не против. Начнём с простого: чем я тебе так не нравлюсь, Аня?

Печатает, печатает... Щёлкаю крышкой зажигалки, высекаю пламя, закуриваю. Откуда я знаю, что она китайская? Очень просто: засечки на колёсике сделаны не под углом накрест, а просто по горизонтали. Вот такой подарок. Как у нас принято говорить? Дареному коню в зубы не смотрят? Какая глупая поговорка... О, смотрите, кто прислал опус.

Понимаешь, Сергей. Ты смотри иногда в зеркало. Ты выглядишь странно и одеваешься непонятно как. Ты думаешь, что одеваешься нормально. Это не так. У тебя всё чёрное или серое, ты понимаешь это? То ли воровать собрался, то ли на похороны, тебя не поймёшь. Девушкам это не нравится. Я знаю, что ты не только ко мне подкатить пытался, Сергей. Тебя уже все знают.

Ого, какая откровенность. Даже отвечу, пожалуй:

Так что, Аня, мне одеваться как клоун?

Пока печатает, отхлёбываю минералку. Мерзкий вкус во рту только усиливается.

Причём тут клоун??? просто единственное, что в голову приходит от твоего прикида — а что, трусы у него тоже чёрные?

А тут она права. Трусы у меня чёрные. И майки тоже. Чёрт его дери...

Посмотри, как НОРМАЛЬНЫЕ парни одеваются, купи хотя бы майку красную! Так, для разнообразия!

Ты смотришь какую-то хрень, на что ты там вчера билеты купил? Какие-то фашисты древние, ещё и чёрно-белое, с ума сошёл?

Хмыкаю. Опять правда.

Действительно, на что я рассчитывал, покупая билеты на Фрица Ланга? Что провинциальная баба оценит эстетику? Она из истории помнит разве что сорок пятый год, и то не факт. Сториз к ней поближе будут.

Или музыка твоя дебильная вообще.

Так, не понял.

В смысле?

Телефон разражается гневной тирадой:

В коромысле, Сергей. У тебя музон дебильный, под него тусить вообще как? Никак!!! А названия так хоть вешайся!!! короче, послушай нормальных людей, Макса Сексова, Трешбаста, Илью Сладкого, любого, кто качает бас! А потом лезь знакомиться!

Я начинаю набирать гневную отповедь, но на середине меня жёстко обрывает телефон:

(!) Этот пользователь ограничил круг лиц, которые могут писать ему.

Отлично. Не буду тратить нервы. И не буду пояснять тупой бабе про данжен-синт, бэриал, трип-хоп, свиней, апельсины и бисер.

Тушу сигарету и иду в душ. Если подумать, она права, имидж действительно надо менять. Например, купить красную майку. С принтом «WOW!» на груди.

Прима

Хорошо всё-таки в некоторых отношениях работать на фрилансе. Да, из дома не вылезаешь. Да, нервов много тратишь. Да, постоянный поиск клиентов. Но зато сам себе хозяин, когда захотел — тогда выходной. А ещё всегда есть свободные деньги, потому как работаешь, по сути, без выходных.

Да и не то что бы в нашем городе было на что тратить деньги. Нет, мы не совсем захолустье, у нас даже «инстабакс» есть, и макжрачная, и даже «бутики» с мерзкой одеждой стоимостью в десять годовых зарплат работяги. Но в целом «город» — это по факту колхоз-переросток, в который решением совнаркома воткнули тракторный завод, а во времена Ельцина без всяких решений образовался кавказский рынок и кварталы беженцев. Из «культуры» тут один театр, два кинозала и цирк. И все эти заведения не страдают от наплыва посетителей. Так что большая часть моих расходов это коммуналка и доставка «Армен-пиццы», периодически — сигареты с пивом и тому подобные способы медленного самоубийства.

Так что я не особо удивился, когда посмотрел на счёт для накоплений и увидел там триста пятьдесят тысяч. Интересно, хватит ли на поход в «бутик»?

Бутик встретил меня недовольной рожей. Не сразу сообразил, что рожа моя, а я смотрю в зеркало. Ну и вид! Мешки под глазами, бледный как смерть, шапка-пидорка. Волосы жирные, сальные, как будто и не мылся. И всё чёрное. Права Анька всё-таки.

Захожу, оглядываю зал. Тишина и пустота, в углу уткнулась в телефон одинокая продавщица. Так, где тут красные майки? Вижу что-то оранжевое, вроде бы оно, надо бы поближе посмотреть... Меня грубо отталкивают от манекена, перед глазами возникает перекошенное от омерзения лицо блондинки, в три слоя обмазанное косметикой:

— Мужчина, покиньте зал по-хорошему.

— Послушайте, — пытаюсь поговорить, а вдруг получится? — у меня есть деньги, я хотел бы красную майку взять...

Блондинку это явно раздражает ещё больше.

— Не хочешь по-хорошему, значит? Ну так будешь с ментами говорить, вам, бомжам, ведь этот язык привычен, — говорит она с презрением, и тут же кричит в сторону: — Иван! Забирай, к тебе клиенты!

Из подсобки выходит двухметровый бугай. Выглядит смутно знакомо, особенно вот этот шрам на щеке, что-то очень далёкое... Лицо его меняется, когда он меня видит — впрочем, я не успеваю понять его выражение. Секунду спустя он просто берёт меня подмышку и аккуратно выносит из магазина.

Уже на улице он ставит меня на ноги и говорит мне голосом школьного друга Ваньки Скулачёва:

— Серёга, извини, но мне отрабатывать надо. Сам знаешь, за двадцать пять тысяч тут горло перегрызут, а эта сука Лейла на меня каждый день доносы пишет. Братца хочет своего пристроить.

— Вань, да ничего, я не в обиде... — и тут мне в глаз прилетает кулак размером с мою голову. Упасть мне Скулачёв не даёт, хватая за шиворот другой рукой. Относя меня за угол, так, чтобы не было видно из магазина, Иван бережно укладывает меня на грязную скамейку.

— Работа есть работа, Серёга. А красных футболок тут два года как нет, сходи лучше на «кавказку».

В ответ издаю стон, полный понимания и христианского всепрощения. Топоча как слон, охранник уходит.

Секунда

Пока шёл на «кавказку», видел странную картину. По разбитой дороге промчалась пожарная машина, перекрашеная в серо-белый цвет. Интересные законы наше правительство издаёт, с каждым днём всё интереснее. Сначала голубой вагон в серый перекрасили, теперь пожарные машины. Дальше что? Впрочем, бесполезно придумывать, у власть имущих фантазия всё равно лучше.

Базар встретил меня угрюмо, как всегда. Весна, а что вы думали? Конечно же, дороги разбиты, и только в грязи тонут доски и поддоны, наваленые заботливыми продавцами. Рыночек решает транспортную проблему, так сказать. Прохожу мимо изюма и колбас в сторону вещей.

И на что я надеялся?

Одежда — как на подбор та же самая, что на мне. Два фасона: спортивные и «официальные» костюмы. Все серые, чёрные, тёмно-тёмно-синие, серые, сине-серые, чёрно-белые, какие угодно, только не красные. Оранжевого тоже не видно, как и жёлтого... Вообще ничего яркого тут нет, что ли?

Хотя стоп.

Что-то есть, в самом конце прохода. Что-то оранжевое.

Иду туда чуть ли не бегом, соскальзывая с мокрых досок и проваливаясь в лужи.

Кажется, они собираются закрываться, уже скоро два часа дня...

Стоп. Что-то не то.

Рефлекторно вжимаюсь в ближайшую палатку, делая вид, что крайне заинтересован чёрной шапкой-пидоркой с буквами «FBI». Мимо меня проходят люди с грозными лицами и тяжёлым шагом. Начальство узнаёшь сразу, даже если оно не твоё «родное». Такая уж аура у них всех, властная, тяжёлая, без всяких экстрасенсов чувствуешь.

Вяло торгуюсь с продавцом, вышедшим окучивать лоха-клиента. Продавец, как ни странно, не кавказец. Мужик помятого вида с плохо выбритой седой щетиной торгуется тоже без огонька, и в результате я забираю ненужную мне шапку всего за двести рублей. Да, только русский народ так может — совершить сделку к неудовольствию обеих сторон!

Когда наконец отцепляюсь от продавца, бегу к своей цели. Ничего оранжевого уже не видно, зато много чёрного и серого. Омоновцы грузят в «буханку» (и как сюда пролезла?) товар из ларька. Владелец его уже погружен, в наручниках.

Зачем-то подхожу к полицейскому с планшетом, переписывающему конфискованное.

— Простите, а вы тут ничего не видели... яркого?

Ко мне поворачивается бледное лицо.

— Яркого, значит, ищешь? — говорит он, странно растягивая слова. — А ты не из этих, часом? Может, и тебя увозить надо?

— Не. Не надо, — отвечаю я. Чёрт, и зачем связался.

— Ннннну раз не надо, так бегом марш отсюда! — он хватается за пистолет: — На счёт десять стреляю! Один, два, три...

Сумасшедший какой-то, думаю я. Думаю, уже привалившись к воротам рынка, по уши замаранный в жидкой грязи. Ноги мне подумать не дали и сразу унесли от поехавших ментов. Надо пойти помыться и переодеться. Чёрт бы с ней, с этой майкой.

Терция

По дороге домой встретил целый караван эвакуаторов. Что интересно, все они везли машины жёлтого цвета. И где только нашли такое количество? Думал, в нашем городе все на сером или чёрном колесят, верх эпатажа — покрасить чудеса автопрома в баклажановый или вишнёвый.

В моём районе было тихо: смена на заводе ещё не кончилась. Добрался до квартиры без приключений, бросил вещи в стирку, помылся, влез в халат и вышел на балкон. Чиркнул «вьетнамской» зажигалкой, закуривая последнюю сигарету из пачки.

В этом была соль шутки... Я единственный в нашей группе отслужил. Однажды заикнулся про кошмары после армии. А тогда как раз была мода на американские фильмы про войну, «Цельнометаллическая оболочка», «Апокалипсис сегодня» и прочий шлак. Естественно, на следующий день половина факультета изображала вертолёты (хреново), орала про гуков (у нас был китаец по фамилии Ли, как раз в моей группе), а на день рождения группа во главе со старостой вручила мне вот эту зажигалку. От друзей. Дружеская шутка и вообще полезная вещь. Неубиваемая.

«Зиппо» была фальшивой на нескольких уровнях. Во-первых, конечно же, знак мира был гравирован лазером на заводе, а не нацарапан солдатом в джунглях. Во-вторых, это была не «Зиппо». Я уже говорил, что насечки на колёсике не под углом, а прямо? Ещё размеры не те и на донышке нет правильной штамповки. Очевидная подделка за триста рублей максимум. Уровень «ты даже не пытался».

В принципе, как и наша «дружба». Подделка стоимостью в триста рублей.

Когда-то мне понадобилась помощь. Ничего особенного, надо было просто взять такси и съездить в пригород, потом обратно. Разумеется, у всех оказались очень срочные дела.

Шуточки про гуков после этого, разумеется, не прекратились. Пока я жёстко не пресёк это панибратское отношение.

Гуки, гуки... Сигарета дотлела до фильтра. Аккуратно запихиваю «бычок» в банку из-под кофе. Я же не свинья, чтобы с балкона кидать. Закуриваю новую. А вот и гуков ведут...

Стоп, что?

Кварта

Действительно, из общаги напротив выводят китайцев. И китаянок. Там даже дети, и много детей. Ведут их полицейские в чёрных противогазах, за ними наблюдают люди в белых костюмах химзащиты. Врачи, что ли? У подъезда стоят автозаки и машины скорой помощи, бело-серые. Китайцев кидают в автозаки, как дрова.

Тушу сигарету, возвращаюсь в квартиру. Интересно девки пляшут. Я что-то слышал в новостях про какую-то пневмонию из Китая... но чтобы у нас такое? Нужно срочно профилактику от гриппа сделать.

Кидаю монетку.

Орёл.

Ну что ж, придётся идти в аптеку. Жаль. После вчерашнего и сегодняшнего водочка пошла бы на ура.

Квинта

До аптеки надо было идти через парк.

На подходах к парку меня остановили.

— Дезинфекция. Заболевание. Стоять. — бубнит чучело в химзащите. Халат явно слишком большой для него.

— А что случилось-то? — спрашиваю. Бестолку. Повторяет то же самое.

— Нихера ты разговорчивый, — бормочу себе под нос, разворачиваюсь и ухожу. Такие же солдатики в белой химзе распыляют что-то серое на каждый редкий листик, и зелень исчезает. Не хотелось бы надышаться этой гадостью.

Возьму-ка я более традиционной дезинфекции.

Секста

В магазине — непривычно пустые полки. Ничего себе, это что же, пока я ходил, смена на заводе кончилась? Всё разобрали?

— Здрасте, Мария Петровна, — привычно говорю я.

— Здравствуйте, — в ответ неживой, механический голос. С мужем поругалась, что ли?

— Мне бы бутылочку «Голубых озёр», паспорт с собой...

— Такого у нас нет.

— В смысле нет? Водка хоть какая есть?

— «Белочка» есть, «Серый волк» есть, «Чёрная речка» есть. Всё.

Ещё интереснее.

— И что же это, «Синих далей» тоже не водится?

— И не было никогда, — тут её голос меняется с механического на человеческий: — Серёжа, бога ради, возьми «Белочку» и уходи! И не спрашивай такое больше никогда!

— Какое, Мария Петровна? — машинально беру водку и оплачиваю картой.

— Газеты читать надо! — отрезает продавщица и чуть ли не силой выталкивает меня из магазина.

Пожалуй, действительно надо.

Может, понятнее станет.

Септима

В ларьке «Печать и газеты» скучает бабушка с почти связаным свитером.

Интересно, что все газеты чёрно-белые. Я точно помню, что там продавались глянцевые журналы, с полуголыми бабами — для рабочих и с роскошно одетыми бабами — для их жён и дочерей.

— Здравствуйте! Дайте, пожалуйста, правительственную газету, — говорю престарелой продавщице.

— Есть недельная и есть ежедневная, какую брать будете? — нехотя отрывается она от своего занятия.

— Обе давайте.

— За недельную сорок, ежедневная бесплатно.

Отдаю положенное, утыкаюсь в новости. В принципе, ничего нового они мне не говорят. На восточной границе войска переходят в тактическое отступление. Освобождены города такие-то и такие-то. Вводят налог на избыточное потребление. Нормы электричества остаются прежними. Призыв идёт по плану. Власть переходит в Комитет трёхсот, это ещё кто такие? Пандемия вируса в мире, у нас всё спокойно. Об удалении избыточного света. О готовности к диверсиям. О повышении бдительности.

Уткнувшись в газету, я не замечаю, как натыкаюсь на «бобик». В него двое запихивают девицу и парня с фиолетовыми волосами.

Кажется, я понял, что происходит.

Я бегу домой по чёрно-белому миру.

Как в фильме Ланга.

Октава

Не разуваясь, бегу в спальню. Достаю с самой верхней полки альбом с фотографиями. 1997 год. Вот оно.

Они выглядят не так, как то, что я вижу на улице. Что происходит? Они что, жрут ЕГО? — кого? Я забыл, чем отличаются фотографии от реальности.

Паззл сложился. Я не понимаю, что он изображает, но вижу, что он сложен.

Я не схожу с ума я не схожу с ума я не схожу с ума. Это мир сошёл с ума. Он вытравливает — ЗАБЫЛ СЛОВО! — вытравливает ЕГО из мира. Оно существовало. Оно существует. Вот. У меня в руках альбом, полный фотографий ЕГО.

В дверь стучат.

— Откройте, полиция!

В окно стучат.

— Гражданин, откройте!

Я живу на пятом этаже я живу на пятом этаже как они стучат в окно они не могут зайти пока я их не впущу

В окно смотрит невероятно гнусная харя. Перекошенная. Как будто её спешно надевали на что-то совсем не человеческое.

— Да что с ним церемониться! — голос Василия Владимировича, участкового. — Что вам эти приглашения, дайте кувалду! — и моя дверь слетает с петель.

Участковый входит в квартиру и орёт:

— Ну что вы встали на пороге? Работать кто будет? Властью, данной мне, приглашаю вас!

И наступает тьма.