Катарсис

Глава 1. Отдых

Первая сцена истории напоминает эпизод из фильма «Криминальное чтиво». Только Андрей — высокий, немного полный парень средних лет — ищет в обычной квартире не часы, а брелок-зуб. Точнее, ищет брелок его девушка Анна — брюнетка среднего роста и очень худая, — а он просто кричит.

— Это наш проходной ключ, без него нас не пустят!

— У тебя что, чека нет? — спрашивает Анна, в который раз заглядывая под диван.

— Есть, но у них условие: пускают только по этому зубу.

— А ты точно смотрел в своей дурацкой кофте?

— В какой?

— В желтой.

— А-а. Нет…

Андрей бросается в коридор, ищет в карманах желтой кофты.

— Фух, — выдыхает он, — нашел!

В его руках оказывается обычный зуб-брелок, какие раньше продавались на барахолках как зубы динозавров.

— А если я куплю такой зуб в переходе, — говорит Анна, — они нас что, бесплатно пустят?

— Наверное, нет. Наверное, это особый сраный зуб, не знаю. Мне сказали, показать его на ресепшене.

— Всё же интересно… Дай посмотреть.

— Тебе оно прямо сейчас надо? — Андрей сует зуб в карман джинсов. — И так опаздываем…

Он хватает три небольшие спортивные сумки, стоящие в коридоре.

— Зачем ты столько вещей набрала?

— Непонятно, какая будет погода, — отвечает Анна. — Обещают и жару, и холод.

Андрей выходит в подъезд, Анна закрывает дверь. Потом лифт и улица. Возле подъезда стоит черная тойота.

— Открой заднюю дверь, — просит Андрей.

— Ты что, туда будешь класть сумки?

— А куда еще?

— Например, в багажник.

— В багажнике сабвуфер.

— Зачем он нам?

— Я его туда еле засунул и не собираюсь его вынимать, а потом опять совать.

— А Юра с Викой куда сядут?

— Вместятся, — заключает Андрей.

Он садится за руль, заводит двигатель.

— Чего ты? — выглядывает он на улицу, где топчется Аня.

— Думаю, всё ли взяла.

— Да мы через четыре дня уже вернемся!

По щебенистой дороге мчится черная легковушка. Она поднимает желтые листья, которые бережно подхватывает сильный ветер и аккуратно возвращает назад.

Черные тучи висят над почти голыми деревьями, создавая атмосферу загадочного страха; не хватает еще молнии.

В машине едут четверо: Андрей за рулем, Анна рядом, сзади Юра, парень среднего роста, и Вика, толстая маленькая блондинка.

Кроме пассажиров, на заднем сиденье куча спортивных сумок, сложенных в пирамиду, отчего пассажиры вынуждены прижиматься друг к другу. Андрей напряженно смотрит вперед, кажется, о чем-то думает. Аня любуется видом из окна, почти ежесекундно снимая красоту на телефон.

Машина подпрыгивает на кочке, и верхняя сумка падает на голову Юре.

— Ой! — вскрикивает он.

Аня оборачивается, потом смотрит на Андрея.

— Почему нельзя было положить сумки в багажник? — спрашивает она.

— Бля, я же тебе сказал, что там сабвуфер, — бросает Андрей.

— Надо было его вытащить, всё равно музыки нет.

— Его же потом фиг обратно засунешь, — встревает Юра.

Машина снова подскакивает на кочке, и откуда-то слышится стон.

— Мы кого-то сбили? — тут же спрашивает Вика.

— Это пружины скрипят, — объясняет Андрей. — Машина-то старая.

— А звук такой, будто кто-то замычал…

— Не выдумывай, — обрывает ее Юра. — Прикиньте, вчера она видела на нашем балконе Бабу-ягу.

— Юра, ты же обещал!

— Блин, им тоже нельзя рассказывать?

— «Никому» значит совсем никому, — злится Вика.

— Извини, я думал, им можно.

— Так и что Баба-яга? — спрашивает Андрей.

— Теперь-то можно? — уточняет Юра у Вики.

— Я сама, — бурчит она, краснея пятнами от стеснения. — Я встала ночью в туалет. Возвращаюсь в комнату, а там у нас балкон же… И вижу, что на балконе в ступе сидит женщина. Такая страшная, носатая. Она меня увидела, взмахнула метлой и улетела.

— Да показалось тебе, — тут же встревает Юра.

— Да не могло!

— Сама подумай: как она могла залететь на застекленный балкон?

— Тебя не смущает, что если она может летать, то и застекленный балкон ее совсем не волнует?

— Да фигня всё, — говорит Андрей.

— У меня дед домового видел… — Аня смотрит на ребят. — А потом оказалось, что это мой папка к мамке в комнату заходил.

— Хочешь сказать… — Вика смотрит на Аню. — …что ночью к нам на балкон залезла какая-то женщина?

— Ага, — усмехается Андрей, — любовница Юрки.

Трое смеются, Вика дуется и отворачивается к окну.

Черные тучи предвещают что-то нехорошее.

— Знаете, меня всегда удивляло, — говорит Вика, — как они всё выдумали?..

— Что? — не понимает Аня.

— Ну, злодеев из русских сказок. Должна же у них быть основа…

— Охренеть! — Аня вчитывается в экран телефона.

— Что? — спрашивает Вика.

— Чего ты? — спрашивает и Андрей.

— Щас, — отвечает Аня.

Впереди виднеется синий указатель с надписью: «Масляево-2» и со стрелкой вправо.

Вскоре показывается поворот, куда, немного притормозив, резко заворачивает черная машина.

— Ну что там у тебя? — нервно спрашивает Андрей.

— Да Дима, мой коллега… Его машину нашли на парковке, а там кровь.

— Во дела… — удивляется Юра.

— Да-а, — замечает Вика.

— Пишут, что точно кровь, но его или нет, еще не ясно…

— Мы приехали, — перебивает Андрей.

— Неплохим он был человеком…

— Найдется твой Дима, кому он нужен, — отмахивается Андрей.

Машина останавливается на парковке возле большого бревенчатого двухэтажного дома с красивой красной крышей и расписными под старину ставнями. Вокруг очень много машин, но такая тишина, какая бывает ночью на кладбище. И, если приглядеться, видно, что на руле некоторых машин пауки сплели сети.

Четверо вываливаются из машины и потягиваются, потом достают сумки с заднего сиденья.

— Вот и на фига вы столько взяли? — спрашивает Андрей. — Мы, блин, всего на четыре дня.

Вика осматривается. Ее взгляд цепляется за спущенные колеса ржавых синих жигулей. Она переводит взгляд на другую машину — тоже ржавая, а третья совсем без стекол. По Викиной спине пробегают мурашки.

— Вам не кажется, что всё здесь очень странно? — спрашивает она.

— Что? — не понимает Юра.

— Гляньте на машины.

— А что с ними?

Все тоже осматриваются.

— Машины ржавые, — поясняет Вика.

— Тю! — восклицает Андрей. — Какие в стране зарплаты, такие и машины. Посмотри на мою, она тоже ржавая. Зато глянь, какой роскошной домик.

— Да, и окна еще деревянные, — показывает пальцем Юра. — Очень красиво.

Взяв сумки, четверка медленно поднимается по деревянным ступенькам ко входу. Ветер заметно усиливается.

Вика резко оборачивается назад и замирает. Возле их машины крутится нечто черное двуногое на поросячьих копытцах и с поросячьим рыльцем.

Вика вскрикивает, все оборачиваются на нее, на машину…

Возле тойоты бегают два больших черных поросенка.

— Поцарапают же! — Андрей бросает сумку и сбегает вниз, громко хлопая в ладоши, чтобы напугать поросят. Те убегают в лес. Андрей возвращается к друзьям.

Они толкают большую дубовую дверь, и перед ними предстает большой холл. Элегантно обшитые под дерево стены, свисающая с потолка огромная люстра, сильный запах пихты…

— Добрый почти вечер! — улыбается им из-за ресепшен-стойки молодой парень.

— Добрый, — за всех отвечает Андрей.

— Один, два, три, четыре, — пальцем показывая на каждого, считает парень. — Четыре… А где же пятый? Вы говорили, что вас будет пятеро.

— Он с нами… — Андрей смущенно смотрит на Аню и подходит ближе к стойке. — О нем позже.

— Ясно-ясно, — улыбается парень. — У кого из вас зуб?

— У меня. — Андрей шарит сначала в карманах осенней куртки, потом в карманах джинсов и вынимает оттуда брелок. — Вот!

— Отлично! — Парень вытаскивает из-под стойки ключ и подает Андрею. — Номер вашего домика — сорок четыре. Идите по каменной дорожке, придете к нему. Сворачивать можете куда угодно, главное, на заблудитесь. Собственно, правил никаких нет. Дрова рядом с домиком, печка внутри, ничего сложного. Там же в канистрах питьевая вода. Туалет на улице. Завтрак, обед и ужин здесь, в столовой. Вот и всё.

— И всё? — уточняет Андрей.

— Ах да, ужин! Вы, наверное, проголодались. Вы можете выбрать: либо поесть в столовой, либо взять еду в домик и разогреть на печи.

— Разогреем на печи, — за всех решает Юра.

— Как вам удобно, — улыбается парень.

— И всё? — ещё раз уточняет Андрей.

— Ужин, печка, дрова… — повторяет улыбчивый парень. — Кажется, всё.

Каменная дорожка усыпана желтыми листьями. Вдоль нее растут деревья, а сквозь них видно бескрайнее желтое поле.

Юра и Андрей идут впереди с сумками, девушки — немного позади с едой.

— Знаешь, что меня удивляет? — говорит Юра.

— Что?

— Вокруг нет других домов.

— Да, действительно… — Андрей оглядывается.

— Обычно же как? Рядом очень много домиков и всего такого… Кстати, и связи нет. Вообще нет, я посмотрел.

— Так на брошюре и написано: «Останься один в лесу».

— Опять ты сболтнула своему? — шепчет Аня Вике.

— О чем?

— О моей беременности.

— Нет, я ничего не говорила. Хотела было, но вовремя прикусила язык.

Анна останавливается, вслед за ней и Вика.

— Тогда откуда он знает? — спрашивает Аня.

— Может, догадался?

— Пф, он и догадался? Не смеши. — Аня подозрительно смотрит на подругу.

— Да не говорила я!

— Эй, чего встали? Почти пришли, — зовет их Андрей. Парни уже порядочно отошли.

— Идем! — кричит ему Аня и снова смотрит на Вику. — Точно не говорила?

— Да точно!

Аня начинает идти, а Вика случайно бросает взгляд в сторону и вверх. Далеко в небе она видит силуэт сгорбившейся в ступе старухи. Она летит к двухэтажному деревянному зданию, размахивая метлой.

Вика замирает.

— Главное, не моргать, — шепчет она себе.

Вдруг голова старухи поворачивается и два красных глаза пронзают девушку. Старуха машет метлой, поднимая поток ветра. В нем она и исчезает.

— Вика, ты чего? — зовет ее Аня.

— Ты не поверишь! — Вика подбегает к подруге. — В небе была Баба-яга!

— Ну тебя, — отмахивается Аня.

— Правда была!

— Ага, а там Кощей стоит… Не до твоих выдумок сейчас, лучше помоги понять, откуда он узнал о беременности.

Девушки догоняют парней, и вскоре все четверо оказываются возле небольшого домика с трубой: одна деревянная дверь, одно окно; рядом небольшой деревянный туалет. Между ним и домиком дрова под навесом, и над всем высится большая ель, ветка которой прячет туалет в тенечек.

— Да, на люкс, конечно, не похоже, — оценивает Юра.

— А разве должно? — Андрей осматривается.

— Да нет, фишка же в том, чтобы почувствовать себя будто в лесу.

Андрей открывает дверь, и его тут же обволакивает холодный воздух давно не топленного помещения. Три односпальные кровати слева, две — справа, там же небольшая печь. Посередине комнаты стол. Больше мебели нет.

— Разбирайте вещи, а я печку разожгу, — решает Юра.

— Что, и тут будешь командовать? — резко спрашивает Андрей.

— Андрей! — перебивает его Аня.

— Не, если хочешь, иди за дровами, — ухмыляется Юра.

— Нет уж, спасибо. Иди сам.

Юра, так же усмехаясь, выходит из домика. Черная туча нависает над ним, ветер раскачивает ель. В воздухе четко ощущается запах дождя.

Юра подходит к поленнице и берет березовые дрова. Ветер, завывая, ударяет ему в спину.

«У-у-у-уходи…» — будто слышит Юра.

За его спиной начинают шуршать листья, будто под чьими-то ногами.

— Возьми тоже дров сразу, вдруг будет дождь… — говорит, думая, что Андрею, Юра.

Шуршание прекращается. Юра резко оборачивается, но… никого нет. Лишь ветер резко дует теперь в лицо:

«У-у-у-у-уходи…»

Шуршание повторяется. И Юра отчетливо видит, как желтые листья в некоторых местах проминаются, будто по ним кто-то идет.

Резкий порыв ветра, подняв все листья, сбивает Юру с ног, и он падает спиной на поленницу. Ударяется, но не очень больно. Быстро встает, оглядывается.

Из-под листика, шурша, выбегает серая мышь. Она быстро преодолевает расстояние до ели и прячется за стволом.

— Фух, напугала, — выдыхает Юра.

Через полчаса в доме заметно потеплело. Юра и Вика сидят на кровати по одну сторону стола, Андрей и Аня — по другую. Они едят суп с большим количеством мяса.

— Очень вкусно! — говорит Андрей. — И мяса много.

— Да, — соглашается Юра. — Только не пойму, что за мясо. Вроде говядина…

— Да не, точно не говядина, — говорит Аня. — У нее резкий специфический запах, а это пахнет чем-то другим. И на вкус немного сладкое…

— Наверное, баранину по-особому замариновали, чтобы никто не понял, что это она.

— Наверное, — кивает Андрей.

— Да не, у баранины тоже особый привкус, — не согласна Аня.

— Но вкусно же? — спрашивает Андрей.

— Да.

— Тогда какая разница, какое мясо, раз вкусно.

— Бульон жирный, — замечает Юра. — Я такой в Корее ел, там из собак его готовят.

— Думаешь, собачатина? — уточняет Аня.

— Приплыли… — бурчит Андрей.

Вике тревожно. Она поворачивается вправо, смотрит в окно… из которого на нее уставились два красных глаза на дряхлом лице с длинным носом. Из-под платка выпадает клок седых волос, дряхлое лицо начинает улыбаться.

— Там она! — пугается Вика и подскакивает, задевая стол ногой. Из тарелок выливается бульон.

— Блин! — На штаны Андрея попадают горячие капли.

— Кто? — кричит Юра.

— Она! Там! — Вика пальцем показывает в окно.

Все смотрят туда, но никого нет.

— Я ее видела, это она! Нужно уезжать отсюда срочно!

— Да кто «она»-то? — спрашивает Аня.

— Баба-яга!

— Хватит тебе, не бывает твоей Бабы-яги, — злится Аня. — Ее выдумали в старину финны или кто-то вроде них. Они хоронили своих в лесу, строя им небольшие домики. Вот и пошла легенда…

— Но я ее видела!

Раздается громкий стук в дверь.

— Это она, она! — Вика в ужасе. — Не открывайте!

Трое в замешательстве.

— Да бросьте вы! — машет рукой Андрей. — Вы, блин, еще чертей вспомните.

Он встает и идет к двери.

На пороге тот молодой человек.

— Простите, я забыл дать вам медовухи, — улыбается он. — Эта сладкая, совсем слабая штучка — наша гордость. На обратном пути можете купить пару литров.

— Спасибо. — Андрей берет пол-литровую стеклянную бутылку.

— У вас всё хорошо? — интересуется парень.

— Да.

— А у вас тут, случайно?.. — начинает было Вика.

— Не позорься, — обрывает ее Аня.

— Всё нормально, — повторяет Андрей и закрывает дверь.

— Но я ее видела!

— Тебе нужно просто выпить. — Андрей разливает медовуху в пластиковые стаканчики.

— Мне не надо, — говорит Аня.

— Ладно, — пожимает плечами Андрей.

— Ты дверь нормально закрыл? — тревожится Вика.

— Да, на щеколду.

— Не думайте, что я дура и мне всё кажется…

— Мы и не думаем, ты просто устала, — успокаивает ее Аня. — Такое бывает. Люди иногда даже видят бред, это вроде сонного паралича.

— О, я о нем читал, — встревает Юра. — Жуткая вещь. У тебя, наверное, он и есть, ты же давно плохо спишь.

— Вот щас выпьешь, и будем спать, — подытоживает Андрей.

Все настороженно нюхают жидкость в пластиковых стаканчиках, потом делают неуверенные глотки.

— Ну как? — интересуется Аня.

— Неплохо, — говорит Андрей. — Зря отказалась.

Глава 2. Некоторое время назад

Огромный светлый кабинет на двадцать восьмом этаже бизнес-центра. Странная традиция сопоставлять высоту кабинета и занимаемую должность. Однажды может не хватить высоты.

За большим столом светлого кабинета, из окон которого виднеются крыши городских построек и река, в черном кожаном кресле сидел старик. Раньше еще можно было сказать, что он в кресле восседал, как император римского царства, и иногда подходил к окну и смотрел на людей, которые как муравьи бегали внизу. Но теперь он именно что сидел, маленький сгорбленный и лысый старик в черном деловом костюме явно большего размера, который или забыли, или не сочли нужным подогнать по фигуре.

Он деловито, но с пустым взглядом брал слева от себя по одному листы формата А4, клал перед собой и бил по ним печатью.

Андрей и Юра сидели напротив на черных стульях и наблюдали за его рутиной. Иногда они переглядывались, улыбаясь.

Вскоре листы закончились, но старик не заметил. Он протянул руку, где они лежали, взял пустой воздух, положил его перед собой и ударил печатью по столу. Снова взял воздух и снова ударил по столу. Снова потянулся… Что-то не то…

Он посмотрел на место, где были листы, а потом на стол перед собой. Тяжело вздохнув, отложил печать и откинулся на спинку кресла.

И увидел двух посетителей.

Глаза старика выразили крайнее удивление. На лице Андрея проскользнула ухмылка, которая еще сильнее напрягла старика. Он еще раз вздохнул и стал напрягать мозг.

— Вы нас вызывали, — подсказал ему Юра.

— Ах да… — Старик, кажется, вспомнил. — Вызывал…

Молчание, которое прерывалось лишь тяжелыми вздохами.

Молчаливая сцена напоминала самый известный эпизод из фильма «Хороший, плохой, злой» — мексиканскую дуэль между тремя персонажами. Здесь происходило то же самое, но вместо револьверов — глаза.

— Ах да, — повторил старик, на сей раз действительно вспомнив. — Вызывал я вас, точно вызывал. У меня для вас крайне неприятная новость. Меня отправляют на пенсию. Но мне же всего семьдесят два года, я полон сил и энергии. И знаете, сколько у меня идей! Вообще не ценят нынче хорошие кадры. Я еще столько могу принести компании, а меня на пенсию… В общем, мне поручено выбрать преемника, а вы двое самые лучшие работники отдела продаж. Коротко говоря, кто-то из вас станет новым директором.

Андрей и Юра тут же выпрямились, будто их будут выбирать по осанке.

— Но место одно, а вас двое… — продолжил старик. — Вам нужно устроить забег.

— Забег? — не понял Андрей.

— Ну да, обычный такой забег, двести метров. Кто победит, тот и станет директором.

— Победитель забега станет директором? — уточнил Андрей.

— Я вроде так и сказал.

— Но это же бред. Директором…

— Андрей, — перебил друга Юра, — только спокойнее.

— Честный джентельменский забег, — добавил старик. — Без всякой тренировки. Например, завтра утром.

— Бля, вы чё?.. — начал было Андрей, но замолчал. Потом всё же не выдержал: — Вы чё, прикалываетесь? Мы же не учи́теля физры выбираем.

В окне кухни виднелся вечерний город, точнее — горящие окна соседней девятиэтажки и уличный светофор.

Аня сидела за столом, рядом лежал ее сотовый и стоял пустой стакан чая.

Андрей бегал по кухне, широко размахивая руками.

— Забег! Ты представляешь, что старый маразматик придумал? Забег! Типа я должен бежать из-за должности… Да пусть подавится!

Раздался писк телефона. Анна быстро взяла его, посмотрела на экран, усмехнулась и положила обратно.

— Мы ему что, тараканы, что ли? — не унимался Андрей. — Почему нельзя выбрать по нашим конкретным качествам? Это было бы совсем не обидно…

Снова раздался писк телефона, снова она посмотрела на экран.

— Я последний раз бегал в школе, в пятом классе, а потом у меня была справка. Я на физру не ходил, специально себе сидящую должность выписал, а он: забег!..

Снова писк.

— Да кто тебе всё пишет?!

— Да задолбал, — ответила Аня. — Дима с работы, наш компьютерщик.

— И чё он тебе пишет?

— Да меня сегодня служба безопасности забанила, типа я что-то к компьютеру подключила, Дима вроде разобрался.

— Покажи.

— Что значит «покажи»?

— А чё он тебе пишет поздно вечером? В чем необходимость?

— А почему он не может мне писать? Тебе же твоя Аллочка ночью даже звонит.

— Потому что тогда она продала крупную партию товара. Ты, кстати, тогда на премию с продажи купила себе этот телефон.

— Ну а как я завтра буду работать?..

Снова писк.

— Блять! — не выдержал Андрей. — Зачем столько сообщений про один комп? Что, нельзя всё в одно написать?

— Да откуда я знаю! На, смотри!

Она толкнула телефон по столу, тот покатился и с треском упал на пол.

— Ты специально разбила телефон, — сказал Андрей.

— У тебя совсем крышак сдуло?

— Нет, ну а что? На, мол, смотри — и разбила.

— Да пошел ты.

Снова писк.

— А я, пожалуй, и пойду. Нажрусь.

Кухня другой квартиры, но за окном тот же вид. Юра и Вика ужинали пельменями.

— Старый маразматик предложил нам бежать, — рассказывал Юра. — И, по-моему, это несправедливо. Понимаешь, если бы директора назначили, это одно. Или, к примеру, сказали бы, что тот, кто больше продаст… Это справедливо, а бег… Я последний раз бегал в институте.

— Попытаться надо, — сказала Вика. — Если решение принято, ничего с ним не сделаешь.

— Верно. Поищешь мой костюм и кроссовки?

Дешевый бар, в котором почти никогда не бывало посетителей. Да и Андрей, наверное, не стал бы его постоянным клиентом, если бы месяц назад Аллочка не продала столько товара. Была ночь, он решил отпраздновать, но только этот бар работал.

С тех пор после любой ссоры с Аней он тут. И этим вечером он сидел на своем постоянном месте за барной стойкой и пил пиво, попутно изливая душу высокому полному бармену с черными усами.

— Нет, прикинь! — возмущался Андрей. — Старый хрен хочет выбрать директора по забегу! Не по деловым качествам, а по забегу!

— Хреново, — бросил бармен.

— Вот и я о том же! Я бегал последний раз в школе… Сейчас у меня и ноги не побегут так, как раньше.

— Эй, повтори мне еще, — раздался позади голос.

Андрей обернулся. За дальним столиком сидел худой парень и, улыбаясь, махал рукой бармену.

— Сейчас, — кивнул ему бармен и встал, чтобы налить выпивку.

— Ты чё, ему понесешь? — спросил Андрей.

— Ему понесу, другим нет. Он из больницы недавно вышел, в страшную аварию попал. Жена, сестра жены и теща погибли. В них фура въехала, от машины живого места не осталась. Его выбросило, только это спасло. Он без ног, в коляске.

— Смотрю, он не сильно расстроен.

— Так жизнь-то продолжается.

Громкий ночной стук в дверь разбудил хозяев. Юра сонно поплелся в коридор, чтобы узнать, кого принесло. И пока он шел, стук повторился раза три. В темноте щелкнул выключатель, лампочка осветила стандартный коридор и такую же вполне обычную дверь.

Юра заглянул в глазок и недовольно открыл дверь.

На пороге, пошатываясь, стоял Андрей.

— Я, короче, всё решил!.. — выкрикнул он и ввалился в квартиру.

— Чего?

— Того. Мы что, негры на плантации или тараканы из бегах?

— Чё?

— Ну, ты «Бег», кино, видел? Там ставки делали на тараканов и тараканы бегали. Но мы же не они, мы люди! Какого хера мы должны подчиняться старым идиотам? Пусть старый ублюдок сам бегает, а нам насрать. Мы будем стоять и смотреть. Давай так и договоримся?..

На пьяные крики из комнаты вышла Вика.

— Договоримся, что не побежим оба, — продолжил Андрей. — Договорились, а? Договорились. Сказано — сделано. Люблю тебя, чувак. Упс… Такое щас нельзя говорить. Тогда так: люблю тебя, Вика, ты настоящий мужик и друган. Короче, ты зеркаль это на него, а я пошел.

Андрей резко развернулся и дернул дверь на себя.

— Может, его тут оставить? — спросила у Юры Вика.

— Не-не-не, — ответил ей Андрей. — Меня ждет такси.

Дверь за Андреем громко закрылась, оставив в квартире запах пива и одеколона.

Ранним осенним утром, в которое солнце всё еще согревало землю, со стороны входа на стадион по беговой дорожке медленно шел Андрей. Легче было сказать, что́ у него не болело, чем перечислять огромную кучу его утренних болячек. Шел он почти твердо, как может идти человек, в котором еще плещется вечерний алкоголь.

Метрах в ста стоял старик в теплом черном плаще, под которым был классический костюм, на ногах — черные туфли с толстыми каблуками. За ним стояли две худые девушки с фотокамерами, третья — на назначенном финише.

Напротив старика в спортивной одежде и белых кроссовках стоял Юра.

— Сегодня мой последний день в качестве директора, — с тоской заныл старик, — а я ведь мог еще лет двадцать руководить. Обидно из-за это больше всего, не ценят нас. Сколько же пользы я мог принести фирме…

Старик вздохнул, и именно в эту минуту к ним подошел Андрей.

— Значит так! — начал Андрей. — Мы вам не негры и не побежим! Выбирайте директора по способностям.

— На изготовку, — будто не услышал старик. — Финиш там, стартуем здесь.

— Я же сказал: не побежим.

Юра повернулся лицом к финишу, приготовившись к старту.

— Юра… — Андрей посмотрел на друга. — Мы же вчера решили, что не побежим, ты же слово дал!

— Вообще, ты мне не дал вчера вставить хоть какое-то слово.

— Да как так, я же помню! Я пришел к тебе вечером, и мы решили, что мы ни фига не рабы. Мы пожали руки в знак согласия, хотели клятву на крови дать, но я говорю, мол, не надо, чувак…

— Не было такого. Ты пришел пьяный, прокричал тираду и ушел.

— Чё-то не срастается. Я же помню всё.

— Старт на счет три! — громко сказал старик. — Раз! Два!..

— Так ты чё, меня кинешь и побежишь? — воскликнул Андрей.

— Три!

Юра побежал.

Андрей посмотрел на всех вокруг.

— Да бля!.. — И побежал вслед за Юрой.

Хватило его на пару мгновений. Он стал задыхаться, потом запутался в собственных ногах и упал, несколько раз кувыркнувшись.

— Я проиграл, — буркнул Андрей в трубку.

— Жаль, — ответила Аня.

— Да пошел он! Мы, блин, договорились не бежать, а он побежал! Я поздно стартанул и в итоге проиграл, да еще и упал.

— Ясно. Слушай, у нас корпоратив намечается. Мне нужно, чтобы ты пришел.

— Не сегодня же?

— Нет.

— Приду.

Андрей убрал сотовый в карман.

— Налей мне еще немного, — попросил он бармена. — Нас сегодня отпустили, выходной дали. Директор будет прощаться, а я сказал, чтобы он шел в одно место. Чертов придурок.

Сзади раздалось громкое покашливание.

Андрей обернулся и снова увидел того инвалида.

— Он опять тут? — шепотом спросил Андрей у бармена.

— Он постоянный клиент, постояннее, чем ты.

— А-а-а. Раньше я его не видел.

— Не обращал внимания просто.

Бармен поставил перед Андреем пиво.

Глава 3. Причины

Ночь. Вика лежит, уставившись в потолок. С улицы доносятся странные и пугающие звуки: скрежет, скрип, завывание. В печной трубе громко гуляет ветер, и в этом гуле она слышит чей-то голос.

А еще ей кажется, что сквозь маленькое окошко домика за ней наблюдают. Она чувствует взгляд на макушке. От страха она сильнее зарывается в одеяло.

Но как часто бывает, в самый неподходящий момент ей страшно приспичило в туалет.

Она тянется к телефону. Экран показывает час ночи. До рассвета она точно не дотянет. Что же делать?

Вика быстро встает и, стараясь не смотреть в окно, подходит к кровати Юры.

— Юра, — шепчет она.

Скрип и завывание усиливаются, что-то начинает стучать по крыше.

— Юра… — Она толкает его в плечо.

— Чего? — приоткрывает он глаз.

— Мне надо в туалет.

— А я при чем?

— Пошли со мной.

— Но мне не надо.

— Мне надо. Мне страшно.

— Чего боишься? Там просто ветер.

— Ну пошли, а? — умоляет она.

— Может, в бутылку?

— Издеваешься?

— Ну ладно, — соглашается он и встает. — Тебе же там не надолго?

— А что?

— Одеваться особо не хочу.

— Нет.

Раздается страшный скрип, словно кто-то на улице провел по деревянной стене вилами. По крыше начинает стучать, будто закапал дождь.

Вика вздрагивает.

— Это всего лишь ветер, — успокаивает ее Юра.

Освещая путь телефонами, они доходят до выхода и открывают дверь домика.

Обломок луны ярко светит на звездном небе. И стоит такая тишина, что если бы шел снег, его бы точно было слышно за полверсты. На удивление, нет даже ветра.

Юра, впрочем, как и Вика, останавливается. Они переглядываются.

— Наверное, мыши, — предполагает он.

Вика непонимающе смотрит.

— Ну, маленькие мышки, под полом. Наверное, поэтому такие звуки, — поясняет он. — И вообще, чем быстрее сходишь, тем быстрее вернемся.

Они выходят из домика и поворачивают налево, за угол. Вика бросается в уличный туалет, Юра зевает.

Тишь, гладь и спокойствие.

— Простите, а вы тоже в туалет или просто так стоите? — раздается позади Юры.

Он замирает. Голос явно не Андрея: слишком быстро говорит.

Юра оборачивается — никого нет. Смотрит по сторонам — никого нет.

По спине пробегают мурашки.

— Дело-то, конечно, простое, — снова слышится голос. — Нам велено колоть только опорознив… опрозн…

Юру заморозило будто от страха. Он хочет крикнуть Вике, но не может.

— Всё забываю, как говорить это слово, — продолжает голос. — Опо-рож-нив-ше-го-ся, во! Короче, того, кто сходил в туалет, если хотел. А то иначе вкус мяса плохой, да и разделывать тоже отвратно. Давеча, вот, вы ужинали, так знаете сколько я прождал, пока он справит нужду? Кстати, в этом самом туалете. Отчего, вы думаете, мясо было таким вкусным? Потому что всё по правилам…

Юра бросается к домику, но спотыкается и падает в желтую листву. Телефон с включенным фонариком летит в сторону. Юру трясет.

Тут телефон поднимается и плавно летит к нему, ослепляя глаза фонариком.

— Вот, возьмите, — вежливо говорит голос, когда телефон оказывается прямо возле глаз.

Юра резко отползает назад.

— Дурак, — слышится другой голос. — Зачем ты его испугал?

— Я просто думал…

— Ага, ты думал, он так и скажет: «Да, я сходил в туалет, колите меня»?

— Ну, мало ли.

— С кем я работаю… — разочарованно протягивает второй голос. — Бери нож.

Сотовый падает в листву, фонариком вверх. В его свете Юра наконец видит собеседника — черного, волосатого, вполне обычного черта ростом с метр. Он пожимает плечами, и слева резко поднимается желтая листва.

Вечерний осенний город не наполнен красотой, как принято подмечать в любовных романах. Он серый, невзрачный; еще и темный. Шумный, удушливый; еще и люди вечером становятся злее и чаще матерятся.

Андрей и Аня шли сквозь вечернюю толпу. Он был очень зол, и она пыталась развеселить его пошлыми историями. Пошлыми не в плане, что они строго «восемнадцать плюс», а в плане, что они не особо интересные и очень глупые. И она, сама это поняв, замолчала.

— Ты бы мог за него и порадоваться, — после нескольких мгновений молчания сказала она. — Все-таки друг.

— Ублюдок он, морда предательская, а не друг! — резко ответил Андрей. — Мы же с ним договорились не бежать, а он побежал.

— Побежал и побежал. Это же твои проблемы, что ты не побежал.

— В смысле, мои проблемы?

— Не так выразилась. Ну… Вот тебе говорят, что ты можешь вложить сто баксов в дело и, если повезет, получить прибыль. Но если не вложишь сто баксов, то никакой прибыли и не будет.

— Блять, какие сто баксов! — почти заорал Андрей. — Ты меня слышишь? Я не побежал, а он побежал!

— Я образно тебе говорю.

— На фига мне твои образы, когда здесь всё четко? Мы договорились не бежать, а он, как шавка, побежал.

Они остановились возле кафе-бара «Грильляндия».

— Нет, не пойду, — проговорил Андрей.

— Пойдем!

— Нет.

— И что, опять будем играть в твою любимую игру?

— Какую?

— Я тебя буду упрашивать, упрашивать, и в конце ты согласишься.

— Такого не будет. Я к предателям не пойду.

— Но ты же уже дошел до входа.

— Сначала я хотел им всё высказать, а теперь подумал, что ну их на хрен.

— Точно не пойдешь?

— Точно.

— Ну ладно.

Аня зашла внутрь. Андрей удивился, но, немного подумав, тоже дернул дверь на себя.

Это был небольшой бар, выполненный под ирландский паб, только без барной стойки. Чаще всего здесь подавали пиво, картошку фри и большие куски говяжьей вырезки под фирменным соусом.

Стояла спокойная вечерняя атмосфера. Из колонок играла попсовая мелодичная американская песня. Раньше здесь играла русская музыка, но подпитые клиенты постоянно громко подпевали, чем мешали соседям. А английский мало кто знает.

Андрей сел к друзьям. На столе уже стояли столовые приборы и кувшин пива.

— Спасибо, что пришел, — проговорил Юра. — Я всем заказал фирменное мясо и картошку.

Андрей что-то буркнул, налил себе пива из кувшина, сделал глоток.

— Вот ты хоть теперь и начальник, но дурак… — начал он.

Аня тут же ударила его локтем в бок. Он одарил ее возмущенным взглядом и продолжил:

— На такое количество людей нельзя брать пиво в кувшине. Знаешь, почему? Потому что пиво посасывают, пьют медленно, а нас мало, оно выдыхается.

— Учту твое замечание, — ответил Юра.

Андрей осушил кружку и снова потянулся к кувшину.

— Вот вы все так, — проговорил он.

— Кто? — уточнила Вика.

— Начальники… Вы учтува… то есть учитываете мое предложение, а потом кладете на него прибор.

Андрей сделал еще глоток и замолк. Казалось, в него больше не лезло.

— А тут уютно! — сменила тему Аня.

— Сейчас еще мясо попробуешь, — улыбнулась Вика.

— Прикинь! — Юра посмотрел на Андрея. — Старик совсем не хотел уходить на пенсию. Даже расплакался.

— Чего это? — спросила Аня. — Денег мало заработал?

— Деньги в наше время ничего не стоят, самое главное — привилегии. У него был шофер, который мог позвонить, например, сюда, директору бара, и забронировать любой столик. А сейчас директор бара его просто пошлет, потому что кто такой старик сейчас.

Андрей ехидно посмотрел на Юру и кивнул.

— Однажды, — продолжил Юра, — у нас дома месяц не было интернета, мастер всё не ехал. Старик узнал, позвонил кое-куда, и в тот же вечер нам сделали интернет.

— Ясно, ты уже тогда ему подрачивал, — встрял Андрей.

— Что?

— Что? Мы с тобой вечером договорились не бежать из чувства собственного достоинства, но ты побежал.

— Да, блин, Андрей! — возмутилась Вика. — Не было такого! Ты пришел пьяный, пронес чушь и ушел. Тебе и слова никто не успел сказать.

— Интересно у вас получается. Вы такие: «Ой, ничего мы не договаривались, ты был пьяный». А я, блин, что, всё выдумал? Мы даже руки пожали в знак согласия.

— Да хватит тебе! — не выдержала Анна.

— Почему ты не можешь меня поддержать, как она его? Они же тут сидят и оба врут, делая меня виноватым.

— Скажи, как ты успел так быстро напиться?

— Пф, это называется аперитив.

— Ты что, заранее напился?

— Не напился, а немного выпил.

— По-моему, тебе лучше уйти.

— Мне? Уйти?

— Да, тебе, уйти!

— Да хер на вас. — Андрей резко встал. — Что, зазнались? Не хотите уже даже есть со мной за одним столом? Типа я холоп, что ли?

Андрей, шатаясь, развернулся.

Юра хотел ему что-то сказать, но Аня его остановила:

— Он пьян.

Вика — в уличном туалете, уже сделала все дела. Но страх мешает ей открыть дверь. До ее ушей доносится звук шуршания опавших листьев.

— Юра, ты тут? — шепчет она.

— Тут, — отвечает голос. И он совсем не похож на Юрин.

Деревянная дверь резко дергается, но не открывается из-за внутренней щеколды.

Вика хватается за ручку. Дверь снова кто-то пытается открыть.

— Кто там? — спрашивает она дрожащим от страха голосом.

— Это я… как его… Юрец, — отвечают ей.

Страх парализует ее.

— Что ты несешь, какой Юрец? — встревает второй голос. — Его Юрой зовут.

— А-а, точно… — И громче, Вике: — Это я, Юра.

Она хватается за ручку дверцы уже обеими руками.

— Открывай давай.

Дверь снова дергается, потом еще, еще…

— Чего возишься? — слышится второй голос.

— Заперлась она!

— Дай я!

Шуршание листьев, тишина.

Вдруг дверь резко открывается, и Вика, не успев отпустить ручку, летит на улицу и падает животом в желтую листву.

Она испуганно поднимает глаза, и в свете телефонного фонарика видит стоящую на земле голову Юры.

Тихую округу наполняет истошный крик.

Отрезвляющее утро.

Андрей постучал в старый кабинет нового директора и, не дожидаясь ответа, заглянул. В черном кресле сидел Юра. Он поднял глаза и рукой пригласил Андрея зайти. Дверь за ним закрылась.

— Чего ты? — спросил Юра.

— Ладно, прости меня, я был не прав, — проговорил Андрей.

— Бывает, чего уж.

— Но все-таки я всё равно…

— Не начинай, лады?

— Всё, проехали, да. Может, сегодня вечером жахнем по пиву?

— Не, сегодня не могу. После пива у меня лицо пухнет, а завтра, понимаешь, приедет генеральный… Нельзя.

— Просто за компанию сходишь.

— Ты же знаешь, я не могу за компанию смотреть, как кто-то пьет пиво. Мне тоже захочется.

— Ясно.

— В следующий раз.

— Хорошо.

Андрей развернулся, чтобы уйти.

— Эй, Андрюха, — остановил его Юра. — При всех, пожалуйста, не называй меня на «ты» и Юрой. Юрий Викторович. Когда мы одни, я для тебя Юра, а так Юрий Викторович, хорошо?

— Юрий Викторович?

— Сам понимаешь, субординация.

— Без проблем, — сквозь зубы процедил Андрей.

Вечер, бар. Андрей сидел за стойкой, бармен стоял напротив.

— И прикинь, он мне говорит называть его на «вы»! — возмущался Андрей. — Я этого хрена знаю с пяти лет, а он мне на «вы»! Сука, возгордился-то как! Вообще…

Зазвонил сотовый. Андрей спьяну не сразу нашел его в кармане.

— Ты где? — спросила Аня в трубке.

— В смысле «где»?

— Ты уже должен быть в ресторане, я же говорила тебе о корпоративе…

Андрей на мгновение замолчал, проклиная себя, что забыл.

— Какой корпоратив? — нашелся он. — Этот новый шеф заставил меня работать. Я еще работаю, прикинь. Сижу тут за столом и разгребаю!

На той стороне тишина. Аня бросила трубку.

— Корпоратив, — заворчал Андрей. — Сраный корпоратив… Я чё, обо всём помнить должен? Да забыл я! И чего обижаться? Видит же, какая у меня ситуация.

Крик наполняет лес. Сначала Анна, потом Андрей резко открывают глаза и почти одновременно садятся и смотрят друг на друга.

— Андрей, — шепчет Аня, — в окно.

Он поворачивается и видит два красных глаза, а еще, кажется, длинный нос.

Гул наполняет домик. Входная дверь с грохотом открывается. Внутрь врывается страшный ветер и желтые листья. Всё крутится, вертится и шумит. Листья всё сильнее заполняют комнату. Уже ничего не видно. Раздается крик Ани.

Андрей стоял на балконе, вглядываясь в темноту ночного города. В одной руке он держал бутылку пива, а в другой сотовый. Он набирал Ане, но она всё не брала трубку.

Во двор, оглушая музыкой, въехала синяя машина. Она остановилась возле их подъезда прямо под уличным фонарем. Открылась передняя пассажирская дверь, и вышла Аня.

— Подожди! — громко остановил ее мужской голос.

Водитель быстро вылез и подбежал к ней. Он обнял ее и поцеловал.

Андрей открывает глаза в домике в лесу. Садится. Утренняя прохлада проникает под одежду. Он осматривается. Юры нет. Вики нет. Ани нет.

— Простите, — на пороге домика стоит улыбчивый парень. — Есть небольшая проблемка, которую стоит решить.

— Чего?

— Пройдемте за мной.

Андрей встает.

— Скажите, то, что было ночью, мне приснилось?

— Относительно нет, — отвечает улыбчивый парень. — Пойдемте.

Солнце освещает красивый желтый лес, щебечут птицы. В такую погоду обычно делается очень хорошо на душе.

Глава 4. Зуб

В машине играла зарубежная попса.

За рулем сидел молодой парень, на пассажирском — Аня. В окнах отражался ночной город.

— Было очень круто! — тараторил парень. — Жаль, мне пить было нельзя.

— Ага.

— Но, если честно, я не люблю пафос, рестораны. Я парень простой, мне бы музыку дома, и всё…

Фары машины заскользили по фасаду ее дома.

— Я бы не отказался выпить чашечку кофе, — намекнул парень.

— Повторяю в который раз: у меня есть муж.

— Натаха сказала, у тебя нет мужа.

— Но он у меня есть!

Машина остановилась во дворе.

— Чё ты ломаешься? Я в твоих соцсетях ни одну его фотку не нашел.

— Потому что это мои соцсети, а не его.

— И что, получается, я тебя просто так вез?

— Завтра тебе отдам за это деньги.

Анна вышла из машины и направилась к подъезду.

— Подожди!

Он быстро вылез из машины, подбежал, схватил ее за руку и притянул к себе.

Секундное замешательство… А потом она сильно ударила его ногой между ног. Парень скрючился от боли.

Аня забежала в подъезд, быстро привела себя в порядок, поправила волосы и поднялась на лифте на третий этаж. Около двери вынула из сумки зеркальце, убедилась, что точно всё в порядке, и открыла.

В коридоре горел свет. В проеме межкомнатной двери пошатывался Андрей. Она вздрогнула при виде его устрашающего взгляда и замерла.

— Ну и как погуляли? — спросил он.

— Нормально, — ответила она, закрывая входную дверь.

— Значит, ты на меня больше не злишься?

Точно! Она планировала с ним не разговаривать весь вечер, но произошедшее несколько минут назад выбило ее из колеи.

— Злюсь, — ответила она. — Я там была как одиночка.

— К тебе все приставали?

Вопрос, на который нет правильного ответа.

— Домой на такси приехала? — тут же спросил он.

— Ну а на чем еще?

— Ясно.

Обычная правда часто может всё изменить. Но человек — существо, которое не говорит правду. Будто у него заложен ген не говорить правду, как у травоядных — не есть мяса.

Поэтому Андрей просто направился на кухню за добавкой, а Аня — в комнату. У обоих на душе было неспокойно.

Какое самое бесполезное утреннее мероприятие, которое только могли придумать? Правильно, планерка. Это изобретение, о котором можно сказать, что задумка хорошая, но реализация подкачала.

Обычный конференц-зал, длинный стол, стулья. По одну сторону стола несколько сонных человек сидели и мечтали о чашке кофе, а кто-то даже о теплой кровати. По другую сторону такой же заспанный человек пытался заставить их работать. Они только кивали, лишь бы он быстрее отстал.

Семь сотрудников сидели на стульях, а Юра — в кресле, делая усилие, чтобы не зевнуть, и попутно изучая бумаги.

— А вот это мне не нравится, — проговорил он. — Андрей, это что такое?

— Что? — Андрей сидел в самом конце.

— Цифры продаж, они слишком низкие.

— Чё пургу наводишь?

— Не «ты», а «вы».

— Ой, простите, забыл… Если вы́ помните, в августе и начале сентября всегда самые низкие продажи. Картошка, дача, налоги и прочее. И, к слову, мой отдел в августе сделал на десять процентов больше, чем в прошлом августе.

— Хорошо звучит в теории. Но если бы вы забыли теорию низких продаж и полноценно работали в августе, то, думаю, план был бы выполнен. И вообще, последние два дня вас на работе нет с обеда.

— Я забираю переработки, мы всегда так делали.

— А теперь мы так делать не будем, и это касается всех.

— Смотрю, кое-кому галстук уже жмет.

— Здесь мы с вами не друзья, воздержитесь от таких шуток. Иначе объявлю вам выговор с лишением премии.

Глаза Андрея налились злостью.

— И давайте сразу определимся, — добавил Юра. — Мы здесь для того, чтобы работать, так давайте работать, а не брать отгулы. В конце концов, нам платят за работу.

Андрей первым выскочил из конференц-зала и тут же вынул из кармана телефон, чтобы, несмотря на вечернюю ссору, позвонить Ане и рассказать, каким уродом стал Юра.

— Алло, — ответил на том конце мужской голос.

Андрей остановился и посмотрел на экран, проверяя, тот ли номер набрал. Номер тот.

— Алло, — повторил мужской голос.

— Где Аня? — спросил Андрей.

— Отошла.

— А ты кто?

— Я Дима.

— Ясно. — Андрей тут же убрал телефон в карман.

А на том конце провода в офисе крупного банка Дима не успел вернуть телефон на стол Анны. Она вбежала в зал, когда он пытался это сделать.

— Какого ты взял мой телефон? — крикнула она.

— Да я увидел, что ты его забыла, хотел принести на совещание…

— Будет лучше, если ты вообще не будешь ко мне подходить.

Она выхватила телефон из его рук.

— Зря ты меня не ценишь, я ради тебя готов на всё, — сказал он.

— Все вы на словах такие.

— А ты возьми и проверь.

— Больно надо.

— Кстати, когда я взял телефон, тебе кто-то позвонил, — добавил Дима.

— Кто? — Она посмотрела журнал вызовов. — Что ты ему сказал?

— Что ты отошла.

— Больше ко мне не подходи!

Она набрала Андрея, но тот не взял трубку.

— Долбанные суки! — ругнулся Андрей. Он, как обычно, сидел в баре. — Лучший др…

— Момент, — перебил его бармен.

Он налил в стакан напиток из странной бутылки и понес его инвалиду. Андрей обернулся. Жуткий тип ему подмигнул и махнул рукой, подзывая.

— Он тебя зовет, — сказал, вернувшись, бармен.

— И чё ему надо?

— Что-то хочет сказать.

— Ну, налей тогда мне еще…

Бармен поставил перед ним кружку пива, Андрей ее взял и направился к столику. И чем ближе подходил, тем страшнее становилось лицо инвалида. Кажется, у него не было правого глаза, а то, что было вместо него, походило на жуткий дешевый муляж. На этой же щеке шел длинный шрам. Инвалид, улыбаясь, обнажал дыры между зубов, на правой руке не хватало пальцев.

От его ужасного вида Андрей напрягся на секунду, но всё же сел рядом.

— Меня Костя зовут, — представился инвалид.

— Андрей.

— Слышал я, Андрей, как ты тут на жизнь жалуешься. Я раньше тоже таким был. Приходил каждый день сюда и жаловался. Понимаешь, я женился на одной женщине, а в придачу получил еще ее сестру и мать, которые почему-то решили, что я им должен. Должен возить их по магазинам, полоть на их чертовой даче и так далее. Но главное, я всегда делал не то. Как же у меня чесались руки их убить… И знаешь, теперь я свободен. —Костя усмехнулся.

— Мне рассказали, как ты… освободился, — заметил Андрей.

— Полную историю?

— Не знаю, насколько полную. Вы типа в аварию попали, и они умерли.

— Всё было не так.

— Ты что, поступил так, как Тони Сопрано с племянником?

— Чего?

— Короче, Тони Сопрано попал в аварию из-за племянника. Тот типа травмировался, двигаться не мог, а Тони взял и зажал ему рот и нос рукой… Сериал такой был.

— Марать руки? Не, мой способ чище, хе-хе. — Инвалид сделал глоток странной жидкости. — Я их отвез кое-куда, там всё сделали, а потом аварию подстроили.

В пьяном мозгу Андрея что-то вспыхнуло: ведь круто же!.. Но потом он снова посмотрел на инвалида, не понимая. Костя, предвещая его вопрос, объяснил:

— А это я просто в карты не с теми поиграл. Деньги закончились, и мне предложили на ногти, потом на зубы, потом на ноги… Азарт, знаешь ли. На левую ногу ставка в три миллиона была.

— То есть ты взял, — начал подытоживать Андрей, — отвез своих в одно место, там их убили, подстроили аварию, а ты чист?

Костя кивнул.

— Не пойму только, на хрена ты мне это рассказываешь?

— Потому что я за тобой наблюдаю уже несколько недель, ты всё время на своих жалуешься. А жалобами ты только нервы портишь. Знаешь, какую я свободу почувствовал?

— Можно же было просто развестись.

— Развод не выход, тем более с новым законом.

— Я пока не готов пойти на такое.

— Предложение бессрочное.

Входная дверь резко открылась. В квартиру ввалился Андрей и с грохотом упал в коридоре.

Из комнаты с красными то ли от слез, то ли от бессонной ночи глазами вышла Аня.

Андрей медленно поднялся, скинул ботинки, кофту и направился в спальню, попутно специально задев Аню плечом.

Утро наступило неожиданно. И не только для Андрея, которого все сотрудники ждали в конференц-зале. Ну, как ждали… Одни дремали, другие делали вид, что решают проблемы в рабочем чате, хотя на самом деле играли в телефоне. Юра уже жалел, что приказал всем ждать Андрея, но отменить глупый приказ уже не мог.

Всех спас Андрей. Он вбежал весь красный от бега и тяжело дыша. И попутно, как заправский ковбой, жевал жвачку.

— Сейчас девять тридцать утра. Рабочий день начинается в девять. Хотелось бы узнать причину опоздания, — повысил голос Юра, высвобождая накопившийся гнев.

— Понос был.

— Вы думаете, я к вам цепляюсь, но это не так. Вы, конечно же, знаете моего отца, он всегда говорил, что расслабленность нужно рубить на корню, иначе…

— Иначе человек сядет на шею, — закончил Андрей столь знакомую фразу.

— Да. Поэтому я вынужден лишить вас двадцати пяти процентов квартальной премии.

— За что? За то, что я срал?!

— За пренебрежительное отношение к работе.

— Вот оно, значит, как называется, когда человек звезду поймал!

Андрей демонстративно выплюнул жвачку на пол. А был бы рэпером, то бросил бы микрофон, обозначив жирную точку во фразе.

— Пятьдесят процентов!

Два средних пальца показали Юре, куда ему идти, и Андрей, громко хлопнув дверью, вышел из конференц-зала.

Офис крупного банка в этот час пустовал. Клиентов почти не было.

Андрей бродил по залу в поисках Ани, но вместо нее подошла другая девушка в белой блузке и зеленом галстуке.

— Вам чем-нибудь помочь? — спросила она.

— Я Аню ищу, она чего-то телефон не берет.

— А, ну так их с Димой на обучение по безопасности отправили.

— С Димой? А кто он?

— Сотрудник кредитного отдела.

— Ясно. Я слышал, он программист.

— Народу не хватает у нас.

За окном уже стемнело. Андрей сидел на диване и пил пиво. Перед ним на раздвижном столе лежало несколько коробок из-под пиццы. Аня суетилась, бегая то на кухню, то обратно.

— Ну чего ты такой смурной? Улыбнись, — проговорила она, когда в очередной раз вернулась в комнату.

— «Улыбнись», — передразнил ее Андрей. — Мало того что у тебя на работе телефон берут все кто хочет, так потом какое-то обучение, и почему-то опять с Димой.

— Ты что, всегда меня будешь теперь попрекать? Мы же разобрались!

— Так я и говорю: мало мне этого, так ты еще гондонов в гости позвала.

— Вообще-то они наши друзья, а Юра твой лучший друг.

— Он всегда был конченым мудаком.

— Так, давай только без сцен.

— Премии он меня лишил, гнида!

Андрей скорчил гневную мину и выпил.

Раздался звонок в дверь.

— Вспомнишь о говне, оно и придет, — проговорил он.

— Так, Андрей, без этого давай.

— У меня сложная ситуация, а ты тут…

— Ничего сложного, ты сам не захотел бежать.

— Но я…

Их спор перебил повторившийся звонок.

Аня побежала открывать, Андрей так и остался сидеть.

Из коридора послышался шепот, потом в комнату вошел Юра.

— Андрюха, — вроде как смущенно обратился он. — Ты это… прости за утреннее. Понимаешь, это всего лишь работа.

— Ага.

— На меня сверху знаешь как наехали за провал продаж в августе? У поставщиков склады переполнены, а у нас продаж мало. Сказали: «Бери дело сразу в руки, иначе всё». Так что ты это… Должен же я себя поставить начальником в коллективе.

Юра протянул руку. Андрей сделал глоток пива.

— Да ладно тебе. Девчонки только тебя ждут. И, само собой, премии я тебя не лишу, — добавил Юра.

Андрей нехотя пожал руку.

— Заходите! — позвал Юра.

Вика и Аня зашли и сели. И если бы это было кино, то перед нами предстала бы такая сцена.

На фоне бы точно звучала музыка Моцарта — «Реквием», с оперным пением. Юра, Вика и Аня переговаривались бы между собой, ели пиццу, пили (Аня — сок) и смеялись. Андрей зло смотрел бы на них и пил. И вдруг смеющееся лицо Юры преобразилось бы в гневное, он бы кричал на Андрея. А рядом с Аней сидел бы парень и обнимал ее. И чем сильнее звучала бы музыка, тем ярче были бы образы. Аня уже целовалась бы с парнем, а Юра злобно орал бы, тыкая пальцем.

И вот подошел бы пик музыки, самая верхняя нота, после которой наступило бы неизбежное падение. Именно на этой ноте Андрей бы встал, схватил стол обеими руками и резко перевернул. На пол полетело бы всё, что было на столе. Напитки оказались бы на одежде гостей, а Аня лишь вскрикнула бы. Андрей тут же направился бы в коридор, и на щелчке закрывающейся входной двери музыка прекратилась бы.

Естественно, музыки Андрей не слышал, но он точно видел все образы. И сделал всё так, как увидел.

…В комнате наступила тишина. Никто ничего не понял.

— Простите, — только и нашла что сказать Аня.

— Чего это он? — спросила Вика.

— Аня, он, случайно, не стал слишком много пить? — поинтересовался Юра.

— Есть такое.

— Кажется, мы наблюдаем первую стадию алкоголизма.

Андрей ворвался в бар и тут же подскочил к инвалиду.

— Я согласен!

— На что? — Костя непонимающе посмотрел на Андрея.

— Ну, на это… то, что ты сделал с женой.

— А-а-а… Вова! — крикнул инвалид. — Он согласен.

Бармен усмехнулся, налил в бокал пива и понес Андрею. Только сейчас он заметил, как изменилось лицо бармена. Оно стало бледным. Как у покойника.

— За счет заведения. — Бармен поставил стакан перед Андреем и сел рядом.

— Сколько человек? — спросил инвалид.

— Три… нет… Четыре!

— Так три или четыре? — уточнил бармен.

— Четыре.

— Чтобы всё получилось, тебе нужно четко следовать нашим инструкциям… — начал инвалид.

— И вот… — Бармен положил на стол обычный брелок-зуб. — Это твой оберег. Его нельзя терять.

— И самое главное, ничего не бойся. Пока зуб с тобой, всё будет хорошо.

Глава 5. Наказание

Черные тучи медленно нависают над желтыми листьями, ветер усиливается.

Улыбчивый парень идет впереди, за ним Андрей.

— Что это было? — спрашивает Андрей.

— Не волнуйтесь. Зуб при вас?

Андрей ощупывает карманы. Неужели потерял? Нет, вот он!

— При мне.

— Нас интересует только четвертый. Где он?

Взгляд Андрея приковывает густая чаща хвойного леса, которая внезапно возникла. Огромные деревья упираются зелеными макушками в черные облака, ветер что-то шепчет, поднимая желтые листья. Как здесь оказались желтые листья? Откуда взялся лес? И что вообще случилось?

— Так что с четвертым? — повторяет парень.

— Он в багажнике.

— В багажнике? И как же я не догадался! — бьет себя в лоб парень. — Но всё равно придется повидать хозяйку.

Парень входит в густую чащу. Ветер сильно бьет в спину Андрея, будто неведомой силой толкая вперед.

Ранний теплый вечер. Анна сидела в комнате, смотрела на ноутбуке дешевый сериал, хрустя дешевыми чипсами.

Хлопнула входная дверь. Где же его носило целый день? После вчерашнего Аня его так и не видела.

Она не отвернула голову от монитора, но навострила уши: что же он делает?

А Андрей, немного выждав, зашел в комнату.

— Мы едем отдыхать!

Она резко взглянула на него.

— Я уже договорился с Викой и Юрой, они с нами! Я купил нам отдых на четыре дня, едем завтра вечером.

— Что?

— Я осознал ошибки, и вот… — Он протянул брошюру, на которой были изображены лес и красивые маленькие домики. — Всё по высшему разряду. Никаких гаджетов, только мы и разговоры. Точнее, Вика, Юра и…

— Я поняла.

— …печка, звук костра. А это… — Он показал ей брелок-зуб. — Это наш ключ. Там будет очень круто, я уже всё купил. Отдохнем, а после приедем и я завяжу пить.

— Ты серьезно?

— Да. Шашлык, костер, всё такое… Только, понимаешь, там на пять мест. Может, позовем Диму?

— Какого Диму?

— Ну, твоего, с работы.

— С чего нам его звать?

— Ну, не знаю.

— Опять начинаешь?

— Не, я так спросил, просто. Короче, я за машиной в гараж, а ты собирайся. — Андрей задумался, а потом выдал: — И мне нужен твой телефон на час.

— Зачем?

— Оформить страховку, она по телефону оформляется.

— Позвони, мне придет эсэмэс, и всё…

— Сказали, так нельзя. Нужен телефон и… паспорт.

— Сейчас мне неохота ехать.

— Можешь не ехать. Я договорился, что сам привезу документы.

Анна с долей скептицизма посмотрела на него.

— Ладно… Телефон на столе, паспорт сейчас дам, пойдем.

Она, вставая с дивана, спросила:

— Может, оставишь мне свой телефон, чтобы быть на связи?

— Конечно.

Черная тойота ехала по центральной улице засыпающего города. Андрей за рулем набирал СМС на телефоне Ани: «Привет. Срочно нужно встретиться. Вопрос жизни и смерти. Через час на набережной под мостом, на парковке». И для пущей достоверности добавил: «Я поругалась со своим, он меня побил».

Самое прекрасное в осени — стирание границы между вечером и ночью: вот еще вечер, а вот уже ночь.

Через час наступила темнота, но не такая, как в лесу, а городская. Тут и там загорались фонари, окна и витрины. Но на парковку набережной свет не попадал. Ее освещал единственный фонарь, который стоял прямо посередине, но его света было мало, и угол парковки всегда оставался в темноте.

Именно здесь Андрей оставил машину, а сам с монтировкой в руках стоял неподалеку. Его трясло. Шум реки, бьющейся о берег, пародировал голоса, вынуждая Андрея осматриваться, хотя он понимал, что ни один нормальный человек сюда не пойдет. Зачем? Парковка существовала только ради того, чтобы значиться в бюрократическом отделе ответственных, никто ею никогда не пользовался. Говорят, кто-то даже получил деньги за ее стройку.

Синяя машина медленно въехала под мост и остановилась прямо под фонарем. Будто водитель подумал, что свет фонаря защитит.

Андрей осмотрелся.

Водитель заглушил машину и вышел.

— Слава тебе господи! — крикнул из темноты Андрей.

Дима — это был он — вздрогнул.

— Я тут сломался, чувак! Уже два часа стою, помоги! — И Андрей побежал к нему.

Сначала из-за темноты Дима видел лишь силуэт, но вскоре показался и кричавший. С виду вполне нормальный тип, правда, с монтировкой…

— Вот тут! — крикнул Андрей и остановился. — Не заводится.

— А чё не заводится? — спросил Дима.

— Да сам не знаю… — Андрей стал медленно подходить. — Понимаешь, я не местный, хотел поспать тут. Замерз… Думаю, дай заведу, а она чик, и всё…

— Наверное, аккумулятор сел?

— Наверное.

— У меня, кажется, есть провода…

Дима открыл багажник и нагнулся, чтобы их найти.

Раздался глухой стук, такой же стон, и Дима завалился на асфальт.

— Ее парень — я! — выкрикнул Андрей, но понял, что поздно это произнес, и снова ударил лежащего.

Андрей взял его за ноги и потащил к своей машине, оставляя на асфальте красный след.

Андрей делает шаг, и вот он уже снова на каменной дорожке, а густая чаща остается за спиной.

Впереди огромный белый забор. Лишь приглядевшись, Андрей замечает, что вместо штакетин — белые кости, а на них человеческие черепа.

Андрей в испуге делает шаг назад.

— Не бойтесь, — улыбается ему парень. Он стоит возле калитки. — У вас же зуб.

— Зуб, — бурчит Андрей и, вздохнув, идет к парню.

За забором его встречает небольшой бревенчатый домик. Из трубы вьется белый дым, а запах… Стоит такой вкусный аромат готовящейся еды, какой ни один человек не вдыхал в своей жизни.

Запах приободряет Андрея, и он смелее следует за парнем.

Как часто бывает, интерьер домика оказывается не таким, как экстерьер. За красными шторами перед Андреем предстает бар в лучших традициях старых мафиозных фильмов. Сцена, на ней негр с подпевкой поет джаз про Моисея.

Вокруг сцены много столиков. За одним сидят три черта и рубятся в карты.

Музыка прекращается.

— Пой еще! — кричит черт. — Будешь знать, как о лучшем мире петь!

— Да, но сколько можно?..

— Танго пой!

Музыкант вздыхает и затягивает знаменитое аргентинское джазовое танго.

— Пойдемте. — Улыбчивый парень ведет Андрея к барной стойке.

За стойкой стоит она — старая Баба-яга: длинный нос, красные глаза, клыки. Седые волосы прикрывает красный платок.

— В багажнике, — скрипуче произносит она. — И как мы не догадались?

Она ставит на стойку спортивную сумку и кружку пива.

— За мясо нужно заплатить, — злобно усмехается она. — Есть будешь?

— Не-не-не.

— Ну посиди, попей пива.

— Я, пожалуй, пойду…

— Не торопись. Где ты еще Луи услышишь? Да и такого пива попьешь. Не бойся, оно не отравленное. Я отравленных не готовлю, вредно… Ладно, мне пора, нужно на завтра еще стейки приготовить. Вова, проводишь его до дома?

— Естественно, — отвечает улыбчивый парень.

Андрей берет кружку, нюхает, потом делает глоток. Никогда он не пил такого вкусного пива!

— Бармена у меня тоже Вова зовут, — замечает Андрей.

— «Вова» значит «дух мертвеца», «утопленник». Я из-за любви, например, спрыгнул.

— Эй, дядя! — кричат черти Андрею. — Сыграем?

— Не, у меня денег нет.

— Да не бреши. У тебя в сумке миллион.

Андрей медленно открывает замок. Там действительно деньги.

— Нет, не играю.

— А как насчет тысячи к миллиону?

— Это как?

— Ты ставишь тысячу, а мы миллион.

Андрей осушает пиво.

— Дельное предложение, — одобряет Вова.

— Сам знаю, но играть с чертями в карты…

— …рискованно, да, — заканчивает парень. — Но играть в карты вообще рискованно.

— Выпить бы еще.

— Я принесу.

Андрей берет сумку и идет к чертям. Они тут же группируются по одну сторону стола, Андрей садится по другую.

Он вынимает из сумки тысячную купюру и кидает на стол. Один из чертей лезет вниз, потом бросает по очереди тысячу тысячных купюр.

И пока купюры летят на стол, другой черт говорит:

— Играем в двадцать одно. Туз — одиннадцать, король — четыре, дама — три, валет — два. Джокеров нет, двоек и троек тоже.

— Играем, — кивает Андрей.

Вова ставит перед ним пиво.

Первый расклад. У Андрея десять и туз, у чертей — туз и две шестерки. Миллион у Андрея.

Новая кружка пива, новый расклад — снова победа Андрея.

Еще кружка пива, еще расклад…

— Ну вы и игроки… — У Андрея уже заплетается язык. — Ни фига играть не умеете.

— Ты так думаешь? — хитро щурится один черт.

— Считаешь? — добавляет другой.

— Да у меня бабка лучше вас играет.

— А давай на все? — предлагает один черт.

— Да, давай на все? — поддакивает другой.

Андрей залпом пьет пиво и задумывается.

— Три миллиона умножить на тысячу — будет три миллиарда, — уговаривает один черт.

— Да, сразу выиграешь три миллиарда, — поддерживает другой.

— А они у вас хоть есть? — спрашивает Андрей.

— Малой! — зовет черт.

— Еще пива! — добавляет Андрей.

Пока Вова несет пиво, третий черт тащит большой мешок и с легкостью закидывает его на соседний стол. Из мешка валятся на пол перевязанные в пачки купюры.

Алкоголь и легкие деньги дурманят Андрея.

— Была не была! — решает он. — Только раздаю я.

— Пф, обижаешь.

Андрей берет колоду, перемешивает и бросает чертям рубашкой вверх одну карту, другую — себе, потом снова чертям, снова себе…

Почти одновременно все переворачивают карты. У чертей две шестерки, у Андрея туз и валет.

— Еще! — просят черти.

Андрей бросает карту им, одну себе. У них третья шестерка, у него — десятка.

— Проиграл! Проиграл! — злорадствуют черти.

Андрей бьет по столу кулаком.

— Отыграешься? — предлагает один черт.

— Хочешь отыграться? — добавляет другой.

— У меня нет больше денег, только если сотовый… Возьмете сотовый?

— Не, зачем он нам? Тут связи нет. Давай нам левый большой палец против десяти миллионов.

— Палец?

— Ну да. Если проиграешь, мы его отрубим на холодец.

— Ну уж нет.

— Да чего ты? Это всего лишь палец. Тем более мы дадим таблетку, и ты не почувствуешь боли. Хотя у нас чувство, что ты победишь.

— Выгодное предложение, — одобряет сбоку Вова.

— Сам знаю. Еще пива, — настраивается Андрей.

— Десять миллионов, — напоминает один черт.

— Почти сразу отыграешься, — замечает другой.

— Давайте! Но раздаю я.

У чертей туз и десять. У Андрея туз и девять…

— Я ее спрашиваю: куда тратишь деньги? Зачем нам дома дурацкий цветной новый глобус? Что могло произойти такого, чтобы брать сраный шар за десять тысяч? — возмущается мужчина средних лет. Он пьет пиво за барной стойкой.

Андрей в инвалидной коляске сидит за дальним столиком в углу. На его левой руке нет пальцев, у него нет ног и, кажется, передних зубов. Андрей машет рукой бармену.

— Момент, — кивает бармен.

— И чё, ты ему понесешь выпивку? — спрашивает мужчина за стойкой.

— Да, он инвалид. В аварию попал на трассе. Два его друга и любимая девушка погибли, а сам без ног остался.

— М-да, бывают в жизни повороты.

Бармен несет Андрею стакан со странной жидкостью.

— По-моему, пора, — говорит Андрей, когда бармен ставит перед ним стакан.

— Не торопись.

— Я хочу отыграться.

— Успеешь, а его есть риск спугнуть.

— Ладно, подожду.

Андрей делает глоток странной жидкости, и ему становится легко на душе.