Капибара Максим

Глава 1

Фермер-овцевод Овсеев заехал к фермеру-козоводу Пустышкину за молоком. И, как всегда, задержался — разговорились. Пустышкин показывал своих нутрий, и Овсеев впервые увидел золотистую. Маленькая, тёплая, с красными глазами и розовой кожей на лапках, она сидела в клетке и деловито перебирала странички журнала — читала. В шутку конечно, нутрии не умеют читать.

— Красота, — сказал Овсеев. — Надо и мне такую.

— Бери, — усмехнулся Пустышкин. — У меня скоро опять будут. Дети Золотинки.

Но когда Овсеев вернулся домой и поделился с женой, Марьяна, выслушав, поджала губы:

— Золотистая нутрия — это хорошо. Но ты думай выше. — Женщина хитро заулыбалась, в этот миг как всегда проявилась ее восточная красота.

— Выше? — не понял Овсеев. — Что выше-то? Опоссум?

— Есть же капибара, — сказала Марьяна таким тоном, будто речь шла о покупке хлеба в магазине. — Самый большой грызун в мире. Их сейчас многие держат. Я в интернете видела.

Овсеев поперхнулся чаем:

— Капибара?! Ты с ума сошла? Она же размером с собаку!

— С небольшую, — спокойно ответила Марьяна. — И живут они до двенадцати лет. Траву едят, фрукты, овощи. И очень ласковые.

Спорить с женой Овсеев не умел. Тем более что Марьяна, когда хотела, умела быть очень убедительной. Она работала в зоопарке, у неё были связи.

Через месяц женщина подытожила:

— Завтра привезут. Детёныша, мальчика. Только ты будь готов.

— К чему готов? — насторожился Овсеев.

Он проработал все варианты вплоть до отселения в сарай к ослу. Самого себя.

— К тому, что капибары — водоплавающие. И естественные надобности они справляют исключительно в воде.

— То есть?

Оказалось, готов не ко всему…

— То есть лоток должен быть с водой. Понял? — Снова мило ответила Марьяна.

Овсеев не понял, но переспрашивать не стал. Жена разберется. Всегда разбиралась. Иначе бы дочка не росла двадцать лет со змеей.

Максима привезли в просторной переноске. Ему было всего два месяца, но он уже весил килограмма три. Коричневый, коренастый, с короткой шерстью и маленькими, забавными ушами, он походил на бочонок на коротких ножках. Из переноски вылез сам, осмотрелся и важно направился к миске с водой.

— Пьёт, — сказал Овсеев. — Пьёт! — Радости не было предела.

Такой огромной крысы он никогда не видел вблизи. Или нутрии, или кто вообще капибара…

— Привыкает, — весело кивнула Марьяна.

Максим же быстро освоился. Он ел траву, яблоки, морковку, иногда — специальный корм для грызунов. Но с туалетом вышла проблема. Марьяна поставила в углу комнаты большой пластиковый таз с водой, объяснила мужу, что капибару нужно туда сажать после еды. Овсеев вспомнил, что они так дочку к горшку приучали.

Но капибара не девочка.

— И что, он поймёт? — сомневался Овсеев.

— Поймёт. Они умные.

И верно. Через три дня Максим научился. Он ел, потом сам шёл к тазу, залезал в воду и делал свои дела. И ни разу не ошибся. Овсеев только диву давался:

— Это что ж, он в дикой природе только в воду ходит?

— Да. Для них вода — не просто среда обитания, но и туалет. Так у них заложено природой.

— А в доме как?

— А в доме — как договоримся.

С Марьяной сложно было не договориться.

Максим рос. К полугоду он уже весил под двадцать килограмм, но оставался таким же спокойным и воспитанным. Свин (потому что был похож на морскую свинку) подружился с котом Весом. Громадный манчкин и коренастый грызун спали вместе, ели из одной миски сухой корм, а иногда играли — Максим важно бегал по комнате, а Вес, припадая на коротких лапах, пытался его догнать. Как корабль и субмарина.

— Тебе не жалко кота? — спросил как-то Асмаловский, заехавший в гости. — Такая крыса… Кролик… Монстр.

Старый егерь капибару побаивался.

— А что ему сделается? — усмехнулся Овсеев. — Вес Весом, а Максим весит уже под тридцатник. Неповоротливый. Но они ладят.

Асмаловский долго смотрел на эту пару и качал головой:

— У тебя тут зверинец. Ослы, овцы, кот-пароход, теперь капибара. Кого дальше?

— Жена говорит, надо выдру, — вздохнул Овсеев. — Но я пока не соглашаюсь. Опыт Пустышкина пугает.

Оба мужчины вспомнили, как фермер грустил, когда выдры уехали в Японию.

Максим справлялся без всякой выдры. Он уже был всеобщим любимцем. Встречал Овсеева у ворот, когда тот возвращался с фермы в теплое время года. Свин позволял гладить себя кому угодно, не кусался, не брыкался, не пугался. И, что удивительно, он переучился с водного лотка на обычный.

— Как ты это сделал? — спросила Марьяна. Она была удивлена.

Удивить Марьяну сложно.

— Кто его знает, — пожал плечами Овсеев. — Может, понял, что нам так удобнее. А может, просто повзрослел. Или Вес постарался.

Лоток стоял в углу, наполненный опилками. Максим ходил туда сам, без напоминаний. Но иногда, в жаркие дни, он всё равно забирался в таз с водой — просто так, постоять, остудиться. Или бегал до реки, пугая случайных бродячих собак. Те с визгом разбегались от гигантской крысы.

— Память, — говорил Овсеев. — Природная память. Родители его, наверное, в реке жили. А он у нас — в доме. Но воду помнит.

Даже Пустышкин, приехавший посмотреть на капибару, долго ходил вокруг, качал головой и приговаривал:

— Ну и штука. А моя золотистая нутрия — она всё-таки поменьше. На такого даже я не решусь.

— Зато золотистая, — усмехнулся Овсеев. — А этот — коричневый. Или рыжий… С цветами у меня всегда туго.

— Зато большой и умный, — парировал Пустышкин. — Меняемся?

— Нет, — отрезал Овсеев.

Оба рассмеялись.

Максим подошёл к Пустышкину, ткнулся носом в колено, попросил яблоко. Пустышкин, растерявшись, достал из кармана половинку, протянул. Свин взял, хрустнул и пошёл дальше — к ослам, которые смотрели на него с подозрением, но уже привыкли. Ослы были кем-то вроде старшей родни. Гаучо на родине Максима пасли капибар верхом на ослах. Тоже генетика. Вот тебе и Капибара Максим.