Капибара и Ушастик

Глава 1

Фермер Овсеев заметил перемены в поведении Ушастой ещё за месяц до срока. Ослиха стала спокойнее, меньше бегала, больше лежала. Осел Господин, старый философ, ходил вокруг неё кругами и иногда тихо, призывно кричал — успокаивал, наверное.

А капибара Максим… Максим тоже всё понял. Капибара, который обычно спал в сарае рядом с ослами, теперь почти не отходил от Ушастой. Он ложился рядом, клал голову ей на круп и так лежал часами.

— Нянька, — усмехалась Марьяна, жена Овсеева. — У нас теперь три няньки: Господин, Максим и Вес.

Кот, правда, больше наблюдал со стороны, но тоже проявлял интерес. Он запрыгивал на спину Максиму и оттуда следил за Ушастой, как заправский доктор.

— Мальчик будет, — сказал однажды егерь Асмаловский, заехавший по грозе проверить столбы. — Я по опыту знаю: если лошадь спокойна — к девочке, если беспокойна — к мальчику. А тут спокойна, как танк. Ну, правда, это ослица. Но почти лошадь.

— Посмотрим, — только хмыкнул Овсеев.

Его устраивал любой расклад — осленок уже имел очередь из потенциальных владельцев, еще не успев родиться.

Роды случились ранним утром. Овсеев вышел во двор и услышал тоненький, требовательный крик. Заглянул в сарай — и замер. Ушастая лежала на соломе, а рядом с ней, перебирая длинными ногами, стоял ослёнок. Не очень маленький, но стройный. Серый, с огромными ушами, которые, казалось, были больше всей остальной головы. И эти уши всё время двигались — ловили звуки, поворачивались, складывались трубочкой.

— Ну и уши, — только и выдохнул Овсеев. — Ну и красавец.

Ему даже на секунду показалось, что желание продать осленка постепенно улетучивается. Место есть, едят они не так много. Да и свой выращенный с нуля осленок получше, чем хотя и умный, но старый осел.

Господин, который стоял в углу и нервно перебирал копытами. Как только Овсеев открыл загон, осел сразу подошёл, обнюхал малыша, тихонько закричал. Ослёнок, услышав отцовский голос, прижался к матери.

А Максим… Максим подошёл, ткнулся носом в ослиную шею, потом в тёплый, пушистый бок малыша. И замер, будто боялся спугнуть. Только ворчал тихонько. Осленок успокоился и остался с Максимом. Лег рядом, и пока Овсеев доил ослицу и надевал на бутылочку соску, детеныш грелся о Максима. Позже осленка оставили отдыхать.

Через час прибежала дочка Овсеева, Катя. Она приехала на выходные и ещё спала, но услышала новость от отца и выскочила в чём была — в пижаме, босиком, с растрёпанными волосами.

— Где он? — закричала она, вбегая в сарай. — Где маленький ослик?!

Но ослёнок уже стоял на твёрдых ногах и пытался бодаться с Максимом. Капибара, большой и добрый, терпел, только отворачивал голову, когда малыш тыкался в его щёку. Катя подбежала, присела на корточки и замерла. Ослёнок повернул к ней свои огромные уши, посмотрел чёрными влажными глазами и вдруг сделал шаг вперёд. Потом ещё один. И ткнулся носом в её ладонь.

— Ой, — сказала Катя. — Ой, какой же ты… Ушастик ты мой!

Она гладила его долго, в мыслях наряжая его во всякие костюмы. Проводила рукой по серой шёрстке, по длинной шее, по этим невероятным, смешным ушам. Ослёнок жмурился, вздыхал и иногда, когда Катя останавливалась, сам тыкался носом в её руку — продолжай, мол, не останавливайся. Только Максим смотрел снисходительно. Он ощущал себя старше девушки и покровительственно фыркал, словно одобряя ее поведение ее же возрастом.

— Ушастик, — повторила Катя. — Я тебя так назову. Хорошо?

Ослёнок, конечно, не ответил, но ткнулся ещё раз. И Катя решила, что это знак согласия.

— Ушастик, значит, — сказал Овсеев. — Имя как имя. Не Серый, уже хорошо.

Он не спорил с дочкой. Она не так часто приезжала, и ему хотелось, чтобы этот приезд запомнился. Но через пару дней, когда приехал ветеринар проверить малыша, выяснилось:

— Девочка, — сказал ветеринар, осмотрев ослёнка. — Самка. Здоровая, крепкая.

— Как девочка? — растерялся Овсеев. — А мы её Ушастиком назвали. Уже привыкли…

Впопыхах никто не проверил пол осленка, такое бывает. Даже опытный фермер ошибается. Так коза становится козликом, а лам ламой.

— А она и будет Ушастиком, — махнул рукой ветеринар. — Какая разница? Имя не обидное. И уши у неё, между прочим, знатные!

Катя, узнав, что ослёнок — девочка, ничуть не расстроилась. Наоборот, обрадовалась: «Значит, будут ещё ослята! А Ушастик останется Ушастиком». И снова побежала в сарай, гладить свою маленькую, серую, длинноухую подругу.

Максим, который всё это время лежал в углу и наблюдал, поднялся, подошёл к Ушастику, лизнул её в ухо. Ослёнок вздрогнул, но не испугался. Она уже привыкла к этому большому, доброму, коричневому зверю. И даже начала тыкаться в него, когда хотела есть или просто поиграть.

— И ослиная семья растёт, — проговорила Марьяна, глядя на эту картину. — Теперь у нас не просто осёл с ослицей, а целое стадо. И капибара с ними. Может, не станем пока продавать?

— Может, — кивнул Овсеев. — Подростим, тоже доить станем. В сыр добавлять молоко ослицы можно.

Мужчина постоял ещё, глядя, как солнце поднимается над лесом, как Ушастик делает первые уверенные шаги, а Максим, склонив голову, следит за каждым её движением.

И подумал: «Вот так и живём. Все вместе. И маленькие, и большие, и серые, и коричневые. Главное, чтобы всем было хорошо. А продать я всегда успею».