Капибара и пёс

Глава 1

Фермер-овцевод Овсеев сидел на крыльце и радовался, глядя, как кот Вес развалился на широкой спине капибарчика Максима. Кот свесил короткие лапы, прикрыл глаза и, кажется, дремал. Капибара неторопливо жевал траву, и его спина мерно покачивалась — как кресло-качалка для усатого наездника.

— Хорошо вам, — сказал Овсеев. — Вдвоём.

А тут из-за угла сарая вышел пастух Бяшка. «Пёс в овечьей шкуре», как его называли. Белый, с тёмной мордой, важный и деловитый. Он сегодня уже обошёл стадо три раза, проверил, все ли овцы на месте, и теперь направлялся к крыльцу — заслуженно получить корм.

Увидев Максима, Бяшка остановился.

Пёс уже видел капибару раньше. Много раз. Но каждый раз он смотрел на этого большого, коричневого, неторопливого зверя с одинаковым выражением: «Ты кто? Ты не овца. Значит, ты мне не интересен».

Дело в том, что Бяшка вырос среди овец и делил мир на две категории. Первая — овцы. С ними нужно идти пастись, их можно защищать, они пахнут правильно. Вторая — все остальные. К ним Бяшка относился с вежливым, но твёрдым равнодушием. Люди — хозяева, их терпеть надо. Коты — мелочь, их можно игнорировать. Ослы — отдельная история, не его ума дело. А капибара… капибара не вписывалась ни в одну категорию.

— Бяша, — позвал Овсеев. — Иди сюда.

Пёс подошёл, но не к Максиму, а, как водится, к хозяину. Сунул морду в ладонь, получил корм, съел. Потом посмотрел на капибару. Максим жевал траву и даже не поднял головы. Капибарчик тоже привык ко всем: и к людям, и к коту, и к ослам. К Бяшке тоже привык, но тот не подходил близко — и ладно.

Овсеев же неожиданно сделал то, чего Бяшка не ожидал.

Мужчина встал, подошёл к Максиму и начал его гладить. По широкой спине, по жёсткой шерсти, по маленьким ушам. Капибара зажмурился, вытянул шею и довольно заурчал — низко, по-свинячьи, но приятно. Кот подвинулся, не мешая хозяину гадить капибару.

Бяшка замер.

Он смотрел на руку хозяина, которая двигалась по коричневой спине, на лицо хозяина, которое было спокойным и счастливым, и понимал: и этот зверь — свой. Хозяин его любит. Значит, и он, Бяшка, должен… что? Не знал.

Пёс осторожно сделал шаг. Потом ещё один. Максим открыл глаза, посмотрел на него, но не отстранился. Бяшка подошёл вплотную, потянулся носом, понюхал. Пахло травой, водой и чем-то ещё — тёплым, живым, но не овечьим. Потом Бяшка вдруг лизнул Максима в щёку.

Коротко, неуверенно, как будто пробуя на вкус. Не как еду, но и не как другую собаку.

Максим мотнул головой, но не обиделся.

Бяшка отступил, облизал губы, подумал. Потом развернулся и неторопливо потрусил обратно к стаду. Овцы блеяли, ждали его. Самое важное дело было там.

А этот коричневый зверь… ну, пусть живёт. Хозяин его гладит, кот на нём ездит — значит, не чужой. Но и не овца. А не овца — не его забота.

Овсеев смотрел на удаляющегося пса и улыбался.

— Поздоровался, — выдал мужчина. — Первый раз за всё время.

Вес, который всё это время дремал на спине Максима, приоткрыл один глаз, глянул на Бяшку и снова закрыл. Ему тоже было всё равно. Кот-то знал, что капибара — его транспорт, его диван, его друг. А что там думает пёс — не его, кошачье, дело.

Так принято на ферме.

Максим тряхнул головой, сорвал ещё травинку и принялся жевать. Он был выше этих разборок. Добрый, большой, вегетарианец. Его все любили. Даже пёс, который не понимал концепции, лизнул его в щёку. И это было важнее, чем любые слова.

Овсеев постоял ещё, погладил Максима напоследок и пошёл в дом.

А во дворе остались трое — капибара, кот на капибаре и пёс, который уже вёл своё стадо к водопою. У каждого было своё дело. Но в тот день они стали чуть ближе. Потому что иногда любовь хозяина — лучший переводчик между разными мирами.