Кап... Кап... Кап...

Глава 1

Кап… Кап… Кап…

- Стеллочка? Ну где ты, глупышка?

Яна уже несколько раз успела облазить всю квартиру - благо, в старой «однушке» было не так много мест, где можно было спрятаться. Она заглядывала под диван, под кухонный шкаф и даже в каждую отдельную его тумбочку, словно её питомица смогла бы просочиться туда сквозь щели, не переставая при этом повторять: «Стелла, милая, где ты? Выходи! Куда же ты спряталась?» Не помогло даже такое проверенное средство, как шуршание пакетиком с кормом: её любимица, ухоженная серая кошечка-британка, всякий раз с радостным мяуканьем бежавшая к миске, никак не отреагировала – если вообще находилась в квартире.

«Если находилась?..» - в голове девушки тревожно забил набат: Стеллы нигде нет, значит она… сбежала. Мысль эта была настолько удручающей, что Яна решила ещё раз обыскать квартиру и балкон (где не было ничего, кроме пары коробок с барахлом, оставленных хозяйкой квартиры) – а ну как найдётся? Но тщетно.

Яна опустилась в кресло, опустив голову. Стеллу она купила пару лет назад, ещё котёнком, и до этой поры таких сюрпризов с ней не случалось ни разу. Кошечка не была ни слишком пугливой, ни чересчур беспокойной: охотно позволяла брать себя на руки, не увлекалась «когтистым» дизайном и любила растянуться на постели рядом со своей хозяйкой. В общем, была идеальной питомицей: дружелюбной и чистоплотной.

Посидев ещё какое-то время, перебирая в памяти случаи, когда же её серая пушистая крошка могла незаметно слинять из квартиры, Яна накинула лёгкое пальто – на улице было сыро – и отправилась на поиски.

Спускаясь по ступенькам, Яна каждую минуту рассчитывала наткнуться на свою питомицу: на подоконнике, за трубой водостока или на коврике перед чьей-либо дверью. Внизу хлопнула дверь: кто-то вошёл в подъезд, тяжело топая и сопя, принялся отпирать замок. Яна постояла, прислушиваясь, в надежде уловить мяуканье или тихий шорох, затем спустилась вниз.

Над серым двориком, состоявшим из обшарпанных унылых трёхэтажек, медленно проплывал серый полог. Облака затянули небо, словно драпировка, так что нельзя было отыскать ни единого голубого клочка. Девушка поёжилась: хотя на улице было не так уж прохладно, от самого дворового пейзажа, серого и безрадостного, веяло какой-то позднеосенней промозглостью. Скамейки перед подъездом, как назло, именно сейчас пустовали – а ведь она так рассчитывала, что всеведущие бабки, денно и нощно бдящие на своём посту, наблюдая за всеми, кто входит и выходит внутрь, могли что-то видеть и рассказать ей.

- Стелла! Сте-еллочка!

Галки, перекликавшиеся возле гаражей, смолкли, с любопытством уставившись на молодую девушку. Подняв воротник, Яна, прошлась вокруг дома, потом в соседний двор, заглядывая в палисадники и под машины, оставленные у подъездов. Пока, обойдя свою трёхэтажку с боку, не увидела рядом с лестницей в подвал её.

Нет, это была не Стелла: на ступеньке, хмуро поглядывая по сторонам, сидела крупная белая кошка. Подобравшись и навострив уши с чёрными кончиками, она смотрела вниз, на приоткрытую металлическую дверь, а заметив девушку, внезапно выгнулась и зашипела. Эту кошку она приметила давно – ещё когда только въехала в квартиру на окраине города. Белая бестия была настоящей грозой двора – пропадая иногда на целые недели, она могла внезапно появиться, таща что-нибудь в зубах; иногда возлежала на скамейке, по-хозяйски осматривая двор своими зелёными глазами, или рыскала по окрестностям, словно какая-нибудь пантера. И НИКОГДА, на памяти девушки, никому не давалась на руки. Яна пару раз столкнулась с ней, поздно возвращаясь домой с работы, и была до полусмерти напугана – горящие, как фары, глаза всегда появлялись из темноты внезапно, словно кошка караулила её специально. Пожалуй, из-за подобного соседства в окрестных дворах и не встречались бродячие собаки…

- Ты что? – опешив от такой реакции, девушка присела на корточки, протянув руку, словно хотела покормить кошку. – Кис-кис-кис…

Но, то ли кошка была категорически не настроена на общение, то ли сочла подобное обращение верхом наглости – к шипению добавился низкий зловещий вой. Яна вздрогнула и попятилась. Недобрый взгляд зелёных глаз сопровождал её до самого угла, и только когда девушка скрылась за ним, кошка тряхнула головой и спрыгнула вниз, мигом исчезнув в темноте технического этажа. Галки, молчаливо наблюдавшие за происходящим, разразились громким треском, словно насмехаясь над Яной.

«Дура какая-то… Неужели эту жуть кто-нибудь ещё и подкармливает? Не удивлюсь, если какая-нибудь злобная карга с горбатым носом, как у сказочной ведьмы», - думала девушка, стараясь унять охватившую её неприятную дрожь. Вновь пришла на ум Стеллочка. Где-то она сейчас: неужели так же блуждает по пустым дворам и подвалам, голодная и напуганная? А если они с этой зверюгой встретятся? От этой мысли на сердце у Яны похолодело. Воображение тут же подсунуло душераздирающую картину: Стелла бежит от преследования, прячется по тёмным углам, среди пыли и дохлых мух, а по пятам за ней гонится белый силуэт - а настигнув, набрасывается сзади, выпустив когти и вопя, как фурия…

Яна сама не заметила, как подбородок предательски задрожал. Обхватив себя руками, она уже собиралась войти в подъезд, когда встретила бабу Ольгу с первого этажа: сгорбленную старуху со строгим, вечно недовольным лицом. Женщина стояла на пороге, держась за поясницу, и зыркала по сторонам. В свободной руке она держала пластиковую миску с костями.

«Так вот кто подкармливает это чудовище, - подумалось Яне. – Ну что ж, почти угадала. Насчёт характера так точно». Между тем пожилая женщина поставила своё «подношение» на бетон неподалёку от лавки и, с трудом разогнувшись, сверкнула глазами в сторону девушки.

- Здравствуйте, тёть Оль.

- Здорово, коль не шутишь. Чего смурная - потеряла, что ли, чего?

- Да вот… кошечка моя, Стелла, пропала, - Яна хотела добавить «британка», но вовремя сообразила, что старуха вряд ли разбирается в породах. – Серая такая. Два года ей всего…

- Что ж ты, двери не закрыла? Где уж теперь найти – небось, спряталась. Хорошо, если не далеко убежала, а если в подвал? Там такие крысы, что и собак не нужно!

Бабка покачала головой и пошаркала обратно в подъезд. А у Яны после её слов окончательно упало настроение: теперь к воображаемым опасностям, которым в этот момент могла подвергнуться её пропавшая любимица, добавились ещё и нереально огромные крысы, обитающие где-то среди подвальных коммуникаций. «Сегодня точно уснуть не удастся, - вздохнула Яна, когда её внезапно осенило. Конечно, подвал: туда она ещё не заглядывала! Сколько раз ей приходилось слышать от знакомых или видеть в новостях, как доставали из труб застрявших кошек. Наверняка и её бедная глупышка, оказавшись в незнакомой и враждебной среде, тут же нырнула туда, где ей казалось безопаснее всего – в темноту подвала. Может, почему эта белая бестия вела себя столь странно? Ничего, она никому не даст свою малютку в обиду - вызволит её оттуда, сегодня же!

Эта мысль настолько воодушевила девушку, что чудовищные крысы и даже её главный недруг, злая белая кошка, как-то сразу забылись. Поднимаясь по лестнице, Яна уже деловито обдумывала, что возьмёт с собой в это рискованное путешествие в царство темноты, пыли и труб.

* * *

Девушка спустилась по лестнице, стараясь не наступать на многочисленные окурки и битое стекло. На её счастье, дверь по-прежнему была приоткрыта – видимо, слесарь попросту забыл её запереть. Потянув за ручку, Яна опасливо заглянула внутрь и тут же сморщилась от отвратительного запаха. В носу засвербело, невыносимо захотелось чихнуть, а ещё лучше – вовсе лишиться обоняния. Яна щёлкнула фонариком, специально прихваченным для вылазки, и направила внутрь луч света. Бетонный пол был усыпан обломками кирпича и мелким ржавым крошевом. От пола к потолку тянулись толстые трубы – расползались, змеясь и поблескивая влажной ржавчиной. Стены и потолок покрывали причудливые узоры из плесени и разводов, а из темноты доносится звук падающих капель: мерный и жуткий, словно в пещере.

Чтобы шагнуть внутрь, пришлось сделать над собой усилие, однако едва Яна переступила через порог, как её вновь передёрнуло от отвращения: серая крыса, испуганная ярким светом, соскочила с покрытой полусгнившим утеплителем трубы и бросилась прочь. Девушка зажала себе рот, чтобы не вскрикнуть, стиснув фонарик так, что тот заскрипел у неё в руках. Гадость!.. Ну, по крайней мере, эта крыса оказалась вполне нормальных размеров, иначе удирать пришлось бы Яне.

- Стелла! Стеллочка! Кис-кис-кис! – девушка прислушалась, подивившись тому, как странно прозвучал её голос. Нет, не только испуганно – слова падали глухо, как в бочке, хотя она ожидала услышать эхо. На секунду показалось, что неторопливый звон капели смолк, будто его вспугнули. Издалека донёсся расходящийся шорох, но были ли тому виной крысы или что-то иное, девушка не знала.

Девушка почувствовала поступивший к горлу ком. Бахрома из паутины качнулась, как от сквозняка. Из глубины подвала вновь донёсся стук капель, но к нему добавилось что-то ещё – какой-то новый звук на самой грани слышимости. Яна тряхнула головой, прогоняя наваждение, но звук повторился и на этот раз чётче…

Похоже на… плач?

Яна невольно сделала шаг назад, лихорадочно шаря лучом по стенам, полу, поблескивающим трубам. Звук повторился, но на этот раз…

- Стелла! Стеллочка, это ты? Иди сюда, моя хорошая – я пришла за тобой!

Ну конечно – откуда взяться плачу в подвале? Это было мяуканье: жалобное, словно у котёнка, потерявшего свою маму. Яна смелее шагнула вперёд. Осталось лишь найти источник звука – её бедную потерянную красавицу – и как можно скорее ретироваться из этого жуткого антисанитарного места. Пригнувшись, чтобы не испачкать голову пылью и паутиной, девушка прошлась вдоль стены, разыскивая проход в следующую часть подвала. Лаз оказался в высоту не больше метра. Яна скрючилась рядом, посветив фонариком:

- Стелла, ну где ты? Иди сюда – не самой же за тобой лезть!..

Мяуканье донеслось снова, на этот раз гораздо явственнее, но от этого звука девушке стало совсем не по себе: в голосе Стеллы послышалась боль. Что-то стряслось с её питомицей! Порезалась об стекло? Застряла между трубами? Покусали крысы? Чертыхаясь, Яна нагнулась, чтобы влезть внутрь, запустив вперёд себя луч света. Подвал под соседним подъездом оказался ещё запущеннее и грязнее – пол оказался залит водой, а утеплитель свисал с труб серыми клочьями, словно жутковатый мох. Снова раздалось мяуканье – жалобно и призывно: глупышка была совсем рядом, но не могла прибежать к ней сама. Девушка протиснулась в лаз, едва не задев макушкой бетонный край.

- Так, ну и где тебя искать?

Мяуканье повторилось совсем рядом – Яне даже показалось, что она видит хвост или лапу, торчащую из-под трубы, куда забилась её перепуганная питомица… И тут ей под ноги кинулась крыса. Завизжав от ужаса, Яна выронила фонарик, который со стуком покатился по полу и погас. Она бросилась назад, пытаясь нащупать руками проём, через который только что проникла внутрь, но налетела на глухую стену. Пальцы начали лихорадочно ощупывать склизкий сырой бетон, но наталкивались лишь на что-то холодное, омерзительное и пугающее. Рядом раздался писк, заставив девушку вздрогнуть – что-то с испуганным верещанием шарахнулось прочь. Поддавшись панике, девушка завертелась на месте, визжа и хлопая по себе руками, стряхивая с себя что-то неведомое, но даже собственные вопли не могли пробиться сквозь стук крови в висках и грохот сердца, отбойным молотком стучавшего по рёбрам. Фонарик укатился, прохода назад не видно – теперь она останется тут, как и её глупая маленькая Стелла: напрасно ждать помощь, пока не ослабнет настолько, что не сможет даже подать голос, а жажда и голод не доделают остальное. Потом её тело сольётся с окружением, перегниёт и расползётся; смешается с утеплителями, ржавчиной и пылью…

Снова мяуканье. Яна замерла, прислушавшись – и почувствовала, как по спине холодными паучьими лапками пробежал ужас: на этот раз мяуканье прозвучало так, словно кто-то пытался неумело подражать голосу кошки. А вслед за этим раздалось негромкое злорадное хихиканье…

- Кто тут? Эй! Я тут кошку свою искала – и случайно выронила фонарик!.. Эй! Где вы? Помогите! Я вам денег заплачу-у!..

Внезапно появилось эхо. Голос испуганной летучей мышью шарахнулся по подвалу, ударяясь об стены, отражаясь, дробясь и искажаясь, словно её испуганный крик и всхлипы разбились на тысячу осколков. На мгновение подвал наполнился звуками и шорохами: шуршанием, плеском воды и дробным перестуком капели, но всё смолкло так же внезапно, как и началось. Потянуло сыростью, однако этот запах быстро сменился более резким и неприятным. Яна сглотнула, ощутив, как сердце вновь начинает колотиться: в подвале отчётливо воняло болотом и тиной – так, как может смердеть только посреди топей и нигде больше. Словно в подтверждение её слов, где-то совсем рядом раздался целый хор лягушек. Снова послышался плеск – густой и тяжёлый, будто кто-то барахтается, пытаясь выбраться из болотной жижи, но лишь всё сильнее и глубже увязая в ней. А затем волос Яны коснулся слабый ветерок, принёсший новый запах.

Гниющего трупа.

Нервы бедной девушки не выдержали – обдирая ладони и ломая ногти, она бросилась царапать стену, пытаясь найти, выкопать, пробить выход отсюда. В сгустившейся за спиной темноте чувствовалось присутствие кого-то: внимательного, разумного и зловещего. Яна физически ощутила недобрый взгляд, упёршийся ей в затылок и исходивший из чьих угодно, но точно не человеческих глаз. В очередном шорохе, раздавшемся среди труб, ей послышался скрипучий смешок: «Попалась!»

- Пошла прочь! Что ты такое! Уберись, уберись от меня! – перепуганная девушка начала отчаянно молотить воздух перед собой, желая прогнать неведомую и враждебную сущность и одновременно всей душой надеясь, что её руки ни на что не наткнутся. Что-то призрачное, словно дуновение, коснулось её щеки, заставив обмереть от ужаса. Затем хлопнуло по плечу, царапнув ткань пальто. Девушка рухнула на бетонный пол, ощущая, как по телу расползается какое-то животное онемение, как у скотины, которую ведут на убой. Совсем рядом с лицом раздался скрежет зубов; в нос ударила сырая вонь затхлой воды. И снова шорох, похожий на шёпот сухих старческих губ: «Попалась!..»

Внезапно пальцы девушки, судорожно скребущие бетон, наткнулись на что-то маленькое. В парализованном ужасом мозгу словно вспыхнул крохотный огонёк: фонарик! И прежде, чем окончательно лишиться рассудка от страха, Яна щёлкнула выключателем. Тьма никуда не пропала. Не работает! По ладони скользнуло что-то холодное. Яна вновь завизжала, начав отчаянно брыкаться.

- Уйди, уйди от меня!! Пожа-алуйста!..

Вспышка света разорвала темноту – спасительный островок видимости в целом море мрака. Яна лихорадочно оглянулась, но не увидела ни стен, холодную твёрдость которых ощущала спиной, ни ржавых водяных и канализационных труб, ни покрытого разводами низкого бетонного потолка. Она сидела на голой чёрной земле на берегу небольшого водоёма. Рядом послышалось тихое шуршание, словно ветерок пошевелил невидимые заросли осоки и камыша.

Чёрная вода, спокойная и неподвижная, качнулась, покрывшись рябью: из воды прямо на Яну смотрела молодая девушка. Бледное лицо, чуть искажённое сквозь толщу воды, не выражало никаких чувств; тёмные глаза были распахнуты, а губы плотно сжаты. Яна, словно во сне, попыталась подняться с земли, но не смогла – тело ниже пояса будто отнялось. Между тем девушка начала подниматься из воды: просторная белая рубаха липла к телу, повторяя каждый его изгиб; тонкие руки безвольно болтались, а лицо оставалось всё таким же бесстрастным. Яна помотала головой, пытаясь отогнать морок. Почему она здесь; как очутилась в этом странном месте? Зачем вообще пошла вниз? Мысли и воспоминания смазались, словно она видела себя и всё, что делала в течение этого дня, со стороны, через запотевшее мутное стекло.

Незнакомка в рубахе показалась из воды уже по пояс. Немигающий взгляд уставился на Яну. Внезапно красивое худое лицо исказила мерзкая ухмылка. Чистая белая ткань, прилипшая к девичьему телу, за мгновение состарилась и истлела, как и сама девушка – бледная кожа покрылась трупными пятнами, а чёрные волосы осыпались, оставив лишь грязные бурые лохмы, испачканные тиной. Глаза утопленницы вспыхнули нечеловеческой злобой, а из беззубого рта вырвался торжествующий крик, на этот раз не призрачный, а самый что ни на есть настоящий:

- ПОПАЛАСЬ!

Яна попыталась закричать, но не смогла выдавить ни единого звука – ледяное онемение расползлось по всему тему, сковав руки, горло, губы... Перед глазами поплыли чёрные пятна, предвещающие скорый обморок. Жуткая тварь, ещё недавно казавшаяся прекрасной гоголевской утопленницей, протянула к ней свои тощие руки:

- На воду чёрную и кость холодную заклинаю: тебя, девица, к себе забираю…

И тут раздался вой. Яна, уже на полпути к беспамятству, вдруг почуяла, как сковавшая её мышцы странная истома ослабла. Мерзкое лицо нечисти дрогнуло, а в выцветших водянистых глазах промелькнул испуг.

- Уйди! Моя она, я нашла – с собой заберу! – завопила старуха. Над головой девушки промелькнуло что-то белое, и прямо ей на колени пружинисто приземлилась белая кошка – та самая «фурия», что утром погнала её прочь от подвала. Развернувшись мордой к утопленнице, она вздыбила шерсть и зашипела, да так, что старуха отскочила прочь. Глаза нечисти вспыхнули, как два уголька.

- Моя! Молоденькая, чистая!.. Отдай!

Она бросилась вперёд, схватив Яну за лодыжку, и тогда кошка белой молнией прыгнула на голову нечисти. Над чёрной водой поднялся такой дикий вой, что с девушки мигом слетело оцепенение: она начала отчаянно вырываться, пока её защитница с остервенением рвала и царапала лицо старухи. Выдранные с корнем седые лохмы летели во все стороны, падая в чёрную воду.

- Уморила! Прочь, поганая! – заорала старуха и через мгновение исчезла в чёрной воде, не оставив после себя даже ряби. Пружинисто приземлившись на берег, кошка ещё с пару мгновений смотрела ей вслед, выгнув взлохмаченную спину, после чего села и принялась как ни в чём ни бывало вылизывать шерсть. Яна помотала головой, сгоняя морок – голова была словно ватой набита, а язык ворочался, словно чужой. Девушка коснулась лица, ощутив, как трясутся пальцы.

- Спасибо тебе. Что прогнала… Спас… - всхлипнув, девушка разрыдалась.

Кошка подняла голову и посмотрела на неё: на этот раз во взгляде не было ни злобы, ни недоверия - только понимание.

Очертания берега начали таять. Чёрный берег и водоём на глазах растворились в воздухе. Поморгав и вытерев влажные от слёз глаза, Яна обнаружила, что вновь находится на бетонном полу в подвале, сжимая в руках фонарик. Но на этот раз не одна - рядом сидела её спасительница.

* * *

- Пей, пей, милая. Намаялась, поди - по подвалам-то шляться? Вот ватрушки тебе, кушай – сама сегодня пекла, как знала, что гости-то будут. – Пока бабушка Оля хлопотала на маленькой кухоньке, выставляя на стол тарелки с угощением, Яна млела в кресле, ощущая, как пережитый кошмар постепенно растворяется где-то внутри, уступая место покою и чувству безопасности. На столе, укрытом пёстрой старенькой клеёнкой, уже появились подогретые ватрушки, печенье и две чашки в красный горошек.

Рядом со батареей, лакая молоко из миски, сидела Стелла, время от времени бросая любопытные и встревоженные взгляды на свою хозяйку. Яна устало подмигнула ей: «Всё уже позади, крошка – мы обе спасены».

- У меня тут разные травы для заваривания есть. Зверобой вот: нечисть всякую отгоняет, мята – то же самое: очень уж дух у неё ядрёный, свежий. Лаванда - чтобы дурные мысли не докучали. А можно и ромашку…

- А ромашка от чего? – машинально спросила Яна. Даже удивительно – и часа не успело пройти, как выбралась наружу, а уже словно бы и не бывала там никогда.

- Ромашка-то? – Женщина улыбнулась, взяв одну из баночек. – От нервов, милая. Тебе, почитай, сейчас она-то в самый раз и будет: когда у человека на душе покойно, к нему и дрянь всякая не полезет.

Когда чайник закипел и Яна сделала первый глоток, даже не дождавшись, пока напиток толком остынет, старушка внимательно посмотрела ей в глаза.

- Ну что, повстречалась, стало быть, с соседкой-то с нашей?

- Соседкой?.. – воспоминания о подвале, уже было покинувшие сердце Яны, нахлынули с новой силой. Тьма, дикий страх, сырые стены… Жуткая старуха, едва не утянувшая её на дно. Яна сжалась, заметив, как рука с чашкой начала мелко дрожать.

- А кто ж это был, тётя Оля?

- Кто был, спрашиваешь? – старуха отхлебнула чай, не сводя глаз с гостьи. – Хм… Дело тут такое: знать-то – одно, а поверить в такое – совсем уж другое. Ну да ладно… Мавка то была – русалка, по-нашему. Гоголя, поди, читала в школе? Дурная душа, неспокойная, что в запустении живёт – сама несчастливая и людей вокруг изводит. А кого заманит, как зверушку, что от стада отбилась, вовсе может погубить. Так вот и поживаем: мы сверху, в тепле да уюте, а они – снизу, во тьме да злобе. Вот так-то. Не веришь?

Яна отставила чашку и обхватила себя руками.

- Верю.

- Эх, девка… И понесло тебя в этот подвал! Что кошечку полезла искать – молодец, да только ведь и сама там чуть не осталась насовсем. А могла. Русалки – они козни строить большие мастера. Раньше ж где они жили? В лесах, болотах да прудах – где человека нет. Всё одно как пыль: где не моешь, там и грязно. Подвал наш видала? Нечистоты, как в конюшне; слесарь наш дай Бог раз в год туда наведается. Вот от того-то они и заводятся - от заброшенности. Где человека нет, там всегда что-то нечистое заведётся.

На кухню, важно качая хвостом, вошла белая кошка. Сверкнув глазами по сторонам, остановилась возле Стеллы – Яна готова была поклясться, что её спасительница покачала головой, как взрослый при виде ребёнка-оболтуса.

- Тёть Оль – а кошка-то кто? Домовой, что ли?

- Хм, а ты и в домового уже готова поверить? – усмехнулась женщина, подливая чай. – Ну… почти. Берегинями их кличут. Духи такие: места стерегут, людей от всяких ошибок да глупостей… Она давно этот двор сторожит. Вот и дурочку твою разыскала, а потом уж и тебя. За что и спасибо ей.

Белая кошка вновь подняла голову и посмотрела на Яну. И на этот раз её глаза горели приветливо и ясно – как костерок в ночи, не дающий путнику сбиться с дороги.