Каникулы длиною в жизнь

Глава 1

Айноо, Ха'унд 1021 год.

— Бр-р, прохладно нынче!

— Осень… мм…

— Опять мечтаешь? И правда: что нам остаётся делать? Погляди вниз: казалось бы, все должны быть на работе, в институте, школе — ан нет! Народу-то сколько! Истинное столпотворение.

Из сырости холодного позднеосеннего неба на нестройную, вяло текущую толпу смотрели в упор две пары глаз. Если бы кто-нибудь, отделившись от этой толпы, поднял на них взгляд, то увидел бы лишь пару скомканных серых туч да полотно бесцветного неба. Так есть ли они? И да, и нет. В конце концов, какое дело? Они-то прекрасно знают, что они есть, и видят друг друга без помех. Вопрос лишь во времени: сколько всё это длится? Когда началось? Но, благо никто из них не в состоянии предложить какой-либо вразумительный ответ, данный вопрос по мысленному сговору объявляется закрытым, и каждый переходит к заполнению сегодняшнего дня чем-нибудь интересным, необычным, дабы он не был похож на все предыдущие, — да что там, — и последующие.

О, будущее! Сколько они ещё дней так протянут? И этот вопрос оказывался риторическим.

Если бы у кого-нибудь из толпы слух оказался хоть немного острее, чем это возможно для человека, или же толпа вся разом смолкла, то можно было бы различить скользящие по пространству мягкой дымной гладью строки песни:

Пустите время вспять, вернёмся во «вчера», —

Чтобы утраты горечь не разрушала «завтра».

Хотя бы до утра — спасёмся,

Потом мы, так и быть, — вернёмся.

А новый день одарит

Новым

Поводом для слёз…

— Эй, погляди! Анис в наушниках! Как-то на неё не похоже…

— Да, обычно она слушает музыку лишь дома, по ночам. Представь себе: один наушник в ухе, другой — во рту, чтобы звук не приведи Творец не достигал ушей посторонних! И это при том, что в комнате она одна. Чудачка… А вот так, у всех на виду, она ужасно не любит ходить, но втайне мечтает об этом. Робка и стеснительна, этим же недовольна.

— Ты-то откуда знаешь? Даже если мы теперь (голос неловко задрожал на слове «теперь», но переборол смятение и зазвучал вновь, уже спокойно и ровно) имеем возможность наблюдать за людьми с высоты, со стороны, не рискуя быть замеченными, всё равно многие их помыслы и желания остаются для нас загадкой. Зачастую они сами не могут понять себя! Кроме того…

— Стой-стой-стой-стой! Эдак ты целую лекцию мне прочитаешь! Всё гораздо проще: взгляни в её глаза и поймёшь. Ну же, спустись, давай!

— Знаешь, мне такая мысль в голову пришла…

— Потом, после, летим!

***

Будто тёплым весенним ветром окутало Анис, когда она бесцельно бродила по парку. Что натолкнуло её на мысль взять с собой плеер? Ах да, это желание отстраниться наконец от людского говора и звуков толпы, побыть хоть полчаса в своём личном мире — замкнутом пространстве, о существовании которого никто не подозревал. И не собирался подозревать: кому нужна эта вечно себе на уме незаметная Анис, всегда говорившая так, словно произносит каждое слово лишь для себя одной? Так получалось само: она чувствовала, что не нужна этим разноцветным людям, никому, кроме себя — да и то под вопросом. Когда-то у неё были подруги, понимали её, ценили; она любила их — где они теперь? Долгая история, полная дождливого мрачного уныния. И снова одна, без близких людей. Нет, одиночество не страшно! Но быть одиноким в толпе…

Вдруг тот самый псевдовесенний ветер, подняв ненужный ворох давно опавших листьев, бросил к её ногам невесть откуда сорванное объявление. Повинуясь неожиданному порыву, Анис его подняла.

П. С. и прочие представляют Невиданное.

Агентство П. С. оказывает ВСЕ виды услуг. Абсолютно все, если они не несут заведомого вреда для компании и не противоречат действующему законодательству. Подумайте над нашим предложением: вы можете обратиться к нам по любому поводу. У вас болят зубы? Вылечим. Вам надоела жена? При этом у вас есть дети и никакой возможности развестись? Вы просто неудачник. Приезжайте, станете удачливым. Вас напрягает работа? Не складываются отношения с противоположным полом? Всю жизнь мечтали пить кофе и любоваться закатом на берегу Бриамоулского моря, а прозябаете в цветочной карусели Ха'унд? Что-нибудь ещё идёт не по сценарию? Вместе мы исправим ситуацию. Ведь нам это по плечу!

Удача на вашей стороне. И помните: всякие деньги — ничто, пыль в сравнении с ней!

Обращайтесь по телефону: ** ** ** **. Ловите удачу в истинно вашей жизни!

Да уж. Пыль! Похоже, именно этим можно было объяснить воистину сногсшибательные суммы, указанные в предварительных расценках на обратной стороне объявления. Само же объявление было не менее сногсшибательным. «Чего только не взбредёт людям в голову», — подумала Анис. Ловкой серией жестов сложила листочек, и он вмиг оказался частью содержимого её сумки. На редкость необычная реклама. Она решила обдумать её и прочесть поподробнее.

Меж тёмных стволов отсыревших дерев пронеслась пара теней. Слишком быстро для запечатления их человеческим глазом. В самый раз для теней, чтоб их собственными глазами запечатлеть пустынный и отчуждённый взгляд Анис.

— И что ты хотел мне этим доказать?

— Сейчас ты не оценишь, увы. Знаешь, чем-то эта девушка напоминает нас с тобой. Она словно тень в царстве враждующей плоти. Тело за тело, дабы насытиться и вновь продолжить борьбу для того, чтобы потом всё равно предстать перед неизбежным.

— Ты так говоришь, словно сам никогда там не был и не боролся! Жизнь — это не только уничтожение себе подобных и война за выживание, хотя по большей части выходит именно так.

— Хм, что же это ещё?

— Как насчёт любви?

— Жизнь — любовь? Вот ещё, фантазёр! Любовь есть один из видов той же борьбы. За ту же самую жизнь. Борьбы тех, кто ещё не родился, дабы и ему выпала честь появиться на свет. Вот тебе исконный механизм природы! Затем вновь родившийся может и пожалеть об этом, но это, как говорится, уже потом.

— Какой же ты оптимист!

— Твой сарказм неуместен. Я всего лишь реалист.

— Хорошо бы этой кэйл в наушниках не стать такой же реалисткой. Хорошо бы…

И они разминулись: толпа продолжала течь подобно сказочной реке, постоянно меняющей своё направление благодаря неимоверному количеству подводных течений, вертящих её то так, то эдак и превращающих в нескончаемый бурлящий водоворот. Анис выбралась из него и, зябко поёжившись, направилась в сторону дома.

А тени? Тени расплылись в разные стороны, прошептав друг другу пару слов напоследок. Они ещё встретятся позже: так или иначе, им некуда больше идти.

Глава 2

Вернувшись домой, Анис… Ах, да! Настало время описать эту пятнадцатилетнюю девушку. На вид она была… как вам сказать? Не слишком высокая, не слишком низкая. Блондинка, а может брюнетка, но, скорее всего, светловолосая, как все ундистонцы. Черты лица приятные или невыразительные: но хотя бы не отталкивающие. Глаза? Карие, допустим. Или зелёные. А, может быть, серые.

Недовольны? Хорошо, возьмём первый попавшийся под руку образ и запишем: Светло-русые волосы чуть ниже плеч, серо-голубые глаза, чуть вздёрнутый носик, типично ундистонский. Далее можно вполне предоставить волю собственной фантазии.

Итак, девушка, чья внешность являет собой предмет лично вашего воображения, потому как к истории она (внешность) особого отношения не имеет, зашла в прихожую. Отца ещё не было, мать отсутствовала уже. Самое дивное время!

Музыка в наушниках внезапно оборвалась, но уже через минуту вновь зазвучала в колонках. За уроки девушка примется позже, когда кто-нибудь явится домой — чтобы не слоняться без дела при родителях. Но какое занятие она выбрала сейчас? Села за компьютер, так. Открыла браузер — ну понятно.

Развернулась та самая часть жизни Анис, о которой никто не подозревал, да и знать не желал, как считала она сама. Может, так оно и было, а, возможно, и не совсем — как знать. Её это не интересовало. Она, наконец, осталась одна, и этого было довольно.

Чем конкретно она занималась? Скажу сразу: ничем непростительным, ничем предосудительным, но так или иначе подпадающим под протоколы о конфиденциальности. Именно поэтому автор не вправе посвящать вас в эту тайну.

И вот, все намеченные дела переделаны, что хотелось отыскать в Сети — найдено, посуда вымыта, даже уроки приготовлены! А их всё нет. Чем заняться теперь?

Тут она вспомнила: объявление.

Метнулась к сумке, извлекла на свет сложенный листочек и развернула его. Компания П.С. На редкость странное название. Очередные иностранцы, верующие в успех своего нетривиального бизнеса в Ха'унд?

Как, однако, заманчиво их предложение! Особенно расценки. Очередная причуда из мира богатых? Чем бы тузы ни тешились, лишь бы платили… Но как эта реклама оказалась на улице? А что, если позвонить туда? К этим чудаковатым П.С., пока дома нет никого…

Анис взяла было трубку, но тут же положила на место. Кто знает, куда она вообще попадёт! Скорее всего, это шутка, уличный розыгрыш. А она-то сдуру поверила. Но, с другой стороны, что худое может случиться, если она просто позвонит и проверит? Можно даже не отвечать, а только послушать приветствие. Плохо, если у них определитель: тогда придётся сказать, что ошиблась номером.

Ну и пусть.

Анис вновь подняла трубку. Страшно, всё же. И ведь, если не позвонит, потом ещё пожалеет об этом. Всю ночь только и будет думать о том, как же глупо, что не позвонила. «А, была не была», — расхрабрилась она. Теперь, пока запас мнимой храбрости не иссяк, следовало в спешке набрать номер. Пальцы быстро-быстро забегали, отыскивая нужные кнопки.

— Алле-о! Тьеррес! Быть может, вы думаете, что мы вас разыгрываем, но раз уж вы на связи, значит, нечто привело вас к нам. И, похоже, у вас есть на это какие-то особые причины… Если мы правильно вас поняли, не спешите класть трубку: задавайте вопросы. Не стесняйтесь!

Женский голос звучал настолько бодро и обнадёживающе, что весь страх девушки как рукой сняло. Она набрала в грудь побольше воздуха и выдала:

— Как истолковывается постулат о том, что ваша компания оказывает все виды услуг?

«Интересно, захочется ли ей ответить ребёнку?» — подумала она и оттого задала вопрос как можно более канцелярским тоном, в нарочито витиеватых выражениях.

— Буквально, кэйл, абсолютно буквально. Даже если услуги из ряда вон выходящие, как охарактеризовали бы их другие. Но не мы. Естественно, многим это не по карману, зато остальные охотно соглашаются на сотрудничество, и компания ни разу не понесла убытков с момента её основания. Впрочем, с историей П.С. я приглашаю вас подробнее ознакомиться в нашем центральном офисе. Если у вас готов предварительный запрос, детали можете обсудить по тому же адресу. У вас остались ещё какие-нибудь вопросы?

— Подскажите… а… а как правительство относится к вашей деятельности? Ведь любой человек может сделать заказ, направленный против государства.

— Так-так, а откуда вы узнали о нашей компании, кэйл, если не секрет?

— Рекламное объявление… случайно встретилось на улице. — Анис отвечала с явной неуверенностью, как на зачёте, когда задали вопрос, в котором ориентируешься не очень свободно.

— Понятно. Благодарю за откровенность. Я думала, вы знаете… Впрочем, не важно. Настоятельно советую вам не обсуждать нашу компанию с кем-либо. Пока что. Так будет лучше. Скажите, вы намерены сделать заказ?

— Нет, я пока не могу («Пока? — удивилась она. — Да таких денег мне никогда не собрать! На что я надеюсь?»). К сожалению.

— Понимаю. Как-нибудь в следующий раз: мы всегда на связи. Вопросов больше никаких не имеете?

— Нет, спасибо… хотя, постойте, как же расшифровывается название вашего агентства?

— Очень просто: «Путь Сильного». Это твой путь, где ты сам творец своего счастья.

— Поняла, спасибо, до свидания.

Анис положила трубку. Её охватило томное иллюзорное предвкушение. Она представила себя владелицей суммы… такой крупной, что можно было купить весь мир! Целые горы денег, карточек, чеков! И всё это она отдала бы только ради достижения одной-единственной цели: оказаться в каком-нибудь отдалённом уголке мира, где она смогла бы делать всё, что заблагорассудится! Одной — там, где нет ни вечно недовольной и заставляющей заниматься совершенно неинтересными делами матери, ни учителей, ни уроков, которые, как ни крути, постоянно приходится учить — вообще ничего, кроме свежей лазурной свободы! И свободе такой нет границ!

Она словно птицей парила над этим огрубевшим и застланным чёрным едким дымом промышленных труб мире и не видела копоти, не видела грязи, этих спутников чудовищного механизма, управляемого миллиардами мелких рычажков, одной из шестерёнок которого ей неминуемо надлежало стать в будущем. Это грозное будущее, как оно неизбежно. Девушка вздрогнула, как только вспомнила о том, что ей предстоит. И ей стало душно…

***

Молодая и довольно симпатичная кэйл на другом конце провода положила трубку. На вид никто не дал бы ей больше двадцати пяти, и оказался бы прав. В недоумении она снова потянулась к телефону, набрала внутренний номер.

— Киан Эльом, только что звонила девочка. Говорит, случайно увидела нашу рекламу на улице. Я понимаю, ситуация внештатная. Как быть? Телефон? Одну секундочку, диктую… Фамилия Киддо, говорите? Хорошо. Записываю адрес. Какие будут распоряжения? Договорились.

Молодая кэйл встала и, выйдя в коридор, направилась к лифту. Поднявшись этажом выше, она робко постучала в кабинет с надписью «К. Рина. Генеральный директор».

Вернувшись от директора, кэйл снова взялась за телефон. «Завтра, — сказала она бутафорски бодрым голосом, — вам требуется быть по следующему адресу… Тёмное время суток. Цель: девочка пятнадцати лет. Вы знаете, что делать. Фамилия Киддо».

Трубка с характерным звоном опустилась на аппарат. «Только бы за сутки эта девчонка не успела ничего разболтать!» — вертелось в голове милой кэйл.

***

Ключ резко вонзился в замочную скважину, тяжёлая металлическая дверь не спеша отворилась и в прихожую вошла мать Анис. Да что там вошла! Ворвалась, как влетает в парящую стаю хищная птица.

— А ну-ка быстро одевайся и спускайся вниз — мешки носить!

Понятно. Мать вернулась из магазина. Опять надо идти на мороз, поднимать тяжёлые сумки по лестнице. Очень кстати.

— А ну шевелись! Живо!

Она добавила ещё пару «мотивирующих» фраз тем же приказным тоном. Видимо, мама устала: виною тому нескончаемый напряжённый рабочий день, мороз и пробки на улице. А, может, и хамство продавцов. Накопленный негатив требовалось куда-то девать, вот она и напустилась на дочь. Это было ясно, как день; ясно было и то, что мать следовало подбодрить, успокоить, приласкать, наконец. Анис всё это осознавала, да. Но не в силах была сносить её грубый тон и бесконечное понукание. Ради чего? Мама сама виновата! Как же дочь от неё устала. С безучастным, животным выражением лица Анис спускалась вниз.

Затем выслушивала разнос за разносом, по привычке не реагируя. Молча.

— Чего стоишь?! Ты уроки сделала?

— Н-не до конца.

— Так иди и делай!

Просто зря явилась! Только настроение испортила. А так хорошо было одной!

Вернувшись в свою комнату, кэйл подняла со стола рекламный листок. Она перечитала его ещё раз. И ещё. И ещё раз расценки. Внезапно хлынувший поток слёз мгновенно затопил глаза, и рекламку пришлось отложить.

***

Память своим волшебным фонариком избирательно высвечивает минувшие дни — точнее, ночи. Анис ложилась в постель и ворочалась без сна. «Как долго?» — хотела бы она знать, чего «как» и чего «долго», толком не разумея. Смотрела на часы: 5:00. Ох эта девичья привычка загадывать желания. Чего бы ей пожелать? «А вот чего, — говорит она: — я хочу жить! Жить своей жизнью! Чтобы меня никто не шпынял! Правда, — мелькает в сознании, — это может случиться лишь благодаря чуду. Так вот, — мгновенно заключает ум, — я хочу это чудо! Пусть перестанут меня донимать. Пусть?» — обращается она к часам.

5:01 [1].

Ну вот, всё как обычно! Вопрошаешь, а время идёт. Кому есть дело до твоих желаний? Пальцы невольно тянутся к плееру, но замирают на половине пути. Колеблясь ещё пару секунд, Анис убирает руку под одеяло, поворачивается на другой бок и моментально засыпает.

А следующее утро такое же, как предыдущее. Или нет? Свет, как будто, другой… или воздух… В нём чувствуется примесь чего-то необычного; что-то должно случиться именно сегодня. И… не случается.

Так происходило каждое утро, каждый день, каждую ночь. И, конечно же, каждый вечер — такой, как сейчас. Устроившись за письменным столом в своей комнате, маленькая кэйл открыла случайный учебник.

Что-то тёмное, страшное сорвалось с ветки дерева перед её окном и полетело вдаль. Туда, в отливающую лунным серебром бездну наступившего вечера. Кэйл выглянула в окно: да нет, показалось. Просто ветер. Однако, где же папа? Неужели, опять застрял в своём казино?!

[1] 5:01 — это ~01:20 ночи в адекватной земной системе координат. Да, на этой планете 9 часов по 100 минут, по 100 секунд.

Глава 3

Отец Анис был человек слабовольный. Такие люди зачастую имеют какое-нибудь губительное пристрастие, а то и несколько. Пристрастия манипулируют ими, приходится отдавать им дань. И нет сил, или желания, или, — каждый найдёт свою отговорку, — чтобы бросить их и начать новую жизнь.

Пристрастием Эннле были игровые автоматы. Новые и весьма любопытные тем, что, бывало, они давали возможность выиграть невероятные суммы, предоставляя одному счастливчику то, что было накоплено за долгие годы просиживания перед ними такими же азартниками. К счастью (а, точнее, к жёсткому расчёту вероятностей) владельцев автоматов, подобное случалось крайне редко. А, следовательно, Эннле принадлежал к числу игровых неудачников и значительную часть своего дохода — а, стало быть, и семейного бюджета — вынужден был оставлять в казино. Мать Анис, Енира, пыталась всевозможными способами избавить мужа от пагубной зависимости, но засевшая глубоко в его голове и укоренившаяся там мечта выиграть сводила все её ухищрения на нет.

В тот вечер главу семейства ожидали непозволительно долго. Уроки были сделаны (по крайней мере, так считала Енира), в квартире прибрано, ужин сиротливо ютился на столе, часы предательски отстукивали три сорок. Наконец — долгожданный писк домофона, нерешительное шарканье на лестничной площадке и вот он стоит в дверях. Дочь ещё в своей комнате, а жена уже тут как тут: в руках поварёшка, в глазах укор. По привычке уныло глядит под ноги и не замечает… чего, казалось бы? Вот он произнёс свою обычную фразу, с улыбкой и отчаянно жестикулируя. Проиграл, так всегда говорит об этом, как о чём-то волшебном, сказочном! Противно слушать! Мать вздохнула.

— Да, конечно, кто бы сомневался! Каждый день одно и то же…

— Каждый день? Одно и то же?! Да ты хоть слышала, чтó я сказал?

Заподозрив неладное и понизив голос до шёпота, Енира осторожно спросила:

— Так сколько на этот раз?

— Святые небеса! Ты совсем ничего не поняла?! Возрадуйтесь, люди, я… В общем, я выиграл! Да! Вы-иг-рал!!! Это, это… — он запнулся и вытер лицо носовым платком в детскую тонкую клеточку.

Тут только Енира подняла глаза и обомлела: такого счастливого лица она за всю жизнь не видела. Дрожащий свет пронизывал его насквозь — яркий до безумия! Ослепительный, но не слепящий: его лицом можно было любоваться, как полотном кисти именитого художника, самостоятельно, без подсказки опытного искусствоведа отмечая его исключительность, — и всё никак не наглядеться.

— Ах, вот как? Ну, поздравляю. Сколько?

Сказано это было будничным тоном: тоже мне, невидаль. Случалось, что Эннле в самом деле выигрывал пару звонких монет номиналом в билет на трамвай. Изредка даже в сезонный проездной абонемент.

Он назвал сумму. Супруга обомлела ещё больше. Теперь она, кажется, по-настоящему начала понимать, что произошло нечто непредвиденное.

— Но это же невозможно! Ты же сам понимаешь… это… это ведь целая квартира в центре! И автомобиль в придачу! Нет, я отказываюсь верить. Как такое возможно?

Анис, в тот момент показавшаяся в дверях, переспросила насчёт услышанного об автомобилях и центрах с квартирами, заранее предвосхищая ответ: не лезь, мол, не в своё дело, я не с тобой разговариваю. К её удивлению, отец повторил сказанное и, не в силах больше сдерживать себя, подбежал и обнял дочь. Затем жену, восклицая при этом нечто, что на любом языке мира свидетельствовало бы о чрезмерном количестве положительных эмоций. Он готов был разрыдаться от счастья, что вскоре и сделал. Настала очередь радоваться Енире. Анис, соответственно, удивляться. Как представишь себя владельцем подобной суммы, аж дух захватывает! Ещё бы!

Так что ужин в семье был воистину праздничным. Эннле заявил, что деньги могут быть выданы наличными хоть на следующий день. Он самодовольно потирал руки и поминутно восклицал: «Вот мы и разорили их! Злятся, небось! И поделом! Интересно, а какая сумма больше: та, которую я проиграл за всю свою жизнь или та, которую получу уже завтра?» И снова восторгался и ел с аппетитом: по примерным подсчётам второе число значительно превышало проигрыши.

За чаем перешли к финансово-экономической стороне дела. Необходимо было решить, как распорядиться такой горой денег. Предложения сыпались за предложениями. Анис сидела молча. Тут она потянулась за вареньем и нечаянно опрокинула свою чашку. Тёмная жидкость нефтяным пятном растеклась по скатерти и, помимо её радужного узора, затмила не менее радужные планы старшего поколения, особенно приведя в бешенство его прекрасную представительницу.

— Ах, что ж это такое! Тебе сколько лет? Два годика? Всё как маленькая малышка! Когда ты уже взрослеть начнёшь? А ну иди стирай теперь скатерть!

Крики не стихали ещё минуты две.

Пятнадцать минут спустя Анис вернулась в свою комнату. Руки мерзко отдавали стиральным порошком. Мерзко оттого, что напоминали ей о неприятном. И этим людям перепало столько денег? За что, хотелось бы знать? Ещё думают, на что бы их потратить! Надоели, дико. Как хорошо было бы остаться совершенно одной: не нужно ни под кого подстраиваться, терпеть чужие повадки, ждать, когда другие уйдут из дома, — ведь только тогда можно просто быть собой и делать что заблагорассудится. Слушать любимую музыку. Развлекаться и отдыхать душой. Но приходится без конца выносить посторонних и понимать: иначе никак.

В поисках плеера девушка потянулась к сумочке. Внезапно выпавший оттуда сложенный листок заставил её вздрогнуть. На оборотной стороне — загадочный вензель П. С.

Теперь она знала, на что можно потратить отцовский выигрыш.

Глава 4

Вся семья уже улеглась. Кроме дочери. Тихонько, чтобы не разбудить родителей, она прокралась с телефоном в ванную — единственное место, отличающееся полной звукоизоляцией. Позволяющее вести какие угодно разговоры, не опасаясь быть подслушанной. Боялась Анис другого: не слишком ли поздний час? Не закрылся ли офис? Но стоило хотя бы попытаться.

— Алле-о! Быть может, вы думаете, что мы вас разыгрываем, но…

— Алле-о, алло! — радостно закричала она, но тут же опомнилась и снизила голос. — Я вам уже звонила вчера. В общем… — Анис запнулась, подбирая слова.

— Замечательно, кэйл. Вас интересует какая-нибудь дополнительная информация?

— Я… ну… в общем, я бы хотела сделать заказ. Уже завтра смогу оплатить. Или, лучше, послезавтра.

— Рада это слышать. Вы не пожалеете о своём выборе! В таком случае, вам стоит подъехать в офис компании. Как вы на это смотрите?

— Х-хорошо…

— Готовы записывать адрес?

Сотрудница сообщила местонахождение офиса и уточнила, что их агентство работает круглосуточно, после чего, убедившись, что девушка больше не имела вопросов, положила трубку. Эта кэйл была постарше предыдущей и не такая миловидная. Но, как и в тот раз, она поспешно набрала номер киана Эльома.

— Шеф, нам опять звонили по тревожному номеру. Да-да, та самая девочка. Планирует завтра сделать заказ. Стало быть, всё отменяем? Я так и поняла. Хорошо. Ох уж эти дети, однако!

Положив трубку, она обернулась к коллеге за соседнем столом и поведала всё, что думала о правительстве и об их организации, по уровню конспирации не уступающей наркоторговческой, а заодно и о детях.

На другом конце телефонной линии Анис находилась в состоянии аффекта и не отдавала полного отчёта в своих действиях. Уняв дрожь в руках, она положила телефон на место и легла в постель. «Что сделано, то сделано», — прошептала она самой себе и уснула, как ни странно, мгновенно.

***

А потом начался следующий день с извечным адреналиновым мандражом в области сердца. Но с небольшой поправкой: сегодня действительно должно было произойти «событие века»!

Проснувшись, Анис почувствовала, как у неё отнимались руки и леденели ступни. В школу она собралась на редкость быстро, краем уха отловив обещание отца принести выигрыш уже сегодня вечером. Девушка покраснела. Сегодня это случится.

И был обычный школьный день, и обычные уроки, в течение которых она всячески старалась позабыть о предстоящем ей вечером деле. Забыть удалось! Девчонка из параллельного класса сказала, что на уроке эскатонского написала про неё короткий рассказ. На соответствующем языке (таково было домашнее задание). Встречались там следующие слова: «Она немного застенчива и не имеет много друзей. Но одиночество для неё не имеет значения». Если опустить корявость изложения, школьница была права. Анис заострила внимание на этом фрагменте. Много друзей? Да: по большому счёту, друзей у неё не имелось вообще. Она, в самом деле, была чересчур одинока, даже по мнению ундистонцев. Других ребят удивляла та стойкость, с которой она мирилась со своим положением, но всё очень просто: одиночество её не страшило.

Отец, как и обещал, вечером принёс деньги. В упитанном клетчатом чемодане. Семья опять радовались, села за стол отмечать, и Эннле, наконец, сделал то, чего все эти годы никак не могла добиться от него жена: пообещал не играть больше в казино никогда: всё, что хотел от игры, он получил.

Только девочка к ужину не вышла. Имитируя выполнение домашнего задания, она мысленно составляла заказ, записывала отдельные позиции, чтобы не забыть. Когда родители покинули кухню и отправились по своим делам, она прокралась к плите. Наполнила тарелку. В дальней комнате неслышно захлопнулась дверь, и следующие десять минут прошли в абсолютной тишине.

Внезапно Анис поняла: зачем пытаться выбраться ночью, если сейчас самое подходящее время? Метнулась в коридор — приготовленная заранее одежда уже поджидала её в шкафу. Там же находился и заветный чемодан. Не тратя времени попусту, она оделась и тихо, взяв с собой чемодан и сумочку с записями, открыла входную дверь. В дальней комнате раздались всё отчётливее слышимые шаги: там тоже дверь отворили. Как не вовремя! Ну же, быстрей! Так и не успев запереть входную дверь, девочка молнией понеслась по ступенькам, — в этот момент наверху раздались голоса, — и, не помня себя, с головокружительной скоростью вылетела на улицу.

Бег — быстрый шаг — шаг. Что она делает? Стой, ещё не поздно вернуться!

Поздно. Шаг — быстрый шаг — бег. Она забылась окончательно.

А вслед за ней по рыхлому снегу неслышно скользила тень — её тень?

Глава 5

— Вот, заходите, кэйл, полюбуйтесь. Всё, как вы хотели: двухэтажный особняк на окраине мира — или, если быть точными, на задворках Бенлеанфемара («Ну и название региона!» — подумала Анис). Рояль совершенно новый, отлично настроенный: вы играете? («Немного», — отвечала она). Направо — банное крыло с бассейном и тренажёрным залом, пройдёмте… А вот и многофункциональный музыкальный центр, компьютер последней модели, камин с подсветкой. Отопление полностью автономное, электрическое. Давайте пробежимся по списку, приложенному к контракту… Подтверждаете, что всё упомянутое в нём, присутствует? («Подтверждаю»). Оплату коммунальных услуг мы берём на себя, еду и всё необходимое я буду доставлять сюда каждый день, исключая выходные, ровно в полдень. В это же время вы можете оставлять заказы на будущее. Напоминаю: из дома вы сможете выходить лишь два раза в сезон. Дом находится под охраной, покидать его в иное время запрещено; с другой стороны, никто не выдаст ваше местонахождение. Если во время ваших прогулок вы будете замечены кем-либо, компания ответственности не несёт. Запомнили? Копию договора мы вам оставляем. У вас имеются какие-либо вопросы?

— Н-нет, — ответила Анис с сомнением в голосе, невольно пытаясь оторвать пуговку от своей фиолетовой кофточки.

— Очень хорошо. Считайте, ваше желание исполнено. Счастливого времяпровождения, кэйл!

Сотрудник агентства в тщательно выглаженном сером костюме и шляпе тепло улыбнулся, и, уже выходя на улицу, оглянулся, храня на лице всё ту же солнечную улыбку.

— Не волнуйтесь, кэйл Анис! Всё будет замечательно: мы знаем! Ну, счастливо!

Дверь мягко захлопнулась. Анис минуту стояла в нерешительности. Если бы она подошла к окну, то смогла бы увидеть всё ту же столь редкую у людей лучезарную улыбку работника П.С. На лице его, помимо улыбки, застыл также вопрос: «Любопытно, где эта девочка сумела раздобыть столько денег?!» Но, согласно законам компании, он не мог спросить напрямую, и решил просто об этом не думать.

Девушка прислушалась: из окружающего мира не доносилось ни звука. Ближайший город находился в пятидесяти милях от неё; шоссе — в пятнадцати. Никто без особой нужды здесь бродить не станет, территория под охраной. Наконец-то! Вот оно, начало жизни, длиною в бесконечные солнечные каникулы. Каникулы, длиною в жизнь. И правда: солнце (редкое явление зимой) выглянуло словно из ниоткуда, наполнив бледное небо живительным светом, заснеженный мир — бриллиантовым блеском, а душу Анис — теплом и свободой. Пусть она не умеет летать, зато она — свободна! Голова перестала болеть, и девушка вспомнила вдруг весь поход в офис до мельчайших подробностей…

Даже лицо киана Рэ- Ри-, как там его, и сплетный шёпот за спиной; коридоры, пахнувшие чем-то сладким, смешанным с горечью хлорки, мягкую поступь её кожаных сапог и гулкий стук каблуков, но это потом… А поначалу была игра света и тени метрополитена, автоматических дверей и зеркального кафеля. Нужное здание располагалось как раз недалеко от станции; не здание — небоскрёб! Камень-стекло-бетон-неон-зеркала-музыка. И всё это на фоне ночи большого города! Анис проскользнула в прозрачный барабан вращающейся двери и робко сообщила охраннику номер этажа и фамилию… а, опять забыла её! Тот, ошарашенно было метнувшийся к ней, остановился и понимающе закивал. Проводил её до лифта. Подъём длился, казалось, целую вечность. Но вот стальные тиски разомкнулись и…

— Добрый вечер, кэйл… Киддо, если не ошибаюсь? Вы довольно вовремя, кстати. Рады вас видеть.

— Да, добрый вечер.

— Правильнее было бы сказать «ночь». По этой причине предлагаю вам посетить комнату отдыха, поскольку вы наверняка устали. Или желаете озвучить заказ сию минуту?

— Давайте сейчас, если можно… — Анис волновалась и торопилась, и совершенно точно сейчас не смогла бы заснуть.

— Хорошо. Следуйте за мной.

И вновь те самые коридоры всплыли в памяти. А голос той девушки… Уж ни с ней ли она говорила по телефону? По пути им встретилась ещё пара-тройка работниц: все в аккуратных неброских фирменных костюмчиках.

Хотя, «по пути» — явное преувеличение, ведь путь был совсем не далёким: коридор, лестничный пролёт, десять шагов по площадке — и вот открылась дверь кабинета. «Проходите, — ласково произнесла девушка, — присаживайтесь». Кабинет Анис запомнила до мельчайших подробностей: ковровое покрытие цвета морской волны, лёгкие полупрозрачные занавески того же оттенка, неплотно задвинутые и обнажающие ряд стройных золотых квадратиков-окон дома напротив; электрические лампочки причудливых форм — на них лучше долго не смотреть, если нет ярко выраженного желания пятнадцать минут после этого любоваться хаотичным хороводом бликов перед глазами; белые шкафчики-полочки-стеллажи, уголок одного из которых слегка ободрался; аккуратный сейф на подставочке, а в самом центре белый же, под стать полочкам, красавец-стол. За столом, — что ж, не погрешим против истины, — не меньший красавец в костюме, подобном костюмам работниц, на мужской манер и с элегантным галстуком.

«Анис Киддо?» — уточнил он твёрдым и вместе с тем не лишённым приятности голосом. В общем, если судить, то все работники сей загадочной фирмы имели способность говорить так, что в их присутствии мгновенно испарялись все страхи и сомнения.

— Да, это я.

— Ну что ж, отлично. Вы зафиксировали свои пожелания в письменном виде или намерены изложить их устно?

— Устно, устно. Когда можно приступать?

— Да хоть прямо сейчас! Вы говорите, я всё записываю и рассчитываю сумму, которая необходима для оплаты. Но… — и тут он заговорщически наклонился к ней, — родители знают, что вы здесь?

Что-то дрогнуло и чуть не оборвалось у девушки где-то в области диафрагмы. Под взглядом этих чёрных глаз, как под прицелом. Но в то же время совсем не страшно.

— Нет, не знают.

— А, ну и бог с ними! Что ж, начнём?

Начали. Просидели около часа в этом бело-морском кабинете под пристальными взглядами постепенно гаснущих квадратиков и металлического сейфа рядом с ободранным уголком шкафа. И, возможно, чего-то ещё… прозрачного, неуловимого…

Наконец был составлен черновой план. По приблизительным подсчётам требовалась довольно немалая сумма. К счастью, чемодана хватило.

— Но вы понимаете, что придётся немного подождать, пока мы найдём подходящий коттедж, пока обустроим всё, как подобает? Я вижу, вам нет смысла возвращаться домой. Значит, останетесь здесь?

— Да, если это возможно. Сколько времени займёт подготовка?

— Как получится, тут всё зависит от нас. Мы постараемся поспешить. Но если вы вдруг передумаете, мы вернём вам деньги, и возвращайтесь домой. В ином случае все издержки на нас. Итак, селитесь здесь ненадолго?

— Да, да.

По звонку на пороге возникла очередная работница, которая провела Анис в гостевые покои, где юная искательница приключений на удивление быстро заснула. А перед сном безотчётно благодарила то самое казино, в котором так повезло её отцу. Или ей. Или П.С.

Глава 6

Как быстро некоторые люди умудряются при определённых обстоятельствах начать жизнь с чистого листа! Позабыть всё и окунуться в новый, одним им ведомый мир: часто лишь с тем, чтобы, если в этом новом мире всё вдруг пойдёт наперекосяк, вспомнить с изрядной долей ностальгии прошлую жизнь и той жизнью, равно как и жизнью текущей, окончательно загнать себя в ловушку.

Похоже, для Анис началась это самое погружение в другую реальность. Конечно же, тогда она ни секунду не задумывалась, к чему оно приведёт. Да и что толку думать: пустая трата времени! С другой стороны, времени теперь у неё имелось предостаточно. И всё его можно было спустить по своему усмотрению — абсолютно всё!

А потому она развлекалась, как могла. Но если рассказать, как именно, мало кто поймёт и оценит — мир одиночек камерно-тесный, и посторонним не пристало туда заглядывать и подглядывать.

Поначалу она пробовала вести дневник, отписываясь обо всех происходящих событиях, новых планах и выдумках, затем бросила и с головой окунулась в новую захватывающую жизнь. Изредка заходила на форумы и болтала с людьми на самые разные темы. Попросила приставленного к ней работника по имени Тимле привезти из города кошку, затем щенка: так было ещё веселее. Как-никак, животные не судят, не критикуют и не выражают в ультимативной форме своё безусловно ценное мнение по поводу того, что делают их хозяева. Питомцы подружились между собой, у Анис между тем наладились не менее дружественные отношения с Тимле, которого она видела почти каждый день. Он поведал ей, что планировал через полгода уехать за границу, тогда на его место должен был поступить кто-то другой. И это к лучшему. Когда видишь рядом с собой изо дня в день одного и того же человека, говорил он, невольно начинаешь проявлять по отношению к нему агрессию. «Вообще, люди — агрессивный вид, — ответила тогда Анис. — И вот от этой самой агрессии я и пытаюсь укрыться». Потом ей ещё пришлось об этом вспомнить.

Иногда они пили чай на террасе особняка — чаще по вечерам. В тот вечер было необыкновенно, по-летнему тепло, хотя миновала всего лишь половина весны.

— А когда-то на седьмой неделе лиатора ещё лежал снег, — задумчиво произнёс парень.

— Когда-то. Мне рассказывали, что зимой раньше в Айноо вообще были сугробы по колено, а небо становилось голубым-голубым.

— Таким оно бывает и сейчас, перед сумерками.

— Бывает, но редко.

Они вздохнули. Что является главным компонентом счастья для человека? Это ощущение свободы. Проснувшись солнечным утром и глядя в бесконечную хризолитовую бездну, человек обычно ощущает себя свободным. Свободным и счастливым! А что могут чувствовать люди, глядя на низкое серое небо? Люди, чьи лёгкие забиты пластмассовой пылью искусственных чёрных облаков, продукта стремительно надвигающегося прогресса. Прогресса, которому более сотни лет назад стоило лишь шагнуть, чтобы сегодня зайти слишком далеко.

Так думали оба. Небо цвета и свойства жидкого свинца давило их, давило города, давило планету. И надо было что-то сделать, сказать, чтобы если не сбросить эту тяжесть, так хотя бы о ней позабыть, отвлечься.

— Да, я вот о чём хотел спросить: ты в город на днях собираешься?

— В какой город?

Анис не поняла, к чему он задал этот вопрос.

— Любой, на твоё усмотрение. Ведь ты уже здесь шесть недель.

Ну надо же: целых шесть недель — как сон, невесомый и ясный!

— Нет, — ответила Анис, — не хочется что-то. И чего я там не видела?

— Дело твоё, только ты не будешь скучать?

— Нет, что ты. Пойду-ка я лучше домой, — произнесла она упавшим голосом. Тяжесть неба вдруг стала ей невыносима. А, может, вовсе не неба?

Больше её собеседник эту тему не поднимал, и время полетело в своём обычном режиме.

Глава 7

Последняя неделя весны ничуть не уступала знойному лету, так было тепло и ясно. Ясно — это относительно городов, над которыми смог теперь витал непрерывно. Тепло — относительно середины альфера, в котором в последние годы в Ха'унд стояла настолько непереносимая жара, что невольно возникал вопрос: а не загорится ли часом Торфс на экваторе и не начнётся мировой пожар? Эзотерически настроенные бабушки говорили что-то про демоническое пекло Фээр и кару богов; учёные — про экологию, нарушающуюся с каждым годом, про таяние льдов на полюсах и повышение уровня Мирового океана; оптимисты пытались находить в этом удобства: теперь не требовалось выбрасывать деньги за поход в баню, да и в солярий; словом, у каждого имелось своё мнение.

Теперь Анис чаще бывала на улице, играла в просторном саду, резвилась с собакой. Но ей с каждым днём становилось скучнее, и она куда чаще глядела за красивую резную ограду. Не зная отчего, становилась грубее с Тимле, а по ночам ей снились люди. Незнакомые люди, которых она никогда не встречала.

Она увиделась с Тимле в девять, как обычно. Было скучно, заняться было нечем, хотелось чуть ли не плакать. Тогда Анис уже окончательно потеряла счёт времени.

— Послушай, ты неважно выглядишь. У тебя всё в порядке? Знаешь, между прочим, какое сегодня число?

— Какое же?

— Двенадцатый водегор! Уже завтра пройдёт целый сезон с тех пор, как ты здесь поселилась. Не хочешь никуда поехать?

— В город?! Уже?!

Неужели! Анис никогда не думала, что будет так радоваться предстоящей встрече с другими людьми.

— Я думаю, это неплохая идея. Как насчёт Ойнеса? Ты там была хоть раз? И есть ли у тебя там кто-нибудь из знакомых, родных?

Родных у девушки в Ойнесе не имелось, а идея прогуляться по незнакомому городу пришлась по душе. Собиралась Анис на удивление долго: всё думала, что взять с собой, что надеть.

Рано утром Тимле довёз её до центра. Остановился на перекрёстке у почтамта, как на самом запоминающемся месте.

— Ну всё, иди куда захочешь. Встречаемся здесь, самое позднее, в восемь. Не опаздывай!

Махнул на прощание рукой, пожелал удачи.

Анис, отойдя от автомобиля, пару секунд колебалась, затем выбрала первое попавшееся направление и довольно скоро скрылась из виду. Чем она займётся здесь и сейчас, в этом новом для неё краю, девушку пока не волновало.

День выдался на удивление ясным и погожим. Духоты в городе даже не ощущалось. Она шла и с каждом шагом ощущала непередаваемую лёгкость, пластику собственных движений. Видимо, то же ощущали и другие, и провожали её озадаченными взглядами.

Глава 8

— Девушка, подскажите, мы не могли с вами раньше где-нибудь встречаться? — окликнул её звонкий юношеский голос. От неожиданности Анис резко обернулась. Голос принадлежал довольно милому пареньку лет шестнадцати-семнадцати.

— Нет, не помню, чтобы я вас где-то встречала. Постой, а почему мы говорим с тобой на «вы»? Странно получилось.

— Да, ты права. Знаешь, я никогда не понимал этого глупого обычая. Одно дело, если человек страдает раздвоением личности, тогда к нему можно свободно обращаться на «вы». А у остальных какое оправдание? Человек-то, вроде, один. А мы говорим ему «вы»!

— Жизнь вообще полна казусов… Зато их так весело изучать.

Анис отвечала через силу: только что незнакомый парнишка выразил мысль, которая давно уже приходила ей в голову. Неужели, наконец нашёлся тот, кто мыслит, как она? Но это же невозможно!

— А-то! Вообще жить весело, да… Но когда как. Тьфу, до чего банально звучит: чувствую себя десятилетним и глупым. Кстати, меня зовут Палле. И, думаю, ты уже поняла, какой вопрос я тебе сейчас задам…

— Анис. А я догадлива!

— О, ну почти, почти… Я хотел спросить: куда направляешься, Анис?

— Вперёд. Куда-нибудь. Особого значения не имеет. Иду с целью идти.

— Однако, я сегодня везучий. А что, если изменить маршрут? Скажем, идти с целью идти не одной и дойти до… даже не знаю, до чего! Идти с целью поболтать?

— Хорошо. Тогда тебе придётся отгадать, чего бы я хотела спросить.

— Это проще простого: зачем я окликнул тебя. Ответ не менее прост: ты мне показалась знакомой. Но, как выяснилось, я раньше тебя не встречал. И это даже к лучшему: новые знакомства всегда приветствуются.

— Не угадал. Я хотела узнать: ты сам-то куда направлялся?

— На речку. Но передумал. Хотя, если возникнет такое желание, можем и туда сходить. Там красиво: утки есть, лебеди. Или я чересчур навязчив? Знаешь, так неловко общаться с незнакомыми людьми. Даже если занятно. Так хотелось бы знать тебя уже, как минимум, пару недель. У нас были бы общие темы для разговора, мы не стояли бы и не переминались с ноги на ногу, как сейчас.

— Обожди! Ничего не понимаю. Ты словно читаешь мои мысли! Словно мы не только едва повстречались или знакомы, как ты сказал, две недели, но знали друг друга всегда… Ладно, идём на речку, — согласилась она с озорством в глазах. — Купаться только не буду.

— Как скажешь. Следуй за мной, здесь недалеко. Да я и сам купаться не собирался. Значит, всегда? — Они уже шагали по пыльному тротуару. — А кто знает. Может, мы и были знакомы всегда. Просто когда-то забыли. И вот снова встретились. Мне и сейчас твоё лицо кажется смутно знакомым. Особенно в профиль.

— По-прежнему не припоминаю твоего лица. Пожалуй, если бы я хоть раз тебя увидела раньше, то точно запомнила бы. Палле, ты как хочешь, а я куплю мороженое.

— Как хочу? Вот так и хочу, что тоже пойду куплю. Себе. И тебе.

— Да не стоит уж.

— Ну, ты же сама сказала, что как хочу! Так что всё теперь!

— Ладно, ладно, сдаюсь. Держи деньги и поступай как сочтёшь нужным.

— Да я только на свои деньги собирался…

В конце концов мнимый конфликт был так или иначе разрешён, и двое продолжили путь по тенистым дорожкам парка. Палле невольно бросил взгляд под ноги и приметил моток провода, торчавшего из кармана девушки.

— Осторожнее с проводами, кэйл. Подожди, я его получше зафиксирую, чтоб не выпал. Наушники от плеера, значит? А какую музыку ты слушаешь?

— Да так… сейчас только из наших, «Охотников за Роялем». Что? — добавила Анис, заметив ухмылку на его лице, и поспешила пояснить: — Это ироничное название, поскольку ни один из музыкантов группы охотиться толком не умеет, да и за настоящим роялем, по их признанию, никто ни разу не сидел. Только лидер играет на шести синтезаторах за раз. А я как открыла её для себя, так больше ничего другого слушать не могу. Кстати, есть у них одна песня, «Шаг за шагом». Пока я не знала её текста, — ну, они поют на эскатонском, — я слушала и представляла себе вот такой жаркий день, клонящийся к вечеру, в парке. Только там ещё были аттракционы. И ларёк с мороженым. Интересные ассоциации такие.

— Про аттракционы это ты вовремя сказала: они как раз в конце соседней аллеи. Можем сходить и прокатиться. Стало быть, охотники… Нет, не знаю таких. А можно послушать?

Опять внутри сдавило чувство опасения, боязни быть непризнанной. Зачем? Глупые и никчёмные страхи! Анис протянула плеер, наспех провела инструктаж по эксплуатации и прикрыла глаза. Не глядя, от переизбытка эмоций лизнула пломбир.

— Держи, — он протянул ей один наушник, — послушаем вместе.

Она взяла.

Какое-то время оба тихо шли по аллее. Тут Палле не выдержал:

— Ну надо же! Судя по звучанию, этой композиции уже лет двадцать! У нас и инструментов таких почти не осталось. Я думал, подобное больше нигде не услышу! Здорово, спасибо.

— Да, ты прав. Эта песня была записана в 995 году. Мне лично она очень нравится. Случайно нашла её в Сети, название группы привлекло, я и решила послушать.

— Понятно! А как зовут автора?

— Если источники не обманывают, то Ан Ре Чейтосын. Да, ты не ослышался. А теперь угадай, как зовут его отца!

— Ох, чувствую это надолго. Лучше сразу скажи, я не мастер угадывать.

— Хорошо-хорошо. Пал Ле. Но уже не Чейтосын, без псевдонима.

— Ух ты, серьёзно? А музыка, правда, здоровская. Всё моё детство папа заводил подобные мелодии. Это его дедушка в своё время приучил… тогда ещё времена были другие.

— Странная история: человек поначалу миллионы лет медленно эволюционировал, затем тысячелетия, столетия, десятилетия… а теперь вообще каждый день что-то новое изобретают.

— Это верно! Мне жаль одного: в космос мы уже лет сто как летаем, а простых людей на экскурсию туда до сих пор не возят.

— Да, да мне самой очень хотелось бы там побывать.

Тут девушка подумала, что неплохо бы её отцу ещё раз выиграть в ту же лотерею, тогда она смогла бы заказать полёт в космос… можно и с Палле вместе. С Палле? С чего такие мысли… Интересно, а как там папа? И мама.

Свинцовые тучи угрызений совести грозно надвинулись, предвещая бурю. В сердце нестерпимо больно кольнуло. Нет, она, конечно, поступила так, как было бы лучше всего: ей, но не им! Анис взглянула на ясное небо, пытаясь отогнать дурные мысли.

— Задумалась о чём-то?

— Э, нет… да… Не важно.

Меньше всего ей хотелось бы врать этому симпатичному и интересному парню. Меньше всего хотелось кого бы то ни было обманывать. Хотя, какая разница? Кто они все такие, эти люди? Им же нет до неё дела! Анис могла говорить что угодно, поступать как угодно — тем более, она всё равно видела их в первый и последний раз. Позже она вернётся в свой особняк и больше никогда не появится в Ойнесе. Но именно его присутствие смущало кэйл; у неё даже спонтанно возникло желание рассказать ему всё: и о родителях, и о том объявлении, и о П.С — всё, всё, всё!

— Вот как на тебя разговор о космосе подействовал. Видишь, мы уже пришли. Итак, направо или налево?

Впрочем, зачем ему об этом говорить? Ведь его она тоже никогда не увидит. По крайней мере, ей придётся сделать всё для этого возможное.

— Вперёд, естественно.

— Прямо на фонтан? Я так и думал!

— А это вместо речки! Неплохая альтернатива, как ты считаешь?

И вот они уже наперегонки мчатся к манящему, бесперебойно распыляющему в воздухе радужные брызги фонтану. Чуть не запутавшись в проводах от наушников, замедляют бег, а, достигнув цели, зачерпывают пригоршни воды, брызгаются, оживлённо перекрикиваясь и жестикулируя; наконец, выбирают аллею слева от бассейна и входят в парк аттракционов.

Ну а двое незримых постоят и подождут их у входа — и, по совместительству, выхода. У нас ещё есть время… времени у них, признаться, хоть отбавляй.

— Это Анис была? Опять в наушниках? И с каким-то парнем?

— Как видишь. Не ожидал встретить её в этом городе? А я — напротив. Помнишь, в прошлый раз, в Айноо ты предложил взглянуть ей в глаза, и меня поразил тогда её взгляд. Я был уверен, что с ней что-нибудь приключится!

— Значит, ты умеешь читать по глазам? Что ж раньше не сказал!

— Нет, это просто интуиция. В тот раз я не ошибся. Я наблюдал за ней: презабавная история! Послушай, это рассказ не на одну минуту…

Тени. У них времени куда больше, чем у живущих. Но ежели иной человек, умирая, превращается в подобную тень, то едва ли разница в отпущенном им времени так велика.

Глава 9

Аль’орн, описав свою неизменную небесную дугу, уже собирался проделать то же самое и в западном полушарии. Призрачные фигуры всё ещё топтались бестелесными подошвами здесь — у выхода-входа. Те двое? Всё ещё там. А вот и они: знакомые силуэты, окрашенные сусальным золотом встречных фонарей и пурпуром негаснущего фонаря-светила, возникли на полосатой от предвечерних теней аллее.

— Слушай, ты предложил общаться так, будто мы уже давно друг друга знаем. Только я, между прочим, даже не в курсе, где ты живёшь.

— А, здесь недалеко, в новом районе. Моя мама — повар, отец — инженер, он сейчас в командировке. Скоро у меня появится младшая сестрёнка. Теперь твоя очередь рассказывать.

— Я вообще в другом городе живу.

— Ого! Как же ты здесь оказалась?

— Привезли. На неделю… к тёте.

Не могла же Анис сказать, что впервые за целый сезон вышла на улицу в городе, где меньше всего могла ожидать появления родных или знакомых из её прежней жизни.

— На какой улице?

— Я точно не помню название. Потом, если хочешь, покажу. Если объяснять, займёт слишком много времени.

— А ты ещё можешь гулять? Тут, похоже, солнце садится. Лично меня родители ждут: я могу задержаться, но не хочу заставлять их нервничать понапрасну. Значит, ты здесь пробудешь неделю?

— Да, около того. Однако, сколько же времени?

— Сейчас посмотрю… Три тридцать шесть [1].

— Уже?!

Ей надо было торопиться: осталось всего пятнадцать минут! Четырнадцать даже. Неужели так быстро время пролетело? Для неё день только начался…

— Ну да. Я и говорю, солнце садится. Ты извини, но мне домой пора. Если хочешь, я тебя провожу.

— А… (руки дрожат, словно в лихорадке, мысли лавинообразно сменяют одна другую). Нет, не стоит. Пока. Я пойду. Может, ещё увидимся.

— Оставишь, хотя бы, свой номер телефона? Мы можем завтра встретиться… ну…

Парень неловко запнулся, не зная, как завершить фразу; Анис этого даже не заметила. Быстрее, быстрее! Тринадцать минут! Что же делать? Страшно подумать о том, что произойдёт, если она опоздает! Что он там просил? Номер? Стремясь как можно скорее распрощаться с новым знакомым, девушка оставила свои контакты в Сети, чисто бессознательно коснулась его плеча вспотевшей ладонью и стремглав побежала.

Он стоял, слегка ошеломлённый, не сводя глаз с удаляющейся фигуры. Даже не попытался её остановить: настолько сильно было потрясение. Мысленно повторял наспех брошенные восемь цифр. Наконец, достал телефон и записал их, затем развернулся и направился в сторону дома.

А девушка между тем вихрем неслась по асфальтированной паутине улиц, тротуаров, площадей. Как же она удалилась от почтамта! Только бы успеть! Нетренированная грудная клетка отчаянно сигнализировала о нехватке кислорода, сердце пульсировало в бешеном танце, в правый бок словно вонзилось копьё.

Всё. Силы на исходе.

Спотыкаясь, Анис брела, не в силах больше бежать. Поворот направо, переход на другую сторону улицы, гудок машины, шаг, другой. Затем — снова бешеный рывок, словно в самом центре торнадо: улочки, неоновые вывески, витрины, ноющие мышцы ног в этом бесконечном круговороте. Наконец — вот оно! И перекрёсток, и светофор, и почтамт. И знакомый автомобиль с последними розоватыми отблесками заката на карбоновом капоте, практически слившийся с чёрной рекой асфальта… Левая нога, правая нога, бархатный щелчок открываемой изнутри дверцы — и вот она уже без чувств падает на сиденье.

«Ну и неслись же вы, кэйл — прямо загляденье. А я уж выезжать собрался. Хорошо, что успели!» — Тимле глядел на неё всё с той же лучезарной улыбкой.

Машина тронулась, оставляя за глухо тонированными стёклами бесчисленное множество огней славного города Ойнеса, парк, фонтан, ларёк с мороженым и того парня, неожиданно подарившего ей такой чудесный день.

Анис вдруг ясно-отчётливо представила его глаза, выражение лица, когда он пытался удержаться на одном особо каверзном аттракционе, сжала веки сильнее, чтобы подольше удержать видение, затем расслабила и — уснула.

[1] Местные 03:36 = 20:58 на Земле.

Глава 10

Когда девушка снова открыла глаза, яркие золотые лучи скользили по мягкому одеялу кровати. Стенные часы на секунду замерли на полудне. Жарко и солнечно. Спать больше не хотелось. По привычке она попыталась вспомнить последний сон, но тут же нетерпеливо выпрыгнула из-под тонкого одеяла и побежала включать музыку на компьютере. Взгляд упал на значок сетевого телеграфа, и тут она вспомнила…

Но что просто так вспоминать? Может, зайти? Когда же она пользовалась программой в последний раз? Кажется, пять-шесть недель назад; да-да, она забегала пообщаться с одним типом с форума, обещавшим сбросить ей кое-какую игру, которую ну никак невозможно было отыскать в бесконечных дебрях Сети. Хорошо, это было тогда, а сейчас игра аккуратненько запакована в одну из папочек на жёстком диске. Да при чём здесь она, право?! Речь-то о другом…

Ох уж эта неуверенность в себе, она не ведает границ. Говоря начистоту, в тех условиях, в которых она оказалась, это было абсурдом — оставаться такой нерешительной! Ведь она могла делать всё, что заблагорассудится!

Так и быть, двойной щелчок!

Мгновенная активация.

Какой-то народ засиделся в списке контактов… ладно, сейчас не до них. Некто новенький пытается выйти на связь и в данный момент в сети. Он? Самое время проверить.

Анис: «Палле?»

Незнакомец: «О, ты здесь! Привет, как жизнь? Удачно добралась до дома вчера?»

Удачно… Насилу успела.

Анис: «Да-да, спасибо. Ну, у меня всё отлично. Жизнь… умеренно удалась. Странный это вопрос».

Палле: «Я так, для поддержания разговора спросил. Простая дежурная фраза; впрочем, я сам не большой их любитель. Кстати, ты обещала сказать, где живёшь. Название улицы вспомнила?»

Вот ведь дотошный! Но это смешно и так мило…

Анис: «Да, разумеется. Но всё равно меня там нет сейчас. Я рано утром уехала на дачу. У тёти в пригороде отдельный особняк. Там и живу сейчас. Одна, причём! А тётя не захотела ехать со мной: у неё в городе много дел».

Палле: «Одна???»

Палле: «Совсем одна?»

Палле: «Но…»

Анис: «Что „но“?»

Её заинтриговало изумление собеседника. Что же он скажет в ответ? Лукаво улыбнувшись монитору и слегка наклонив голову, она ждала…

Палле: «Разве тебе не одиноко?»

Тут она расхохоталась в голос. Ещё бы: столько лет мечтала об одиночестве, грезила во сне и наяву. И вдруг такое счастье! Одиноко, да! Ну-ну.

Анис: «Почему мне должно быть одиноко? Наоборот, поверь!»

Парень долго не отвечал. Интересно, что заставило его умолкнуть?

Палле: «Ну, я просто подумал, что тебе может быть скучно. Ещё тогда, когда я впервые увидел тебя… не знаю… в общем, ты так шла по тротуару… как будто давно не выходила из дома, как абсолютно потерянная… Прости, что говорю тебе это. И вот я решил помочь. Не знаю. Глупо, конечно, я ведь тебя совсем не знаю…»

Тут настала её очередь молчать. Анис долго смотрела на эти сбивчивые строки, на три «не знаю» подряд, и не понимала. Чем он решил ей помочь? И зачем? Зря, всё-таки, она выбралась в город. Зря говорила с другим человеком. Вот разбирайся теперь! Особой досады, правда, не чувствовалось. Даже наоборот: ей захотелось вновь его встретить.

Тем временем экран засветился:

Палле: «Знаю, звучит банально, но мне непросто выражать мысли на письме. А потому просто спрошу: мы когда-нибудь сможем ещё увидиться?»

Ого, прямо телепат! Она простила ему даже увечное «увидиться». Что-то встрепенулось внутри. «Как насчёт завтрашнего дня?» — поспешно набрала она. Впрочем, нет. До завтра слишком далеко, а пока ещё целый день впереди… ну или полдня. Стёрла. Напечатала «сегодняшнего». Нет, надо ещё отдохнуть, прийти в себя. Значит, всё-таки, завтра? Или…

Нет. И не сегодня, и не завтра. Нет.

Вспомнился пустой, до костей пробирающий голос: «Значит, всего два раза в сезон? Вы уверены? Что ж, дело ваше!» И другой, более мягкий: «Дом находится под охраной, покидать его в иное время запрещено». Итак, половину сезона? Целую половину сезона она должна будет безвылазно оставаться взаперти. Это значит, что ей… так и не удастся увидеть его?..

Это какая-то ошибка. Здесь же платит она. Но правила… Чёрт возьми, зачем только она на них согласилась?! А что, если подкупить Тимле? Хм, интересно, чем! У неё же нет ничего: ни денег, ни ценностей — разве что он прельстится музыкальным центром или компьютером.

Что же делать? Слово «завтрашнего» сиротливо повисло в окошке. Какая глупая жизнь. Вечно стараешься сделать как лучше, а что выходит в итоге? Или у неё уже вошло в привычку видеть во всём одни минусы? Теперь она даже не может выйти из дома, когда хочет, а раньше считала это несказанным счастьем. Занятно. Видел бы кто! Интересно, чем сейчас занят Палле? Наверное, устал ждать ответа и переключился на что-то другое. А что, интересно, делают мама с папой?.. Ой…

Зря, эх, зря она об этом подумала. Вдруг ей разом захотелось всё исправить, — и, вроде как, это было возможно, если постараться, но в то же самое время её настиг упадок сил. Бывает так, когда понимаешь, что причиняешь другим боль своими поступками, но не можешь остановиться. Или можешь, просто нет смысла? Довольно! Слишком много слёз было пролито впустую. В конце концов, они сами виноваты! И хотя Анис знала, как выглядит настоящая правда, она постаралась отмести эти мысли. Загрузила какую-то компьютерную игру, занялась ею целиком и неистово.

Но игра отвлекла её лишь минут на пятнадцать: больше девушка не выдержала. Вышла из-за стола, шатаясь, и тут же ничком повалилась на диван. В голову опять полез всевозможный бред — целый замкнутый круг бреда, недоговорок и несогласованных, несглаженных углов. А в центре застыл вопрос: отчего она вообще так привязалась к этому Палле? Зачем? Хотелось же существовать отдельно от людей, так нет, нашёлся обормот… Дура! И никакой он не обормот! Ну вот, опять. Новое путешествие по кругу, уравнение со всеми известными, но, несмотря на известность, решение не сходилось.

Внезапно её осенило! К монитору — он ещё в сети? Да, хвала Творцу. Она сбивчиво, но расторопно набрала фразу, будто кинутую впопыхах: так, для праздного обдумывания, когда выдастся свободная минутка…

Анис: «Прости… можно я спрошу? А как насчёт того, чтобы ты приехал ко мне?»

Неужели она это написала? Гениально! И правда, всё гениальное просто. Только ответь «да». Ответишь? Ну же…

Палле: «Ой, я уж думал, ты не напишешь. Просто мысли вслух. Именно к тебе? Почему бы и нет! На дачу, ты имеешь в виду?»

Ну естественно, «на дачу»! А куда ещё? Можно, конечно, попросить за дополнительную плату снять квартирку в городе, а заодно предоставить «тётю» напрокат! Когда Анис раздобудет денег.

Анис: «Да… ну так что думаешь?»

Палле: «Неплохая идея, пожалуй. А где это находится?»

Вот так, ближе к делу.

Анис: «От центра, скажем, на машине ехать около получаса. Да, не очень-то близко. Именно поэтому я собираюсь попросить моего дядю тебя подвезти — он как раз планировал заехать сюда из Ойнеса на днях».

Палле: «Так далеко! Однако!»

Анис: «Да. И, главное, я выехать отсюда никуда не могу: машиной не располагаю, а с общественным транспортом беда. Но я сама на это пошла, а посему грех жаловаться. Вот так-то».

Отправила и тихонько рассмеялась: это уже больше было похоже на правду.

Палле: «Мда. Пока мне сложно дать однозначный ответ. Мои-то отпустят, точно. Минуточку, а назад как добираться, расскажешь?»

Чёрт. Об этом она не подумала. Это была не самая хорошая мысль — выдавать Тимле за дядю. Раз это было уже не исправить, оставалось сочинять. И всё же, как не хотелось лгать ему! Но так и быть… она расскажет всю правду, когда тот приедет. А пока…

Анис: «Так дядя и довезет! Я не говорила: он возит в Ойнес овощи на продажу. Сейчас у нас большой урожай. И за одну поездку он всё равно не управится. Точно не знаю, но, кажется, он был намерен ехать завтра утром».

Анис: «Или послезавтра».

Палле: «О, ты как раз вовремя сообщила даты. Я тут у папы спросил — он отпускает к тебе. Могу и завтра!»

Анис: «Правда? Ну, ты напиши адрес, я дяде скажу. Заодно вас познакомлю! Он будет рад тебя видеть».

Получив адрес, она подумала и добавила:

Анис: «Насчёт дяди не беспокойся, он отличный человек и подвозит так не в первый раз. Достаточно вспомнить прошлое лето! Слушай, возможно, тогда мы и могли случайно встреться, но не знали друг друга. В общем, потом обсудим: я пока говорить не могу. Иду на сортировку овощей… До встречи».

Палле: «Удачи тебе. Пока».

Сортировка овощей! Эх, не очень смешно… сплошная ложь!

После обеда Анис позвонила Тимле. Прибыл он по обыкновению скоро. Девушке предстояло его уговорить, и она предвидела, что сделать это будет не так-то просто; к тому же, всё могло по простейшему закону жизни раскрыться, но на то она и жизнь: что-то становится явным, а что-то остаётся в тени.

Глава 11

— Это не входит в контракт, так что даже не проси.

— Почему не входит?! Договаривались же: привозишь из города всё, что пожелаю! А здесь даже дополнительных трат не предвидится.

— Я не могу позволить, чтобы посторонние лица являлись сюда, и ты им рассказывала про нашу компанию!

— Да не буду я никому ничего рассказывать! Это ведь очевидно. Я подписала контракт. Ну чего тебе стоит его привезти? Я ведь ему уже пообещала…

— А теперь пообещаешь обратное! — отрезал Тимле. Его юная собеседница покраснела до самых ушей. Хватала ртом воздух, вовсю стараясь не расплакаться.

— Да-а, а ещё говорили, что любые желания исполняете. Палка, и правда, о двух концах! Никогда мне эта жизнь не нравилась! И не понравится! Сплошной бред и никто никогда, никогда не может делать то, чего пожелает!!! И везде — куда ни глянь — повсюду сплошные минусы! Плюсов тоже достаточно, да, но зачем жить, если есть ещё и минусы?! Ненавижу всех! Всё, разговор окончен!

Анис хлопнула дверью, и улыбка неизменно добродушного работника потекла нагретым слоем розовой краски с лица, сменяясь немым, холодным вопросом в глазах. Определённо девочка довела себя до истерики. Нехорошо как-то получилось. И ведь если задуматься — что столь критичное может произойти, если она будет общаться с этим Палле? В конце концов, она тоже человек. А человеку необходимо общение. Кому-то в большей степени, кому-то в меньшей, но каждый нуждается в нём.

Тимле не был психологом, но здесь даже не требовалось профильного образования, чтобы понять: ей нужна эта встреча. Ей требовалось общаться с кем-то, иначе она совсем загонит себя в угол. Наверняка эта чудаковатая кэйл сама не ведала, что творила, ступая из холодного алюминиевого лифта, своим металлическим блеском и обилием светящихся кнопок напоминавшего внутренности ракеты, в бесконечный лабиринт коридоров и офисов его компании. Быть может, сейчас ей хотелось бы вновь очутиться у себя дома, стереть из жизни этот шальной эпизод, но подобное невозможно.

Хотя, не факт, что она этого хотела.

Он размышлял на пути к автомобилю. Признаться, он совсем не желал обидеть Анис. Когда подолгу общаешься с человеком, часто, незаметно для себя, привязываешься к нему всё больше. И Тимле, не являясь исключением из правила, привязался к девушке.

Поэтому он хотел замять возникшую неловкость. Со словами «Будь что будет» он развернулся и, обежав особняк, крикнул в окно комнаты Анис:

— Хорошо, так и быть! Ровно в девять — жди! Или во сколько вы там договорились?

Как и следовало ожидать, уже через десять секунд блеснул электрический луч, и тотчас же загородивший его тёмный силуэт распахнул окно.

— В самом деле? Только не говори, что ты шутишь! Да, мы договорились на полдевятого, чтобы ты как обычно добрался до меня к полудню.

— Ну и отлично! Я заеду за ним. Сбрось мне адрес.

— Почему ты передумал?

— Не важно. Я действую согласно контракту. Только ты ему скажи, что я разговаривать за рулём не люблю: мне это мешает сосредоточиться на дороге.

— Скажу. Я и сама о чём-то подобном думала! Значит, решено? Тогда спокойной ночи.

— Спокойной.

Восстановивший дружбу и мир, Тимле завёл мотор.

У заднего бампера кто-то зашевелился в листве. А, может быть, померещилось?

Глава 12

Только вчера Анис так хотелось увидеть своего нового друга и казалось, что это желание сопутствовало ей всю жизнь. Будто она не переставала мечтать об их встрече с самого рождения, а сейчас начала вдруг жалеть о том, что её назначила. За час до его приезда! В чём же крылась причина? Девушка испытывала непонятный страх. Или понятный: страх завраться вконец, чтобы скрыть, во что она влезла — раз. Чтобы скрыть свой истинный внутренний мир, свою душу — два.

А врать ей не хотелось абсолютно. Ещё тогда, в парке, ей пришла мысль рассказать всю правду. Так, возможно она поступила бы с любым другим человеком, знакомство с которым не имело для неё особого значения. Но Палле ей определённо нравился. И она не решилась сказать ему правду — иначе бы он счёл её ненормальной. И, что самое ужасное, оказался бы прав!

Что же касалось её внутреннего мира, то скрывать его Анис привыкла с детства. Люди всё равно не могли её понять, и не желали. Так что она ничего не рассказывала другим о себе и о своих пристрастиях. Никто не знал, чем она живёт, чем увлекается, о чём мечтает, какую музыку слушает…

Минуты на больших электронных часах неумолимо множились до ста. Приближался полдень.

Надо было успокоить нервы. Поэтому в попытке отвлечься Анис села за очередную новую компьютерную игру.

В это же самое время, в половине девятого посреди матовой дымки жаркого летнего солнца, пробивающегося сквозь толщу густого смога, на городской улице показалась чёрная представительная машина с тонированными стёклами. Мальчишка уже стоял у подъезда, недоверчиво озираясь по сторонам.

— Здравствуй, ты и есть Палле?

— Да, это я. Здравствуйте.

— Отлично, тогда садись!

«Не слишком ли много шика и тонировки для доставки урожая?» — подумал парень, забираясь на сиденье и нащупывая ремень безопасности. Он пытался завести об этом разговор, но водителю оказалось не до праздной болтовни.

Ровно в девять они подъехали к коттеджу: сотрудники П.С всегда отличались пунктуальностью.

«Анис!» — позвал Тимле, мягко хлопнув дверцей автомобиля.

Вот он, момент истины. Девушка неловко смазала экранный выстрел, провалила задание. Но жизнь похлеще всяких стрелялок! «Безоружной выходить пора на бой моральный», — шепнуло ей подсознание. Анис охватила дрожь; мурашки шрапнелью разнеслись по коже и затеяли невидимую чехарду. При этом, помимо страха, она ощущала что-то ещё… Радость? Прилив сил? Адреналин? Всё сразу, причём в немалых дозах! Закрыв игру, она быстро сбежала вниз по ступеням и выскочила на крыльцо.

«Привет, Палле!» — срывающимся голосом прокричала она.

Тот уже стоял на каменной дорожке, переминаясь с ноги на ногу. Увидев подругу, разом сбросил оцепенение и двинулся к ней со счастливой улыбкой.

«Ну, народ, мне пора, — вступил в разговор Тимле. Эти двое явно перед ним стеснялись, и он хотел побыстрее их покинуть, — Я по делам, Анис. Вернусь к вечеру».

Определённо, роль дяди давалась ему легко, особенно если учесть, что сам актёр о ней даже не подозревал.

Попрощавшись с «дядей», оба направились к дому. Не зная, чего бы сказать, кэйл начала наугад:

— Вот, теперь мы тут одни. Значит, гулять не пойдём: дом не на кого оставить.

— А у вас есть соседи? Здесь так тихо, спокойно: как будто поблизости нет никого.

— Так и есть: никого. Мы одни. Но изредка ходят всякие, по лесу. А сейчас мы отправимся на экскурсию по дому! Если ты не против, конечно.

— Конечно. В смысле, не против.

В дверях их встретил уже изрядно подросший, но ещё молодой чёрный пёс с песочной мордой в крошках свежеслопанного корма. Увидев незнакомца, внимательно взглянул на него, затем радостно подбежал и обнюхал.

— Ух ты, какой у вас парень живёт! Это ведь мальчик?

— Да, ты угадал. Знакомься, это Ким. Тут ещё кошка где-то бродит.

Кошечку долго ждать не пришлось. По подозрительному оживлению Кима учуяв неладное, она покинула то самое «где-то» и не замедлила посетить прихожую.

— А вот и Кида.

— Какая пушистая! Здорово. Всегда хотел подобную, но мама не позволяет: говорит, за шерстью надо постоянно ухаживать и в квартире убираться предстоит вдвое чаще.

— Я извиняюсь, у нас и тапочек-то нет…

— Ничего-ничего. Так похожу.

— Ну ладно. Признаюсь, роль экскурсовода я примеряю впервые — если что не так, мне простительно. Ну, начнём экскурсию…

Банальнее всего было бы сказать: «Экскурсия началась». Сложнее — сказать, сколько она длилась. Перемахнём через этот неопределённый промежуток времени и… банальнее всего именно здесь было бы сказать: «Экскурсия завершилась».

Ребята обошли дом по кругу, поднялись на все этажи, спустились и вновь очутились на улице. Продолжая двигаться чисто по инерции, они обогнули особняк и шли до тех пор, пока не уткнулись в небольшой фонтан посреди сада.

— У вас ещё и фонтанчик есть! Очень похож на наш парковый, только поменьше.

— Так, может, это его копия. Я спрошу у дяди с тётей. Мне очень нравится это местечко. А теперь оно напоминает мне о нашей встрече. Тоже как вместо реки.

— Да, точно.

— А можно и за мороженым сходить. Теперь моя очередь угощать тебя.

— И ещё «Охотники за Роялем».

— Да запросто! Как я уже говорила, соседей у нас нет, так что можно слушать музыку на абсолютно любой громкости. — Девушка подмигнула. — Ну что? Идём на кухню?

И они, радостные и оживлённые, наперегонки понеслись по каменным дорожкам сада, а вскоре вернулись обратно с тарелками, полными мягких и леденящих ладони шариков, напоминающих клубки шпагата. Анис ненадолго задержалась, вышла с пультом. Одно нажатие — и заиграла музыка.

— Сейчас к дому лучше не подходить, если печёшься о сохранности барабанных перепонок, — предупредила она.

— Представляю, какой там ор сейчас стоит. Может, стоило ограничиться плеером?

— Да ладно, мы ведь никому не мешаем.

— Ну, хорошо.

На какое-то время пара умолкла: оба погрузилась в воспоминания — каждый в свои, но притом удивительно совпавшие: жаркий летний день, мороженое, парк, фонтан и что-то ещё, чему пока ещё не было имени…

Глава 13

— Слушай, я вспомнил — а как насчёт той песни из парка?!

— Которой? Ах, это ты о «Шаг за шагом» говоришь?

— Ну да. У тебя есть её текст? А то на слух я песни на других языках воспринимаю плохо. А хочется узнать, о чём там поётся.

— Ясно. Аналогично, кстати: мне тоже на слух сложно воспринимать. Пойдём внутрь, что ли. У меня на компьютере!

Опять бежали наперегонки — кажется, добежали одновременно. Кэйл скоренько забралась в нескончаемую сеть своих папочек и принялась открывать их, соблюдая ей одной известный алгоритм.

— Вот, — она показала ему на буквы, зажёгшиеся на экране, — читай!

— Вслух?

— Ну, давай вслух.

Он замялся, но всё же начал читать. Буквы мерцали и лукаво перемигивались, увлекая за собой…

Змеиный блеск клинков,

Тиски твоих оков,

Одно движение — уткнёшься носом в грязь.

Скажи, кого винить?

Скажи кого клеймить?

В своих невзгодах… слушай… знай взаимосвязь.

Смекай!

Я вижу лозунг на стене:

«То был не я, но всё — во мне».

Шаг за шагом…

За пару минут, неоднократно прерываясь, он дочитал до конца. Нависла никем не ожидаемая, а потому втайне слегка напугавшая обоих тишина. Наконец девушка робко спросила:

— Ну? Каковы твои мысли относительно текста?

И получила не менее робкий ответ:

— Признаюсь, я сожалею. Сожалею о том, что люди больше так не поют. Ведь это гораздо лучше, чем бессмысленный вой, электронные преобразователи голоса, долбёжка по мозгам на одной и той же ноте и прочие атрибуты современной эстрады. Почему людям это так нравится?.. Неужели они настолько глупы?

— Да, да! — на этом месте Анис вдруг настолько лучезарно улыбнулась, что даже никакой Тимле её бы не перещеголял. — Ты тоже так думаешь?! Отныне мы в меньшинстве. А когда-то люди понимали эти простые истины! Но… да…

Кэйл запнулась и продолжала безмолвно улыбаться. Глаза её светились — любой бы сказал — нездоровым блеском. Любой, но только не её новый друг. А друг, тем временем, продолжал:

— Я ещё при первой встрече хотел высказать это мнение, но не решился: уж слишком оно резкое и категоричное — хотя, на мой взгляд, оправданное. А что касается самого текста: он довольно прост, но в то же время динамичен и многогранен.

— Честно скажу, я сама толком не знаю, как трактовать эту песню. Одного текста мало — надо чувствовать композицию целиком. Каждый прочувствует её по-своему, порой даже не опираясь на слова. Как бы это сказать? В общем, например, когда поют о чём-то радостном и весёлом, человек может слушать музыку, не вникая в смысл, — и уловить в ней оттенок печали. И наоборот. Совсем забыла, как это называется, а, может, и не знала никогда.

— И здесь мы с тобой похожи! Я подумал о том же самом, но ни разу не слышал о подобном явлении. С другой стороны, откуда ему взяться, если в современных песнях и чувств-то нет никаких?! Словно талантливых людей подменили! Ты, вроде, говорила, что узнала об этой группе в Сети — неужели где-то ещё до сих пор можно скачать такую музыку? Давно ты слушаешь «Охотников за Роялем»?

— Да, сохранились сайты, не волнуйся. Потом, если хочешь, дам тебе пару ссылок. Насчёт того, как долго я знакома с творчеством охотников, позволь, расскажу тебе подробнее?

— Давай!

— Хорошо. Однажды я услышала на улице, как пел один пожилой мужчина. Тогда я очень удивилась, но слова запомнила.

— Да? И…

— Сейчас скажу! Слова были такие: «У зелёной стены в чёрной шляпе я стою, как матрос на штормтрапе… Ухватившись за доски забора, соблюдая три точки опоры[1]». И так далее. Это случилось совсем недавно: четыре года назад. Тогда, помню, я пришла домой и всю ночь повторяла те строки про зелёную стену: очень смешные. Но ритм мне понравился. Я буквально зациклилась на них. А на следующее утро поискала эти слова в Сети. Наткнулась на стихи, где они встречались, а следом была указана ссылка на файл.

— Ага, и ты его скачала.

— Конечно же! Как оказалось, это была песня группы «Радужная Ночь». И, представляешь, группа образовалась… аж в 981 году!

— Ого! Так это получается, ей уже восемьдесят лет.

— Вот именно! Кстати, хочешь послушать ту самую песню?

— Давай, конечно!

Ещё немного поплутав среди папочек, Анис добралась до музыки. Разговор продолжался уже под бессмертные аккорды. Общаясь, ребята узнали друг о друге много нового: оказалось, что им нравилась одна и та же музыка, что Палле ещё в раннем детстве доводилось слушать те мелодии, которые Анис открыла для себя лишь недавно. Изредка они прерывались, ставили на воспроизведение всё новые и новые песни, спускались на кухню перекусить.

— Честно говоря, меня интересует, чем жили те, прежние люди и что же с нами со всеми произошло, — призналась Анис, доев бутерброд с баклажанами. — Почему всё так изменилось? Новые страны, новые города, языки, имена только прежние! Раньше ведь всё было по-другому! Но никто не скажет, почему. Даже спрашивать бесполезно.

— Ты думаешь, бесполезно? Стоит попробовать…

— Ага, однажды я попробовала спросить у мамы! И что ты думаешь? Она даже не поняла мой вопрос.

— А ты приводила ей в пример эту песню?

Анис замялась.

— Эмм, нет.

— Ну, так…

— Постой, не в этом дело! — перебила она. — Просто… просто, ты не поймёшь… я не могу с ней беседовать об этом… о песне.

— Почему?

— Ну, я так и знала, что не поймёшь! Да с ней, в принципе, ни о чём просто так беседовать невозможно: сразу начнёт говорить, что я думаю не о том, что мне учиться надо, а у меня мысли лишь о всякой ерунде, что я — дура, короче! Но это ладно ещё. Так потом она берёт и… смотрит на меня. Прямо в упор. Глядит немигающими голубыми глазами и в эти мгновения мне кажется, будто весь мир обернулся в мою сторону и видит и оценивает все мои поступки, мысли, слова. Всё, что он ни скажет, незыблемо и непреложно. И мне вдруг становится стыдно. Но почему? Я ведь не делаю ничего такого непристойного! Как будто преступления какие совершаю… Глупо, конечно, но…

Палле давно уже сидел притихнув и не возражая, задумчиво глядя в окно. Вдруг он перевёл взгляд на искусную резьбу подоконника. Пейзаж за окном расплылся зелёным сумбуром, подобным изображению на трёхмерной картинке, которое удаётся рассмотреть лишь как следует сфокусировав взгляд.

И тут парня осенило…

— Ань, ты смотришь ей в глаза и чувствуешь стыд? А зачем смотреть?! Это ведь самоистязание!

— Так она сама говорит: «Смотри мне в глаза!» Прямо как удав! Говорят, они одним взглядом способны загипнотизировать жертву.

— Довольно сомнительный факт, между прочим. Учёные не находят подтверждений этой теории, но речь сейчас о другом. Скажи, зачем тебе сравнивать маму с удавом? Ты ведь не жертва, ты в любое время можешь остановиться и не поддаваться гипнозу. Смотри: тебе нельзя отворачиваться? Но зато ты в любое время можешь просто расфокусировать взгляд. Другие об этом даже не догадаются! Довольно удобно, попробуй. Посмотри мне в глаза. Так, а теперь аккуратно переведи взгляд на кончик носа и расслабься… Имеется в виду, глаза расслабь. А теперь вновь в глаза смотри вот так, не меняя фокус. Ну что?

Анис рассмеялась. Теперь вместо его танзанитовых глаз на неё глядела пара сизо-лиловых пятнышек, лукаво поблескивающих, но глаза напоминающих лишь отдалённо. Парень улыбнулся в ответ и тоже засмеялся. Так они сидели и смеялись всё громче и в унисон, когда зазвонил телефон.

— О, это мама, — пояснил Палле и отошёл к окну с трубкой. Но уже скоро завершил разговор и на вопросительный взгляд девочки ответил: — Спрашивала, когда я вернусь. Просила не позже двух с половиной: у неё какие-то планы на вечер, я точно не понял.

К тому моменту гладкая поверхность электронных часов гордо демонстрировала без четверти два.

— Так получается, тебе через двадцать пять минут выходить? — День вдруг показался Анис неимоверно коротким.

— Выходит так. Ну, мы и заболтались с тобой! А где сейчас твой дядя?

Ну вот, началось…

— Работает, наверное. Позвонить ему, узнать, на каком он этапе? Сообщить, что тебе скоро пора домой?

— Ну как сказать? Если обсуждать то, чего я хочу, то я был бы не против остаться. Только мама-то ждёт меня к половине третьего.

— Да, я поняла. Теперь моя очередь вести переговоры с родными.

[1] Вы можете не поверить, но это — чудаковатая пародия на «White Room» группы Cream.

Глава 14

Анис, достав мобильный телефон и открыв список контактов, в котором теперь сохранился лишь один номер — названого дяди для экстренных ситуаций —нажала кнопку вызова, при этом ловко и бесшумно проскользнув в дверной проём.

«Повезло! Он говорит, что как раз минут через двадцать появится!» — доложила она чуть погодя.

Палле тихо сидел у окна. Солнце неторопливо таяло в дымке серых облаков, грозивших пролиться чем-нибудь мерзким, воду напоминающим лишь отдалённо и уж явно не структурой молекул. В последнее время кислотные дожди участились.

«Дождь собирается», — коротко и ясно молвил он.

А только что, буквально пару минут назад, было светло и ясно, и щебетали птицы. Куда ж они делись? Улетели, все до одной, в убежища — за последние несколько десятилетий наученные горьким опытом жизни на территории победившего технического прогресса.

«Позволь?» — Анис ловко задёрнула шторы и щёлкнула выключателем, — вот и свет зажёгся. Но разговор уже не клеился. Впрочем, они понимали друг друга без слов, а говорить оба устали.

Девушка отошла к компьютеру, пару раз ткнула мышкой вслепую. Началась новая песня…

В мире богатых и всемогущих,

Где деньги — единственный бог,

Они решают, кто хуже, кто лучше,

Чей близится эпилог…

Там, где судьба продаётся,

Места нет для мечты,

За баснословную сумму

Там купишь лишь фунт пустоты…

Они сидели и молчали. Анис слушала, не отвлекаясь. Это была как раз одна из тех песен, которые нужно чувствовать. Впервые девушка догадалась соотнести текст с деятельностью П.С, особенно слова про баснословную сумму. В те три дня, которые она провела в гостевых чертогах компании, ей изрядно примелькались безупречные светские львы и их спутницы. Молодые и не очень. По большей части заносчивые, но попадались и весьма неплохие люди. Заговаривала она с ними редко и всё больше на нейтральные темы. Но песня точно была про них! Такова их жизнь: они могут позволить себе всё, что угодно, но знают ли они, чего хотят на самом деле и в чём кроется истинное счастье?

Размышления девушки прервала расширившаяся полоса дверного проёма, в котором не замедлил показаться виновник такой неожиданности — господин «дядя».

— Уф, сам не ожидал, что так скоро обернусь. Ну что? Едем?

— Е-эдемм…

Парень неохотно поднялся с мягкого кресла. Хотел сказать что-то ещё, но передумал.

Вышли прямо под первые капли дождя. На лицах выражалось не менее дождливое уныние.

В машину садились молча. Лишь при коротком обмене прощаниями на лицах обоих промелькнули некие подобия улыбок. «Дядя» долго возился с мотором. Но вот и всё: автомобиль радостно урчит — машине погода не указ — и враз трогается с места. Вот он уже скрылся за воротами, не преминувшими автоматически сомкнуться. Анис стоит одна посреди двора, и бледно-жёлтая вода — ни дать ни взять разбавленный лимонный сок — редко-редко орошает глянцевую слипшуюся траву. Противный дождь! Капли кисло-солёные, металлические даже на вкус.

День-ночь-день-ночь. Всё смешалось, перепуталось в бесконечном водовороте событий. Столько людей, столько мыслей и чувств. Все такие разные, яркие, незабываемые. Но краски блекнут в сером нагромождении тел, каждое из которых занимает чёткое положение в пространстве жизни. И души обесцениваются, люди из неповторимых превращаются в «одних из десяти миллиардов». Как ещё Торфс выдерживает такое количество человек на единственном континенте и не рвётся по швам? Не иначе как за счёт недоступного западного полушария, которое не удаётся как следует разглядеть даже из космоса, чтобы хотя бы ответить на вопрос, существует ли жизнь и там. Алазар пытается по уровню рождаемости обогнать Асшамар, а в результате и те и другие плодят, плодят, плодят… И задыхаются от присутствия стольких «индивидов». А планета тонет, скрывается под наступающими водами Мирового океана. Над всем этим — серое небо и ещё более серые тучи. Хотя, и среди туч есть жизнь. Жизнь своя, недоступная пониманию…

К чему это сказано? Просто сны и мысли во сне. Сны маленькой Анис: вернувшись в особняк, она моментально легла, даже не раздеваясь. Там, во сне она видела жизнь. Странную, непреодолимо заманчивую. Две какие-то тени о чём-то восторженно шепчутся. И она летит к ним, ближе, ближе…

Утром всё как рукой сняло, позабылось. Первый вопрос: как там Палле? Удачно добрался до дома? Ответ крылся в Сети, но программа никак не желала грузиться. Перезапуск программы — не грузится. Перезапуск компьютера — всё равно не грузится!

Вот вам и высокие технологии! Позвонить, что ли? Но она даже не знала его номера. Спросить у Тимле? Кстати, где же он? Уже пятнадцать минут первого! Ах да, сегодня выходной. А вдруг они вчера не доехали?..

Полдня она провела в прострации: в кои-то веки нашёлся человек, говоривший с ней на одном языке. И надо же было такому случиться, что объявился он в тот момент, когда Анис угробила свою жизнь, отрезала себя от общества. Ведь, по сути, какое их ожидало будущее? Сначала они могут общаться, переписываться, он будет её навещать — или она его, два раза в сезон (какая щедрость!). А дальше что? Рано или поздно он догадается, что с ней что-то не так. Об этом Анис меньше всего хотелось бы думать, но выхода не было. Или был? Разве что открыть правду — а потом всю жизнь бояться, что кто-нибудь из П.С. об этом прознает. Вот бы выпытать, какие ещё там делают заказы, и как они влияют на судьбы людей?..

Этим она сейчас и займётся. Звонок Тимле. Вечером побеседуют. Вечера ждёт. Час, полтора… Дождалась.

Глава 15

— Ты хотела уточнить что-то важное?

— Да… в общем, да. Слушай, а, если это не секрет, какие ещё заказы делают в вашей компании? И как это отражается на будущем клиентов?

— Заказы… — вопрос его озадачил. — Об этом не принято говорить, но раз уж ты сама воспользовалась нашими услугами, то попробую рассказать. Начнём с того, что компания П.С. была основана по прихоти одного весьма уважаемого предпринимателя с мировым именем: называть его пока не стану. Она специализируется на развлечении состоятельных персон. Сама знаешь, некоторым людям просто некуда девать деньги, они готовы сорить ими налево и направо. Вот наш босс и задумал такого рода аттракцион. Мы действительно выполняем все заказы, кроме нарушающих законодательство.

— А бывали и такие?

— Как минимум раз в сезон поступают запросы, которые мы стабильно отклоняем. Хотя, насколько мне известно, некоторые из них бывают удовлетворены по особым причинам. Но что самое интересное, мировое правительство ещё до сих пор ничего не узнало о нашей деятельности. Компания получает огромный доход, стабильно выплачивает налоги и процветает.

— Погоди, а как же правительство ничего не знает? Вы ведь зарегистрировали компанию и ещё, оно бы обратило внимание на количество офисных помещений, и персонал, и…

— Сейчас поясню. Ты ночевала у нас? В нашей гостинице?

— Да, было дело.

— Так вот, компания зарегистрирована как элитная сеть отелей «Путь Сильного». Мы выкупаем — именно выкупаем в собственность, не арендуем — землю в престижных районах крупных городов. Но мало кто в курсе о расширенном ассортименте услуг, предоставляемых в наших отелях. Эта информация распространяется исключительно в узком кругу, а с утечкой данных справляется наша уникальная система защиты и безопасности. О ней разговор отдельный.

— Так ведь получается, что клиентов приходится постоянно прослушивать и контролировать, чтобы они не проговорились?

— Нет, зачем же? Они общаются в своём тесном кругу, где каждый второй точно знает о нас. Если же кто-нибудь вынесет информацию за пределы этого круга, что само по себе маловероятно, то едва ли сторонние люди примут её за чистую монету. А если нагрянет ревизия — у нас гостиничный бизнес, тоже довольно прибыльный, между прочим, и чистый. В любом случае, следы замести сумеем — или откупимся. А тому, кто нас выдаст, несдобровать…

Сказав так, он пристально посмотрел на неё, отчего девушка сглотнула ком в горле и уточнила:

— Неужели ты думаешь, мне есть кому об этом рассказывать?

— Такая вероятность существует. И потом, за людьми с невысоким достатком дозор строже.

— Неужели и они к вам приходят? Ну, кроме меня. Насчёт дозора мне известно.

— Да, до тебя было несколько случаев. Не знаю, чем там дело кончилось. Слушай, почему именно сейчас ты пристала с такими вопросами? Как правило, люди всё уточняют ещё до размещения заказов — либо несколько дней спустя. Или вообще не задают вопросов.

— Раньше как-то не до этого было. Но все довольны своими заказами?

— Думаю, да. Недовольных я ещё ни разу не видел. К чему ты интересуешься? Тебя что-то не устраивает в нашей работе? Поделись.

— Да нет, всё хорошо.

— Лучше скажи честно. Как-никак я же здесь для того, чтобы предоставлять качественное обслуживание.

— Да, я знаю. Просто подумала…

— Что?

— А вот если бы я теперь могла вернуться домой. И чтоб как будто ничего не было, а обо всём знали только я и…

— Значит, тебе уже наскучило жить одной? Так и думал, что однажды это случится. Ты задавала вопросы, теперь, можно, я спрошу?

— Ну, давай.

— Почему ты ушла из дома? Если, конечно, не секрет.

— Теперь, честно говоря, я даже не знаю. Тогда всё произошло из-за мамы. И не только. Просто она надоела шпынять и попрекать меня всем подряд! Но, похоже, я погорячилась, когда узнала о компании.

— Мне говорили, ты обнаружила нашу визитку случайно.

— Да, это так.

— И для чего ты впервые позвонила в офис?

— Просто ради интереса. Кто ж знал, что так сложится?

— Хорошо. Теперь я скажу. Уж не знаю, где тебе удалось раздобыть деньги, да и не вправе спрашивать об этом, но тебе крупно повезло в тот день!

— Почему?

— Знала бы ты, как за день до этого переполошила всех работников! Незнакомая девочка из обыкновенной семьи вот так запросто звонит в центральный офис! Признаюсь, если бы ты не сделала заказ, пришлось бы тебя ликвидировать.

Анис не отвечала. Оно и немудрено: услышать такое, да ещё ближе к вечеру. Ей захотелось перевести разговор на другую тему. И тут она вспомнила: Палле.

— Кстати, мой друг добрался до дома без происшествий?

— Да, разумеется. Мы опять всю дорогу молчали. А, знаешь, ловко ты придумала с дядей.

— Да, это точно. Чт… Погоди, откуда ты знаешь?

— Ну, ещё б я не знал. — Тимле лукаво прищурился. — Сам же читал твою переписку!

— Как?

— Как-как! Очень просто. У меня имеется дистанционный доступ ко всем твоим программам и файлам. Удивлена? В этом нет ничего необычного, просто мало ли, что ты можешь наговорить в Сети! Вот и приходится проверять. Сама знаешь, компания наша — секретная. А ты не из постоянных клиентов, и подросток, к тому же. А когда ты в городе гуляла, я тебе установил жучок и за каждым, можно сказать, шагом следил. Так надо по протоколу. Вообще, зря я это сказал.

Зря. Не то слово! Вся жизнь — сплошной обман и разочарования. Разочарования, обман и ложь. Когда-то Анис казалось, что именно в деньгах счастье, потому как на них можно накупить всего-всего, что нужно для счастья и дожить безбедно свой век. И поначалу — да-да — она была счастлива. Целый сезон безграничного счастья! Каникулы счастья, длиною в жизнь… но жизнь-то идёт, и после каждых каникул наступает пора изнурительного труда, бессмысленного топтания на одном месте, исканий: словом, пустота. Ну а после каждой жизни наступает смерть. И та же пустота.

Смерть, пустота, бездна… теперь это её единственная надежда.

— Извини. Вообще-то мы не говорим клиентам о таких вещах, только в случае нарушения договора. Просто я подумал, что тебе было бы неплохо это знать. Ты расстроена?

Смерть, каникулы, разочарование, пустота; круг, как водится, замкнутый…

— Что? А, немного, конечно. Или нет. Нет? Я, пожалуй, спать пойду. Или не пойду… Или не спать…

Тимле пристально посмотрел на неё. Прямо в самые глаза, пытаясь выяснить, что с ней происходит. Но она не видела этого взгляда. В отражении её расфокусированных глаз лишь пританцовывал размытый овал…

Анис хлопнула дверью, и улыбка неизменно добродушного работника… постойте, кажется, это уже где-то было?

Эпилог

Весь мир давно уже объявил отбой и погрузился во мглу безлунно-облачной ночи. Тихонько, чтобы не разбудить ни одну его деталь, ни один организм этой удивительной странной машины, она прокралась в ванную, сжимая в руке нечто металлическое, нервно поблескивающее при свете маячков-индикаторов электроприборов. Заперлась изнутри, даже если нужды в этом не было. Так спокойнее. Ванная комната — единственное место, абсолютно и навеки изолированное от мирских сует, она это знала.

Боялась Анис другого. Вечность, мрак, бездна…

А, может, и не боялась. Уже.

***

Был обычный солнечный день, и обычные заботы, и рассвет, и знойный полдень, и парк, и колесо обозрения, блестевшее раскалённым металлом, и тяжёлый жаркий воздух (кто это только придумал, что нагретый воздух поднимается вверх?). Тут и там, как и тысячи лет до того, сновали люди — толпы людей. И над всем этим — бериллово-ясный безоблачный купол неба.

Если бы у кого-нибудь из толпы слух оказался хоть немного острее, чем это возможно для человека, или же толпа вся разом смолкла, то можно было бы различить льющиеся словно из ниоткуда чистые прозрачные аккорды фортепьяно. И слова, слова…

Шаг за шагом — ты затерялся в лабиринте…

— Анис? Опять?

Шаг за шагом — из него уже не выйти…

— Где? Я её не вижу… По идее, она должна быть дома — ну, в особняке.

Шаг за шагом — сам себя ты превзошёл…

— Да нет же, гляди! Там! — Еле различимая, словно в тумане, рука указывала куда-то по направлению тоненькой полоски облаков.

— Как, в самом деле? Вот уж не ожидал… Ну что ж, полетели, поздороваемся.

Шаг за шагом — Стой! — Ну вот ты и пришёл.

И тени, летящие вдаль, и аккорды, пронзающие небо…