Как зажигаются звезды

Глава 1

Голос, исходящий из неосязаемого пространства бездонной пустоты вокруг, наконец спросил:

- Уже выбрал? Где ты хочешь зажечься?

- Вот здесь, подальше ото всех. – Человек тыкнул в одно из немногих пустых от огоньков мест, среди мириад звезд, окружающих его.

- Да будет так.

*****

Мы лежали посреди безоблачной ночи, на клетчатом пледе, в самом центре темно-малахитовой поляны. Пусть наш роман начался несколько лет назад – и по сей день мы с удовольствием предавались романтике, лежа на поляне и глядя ввысь. Я был потрясающим астрономом – столько лет опыта и практики давали мне возможность свободно тыкать в разные звезды на темной подложке неба, и ласковым шепотом рассказывать ей про каждую.

- Ух ты, смотри! Там только что появилась звезда! – Красавица рядом со мной начала ёрзать, тыкая куда-то вверх.

- Детка, звезды зажигаются очень редко. Быть может тебе показалось? Ты просто не замечала ее раньше.

- Нет, нет, вот, смотри! Слева от ковша Большой Медведицы! Видишь, какая яркая! Она вроде бы красным отливает, да?

Я знал эту звезду, и даже знал ее название. Но, пожалуй, эта одна из немногих звезд, о которых нежному цветку, обнимающему меня, знать не обязательно.

- Ну не знаю, может это спутник? Знаешь, навигационный. Они тоже издают свет, и отражают его от солнца. Возможно, это один из них.

- Нет, это звезда, я уверена! Как думаешь, ее назовут в мою честь?

- Ну разумеется. – Я ласково улыбнулся, она всегда радовала меня своей, буквально детской, непосредственностью. – Давай поищем еще, может еще одна загорится?

*****

Тимофей, родители назвали так мальчика в честь деда, героя войны. Тима был смелым мальчиком, он всегда вставал на защиту тех, кто слабее, за что не раз возвращался домой с фингалом или ссадинами. Но это только разжигало в нем еще большее желание продолжать бороться за справедливость. И что, что ему всего 12? Он жил только с отцом, и заботился о нем в те дни, когда отец начинал скорбеть о рано ушедшей матери. Такая жизнь закаляет, и заставляет повзрослеть раньше срока. И, пусть его и сторонились остальные ребята, Тёма отлично проводил время один, спокойно сидя во дворе, и иногда читая.

- Привет! Я Настя. А тебя как зовут?

Белокурая девочка, с двумя хвостиками, в нежно-розовом, прямо как у принцессы из мультика, платье, подсела к угрюмому Тимофею на лавочку во дворе. Обычно люди сторонятся таких – с короткими волосами, в старой одежде, рваных джинсах – Тима больше походил на бездомного, чем на ребенка.

- Тимофей. Тебя тоже прогнали с площадки?

- Выгнали? Кто? – Девочка залилась серебристым смехом, очень мило закинув головку, отчего у Тимы что-то екнуло в груди. – Нет, просто увидела, что ты тут сидишь один. Пойдем с нами, в догонялки?

- Меня не берут играть. Говорят, я выгляжу как… не так я выгляжу, в общем. – Тёма насупился, и стал смотреть на свои кеды. Уж лучше разглядывать виднеющиеся через дырки в обуви носки, чем позволить себе смотреть в небесно-голубые глаза такому ангелочку, чье нахождение рядом с ним казалось абсурдным.

- Брось, я зову! Пойдем. – Настя уверенно схватила Тиму за руку, и потащила в сторону игровой площадки. Там веселились и бегали дети, но вмиг остановились, как только увидели идущего к ним Тимофея.

- Тебя сюда не звали, бомжара! – Один из главных задир двора вышел вперед, презрительно разглядывая поношенную одежку мальчика.

- Тебя не спросили, Стас! – Такого тона, от, казалось, сияющей изнутри девчушки, Тёма точно не ожидал. – Я его позвала, и он будет играть с нами!

- Ну… ладно, но только если тебе так хочется. – Стас, почему-то, покраснел, да так, что его лицо запросто можно было спутать с бордовым мячиком. Интересно, этой девочке никто не смеет перечить?

Остаток дня Тима бегал с детьми, путаясь в траве, срывая с одежки заплатки в кустах, и получая ссадины, падая после быстрого бега – он носился как метеор, и никто не мог его запятнать. Кроме, конечно, Насти, почему-то, когда она гналась за Тёмой, тот вдруг начинал бежать сильно медленнее. Это был, конечно, не лучший день в его жизни, но определенно лучший из последних нескольких лет, он давно не чувствовал себя нужным в какой-то компании.

Вернувшись домой, Тёма увидел отца, сидящего за кухонным столом. Папа тяжело сложил голову на руки, и, кажется, дремал. Рядом стояло две пустые стеклянные бутылки, и небольшая тарелка, пахнущая маринованными огурцами и селедкой. Уже по привычке тихо, Тёма собрал стеклотару, сложил в кладовку, чтобы потом отнести в пункт приема. В ванной, чтобы не будить отца, вымыл тарелку, и побежал спать. Искать ужин было бесполезно, когда папу охватывала хандра – он все деньги тратил на свои бутылки и закуску. Тёма понимал, как ему плохо, и не винил отца в том, что он забывает накормить своего сына. Но понимание чувств ближних — это хорошо, однако желудок еще долго урчал, не давая Тёме уснуть. Или, быть может, ему не давали уснуть то и дело всплывающие в голове образы белокурой девочки, бегущий за ним, чтобы запятнать? И почему она только его пятнала весь день? Надо будет спросить завтра. Или лучше не надо? За такими путающимися мыслями, Тима не заметил, как задремал.

*****

- Мне отойти нужно. Ты ведь дождешься? – Я приподнялся на пледе, глянув в, блестящие от света звезд, глаза моей прекрасной дамы.

- Ахах, а куда я денусь? – Она звонко хохотнула, и нежно поцеловала меня в щеку. – Иди, и скорее возвращайся.

- Одна нога здесь… - Я улыбнулся, и отправился через полянку в чащу леса.

Девушка осталась спокойно лежать на клетчатой подложке. В такие моменты, когда я ее оставлял, ее голову наполняли те немногие воспоминания, которые у нее остались. О семье она уже давно не говорила, это выветривается спустя столько времени. Только изредка она задавала вопросы про домик, в котором оказалась однажды, и из которого я вывел ее на эту поляну. Я всегда ловко уходил от ответа, но скоро и это забудется. И у нас будет впереди бесконечное время, под сверкающими, появляющимися, и изредка мигающими, звездами.

*****

Этот день в школе пролетел незаметно – Тёма только и думал, что о новых играх во дворе. Почему-то он был полностью уверен, что Настя снова позовет его играть, и эта уверенность вселяла в него такое воодушевление, что он не бегал, а порхал по коридорам школы во время переменок. Даже отвратительный столовский кисель не испортил ему настроение.

- О, ты пришел! Будешь с нами в догонялки? – Настя ласково улыбнулась бегущему к площадке Тиме, который прямо со школы рванул сюда.

- Да, конечно!

Он так и не спросил, почему она пятнала только его. У него было предположение, но Тёма боялся услышать другой ответ. Весь день он, в ответку, пятнал только Настю, и та нежно улыбалась своими сверкающими, жемчужными зубками. Стас весь день ходил насупленный, видя, как гоняются друг за другом Тёма и Настюша, но не смел ни слова сказать, боясь задеть нежные чувства причины своей бордовой физиономии.

- Ты куда, давай еще раз? – Анастасия надула губки, показательно поблескивая голубыми глазками, когда Тимофей засобирался домой.

- Мне надо папе помогать, уже поздно. – Тёма вовсе не хотел уходить, но он привык заботиться о родителях.

- Всего один разочек! Малюсенький! Ну давай, и потом пойдешь домой!

- Ну… ладно, но только разочек. – Тима сбросил с себя рюкзак, и побежал к площадке.

- Ахаха, не догонишь, не догонишь! – Настя весело убегала от него, перепрыгивая низкие кустики, миниатюрный заборчик, и выбегая на тротуар.

- Туся, стой, тут же машины! – Тёма остановился, в надежде, что и Настенька замедлит свой бег.

- Не догонишь, не догонишь! – Настя не смотрела вперед, а только оглядывалась на застывшего Тему. Ее маленькая ножка уже ступила на дорогу, когда Тёма увидел машину, мчащуюся прямо на объект его сновидений.

- Нет, Настя, НЕТ!

Буквально в два широких броска Тёма, как гепард, добежал до дороги, толкая Настю дальше, прочь от курса приближающегося автомобиля. Она даже не поняла сначала, что чуть не попала в аварию, видимо, была слишком занята, разглядывая Тимофея, и остановившись прямо посреди дороги. Все что она успела заметить – как, от засвистевшей тормозами, машины, отлетает что-то, похожее на груду тряпья.

*****

- Ты все пропустил! – Моя пассия надула губки, изображая обиду. Вон там, видишь, вон, такая яркая, ярче прежней! Буквально минутку назад загорелась!

Я лег рядом, и посмотрел наверх. Эту звезду я знал точно:

- Загорелась, ты уверена? Она давно на небосводе – это звезда Тимохи. Ну что ты смеешься? Её назвали в честь героического мальчика! Хочешь узнать о нем?

- Да, ты так интересно рассказываешь, как будто сам придумываешь эти истории! – Девушка игриво хихикнула, и положила голову мне на плечо, коснулась губами моей шеи, и замерла, в ожидании рассказа.

- Сам придумываю? Может быть и такое. – Я чуть улыбнулся, и продолжил. – Однажды, жила счастливая семья. Мама, папа, и сын, Тимофей. Они любили его больше всего на свете…

*****

Василий Геннадьевич был заслуженным героем Советского Союза, его, добытые в бою, ордена и медали было не сосчитать, так яро он боролся и защищал свою семью, и всех остальных, кто был там, в городах за спиной. Былая послевоенная слава давно утихла, и один из немногих оставшихся в живых ветеранов – иссохшийся, слабый, и забытый всеми родными – доживал последние дни, лежа в одиночной палате, с обсыпающейся на стенах краской, и постоянно недовольными медсестрами.

Хотя грех жаловаться – лекарства ему давали исправно, судно меняли. Однако он чувствовал, что конец уже очень близок, и все, о чем он мечтал – увидеть напоследок родных.

- Ну что, Василий Геннадьевич, капельницу меняем? – Единственная улыбающаяся ему медсестра, с потрясающими, небесно-голубыми глазами, и длинными золотистыми волосами, принесла новую порцию.

- Да, Сюша, спасибо. – Василий Геннадьевич смог выдавить улыбку давно онемевшими губами, и сверкнул глазами.

- Вот, так держать. Вы еще всех нас переживете! – Девушка улыбнулась, меняя лекарство, и весело убежала раздавать помощь остальным больным.

Василий Геннадьевич глянул ей вслед, прикрыл закрыл, и задремал – ужин недавно прошел, а значит до утра посетителей не будет. Утром он проснется, и продолжит ждать – вдруг сегодня его, наконец, навестят?

Резкая боль в груди разбудила его среди ночи. Прямо между легких, с неистовым ритмом, выплясывало сердце. Руки не слушались, но Василий Геннадьевич смог схватить пульт вызова персонала, и застыл на мгновение. Вот он нажмет кнопку, сразу прибегут санитары, восстановят ему сердечный ритм, и что дальше? Лежать в кровати, и надеяться, ждать, что о нем вспомнят? Ему, прошедшему ужасы и лишения, ныне забытому всеми, валяться без движения, и смотреть в стену, между едой и сменой лекарств? Ну уж нет. Василий Геннадьевич решительно отпустил пульт, и прикрыл глаза. Это будет его решение. Он воин, пусть и в прошлом. И уходить он будет на своих условиях.

*****

- Надо отбежать на минутку. – Я закончил рассказ, заглянул в изумрудные глаза прекраснейшей девушки на свете, и нежно поцеловал.

- Ладно, беги. Только давай быстрее обратно, а то опять пропустишь новые звезды!

- Хорошо, я мигом. – Я улыбнулся, и поспешил в лес.

Тропинка, по которой я ходил уже неисчислимое множество раз, была настолько знакомой, что я мог закрыв глаза пройти по ней туда и обратно. Но в этом лесу надо было быть настороже, поэтому я, озираясь, пробирался до домика егеря, расположенного почти в самом центре леса.

В окнах, как всегда, не горел свет, но я был уверен – меня ждали. Я вошел в дом, через предбанник пробрался в центральную комнату. Стены тут были настолько темными, что даже огоньки, составляющие полную карту созвездий, и висящие по ее центру, не могли подсветить ничего. Кроме лица, лица иссохшегося, старого человека, смотрящего на них с какой-то зачарованностью, и размышляющего.

- Уже выбрал? Где ты хочешь зажечься?

- Да, вот тут. – Старик уверенно показал на небольшое звездное скопление, появившееся на небосводе несколько десятков лет назад. – Я их уже так давно не видел.

- Да будет так.

Я вышел из сторожки, и поспешил на полянку. Девушка ждала меня, и, услышав шаги, приподнялась, глядя с игривой искоркой в глазах.

- Опять пропустил, как всегда! Что ж ты такой невезучий?

- Везучий, раз нашел тебя. – Я ласково улыбнулся, ложась рядом, и обнимая ее. – Какую звездочку я на этот раз не заметил?

- Вон там, видишь? Я бы и не разглядела, просто случайно рассматривала то созвездие. Вон она, прямо по центру! Они все так засияли, когда новая звезда вспыхнула!

- Да, довольно ярко. Но знаешь, любимая, если бы ты была звездой – ты была бы самой яркой.

Девушка нежно улыбнулась, и аккуратно поцеловала меня.

- Спасибо. Но я не хочу быть звездой. Мне и тут хорошо, рядом с тобой.

Мы обнялись, и продолжили разглядывать ночное небо. Где-то там, наверху, все вспыхивали и вспыхивали новые звезды. Я точно знал, у нас впереди еще много времени, буквально вечность. И я смогу рассказать ей о всех звездах.

Ведь звезды… Звезды никогда не закончатся.