Как я провел лето

Глава 1

Как я провел лето. Кто не писал подобных сочинений в школьные годы? Да, наверняка, все. Я не исключение, последние из них, провалялось в пыльной полки почти тридцать лет. Пару дней назад нашел его, перечитал, и решил поделится с вами. Конечно пришло привести в удобоваримый вид мои юношеские потуги, но, в общем и целом, все осталось, как и тогда по свежим воспоминаниям…

Как и большинство подростков, я люблю лето, теплые дни, проведенные на улице в беззаботном веселье без всяких заморочек по учебе. Правда, один месяц этого блаженного времени превращался в нудный ад. Мы семьей отправлялись на дачу, находящуюся в деревне за сотню километров от города. Родители свято верят, эти поездки пойдут только на пользу общему здоровью. Их вообще-то можно понять, отец всё время сидит в пыльном кабинете, так что поваляться в гамаке с пивом в руках под хорошую музыку — сплошное удовольствие. Но главное рыбалка, пусть улов никакой, порой даже на уху не хватает, но зато отдых для души стопроцентный. Мать фанатично сажает цветы и другую зелень. Им в кайф. А вот мне — тоска в чистом виде, чем заняться на природе? Я не имел ни малейшего представления. Объяснить это родителям равносильно исповеди каменному истукану, услышат, но проигнорирует. Поэтому приходилось мириться, корча из себя мученика.

Тот злополучный день начался обыденно и тоскливо: завтрак, зарядка и приказ выметаться на улицу, а не торчать около телика. Нацепив майку и шорты, засунув ноги в «сланцы», я неспешно выполз на солнцепек. Сев на скамейку под черемухой, глубоко вдохнул теплый воздух. Как там мать говорила: сельский воздух чистый, им дышится легче. Лично я отличий от городского не ощущаю. Почесав переносицу, прикинул, чем бы заняться. Думай не думай, а выходов только два: идти на речку или искать товарищей по несчастью. Да и то, оба варианта, скорее всего, скатятся в один. Пнув ни в чем не повинный лопух, я поплелся на речку.

— Эй, белобрысый, куда прешь, — беззлобно раздалось у меня за спиной.

Я проигнорировал подначку, невозмутимо продолжил путь.

Сдружиться с местной детворой у меня не получилось с первого приезда, все их игры да разговоры казались до жути глупыми (хотя в городе мы вели себя так же). Это я им и озвучил, почему-то полагая, будто местные не обидятся, но удар в челюсть, ясно дал понять, это не так. С тех пор у нас идет холодная война.

День обещал быть чертовски жарким, в десять жарило так, что пар из ушей, а асфальт плавил подошвы шлепок, а что будет в двенадцать, страшно подумать. Свернув с дороги на утоптанную тропинку, я с надеждой посмотрел на приближающиеся деревья. Отец всегда утверждал: природа — наикрасивейшая картина из всех возможных. И что в ней красивого? Нет, определённо я никогда не пойму родителей. Через минуту я почувствовал дыхание реки, влага приятно обволокла лицо. Идти налево, до общего пляжа, я не собирался. Да, там хорошо: обустроенный спуск, речка достаточно глубока, да и костер горит почти всегда. Но куча народу, пытающегося меня «поддеть», никак не способствовала приятному времяпрепровождению. Нет, лучше направо, немного попродираться через кусты и крапиву и выйти на «наше» место.

Когда я выбрался на небольшую полянку, ноги покрылись волдырями и жутко чесались от укусов крапивы. Я злобно вполголоса перебирал ругательства, адресованные Антону, нашедшему эту небольшую полянку возле речки.

— О, иномирянин пришел, — ну вот и Антон, как обычно лежит на одеяле, пузом кверху, в неизменно серых шортах, на тощей груди валяется начатая пачка семечек.

— Не пришел, а снизошел, — автоматически парировал я.

Антон был типичным «ботаником», большие очки, тощее лицо, не по годам развитый ум. Но главный его минус — это бескомпромиссный цинизм и постоянное хамство. За это был бит не раз и, в конце концов, стал изгоем.

Я нашел взглядом бродящую по мелководью Алису и невольно задержал взор — некогда угловатая девчонка приобрела округлости в нужных местах. В раздельном купальнике видел ее впервые, пусть ужасного болотного цвета, но раздельный.

— О, Олежек, — брызгаясь, Алиса выбежала на берег, повисла у меня на шее, осторожно поцеловав в щеку.

Хорошенькая симпатичная девчонка, с непосредственным характером, всё в ней замечательно, вот только одно большое НО мешало ей стать первый среди равных. У нее было редкое заболевание: неконтролируемые вспышки истерик. Вот сидит она мило так беседует, потом, щелк, и уже бьемся в припадке, заливая всех истерическими слезами. Ее бы к доктору, только где зять деньги простым работягам из деревни. Это и привело ее в стан изгоев.

— Здоров! — раздалось из воды недовольное ворчание.

Я махнул рукой Пашке, здоровому бугаю, развитому физически не по годам так же, как Антон умственно. Нет, он не был дураком, как можно подумать, смотря на простецкое лицо. Просто очень наивен и обидчив, это делало его мало любимым сверстниками. Кому же Пашка влюбился в Алису по уши, и периодически сдерживал и успокаивал девушку в припадках.

Я отодвинул от себя мокрую девчонку, чтобы сразу не обострять ситуацию. Быстро скинув одежду, полез в речку, жара приелась до жути. Набрав побольше воздуха, нырнул в холодную воду, проплыл несколько метров, вынырнул, сжимая зубы от холода. Да, рановато для заплывов, водичка ни капли не прогрелась.

— Эй, «ариец», — таким прозвищем меня наградил наш умник в первый день знакомства, по всей видимости, из-за внешности. Светлые волосы, ярко голубые глаза, обычное славянское лицо, но все равно я «ариец».

— Что тебе «батан», — в отличие от моего, это прозвище не прижилось. Но я упорно продолжал называть его так.

— Мы тут, в нашем маленьком коллективе, задались вопросом и никак не может прейти к единому мнению, — ну всё, понесло парня, — в связи с этим нам нужна посторонняя помощь. Но так как доверять первому встречному мы не желаем, выбор пал на тебя.

Пока он нес эту ахинею, я выбрался на берег, Алиса на почтительном расстоянье от Антона улеглась на покрывало, чуть прикрыв глаза, принялась рассматривать бегущие облака. Пашка по-прежнему сидел в воде по горло, похоже, этого верзилу холод нисколько не волновал. Блин, мне бы так, только и осталось сожалеть, глядя на засевшего «моржа».

— Благодарю за оказанную честь, — с хорошо поставленным сарказмом отозвался я.

— Так вот, — Антон наконец то соизволил на меня посмотреть, — ты веришь в призраков?

Явная подстава, но и промолчать не удастся, три пары глаз пожирали меня от нетерпения.

— Не знаю, я их не видел. Да и не интересовался никогда этой темой.

Взгромоздившись на приличных размеров валун, я подставил спину лучам солнца.

— Во! — подняв палец кверху, продолжил Антон, — получается ничья. Я за то, что призраки есть, как и всё остальное сверхъестественное, Алиса против. Пашку даже спрашивать не стоит, он всегда за принцессу. Ну а ты, наш белый товарищ, ни то ни сё.

Чувствую подвох, но вот в чем пока не разобрать.

— И к чему этот бестолковый разговор?

— Молодец, подошёл к главному, нужно опровергнуть или подтвердить моё мнение.

Каков наглец, все о себе да о себе.

— Антон, не смей, я же сказала, нет.

Алиса, сурово насупив брови, приподнялась на локте.

— Э нет, люба моя, тут вопрос чести. Ведь так, «ариец»?

Я послал «батану» снисходительную улыбку.

— Ах да, у «арийцев» нет чести.

— Знаешь, пошел бы ты... — злобно начал я, но оборвал фразу на самом интересном месте. Материться при Алисе, вот уже хрен.

— Я-то пойду. Да проверю дом мельника.

Я недовольно скривился, мог сразу догадаться, куда ведет этот разговор. Дом мельника находился на отшибе и пользовался дурной славой не только у детворы и стариков, но и у приезжих дачников. Его даже снести боялись, так и стоял, зарастая, из года в год. Что там случилось, версий было много, самая популярная: мельник сошел с ума убил жену и съел, за что сельчане забили его до смерти и прокляли. Теперь дух злодея маялся в доме, ища жертвы. Наверное, нет в деревне ни одного жителя, который не рассказывал, как видел в проклятом доме мертвого мальчика. Правда, доказательств ни у кого не было. А до мельника там вроде дед какой-то жил и делал всякое не хорошие.

— Правда, Паш? — ища поддержки, обратился к здоровяку умник.

— Конечно, мы не трусы, — ох не нравится мне, как было произнесено последние слово, будто плевок.

— А кто трус?

— Да никто. Ты ведь пойдешь?

Я покосился на девушку, Алиса перевернулась на живот и с грустным лицом уставилась в землю.

— Что я там забыл?

— Олег, поверь, то, что ты трус, это не от тебя зависит, — хлюпик перешел на нравоучительный тон, — это все генетика. Но самое противное — ты этому не сопротивляешься. Знаешь, что смешит? Ты боишься не привидения, ибо факт его существования мы еще не доказали. А самой вероятности существования, по сути, у тебя страх ни перед чем. А это, по нашему мнению, определяет тебя как патологического труса.

Я соскочил с камня, стиснув кулаки, чуть ли не рыча от злости. Значит, я трус, ах ты гад, да я... я вообще ни хрена не боюсь. Урод, сам сцыкло, и меня туда же.

— Слышь ты, умник, ты первым выскочишь из дома и побежишь к мамочке, жалко подвывая, — провокатор резко встал на локти, смотря на меня веселым взглядом.

— Спорим, что ты первый сдрейфишь?

— Спорим.

— На велик? — Антон протянул руку для закрепления спора.

Когда Алиса разбила рукопожатие, я понял, меня развели как первоклашку, взяв на понт, но отступать было поздно.

Весь оставшийся день тянулся трусливо медленно, словно пытаясь отринуть неумолимо приближающийся вечер. Не сговариваясь, мы больше не поднимали темы проклятого дома.

Ближе к одиннадцати, когда родители ушли спать, я тихо выскользнул из кровати. Надел майку с шортами, благо ночь была душной, после недолгих раздумий обул кроссовки вместо шлепок. Кто его знает, по чему ходить придётся.

Огромная полная луна освещала путь не хуже, чем фонари в городе, правда, с существенным отличием: фонари не пугали до жути своим мертвенным светом. В саду, кроме стрекота кузнечиков да шелеста деревьев, не было ни звука. Я украдкой выбрался на дорогу и поспешил к месту встречи.

К моему облегчению, Антон пришел вместе с Алисой и Пашкой. Вчетвером все лучше, чем вдвоем. Вся компания, как и я, предпочли майки с шортами, у Алисы за плечами болтался небольшой рюкзак. Небось, термос с бутиками взяла.

— А вы двое, что тут делаете? — для приличия заворчал я.

— Это свидетели нашего спора, — не дав ответить Алисе, отозвался Антон.

Девушка нахмурилась, но промолчала. Пашка, как всегда, был невозмутим.

По дороге к проклятому дому Антон вовсю развлекался, рассказывая нам непонятно откуда взятые подробности быта семьи мельника. Всё это нагоняло еще больше страха, Алиса откровенно трусила и жалась то к Пашке, то к Антону. Здоровяк зевал во всю ширь рта, маскируя этим нервозность. Я же поймал себя на том, что кусаю губы, нервно оглядываясь. Хвалиться днем о бесстрашии — это тоже самое что прогулка под луной к проклятому дому. Страх назойливым щупальцем постепенно окутывал сердце.

— А вот и он, — неожиданно крикнул умник, указывая на горку, где за деревьями прятался нехороший домик.

Я внимательнее огляделся, да, то самое место. Вокруг поля, опушка леса со знакомыми кривыми березами и непонятно зачем стоящая трансформаторная будка.

Я покосился на Алису в надежде, что попросится домой, но она героически молчала.

— Что замерли, двинули, — Антон бодро пошел к дому.

— Ох и заросло все здесь, — заворчал я, продираясь через высокую крапиву густо замешенной с дикой малиной, хваля себя за светлую мысль обуть кроссовки.

Остановилась возле крыльца на бетоном пяточке ступенек, Антон дернул дверь, та и не подумала сдвинуться с места.

— Дай я, — Пашка, хрустя чем-то под подошвами сандалий, оттеснил «ботаника».

Через пять минут безрезультатной возни было принято решение лезть через окна.

Первый заскочил Антон, бугай осторожно принялся подсаживать девушку. Да что так долго, я недовольно посматривал по сторонам. Ни черта не видно, одни заросли вокруг. Стоять в кустах среди крапивы ни разу не уютно. Отступив чуть назад, заметил еще один провал окна, не раздумывая полез.

Ни фига не видно, хоть глаз коли, да еще вонища, будто кто помер и усилено разлагается. Идти во тьму, да еще в такой вонище, вот уже нет. Выпрыгнув наружу, я приземлился в крапиву, недовольно зашипел от укусов проклятого растения.

— Ты где пропал, — спросил Пашка, торча на половину из окна.

— Зов природы, — злобно огрызнулся я.

— А. Ну запрыгивай.

Внутренне убранство дома меня разочаровало, ничего таинственного и ужасного. Три выбитых окна пропускали достаточно лунного света, чтобы осмотреться. Массивный стол в центе комнаты, три стула валялись около стены, огромное количество пыли и рваных обоев. И вонь куда-то делать, но это и хорошо.

- Апчи.

Я дернулся, сопя от раздражения.

— Алиса, не пугай городского парнишку, — хохоча, подначил меня Пашка.

— Пошли вы, — мне ничего не оставалось, как огрызаться.

Минут двадцать мы потратили на то, чтобы ожидание призраков стало как можно более удобным. Притащили стол к окну, стерли пыль с табуреток, Алиса, предусмотрительная душа, достала из рюкзака полотенце, укрыв небольшую часть стола. От поднявшейся пыли запершило в горле, а глаза заслезились.

— Тьфу, гадость. А кто в курсе, когда эти призраки появляются, — поинтересовался здоровяк, доставая из кармана игральные карты.

Мы с Антоном сели возле окна, луна в достаточной степени обеспечивала нас светом. Алиса, конечно же, принесла фонарик, им с Пашкой его вполне хватало. Хорошо, не додумались свечки взять, а то от бликов на стенах фантазия покоя не дала бы, рисуя страшные образы.

— После двенадцати, — неуверенно отозвалась Алиса.

— А исчезают? — перетасовав карты, спросил здоровяк.

Все покосились на нашего умника, тот тяжело выдохнул, показывая всем видом, как он устал от подобных вопросов.

— С первыми лучами солнца.

Это же часа четыре здесь куковать, блин, ну на фиг я спорил.

Игра не клеилась, все напряглись и думали о своем, да и шутки звучали столь плоские, что не каждый раз удавалось их увидеть. Алиса удачно отбила подкинутые карты, полезла в рюкзак, немного повозившись, достала бутылку кваса.

«Интересно, у нее там бутики есть», — с жадностью подумал я.

Пашка, сделав глоток, передал Антону, тот мотнул головой.

— Что, брезгуешь? — ну да, у деревенских это как плевок в душу, если отказываешь пить после кого-то.

Умник скривился, демонстративно сделал три глотка. Взяв бутылку, я глянул в дальний угол комнаты и замер, не донеся квас до губ. На меня смотрел белый силуэт. Чудом сдержав крик, посмотрел на приятелей. Антон собирал карты со стола, ему не до этого, Пашка шушукается с Алисой, эти тоже ничего не видят вокруг.

«Это бред, такого быть не может, фантазия шалит. Соберись, тряпка, там нет ничего, а ну-ка, посмотри еще раз», - мысленно увещевал себя я.

В самом деле, угол оказался пустым, но дрожь в руках не унялась.

— Верни бутылку, — недовольно проговорила Алиса, вырывая квас из рук.

Все остальное произошло как при съемке старым фотоаппаратам, зрение щелкало все происходящие, а мозг потом проявил уже в тишине и покое.

Алиса, зашипев, швырнула бутылку в меня, от удара в грудь, я свалился с табуретки, боль проявилась в райе копчика.

- Да какого хрена, - захрипел я, сбиваясь в словах от ужаса.

Пашка привычно схватил Алису, в попытки удержать и успокоить. А я тыкал в их сторону пальцем силясь выдавить из себя описание увиденного. Движения Алисы перехватывало белое марево, как в кокане, перекручивая ее в неестественных позах.

- Па-па-паш, - прохрипел «батан», засучил ногами и упал со стула. А после на четвереньках пополз куда-то в сторону печи.

Я внезапно осознал, что банальная деревенская байка, оказалось истинным кошмаром. И банальность нисколько не скрадывал ужас.

Я увидел, как часть щеки Алисы исказилась и из нее выскочила бледная пасть, щелкнув жёлтыми клыками возле носа здоровяка, тот отпрянул выпуска одержимую. Девчонку сразу мотнуло в сторону, послышался хруст ломающейся кости. А я шокированный смотрел как Алису пытается убежать, но белое нечто, перехватывает ее задатки движения, заставляет присесть словно рысь перед прыжком, волосы взвились капюшоном кобры.

- АААА, - вопль Пашки, отчаяньем ударился по трухлявым стенам.

И здоровяк невидящ перед собой ничего кинулся в оконный проем, но промахнулся и со всей своей мощью, ударился плечом об косяк. В лучах луны взмыла пыль, а следом как задержка после вспышки молнии ударил гром вопля Пашки. А в это время Алиса в невероятно длинном прыжке летела на бедолагу. Удар. Я заметил, как белая сущность вцепилась когтями в горло парня.

Я вывалился из оцепенения, и швырнул тормоз в взбесившуюся девчонку, а губу сами собой шептали.

- Это не права, это не правда…

Следом полетел стул, я заметил, как хрупкое девичье тело изогнулось от удара, но призрак не заметил моих потуг.

Бежать или спасать: два противоположных действия, выбили меня из состояния активных действий.

Но додумать ничего не смог. Пашка схватил обломок доски с ржавым гвоздём, и с полным первородного ужаса взглядом ударил по лапам монстра. Но добился лишь того, что перебил руки девчонки, и распорол себе горло. Брызнула кровь, заливая бледный силуэт, еще удар, шея парня превратилась в кровавую кашу.

И это окончательно подломила мою силу воли, я нащупал рукой подоконник и кулем перевалился наружу. Что-то щелкнуло по лицу, и я повис, зацепившись ногой за торчащий гвоздь, боль иглой вонзилась в мозг, я заплакал. И скорей в истерике чем по здравому смыслу, упер свободную ногу в стену и оттолкнулся, вываливаясь наружу…

Вот такое сочинении меня заставил написать психотерапевт, в пятнадцать лет. Но спустя годы мне есть что добавить.

Нашел меня пастух с первыми лучами солнца, в крови и без сознания. Увезли в больницу, а там ампутировали лодыжку, через полгода еще часть ноги до колена, она по не понятным причинам стала усыхать. Что касается моих друзей то там все печально.

Пашку нашли с переломанным горлом, Антона под полом в позе эмбриона с забитым землей ртом и как после выяснилось еще и желудком. Алиса тронулась умом, сейчас находится «дурке» в крыле для буйно больных, она то и дело умышлено ломает себе конечности. Официальная версия мы напились и когда Алиса, поймала очередной приход, убила парей и меня покалечила. Это всяко правдоподобнее звучит чем моя вышеописанная история.

Виде постскриптума.

Что за зло живет в то доме, не знаю. Но точно не мертвый мельник, я думаю он был очередной жертвой древнего зла. А вселяется оно в тех, у кого не все в порядке с душевным покоем. Это я вычленил из баек, что собираю все эти годы, у местных сторожил.

Сейчас мне за сорок, и я являюсь местным дурачком инвалидом. Тем самым дедом с потекшей крышей, что часто встречаются в умирающих деревнях. Хожу по ночам гонять малолеток от проклятого дома, или же этих самых: блогеров что любят мистику по снимать на телефоны. Кричу, машу палкой, и пью водку. Я не хочу, чтобы с виду обычная деревенская байка убила еще кого-то. А иногда вижу бледного мальчика с черными глазами.

Он машет, завет меня.