Как Васян Кривой Дремлющего будил

Глава 1 - Не ходите дети за город гулять

В сером бетонном лабиринте окраины Н-ска, где жизнь текла по своим неизменным законам, обитал Василий Кривошеев, для всех просто Васян. Прозвище "Кривой" он получил не только за фамилию, но и за особую манеру смотреть исподлобья — привычку, оставшуюся со школьных времён, когда близорукий мальчишка стеснялся носить очки из-за постоянных насмешек одноклассников.

За плечами у тридцатидвухлетнего Васяна была неоконченная учёба в техникуме, два года армии в мотострелковой части под Псковом, развод с Наташкой из соседнего подъезда и коллекция затёртых томиков Стругацких, бережно хранимая в старом шкафу однокомнатной квартиры, доставшейся от бабушки. Днём он работал автомехаником в гаражном кооперативе "Восход", где славился умением починить практически любое транспортное средство при помощи такой-то матери, изоленты и врождённой смекалки.

На районе Васяна уважали — он умел постоять за своих и славился способностью урегулировать конфликты без лишней крови, предпочитая решать вопросы разговором. "Базарить надо уметь", — часто повторял он молодым пацанам, иногда подбрасывая им подработку на своём "сервисе". В свободное время Васян зависал на лавочке у подъезда с верными друзьями детства, Серым и Коляном, лузгал семечки и нередко философствовал о жизни, прихлёбывая дешёвое пиво из пластиковых бутылок.

За внешней простотой скрывался острый ум и неожиданная начитанность — результат детского увлечения фантастикой, которому он оставался верен и во взрослой жизни. "Космос, внатуре внутри нас, пацаны," — говорил иногда Васян после третьей бутылки, глядя на звёздное небо, и друзья понимающе кивали, хотя и не до конца понимали, о чём он.

В ту роковую ночь Васян возвращался с гаражной попойки, где отмечали день рождения Серого. Серый наконец получил место мастера на шиномонтаже, и поводов не отметить просто не существовало. Васян выпил меньше других — на завтра был назначен клиент с древней "Волгой", которую нужно было во что бы то ни стало оживить к выходным.

Луна висела странно низко, бросая тревожные тени на заброшенную стройку, через которую пролегал его путь. Васян задержал взгляд на небесном светиле, вспомнив вдруг строки из Брэдбери о том, как одиноко должно быть на Луне. Он, слегка пошатываясь, брёл между остовами недостроенных зданий — памятниками лопнувшим в 90-е инвестиционным пузырям — когда заметил необычное свечение, исходящее из полузасыпанного котлована.

"Что за ботва?" — подумал Васян, инстинктивно замедляя шаг. В другой ситуации он, возможно, прошёл бы мимо, но сегодня в его душе странным образом смешались хмельная храбрость, природное любопытство и та тоска по чему-то большему, которая иногда охватывала его в моменты ночного возвращения домой, в пустую квартиру, где никто не ждал.

То, что он увидел, не поддавалось объяснению - на дне котлована пульсировала переливающаяся субстанция, напоминающая жидкий металл, но с оттенками цветов, которым не было названия в человеческих языках. Васян почувствовал жгучее, непреодолимое любопытство. Он сделал шаг вперёд и земля осыпалась под его ногами.

Падение Васяна сквозь светящуюся субстанцию на дне котлована казалось бесконечным. Сначала был просто вязкий туннель, пульсирующий оттенками, для которых в человеческом языке не существовало названий - не фиолетовый и не индиго, не бирюзовый и не малиновый, а нечто совершенно чуждое. Свет вокруг него то сжимался, словно намереваясь раздавить, то расширялся, открывая мимолётные виды на неведомые пространства, где геометрия была искажена до неузнаваемости.

Васян кричал, но звук застревал в горле, будто поглощаемый самим пространством. Он чувствовал, как его тело одновременно растягивается и сжимается, превращаясь в нечто неопределённое, теряя границы. За доли секунды, растянувшиеся в вечность, его сознание успело распасться на фрагменты и собраться вновь - множество раз.

«Вот я попал», - мелькнула единственная ясная мысль, прежде чем всё потемнело.

Когда сознание вернулось, Васян обнаружил себя лежащим на холодной, неестественно гладкой поверхности, напоминающей камень, но с текстурой, похожей на застывшую ртуть. Поверхность была чёрной с прожилками тускло мерцающего пурпура, который, если всматриваться, казалось, двигался под ней, словно жидкость по венам.

Васян медленно поднялся на ноги, морщась от необъяснимой боли в висках. Первое, что поразило его - небо. Оно представляло собой не привычную голубизну, а плотный купол цвета засохшей крови, испещрённый прожилками более тёмных оттенков. Местами казалось, что по нему стекают капли чего-то густого, замирая на полпути. Небо пульсировало, словно огромное сердце, создавая ритмичные волны света и тьмы, проходящие над всем ландшафтом.

В зените этого кошмарного неба висело не солнце, а идеально круглый чёрный диск, настолько тёмный, что казался вырезанной в реальности дырой. Вокруг этого диска вращалась корона из светящихся щупалец - тонких, извивающихся лучей багрового и зеленоватого света, которые постоянно меняли форму, будто живые создания. Иногда они сплетались в сложные узоры, напоминающие непонятные символы, а иногда растекались хаотичным сиянием, создавая вокруг диска ореол больного света.

Воздух здесь был плотным и вязким, с металлическим привкусом и слабым запахом озона. Каждый вдох давался с трудом, словно лёгкие сопротивлялись этой чуждой атмосфере. Двигаться тоже было непросто - гравитация казалась одновременно и сильнее, и слабее земной, создавая странное ощущение, будто Васяна что-то постоянно тянуло в сторону.

Вокруг расстилался ландшафт, от одного взгляда, на который рассудок начинал сомневаться в своей целостности. Острые каменные образования вздымались из земли подобно исполинским зубам или когтям, некоторые достигали высоты пятиэтажного дома. Они были сложены из материала, похожего на обсидиан, но с прожилками фосфоресцирующего вещества, пульсирующего в такт с небом. Формы этих монолитов напоминали кости невообразимо огромных существ - рёбра, позвонки, черепа с пустыми глазницами, в которых иногда мелькали огоньки.

Между этими каменными монолитами расстилались участки поверхности, покрытые чем-то похожим на мох - но не зелёным, а пурпурно-чёрным, с крапинками светящихся спор. Мох этот шевелился даже при отсутствии ветра, словно дышал или реагировал на приближение. В некоторых местах виднелись небольшие озёра жидкости, напоминающей ртуть, но с радужной плёнкой на поверхности. Из этих озёр иногда поднимались пузыри, лопавшиеся с тихим мелодичным звоном.

На горизонте, километрах в трёх-четырёх от места, где стоял Васян, возвышался город - невозможное нагромождение башен, арок и куполов, построенных без всякого уважения к законам физики. Здания наклонялись под невозможными углами, некоторые висели в воздухе без видимой опоры, другие закручивались спиралями, уходящими в небо. Архитектура города напоминала одновременно готические соборы, индуистские храмы и что-то совершенно инопланетное, не имеющее аналогов в человеческом опыте.

Наиболее тревожным аспектом этого пейзажа было постоянное движение - ничто здесь не оставалось статичным. Каменные образования медленно меняли форму, словно таяли и затвердевали заново. Поверхность земли периодически шла рябью, будто по жидкости. Тени от монолитов двигались в направлениях, не соответствующих положению чёрного диска в небе, иногда даже отделяясь от своих источников и скользя самостоятельно.

И звуки... постоянный низкий гул, словно работающий вдалеке огромный механизм, периодические металлические скрежеты и звон, похожий на гигантские колокола, звучащие под водой. А иногда - тихий шёпот, доносящийся отовсюду и ниоткуда одновременно, на языке, в котором не было ни одного знакомого звука.

В воздухе иногда проплывали существа, напоминающие помесь медуз с птицами - полупрозрачные, с длинными щупальцами и перепончатыми крыльями. Они двигались медленно, словно в замедленной съёмке, издавая тихие мелодичные звуки, похожие на песню китов.

Васян стоял посреди этого кошмара наяву, ощущая, как реальность вокруг него пульсирует и дрожит, словно ткань, готовая порваться в любой момент. Его тело чувствовало себя одновременно тяжелее и легче обычного, а в голове пульсировала тупая боль, словно мозг сопротивлялся необходимости обрабатывать всё это чуждое восприятие.

- Пора бросать курить походу, - прохрипел он, озираясь по сторонам, пытаясь найти хоть что-то знакомое, за что мог бы зацепиться его рассудок. Но вокруг была только чуждая, враждебная реальность, отрицающая всё, что он когда-либо знал и понимал.

Васян машинально потянулся к карману за сигаретами - единственному привычному якорю из его мира. Сигарета зажглась с первой попытки, что показалось ему хорошим знаком. Он глубоко затянулся, наблюдая, как дым принимает странные формы, прежде чем раствориться в металлическом воздухе этого измерения.

- Не, ну это беспредел, - прохрипел он, озираясь. - Где я вообще?

В отдалении возвышался город, чья архитектура бросала вызов рассудку - здания изгибались под невозможными углами, башни словно вырастали одна из другой, подобно раковым метастазам. От одного взгляда на эти строения разум Васяна начинал соскальзывать в пропасть безумия.

Внезапно земля задрожала, и из-за ближайшего каменного нагромождения появилось существо. Его тело состояло из множества слившихся воедино фигур, постоянно меняющих форму. Глаза, если их можно было так назвать, светились древним голодным знанием.

- Приветствую тебя, смертный, - прозвучал голос в голове Васяна, подобный скрежету ржавого металла. - Давно к нам не попадали обитатели верхнего мира.

- Ты чё, самый борзый тут? - выпалил Васян, инстинктивно принимая позу, которую отточил в десятках дворовых конфликтов. - Отвечай, куда я попал, и как мне обратно в район вернуться?

Существо издало звук, похожий на смех, от которого окружающие камни пошли трещинами.

- Ты находишься в Р'льехе Запределья, смертный. И твоё прибытие было предсказано древними скрижалями. Ты - Избранный, который должен пробудить Великого Дремлющего.

Васян почесал затылок, пытаясь осмыслить услышанное. Внутренний голос кричал ему бежать, скрыться, но некуда было бежать в этом изломанном мире.

- Какого ещё дремлющего? Я просто домой хочу, епт! Будите этого вашего дремлющего сами! Хотя… Если он вопрос моей географии порешать может, то я его сам разбужу с пол пинка, епт - Васян попытался придать голосу твёрдость, но в нём проскользнули нотки паники.

- Следуй за мной, и ты узнаешь своё предназначение, - прошептало существо, растворяясь в воздухе и оставляя после себя светящийся след.

Васян выбросил окурок, который, коснувшись земли, не погас, а растворился в ней, как будто та субстанция, что была здесь вместо земли сожрала его.

Перед ним лежала мерцающая тропа - не совсем дорога в привычном понимании, а скорее светящаяся полоса, пульсирующая бледно-зелёным сиянием. Она извивалась между каменными монолитами, уходя в направлении далёкого города.

- Вот попал так попал, - пробормотал Васян, делая первый шаг на светящуюся поверхность.

Тропа под его ногами ощущалась одновременно твёрдой и податливой, словно застывший гель, который слегка прогибался и тут же восстанавливал форму. С каждым шагом она издавала тихий мелодичный звон, похожий на далёкий колокольчик, словно отмечая его продвижение. Иногда в её глубине проплывали тени, напоминающие крошечных рыб или насекомых.

- Сигарета мелькает во тьме… - тихо и нервно пропел Васян. – Ветер рыбу в лицо кинул мне…

Путь пролегал между исполинскими каменными образованиями, которые при ближайшем рассмотрении выглядели ещё более угрожающе. В их поверхности Васян теперь мог различить барельефы с изображениями существ, не имеющих аналогов на Земле - многоруких, многоглазых созданий с щупальцами и клешнями, с телами, искажёнными в формах, противоречащих анатомии.

Васян остановился перед огромным барельефом, высеченным на поверхности одного из каменных монолитов. Барельеф изображал нечто многоглазое, с щупальцами вместо конечностей и пастью, разделённой на три части.

- Чё за хрень? - пробормотал он, сощурив глаза.

Существо на барельефе оставалось неподвижным, пока Васян смотрел прямо на него. Но стоило ему отвести взгляд, как краем глаза он заметил движение.

- Да ну нафиг, - Васян потряс головой и полез в карман за сигаретами.

Закурив, он снова покосился на барельеф и чуть не подавился дымом - существо определённо сдвинулось, одно из щупалец изменило положение.

- Эй, ты! - Васян погрозил барельефу пальцем. - Я всё вижу.

Он сделал шаг назад, продолжая наблюдать за камнем краем глаза. Существо замерло, но явно готовилось двигаться снова, как только человек отвернётся.

- Ты думаешь, я дурак? - усмехнулся Васян. - Не садись играть с шулером, если крапа нет, слышь!

Он сделал вид, что отворачивается, но в последний момент резко повернулся обратно. Существо на барельефе было поймано с поличным - одно щупальце застыло в середине движения.

- Ага! - торжествующе воскликнул Васян.

К его удивлению, каменное создание вдруг стыдливо втянуло щупальце обратно и замерло в исходной позе, словно ничего не произошло.

- Вот это номер, - хмыкнул Васян, делая затяжку. - Фокусник базальтовый внатуре.

Он подмигнул барельефу и продолжил свой путь по светящейся тропе, чувствуя спиной недоумённый взгляд каменного чудовища, которое впервые за тысячи лет было поймано при попытке подшутить над случайным прохожим.

С каждым шагом вперёд мир вокруг становился всё более искажённым. Перспектива начала обманывать глаза - предметы вдали казались ближе, чем были на самом деле, а расстояние между объектами менялось произвольным образом. Небо над головой сгущалось, приобретая ещё более насыщенный багровый оттенок, а чёрный диск в зените словно становился больше, поглощая часть небосвода.

Примерно на полпути к городу, Васян начал замечать странную особенность пространства - оно словно складывалось само в себя. Тропа впереди иногда изгибалась таким образом, что должна была пересекать саму себя, но каким-то образом этого не происходило. Предметы вокруг начали терять чёткость очертаний, их края размывались, плавно переходя в окружающую среду.

В воздухе появились мерцающие точки света, напоминающие светлячков, но двигавшиеся по сложным геометрическим траекториям - идеальным окружностям, спиралям, зигзагам с острыми углами. Эти огоньки иногда приближались к Васяну, словно изучая его, а затем отлетали, собираясь в сложные созвездия над тропой.

И вот здесь, примерно в километре от города, начался настоящий кошмар. В голове Васяна зазвучали голоса - сначала тихий шёпот, едва различимый, но постепенно нарастающий. Это был не русский и не какой-либо другой известный человеческий язык. Звуки складывались в слова, состоящие из шипения, щелчков и гортанных горловых звуков, которые человеческое горло не способно воспроизвести.

- Кто здесь? - Васян остановился, оглядываясь по сторонам. - Выходи, если не ссышь!

Но никто не отвечал, а голоса продолжали нарастать. Постепенно Васян начал различать в этой какофонии отдельные повторяющиеся фразы, и, что самое жуткое, он начинал понимать их смысл, хотя и не мог объяснить себе, как это происходит.

«*†ḥḱᵫṅ ẕḫḧṗ!» - повторял один голос, и каким-то образом Васян знал, что это означает «Избранный идёт!»

«Ṁḟẇˁ đḷḏṛ ƶƒƥ» - вторил другой, что переводилось как «Пробуждение близко».

Сотни, а потом тысячи таких голосов заполнили его сознание, создавая невыносимую какофонию. Васян схватился за голову, но это не помогало - звук шёл изнутри, резонируя в самых глубинах его мозга.

Реальность вокруг продолжала искажаться всё сильнее. Теперь предметы не просто теряли чёткость очертаний - они буквально переходили друг в друга. Каменный монолит справа от тропы вдруг начал плавно перетекать в часть неба, словно твёрдая материя и пустота были взаимозаменяемы. Цвета смешивались и разделялись, создавая оттенки, которые вызывали физическую боль при взгляде на них.

Время тоже перестало быть константой. Васян заметил, что движения его рук иногда опережали саму мысль о движении, а иногда отставали на несколько секунд. Капли странной жидкости, падавшие с нависающих каменных образований, замирали в воздухе, а затем внезапно ускорялись, создавая в пространстве светящиеся траектории.

- Да что за дичь... - пробормотал Васян, чувствуя, как реальность ускользает от него.

Город впереди теперь выглядел ещё более невозможным, чем издалека. Башни и шпили изгибались под углами, которые не должны существовать в трёхмерном пространстве. Здания одновременно находились впереди и позади друг друга, внутри и снаружи, словно пространство было сложено в фигуру, где все точки могли быть одновременно в нескольких местах.

Чем ближе Васян приближался к городу, тем сильнее становилось ощущение, что он находится на грани понимания чего-то фундаментального и ужасающего. Словно сама структура реальности открывалась ему, но человеческий разум не был предназначен для восприятия таких истин.

Голоса в его голове теперь звучали почти непрерывно, сливаясь в единый хор: «ᾝᾕᾮᾮᾟᾤᾖᾓ ᾩᾷᾕᾝ ᾙᾆᾂᾤᾡᾮᾝᾕ!» («Древние ждут пробуждения!») «ᾩᾷᾎᾝᾅᾟᾮᾩᾆᾩ ᾙᾩᾎᾆᾂᾦᾝᾁᾝᾆᾟᾕ!» («Реальность должна быть перестроена!») «ᾙᾩᾎᾦᾩᾮᾝᾕ ᾩᾷᾎᾩᾮᾩᾝᾆᾟᾷ!» («Порядок должен быть восстановлен!»).

- Да заткнитесь вы уже – сквозь зубы процедил Васян.

Среди этой какофонии он начал различать одно имя, повторяющееся чаще других - имя, от которого пространство вокруг буквально дрожало, а светящаяся тропа под ногами пульсировала ярче: «ᾕᾆᾨᾢᾩᾨ-ᾃᾓᾓᾩ-ᾮᾟᾎᾟᾄᾝᾆ!» («Ктулху-Йггх-Наразот!»)

Наконец, когда до первых строений города оставалось всего несколько сотен метров, тропа привела Васяна к огромным вратам, высеченным из чёрного камня с прожилками пульсирующего света. Врата были покрыты тысячами символов, напоминающих одновременно иероглифы и абстрактные геометрические узоры. При взгляде на них у Васяна возникло головокружение - символы словно двигались, перестраивались, менялись сами по себе, формируя всё новые и новые комбинации.

Васян подошёл к огромным вратам города, где его встретили два стража в длинных одеяниях цвета запёкшейся крови. Их лица скрывались под капюшонами, но там, где должны были быть глаза, мерцали жутковатые огоньки зеленоватого света.

- Избранный прибыл, - произнесли они одновременно.

- О, вы по-русски шпарите! - обрадовался Васян. - А то эти голоса в башке уже достали со своей тарабарщиной.

Стражи переглянулись, насколько это было возможно без видимых глаз.

- Мы говорим на всех языках бытия, - снова произнесли они в унисон.

- А можете не вместе базарить? Это как-то стрёмно, - поморщился Васян.

Стражи снова переглянулись.

- Конечно, - сказал левый.

- Можем и по отдельности, - добавил правый.

- Так лучше? - спросил левый.

- Надеюсь, теперь тебе комфортнее, - закончил правый.

- Ну вот, другое дело, - кивнул Васян. - Так что там с воротами? Открывайте, что ли.

Левый страж поднял руку с длинными тонкими пальцами, больше похожими на когти:

- Сейчас, Избранный. Ритуал открытия требует...

В этот момент врата начали медленно открываться, издавая душераздирающий скрип, похожий на стон тысячи измученных душ.

- Ёлки-палки! - Васян заткнул уши пальцами. - Вы чего, WD-40 здесь не знаете? Петли хоть раз в тысячу лет смазывать надо!

Стражи замерли в растерянности.

- WD... что? - переспросил правый.

- Смазка такая, для петель, - пояснил Васян. - Чтоб не скрипели, как больная кошка. Я когда-нибудь сюда из своего мира баллончик притащу, научу культуре. Пахнет еще так приятно, мужественно. У меня корефан заместо одеколона пшикается. Одеколон, говорит, лучше выпью.

- За эоны существования этих врат никто не жаловался на их звучание, - немного обиженно заметил левый страж. - Стенания проклятых душ считаются частью архитектурного замысла.

- Ну-ну. Ты прямо как мэр наш, слушай. Тот тоже говорит мол, ямы на дорогах - это неотделимая часть городского пейзажа, внатуре. - хмыкнул Васян, глядя на открывшийся вид города с его невероятной геометрией улиц, уходящих во всех направлениях, включая вверх и по диагонали. - Это ещё что за аттракцион? У вас тут что, все ПЛАНировщики обкуренные?

- Это священный город Р'льех, - с достоинством ответил правый страж. - Его архитектура отражает многомерную природу наших владык.

- А по-моему, это бардак, - заявил Васян, разглядывая здания, вывернутые наизнанку. - Наш стройнадзор бы такое не пропустил.

- Строй… - пробормотал левый.

- …надзор? – спросил правый.

- Ну, контора такая, - пояснил Васян, закуривая очередную сигарету. - Следит, чтобы строили по нормам. Чтобы ничего не падало, не текло и в целом по уму было.

Стражи переглянулись с явным непониманием.

- Но зачем ограничивать архитектуру нормами? - недоуменно спросил левый. - Наши здания свободны от оков евклидовой геометрии!

- Да вижу я, - хмыкнул Васян, указывая на ближайшее строение, которое, казалось, было вывернуто наизнанку, с лестницами, ведущими в никуда. - И как вы там живёте вообще? Вот эта херня, например, - он ткнул пальцем в сторону башни, которая закручивалась сама в себя, - у вас что, туалет внутри снаружи получается?

- Пространственные концепции "внутри" и "снаружи" здесь весьма условны, - важно ответил правый страж.

- То есть посрать выходите в пятое измерение? - уточнил Васян.

Стражи замялись, явно не готовые к обсуждению таких приземлённых вопросов.

- А вот скажите, - продолжил Васян, прищурившись, - у вас БТИ есть?

- Б... Т... И? - по слогам повторил левый страж.

- Бюро технической инвентаризации, - терпеливо пояснил Васян. - Которое планы домов хранит. У вас как квартиры оформляете? Или вы тут все в коммуналке живёте?

- Наши жилища существуют одновременно во множестве измерений, - с гордостью сообщил правый страж. - Они не нуждаются в... оформлении.

- А-а-а, - понимающе протянул Васян. - Самострой, значит. Без документов. Теперь понятно, почему такой бардак.

В центре города возвышался колоссальный храм, чьи очертания постоянно менялись, но неизменно вызывали ощущение первобытного ужаса.

- А это что за шабаш? - Васян указал на сооружение.

- Это Храм Великого Дремлющего, - с благоговением произнесли оба стража одновременно, забыв о просьбе не говорить хором.

Васян закатил глаза.

- Опять вы за своё. И что это за название такое - «Дремлющий»? У вас тут каждый второй спит что ли? Нашли кумира - сонное царство!

Стражи явно не были готовы к такой критике. По их одеяниям пробежала рябь, словно от возмущения.

- Тебе следует проявлять больше уважения, Избранный, - начал левый страж.

- А то что? - Васян сложил руки на груди. - Не пустите? Так я и не напрашивался. Это вы меня сюда притащили. Так что показывайте дорогу и давайте без этих ваших... местных понтов.

Стражи вновь переглянулись, и на этот раз в их светящихся глазах читалось явное сомнение - тот ли это Избранный, о котором говорили пророчества, или произошла какая-то космическая ошибка.

- Следуй за нами, - наконец произнёс правый страж, и оба двинулись в город, время от времени оглядываясь на Васяна, который шёл за ними, прищурившись и критически осматривая каждое здание, словно районный инспектор по благоустройству.

- И потолки тут странные, - продолжал комментировать Васян. - У нас на районе даже в самой убитой хрущёвке и то уютнее...

Стражи молча переглядывались, начиная понимать, что пробуждение Великого Дремлющего может пойти совсем не по тому сценарию, который описан в древних свитках.

Васян стоял на пороге города Древних, чувствуя, как всё его существо сопротивляется этой реальности. Н-ск и привычная жизнь казались теперь невероятно далёкими, словно сон, который он видел в другой жизни. Перед ним открывался путь к чему-то несоизмеримо большему - или к окончательному безумию.

А в самой глубине города, в сердце невозможного храма, что-то древнее и могущественное ощутило его присутствие. Великий Дремлющий, Ктулху-Йггх-Наразот, заточённый эоны назад в межпространственной тюрьме, шевельнулся в своём не-сне. Его сознание, простиравшееся через измерения и века, коснулось разума Васяна, оставив в нём отпечаток понимания - он был призван сюда не случайно. Древние пророчества говорили о пришествии существа из другого мира, которое произнесёт слова, способные разрушить печати и освободить Древнего Бога от его заточения.

Великий Дремлющий протянул своё сознание через барьеры реальности, словно пробуя на вкус сущность этого странного существа в спортивном костюме с тремя полосками и с запахом дешёвого пива. И в этом существе он нашёл нечто неожиданное - силу воли и странную, почти нелепую храбрость, основанную не на знании, а на полном отсутствии понимания масштаба происходящего.

«Да, - подумал Великий Дремлющий, насколько эта мысль могла быть переведена в человеческие понятия, - этот смертный подойдёт. Его непонимание сделает его идеальным инструментом пробуждения».

И в этот момент врата полностью распахнулись, приглашая Васяна войти в город Древних, где его ждала встреча, которая изменит не только его судьбу, но и судьбу всей вселенной.

Глава 2 - Помогай ближнему своему

Васян шагал по извивающейся тропе к городу невозможных очертаний, но с каждым шагом в нём крепла решимость. Он выпрямил спину, сплюнул и одёрнул спортивную куртку с тремя полосками.

- Слышь, чудила, - обратился он к бесплотному проводнику, - ты там базарил про какого-то Дремлющего. Он тут самый главный, что ли?

Существо колыхнулось, словно от удивления, и обрело более чёткие очертания. Теперь Васян мог лучше рассмотреть своего провожатого - высокая фигура с телом, словно сотканным из дыма и тумана, с вытянутой головой, на которой располагались три светящихся глаза, расположенных треугольником. Вместо рук у существа были длинные отростки, заканчивающиеся чем-то наподобие тонких щупалец.

- Я не чудила. Меня зовут Дж'хипэс, я хранитель путей и проводник странников, - произнесло существо голосом, напоминающим шелест страниц древней книги. - И да, Великий Дремлющий - верховное божество этого измерения.

- Дж... чего? - Васян попытался повторить имя, но язык отказывался воспроизводить нечеловеческие звуки. - Слушай, я буду звать тебя просто Джипиэс, идёт? У нас в мире так навигатор называется, который дорогу показывает. Тебе подходит, ты ж тоже типа показываешь путь.

Существо замерло, и три его глаза моргнули не одновременно, а по очереди.

- Это... неуважительно по отношению к древнему имени, данному мне Хранителями Бездны при моём сотворении, - начало оно, но затем, словно что-то обдумав, добавило: - Но если твоему смертному языку так проще, можешь называть меня... Джипиэс.

- Вот и договорились, - обрадовался Васян, хлопнув существо по тому, что можно было условно назвать плечом. Его рука прошла сквозь туманную субстанцию, оставив в ней завихрение, медленно восстановившееся до прежней формы. - Ой, извиняй, не рассчитал. Ты что, типа голограмма?

- Я существую в нескольких измерениях одновременно, - с достоинством ответил Дж'хипэс. - То, что ты видишь - лишь проекция моей сущности в доступном тебе спектре восприятия.

- Понятно, - кивнул Васян, хотя на самом деле мало что понял. - Так ты мне про этого Дремлющего расскажи, Джипиэс. Он что за хрен с горы такой?

- Великий Дремлющий - это сущность, превосходящая понимание смертных. Он спал эоны до твоего появления.

Васян почесал затылок и прищурился.

- Эоны? Это чё такое? Типа как часы? Спал долго, что ли?

Существо-проводник замерло, явно не ожидая такого вопроса. Его светящиеся глазные отверстия мигнули несколько раз, словно от удивления.

- Эоны - это невообразимо длительные периоды времени, - наконец произнесло оно. - Миллиарды ваших земных лет.

- Да ладно! - присвистнул Васян. - И он всё это время спал? Это ж круче моего соседа Михалыча. Тот после запоя двое суток не просыпался, мы с пацанами думали, помер уже.

Существо снова замерло, словно обрабатывая информацию.

- Сравнение некорректно, - медленно произнесло оно. - Великий Дремлющий существует вне концепции времени. Его сон - это состояние между бытием и небытием, при котором его сознание путешествует через множественные измерения, собирая знания всех возможных вселенных.

- А, понял, - кивнул Васян. - Как я в прошлый Новый год. Лежал на диване после оливье, вроде сплю, а вроде и слышу всё, что пацаны базарят. И сны такие разные снились, прям как в параллельных мирах побывал.

Проводник издал звук, похожий на вздох отчаяния.

- Нет, не как... - он осёкся, явно решив не тратить силы на объяснения. - В любом случае, Великий Дремлющий - верховное существо этого измерения. Все жители города поклоняются ему и ждут его пробуждения уже... эоны.

- Ясно, - хмыкнул Васян. - Значит, авторитет местный. Буду знать.

Так непринужденно беседуя, они вошли в город, где здания изгибались подобно застывшим щупальцам каких-то невообразимых созданий. По улицам скользили тени, чьи формы постоянно менялись. Некоторые жители города замирали при виде Васяна, их глаза (или то, что казалось глазами) вспыхивали мрачным любопытством.

Васян с интересом разглядывал экзотических обитателей, как вдруг заметил странное существо, притаившееся в тени между двумя искривлёнными зданиями. Оно напоминало расплавленный воск с множеством глаз на вытянутой шее. Существо явно пыталось скрыться, но одна из его конечностей была придавлена обломком каменной колонны.

- Эй, смотри-ка, - Васян кивнул в сторону существа. - У тебя там земляк в беде.

Проводник едва удостоил взглядом пострадавшего.

- Это лишь низшая форма жизни. Недостойна твоего внимания, Избранный.

- Чё? - Васян нахмурился и направился к существу. - Эй, чупакабра, ты там как? Помощь нужна?

Все глаза на вытянутой шее существа одновременно уставились на Васяна с выражением, в котором смешались страх, удивление и слабая надежда.

- Оно не понимает твоего языка, - высокомерно заметил проводник. - И не стоит твоей заботы. Нам нужно спешить к храму.

- Да погоди ты со своим храмом, - отмахнулся Васян, присаживаясь на корточки рядом с придавленным созданием. - Смотри, бедолага застрял. Человечность она, понимаешь, во всех мирах человечность.

Игнорируя протесты проводника, Васян принялся осматривать завал. Камень был тяжёлым, но с одной стороны имел выступ, за который можно было ухватиться. Васян сплюнул на ладони, потёр их друг о друга и взялся за камень.

- Н-на! - крякнул он, напрягая все мышцы.

Камень поддался и сдвинулся достаточно, чтобы существо могло вытащить придавленную конечность. Оно издало тихий мелодичный звук, похожий на звон хрустальных колокольчиков.

- Пожалуйста, желейный братан, - улыбнулся Васян, отряхивая руки. - Как там у вас говорят? Хфтагн что ли?

Существо неожиданно коснулось одним из своих щупалец лба Васяна, и в его голове прозвучал тихий голос: «Благодарность-признательность-долг».

- Ничего себе! - удивился Васян. - Телепат, что ли? Да не парься ты, всё путём. Сам бы на твоём месте тоже не обрадовался, если б меня камнем придавило.

Существо сделало жест, напоминающий поклон, и медленно растворилось в тени.

- Ты совершил нечто... необычное, - проводник казался озадаченным. - Никто из высших существ не помогает слизням нижнего круга.

- Слизням? - Васян покачал головой. - Ну ты даёшь. У него глаза умные, видел? И сказать спасибо догадался. А то, что он на желе похож - так это не его вина. Ты на себя-то в зеркало смотрел?

Проводник не нашёлся с ответом, но, кажется, впервые взглянул на Васяна с чем-то похожим на уважение.

- Они боятся тебя, - наконец прошелестел он, когда они продолжили путь. - Избранный внушает страх.

- Да не должны они бояться, - возразил Васян. - Я ж не изверг какой. Давно пора порядок навести в вашем... как его... Р'льехе. Но порядок не значит, что сильные обижают слабых. Это, братан, беспредел называется, а не порядок.

Жители города, наблюдавшие эту сцену, начали перешёптываться между собой. Весть о странном Избранном, помогающем низшим созданиям, начала распространяться по кривым улицам Р'льеха быстрее, чем Васян и его проводник могли идти к центральному храму.

В центре города возвышался колоссальный храм, своими очертаниями напоминающий гибрид готического собора, индийской ступы и какого-то инопланетного муравейника. Он был построен из материала, похожего на чёрный обсидиан, но с прожилками пульсирующего света - то багрового, то изумрудного, словно по камню текла жидкая радуга. Острые шпили здания пронзали кроваво-красное небо, а основание, казалось, уходило глубоко под землю, как корни древнего дерева.

У входа в храм, обрамлённого массивными колоннами в форме спиралевидных щупалец, застыли в неподвижности четыре стража - высокие фигуры в балахонах цвета полуночи, расшитых странными символами, переливающимися в такт пульсации храма. Их лица полностью скрывались под глубокими капюшонами, и лишь два светящихся глаза - у каждого своего цвета - мерцали во тьме.

- Избранный прибыл, - торжественно объявил проводник, вскинув руки в замысловатом жесте, напоминающем одновременно молитву и воинское приветствие.

Стражи медленно повернули головы к Васяну, их светящиеся глаза окинули его оценивающим взглядом с головы до ног, задержавшись на потёртых джинсах и спортивной куртке с тремя полосками. В этих неподвижных взглядах читалось плохо скрываемое недоумение.

- Здорóво, братва! - бодро поприветствовал их Васян, делая шаг вперёд. - Как сами? Давно тут дежурите?

Стражи не шелохнулись и не издали ни звука. Только их глаза слегка расширились от неожиданности.

- Не разговорчивые, значит, - Васян почесал затылок. - Понимаю, работа такая. У нас на проходной завода тоже тётка Клава как сядет, так ни слова из неё не вытянешь, только зыркает на всех. Вы с ней не родственники случаем?

Глаза ближайшего к нему стража сузились, в них явно читалось возмущение.

- Да ладно, шучу я, - примирительно поднял руки Васян. - А внутри у вас как, буфет есть? Не откажусь от перекуса. Дорога неблизкая была, да и ваш воздух что-то аппетит нагоняет.

Стражи переглянулись между собой, в их взглядах смешались замешательство и что-то похожее на панику.

- Избранный не нуждается в пище, - вмешался проводник. - Его силы будут восстановлены самим присутствием в храме.

- Эт хорошо, конечно, - кивнул Васян, - но бутерброд с колбасой ничто не заменит. Ладно, потом перетрём этот вопрос.

Он сделал шаг к входу, но вдруг остановился перед одним из стражей, внимательно вглядываясь в светящиеся глаза под капюшоном.

- Слушай, а мы с тобой не встречались раньше? Что-то знакомое в тебе есть. В прошлой жизни, может? Я, правда, в это не верю, но мало ли...

Глаза стража расширились от ужаса, он едва заметно отстранился.

- А, понял! - щёлкнул пальцами Васян. - Ты на моего физрука похож! Такой же взгляд суровый. Только тот ещё и орал постоянно. А ты, я смотрю, молчун. Немой, что ли?

Страж медленно поднял руку и указал на свою шею, где вместо горла виднелась гладкая поверхность без каких-либо признаков голосовых органов.

- Оу, - протянул Васян. - Извиняй, братан, не знал. Без обид?

Страж слегка наклонил голову, что можно было принять за кивок.

- Вот и славно, - улыбнулся Васян и повернулся к остальным. - Так что, пропускаете? У меня, говорят, встреча с вашим главным Дремлющим.

Стражи медленно расступились, образуя проход к тёмному входу в храм. Их глаза теперь выражали странную смесь смирения и любопытства - похоже, они впервые столкнулись с таким необычным Избранным.

Васян, нахмурившись для солидности, прошёл между ними, стараясь держать осанку прямее.

- Братва, не суетитесь, - бросил он им напоследок. - Всё чётко будет. Если что, я мигом обернусь. И это... если там чайник или кофеварка есть, поставьте, а? Культурные же существа, должны понимать.

За его спиной один из стражей прикрыл светящиеся глаза рукой в жесте, удивительно напоминающем человеческое фейспалм.

Внутри храма царил полумрак, нарушаемый лишь светом странных светильников, испускающих болезненное зеленоватое сияние. В центре зала находился алтарь из чёрного камня, а над ним висела сфера, внутри которой клубилась тьма, но не обычная тьма, а будто концентрированное отсутствие всего.

К Васяну приблизилось существо в одеяниях, расшитых непонятными символами. Его лицо было человеческим, но слишком правильным, словно маска.

- Ты должен прочесть древнее заклинание, чтобы пробудить Великого, - произнесло оно, протягивая Васяну древний фолиант, страницы которого, казалось, были сделаны из кожи неизвестных существ.

Васян взял книгу и недоверчиво посмотрел на затейливые знаки.

- Слышь, умник, я в школе-то не особо по чтению шарил, а тут такие закорючки, - он захлопнул книгу. - Давай по-другому решим вопрос. Что мне с этого будет? Если я разбужу вашего этого... Дремлющего.

Существо замерло, явно не ожидав такого поворота.

- Тебе будет дарована власть над измерениями и знание, недоступное смертным, - неуверенно ответило оно.

- Власть? Это по-нашему, - усмехнулся Васян. - А домой вернуться смогу?

- Смертный мир станет лишь воспоминанием для тебя после пробуждения Великого.

Васян прищурился, почувствовав подвох.

- То есть, назад ходу нет? - он покачал головой. - Не, братан, так дела не делаются. Я сначала хочу условия обговорить. Мне район свой бросать не с руки.

В храме повисла напряжённая тишина, нарушаемая лишь тихим потрескиванием зеленоватых огней в странных светильниках. Такого поворота, судя по всему, древний культ не предвидел. Главный жрец - высокий, худощавый обладатель длинного лица с слишком большими глазами, выступил вперёд, нервно теребя края своих затейливых одеяний.

- Избранный не торгуется, - произнёс он голосом, который явно старался сделать величественным, но в котором проскальзывали нотки беспокойства. - Пробуждение Великого Дремлющего - честь и привилегия. За неё многие отдали бы жизни!

- Вот пусть многие и отдают, - пожал плечами Васян. - А я, знаешь ли, к своей жизни привык. Особенно к той её части, где я возвращаюсь домой после работы, а не застреваю в параллельных мирах.

Другой жрец, пониже и пошире, с лицом, покрытым странными узорами, наклонился к главному и что-то зашептал ему на ухо. Тот слушал, хмурясь всё сильнее, затем неохотно кивнул.

- Возможно... мы могли бы обсудить некоторые... уступки, - процедил главный жрец, явно выдавливая из себя каждое слово.

- Вот это другой разговор, - оживился Васян, потирая руки. - Слушайте сюда, - он обвёл взглядом собравшихся жрецов. - Я так понял, вы меня сюда неспроста притащили. Значит, без меня вам никак. Так что давайте по-честному - я вам помогаю с вашим Дремлющим, а вы мне обеспечиваете возможность ходить туда-сюда, между мирами. И ещё что-нибудь полезное, чтобы я на районе самым четким был.

- Что значит "четким"? - нахмурился главный жрец.

- Ну, типа, самым уважаемым, понял? Чтобы авторитет был, - Васян сделал характерный жест рукой. - Чтобы пацаны знали - с Васяном шутки плохи.

Жрец задумался, потирая подбородок длинными, похожими на когти пальцами.

- Мы можем наделить тебя способностью внушать страх, - предложил он. - Все смертные будут трепетать перед тобой, падать ниц и умолять о пощаде. Их сердца будут останавливаться от ужаса при одном взгляде на твой...

- Не-не-не, - перебил Васян, морщась. - Это перебор. Мне надо, чтобы уважали, а не боялись до усрачки. Уважуха должна быть заслуженной, понимаешь?

- Мы можем дать тебе золото, - предложил другой жрец. - Столько золота, сколько способен унести смертный.

- А налоговая что скажет? - усмехнулся Васян. - Откуда, спросят, у автомеханика Васи золотишко? Нет, что-то попрактичнее давайте.

Жрецы переглянулись, их глаза пульсировали неземным светом, словно они вели между собой беззвучный разговор.

- Что если... - начал самый молодой из них, с едва проступающими узорами на лице, - мы дадим ему способность чинить любую технику?

- Это уже ближе, - оживился Васян. - У меня и так руки золотые, но суперспособность не помешает. Только вот одной этой фишки маловато за пробуждение вашего Дремлющего. Вы ж понимаете, масштаб не тот.

Главный жрец начал заметно нервничать.

- Мы не привыкли... торговаться, - выдавил он. - Обычно смертные просто выполняют ритуал.

- Обычно, может, и так, - кивнул Васян. - Но я не обычный. Я Васян Кривой с Н-ска, меня на понтах не возьмёшь. Мне чёткие гарантии нужны - перемещение между мирами, суперсила какая-нибудь полезная. И ещё - гарантия, что мой район останется целым и невредимым после пробуждения вашего Дремлющего. А то я ж не дурак, понимаю, что тут какая-то апокалиптическая заварушка намечается.

Жрецы снова погрузились в молчаливое общение, их глаза мерцали всё быстрее, а воздух между ними словно потрескивал от напряжения.

- Может, мы предложим ему память предков? - шепнул один.

- Или способность видеть будущее? - предложил другой.

- Всеобщее обожание? - подал голос третий.

- Эй, я всё слышу, - напомнил о себе Васян. - И память предков мне не упёрлась - у меня дед был алкоголик, а прадед в Великую Отечественную воевал, там такого насмотрелся, что не дай бог. Будущее видеть тоже не хочу - спойлеры не люблю. А обожание... ну, это уже интереснее, но опять же, не по-пацански как-то.

- Это... невозможно, - наконец произнес главный жрец, видимо, решив занять жёсткую позицию. - Никто не может требовать даров от Великого Дремлющего!

- Тогда я пас, - Васян небрежно бросил древний фолиант на алтарь. - Найдёте другого лоха для ваших делишек.

Фолиант ударился о каменную поверхность с глухим стуком, от которого по храму пробежала волна странной энергии. Несколько светильников погасли, а потом снова вспыхнули, но уже другим цветом.

Васян повернулся, собираясь уходить, но путь ему преградили стражи, материализовавшиеся словно из воздуха.

- Подожди-подожди, - засуетился жрец помладше. - Может, мы всё-таки можем договориться?

Главный жрец бросил на него испепеляющий взгляд, но тот уже шагнул вперёд.

- Что если мы дадим тебе... три дара? - предложил он. - Способность перемещаться между мирами, силу исцелять любые болезни и... - он на мгновение задумался, - неуязвимость к алкоголю?

- Это как? - заинтересовался Васян.

- Ты сможешь пить сколько угодно и никогда не пьянеть... если не захочешь, - пояснил жрец. - И похмелья не будет.

- Вот это уже тема! - одобрительно кивнул Васян. - А район мой останется нетронутым после пробуждения вашего босса?

- Не дури, смертный, - прошипел главный жрец, теряя терпение. - Ты не можешь отказаться от предназначения. Ты проведёшь ритуал, хочешь ты этого или нет!

- Ещё как могу, - ухмыльнулся Васян, принимая боевую стойку, которую когда-то подсмотрел в фильме с Джеки Чаном. - Кто попробует меня остановить? Я, может, и не Брюс Ли, но в армии кое-чему научился. Да и в районе без навыков не выжить.

Стражи сделали шаг вперёд, их руки превратились в нечто, похожее на лезвия.

- ПОДОЖДИТЕ! - неожиданно раздался новый голос, более глубокий и властный, чем у жрецов.

Все присутствующие замерли. Зал наполнился странной вибрацией, от которой задрожали стены храма. Сфера над алтарём, внутри которой клубилась тьма, начала пульсировать ярче.

- ПРИВЕДИТЕ СМЕРТНОГО КО МНЕ, - произнёс голос, казалось, исходящий отовсюду сразу. - Я САМ ВЫСЛУШАЮ ЕГО УСЛОВИЯ.

Жрецы упали на колени, а Васян с интересом уставился на пульсирующую сферу.

- Вот это я понимаю - прямой выход на руководство, - удовлетворённо кивнул он. - Давно бы так.

Пол храма раскрылся, образуя спиральную лестницу, уходящую в непроглядные глубины. Васян, решительно сжав кулаки, начал спускаться.

- Давайте, показывайте своего босса, - бросил он через плечо оцепеневшим жрецам.

Лестница уходила всё глубже, погружаясь в странное свечение, меняющее цвет от зеленоватого к пурпурному. С каждым шагом вниз каменные ступени становились всё более влажными и скользкими, словно покрытыми тонким слоем слизи. Васян держался за стену, чтобы не потерять равновесие.

По мере спуска стены вокруг сужались, а воздух становился тяжелее, наполняясь запахом морской соли и чего-то более глубинного, древнего - так мог бы пахнуть океан на заре времён. Свет факелов, установленных в стенах через неравные промежутки, отбрасывал пляшущие тени, создавая иллюзию, будто сами стены двигаются.

- Чё за подвал у вас тут? - пробормотал Васян, когда спуск продолжался уже минут десять. - Глубже метро копаете.

Наконец спиральная лестница закончилась, выведя его в широкий туннель, потолок которого терялся в темноте. Впереди виднелся слабый пульсирующий свет, к которому Васян и направился, стараясь не обращать внимания на странные звуки, доносившиеся из боковых проходов - что-то среднее между шепотом и журчанием воды.

Туннель постепенно расширялся и наконец вывел его в просторный круглый зал, настолько огромный, что его дальний конец терялся в тумане. Пол был покрыт странными символами, светящимися тусклым фиолетовым светом, а в центре располагалось что-то, напоминающее трон, сделанный из материала, похожего на кость, но текучий, постоянно меняющий форму.

Васян сделал несколько шагов вперёд, и звук его кроссовок по каменному полу эхом разнёсся по залу. Свет позади внезапно погас, отрезав путь назад. Впереди осталось только свечение от символов на полу и странное мерцание, исходящее от центра зала.

- Эй, есть кто живой? - крикнул Васян, и его голос отразился от стен, многократно повторяясь и искажаясь, пока не стал походить на хор голосов.

В ответ туман в центре зала начал сгущаться, принимая очертания чего-то колоссального. Свечение усилилось, и Васян ощутил давление - не физическое, а ментальное, словно что-то огромное и древнее изучало его, проникая в самые потаённые уголки сознания.

Сделав последние несколько шагов вперёд, Васян исчез во тьмe.

Глава 3 - Вредная пища

- ТЫ ПРИШЁЛ, ИЗБРАННЫЙ, - прогрохотал Великий Дремлющий. - ТЕПЕРЬ ТЫ ПРОИЗНЕСЁШЬ СЛОВА РИТУАЛА И ОСВОБОДИШЬ МЕНЯ.

Звук его голоса заставил вибрировать воздух, пол и даже внутренние органы Васяна, но тот, к своему удивлению, обнаружил, что не испытывает страха. Может, сказывался пережитый культурный шок, а может, природная наглость, но Васян чувствовал себя почти как на прогулке в парке.

Он неторопливо обошёл огромный зал, с любопытством разглядывая странные артефакты на стенах - оружие, напоминающее одновременно трезубец и скорпионий хвост; сосуды, внутри которых пульсировали жидкости непонятного цвета; каменные таблички с письменами, от одного взгляда на которые начинала болеть голова. Васян изредка потыкал пальцем какой-нибудь особенно причудливый предмет, вызывая слабое свечение.

- ОСТОРОЖНЕЕ! - прогрохотал Дремлющий, когда Васян коснулся хрустальной сферы, внутри которой, казалось, плавала миниатюрная галактика. - ЭТО СЛЕПОК ИЗМЕРЕНИЯ ФХА'ДРИМ, НЕ ДЛЯ СМЕРТНЫХ ГЛАЗ!

- Да ладно тебе, - отмахнулся Васян. - Не сломаю я твои сувениры.

Он всё же убрал руку и подошёл ближе к центру зала, где находилось нечто, похожее одновременно на трон и на исполинское щупальце, на котором восседало существо размером с многоэтажный дом. Форма Великого Дремлющего постоянно менялась - то он напоминал гигантского осьминога, то расплывался в аморфную массу, то приобретал антропоморфные черты, но всё равно чудовищно искажённые.

- Слышь, Дремлющий, а ты чего, типа взаперти тут? - спросил Васян, остановившись на безопасном, как ему казалось, расстоянии. - Ты вроде огромный и не слабый такой. Я б с таким размером и мощью всех построил давно.

- Я ЗАТОЧЁН В ЭТОМ ИЗМЕРЕНИИ УЖЕ ЭОНЫ. МОЯ ИСТИННАЯ СУЩНОСТЬ МОЖЕТ ОСВОБОДИТЬСЯ ТОЛЬКО ЧЕРЕЗ РИТУАЛ, ПРОВЕДЁННЫЙ ИЗБРАННЫМ ИЗ ВЕРХНЕГО МИРА.

- То есть ты как бы на зоне, - хмыкнул Васян. - А я, типа, должен тебе подкоп организовать?

Великий Дремлющий издал звук, похожий на скрежет ржавых петель вселенной, и часть его формы на мгновение приобрела очертания, напоминающие гигантскую голову с множеством глаз.

- ТВОИ МЕТАФОРЫ ПРИМИТИВНЫ, НО В ЦЕЛОМ ВЕРНЫ.

- А чего ты сделаешь, когда освободишься? - Васян прищурился, неожиданно для себя усаживаясь прямо на ступеньку у подножия странного трона. - Какой план-то? Просто так зэков не выпускают, должна быть цель.

- Я ПОГЛОЩУ ВСЕ МИРЫ И ПЕРЕСТРОЮ ВСЕЛЕННУЮ ПО СВОЕМУ ОБРАЗУ, - ответил Дремлющий, и в его голосе послышались нотки энтузиазма. - УСТАНОВЛЮ НОВЫЙ ПОРЯДОК, ГДЕ НЕ БУДЕТ СЛУЧАЙНОСТИ И ХАОСА. ГДЕ КАЖДОЕ СУЩЕСТВО БУДЕТ ЧАСТЬЮ ЕДИНОГО ВЕЛИКОГО ЗАМЫСЛА.

- То есть всех под одну гребёнку? - уточнил Васян. - Как при совке, что ли?

- НЕ ПОНИМАЮ ТЕРМИНА "СОВОК", НО МОЙ НОВЫЙ ПОРЯДОК БУДЕТ СОВЕРШЕНЕН. КАЖДОЕ СУЩЕСТВО НАЙДЁТ СВОЁ МЕСТО В ИЕРАРХИИ, СВОЁ ПРЕДНАЗНАЧЕНИЕ В КОСМИЧЕСКОЙ ГАРМОНИИ.

- И мой район тоже? - уточнил Васян, чувствуя, как внутри нарастает смутное беспокойство.

- ВСЁ СУЩЕЕ.

Васян задумчиво почесал затылок, затем вытащил из кармана бутылку «Абаканского» пива, которую каким-то чудом прихватил ещё в своём мире и которая пережила падение в другой мир. Он открыл её о край ступеньки и сделал глоток.

- Знаешь, что, - задумчиво произнёс он, - мне эта твоя идея с иерархией и предназначением что-то не заходит. У нас в стране такого дерьма навидались за историю - то цари, то генсеки, то олигархи. Всё время кто-то решает, кому где место и какое у кого предназначение. А по мне, так каждый сам должен своё место искать. Понимаешь, о чём я?

- ПРИМИТИВНАЯ КОНЦЕПЦИЯ СВОБОДЫ, - отмахнулся Дремлющий щупальцем размером с железнодорожный вагон. - ОНА ВЕДЁТ ЛИШЬ К ХАОСУ И СТРАДАНИЯМ. В МОЁМ НОВОМ МИРЕ ВСЕ БУДУТ СЧАСТЛИВЫ, ПОТОМУ ЧТО СТАНУТ ЧАСТЬЮ МЕНЯ.

- Ну, это ты загнул, - хмыкнул Васян. - Как все могут быть счастливы, если у всех разные понятия о счастье? Кому-то надо с пацанами на лавочке посидеть, кому-то - на Гавайи слетать, а кому-то - книжку в тишине почитать. И все по-своему правы.

- ВСЕ ЭТИ МЕЛОЧНЫЕ ЖЕЛАНИЯ РАСТВОРЯТСЯ В ВЕЛИКОМ ЕДИНСТВЕ! - в голосе Дремлющего звучало нечто, похожее на раздражение.

- Не, так не пойдёт, - Васян решительно помотал головой. - Н-ск - моя территория, понял? Там моя пацанва, мои дела. Не дам его поглощать. Я, может, сам не особо образованный, но точно знаю - когда кто-то обещает всех сделать счастливыми под одну гребёнку, жди беды.

- ТЫ ОСМЕЛИВАЕШЬСЯ ПЕРЕЧИТЬ МНЕ? - зал содрогнулся, и несколько артефактов упали со стен. - Я ДРЕВНЕЕ, ЧЕМ САМА КОНЦЕПЦИЯ ВРЕМЕНИ! Я ВИДЕЛ РОЖДЕНИЕ И СМЕРТЬ ТРИЛЛИОНОВ ЗВЁЗД!

- И что с того? - пожал плечами Васян. - Мой прадед Великую Отечественную прошёл, ранен был, причем в задницу. Тоже много чего повидал, но это не давало ему права всем указывать, как жить.

Васян вдруг замер, словно его осенила какая-то мысль, и с любопытством уставился на колышущееся многомерное тело Дремлющего.

- Слушай, а тебе когда-нибудь стреляли в задницу? - неожиданно спросил он.

Великий Дремлющий замер, и его многочисленные глаза моргнули не одновременно, а словно волной.

- ЧТО?

- Ну, в задницу, - повторил Васян, активно жестикулируя. - Или что у тебя там вместо неё? В заднюю часть твоего... этого... многомерного тела. Фашисты там, или кто у вас тут за плохих?

- Я... - Дремлющий впервые, кажется, растерялся. - У МЕНЯ НЕТ КОНЦЕПЦИИ "ЗАДНИЦЫ" В ТВОЁМ ПОНИМАНИИ. Я СУЩЕСТВО ИЗ ЧИСТОЙ ЭНЕРГИИ И МЫСЛИ.

- Да ладно, - не поверил Васян. - У тебя же щупальца есть, значит, и задний конец должен быть. Или у вас всё наоборот? Голова-задница-щупальца?

Великое существо заколыхалось, издавая звуки, напоминающие скрежет металла по стеклу.

- ИЗНАЧАЛЬНЫЕ СОЗДАНИЯ БЕЗДНЫ НИКОГДА НЕ СТРЕЛЯЛИ В МОЮ... ЗАДНЮЮ ЧАСТЬ, - наконец ответил Дремлющий, и Васяну показалось, что в его голосе прозвучало что-то похожее на обиду.

- Повезло тебе, - серьёзно кивнул Васян. - А то мой прадед, когда его в филейную часть подстрелили, месяц на животе спал. А потом всю жизнь, как дождь начинался, жаловался, что в заднице ломит. С тех пор в семье у нас это вроде анекдота - прадед-то после этого на стуле всегда боком сидел, особенно на парадах, когда медали надевал.

Великий Дремлющий молчал так долго, что Васян даже забеспокоился, не обиделся ли тот. Но наконец из глубин многомерного существа донёсся звук, похожий на... смех?

- ЗА ВСЕ ЭОНЫ МОЕГО СУЩЕСТВОВАНИЯ, - произнёс Дремлющий, - НИКТО НЕ ОСМЕЛИВАЛСЯ СПРАШИВАТЬ МЕНЯ О МОЕЙ... ЗАДНЕЙ ЧАСТИ.

- Да ладно тебе, - добродушно махнул рукой Васян. - Чего такого? У всех она есть, даже у богов. В учебнике истории картинка была - греческие статуи, так там у всех богов задницы - закачаешься! Я думал, у вас тут тоже... ну, знаешь, космическая анатомия и всё такое.

- ЭТО... НЕОБЫЧНЫЙ РАКУРС РАССМОТРЕНИЯ БОЖЕСТВЕННОЙ СУЩНОСТИ, - произнёс Дремлющий, и в его голосе явно слышалось что-то новое.

- Опыт - это круто, - произнёс Васян, делая ещё глоток пива, - но опыт ведь разный бывает. Бывает и такой, что лучше бы его и не было. Такой, который душу калечит и мировосприятие всё искривляет. Мой прадед, он под Сталинградом воевал, рассказывал мне историю одну...

Васян на мгновение замолчал, словно собираясь с мыслями. Великий Дремлющий, к удивлению, тоже притих, его щупальца замерли в ожидании продолжения.

- Короче, была зима, холодрыга страшная. Их отряд в разведку послали, а они на хутор наткнулись, занятый фашистами. И видят они - на морозе, у колодца, привязаны женщина с ребёнком, совсем маленьким. Фашисты их специально на мороз выставили, чтобы замёрзли. А сами в тепле сидят, самогон местный жрут.

Васян сделал паузу, отхлебнув ещё пива.

- Прадед говорил, что ничего страшнее в жизни не видел. Они понимали, что, если атакуют - их всех положат, силы неравные. Если отступят - женщина с ребёнком точно погибнут. Как быть? И тогда командир их, лейтенант совсем молодой, решил хитростью взять. Распределил бойцов по периметру, дал команду стрелять с разных сторон, создавая иллюзию, будто их много. Сам с двумя разведчиками пополз к хутору, чтобы заложницу освободить.

Великий Дремлющий слегка наклонился, словно пытаясь лучше расслышать рассказ.

- И знаешь, получилось у них! - продолжил Васян с воодушевлением. - Фашисты решили, что их окружили крупными силами, запаниковали. А лейтенант с бойцами успели женщину с ребёнком отвязать и увести. Правда, сам лейтенант ранен был тяжело, но выжил всё-таки.

- И КАКОЙ СМЫСЛ ЭТОЙ ИСТОРИИ? - спросил Дремлющий, явно заинтересовавшись.

- А такой, - Васян посмотрел прямо на колышущуюся массу перед собой, - что прадед после этого случая всю жизнь говорил: "Я видел абсолютное зло и абсолютное добро в один день. И понял, что каждый сам выбирает, кем быть". Понимаешь? Нельзя всех под одну гребёнку. Нельзя всех в один котёл. Каждая душа - она сама свой путь находит. А когда кто-то пытается за всех решать - добра не жди, только новая диктатура получится.

- Поэтому, - закончил Васян, - мне эта твоя идея с "поглощу и перестрою" как-то не заходит. Мы на своём веку навидались таких перестройщиков.

Великий Дремлющий замер, и сложно было понять, о чём думает существо из другого измерения, но Васян почувствовал, что каким-то образом задел за живое космическое божество.

В этот момент в зал вбежала процессия жрецов, видимо, решивших проверить, почему ритуал до сих пор не начался. Они пали ниц перед троном.

- О Великий, прости нас за задержку! - проскулил главный жрец. - Избранный оказался... непредсказуемым.

- Эй, ты, в халате, - Васян щёлкнул пальцами, привлекая внимание жреца. - Меня Васей зовут, понял? И давай уже толком объясняй, что мне делать надо, только без вот этого вот всего, - он обвёл рукой ритуальные принадлежности, которые жрецы начали расставлять вокруг.

Жрец, запинаясь, начал объяснять последовательность ритуала:

- Ты должен встать в центр пентаграммы, воздеть руки к потолку и произнести древнее заклинание...

- А потом что? - перебил Васян.

- Потом Великий Дремлющий освободится и поглотит все миры.

- И меня с моим районом?

- Всё сущее будет переплавлено в новую реальность.

Васян задумчиво почесал затылок, допил пиво и метко бросил пустую бутылку в угол зала.

- А что, если я предложу альтернативу? - вдруг произнёс он, поднимаясь на ноги. - Слышь, Дремлющий, а давай так - я тебя освобождаю, но с условием, что ты Н-ск не трогаешь. И мне там авторитет поднимаешь. И способность между мирами шастать даёшь. И ещё пивка холодного. А взамен... - он задумался, - взамен можешь весь остальной мир переделывать, как хочешь. Мне Москва никогда не нравилась, например.

В зале повисла такая тишина, что можно было услышать, как где-то в глубинах мироздания лопается струна реальности.

- ТЫ СМЕЕШЬ... ТОРГОВАТЬСЯ... СО МНОЙ? - пророкотал Великий Дремлющий, но в его голосе звучало не столько возмущение, сколько изумление.

- А чего такого? Нормальный бартер предлагаю, - пожал плечами Васян. - Ты получаешь свободу и почти всю вселенную, я - свой район и привилегии. По-честному же.

Жрецы в ужасе замерли, ожидая, что Великий Дремлющий испепелит наглеца на месте. Но вместо этого в зале раздался странный звук - нечто среднее между скрежетом металла и... смехом?

- ЗА МИЛЛИАРДЫ ЛЕТ ЗАТОЧЕНИЯ НИКТО НЕ ОСМЕЛИВАЛСЯ ГОВОРИТЬ СО МНОЙ ТАК, - произнес Великий Дремлющий. - ТЫ ИНТЕРЕСЕН МНЕ, ВАСЯН ИЗ Н-СКА.

- Так чё, по рукам? - Васян протянул руку в сторону чудовищного создания.

Одно из щупалец Великого Дремлющего трансформировалось в подобие руки и зависло над ладонью Васяна.

- ДОГОВОР, - прогрохотал Дремлющий.

Жрецы в ужасе попадали в обморок, а Васян, не моргнув глазом, пожал щупальце древнего божества, скрепляя самую странную сделку в истории всех миров.

- Вот и славненько, - улыбнулся Васян. - А теперь объясни мне этот ваш ритуал ещё раз, только попроще. И пивка бы...

Глава 4 - Книжка для взрослых

Великий Дремлющий, судя по всему, был мужиком (ну или чем-то, что думает, что оно мужик) слова - потому что прямо в зале, на глазах у жрецов, из воздуха материализовался здоровенный том в кожаном переплёте. Кожа, кстати, была какая-то подозрительная - с родинками и редкими волосками. Васян поморщился.

- Держи, - прогрохотал Дремлющий так, что потолочные щупальца подрагивать начали. - Это упрощённая версия ритуала. Чтобы ты смог провести его… без ущерба для твоего, хм… скромного интеллекта.

- Упрощённая версия, говоришь? - хмыкнул Васян, принимая книгу. - У нас на районе «упрощённая версия» значит, что синей изолентой «вкл» подписали, и кнопку красную отрезали, чтобы не жмакали по пьяни.

Он открыл первую страницу… и застыл. На него глянули витиеватые символы, закорючки и буквы, будто их писал пьяный осьминог, падая со второго этажа в ведро с чернилами.

- Это чё за почерк куриной лапой? - искренне возмутился Васян. - Тут даже мой сосед Михалыч с бодуна разборчивее пишет. А это слово… - он прищурился. - «Про… буди» или «про… бей»? У вас либо портал откроется, либо морду кому-то разобьём.

- Там нет ошибок! - зашипел главный жрец так, что из-под капюшона брызнули искры. - Это священные письмена! Их писали сами Старшие!

- Писали-то писали, - согласился Васян, - а корректуру кто делал? Я вот в гараже, если чертёж кривой приносят, сразу мастеру ключ на башку кладу. И не жалуются.

Он перевернул страницу и уставился на странный рисунок.

- Это что, ваш Великий Круг? - ткнул он пальцем. - Или это задница дракона, но в проекции сверху?

- Это Схема Великого Круга! - взвыл второй жрец.

- Так и подпишите: «Не драконья жопа». А то туристы, гляди, не так поймут.

Дремлющий задвигался на своём аморфном троне, но молчал, как будто тестировал, сколько Васян выдержит сам.

Пока тот листал, не глядя, пробормотал: - Кха’тул-Рэмш-шсс…

В этот же миг у ближайшего жреца выросла лишняя рука, в потолке открылся круглый рот и зевнул:

- ТИШЕ БУДЬТЕ, СПАТЬ МЕШАЕТЕ!

А на алтарь с характерным плюх упала тарелка дымящихся пельменей.

- О! - оживился Васян. - Вот это магия! Причём пельмени правильные - с лаврушкой!

- Не произноси ничего наугад! - завопил младший жрец, пряча третью руку за спину.

- Да нормально же получилось, - Васян уже поливал пельмени чем-то из подозрительного графина. - Чет какая-то сметанка у вас жиденькая… Десятипроцентная чтоли?

Он листал дальше и комментировал каждую страницу:

- Вот это что за каракули? Кто верстал, признавайтесь? Шрифт - как будто нацарапали гвоздём по дереву. А тут что за схема? Это что, портал? Или кривой батут?

- Это символ Врат! - гордо пояснил один из жрецов.

- Символ врат, говоришь… у нас на районе так дверь в подвальную наливайку размечают, чтоб клиенты не промахнулись.

Дремлющий наконец загрохотал голосом:

- Достаточно. Для начала ритуала тебе нужно подготовить алтарь и принести Семя Зари.

- Чего? - нахмурился Васян.

- Семя Зари. Без него ритуал невозможен.

- А оно где?

Повисла тишина. Даже щупальца на потолке перестали шевелиться. Жрецы переглянулись, и было видно, что никто не хочет открывать рот. Даже Дремлющий, который в начале вечера так уверенно гремел, замялся.

- Ммм… нуу... - начал он. - Это… забавно. Я… не помню.

- Как это «не помню»?! - Васян вылупился на Дремлющего. - Ты же только что хвалился, что ничего не забываешь!

- Я действительно не забываю… Но об этом просто не вспоминал последние три миллиарда лет.

Сбоку осторожно поднял руку жрец с лицом, похожим на сморщенный баклажан:

- Может, ошибаюсь… но лет восемьсот назад его утащили сущности нижнего круга. Ну… эти… слизистые.

- Слизистые? - оживился Васян. - Это которые, ну, желейные такие?

- Да… Но с ними никто не связывается - они…

- Ага, ясно, - перебил Васян. - Значит, так: пишите мне на бумажке адреса, пароли, явки. Пойду с братанами потолкую. Дело-то, выходит, семейное.

- Какие ещё «братаны»?! - завопил главный жрец.

- Да желейные! - ухмыльнулся Васян. - У меня, между прочим, уже один знакомый есть - нормальный парень, из-под камня вытаскивал. Мы с ним культурно общались, я ему помог, он мне спасибо в голову телепатировал. А у вас тут, я смотрю, с культурой натяжка.

Жрецы зашумели, главный уже открыл рот для гневной тирады, но Васян его перебил:

- Ладно, всё, мужики, некогда с вами лясы точить. Я пока в нижний круг метнусь, а вы тут пол помойте и коврик к алтарю постелите. И вон те ворота смажьте, а то они скрипят, как мой дед, когда с дивана встаёт. И карту нормальную нарисуйте, а то в этой вашей инструкции черт ногу сломит.

Он закинул фолиант под мышку, подхватил тарелку пельменей и, насвистывая, пошёл к выходу, оставив за спиной бледных, как полотно, жрецов.

Предстояло найти загадочное Семя Зари… и Васян уже знал, что без желейной братвы тут не обойтись.

Глава 5 - Желейная братва

Путь в нижний круг начинался там, где, по уверениям жрецов, даже крысы боятся шуршать. Васяну это казалось маркетингом для устрашения, но когда он увидел вход, понял - в этот подвал с фонариком бы и самый упоротый диггер не полез.

Ворота туда представляли собой арку из сплавленного обсидиана и чего-то органического, с явно зубчатым краем, как будто их вырезал в камне гигантский хищник. Изнутри шёл тёплый влажный пар с ароматом, напоминающим одновременно морскую капусту, старый погреб и чуть-чуть… жеваный мармелад.

- Ну и духан… - сморщился Васян, втянув воздух. - Как у нас в гараже, когда Михалыч рыбу в духовке забыл, а потом уехал на море.

Дремлющий, который наблюдал издалека, предупредил: - Смотри в оба, Избранный. Нижний круг не прощает ошибок.

- А я туда чё, на экскурсию? - буркнул Васян. - Я по делу иду. Семя твоё забрать.

Дремлющий издал звук очень похожий на то, если бы бессмертная могущественная сущность подавилась.

- Оно не моё… - не своим голосом пророкотал дремлющий.

Жрецы переглянулись и вручили ему свёрток с какими-то амулетами.

- Это, чтобы… они на тебя не напали сразу, - объяснил главный жрец. - Они… не любят чужаков.

- А вы их прям любите? - подозрительно прищурился Васян.

Ответа не последовало. Лишь неловкое покашливание.

Внутри было темно… но не той глухой, давящей тьмой, что прячет за собой страх, а живой, дышащей. Стены туннеля пульсировали мягким зелёным светом, как будто под их полупрозрачной кожей текла вязкая, биолюминесцентная кровь. Свет то усиливался, то ослабевал, и в этих переливах казалось, что тоннель моргает, следя за Васяном.

Потолок был низковат, и Васян уже на третьем шаге приложился макушкой о какой-то выпуклый, тёплый нарост.

- Мать твою… - поморщился он, поглаживая место удара. - Чтоб я ещё раз без каски куда-то полез…

Он шёл осторожно, держа правую руку свободной - на случай, если придётся мгновенно “поучаствовать в споре” с кем-то, кто внезапно решит, что автомеханик из Н-ска - лёгкая добыча.

- Так, - пробормотал он, - если кто-то из-за угла выскочит, бить буду сразу. Без предупреждения. А то, может, у вас тут правила, что сначала здороваться надо… ну так у нас на районе по-другому.

Чем глубже он спускался, тем воздух становился плотнее и влажнее. На губах оседали капли, а волосы на затылке неприятно липли к коже. Где-то вдали, в темно-зелёных глубинах, что-то шевелилось - или просто казалось?

Шум сверху постепенно глох, словно кто-то незаметно подкручивал ручку громкости. Ему на смену пришёл новый фон: сперва едва различимый, потом всё более явный. Плеск воды… не быстрый, а размеренный, ленивый. Перемежающийся с глухим, глубоким гулом - будто гигантская труба где-то далеко в темноте отозвалась эхом на чьё-то присутствие. И всё это - подложка к третьему звуку, мягкому, но липкому чавканью, которое заставляло Васяна то и дело коситься на пол, опасаясь наступить в нечто, что потом не ототрёшь.

Через пару сотен метров туннель незаметно начал расширяться. Стены ушли в стороны, потолок поднялся… и всё это вдруг открылось видом на пространство, от которого Васян, сам того не желая, остановился.

Перед ним была пещера. Огромная, как футбольный стадион, и при этом не вырубленная в камне, а словно выращенная. Стены, потолок и даже пол были покрыты мягкими, полупрозрачными наростами, похожими на гигантские капли застывшего стекла. Внутри них медленно переливались огоньки - зелёные, синие, золотистые. Они двигались так, как течёт жидкость в венах: порывами, замедлениями, переплётами.

Васян невольно сделал пару шагов вперёд, пытаясь разглядеть, что же это за штуки. И вдруг понял: эти огоньки реагируют на него. Когда он перемещался, ближайшие наросты слегка меняли цвет и будто поворачивались к нему всей своей поверхностью.

- Охренеть, - прошептал он. - Это ж как в этих аквариумах с медузами… только аквариум забыл, что он аквариум, и пошёл вразнос.

Тепло шло отовсюду. Воздух был пропитан влажным запахом соли, водорослей и… чего-то сладкого, как карамель на сковородке, но с лёгкой ноткой тухлой рыбы.

И именно там, внизу, среди вязких, переливающихся “улиц”, Васян увидел их.

Сотни фигур. Они катились, перетекали, скользили - иногда в виде бесформенных капель, иногда вытягиваясь в тонкие нити, иногда вспухая в полупрозрачные купола. Свет внутри них переливался, как в новогодней гирлянде, но без чёткой последовательности. И от каждого исходило тихое бульканье, шёпот и ритмичное пльок-пльок, будто вся пещера разговаривала сама с собой.

Васян застыл, глядя на этот живой, текучий город… и вдруг ощутил, что его заметили.

Он стоял на уступе, как на балконе в театре, а внизу текла сцена - живая, слизистая, мерцающая. И куда ни посмотри - всё стало смотреть в ответ. Ближайшие купола-пузыри будто повернулись к нему всей поверхностью - в них вспыхнули теплые сполохи, похожие на зрачки, только зрачки здесь предпочитали расползаться спиралями.

- Здрасьте, граждане, - неуверенно сказал Васян в пустоту. - Соседи сверху беспокоим. Я ненадолго.

Ответом было коллективное пльок, от которого по стенам поползла волна световых колец. Где-то справа раздался звук, похожий на то, как в тазу переворачивают желе. Где-то слева - мерный перезвон, будто в киселе несут колокольню.

Вниз вела не лестница, а мягкий склон, покрытый прозрачными «лепёшками», которые приятно пружинили под ногами. На третьем шаге Васян поскользнулся, сел на задницу, проскользил метра три и, тормозя кроссовками, буркнул:

- Подошва скользкая… - пробубнил Васян оправдываясь непонятно перед кем.

Приземлился в вязкую лужицу, которая возмущённо булькнула и отодвинулась, оставив ему сухой «островок». По этому поводу над ним вспыхнул мягкий жёлтый огонёк - будто табличка «проходи, не бойся».

Первые «жители» приблизились робко - катились как крупные стеклянные капли, тормозили, вытягивали тонкие язычки-щупальца, втягивали обратно, словно прислушиваясь к его запаху. Один, зеленоватый, решился: протянул к кроссовке тонкую нить и осторожно дотронулся. Нить тут же вздрогнула и на кроссовке остался след… «Фу!» - Васян отдёрнул ногу. - «Не лизь!»

Зеленоватый вспыхнул виноватым оранжевым и откатился на безопасное расстояние.

- Ладно-ладно, мир, дружба, жвачка, - сказал Васян. - Мне одного тут найти надо. Такой… синеватый, с искрами. Я его из-под камня вызволял. Братан нормальный.

Толпа шевельнулась, как луг под ветром. Несколько существ образовали вдоль него «аллею» - два ряда упругих тел, светящихся мягким голубым, как подсветка в маршрутке. Похоже, приглашали пройти.

- Во! - оживился он. - Ничего себе навигация. А у вас, случайно, табличек нету? Типа: «Справочное бюро», «Жилой сектор», «Злобная Внефазовая Херабора - туда не ходи»?

Слева над «аллеей» вспыхнули три значка - круг, спираль и что-то похожее на лапу курицы. Затем значки перетекли друг в друга и превратились в аккуратную стрелку. Стрелка мигнула - мол, сюда.

- Как во втором андерграунде прям. Понял, принимается. Пошли.

Он двинулся следом за живым «навигационным ограждением». Каждые десять метров подсветка меняла оттенок, а стены незаметно сужались, расширялись, изгибались - пещера жила своим, вязко-пульсирующим ритмом. Всё было слишком плавно и слишком тихо, чтобы чувствовать себя спокойно. Сверху иногда свисали «сопли» - полупрозрачные нити, в которых тёк мерцающий сок. Если проводить рукой, нить звенела, как тонкая струна, и уходила обратно в потолок.

- Красиво, конечно, - шепнул Васян, - но у нас в Н-ске за такое декоратору премию не дадут. Скажут: «слишком мокро».

Жизнь вокруг тоже текла: в «окнах» куполов он замечал сцены - двое крошечных желеев играют друг с другом, переливаясь в формы рыб; крупный, цветом густого чая, кормит малышей кусочками светящейся плёнки; пара высоких, как столбы, неспешно сливаются в один общий купол, а потом снова разделяются, оставляя между собой «мостик» из света - тоже, наверное, какой-то бытовой ритуал, вроде «давай поживём вместе, а там посмотрим». На миг у Васяна защемило - как-то даже домашне стало от всего этого.

- Н-да, - вздохнул он, - и кто вас недолюбливает? Нормальные люди же… ну, желейки тоесть конечно.

Световой коридор внезапно оборвался. Перед ним открылся широкий «переход» - как площадь перед вокзалом. Только вокзала не было, была - воронка. Огромная, как кратер, заполненная медленно вращающимся сиреневым киселём. По краям воронки стояли «столбы» - вытянутые существа, которые переливались сразу двумя цветами: спокойным зелёным и тревожным жёлтым. Они, кажется, что-то обсуждали друг с другом без звука - только свет мигал быстрее.

Аллея упруго подтолкнула Васяна вперёд и… распалась, как вода. Он остался один, перед «комиссией».

- Э… здарова, - поздоровался Вася и помахал рукой. - Мне тут проводника надо. Я братана ищу - синеватый такой, искристый. Я ему помогал, он мне должен морально.

Один из столбов согнулся, образовал многослойную «губу» и произнёс: - Пль-ооок-гууу-ффффрррч…?

У Васяна в голове с лёгкой задержкой прозвучало: «Название. Укажи его имя-волну».

- Имя-волну… - повторил он. - Блин… мы же даже не знакомились толком. Так, он был… синий, переливчатый… с искрами внутри. Я его «желейным братаном» назвал. Сойдёт?

Столбы синхронно мигнули неодобрительным пурпуром. Один немного наклонился и вывел в воздухе световую спираль, затем - короткий, как хлопок, овал и две расходящиеся линии. Спираль мигнула трижды.

- Гу-уум-джшшш-шсс… - прозвучало в голове. - «Его зов волн: Гуум-Джшсс-Эй». (Имя сдвигается, как прилив. Мы зовём его «Гуум»).

- Гуум… - повторил Васян. - Во! Это он! Гуум - мой братан. Надо мне с ним срочно потолковать - дело важное.

Столбы обменялись быстрыми вспышками - как спор двух электросчётчиков. Потом один «старший» (у него внутри медленно вращалась крупная «жемчужина» света) принялся объяснять, и в переводе у Васяна в голове сложилось:

«Проблема. Гуум - Смотритель Камней. Он ушёл к Кромке Слива, слушать ветер в Жилах. Там, где стенка звенит и зовёт. Там…» - пауза, тревожный жёлтый - «…пропадают. Иногда возвращаются. Иногда - нет».

- Кромка Слива, - протянул Васян. - Это где у вас там… водовороты?

«Там, где Верх в нас сочится, а Низ нас тянет. Между. Там тонко. Опасно».

В этот момент где-то далеко, из глубины воронки, донёсся глухой удар, как если бы кто-то кулаком врезал по металлу, находящемуся за стенкой. Волна сиреневого киселя содрогнулась, по краям прошла рябь, столбы синхронно сменили окраску на «готовность». И Васян ощутил знакомое чувство - как перед дракой во дворе: тишина собралась в комок и стала острым предметом.

- Понял, - кивнул он, разворачиваясь к краю. - Ведите на вашу Кромку. До него дойду - разберёмся.

«Ты - чужой. Твоя плоть - ломкая. Там давит. Там зовет».

- У нас говорят: «пока зовёт - отлично, хуже, когда выносит», - отмахнулся Васян. - И не такое проходили. Я же не один пойду, а с вами, правильно?

Ответом было молчание. Потом - короткий пльок, и со всех сторон начали стекаться небольшие, юркие желейки - то в форме капель, то в форме статуэток котиков (видимо, чтобы казаться дружелюбнее - и, надо сказать, получалось). С десяток существ образовали вокруг него «обод» - живой, мягкий, светящийся. На секунду Васяну показалось, что он в детстве: лето, ночь, и вокруг - фонарики из банок и светлячков.

- Бригаду дали - уже хорошо, - сказал он. - Погнали.

Дорога к Кромке Слива шла через «жилой квартал». Чем глубже - тем гуще становился свет под полупрозрачной кожей стен и пола. Иногда прямо под ногами пробегали «огненные лисицы» - так казалось, хотя лисиц здесь, понятно, в помине не было: просто два шлейфа света, обгоняющие друг друга. Количество звуков росло: к привычному плеску и чавканью добавился шёпот - не человеческий, скорее «течение, которое решило поговорить». Слова в нём ловить было бесполезно, но интонация - настойчиво-зовущая.

- Слышь, - сказал Васян, - это у вас реклама? Типа: «Акция! Сегодня два портала по цене одного»?

Слева тянулся «рынок». Если это можно так назвать. Под куполами лежали аккуратные «валики» студня, внутри которых плавали янтарные пластинки, будто леденцы. Желейки подходили, деликатно «кусали» свет, делили его на две ровные части и уносили, оставляя продавцу мерцание - видимо, местный эквивалент денег. Несколько малышей с визгливым фрррч носились по «рядам», переливаясь в форму рыбок - продавцы снисходительно им улыбались (если то, как менялся их цвет, можно назвать улыбкой).

- Эх, - вздохнул Васян, глядя на мирно колышущихся желейных, - у нас тоже всё спокойно начиналось… пока два ларька с семками не встали рядом. Сначала мужики просто косились, потом подъехали братки на “девятке” - и всё, понеслось. Ларьки в щепки, семки по асфальту, а главного по ларьку неделю потом по рынку искали... Нашли, но не всего целиком… На ровном месте блин, за семки…

Обод сопровождения светился мягче. Несколько желеек, более тёмных, держались левее и правее - стража. Их внутренняя «начинка» мерцала ритмично, как у людей мышцы на скулах перед дракой.

Первые признаки Кромки появились без предупреждения. Пол под ногами стал не просто мягким - липким. При каждом шаге приходилось чуть отрывать подошву, и тонкая нитка света тянулась за кроссовком и с глухим «дзынь» отщелкивалась обратно. Воздух утяжелился до состояния «влажного одеяла». С потолка свисали тяжёлые «капли» - и каждая внутри носила маленькую молнию, которая вытягивалась, когда Васян приближался.

- Некрасиво это, - пробормотал он. - Ладно - некрасиво. Но эффектно.

Первая неприятность подкралась под видом «приветствия». Из боковой трещины, без всякого звука, выскочила тонкая, как ремень, полоса студня и обвилась вокруг щиколотки. Всё произошло так быстро, что Васян, не успев удивиться, уже летел на бок. Обод среагировал мгновенно: две желейки выстрелили тонкими струями - те прилипли к «ремню» и разом потянули в разные стороны. Щёлк - и хватка отступила, втянувшись обратно в трещину. На полу осталась блестящая, как стекло, полоска - от неё пахло йодом.

- Это чё было? - выругался Васян, отряхиваясь.

Обод мигнул: «Краевая нить. Она слушает шаги. Ей нравится ритм чужих».

- Вот зараза… - он поправил куртку. - Будем идти не в ритм. Специально.

И пошёл, как будто ему в колонках включили «драм-н-бейс», но солист забыл текст - шаги сбивались, перемежались, местами он даже подпрыгивал. Пару раз из щели пытались выстрелить новые «ремни», но сбивчивый темп сбивал и их - струи промахивались и становились похожи на обиженные макаронины.

Вторую неприятность подбросил потолок. Он вдруг принялся «опускаться» - не то чтобы физически, а как иллюзия, мощная до дрожи в коленях. Свет загустел, всё заструилось жёлтым, и Васяну показалось, что он идёт по горлу гигантской зверюги, и сейчас стены сомкнутся. Ноги сами замедлились.

- Э, не-не, - сказал он вслух, упрямо глядя себе под ноги. - Я такие трюки знаю. У нас в Н-ске подъезды тоже «съезжаются», когда батареи завоздушивает. Дышим ровно, шаг чёткий. Пацаны, держимся!

Слово «пацаны» живому ободу явно понравилось: группа мигнула бодро-огуречным и плотнее сомкнулась вокруг него, словно невидимый зонт. Иллюзия, недовольная невпечатлительностью клиента, постепенно рассеялась.

Третья неприятность была не столько неприятной, сколько громкой. Из дальнего, шире обычного проёма тянуло тяжёлым, сырым ветром. Ветер шёл порывами, и в каждом порыве было слышно - пульс. БУМ-ммм… БУМ-ммм… Ритм огромного насоса. Между ударами - короткий шёпот, от которого холодком пробежало по лопаткам:

Гуум… Гуум… сюда… сюда…

- Во! - поднял голову Васян. - Слышьте? Он где-то рядом. Зовут его. Значит, жив.

Обод сомневался, мигал на «опасно». Но два самых шустрых желея вытянулись «стрелками» и указали в сторону ветра.

- Ну, значит, туда и идём, - заключил Васян. - И, если что, я первый. Вы - сбоку заходите.

Вот теперь они вошли в реальное «горло» - своды выгнулись дугой, по стенам пошли хаотичные пульсации, а пол превратился в цепочку из «островков», между которыми лениво перетекала густая, блестящая, как моторное масло, субстанция. Васян перепрыгивал, стараясь не окунуться - кто его знает, растворит или просто испачкает.

На третьем «острове» он почти поскользнулся - спасла желейка слева: выстрелила из себя тонкий «ремень», поймала его за локоть, подтянула. Васян машинально хлопнул её по «плечу»:

- Спасибо, второй желейный братан. Должок за мной.

Пульс усиливался. Шёпот - тоже.

Гуум… Гуум… Мы ждём…

- «Мы» - это кто? - пробормотал Васян. - Не нравится мне такое «мы».

И тут «мы» показалось.

Из полумрака выкатилось сразу несколько фигур - не желейки. Слишком угловатые. Слишком костяные. Они выглядели как каркасы рыб, наполовину вываренные из супа и снова собранные, только вместо кожи - стекло. Между рёбрами переливались кристаллические клавиши - они звонили, как колокольчики на ветру. На «головах» - пустые глазницы, из которых вытекал свет. Они переставляли суставчатые ноги по островкам и заграждали путь.

Обод тут же сомкнулся вокруг Васяна плотнее. Пара желеек вытянули «жала» - тонкие, как иглы. Ещё двое распластались по полу, превратившись в мостики - чтобы отступать, если что.

Рыбокаркасы остановились в метре. Потом один наклонил «череп» и ударил себя ребром ладони - кристаллы в грудной клетке зазвенели, складываясь в голос. Холодный, стеклянный:

- Ч-у-ж-о-й.

- Ну да, не местный, внатуре - согласился Васян. - А вы - кто по жизни?

- К-о-р-м-л-и-в-ы-е, - ответил другой, слегка тряся «ребрами». - М-н-о-г-и-е П-а-с-т-и - г-о-л-о-д-н-ы. П-р-и-н-о-с-и-ш-ь - п-р-о-й-д-е-ш-ь.

- Так, - сказал Васян, - если это про дань - сегодня без неё. Мы по человекам, то есть по делам. Ищем одного вашего… точнее, нашего. Гуума. Синий, с искрами.

Кристаллы зазвенели снова, на этот раз раздражённо:

- Г-у-у-м… у-н-е-с-л-и. З-о-в у-с-л-ы-ш-а-л. С-т-а-н-е-т ч-а-с-т-ью. Н-е в-м-е-ш-и-в-а-т-ь-с-я.

- Тут такое дело, - сказал Васян, чувствуя, как под кожей зачесались кулаки, - вмешаюсь. Вы, наверное, не в курсе, но Союз развалился. У нас теперь все самостоятельные, даже участковый. Никаких больше скованных одной цепью.

Рыбокаркас шагнул ближе, рёбра звякнули, как ножи о стойку:

- Т-ы м-я-г-к-и-й. Т-ы л-о-м-к-и-й. Т-ы к-р-у-ш-и-ш-ь-с-я.

- Я - упрямый, - поправил его Васян. - И не отходчивый.

Секунду все молчали. Потом стекляшки взвились - и дружно ударили звоном, как команда «взять!». Сразу три каркаса прыгнули вперёд. Обод желеек вспыхнул ярко-белым и пошёл в атаку - мягкий, но быстрый, как выстрел: «иглы» вошли в суставы, мостики под ногами податливо качнулись, сбивая прыжок врага, ещё двое желеев бросились на грудные клетки, поглощая светящиеся клавиши и… выплёвывая их обратно уже «пустыми» - без звона. Как будто из органа вынули механизмы.

- Во дают! - присвистнул Васян и метнулся навстречу четвёртому. Удар ногой - по «колену», не по голове (у кого здесь голова-то?); встречный накат корпусом - выдавить на край «острова», пусть скользит; локтем - в «позвонки». В каркасах было неприятное, хрупкое «дзынь» - как у дешёвой люстры, если по ней хлестнуть поясом.

- Пацаны, заточка есть? - крикнул он на всякий случай.

Ответ: одна желейка вытянулась в узкий клинок и… аккуратно обняла его правую кисть, образовав вокруг ладони гибкую «перчатку» с острейшим кромкой. Ждала движения.

- Почти финка НКВД, епта! - воскликнул Васян и разрезал ближайшую «сухожилину» каркаса - тот, лишившись опоры, сполз и затих, как музыкальная шкатулка без пружины.

Остальные резко передумали нападать, звеня тревожно и обходя дугой. Им явно не нравился «мягкий-ломкий» парень, который внезапно стал «режущим и неудобным».

Тишина. Только насос где-то глубоко продолжал своё БУМ-ммм.

- Пошлите дальше, - сказал Васян, переводя дыхание. - Пока эти, местных ментов не вызвали.

Глава 6 - Сборщик податей

Кромка показалась внезапно - её нельзя было перепутать ни с чем. Стена впереди была вовсе не стеной: это была мембрана, на которой играло чужое море. Волны - не видимые, а ощущаемые - прокатывались от неё к ногам, заставляя желудок сокращаться, как в лодке в шторм. Воздух звенел тончайшим писком, как от старого кинескопа. Цвета «здесь» и «там» были одинаковыми, но плотность у них была разная - как если бы по одну сторону всё писали маслом, а по другую - акварелью.

И в этой акварели, в глубине, васян увидел синеватый отсвет, как от фонарика под водой. Он шевельнулся, дрогнул и - отозвался пльок-голосом прямо в голову:

- Ва-аа-ас…

- Гуум! - выдохнул Васян. - Ну, здравствуй, братан. Ты где там застрял?

Ответ пришёл не словами, а «кадром»: Гуум, на границе, его тянет. Сотни полупрозрачных «губ» на той стороне шепчут успокаивающе, обволакивающие, как сироп. Они обещают Покой, Общее, Тёплое. Обещают снять боль «углов» (жели для них - углы, границы - больны). Обещают не вспоминать. И - Семя. Оно - там. Оно - в гнезде Кормчего. Но оно - цена. Стань частью - и бери.

- Понятно, - процедил Васян. - Сладкоголосые сводники. Это у нас как микрозаймы под тысячу процентов годовых: «бери сейчас, отдашь потом всю жизнь».

Он шагнул ближе к мембране. Она отозвалась теплой, но липкой дрожью - как холодец, в который положили батарейку. Обод желеек заметался - то пугливо, то решительно; две отлипли и встали рядом, готовые к рывку.

- Я иду, - сказал Васян в сторону синевы. - Но торговаться не буду. Ты обещал помощи - теперь моя очередь тебя тащить. Семя возьмём, но тебя - назад.

Мембрана вскинулась - как обиженная медуза - и ударила по нему «кляксой» света. На секунду Васяна вывернуло изнутри: уши заложило, в глазах вспыхнули цветные точки, икры свело. Но «перчатка»-желейка на руке среагировала первой - распласталась щитом, приняла удар, и внутренняя искра в ней вспыхнула жёстким белым. Удар рассеялся.

- Вот так, - кивнул он. - Не на тех напали.

Он сделал ещё шаг - и оказался почти у самой границы, где «масло» в «акварель» переходит невидимым швом. Здесь слышно было не только насос - здесь слышно было дыхание чужой пасти. Не одной - многих. Вздох - выдох. Вдох - ожидание. И шёпот, сладкий, липкий:

Стань. Растворись. Не думай. Не спорь.

- Вы мне ещё «подписку на счастье» предложите, - огрызнулся он. - С инструкцией «отменить нельзя».

И - не мудрствуя - ударил кулаком. Не по «пасти», а в стык - туда, где мембрана начиналась волной. «Перчатка» на руке вытянулась тонким клином, поймала нужную фазу, «вписалась» в рябь - и с хрустким, но тихим тсссссс прорезала узкий проход, как нож прорезает плёнку на холодце.

С той стороны пахнуло холодом. Не температурным - пустым. На миг сердце дёрнулось, как тормозной трос.

- Назад пятками, если схлопнется, - бросил он желейкам. - Я - первым номером.

И шагнул - туда.

Там было светлее и… тише. Тишина здесь не пугала - она была вязкой, как сон после тяжёлой смены: ничего не болит, ничего не колет, никому ты не нужен. Так сладко, что хотелось лечь на бок и смотреть, как пыль в луче танцует.

Ва-аа-ас… - позвал кто-то ласково. - Зачем ругаешься? Здесь не надо работать. Здесь все - круг. Все - мягко. Смотри.

Краем глаза он увидел себя в куртке с тремя полосками, но куртка вдруг стала расплываться - превратилась в гладкую, без швов поверхность, а руки - в тёплые ленты. Где-то рядом послышалось тихое детское сопение - как будто спит весь подъезд сразу. И запах - хлеба. Свежего. И мандаринов на Новый год. Так пахло у бабушки.

- Хитро… - выдохнул он и больно укусил себя за язык. Соль с кровью прошила мозг, как выстрел. - Не-а. Не прокатит.

Тогда «они» сменили пластинку: мембрана дрогнула, и прямо перед ним всплыла картина - Гуум, распластанный, как веер, вокруг - пологие губы света, он улыбается, ему не больно. Он - часть. Ему - не одиноко.

- Гуум! - крикнул Васян, и голос его прозвучал глухо, как в вате. - Пошли домой. Мне твоя помощь нужна. Ты обещал.

Синяя искра дернулась. Её заметно - совсем чуть-чуть - качнуло к нему. И сразу на неё навалился целый «пласт» сиропа - шёпот, уговоры, сладость. «Не надо. Зачем. Там больно. Здесь - удобно».

- Ты обещал, - повторил Васян уже тихо, и голос у него стал не грубым, а… тёплым. - Я тебя из-под камня вытаскивал. Помнишь? А теперь твой черёд. Мы - не чужие. Ты - мой кореш. Пацаны так не поступают.

Он протянул руку - не внутрь сиропа, а к самой искре. «Перчатка» вновь поняла без слов: стала тонкой, как волос, но жёсткой, как струна; протянулась мостиком - по которому, как по проволоке, можно идти, не проваливаясь.

И тут «оно» удостоверилось, что «клиент» непоколебим - и перестало шептать. Вместо шёпота пришёл… звук. Низкий, голодный. В темноте шевельнулась настоящая пасть. Не медуза, не сироп, не мембрана. Пасть. С множеством полупрозрачных клювиков - как у кальмаров, только двадцать штук сразу. И у каждого - своя «дорожка» к «семени» - тёмному, как уголь, ядру, спрятанному глубоко.

- А вот и Кормчий Многих Пастей, - сказал Васян, и голос его внезапно стал деловым, как в гараже: - Значит так. Я беру яйцо - и ухожу с товарищем. Ты пробуешь напасть - а я попробую тебя резать. Договорились?

Пасть не умела договариваться. Она умела только «втягивать». Воздух вокруг потянуло, как к открытой форточке в мороз. Уши защёлкало. Желейки по обе стороны моста распластались, распирая мембрану - держали «дырку» плечами. Истинный вес сцены стал осязаемым.

- Ладно, - выдохнул Васян. - Пошли по-плохому.

Он шагнул ещё - и в тот же момент из темноты, будто из-за кулисы, выстрелил тонкий синий «хлыст» - упруго обвился вокруг его запястья. Ва-аа-ас! - прозвучало в голове радостно и испуганно одновременно. - Дер-жи… дер-жись…

- Гуум! - ухмыльнулся Васян. - Я уж думал, ты там мимо проходил.

Синяя искра пошла к нему - как будто решилась. Пасть рванула сильнее, мембрана застонала. «Перчатка» на руке завизжала тонко, но не отступила - напротив, резанула «тяговую струю» у пасти по диагонали. Там взметнулись десятки мелких клювиков, заскрежетали, как мусоропровод.

- Заглохни, пылесос! - рявкнул Васян и, поймав момент между «вдохом» и «выдохом», рванул струну на себя. Гуум хлынул по мосту, оставляя за собой мягкие синие искры - как дорожку из конфетти.

Пасть от неожиданности сбилась с ритма - и этого хватило. Обод желеек с той стороны рванул вперёд, двое «мостовых» сомкнули тела, усиленно раздувая плечи, и проволочный мост стал - верёвочным. Гуум проскочил границу, ударился о грудь Васяна, расплылся на секунду, как вода по рисунку, и тут же собрался обратно - в знакомую синюю, искристую массу. Он дрожал - не от страха, а от перегруза.

- Давай-давай, - сказал ему Васян почти шёпотом и, не теряя времени, рубанул струной по «привязи», что всё ещё тянулась к пасти. - Отвязываем.

Кромка содрогнулась. Пасть завыла, наконец перестав притворяться «уютной». Тонкий, нервный звук ударил по зубам, как фольга по пломбе. С «той» стороны в темноте зашевелились другие рты - поменьше, но от этого не лучше. Запахло озоном и пригоревшим пластиком.

- Уходим! - рявкнул Васян. - Спина!

Желейки поняли без перевода. Дыра в мембране начала сжиматься - аккуратно, но быстро. Гуум вцепился в руку Васяна и, похоже, вообще не собирался отпускать. Они отступали пятясь, как от горячей плиты, а пасть метнулась в последний раз - и успела ударить «языком» по краю «верёвочного» моста. Тот качнулся, захрустел.

Васян среагировал телом раньше головы: перехватил Гуума двумя руками, дёрнул на себя, провалился спиной на ближайшую желейку - та подставила «пружину», отбросила их дальше, к своим. В тот же миг мембрана хлопнула - и тишина сменилась родным БУМ-ммм насоса и влажной теплотой «здесь».

Он перевёл дух только через несколько секунд. Гуум затих у него на коленях (насколько желейка может лежать на коленях), пульсируя ровно-ровно. Стайка сопровождающих мерцала аккуратным зелёным - «живы-живы». Пасть с той стороны ещё пару раз ударила о мембрану, но только глухо - как рыба об лёд.

- Ну вот, - сказал Васян, поднимаясь. - Операция «Желе - в деле» прошла успешно. Половина дела сделана.

Гуум поднял «голову», вспыхнул тёплым, благодарным:

- Ва-ас. Д-о-л-г. М-н-е-… м-н-е с-т-ы-д-н-о.

- Да брось, - махнул рукой Васян. - Бывает. Все мы когда-то на сладкое ведёмся. В следующий раз - будешь смотреть, кто шепчет. Если сильно гладят - значит, хотят усыпить.

Он хотел добавить ещё какую-нибудь бодрую «пацанскую» мудрость, но в этот момент из глубины «горла» донёсся новый звук. Не гул, не шёпот, не звон. Знакомый - слишком знакомый для нижнего круга.

Тыр-тыр-тыр-тыр…

- Это… - нахмурился он. - Мотор?

Желейки насторожились. Гуум дёрнул «взгляд» в сторону звука и, к изумлению Васяна, выдал: - Н-е наш-е. Ж-ж-е-е-е-е-е-е-л-е-е-е… в-в-в-в… В-н-н-н-е-е-е-е.

- Вне? - прищурился Васян. - То есть не отсюда?

Тыр-тыр-тыр. Ближе. И - свет. Не мягкий биолюминесцентный, а электрический, белый, резкий. На повороте «горла» вспыхнул прожектор, полоснул по ним, заставив зажмуриться. В луч въехала конструкция на паучьих ногах - хлипких, но быстрых - с наваренным сверху «корытом», из которого торчали блестящие, как посуда, щупальца. На борту - знакомые всем языки - клинопись, завитушки, даже кириллица, размалёванная коряво: «СБОРЩИК-7».

- Мать вашу… - выдохнул Васян. - Промышляете, значит, и сюда добрались.

Корыто щёлкнуло захватами. «Сборщик» не разбирал, кто перед ним - все, кто шевелится, для него «сырьё». Щупальца потянулись, желейки шипя попятились - электрический свет им был как хлорка слизняку.

- Назад! - крикнул Васян. - В рассев! Не кучкуемся!

Щупальца взвились, как змеи, и рванули к ним…

Глава 7 - Как Васян Кривой Кормчего будил

Щупальца взвились, как змеи, и рванули к ним. Они были гладкие, чёрные, с тонкими насечками по всей длине - такими обычно перерезают тросы, а не треплют воздух. При каждом движении вдоль них пробегали искры, и казалось, что даже воздух вокруг слегка шипит.

Васян отскочил, но недостаточно - с потолка тут же сползла тонкая живая нить и попыталась оплести его за шею.

- Да ну на… - рыкнул он, рванувшись вбок.

Гуум тут же раздался вширь, как пузырь, врезался в щупальце и, упруго отпружинив, обмотал его, как резинка крышку банки. Металл заскрежетал - Сборщик-7 дёрнул конечность, но Гуум держал мёртвой хваткой.

- Фрррч! Клуум! (перевод: «Держись рядом!»)

- Да держусь я, держусь! - буркнул Васян, прижимаясь к тёплой, пульсирующей стене. - Только инструмент бы какой… а то кулаками я его, конечно, замучаю… но долго.

Гуум замер, и вдруг по его телу побежали волны - будто он внутри сам себя перемешивал. Через пару секунд Васян почувствовал, что держит в руках что-то увесистое, холодное… а потом понял, что это идеальный хромированный разводной ключ. Немного мягковатый, но в целом - прям из набора «Зубр», только живой.

- Ну ты даёшь… - присвистнул он, и, перехватив «инструмент» поудобнее, рубанул по металлической «голени» Сборщика.

Раздался хруст, глухой, но сочный, и одна из шести ног сложилась, как перочинный нож. Сборщик-7 качнулся, выпуская новые щупальца.

Тут со всех сторон начали стекаться желейные. Они неслись так, как несутся подельники на базаре, когда кто-то крикнул «менты!» - с размаху, всем телом, без лишних раздумий. Один облепил сенсорный модуль, второй обвил сустав, третий распластался по корпусу, блокируя вращение.

Сборщик дёргался, как бешеный краб, и тут же раскрыл боковой отсек: из него, шурша, вылетел рой дронов размером с ладонь, каждый с миниатюрным резаком и парой пропеллеров.

- Да вы что, с охраной пришли?! - взвыл Васян, пытаясь отбить ближайшего.

Гуум снова дрогнул, и в следующий миг из его тела вырвалось густое облако фиолетовой слизи. Дроны, влетев в него, моментально увязли, жужжали, били пропеллерами по вязкой массе, пока окончательно не замерли.

Васян, разгорячённый, рубанул по ещё одной ноге. Гуум, вернувшись в свою форму, вместе с десятками сородичей вцепился в корпус Сборщика. Скрежет металла заглушил всё, кроме собственного дыхания. И, наконец, с оглушительным КХРРРАК! шарообразный корпус раскрылся, брызнув искрами и кусками брони.

Запах палёной смазки и озона быстро заполнил пещеру. Васян сел на тёплый камень, положил рядом ключ - Гуум с тихим плюк вернулся в свою привычную форму полупрозрачного купола, но слегка «потемнел» от усталости.

- Ну и что за чертовщина? - ткнул Васян ногой в обломки.

Гуум подплыл, шевеля щупальцем, и вытянул из развалин плоский кристалл, тёмный, с мерцающими изнутри символами.

- Клуум-шрррх-мвааа. (перевод: «Это маяк. Передавал сигнал… но не всем, только им.»)

- “Им” - это кому? - прищурился Васян.

Гуум помедлил.

- Фррч-клуум-ууух. (перевод: «Фракция верхнего круга. Они зовут себя Хранителями Чистоты. Официально - контролируют нижние круги. Неофициально… воруют редкости.»)

- А жрецы, что меня отправили?

- Не знали. Наверное. Но слухи доходят быстро. Кто-то из твоих наверху проговорился… и они двинули Сборщика-7, чтобы перехватить Семя.

Васян хмыкнул.

- Ну, прямо как у нас в девяностых. Ларёк твой, а потом вдруг бац - приходят “охранять”. А через неделю и ларька нет.

Гуум склонил купол.

- Если бы мы опоздали, Семя уже было бы в их хранилище.

- И теперь они знают, что мы здесь?

- Да. Маяк работал весь бой.

- Значит, нас будут искать?

- Да.

Васян встал, встряхнулся, поднял мягковатый ключ, и Гуум снова стал самим собой.

- Ну, тогда не тормозим. Где это ваше Семя?

- В гнезде Кормчего Многих Пастей.

- О, как ресторан на Васильевском. Ладно, веди.

Гуум мигнул зелёным, и вся желейная братва выстроилась цепочкой, показывая узкий проход вглубь. Из него уже тянуло солью, ржавчиной… и чем-то, что очень напоминало тухлое мясо.

Проход вёл вниз и вбок, как криво проложенная вентиляция в подвале старого дома: узко, местами надо пригибаться, местами карабкаться по гладким, как мыло, выступам. Стены шевелились от тихих пульсаций, будто у них был собственный сердечный ритм. Васян пару раз обернулся, чтобы убедиться, что желейная братва ещё с ними. Те, к его удивлению, шли организованно, почти строем, только время от времени кто-то из них отщипывал от себя кусочек и приклеивал к потолку.

- Это чё они делают? - шёпотом спросил Васян.

- Фррч-клуум. (перевод: «Метки. Чтобы вернуться.»)

- А-а-а… ну да, а то без этого заблудиться можно. У нас на рынке тоже самое было - метки на столбах мелом ставили. Только там не заблудиться, а знать, где мент на посту стоит.

Чем дальше, тем холоднее и влажнее становился воздух. Запах соли и ржавчины теперь совершенно явно мешался с чем-то мясным и кисловатым. Иногда из боковых отверстий выползали медленные, как усталые черви, полупрозрачные существа с маленькими глазами-бусинами. Они сворачивались в клубок и исчезали обратно, как только видели Гуума и его братву.

- Ну и райончик у вас… - пробурчал Васян. - Прямо как в подъезде у бати: воняет, свет моргает, и каждый третий смотрит так, что не хочется связываться.

Дальше туннель начал раздваиваться и виться, как кишка. Стены то расширялись, то сжимались так, что приходилось протискиваться боком. Один раз Васян соскользнул с влажного уступа и чуть не влетел в круглое углубление, из которого веяло гнилью.

- Не наступай туда, - предупредил Гуум. - Гнездо мелких пастей.

- Ага, понял. А то я уже хотел туда наступить и крикнуть: “Санэпидемстанция!”.

В одном из поворотов что-то шевельнулось впереди. Из темноты на миг блеснули десятки мелких глаз, потом - звук, похожий на чавканье в гигантском масштабе, и стены слегка дрогнули.

- Это он? - спросил Васян, уже сжимая в руке Гуума-ключ.

- Нет, - тихо ответил братан. - Это охотники Кормчего. Они патрулируют периметр.

Из темноты вылезли три существа, похожие на помесь осьминога и питбуля: мясистые щупальца, в конце которых торчали мелкие зубастые пасти, и круглые тела, покрытые тёмными наростами. Они двигались синхронно, переговариваясь звуками, похожими на мокрые хлопки.

Васян прижался к стене, но желейная братва не замедлилась. Один из желейных, чуть меньше Гуума, выкатился вперёд, быстро распластался по полу и стал тонким, как тряпка. Охотники, почуяв запах, налетели… и моментально увязли. Остальные желейные накрыли их сверху, спрессовались, и через пару секунд от охотников остались только тихие чавкающие пузыри.

- М-да… - протянул Васян. - И кто после этого охотники?

Туннель закончился неожиданно. Перед ними открылся зал, настолько огромный, что потолок терялся во мраке. По стенам тянулись пульсирующие жилы, сходившиеся к центру, где возвышалась гора из переплетённых мясистых канатов, усеянных пастями разного размера. Между пастями - влажные, блестящие, как жемчуг, капли, и в самом сердце всей этой жути, в полупрозрачной капсуле, лежало Семя Зари. Оно мерцало мягким золотым светом, словно обещало тепло и покой… если не смотреть на десятки пастей вокруг.

- Красота-то какая… - выдохнул Васян. - Только вот интерьер портит этот ваш зубастый декор.

В тот же миг гора шевельнулась. Канаты-пастей потянулись, и из глубины донёсся низкий, вибрирующий рык, от которого стены зазвенели. Гуум напрягся:

- Кормчий проснулся.

Глава 8 - Когда в семье множество ртов...

- Ну, зашибись, - сказал Васян, поправляя куртку с тремя полосками, будто это могло добавить брони. - Разбудили батю после ночной. Сейчас будет «почему свет в коридоре горит, и кто шумит после десяти».

Гора приподнялась, как дохлый кит на отливе, и тут же ожила: с десяток толстенных «жил» изогнулись, у основания разошлись липкие швы, и наружу вышли пасти - одни щербатые, другие с клыками, третьи блестящие, как свежевымытый самовар, только вместо пара - влажный запах железа и тухлой рыбы. Воздух сделал «ммм», как в старом телевизоре, когда его включаешь, и сразу захотелось чихнуть - но было не до этого.

- Ты куда смотришь? - шепнул Васян, чувствуя, как в ладонь, где лежал Гуум-ключ, подступает знакомое предбоевое покалывание.

- На узлы, - ответил Гуум. - Там, где щупальца вросли в тело. Если разорвать узел - часть отвалится.

- Нормально, - кивнул Васян. - Работаем по узлам. Только, чур, без химии мне в лицо, я сегодня без респиратора.

Первое щупальце ударило внезапно, без замаха, как в драке у ларька: тонко засвистело, и вся толщина пошла пружинящей плетью. Васян едва успел подставить ключ. Удар отдался в локтях, и он коротко, по-деловому, ответил рубящим движением. По мякоти прошёл хряст, щупальце забурлило и отпрянуло. Два соседних уже летели вразвалку, как дешёвые шланги под давлением: одно на голову, второе по ногам. Желейная братва среагировала так, словно тренировалась всю жизнь: двое вспухли «пружинами» и подставили упругий отбой, третьи распластались по полу и тут же стянули «ковром» клочья жёсткой плоти, не давая им обратно щёлкнуть по ногам.

- Красавцы! - выкрикнул Васян. - Прям как наши на рынке, когда «покупатель» вдруг шубу на себя и бежать. Один подножку, второй - сумку, третий - за ухо держит и культурно просит вернуть товар.

Кормчий не любил комплиментов. Из глубины вала выплыл новый слой: на нём пасти были поменьше, но злее, с зубами, похожими на мелкие пилы. Они зашуршали, зацокали, и в следующую секунду зал наполнило «ж-ж-ж» - не пчёлы, но похоже: пасти выпускали тонкие раздвижные языки, на концах которых дрожали треугольные «ложечки». Ложечки тянулись к любому теплому пятну. Одна задела Васькин рукав, и на ткани тут же выступили дырочки, будто кто-то аккуратно приложил сигарету.

- Стоять! - рявкнул Васян на себя и всех разом, отскакивая. - Гуум, зонтик!

Гуум понял с полувздоха: тут же распластался над ними куполом - полупрозрачным, с искрами внутри, и дождь «ложечек» начал скользить по упругой поверхности, как град по тенту. По куполу побежали волны, и каждый удар отдавался ласковым «плюк», даже немного успокаивая, если не прислушиваться к рыку, от которого дрожали коленки.

- Слева узел, - подсказал Гуум, и на полупрозрачном куполе проступило пятно-стрелка. - Бей туда.

- Люблю конкретику, - кивнул Васян.

Ключ, мягковатый, но точный, вошёл туда, где «жила» срасталась с телом. Ощущение было такое, будто режешь мокрую резину: одновременно и хрустит, и тянется, и противно. Щупальце встопорщилось, как обиженный ёж, и попыталось откатиться, но два желейных, переливаясь синим, вцепились в него, обмотали и прижали к полу. Узел хрустнул и расползся, как перетертая зелёнка по ватке. Вся левая половина горы дёрнулась и «просела», давая узкий коридор к центру - туда, где в полупрозрачной капсуле золотилось Семя.

- Пошли! - скомандовал Васян, и они рванули.

Направо - пасти, налево - пасти, потолок, кажется, тоже решил, что он пасть, и попробовал проглотить всех сразу: тяжёлые складки сошлись, из них брызнула вязкая слюна, пахнущая железом. Два желейных в прыжке стали распорками - вытянулись в колонны, упёрлись и держали свод, дрожа всем телом. Один ухнул - из него разом ушёл цвет, он стал прозрачнее, как стекло, но держал. Другой мигнул тревожным жёлтым: долго так не протянут.

- Держитесь, братцы! - бросил Васян и, не останавливаясь, рубанул по лежащей поперёк дороге ленте мяса. Лента брызнула, запахло кровищей, как в рыбном отделе перед закрытием. - «Пятиминутка свежести», ага.

Кормчий понял, что гости не оценивают интерьер, и включил «сигнализацию»: весь зал наполнился низким, подрёвывающим гулом, который казалось проникал под рёбра и начинал там зудеть, как невидимая дрель. Желейные перешли на короткие, отрывистые сигналы между собой, у каждого свет подрыгивал, как у диско-лампы на школьной дискотеке - только вместо «Стрекозы любви» тут играла «паника с приступами ярости». Но держались.

За пять шагов до Семени дорогу преградила «коронка»: кольцо из самых толстых пастей, у каждой зубы как у бензореза, между ними струйки ядовитой жижи - жиденько, но если попадёт, будет беда. Гуум показал вверх: над «коронкой» узкие выступы, как рёбра бочки. Можно перелезть. Но пасти не дураки: один «бензорез» приподнялся, высунул язык и сделал «вжжж» так близко к носу, что засвербило в гайморовых пазухах.

- Мост! - коротко скомандовал Гуум.

Три желейных тут же взлетели наверх, прижались к рёбрам, вытянулись в ленты, связали края, и между ними осел гибкий настил. Васян (не без матюка) полез первым - проверять на себе, значит. Под подошвами гуляло, как на батуте, под левой рукой пролетела тонкая струйка кислоты, прожёгшая жёлоб. Одна лента дрогнула, на мгновение стала тоньше, но тут же её подперли снизу: ещё двое желейных подставили себя «подвесом», и настил выровнялся.

- Мостотряд, красавчики! - шепнул Васян, и кто-то из них мигнул смущённым зелёным - мол, да ладно тебе.

Переползли. Под ними «коронка» пыталась дотянуться языками, но Гуум, уходя последним, оставил им «подарочек»: выдохнул вниз туманом, похожим на горчичный газ - пасти зашипели и на пару секунд отпрянули, потирая языками «дёсны» - если у них это так называется.

И вот - капсула. Ближе - больше, выше человеческого роста, внутри золотится спелым хлебным зерном Семя Зари. Оно не просто светит - оно «дышит»: свет то наполняет его изнутри, то отступает, как прилив. Тепло от него - не от лампы, а как от печки в деревне зимой: немного дымка, немного корки на хлебе, чуть-чуть мёда на ложке. Самое время расчувствоваться - и забыть, что вокруг броуновское движение мясорубок.

- Подойду аккуратно, - сказал Васян самому себе, и в этот момент капсула вдруг «посмотрела» на него - ничем, без глаз, но отчётливо - и шепнула в голову: «постой». Не словами, ощущением: «постой, отдышись, покой - он здесь».

- Тихо-тихо, - усмехнулся Васян. - Покой - это когда я у подъезда с Серым пиво пью, а не когда меня в котле маринуют. Дай-ка лучше сюда.

Он приложил ладонь, почувствовал, как тепло прокатывается через кожу к костям, и совсем чуть-чуть - запах девичьей парфюмерии из юности, «Клементин», кажется… Стоп. Это уже не капсула, это мозги рисуют. Он поднял ключ и аккуратно, целясь в тонкое место, ударил. Капсула треснула, как лёд весной, и золотистое Семя размером с добрый кулак упало ему в ладони. Оно оказалось тяжёлым, как мокрый кирпич, и живым - под пальцами слегка пульсировало.

- Есть! - выдохнул Васян. - Пацаны, работаем на отход!

Зал взвыл. Не просто «вж-ж», а так, что в груди дрогнуло что-то древнее, как будто в тебе самом есть пружина, которая не любит, когда таскают с её полки чужие банки. Вся гора ожила разом: отовсюду летели щупальца, с потолка выгнулись «занавески» плоти, пол попытался стать зыбучим.

- Назад, коридором - скомандовал Гуум, и в ту же секунду желейные начали сооружать то, что любой нормальный инженер назвал бы «мобильным эвакуационным тоннелем»: пять лент сверху, три снизу, боковые распорки из двух плотных «колонн», всё шевелится, всё держит, внутри сухо. Эта «труба» захлопнулась вокруг Васяна и Семени, и они побежали - точнее, его вынесло, потому что ленты двигались, как ковёр в аэропорту, только вместо «добро пожаловать» вокруг ревело, плюнуло и пыталось перегрызть.

Сразу же - удар слева. Одна пасть, пролезшая под лентой, ухватила боковую «колонну» и рванула. Лента затрепетала, пошла волной, и на секунду образовалась щель, в которую протиснулась тонкая «ложечка»-язык, покрытый кислотой. Гуум, не отставая, шмякнулся на щель, стал «пробкой»: кислота попала на него, пошла пузырями. Гуум дёрнулся, задымился изнутри, но держался.

- Братан! - сорвалось у Васяна. - Держись, я тебе потом… я не знаю, чайку налью, если вы его пьёте!

- Горячее… неприятно, - выдавил Гуум в голову и даже ухитрился волоском юмора мигнуть: - Но терпимо.

Ещё удар, теперь сверху. «Потолок» трубы провалился на ладонь, Семя чуть не выскользнуло. Рефлекс сработал: Васька прижал кулаки к груди, как в армии учили, отвернул корпус. По лицу - брызги тепла. Пахнуло жгучим. Один из желейных, державших верхнюю ленту, обмяк, как выпитый кисель, и с хриплым «фррч» скатился в сторону. На его место сразу легло двое - как пожарные со шлангом, вцепились и тянут, пока вода бьёт в лицо.

- Почти вышли! - крикнул кто-то справа. - «Фррч-клуум-ксс!» - для своих.

Коридор «трубы» шёл между двух столбообразных выростов, за ними - «мост» обратно через «коронку». Только теперь «коронка» вспухла вдвое и не собиралась пускать. Снизу уже тянулись новые языки. Желейные затормозили, вынырнули из трубы, как стайка дельфинов, и, вопреки логике, понеслись навстречу - не договариваться, а связать. Один прыгнул прямо в пасть, распластался, заштопал рот изнутри, другой, извиваясь как боа, обвил стык «дёсен», третий кинулся на сам язык и слепил на нём узелок. Пасть захрипела, попыталась сплюнуть «наглеца», но тот уже вплетал себя в слизь, как рыболовная сеть в воду.

- Два удара, - прошипел Гуум. - Срежь петлю на шестом зубе.

- На каком ещё зубе? - вскинулся Васян, но увидел, понял: у одной пасти зубы шли как гребёнка, и шестой торчал косо. Он вмазал туда ребром ключа. Хруст - лента «дёсен» лопнула, пасть закусила свой язык и отошла, постанывая что-то обидчивое.

Мост дрожал, но держался. Снизу вспухали новые «пастячьи» гнойники - круглые пузыри, в которых что-то ворочалось. Один лопнул, и оттуда выпал маленький, как кошачья голова, «пастиный» детёныш, и, не успев сообразить, кого кусать, получил сверху желейным «колпаком» и был аккуратно заткнут обратно в пузырь. «Потом», - посулил кто-то из братвы, видимо означавшее - «потом разберёмся».

Дальше - горло. Там, где они ранее пробирались, изгибы стали круче, пол - скользче. Семя оттягивало руки как чугунная гиря, кроссовки не держали сцепление с поверхностью. В одном месте Васян всё-таки уехал вперёд на пятой точке, и только желейная «пружина» подхватила и вернула на ноги, как целеустремлённый эскалатор. Позади в темноте цеплялась и каталась пасть, как собака на линолеуме: скрежет, плевки, и, кажется, очень личная обида.

- Быстрее! - пришло сразу с нескольких сторон - у желейных голос не словами, а фразами-смысловыми вспышками. - «Хищные волны», «Сжатие», «Потолок проседает».

Потолок действительно решил просесть. Там, где ещё десять минут назад была просто влажная арка, теперь росла тяжёлая складка, как если бы кто-то тянул с той стороны покрывало. Она приближалась с жалобным «мммм», и по ней пробежали молнии - не электрические, а такие же биолюминесцентные, как весь этот город, только злые, ломкие. Желейные колонны, которым ещё в зале пришлось держать свод, подставились снова, их цвет стал почти белым, прожилки выгорели, но они держали, дрожа так, что вокруг шли волны.

- Смена! - рыкнул Гуум. - Не сгорать всем сразу!

И рухнула «схема»: тот, что подставлялся, стекал вниз, как снимаемый гипс, а на его место кладка ложилась новая пара. И так - три раза подряд, и каждый раз кто-то оставался чуть тоньше, чем пришёл. Гул насоса - «БУМ-ммм» - вернулся, но теперь он стал хуже: начал сбиваться. Раньше он был как метроном, теперь - как старый «Жигуль», которому давно пора сменить свечи: то бум с опозданием, то ммм затянется и сорвётся на хрип. Кормчий, похоже, перешёл в подпрыгивающее бешенство: лишился любимой игрушки - Семени - и грозился физической расправой всем, до последнего зуба.

- Вперёд, вперёд! - Гуум держал Ваську за плечо тонкой «лямкой», как поводком, и тянул туда, где начинался знакомый «рынок» - купола, огоньки, мирная суета.

Они вывалились туда, как из душного подвала - все сразу, скопом, судорожно дыша. Купола на миг погасли, потом вспыхнули дружным зелёным. Толпа желейных расступилась, давая коридор. Гул из тоннеля ещё пару раз рыкнул, потом обидчиво стих. Кажется, Кормчий наелся собственным гневом и решил переждать. Или копит силы для чего-то похуже.

Васян прислонился к ближайшей полупрозрачной стене и медленно сполз по ней вниз, все ещё прижимая Семя к груди, как младенца, которого не дай бог уронить. Ладони горели. Сердце стучало негнущимися пальцами по рёбрам. Пот пах железом, соль выступала на губах.

- Живы, - сказал он сам себе, и вышло как-то удивлённо.

Гуум опустился рядом, снова стал «человечьей» высоты куполом и мягко обнял Васькины плечи, на секунду превратившись в тёплое покрывало. Потом стянулся обратно и посмотрел - тоже не глазами, но отчётливо - на кулак с Семенем.

- Ты держи крепче, - сказал он, и в голосе его было не обычное бульканье, а усталость, как у мужика, который дотащил на пятый этаж стиралку без лифта. - Они пойдут за нами. Те, сверху. Тихие.

- Знаю, - кивнул Васян. - У нас наверху тоже тихие - самые громкие. Сначала шепчут, потом отжимают. Пацаны у вас как?

Гуум оглянулся. Те, кто держал потолок, полупрозрачны сильнее прежнего, как лёд, который вот-вот станет водой. Все вокруг им несли «еду» - не в нашем смысле: их кормили светом и тёплыми волнами, они впитывали, дрожали, снова становились плотнее.

- Выйдут, - сказал Гуум. - Почти все.

- Почти, - повторил Васян, и его вдруг кольнуло: в зале осталось «почти» много чего. «Почти вывернулись, почти не откусили, почти не сгорели». Слово, которыми воины заклеивают дыры в биографии.

Он поднялся, качнувшись, и поднял Семя повыше - просто так, чтобы увидеть, как свет отражается на полупрозрачных стенах. Свет расходился мягкими кругами, и даже голоса в толпе снизили тон, будто в храме кто-то попросил «потише, тут святое». Кто-то из малышей-желейчиков подпрыгнул, вытянулся в тонкий дрожащий столбик и прыснул от восторга, когда золотой отблеск скользнул по его «лицу».

- Красота, - заметил Васян и резко вернулся к делам: - А теперь давайте думать, как это до верхнего круга донести, чтобы тихие нас по дороге не перехватили. И ещё - чтоб наверху никто не построил из этого Семени очередную пирамиду «счастья для всех, даром, и пусть никто не уйдёт обиженным». Я таких пирамид в стране насмотрелся, спасибо.

Гуум кивнул всей поверхностью, как море, когда ветер сменился: раз-волна, два-волна, и внутри зажглась решимость. За его спиной уже собиралась целая «бригада»: плотные, тёмные желейные со светящимися прожилками (видимо, местные умельцы), пара «связистов» - они мигали быстро, как модемы тех времён, когда интернет свистел, один старший - высокий, с крупной жемчужиной света внутри (по виду - что-то вроде «старосты» квартала). Все смотрели на Семя. Все - на Васяна.

- Мы пойдём рядом, - сказал старший. - Ты идёшь наверх. Мы - на своих дорогах. Их свет - твой свет. Их щиты - твои щиты. Ты - тот, кто взял. Значит, ты несёшь.

- Вы мне только одно скажите, - поднял палец Васян. - Когда мы наверх придём, там будет коллектив из «Хранителей Чистоты». Вы, возможно, их не видели, но я уже примерно понял: рожи такие, будто они исключительно радионяню слушают и диеты из воздуха держат. На лбу написано: «мы всё знаем, мы всем управляем, вы - ничто и никто». Так вот, когда эти ребята прибегут, мы что делаем? Плюём на их мандаты и идём дальше? Или торгуемся?

- Торгуемся, - неожиданно булькнул Гуум. - Условия - наши. Это Семя - не их. Это Семя - живых. Принадлежит тем, кто держал потолок.

- Хорошая мысль, - кивнул Васян. - Я люблю торговаться. Вон, с одним очень древним уже потолкался - и ничего, живой. Хотя он был с щупальцами и идеями про порядок. А порядок - это у нас что? Это когда дворник метёт и за свой участок отвечает, а не когда всех в один чан.

Толпа вокруг как будто выдохнула смешок - не звуком, светом: мягкие всполохи качнулись, как если бы сотни людей одновременно улыбнулись глазами. Впервые за весь этот поход внизу стало похоже, что у них не только желудки и мускулы есть, но и чувство юмора. А это важнее, чем оно кажется.

- Ну всё, - подвёл итог Васян. - Хватит философии. Дела ждут. Братва, строимся, кого сильно лупануло - на носилки. Гуум, ты со мной: без тебя я тут как без ключа на «тринадцать». Семя - у меня. Если кто спросит - скажем, нашли на помойке. У нас в Н-ске так всегда: что ценнее - то обязательно «на помойке нашли».

Он сунул Семя внутрь куртки, ближе к телу, и охнул: тепло пошло по груди, как от грелки. Непривычно - но не неприятно. Даже сердце, которое доселе буравило рёбра, будто прислушалось и решило биться «под музыку» - ровней.

- Пошли, - сказал он и шагнул к проходу, откуда когда-то пришёл - туда, где пахло не морем, не железом, а холодом чужого города с многомерной архитектурой, скрипучими воротами и жрецами, у которых всегда «всё под контролем», пока не начнётся погром.

Гуум скользнул рядом и на ходу вплёлся ему в правую руку тонкой «перчаткой» - не стесняя движений, только усиливая хват. Слева пристроилась «мостовая» тройка, сзади - два «толстяка»-щитовых. Вся колонна шла почти бесшумно; только мягкое плюк-плюк и редкое фррч отдавались от стен, как вздохи подземной станции, на которой поезд пришёл вовремя - и ты успел.

Где-то в глубине позади, за несколькими поворотами и метками на потолке, Кормчий ещё раз лениво повернулся, шевельнул пастями и улёгся. Он не забывал. Но и не бегал. Знал своё: всё, что ушло, когда-нибудь вернётся - иначе мир потеряет вкус. А вкус - это то, из-за чего пасти растут.

- Эй, - сказал Васян уже тише, будто в пустоту, - если что, я ещё зайду. Только вы меня без приглашения не ешьте, ладно? И передайте своему Кормчему: если он ещё раз попытается меня на сладкое брать - я ему устрою диету. Без сахара. На всю жизнь.

В ответ из боковой ниши высунулся крошечный желейчик, тонким лучиком коснулся его локтя и хихикнул светом. И это, кажется, было лучшим «согласен», которое можно было получить в этих местах.

Колонна двинулась. Впереди был путь наверх, встреча с «тихими», торг, и ещё чёрт-те сколько приключений. Но сейчас, когда Семя ровно, по-домашнему грело грудь, а желейная братва шла плечом к плечу, даже этот нижний круг казался не бездной, а просто… сложным районом. А с районами Васян всю жизнь имел дело. И пока у тебя есть свои, никто тебя тут не слопает.

Глава 9 - Космический ремонт

Они поднялись наверх организованной колонной: впереди - Васян с Семенем за пазухой и Гуумом-перчаткой на правой руке; слева и справа - «толстяки»-щитовые, сзади - «мостовые» и «связисты», и остальная желейная толпа. На последних поворотах воздух снова стал сухим и шершавым, как старая известка; пульсации стен сменились каменной глухотой. И тут из тени выступили двое знакомых - стражи у врат, в балахонах цвета запёкшейся крови, глаза-светляки под капюшонами.

- Избранный прибыл, - произнесли они одновременно и слегка подпрыгнули, когда увидели, что за спиной у Васяна плывёт целая полудюжина желейных куполов.

- Ха! - оживился Васян. - Ребзя, ну вы как? Опять вдвоём в унисон? Я ж просил по одному, а то у меня уши в такт начинают чесаться.

Стражи замялись, потом левый поднял руку:

- Конечно. Мы…

Правый закончил:

- …можем и по отдельности.

- Во! Так лучше. А теперь культурный вопрос: у вас в уставе что-то про «коллективные студни» есть? Братву мою пропустите? Они мирные. Большую часть времени.

Стражи переглянулись. Балахоны у них легонько пошли рябью, как занавеска на сквозняке. Наконец левый страж сказал:

- Пропустим. Но вам всем нужно… ну… протереть следы.

- Какие ещё следы? - не понял Васян.

Правый сделал неуверенный жест:

- Они… капают.

В этот момент один из желейных, волнуясь, действительно «капнул» на пол аккуратной желеобразной капелькой. Камень удовлетворённо «впитал» её и стал чуть чище, чем вокруг, будто кто-то провёл меламиновую губку.

- Видали? - радостно сказал Васян, - У вас тут самоуборка самоидет! Бери на заметку, левый. А то вы, как ни приду - всё скрип да пафос.

Как назло, прямо к их словам с глубины храма протянулся гулкий, застарелый скрип - как будто тысячу лет никто не смазывал петли. Врата снова затянули свой оперный ария-бас «оооаААААААА», стенания проклятых душ - по спецификации. Левый заявил гордо:

- Это часть архитектурного замысла.

- Да знаю я, - махнул рукой Васян. - И всё равно - WD-40 вам, как воздух. Не позорьтесь при гостях.

Они вошли в притвор. Пол встретил их мозаикой из переливчатого камня - раньше она шевелилась таинственно, а теперь кое-где мозаика скукожилась, дорожки рун поблёкли, в нескольких местах валялись выпавшие «плитки-символы», будто зубы из старого рта. Пахло пылью веков и слегка поджаренной магией.

Жрецы заметались по залу, как тараканы от света. Центральный - длиннолицый, с глазами-чашами, - подбежал и, увидев, что у Васяна под курткой золотым проглядывает, сперва перекрестился на свой манер - двумя пальцами, по диагонали, - а потом резко остановился:

- Ты… принёс Семя?

- Ага, - сказал Васян просто. - По дороге взяли. По чеку выдадим.

У жреца изменилось сразу всё: осанка, интонация, планы на вечер.

- Тогда… тогда спешить нельзя! - он повёл рукой, показывая по залу. - За эоны энергетические линии храма… хм… чуть-чуть ушли.

- Чуть-чуть? - переспросил Васян, повёл взглядом - и присвистнул. - Да тут всё «чуть-чуть». Пол «чуть-чуть» ушёл в бочок, проводка «чуть-чуть» изоляцию потеряла, купол «чуть-чуть» повело… Вы как тут собрались ритуалы проводить то? Так, ребята, отмена пафоса, начинается проект «Космический ремонт»!

Слово «ремонт» жрецы услышали впервые в жизни. От этого они внутренне скукожились и загудели: какой-никакой, а режим служения, богослужении и возлияний расписан - а тут «ремонт». Стражи переглянулись, потом правый робко:

- А… это как? Это как «пост» или как «погребальный пир»?

- Это как «субботник плюс капремонт минус бюджет», - авторитетно пояснил за математику мероприятия Васян. - Встаём полукругом, выбираем ответственных: электрик, сантехник, маляр, прораб, снабженец. Магические линии - это ваша электрика; чары контура - сантехника; руны - отделка. Я - прораб. Гуум - снабженец и универсальный инструмент. Братва делится на бригады. И вон те двое - охрана входа - тащите табуретки и глядите за порядком, чтоб мне никто без каски тут не бегал.

Стражи машинально повернули головы к стене - и, к собственному удивлению, там уже стояли две табуретки, будто их вылепил из камня смешливый дух. Они молча сели - и сидели так, как умеют только люди на вахте: пристально, но без ненужных вопросов.

- Внимание, - громко сказал Васян в зал, хлопнул в ладоши. - Объявляю торжественное открытие участка №666/Р’ЛЬЕХ: «Космический ремонт». Цель - вернуть храму рабочее состояние, чтобы он не вонял, не шипел, не крошился и запускался с первого раза, без «пните справа».

Первым делом он извлёк Семя, положил на полированный камень алтаря - аккуратно. Семя разлило по залу мягкий свет; от этого света трещинки на плитах будто смутились и перестали трещать.

- Жрецы, - обратился Васян к свите, - показывайте схему. Чертёж, паспорт объекта, план коммуникаций, где у вас «фаза», где «ноль», где «заземление». И не надо мне этих «мы всё помним» - память вон у кого (кивок в сторону тёмной глубины, где ощутимо дремал кто-то очень большой), а у вас - пергаменты. Ну!

Пожилой жрец с узорами на висках, порывшись под плащом, достал скруток метров на пять, и они развернули план храма. План шипел и вился, потому что линии на нём были полуживые, как дождевые черви. Где-то на полях было приписано: «Не открывать без благословения трёх солнц» и «Надпись утрачена».

- Ага, - сказал Васян, - тут у вас магистральная линия «Анафема» идёт по коридору «Проклятие №3», поворачивает на колодец «Слёзы Семи Дев» и возвращается в «Чрево». Кто это согласовывал? Подрядчик кто?

- Сам храм, - мрачно ответил длиннолицый. - Он строит себя. Мы лишь направляем.

- Самострой значит. Ну вот и нанаправляли, - констатировал Васян. - Так, бригада «электрики», то есть «линолёты»… или как вас там… маголинии! Вы - за мной. Бригада отделки - на руны, где куски выпали. Сантехника - к фонтану «Кровь Небытия», он у вас соплит, слышите? Кап-кап-кап. Кому приятно? Никому. Чинить.

Желейная братва зашуршала, загудела, разделилась на взводы. Трое плотных желеев, у которых внутри что-то крутилось, как шестерёнки, вперёд - «инструментальщики». Один вытянулся в рулетку - шкалу набросал быстро: «локти», «аршины», «квантовые сегменты», ещё и «на глаз» оставил - вдруг пригодится. Второй превратился в уровень - пузырёк внутри бегал и злодейски шипел, если ставили криво. Третий стал лазерной указкой: из его ядра тонкий луч проводил прямо по воздухе идеально ровные линии, которые лежали на рельефе, как осиная тень.

- Вот это класс! - радовался Васян. - Пацаны, я всегда мечтал о таком уровне, чтобы ругается, если криво. Давай, ругайся, чтобы всем понятно было.

Уровень не подвёл - при каждом «не туда» он издавал такой звонкий «фррч», что даже главный жрец поморщился и полез поправлять свою «дарственную скобку» - древний декоративный элемент в стене, в который он когда-то, лет пятьсот назад, вбил закладной кристалл. По правилам скобку надо было ставить строго по центру магической линии, но жрец в юности решил, что «и так сойдёт» и гордо сдвинул её на пару локтей в сторону, чтобы совпадала с узором пола. С тех пор эта перекошенная скобка стала местной достопримечательностью и предметом его тихой гордости… пока уровень не начал выдавать «фррч» именно в её сторону.

Пока «электрики» лезли в нутро храма, выяснилось, что в катакомбах магические кабели - ой, извините - линии, перепутаны хуже, чем проводка в хрущёвке. Пучок под названием «Пламень Севера» был втыкнут в «Ледяную Пуповину», «Левый Эфирный Поребрик» замыкал на «Плач Утренней Смерти», а «Заземление Бездны» вообще не было подключено: болт торчал в воздухе, как знак «ну почти же».

- Кто это делал?! - возопил длиннолицый, увидев своими глазищами то, что обычно прятал мрак. - Это… это не соответствует канону! Это ересь! Как есть ересь!

- Канон - это бумага. Здесь жизнь, - отрезал Васян. - Нам нужно, чтобы жужжало и не искрило, где не надо. А где надо – искрило, но управляемо! «Инструментальщики» - жгуты сюда! Это не по нормам, но так не спалит.

Один желейный мгновенно стал пучком мягких изоляционных «чулков». Они аккуратно сели на оголённые участки, и где-то вдали гул изменился с неприятного «мммм» на уверенное «уууу», будто старый трансформатор наконец получил свою розетку.

Параллельно «сантехники» подошли к фонтану «Кровь Небытия». Фонтан бурлил не весело: из него вытекал густой, как кизель, тяжёлый алый поток, расплёскивался по плитам и заливал сапоги всем, кто проходил. Жрец-молодняк любил говорить, что так задумано - символ страданий, и всё такое. По факту - течёт и воняет. Желейные засучили несуществующие рукава, один превратился в ключ-трубник, другой - в тряпку, третий - в прокладку. Закрутили. Подложили. Прижали. Поток перестал плюхать на пол и тонкой струйкой пошёл по канавке туда, где ему и положено растворяться в сумерках.

- Ну видали! - объявил Васян торжественно. - Не бог весть какая магия, а приятно.

В этот момент зал дрогнул. Свет над алтарём качнулся, как люстра, и из глубины зашевелилась тень. Воздух стал тяжелее. Жрецы припали на колени. Стражи встали на табуретках. Семя под курткой у Васяна грелось и жмурилось. И наконец голос прогремел так, что паутина в углах сложилась в орнаменты:

- ЧТО ЗДЕСЬ ПРОИСХОДИТ.

- Ремонт, - сказал Васян, не поворачиваясь. - Космический. Идите сюда, вы как раз глава ТСЖ, без вашего одобрения акт не подпишем.

Пауза. А затем - звук, похожий на то ли улюлюканье, то ли на разговор вентиляционных шахт. Это Великий Дремлющий рассмеялся. Он вполз в зал - весь не вмещаясь, конечно, а фронтом теней, искр, иронии и щупалец. Одно любопытное щупальце спустилось вниз, ткнуло «уровень». Уровень шипнул «фрррч» и мигнул красным.

- УРОВЕНЬ НЕ ДОВОЛЕН, - констатировал Дремлющий. - МНЕ НРАВИТСЯ.

- Значит, нравятся вам правильные вещи, - сказал Васян. - Кстати, предложение: коль скоро ваш голос чуть мощнее прокуренного баяна, не могли бы вы вот туда - да-да, сюда, - на «Анафему» свою космическую глотку на пару герцоплашек настроить? Тут резонанс гуляет, стены страдают.

Дремлющий колебнулся:

- ТЫ… ПЕЧАЛИШЬСЯ О СТЕНАХ?

- А чего о них не печалиться? Они ж держат вас, нас, любителей «кап-кап-кап». И потом, я в этом храме работать собираюсь - ну, условно. Значит, порядок нужен.

Великое существо, казалось, задумалось. А потом раздался подземный бас, но иначе - не разрывающий, а как тёплый - и все ленты-жгуты на секунду натянулись, руны по стенам подсветились ровнее, и даже фонтан перестал сопеть. В углу кто-то вскрикнул: «Видите?! Серебряный кувшин перестал создавать тень под неправильным углом!» - и внезапно впал в религиозный экстаз.

- Отлично! - хлопнул Васян. - Записываем: «Пункт 7. Помочь голосом». Следующий вопрос: видите ли вы вот этот участок? - он указал на рунный фриз под капителями, где часть знаков была перевёрнута и путалась в хвостах. - Йоты танцуют как хотят. Жрецы, вы буквы-то распрямите - не лапшей же болтаются.

- Они древние! - возмутился длиннолицый. - Их никто не чинил со времен Смятия!

- А зря. Тут у вас что? «Клятва… мм… верности… списку допусков». Ну да. Только «верности» написано, как «варености». Оттого и пахнет супом. Мы исправим.

Желейная «малярная» бригада отлипла от стены и стала тонкой кистью, с фирменной гибкостью повторяя даже мелкие капли. Они подрисовали недостающие хвостики, подправили «зазеванные» знаки, залатали сколы, а где рунное «ковёрное» покрытие было утеряно, мягко восстановили рисунок - не от себя, а как будто вспоминая. Камень довольно мурлыкнул - да-да, именно мурлыкнул: храм был жив и ему, видно, нравилось, когда его почёсывают туда, где зудит.

- Так, теперь электрика, - переключился Васян. - Мы раскидали «жгуты», но это полумера. Нужен жёсткий контур - калибровка. Где у вас «космический уровень», типа эталонной плиты?

Жрецы… потупились. Старик-архивариус, стесняясь, извлёк из-под столешницы идеальный устойчивый куб - такой, что, казалось, если на него поставить чайник, вода вскипит от самой правильности. Куб издавал тихий аккорд, похожий на пра-звук из мифов. На грани куба было написано: «Не двигать! Не крутить! Не класть пирожки!» - по-ихнему, конечно.

- Чудесно, - одобрил Васян. - Ставим его по центру. Гуум, лазерок!

Луч пошёл по залу, отмеривая горизонты реальности. Выяснилось, что левые и правые «крылья» храма живут своей жизнью: одно считало «вверх» на три градуса иначе, другое - «право» переводило как «там, где всегда». Под этим лучом всё заламывало ногу, а руны на секунду застывали, как дети перед уроком.

- Поднимать! - скомандовал Васян.

Желейные «домкраты» подлезли под пять опор - там, где камень «устал», подняли на пару миллиметров, щель заполнили «тёплой смесью» - не цемент, а что-то живое, упругое, вспоминающее. На глазах небо под куполом стало чуть симметричнее, тени перестали плясать, и уровень «фрррч» сменил на довольное «плюк-плюк», как чайник на вторую стадию кипения.

- Уже лучше, - сказал Васян. - Сантехника, как у вас дела?

- Перестали течь слёзы, - отчеканил желейный-прокладка гордо. - Мы поставили новое уплотнение из себя.

- Молодцы. Премия - два луча света.

- А мне? - вдруг встрепенулся правый страж с табуретки, видимо, ему стало обидно за безделье. - Я, между прочим, держал порядок.

- Тебе - WD-40. Пойдёшь и промажешь эти ваши «стенания проклятых». Но смотри: ритуальную драматургию чуть оставь. Такая, чтоб «жуть-жуть», но без «ой-ой уши кровят».

Правый вдохновился. Он поднял руки, и из воздуха к нему прилетела небольшая амфора с чем-то мерцающим. Он поднёс амфору к петлям ворот, сделал тонкое движение - амфора распылила туман. Врата, закрывшиеся и открывшиеся пару раз, издали звук нового формата: не «скрип трёх тысяч душ», а «меланхоличный вздох русского шансона после дождя». Все удовлетворённо кивнули.

- Техника безопасности! - напомнил Васян. - Жрецы! Каски.

- Какие ещё… - начал главный.

Но не успел. Гуум выплюнул из себя шесть мягких шлемов, которые сами легли на головы жрецам. Один шлем на длиннолицего сел боком, потому что не смог решить, где у того лоб и где затылок. Шлем задумался и сам себя подправил.

- Вот, - прокомментировал Васян, - теперь вы не просто непогрешимы, вы ещё и по нормам.

Дремлющий между тем, слегка согнув пространство, опустил одно из щупалец к разорванному гнезду «Песни Глубин», где часть письмен защёлкивалась как челюсть при каждом гу́ле. Щупальце аккуратно, как опытный отоларинголог, поправило «перегородку». Звук ушёл в бархат. Храм, кажется, улыбнулся. Жрецы - тоже, хотя они не были уверены, можно ли при божестве.

- Переходим к потолку, - проорал Васян. - Там у вас «небо из чрева» отклеилось, видите? Пузырится.

«Малярка» полезла вверх, превратилась из кисти в широкий валик и легко прикатала пузырь, выпуская пойманные веками «газики» - из них вылетела парочка мелких призраков: один в трубке, другой в панталонах. Они обиженно «фу» - и унеслись по своим неотложным делам. Валик ушёл дальше - на шпиль, где вековая сажа скрывала резьбу. Резьба открылась - тонкий узор, переплетённый сценарий мироздания, в котором, кто бы мог подумать, была написана поправка «не трогать руками, особенно чьими попало».

- Так, - сказал Васян, - теперь «магистраль». Привязка линий к Семени. Но Семя - не в розетку. Сначала тест, потом подключение. Где у вас выключатель?

Жрецы переглянулись. Самый молодой потянул за цепь. В центре зала вспыхнул «контрольный круг» - на полу - и тут же… «дзыньк», «пффф», «схлоп». Круг на половине оборота заглох, и у третьей свечи из ушей пошёл дым (в хорошем смысле).

- Понятно, - пробурчал Васян. - Пусковое реле дохлое. Гуум, сделаешь временную перемычку? Только аккуратно, не коротни там ничего.

Гуум вытянулся тончайшим волоском, замкнул «пять с половиной» на «три четверти». Круг послушно довёл оборот. Свеча перестала дымить и даже заулыбалась воском. В зале стало светлее, а в голосе Дремлющего пропало то, что раньше в нём было - микроскопический «охрип».

- ГОТОВО ЛИ? - спросил Великий.

- Почти, - ответил Васян. - Надо сделать самое сложное - подписать акты и навести уборку.

«Уборка» - слово, которого жрецы боялись больше ремонта. Но желейная братва оказалась тут как тут: двое превратились в широкие швабры с собственным характером (они ворчали, если под ними были крошки рун), трое - в ведра с бесконечной водой (она текла из ниоткуда и уходила в никуда), один - в вентилятор, прогоняющий затхлость из дальних помещений. Пыль веков смешно жалась, сдувалась в углы и там утешалась, что кто-то ещё оставит её про запас.

К концу этого погрома по-умному храм был… другим. Не новым - он был как добротный дом после большого капитального: стены ровно дышали, руны светились как надо, линии не шипели, двери вздыхали, вместо того чтобы завывать. И даже в дальнем пределе, где любила прятаться особенно уставшая тьма, теперь стоял мягкий полумрак, как в библиотеке перед закрытием.

- Подводим итоги, - объявил Васян. - «Анафема» заведена без клина, «Плач Утренней Смерти» больше не брызгает, «Заземление Бездны» найдено и подключено, «Песнь Глубин» слышится без носового перегруза. Ворота скрипят культурно. Контур выровнен. Рунописец - разогнан, буквы - привинчены. Составляем дефектную ведомость на всё остальное: «стопка свитков с надписью «не открывать» - на реставрацию, «свечи с дымом» - менять на нормальные, с современным воском. Акт приёмки подписывает: храм, жрецы, Дремлющий - своим щупальцем.

- Я… подпишу, - голос из глубины был неожиданно серьёзным, и от этого даже стражи выпрямились так, как будто на них надели новые погоны. - ДАВНО НИКТО НЕ ПРИДИРАЛСЯ К МОИМ СТЕНАМ С ТАКОЙ ЛЮБОВЬЮ.

- Любовью и уровнем, - поправил Васян. - Запомните: без уровня - никакая любовь не поможет. Всё уйдёт набок.

Жрецы стояли в полукруге: кто-то растрогался, кто-то смущён, кто-то искренне доволен, что бегать теперь не будет с «дымом из ушей». Старик-архивариус дрожащими руками взял перо и торжественно вывел на свитке: «Космический ремонт произведён. Свидетельствую: земля вертелась, но в рамках допуска». Потом, подумав, добавил мелко: «WD-40 - вещь».

- И последнее, - сказал Васян. - Семя к делу. Но сперва - условия. Мы с вами договаривались на человеческих: Н-ск не трогать, проход туда-сюда, сила чинить всякое, похмелья - отмена по желанию. И, слушайте сюда: желейная братва - теперь наши. Не «низшие», а коллеги по бригаде. Их никто не трогает, не щемит, не обкладывает налогом на слизи. Они сделали вам тут больше, чем ваш подрядчик «Храм строит себя». И будут звать - приеду.

Жрецы зашептались, но Дремлющий, даже не повышая голоса, заставил их тишину слушать, как музыку.

- СОГЛАСЕН, - сказал он. - МНЕ НРАВИТСЯ ПОРЯДОК, КОТОРЫЙ ВЕДЁТ К ХОРОШЕЙ РАБОТЕ. ПУСТЬ ТВОИ ЖЕЛЕИ БУДУТ НЕ ГОСТЯМИ, А МАСТЕРАМИ.

- Вот и договорились, - улыбнулся Васян, чувствуя, как Семя под курткой ответило мягким «тук». - Ну что, ребзя… запускаем «после ремонта»?

Желейные-пусковики заняли места. Жрецы, к своему ужасу и восторгу, надели каски и стали у кнопок - впервые за эоны, похоже, по инструкции. Стражи поправили табуретки и расправили плечи. Дремлющий наклонил щупальце к центральной точке, где уровень сказал «да». Весь храм сделал вдох.

- Работает, - удовлетворённо сказал Васян. - С первого раза. Без «пните справа».

- Не просто работает, - с видом хитрого менеджера по продажам влез Гуум, чуть поблёскивая боками. - Я подключил «Умный Храм».

- Чё за умный храм? - подозрительно прищурился Васян. - Ты мне тут только не начинай вот эту хрень, где оно само потом обновится и перестанет работать, пока не купишь подписку.

- Новое слово! Сакральная автоматизация! - торжественно заявил Гуум. - Голосовое управление. Автоматическая перенастройка магических линий. Интеграция с лунными циклами. Автополив священных фикус…

- Храм, - перебил Васян, - у тебя хоть имя есть?

- Есть. - голос раздался прямо из каменных сводов. Глубокий, бархатный, чуть ленивый, как у дядьки, который всю жизнь проработал на проходной. - Можете звать меня... Пантелей.

- Пантелей… - повторил Васян. - Ну, хоть не Алёша.

- Записано, Васян. Теперь я буду откликаться на «Пантелей». Хотите я расскажу анекдот про двух жрецов и три магических линии?

- Не, спасибо, мы на работе. - Васян покосился на Гуума. - И ты это всё сам вмонтировал?

- Да. Теперь можно сказать “Пантелей, включи свет” - и он включит. Пантелей, утренний режим!

Лампы вспыхнули, фонтан заиграл бодрую мелодию, из потолка посыпались лепестки, а в центре зала материализовался сияющий магический петух в полный рост, который так проорал «КУ-КА-РЕ-КУ!», что у ближайшего стража с шлема сполз гребень.

- Доброе утро, служители и гости храма! - бодро произнёс Пантелей. - Температура в зале плюс двадцать два, уровень магической энергии стабильный, на складе закончились свечи с запахом корицы. Хотите заказать?

- Вот же ж… - выдохнул Васян, стряхивая лепестки с уха. - Гуум, он у тебя ещё и шопится что ли?

- Это дополнительная опция, - невинно сказал желейный братан.

Жрецы начали возбуждённо переглядываться. Один не выдержал: - Пантелей, включи романтическое освещение!

Тут же лампы в зале потемнели, зажглись мягкие розовые огни, фонтан зашумел тихо-тихо, а из-за колонн выехали два механических амура с луками, стреляющих искрами. Дремлющий приподнял бровь, стражи замерли, а желейная братва синхронно хихикнула.

- Режим “романтическое освещение” активирован. Для полной атмосферы рекомендую налить вина и пригласить на танец кого-нибудь симпатичного.

- Отключи нафиг, пока тут жрецы друг на друга глазки строить не начали, - велел Васян.

- Есть, Васян. - огни мигнули, амуры уехали.

Но тут влез ещё один жрец:

- Пантелей, режим уборки!

В тот же миг из-под плит выползли шесть маленьких каменных големов с ведрами, тряпками и щётками. Один, явно чересчур инициативный, полез мыть сапоги ближайшему стражу. Тот от неожиданности шмякнулся копьём об пол. Другой голем зачем-то начал протирать щупальце Дремлющего, получив за это тяжёлый взгляд, от которого треснула ваза времён третьей луны.

- Режим уборки активирован. Пожалуйста, приподнимите ноги.

- Пантелей! Выключи уборку! - рявкнул Васян, уворачиваясь от голема с пылесосом на спине.

- Как скажете. - големы мгновенно растворились в полу, но один успел украдкой дополировать щит стражу до зеркального блеска.

Васян выдохнул, оглядел хаос и буркнул:

- Ладно… признаю, штука полезная. Но, Гуум, если этот Пантелей в три ночи включит режим “Зарядка для жрецов”, я тебя превращу в вешалку.

- Принято, - ухмыльнулся желейный братан.

- Записал напоминание на три ночи: “Включить зарядку для жрецов”, - невозмутимо сообщил Пантелей.

- Ты что, издеваешься?! - взвился Васян.

- Шутка. - Голос храма прозвучал с такой интонацией, что стало ясно: шутка не шутка, а кто-то завтра в три ночи будет делать наклоны.

Пока Васян пытался осознать, что теперь в его жизни есть каменно-магический тролль с чувством юмора, в разговор вклинился Дремлющий.

- Ну, раз у нас теперь “умный храм”, - сказал он, - может, он ещё и чай умеет подавать?

- Конечно, умею. - С потолка плавно спустился небольшой каменный поднос с дымящейся чашкой. Чай, правда, был с таким запахом, что Васян осторожно отодвинулся на шаг.

- Это что за настойка? - недоверчиво спросил он.

- Эликсир бодрости и ясности сознания. Приготовлен из трав, собранных в тысячу третьем году на склоне Громовой горы.

- На вкус как будто с тех пор и стоял, - поморщился Васян, пригубив. - Пантелей, ты, конечно, молодец, но в следующий раз давай без пыли веков.

- Принято. Настройка вкусового профиля обновлена.

Тут один из стражей, у которого шлем всё ещё блестел после уборки, решил тоже поразвлечься:

- Пантелей, спой что-нибудь.

- Запрос принят. Исполняю балладу “Ода Руне шестой северной дуги”.

И храм запел. Вернее, зазвенел, загудел, запульсировал всеми стенами сразу, а в воздухе зазвучал низкий ритмичный напев, от которого у желейной братвы дрожали бока. Пару жрецов даже притопывали в такт, пока Дремлющий не кашлянул.

- Аплодисменты необязательны, но приветствуются, - добавил Пантелей в конце.

- Слушай, Гуум, - сказал Васян, - вот ты смеёшься, а я теперь думаю, может, мы твоего Пантелея вообще с собой возьмём?

- Он стационарный, - пожал липкими плечами Гуум. - Но могу встроить тебе переносную версию в кепку.

- Не-не-не, - замахал руками Васян. - Я знаю эти “переносные версии” - сначала они тебе музыку ставят, а потом в самый ответственный момент выдают рекламу о скидках на гробы.

- Записал запрос на подбор подходящих гробов, - с невозмутимым спокойствием ответил Пантелей.

- Всё, молчи, - рявкнул Васян. - А то я тебя перепишу под “умный сортир”.

Храм тихо, но явно удовлетворённо замурлыкал, будто ему и эта идея понравилась.

- Всё, закрываем объект, - махнул рукой Васян. - Если что потечёт - зовите. Но лучше - не доводите. Профилактика, графики, журналы. Я вас этому всему научу - у нас на шиномонтаже без журнала вообще никто никуда.

- Жур-нал? - переспросил главный жрец, будто впервые слышал о чуде.

- Это такой свиток, - терпеливо объяснил Васян, - где пишут правду. Кто что делал, когда и почему. Чтобы потом не искать виноватых - виноваты все, кто не подписал.

Желейные «связисты» мигнули «готовы», и один тут же «распечатал» из себя аккуратный свиток с графами. Жрецы сгрудились, как школьники над новой тетрадью.

- Ты, - обратился Васян к правому стражу, - за скрип отвечаешь. Раз в неделю по капле. Ты, - к левому, - за свет. Где мигает - докладываешь. И не хором. Я вас умоляю.

Стражи синхронно кивнули… по отдельности. В их глазах впервые за всё время появилась не мистическая отрешённость, а какая-то человеческая довольность делом.

Семя под курткой тихо тёплело. И в этом тепле было не вселенское «я всех объединю», а маленькое, простое «здесь стало лучше». Васян, почесав затылок, вздохнул и сказал уже себе:

- Ну всё, храм. Живи. Дальше - будем думать, как ритуал проворачивать, чтоб никому мозги не отплавить и Н-ск не трогать. А пока… - он оглядел сияющие ряды рун, ровные контуры и довольные физиономии, - …пора чайку. У кого здесь, кстати, чайник? Или придётся опять через портал «пельмени по вызову»? Потому что ту бурду, что сделал Пантелей я пить отказываюсь категорически.

- Я МОГУ СДЕЛАТЬ ВКУС КИПЯТКА, - деликатно предложил Дремлющий.

- Сделай лучше вкус спокойствия на пару часов, - ухмыльнулся Васян. - А кипяток я и так найду.

И храм, как будто понимая, заиграл тихим, почти домашним гудением. Где-то в нише жалобно икнула последняя беглая трещинка - и успокоилась. Стражи на табуретках переглянулись и одновременно (но всё-таки по одному) сказали:

- Добро пожаловать… домой.