Как мы хоронили моего деда

Глава 1

1. ПРОЩАНИЕ

Однажды, жарким июльским утром, когда я законно отдыхал от школы, в которую еще ходить пару лет, в кухню быстро вошел отец и с порога объявил:

-Дед Кадим помирает.

-И… как? – поперхнувшись чаем, спросил я.

Отец досадливо махнул рукой и, повернувшись к окну, ответил:

-Да, знаю я... Обидки обидками, но проститься надо. Тем более, что сам зовет…

…Мы подъехали на старом автобусе к деревне, где жил дед, к одной из бесчисленных деревень Тверской области, уже поздно вечером.

Не знаю, кто организовал эту поездку… Народу набилось в автобус – немерено, и похоже, все друг друга знали. Только мы с отцом были здесь единственные, кто чувствовал себя лишними.

Я тихонько спросил у отца:

-А кто это все? Тоже родственники?

Тот, хмуро глянул на них и отвернулся. А потом сказал, почти сквозь зубы:

-Одноклассники…

…Я вошел в темную комнату, где горели свечи возле кровати в глубине, отчего только ее, да часть стены было видно. В нос ударил кислый запах человеческого жилья и затхлости, что бывает в давно не проветриваемых домах. Но поверх этого, чувствовался густой запах воскурений каких-то трав. Воздух был от этого горьковатый и теплый. Даже глаза как-то защипало. Я с трудом глотнул, словно у меня, что-то застряло в горле.

А еще, в комнате стояли черные фигуры людей, которые как по команде обернулись, когда мы вошли. Фигуры слегка расступились, и в колеблющемся свете мелькнули лица.

Опять одни мужики, мимолетно отметил я про себя. Ну, прямо как сектанты, в молельном доме собрались…

Но все мое внимание поглощала кровать, что стояла в самом углу. Массивная, незатейливо сколоченная из толстых деревянных брусков. Всё скромно и практично, как всегда он любил. Убогая лежанка без излишеств и затей… На ней и лежал одетый Дед, и было громко слышно, как он хрипло дышал открытым ртом. Голова на грязной подушке была запрокинута, а глаза были широко открыты и смотрели куда-то вверх и вбок. Он лежал неподвижно, в простой серой рубашке и брюках, и только пальцы рук, судорожно комкали простыню.

Я стоял, затаив дыхание, и смотрел на его желтое морщинистое лицо. И мучительно думал: Не уже ли это он? Нет, не может быть. Это не он…

Потом сделал осторожный шаг вперед, чтобы присмотреться поближе. И тут Дед опустил свой взор на меня, захрипел и, подняв дрожащую руку, показал пальцем в мою сторону. Все фигуры вокруг сразу оживились и зашептались. Отец подтолкнул меня сзади и тоже шепнул:

-Иди, видишь, зовет.

-Привел, привел… - хрипел дед, слегка приподымаясь.

А я оцепенело стоял, посередине комнаты, переминаясь с ноги на ногу и не находил в себе сил подойти ближе. Секунды летели, и время мучительно шло. Вроде бы, надо обняться…

Но миг был упущен. А дед тем временем перевел свой взгляд поверх меня и видимо, обращаясь к отцу, просипел умирающим голосом:

-Семен!.. Помнишь, помнишь наш уговор?..

Отец молчал, и только тихо потрескивали фитили свечей, да слышалось сдержанное дыхание людей в комнате. Я прямо физически ощутил, как их глаза буквально буравили мне спину. Наконец, отец кашлянул, подошел и, взяв меня за руку, тихо шепнул:

-Подойдем. Проститься надо…

Мы подошли вплотную к кровати и дед не вставая, поднял свои трясущиеся руки, словно пытаясь нас обнять. С начало, наклонился отец и обнял его и быстро и неловко отодвинулся, как бы давая место. Я тоже наклонился, и дед, приняв меня в свои объятия, крепко прижал к груди. А меня в этот момент душили слезы, и зажмурившись, я изо всех сил старался не разреветься в полный голос.

-Ну что ты, милый, не надо, не надо, - тихо приговаривал дед, осторожно гладя меня своей ладонью по спине.

Прошли несколько бесконечных минут и меня, постепенно отпустило. Не знаю, что помогло, то ли ласковый голос деда, или еще что, но я немного успокоился. Только в груди, все еще, что-то надсадно болело, давило и жгло. Я осторожно отпустил деда, и он лег, расслабленно уронив руки.

Перед глазами все плыло и в голове не привычно гудело. Словно, какая-то мелодия крутилась, навязчивая и длинная, как при ударах колокола. Мелодия гулом билась в мозгу и потом, вибрируя, как эхо в куполе церкви, текла вниз, натыкаясь на стены. И ноги вдруг совсем ослабли, как будто их и нет. От чего я не вольно осел, и чуть не упал.

В этот момент, чья-то сильная рука сзади поддержала меня и я, повернув голову, увидел отца и мужиков, которые наоборот, отодвинулись от нас. Отец крепко обнимал меня за плечи, а все присутствующие, странно выпучив глаза и перешептываясь, с каким-то жадным любопытством смотрели. Было неловко и противно, висеть кульком на отцовой руке, словно я совсем маленький. Поэтому, резко отстранившись, я гордо выпрямился и твердо встал на ноги.

-Давай ка, выйдем на свежий воздух, - сказал отец. И я вяло пошел за ним. В ушах, все еще стоял звон. И напоследок, я оглянулся на деда. Тот тихо лежал, закрыв глаза, вытянувшись во весь свой рост и положив руки на грудь. Видимо, уснул.

…Мы вывались из избы и перевели дух. Я буквально поперхнулся, когда глотнул свежего воздуха, который влился холодным потоком в мои легкие. Но в голове сразу все прояснилось, и я увидел, что на дворе была уже черная ночь.

Внезапно, звякнула цепь, и я различил силуэт собаки. Она была совсем рядом, видимо ее будка была у самого крыльца. Собака в упор смотрела на меня снизу и молчала, и только внутри ее глаз, что-то красно мерцало как угольки. Вдруг, она тихо заскулила, поджала хвост и беспокойно закрутилась на месте. А потом подняла морду и громко завыла.

Меня, аж передернуло от этого звука.

Ей ответил такой же печальный вой с конца деревни.

–Все. Ушел, - сказал отец.

И тут меня окончательно накрыло… И прислонившись к стене, я перестал сдерживать себя и слезы потекли по щекам…

Звякнула цепь и глухо упала на землю. Мимо громко дыша, пробежал пес.

…А ночь продолжала течь, и казалось, что время застыло и до утра надо как то дожить... Луны не было и звезд тоже. Облака, наверное... А темень стояла такая, что и в трех шагах ничего ни видать.

Никто не спал, и спать не собирался. Мы же, ходили вокруг дома как тени и не вмешивались. А вокруг шла какая то работа. Видимо люди, что были вокруг, знали что делать и занимались скорбной подготовкой похорон.

Отец сунулся пару раз, но его как-то вежливо отстранили от дел и все делали сами, эти многочисленные мужики с не приветливыми лицами. Они деловито ходили туда-сюда со свечами и фонариками, и в полголоса переговаривались. Потом, дружно пронесли мимо нас, что-то большое, натужно спотыкаясь на каждом шагу. Поминутно скрипели петли дверей, а в доме, раздавался звук передвигаемых тяжелых предметов.

Да мы особенно, и не лезли… Оказывается, все уже было готово. Дед был заботливый, и на чердаке лежал заготовленный гроб. По слухам, он сам его выстрогал из дубовых досок. Я еще раз заглянул в комнату и увидел, что он уже лежит в этом гробу на столе. Я тут же юркнул назад, на улицу. В этот дом возвращаться, мне категорически не хотелось.

Потом, как-то вдруг резко, вся ходьба стихла и все куда-то разбрелись. Дом оставили в покое, и он одиноко стоял, с открытыми дверями и окнами.

Тогда мы тоже, недолго думая, залезли в автобус, и решили поспать на сиденьях. Если получится, конечно. До утра. Благо, лето на дворе.

А что дальше, там видно будет…

2. СОН

И снилось мне, что опять вхожу я в комнату, а Дед сидит в гробу и по сторонам озирается.

-Деда, - подлетаю к нему, - так ты не умер?! И обнимаю его, а сам всхлипываю и улыбаюсь от счастья.

А он смотрит на меня добрыми глазами и молчит. Только провел по моей голове ладонью своей, горячей как утюг, вздохнул и сказал:

-Умер не умер, все там будем... А ты не горюй! Чему должно случиться, все равно произойдет. Лучше скажи мне, что ж ты не приезжал ко мне так долго?

Я промолчал и опустил глаза. А он и не стал ни чего говорить, только переменил тему.

-А я ведь тебе гостинцы приготовил. Давно уже. Хочешь, покажу?

Я кивнул, и он повел меня, взял за руку, куда-то со свечкой в руке по темному коридору.

Мы оказались в комнате, похожей на подвал с низким потолком. Пол был земляной, а по стенам кольцом шли ряды полок, как в музее. Повертев головой, я различил в дрожащем свете от свечи, лошадиный или коровий череп на стене. А еще там стояли фигурки чуров из дерева, коряги и коренья причудливой формы, деревянные дощечки с резанными надписями… А одна стена до самого потолка, была заставлена темными банками и пузырьками, разной формы, с приклеенными бумажками как в старинной аптеке.

Везде, где только можно, свисали веники сухих трав, а по углам весели маски, что надевают на карнавал или на Масленицу. Только морды были страшные, полу человечьи, с ухмылками и острыми зубами. Сделаны они были из шкур и кожи, а волосы космами торчали во все стороны. Волосы, похоже, были настоящие.

Но разглядеть я их не успел, так как меня отвлек Дед. Он что-то бормотал, сгорбившись над столом, что стоял по середке помещения, и копаясь в груде лежащих на нем вещей. Там лежали толстые книги, на которых стояли зеленые от времени подсвечники и еще куча предметов, что загадочно поблескивали и позвякивали, когда он их передвигал. Один из них глухо упал и покатился, и я увидел, что это граненый кристалл. Я с любопытством подошел поближе поглядеть, а Дед присел на колени, и снизу вытащил что-то.

-Ага! Вот он где, – сказал он довольным голосом. Потом со стоном встал, с хрустом разгибая колени. В руках у него был сверток, с которого он осторожно стряхивал серую пыль. Тут он глянул на меня испытующе, помолчал загадочно и говорит:

-Есть в мире много вещей, которыми хотят владеть люди. Но только не все им даются в руки. А мы вот сейчас проверим...

- Сможешь взять? Хочешь это? И развернул сверток.

Внутри тряпки, что оказалась не простой, а явно старинной как бабкин платок с вышивкой, оказалось две вещи. У меня аж сердце застучало, когда я увидел кинжал с костяной ручкой, почти коричневой от времени, покрытой резными знаками. А еще там была палка с набалдашником, в виде черепа.

-Ну, выбирай. Что берешь?

Я не задумываясь, схватил кинжал и стал вертеть его в руках. Лезвие с одной стороны блеснуло как чешуя рыбы в воде, и я понял, что оно как зеркало все отражает. А другая сторона граненая была и темная.

Дед покивал головой и сказал в пол голоса:

-Ну, стало быть, это твое. Владей.

В этот момент, кто-то теплый и пушистый потерлось мне о ногу. Я машинально опустил руку, как обычно делаю, когда глажу своего кота Фарса. Он любитель гладиться и подлизываться. Но вместо кошачьей шерсти, рука наткнулась на твердое. Я опустил глаза и увидел, что рука моя лежит на голове существа с рожками, который, преданно смотрит на меня снизу темными глазками. Шерстка у него было голубоватая и вообще, он был похож на Чебурашку из мультика. Только без ушей.

-И меня, и меня возьми, - раздались со всех сторон голоса и я, ошалело озираясь по сторонам, увидел, что со всех сторон, где висели маски, ко мне лезут, ползут на четвереньках или о двух ножках, лохматые человечки, разной формы.

Я заголосил в голос, бросился бежать к выходу... И проснулся.

3. ДЕНЬ ПЕРВЫЙ

Проснувшись, я увидел, что лежу один на сиденье автобуса. Утро начиналось ярким солнцем, что слепило в глаза нестерпимо, как прожектор, беспощадно пронзая коробку салона насквозь. Я не вольно зажмурил глаза, и попытался снова заснуть. Да куда там… Лежать совсем не хотелось. В голове все крутились образы сна про Деда…

Я встал, и стал бесцельно прохаживаться по автобусу, периодически ударяя кулаками по спинкам сидений. Ходил-ходил, пока нервная дрожь не унялась, и я немного отошел духом от ночного кошмара.

В конце концов, успокоившись кое-как, я решил, что про сон никому ничего рассказывать не буду.

Тут мне захотелось воздуха и, навалившись всем телом на раздвижную дверцу автобуса, я вывалился в образовавшуюся щель наружу.

Перед домом догорал и просто дымился костер, а перед ним кто-то сидел. Подойдя ближе, я увидел, что это был отец и один из наших городских. Я смутно вспомнил, что его звали Игнат. Так, по крайней мере, называл его отец, когда садились в автобус. Он был среди нас как бы за старшего, потому что сидел рядом с водителем и все время отдавал распоряжения в полголоса. Народ его слушался. Вид у него был значительный, как у приходского попа, и борода лопатой. И одет он был соответствующе, в длиннющую серую рубаху до пят.

Увидев меня, он приветливо поднял руку и сказал:

-Иди сюда, малый! Сейчас картошку есть будем.

Я присел на бревнышко и стал смотреть, как он прутиком выкатывает из золы обгоревшие черные картофелины. Выбрал, что побольше и протягивает мне, вместе с куском хлеба.

-Извини, разносолов нет пока. Вот как закончим, - он поднял глаза на отца, что стоял за моей спиной, - тогда уж отпразднуем на поминках как следует. Думаю, к вечеру управимся…

…Я макал очищенную картоху в соль, что была в консервной банке тут же, на земле. А пока ел, смотрю по сторонам и вижу, как мимо нас прошло несколько мужчин с лопатами на плечах.

-Далеко от сюда?.. – как бы продолжая прерванный разговор, сказал отец, смотря им в след.

-Да, нет... Есть тут хорошее место, рядом совсем, на холме. Там, перед речкой. Он махнул рукой за дом.

-Он его сам нашел. И все говорил: здесь меня положите. Хочу слышать мол, как ветер по ночам поет, и река о берега плещется…

Я, открыв рот, слушал и жевал, а глазами все жадно смотрел, пытаясь понять, что это Игнат в руках держит. А он ножом выстругивал из осины, непонятную деревяху. Она была похожа на металлическую кнопку, только очень большую. Сверху большая блямба с ладонь, а из нее сужающееся острее, с локоть длиной.

Поймав мой взор, он охотно пояснил что делает. Чувствовалось, что он словоохотливый. Не то, что все остальные.

Взвесив ее на руке, и повернул острием вниз, он звонко прихлопнул по шляпке ладонью.

-Это, чтоб удобней вбивать.

-Куда вбивать? – не понял я.

-Да в грудь ему, куда ж еще. Или ты уже соскучился? С живым покойничком повидаться хочешь?.. Перекинуться парой слов? Ха-ха…

-Пойдем, отойдем, - сказал мне отец, положив руку на плечо. Я неуверенно поднялся, продолжая смотреть на Игната. Шутит что ли? Или нет?..

А тот, как ни в чем ни бывало, строгал свою деревяшку, и даже напевал что-то под нос.

Мы отошли к колодцу и отец начал рассказывать мне последние новости.

4. БАБКА

…Утром выяснилось, что во всей деревне никого нет.

Меня и с самого утра преследовало ощущение, что здесь, что то не так... А теперь я понял почему. Нас со всех сторон окружали пустые дома. Их было штук десять всего.

Ни звука, ни шороха. Только поскрипывал журавль колодца, что был посередине улицы, да листья деревьев вяло шелестели от ветерка.

Кроме нашей команды приезжих, было еще человек пять, которые прибыли еще до нас. И все не местные.

А все местные сбежали. Все до одного, за несколько дней до этого.

-Как только прошел слух, что Дед помирать начал, - продолжал свой рассказ отец, - с насиженного места сорвались все, даже самые хворые бабки и старики. Так торопились, что бросили все дела и все свои дома с огородами. Хорошо хоть деревня маленькая и глухая - скотины никто не держит. А может и была. И всю живность увели с собой. Хотя, скорее всего, забирать то было и нечего…

Меня опять пробил утренний озноб, и я нервно дернулся плечами. Не знаю почему, но тишина кругом, казалась просто зловещей…

Никто из местных деревенских ни чего не сказал перед уходом. Да собственно, и так была понятна причина этого повального бегства… Весь воздух вокруг был пропитан страхом и тревогой. Она буквально висела вокруг как паутина, и давила на психику со всех сторон. И ясно слышались в этом воздухе отпечатки мыслей сельских жителей:

Хороните, люди добрые, сами. Без нас. Ни кто вам мешать не будет...

-Говорят, что кто-то остался, не ушел, - продолжал он рассказывать.

-Пойдем. Меня попросили… Видишь, электричества нету совсем. Уже второй день. Обрыв на линии, а чинить некому. А может и специально…

-Короче, надо хотя бы керосин поискать. Говорят, был в домах. Керосиновые лампы нашли, есть тут пара штук, а вот керосину нету.

Потом, сделав паузу, посмотрел вокруг, и с тоской добавил:

-Чует мое сердце, подзастрянем мы тут…

…На самом конце деревни стояла покосившаяся изба. Совсем развалюха. Так сказал отец, когда мы дошли до нее. И хозяйка была ей под стать, такая же скрюченная старуха. Казалось, что ей было минимум лет сто. И встретила она нас бранью и причитаниями.

Я в начале, оторопел от такого приема. И даже не понял сразу, чего она бормочет. Но потом разобрал. Она постоянно повторяла:

- Сдох! Сдох, охальник проклятый!

При этом она судорожно размахивала рукой перед собой, и непонятно было, толи крестится, толи отмахивается от мух. Клюка, в другой руке, тоже отплясывала по земле какой-то танец.

Отец попытался прервать ее бормотанья приветствием. И все упорно пытался вставить слово, чтобы спросить: как бы керосином разжиться?

Да только зря старался. Бабка была совсем глухая. Не слышала или быть может, не желала слышать. За то мы услышали новую порцию ругательств в отношении Деда.

-Приставал ко мне, черт окаянный, змей подколодный!..

Да… Дед был не прост. Видать, речь шла о древней истории, уходящей в его лихую молодость. Что-то у них тогда не выгорело…

На вид, старуха была его ровесница и по годам могла видеть живого Ленина. Если же, конечно, бывала в Петрограде. Но это, на вряд ли…

А керосин мы все же нашли. В сарае соседнего дома.

5. ПОХОРОНЫ

Похороны мне плохо запомнились. Только помню, как шел позади тех, кто нес гроб. А потом мы с отцом стояли на холме, у вырытой могилы, а внизу речка плескалась и теплый ветерок дул в лицо...

Мужики по очереди выходили и говорил, надрывно и невнятно. И слова были скучные и обычные, как на митинге 1 мая. И если спросить меня, о чем там говорили, я ни чего не вспомню. Хотя, если честно, я даже и не вслушивался. Потому что только одно хотелось мне в этот момент: у гроба стоять и на лицо Деда смотреть. Как лежит он в своем гробу, бледный и спокойный. И даже как бы улыбается одним краешком рта.

Поэтому, я и стоял как часовой, неподвижный как столб.

А потом его заслонил кто то, и я услышал громкий шлепок. И увидел вдруг, как ноги Деда дернулись под покрывалом. Я сразу очнулся и заинтересовался, чего это такое делают. Заглянул через руку того, кто мне Деда загораживал и увидел, как в груди деда торчит деревянная блямба, что Игнат выстругивал. И тут же ее закрыли простыней, а гроб крышкой закрыли и гвоздями забили.

Затем помню, все землю в могилу бросали, и у меня в руке тоже земля была, и я тоже бросал.

Еще помню, как с отцом шли назад к дому по сельской тропинке, а сзади остался высокий голый холмик желтоватой земли, на котором не было ничего.

А потом, я оказался в избе за столом, где сидел на скамейке и рассеянно смотрел на мужчин, что деловито ходили мимо и на стол ставили тарелки и миски. Когда в нос ударил запах жарено и мясного, я наконец, очнулся от своего забытья и стал более внимательно смотреть по сторонам.

Горница была большая, и стол стоял у самой стены у окна. Где я и сидел почти в углу. Посередке комнаты стоял округлый столб или опорная балка, упирающаяся в потолок и в ней были просверлены большие дырки.

Раньше, я такого столба не замечал, когда был здесь в далеком детстве, когда мать меня привозила к Деду, и когда еще была жива. А потом поездки прекратились… И вот теперь по прошествии стольких лет, я вновь оказался здесь, и тут и там натыкался взглядом на полузнакомые предметы.

Часть печки, что выглядывала из стены, все так же пестрела пятнами красных кирпичей, сквозь давно обновленную побелку. Грязноватые невзрачные занавески на окнах. И вообще кругом, куда не кинь взгляд, была скудная по простоте обстановка с голыми стенами. Аскетичная и ни какая. Только кисловатый запах был очень знакомый и ни куда не пропал. Не чувствовалось здесь женской руки. Да, наверное, ее здесь и не было никогда. На сколько мне помнилось, про бабушку я никогда не слыхал. Как в общем-то, и про других женщин. Поэтому история про старуху с клюкой, для меня с Отцом, была полным откровением из области личной жизни Деда.

Тетя Нина, с которой теперь жил мой отец, мне не очень нравилась. И какие то путешествия дальше города, да и вообще шумные семейные традиции с ее появлением - больше не практиковались. Нашей родней она тоже не интересовалась. Да и вообще, в гости ходить не любила.

Поэтому наше желание ехать прощаться с больным дедом, она встретила с каменным выражением лица. Не поехала с нами - и то хорошо. Уже хлеб…

Кстати о хлебе. Есть страшно хотелось. И когда рядом со мной появилась миска с грубо нарезанными хлебными ломтями, я тихонько стянул кусочек и начал жевать. Живот тут же отозвался глухим урчанием, и я окончательно осознал, как я голоден.

6. ПОМИНКИ

Когда за окном начало потихоньку темнеть, наконец-то все сели за этот большой стол.

Свободна была только самая передняя часть стола, где сиротливо стоял стакан с водкой и с кусочком хлеба сверху. Напротив сидел Игнат, а по другую сторону мой отец. А я смотрел на всю это, и только диву давался, откуда набежало столько народу. Меня зажали в самом углу, потому как все сидели очень плотно. Почти касаясь локтями.

Я пытался всех сосчитать, пока передавали друг другу тарелки с едой, но все время сбивался. Выходило при счете, человек 30, плюс минус пять. Откуда взялись лишние люди, было не совсем понятно. Да и ладно… Особенно, когда перед моим носом поставили тарелку с чем-то горячим и остро пахнущим, я про все свои расчеты сразу забыл. Это была горячая картошка, мясо и капуста. Самая отличная еда, которую я когда-либо ел.

Внезапно двое мужиков вкатили через проем большой круглый предмет, что оказался бочкой. Её появление мгновенно было встречено громким радостным ревом. Орали даже те, кого я не слышал ни разу. Все процессы вокруг сразу резко ускорились и верхняя крышка на бочке, была очень быстро удалена. По комнате мгновенно распространился запах хмельного и сильно алкогольного.

-Брусниловка! - объявил кто-то, что вызвало дополнительный одобрительный рев присутствующих. То ли в этой среде сей напиток был всем знаком и особо почитаем. То ли по другой причине. Не знаю…

Так же быстро замелькал ковш в чьих-то руках, и с плеском стала разливаться жидкость, зеленая как травяное зелье. Кружки и прочая посуда, бойко стали передаваться по рядам.

Пир начался и набирал обороты.

-За Деда! - не вставая, крикнул Игнат. - Пусть земля ему будет пухом!

Все чокнулись чашками и начали громко глотать, запрокинув голову назад. Потом все дружно крякнули, хмыкнули, охнули и громко поставили кружки на стол.

-Хороша! – раздался голос, и все одобрительно загудели, через плотно набитые едой рты.

Потом еще раз повторился тост, только уже без чоканья. И еще раз и еще.

Честно говоря, хоть я и не пил со всеми, да мне и не предлагали, чувствовал я себя после еды осоловелым и разомлевшим. По всем углам горели свечи и керосиновые лампы. В воздухе плавали теплые течения, что касались моих разгоряченных щёк. А комната вся была полна игрой теней и кучей впечатлений.

А как же иначе? Огромное количество очень громких пьяных людей вокруг, чей голос сливался в единый общий гул. Спертый воздух, наполненный парами алкоголя. Да и сама атмосфера… Такая атмосфера, от которой кружилась голова и распирало изнутри. И мне безумно захотелось сделать что ни будь такое веселое и громкое! Чтобы всем понравилось!

И тут неожиданно я увидел Деда.

Похоже, он давно был здесь и я только сейчас его заметил. Он сидел во главе стола, где ему и полагалось быть, и был бледен. А еще, он грустно смотрел на все происходящее. Особенно печально он поглядывал на бочку с брусниловкой.

С начало, я немного испугался. А потом, заметив, что призрака Деда никто не замечает, успокоился. Не знаю, почему… Наверное, это было нормально.

Все уже были реально навеселе и громко разглагольствовали. В основном, каждый на перебой поминал Деда и рассказывать про него забавные истории. А Дед внимательно слушал и только кивал в след каждому слову. Из всего услышанного мне особенно запомнились две истории.

-А слыхали вы историю, - начал говорить худосочный мужик из правого ряда, - про то, как баба икону чудотворную прокляла у себя в доме, а за это Богородица ее в дерево превратила? Так вот, это наш Дед ту бабу исцелил.

-Да ну? – засомневались за столом.

-Точно вам говорю, - уверил рассказчик.

Тут Игнат подал голос и сказал:

-Подтверждаю. Я лично от самого Деда эту историю слышал. В подробностях. Тут Игнат, как то странно заулыбался.

-Да вроде как отрок ее от проклятья избавил? – возразил кто-то.

-Вранье, - снисходительно махнул рукой Игнат. - Это уже поздняя легенда.

Я посмотрел на Деда и тот благожелательно кивал головой. В такт слов Игната.

-Слушайте сюда. Дед тогда мимо проходил, и я как сейчас помню, его рассказ. Слово в слово. Короче, дело было так:

«-Чую я, - это Дед говорил, - какое-то не непотребство. Словно у меня кишки узлом завязало. Ну, я и пошел в ту сторону, где этот узел в Природе завязался. Прихожу в село. Нахожу дом, вхожу. А там баба посередке комнаты стоит как каменная и икону к себе прижимает. И чую я, что живая она. Баба эта. Только сила через нее бьет, да так, что словно сковало ее как колючей проволокой. Парализовало, что она и окаменела.

Ну, я подхожу, а сам думаю: Что ж ты Матушка Земля творишь то, за что наказываешь? А потом говорю этой тетке:

-Отпусти ее! Не держи!

Ну, она глаза-то открыла, на меня вылупилась, а икону-то свою и отпустила. И сразу ей полегчало! Я едва ее подхватить успел. А то бы она лоб об пол расшибла. Потому как упасть пыталась, как бревно.

И мне тоже полегчало. Сила перестала столбом бить здесь, а растеклась равномерно и утекла по своим рекам и ручейкам.

Развязал я узел этот, короче, и порядок навел. А потом смотрю, что баба вроде как в чувство приходит, да и сын ее тут прибежал с родственниками. Ну, а я дальше пошел…»

-Дааа… Он такой, – вздохнул худосочный. - Сделал доброе дело и пошел дальше. И мзду не брал. Если только ему в руку не запихать.

А потом зашел разговор про старых народных целителей и вспомнили про Распутина. Игнат сразу встрепенулся, как услышал это имя и тут же влез в разговор и начал рассказывать. Чувствовалось, что он очень начитанный и знающий человек. Когда он говорил, все сразу примолкали. А он говорил так:

-Григорий Распутин – это природный целитель, самородок, которых много бывало на Руси. Все говорят, что он феномен. Да какое там… Сейчас я вам все правду расскажу, без всякой мистики.

-Вот ответьте мне люди добрые, почему все попы народ убеждают, что если открылся в тебе дар целительства, то это либо бес тебе помогает, либо ангел? Ерунда какая-то… Будто ты сам без них ничего не можешь!

-А с Распутиным история очень простая была.

По легенде, Распутин был очень набожный человек и однажды, молитвой вылечил смертельно больного. И с этого момента фанатично поверил в свою силу. И всем говорил, что это его Господь избрал и отметил даром, чтобы добро в мире творить. А на самом деле, это канал родовой силы у него открылся, на почве веры. И с этого дня, слава то о нем и пошла. Потому как начал он народ лечить. Причем всех подряд, наложением рук и молитвой. И даже мелкие чудеса стал творить. Тут слава про него и пошла. Аж до царицы с царем.

-Только все у него в голове перепуталось потом. Всё его в крайности бросало. То он молится и лоб расшибает перед иконой до одурения. То в разгул скотский впадает… Вот уж кого бесы водили, так это его! Поэтому может быть его и убрали, потому как так опасен стал. Силу такую набрал, что справиться с ней уже сам не мог...

К концу этого рассказа, мужики уже были изрядно навеселе. Если вначале все внимательно слушали, то потом, после пятой или шестой кружки, каждый вел разговор о чем-то своем. А про Деда и похороны совсем забыли.

А призрак Деда продолжал сидеть угрюмо во главе стола и печально смотрел на все это безобразие.

Я даже привык к тому, что он с нами рядом сидит. Сам удивляюсь, чего это мне не боязно. Тоже сижу, жую еду и пытаюсь вслушаться в разговоры. Но до меня долетали только обрывки фраз:

-Он злым умышлением и волшбой, тогда много людей попортил…

-Когда он начал вопияти свои колдовские словеса, вот тут-то все и поняли, кто лихо той весной в соседнем коровнике учинил…

-Он был знатный знахарь, так и говорили, знатец что надо. Это у них от самого первого рода пошло, что все в знатцы выходили…

-А ему сразу пророчили, что он ведовское дело похочет…

-А когда он начал ходить тогда, к этим лихим бабам, то все прахом и пошло…

7. СТОЛБ КОЛДОВСКОГО КРУГА

Тут я заметил, что поднялся Игнат и громко крикнул:

-Пора!

И когда все повернули к нему головы, пояснил:

-Ну, что братцы. Давайте начнем. А то ночь на дворе.

Все начали подыматься. А я недоуменно верчу головой и думаю, куда это все собрались? Так хорошо сидели…

Игнат вышел на середину комнаты к столбу, и ему подали две жердины, которые он просунул в столбовые дырки. Палки образовали горизонтальный крест.

Стол, за которым я сидел, неожиданно уехал из-под моих рук. И я только смотрел, как мужики разделили его на две части и утащили. Сразу появилось много места.

В это время Игнат хлопнул в ладоши, поплевал на них и уперся руками в жердину как на рукоять. Столб со скрипом сдвинулся и очень медленно начал крутиться по часовой стрелке. Но явно с большим трудом. С потолка посыпалась мелкая пыль, и окутала Игната, словно туманом. А он, навалился на рукоять со всей дури и, упираясь ногами в пол, сделал полный оборот. Тут он поднял голову, а весь лоб его был в поту, и прохрипел:

-Ну, кто еще? Давай, подсобляй. Здесь одному ни как. Где один, там и двое.

Вторым вышел высокий молодой парень. И тоже уперся в другую палку рукояти. Столб заскрипел куда веселей. Когда они сделали еще один круг, Игнат снова подал голос.

-Двоим ни как. Только трое могут удержать столб силы рода нашего. Силушку рода нашего славянского. Третий нужен.

И третьим вышел коренастый мужик. Который всегда молчал и тоже уперся в ручку и стал помогать.

А после того, как они опять сделали круг, Игнат сказал:

-Где трое собрались, там и четверо. И тогда сила, что к нам пришла, никогда не иссякнет.

Вышел четвертый и столб стал проворачиваться совсем быстро.

Тут, словно по команде, все кто был в комнате, внезапно бросились помогать и облепили рукояти столба со всех сторон. И дружно, почти бегом начали его крутить.

Началось какое-то игрище и веселье. Все пыхтели и смеялись и даже, что-то пели. Меня дернули за руку, и я и сам не понял как, оказался в этой крутящейся куче мужиков и, держась за что то горячее и скользкое, бежал вместе со всеми по кругу. Словно неведомая сила меня подхватила и повела в этом хороводе. И я, не чуя ног и радуясь, как ребенок, бежал и тоже кричал, толкаясь и спотыкаясь о чьи-то ноги. Словно песня внутри меня, наконец-то вырвалась наружу, заставляя бежать, почти приплясывая.

Внезапно до меня дошло, что я и впрямь слышу громкое пение. Я поднял голову и увидел, что поет как раз Игнат. Который оказывается, уже выбрался из этой крутящейся карусели и ходил вокруг, подняв руки и пел знакомое и протяжное. Я только разобрал отдельные слова:

-Сольвей …Колесса.. лесса .. лесса... возьми.. Колесса… и дай нам .. есса..

Внезапно, что-то громко упало и раздался сильный треск. И я обнаружил себя лежащим на полу и увидел, как все мужики тоже падают вместе со мной рядом. Словно кули или спелые яблоки с яблони, когда ее трясут изо-всех сил.

И тут опять раздался треск, и снова тряхнуло немного, и краем глаза я увидел, что стена дома покосилась. Я невольно глянул вверх. И точно, потолок тоже просел и лопнул в одном месте, вспучившись досками. Но не рухнул вниз, а так и завис открытой раной внутрь. Только труха сыпется сверху и пыль вокруг висит желтой дымкой.

Меня дернули за руку, ставя на ноги, а в это время кто-то закричал:

-Всем на улицу! Видишь, дом рушится!

Меня вытащили наружу, и только тогда я понял, что это был отец. Уже на улице, тяжело дыша среди мужиков, мы стояли и смотрели на дом.

А он и впрямь рушился. Словно внутри его нечто огромное, ожило от сна, и внезапно заворочалось, толкая боками стены. Дом слегка качался и стонал, всеми своими деревянными частями, но все еще держался. Только крыша просела в своей центральной части, и мы услышали, как потолочная балка гулко упала внутрь. Потом раздался звон бьющегося стекла.

И тут внезапно, также неожиданно, все скрипы и шумы прекратились. И все стихло.

Наступила звенящая тишина. И я внезапно понял, что вижу дом очень отчетливо под черным небом. Только часть неба уже была светлой на горизонте, потому что начинался рассвет.

-Ну вот, вместе за ним пошел, – сказал кто-то. По голосу я понял, что это был Игнат. Он стоял рядом сбоку, положив мне руку на плечо. Потом посмотрел на меня как то печально и добавил:

-Сутки прошли. Ровно 24 часа. Иссякла магия, что дом в целости держала.

И все мужики рядом разом зашептались и одобрительно поддакнули.

-Ну что братья, пошли. Пора принимать наследство. А где Михей?

-Да вроде нет его, - сказал кто то.

-Он там, что ли остался? - спросил Игнат. И все дружно побежали внутрь дома.

8. ПОДАРКИ ДЕДА

Когда мы вошли в главную комнату, керосинки по углам, так и горели. Удивительно. Даже ничего не упало, и все было на месте. Только пылища весела в воздухе и на полу валялись черепки и чашки, что упали с полок.

Михеем оказался молодой парень, что вышел вторым. Он продолжал обнимать свой столб и как то судорожно его хватал. Я с начало подумал, что его видимо, зашибло доской сверху и ему плохо. Один из мужиков даже бросился ему помогать, чтобы уложить на пол. Но Игнат не разрешил. Он грозно прикрикнул, да так, что у меня от неожиданности, все дрогнуло внутри.

-Не трогай. Видишь, ломает его. Не мешай. Это его путь. Сам выбрал...

А потом тихо добавил, ни к кому не обращаясь:

-Когда в ученики к Деду пошел…

А молодого трясло. Он неразборчиво мычал, а сам дергался как-то неестественно. И непонятно было, чего он хотел сделать. Выглядело это страшно и одновременно отвратительно. Я стоял как приклеенный к полу и просто не мог глаз отвести.

-Ну, чего встали? - Продолжал командовать Игнат, выводя народ из оцепенения. Они тоже, как и я, заворожено смотрели на молодого.

-Так, Влад и Никон, а ну ка, пошарьте по углам. Не видите что ли, что время пришло? Сейчас все потайные места откроются. Наверняка у Деда по углам масса чего припрятано. Давай-давай. Шевелитесь. Пока дом еще стоит.

И все мужики сразу зашевелились. Похватали свечи и пошли бродить по дому. А потом двое притащили доски и попытались ими подпереть потолок, там, где больше всего просело.

Везде в доме слышались шаги, стук по стенам и скрежет от открываемых и задвигаемых полок или дверей. Неожиданно все стихло, и послышался странный шум, похожий на возню. А потом раздались быстрые шаги, словно кто-то маленькими ножками гулко побежал по полу и сразу же раздались крики:

-Держи! Держи его!..

А я, все это время, так и стоял посередке комнаты. И когда раздался крик, голову поворачиваю в сторону двери. А из темного прохода как выскочит что-то и ткнулось мне в ноги. Я даже отпрыгнул от неожиданности. Мне показалось, что это была огромная крыса. Но это что-то, вцепилось в мои брюки и не отпускает.

Я глянул вниз и обомлел. На меня смотрело снизу все тоже голубоватое существо. Чебурашка, что я видел во сне. И просительно так смотрит, я бы сказал умоляюще, своими большущими глазами. Глаза у него были без зрачков, черные, но добрые. Хотя от ужаса, я даже шевельнуться не мог.

Тут набежала куча народа с Игнатом, но только в комнату их Игнат не пустил. Они так и застряли в проеме, потому что он поднял руку.

-Тебя значит, выбрал, - хрипло и задумчиво сказал он, разглядывая существо. - Ну что ж… Твой значит. Так тому и быть.

-Чего смотришь? – Это он уже ко мне обращался. - Видишь, признало оно тебя. Теперь ты Хозяин! Да кончай пялиться. Погладь его!

Я послушался, потому что первый страха прошел. Осталось только изумление и любопытство. Дрожащей рукой я коснулся шерстки на голове существа и опять почувствовал два нароста по бокам. Существо сразу блаженно зажмурилось и мяукнуло. Или что-то сказало. Я, честно говоря, не понял. А потом, отпустило штанину своими лапками и быстро юркнуло в темный угол. Я даже проследить не успел. А куда оно делось, не вижу.

А Игнат вздохнул протяжно и сказал:

-Ну, вот и хорошо. Теперь будет у тебя дружок. Помощничек!.. И неожиданно подмигнул мне задорно.

-А где он… и куда?.. – промямлил я, ползая на коленках и заглядывая под лавку.

-Не боись, - ответил Игнат. – Теперь ты связан с ним на веки и ни куда он от тебя не денется. Ладно. Потом все объясню.

Развернулся и снова ушел в другую комнату.

-Вот и ты… Туда же пошел… - внезапно услышал я тихий голос отца. Я резко обернулся, и увидел его в углу, сидящем на лавке. Он сидел прямо, с высоко поднятой головой, привалившись к стене, и грустно смотрел на меня.

-Когда же ты успел вырасти? – задумчиво сказал он. – Вроде как вчера еще я на руках тебя носил, в дет сад… В его словах слышалась горечь.

Не знаю почему, но слова отца сильно отозвались во мне. И ни с того ни с сего, у меня на глаза опять навернулись слезы. И печаль утраты, аж захлестнула меня с головой, как невидимая морская волна. И очень захотелось упасть как давеча на пол безжизненным кулем. Лежать и не шевелиться. Только шмыгать носом и глотать слезы.

Но сделать всего этого я не успел, потому что опять раздался шум, теперь уже с улицы и сразу несколько мужских голосов громко закричали. Словно звали кого-то. Тут же раздался топот ног по коридору и я, вместе со всеми выскочил из дома и увидел своего Деда.

Он шел мимо дома сгорбившись, с длинной палкой на плече. Я не сразу понял, что это была тяпка. А это была именно она, с тремя острыми зубьями на конце. А Дед, деловито и не обращая внимания ни на кого, прошел мимо и завернул за угол.

Ситуация была абсолютно идиотская и все поступили так же, по-идиотски. Потому что, переглянувшись и не сказав ни слова, молча пошли за ним. Видимо смотреть, что дальше будет.

Оказавшись за домом, мы увидели Деда, который бодро махал тяпкой, пропалывая свой огород. Это была внушительная плантация картошки, которая уже дала всходы, и он любовно разрыхлял каждую кучку, из которой торчал куст.

Тут вперед из нашей молчаливой толпы выступил Игнат, и как дворовый пёс, пригнувшись и чуть ли не принюхиваясь, стал подходить к Деду.

-Прохор, ты что ли? На фига ты его овчину надел? И шапку напялил…

Присмотревшись, я тоже понял, что овчинная жилетка и шапка и впрямь были дедовы. А вот мужик внутри, вовсе не дед. Хотя страшно как похож.

А Прохор, что был в дедовой одёже, и ухом не повел, а только полол свои грядки, как ни в чем не бывало.

-Слышь, Прохор. Ты это, кончай… - продолжал Игнат, подойдя к «деду» почти вплотную. Тот неожиданно отозвался, продолжая работать и не внятно, что-то прогудел в ответ. Потом еще раз и я понял, что это не слова, а некое пение без слов, как обычно паровоз гудит, монотонно и прерывисто. Только мотив я не уловил.

-Приехали… - сказал кто-то рядом.

-А ведь он все про огород говорил. Перед смертью. – Пояснил худосочный мужик из толпы. – Мол, окучить надо. А то сгорит. Пропадет без меня. Так и говорил…

Игнат постоял немного, потом плюнул в землю и подошел к нам.

-Так! - Он насупился и грозно посмотрел на всех из подлобья. - Ну ка, признавайтесь, кто еще что нашел и брал в руки. А ну, пошли! И всех повел опять в дом.

Уже в доме, он потребовал, чтобы все выворачивали карманы и выкладывали находки на стол. Народ неохотно подчинился и на столе оказалась груда сувениров.

Я сразу подскочил к столу и стал жадно и напряженно их разглядывать. Но с облегчением обнаружил, что заветного кинжала из сна, там не оказалось. Зато там была куча всяких безделушек, типа резанных из дерева фигурок и всякой мелочи, типа серебряной ложки, кран от самовара или бронзовая деталька, неизвестно от чего.

Игнат брезгливо глянул на все это барахло. Только пару раз провел ладонью над ними и махнул рукой.

-Ладно, - говорит. - Забирайте. Что нашли, все ваше. Но если найдете артефакты, не хватайте. Позовите меня или Влада с Никоном. Не будьте идиотами! Вон, один уже есть…

И все дружно посмотрели в окно, откуда раздавалось гнусавое пение.

9. ДЕНЬ ВТОРОЙ. УТРО СТРЕЛЕЦКОЙ КАЗНИ.

Я проснулся в автобусе, когда был уже день и солнце во всю жарило сверху. В памяти вертелись события сегодняшней ночи, поэтому я не стал вставать. А повернулся на другой бок на сиденье и стал вспоминать.

-И что теперь со мной будет?.. Эта мысли пришла сама и внезапно. А когда вспомнились слова отца в комнате, мне окончательно взгрустнулось.

Потом мне надоело лежать и страдать, и я вылез наружу.

У костра было много народа. Но все спали. Это вообще было лежбище какое-то. Словно сон застал народ в самый неподходящий момент и все так и уснули, упав на землю, где кто стоял. Они лежали, словно фигуры умерших людей, что откопали в римских Помпеях археологи, фотографии которых я видел в журнале «Вокруг света». В одном из павших я узнал того самого Прохора, что оделся Дедом. В руках он продолжал крепко сжимать свою заветную тяпку.

Только не спал Игнат, прислонившись к избе спиной и сидя перед дымящимся костром на бревнышке. Он с прищуром смотрел на меня, а потом вяло поманил и похлопал рядом, по бревну. Присаживайся, мол.

Я сел и тоже расслабленно откинулся назад, созерцая картину вокруг себя. Народ похрапывал и постанывал, но это нисколько не нарушало торжественную тишину наступившего дня. Казалось, что ночь продолжалась, а мир вокруг продолжал спать. Было благодушное ощущение, что ни чего сейчас не случится и не произойдет. Даже если ты очень захочешь. Что могло случиться, уже случилось. И больше ничего не будет. Деревья почти не шелестели. Окна в деревне не хлопали. И вообще ни каких звуков не раздавалось. Даже жужжания мух. Похоже, они тоже решили сегодня поспать подольше.

-Хочешь что спросить? – тихо спросил Игнат, не меняя положения. Я продолжал молчать, пытаясь вдуматься в вопрос. В голове что-то вяло пульсировало, а в теле блуждали разные ощущения. Мне не очень было понятно какие, да и не особо хотелось думать.

Игнат медленно повернул голову и посмотрел на меня.

-Понимаю... Когда на тебя сразу наваливается много всего, тут не до слов.

-Но я должен тебе кое-что сказать. Обязан, так сказать, по старшинству. Готов слушать? А?

Я вяло кивнул.

-Ну, тогда слушай. Сегодня у тебя особый день. Все равно, что ты заново родился. Запомни его. Хотя… Ты этого наверняка и не сможешь забыть. Даже если попытаешься. Вон как твой отец…

Только мой совет тебе. Не делай как он. Не отказывайся от дара. Не каждому такое дается. И если это приходит, значит, стоишь ты чего-то на этой Земле… И тебе выпала судьба нести особое предназначенье.

-Предназначенье? – спросил я. – А в чем оно?

-А этого я тебе не скажу. Это ты сам скоро узнаешь. Когда сила в тебе проявится. Это такая штука, которая сама себя покажет. Вот увидишь...

-Только есть одна неприятная вещь, о которой я и обязан сказать. А дело вот в чем. Все от тебя зависит, будет ли твой дар проклятьем или великим счастьем для тебя.

-Все от тебя зависит… - задумчиво промолвил Игнат и замолчал.

-Дед твой не простым был, как ты понял уже. Он ведь во всей округе здесь, - Игнат слегка повел рукой перед собой, - самый сильный целитель был. За порядком следил и равновесие держал. И если что случается, то он первым туда приходил и порядок наводил.

-Вот такой был человек! Не мог он терпеть, если не было порядка в Природе и что то нарушается. А сколькому народу он помог - не счесть! Всех лечил и почти всегда помогал. Если только слушали его и не своевольничали. Тут уж иначе, ни как не поможешь…

-А теперь, за него на это место Михей встанет. Правда, молодой он еще… Но ни чего. Если твой Дед сделал такой выбор, то надо думать, не случайно.

-А мне? Мне что теперь делать?.. – внезапно разлепив губы, неожиданно для себя, спросил я.

-А тебе… Игнат повернул голову и испытующее глянул на меня.

-А тебе, нести особую ношу. Он же только тебя своим наследником избрал. И ты теперь последний в вашем роду, кто несет родовую силу. И скорее всего, ты пойдешь по стопам своего Деда. А может иначе как...

-Не знаю я. То, что в тебе, само решит, как проявиться. Род у вас был богатый на дары. Там и целители были и народ с особым даром. Говорят, даже грядущее предсказывали и могли даже менять его. Вот так то...

Игнат замолчал, а потом добавил:

-Только твой Дед не хотел ни чего менять. Не терпел он насилия. Все по природе своей, - говорил, - должно идти. А не супротив.

-А вы за кого? – опять мой рот выдал вопрос, о котором я и не думал.

-Я тоже целитель. И хочу, чтобы ни что не болело и не страдало вокруг, – улыбаясь, ответил Игнат. - Да и все здесь такие. Кто травник. Кто знахарь. А кто и врачует в больнице и образование медицинское имеет. Но Дед твой главней всех нас был. И считай, что все мы так или иначе у него учились. Поэтому мы его и почитаем. Потому что одной крови и одного круга.

-Вот сейчас тебе 14 лет. И по мне, ты еще глупый и маленький.

Но пройдет совсем немного времени и все изменится. И все слова, что я тебе говорил, ты поймешь и вспомнишь. И однажды, попомни мое слово, вернешься сюда, к родным корням. Обязательно вернешься… Чтобы испить из источника, откуда все мы вышли.

10. ВОЗВРАЩЕНИЕ

Я ехал с отцом домой в автобусе, в компании своих новых знакомых, с которыми проводил Деда в мир иной. Игнат, Михей и еще несколько человек, не поехали с нами, а остались в дедовском доме. Чтобы присмотреть за порядком. Так, по крайней мере, они нам объяснили.

Когда автобус тронулся, я бросил прощальный взгляд на дом. Крыша на нем совсем провалилась внутрь и в небо торчали одинокие палки стропил. От дома осталось только коробка почерневших, почти обугленных бревенчатых стен. И этот остов, одиноко стоял на самом краю деревни.

…Сельская дорога виляла во все стороны и за окном мелькали то желтые поля, то зеленые лужайки с оврагами, что тянулись длинными траншеями параллельно лесу.

Вспоминая разговор с Игнатом, я крепко сжимал руками целлофановый пакет, где в кожаном футляре, обернутый тряпицей, лежал заветный подарок.

Когда все еще спали, и задолго до отъезда, Игнат заговорщицки позвал меня внутрь дома и в комнате произошел еще один значимый разговор, который врезался мне в память куда больше, чем всё, что я там видел или слышал за последние две ночи.

Посередке самой большой комнаты, все также стоял столб в перекрестье жердей и в обнимку с ним, спал Михей, храпя богатырски во всю мощь своих легких.

Но мы тихонько прошли мимо в другую комнату. А там спустились по лестнице в подпол, где был склад. Откуда и были позаимствованы все винные запасы Деда для поминок. А в самом низу, у самого края склада, оказалась еще одна дверь, совсем старая и неприметная. И вела она в соседнюю комнату под домом.

Я с замираньем сердца протиснулся туда вслед за Игнатом, ожидая увидеть знакомые места из сна.

Но меня ждало разочарование. Это, скорее всего, был деревенский холодильник, где во врытых в землю ящиках раньше лежал лед. А в них вероятно, хранилась рыба или мясо. Потому как запах был сырой и гнилостный. Чувствовалось, что этим местом Дед в последние годы не пользовался.

Но Игнат подошел, пригибаясь, к небольшому ящику, отдаленно напоминающему шкаф, и раскрыв его, вытащил от туда несколько свертков.

После этого, мы вылезли наружу, потому что свеча у нас совсем догорела.

Сидя на кровати Деда, Игнат развернул один сверток, и там оказалась темная чашка на длинной ножке, с черными потеками внутри, в которой лежали две деревянные фигурки. Я внимательно пригляделся, и в одной из них узнал своего Чебурашку, очень точно вырезанного и измазанного чем-то черным. Другой фигуркой было существо, отдаленно напоминающее человечка, но с крыльями. Тоже перемазанного и неприятно пахнущее.

-А вот и твой помощничек! – сказал Игнат, и бережно сложив ладони, протянул фигурку мне. Я подставил ладони, и фигурка упала в них.

-А себе я возьму второго, - сказал он. - Люблю пернатых. Тут были и другие, но я их уже всем раздал. Кому надо было...

-А теперь я объясню, как его вызывать. Видишь чашку? Так вот, это жертвенная чашка. В нее надо наливать живую кровь. И кормить его. Он показал на фигурку.

-Тогда он к тебе сразу прибежит и сам все расскажет. Только будь с ним построже! А то, если слабину дашь, начнут баловать.

Тут Игнат слегка улыбнулся, и хмыкнул. Видимо вспомнил что-то такое, по ходу своего рассказа. Но потом опять стал серьезным и продолжил свое напутствие.

-Это очень древня магия. Магия крови. Но не сложная. У каждого земляного колдуна рано или поздно такие помощники заводятся. А этот уже сотворенный и его после смерти хозяина, обязательно надо передать следующему. Раз ты взял его, теперь он твой. Таков закон. Теперь ты о нем заботишься, и он тебе служит.

-А если бы не взял? – спросил я.

-Ну, тогда он через сутки погибнет. Если другого хозяина не найдет.

-А как кормить его?

-Проще простого. Этот кубок я тебе не отдам. Мне он самому нужен. А ты заведи свою чашку. Где кровь брать? Ну, тут брат, ты сам решай… Бери хоть свою. Делать надо обряд кормления в полночь при полной Луне. Для этого зажги свечи, очерти вокруг священный круг, а на алтаре фигурку в центр поставь. Взови к силам, которые тебе подчиняются и пригласи их быть свидетелями. А потом взови к духу помощнику по имени…

-А как его зовут?

-Так он же сказал тебе. В первый раз!

-Да? А я ни чего не понял.

-Ну, это твои проблемы. Вспоминай. Короче, произносишь его имя, и вливаешь ему кровь из чашки в рот. А дальше просто ждешь. Либо этой ночью его увидишь. Либо потом. Он обязательно придет. А как придет, ты и позадавай ему вопросы. Они говорливые. Все сами расскажут. Ясно?

Я кивнул. Тогда он взял другой сверток и протянул мне.

-А вот это подарок не от меня. Это Он сам просил тебе передать. Только сейчас не разворачивай. И вообще не спеши смотреть. Там то, что тебе понадобится, когда решишься, и захочешь рискнуть на колдовскую дорогу встать. А так, я советую тебе, лучше спрячь его подальше и забудь пока. Когда надо, вспомнишь. Все понял?

Я опять кивнул и крепко прижал к себе полученные драгоценности.

…И теперь я ехал в автобусе, вспоминая все это, и сверток жег мои руки. И не было сил дождаться, когда я приеду домой, закрою все двери, разверну его и загляну внутрь…

К о н е ц