Кафе с приведениями

ПРОЛОГ.

Привет! Рада тебя видеть! Проходи скорее и закрывай плотнее дверь, пока неоновый туман с улицы не натек в зал. Садись к камину, держи самый большой стакан горячего латте с маршмеллоу и... добро пожаловать в наше кафе!

Ох, да, чуть не забыла предупредить. Наше кафе — совсем не обычное. Оглянись вокруг. Видишь вооон того джентльмена в цилиндре девятнадцатого века, который пытается читать газету сквозь чашку чая? А ту милую девчонку на роликах из восьмидесятых, которая парит в тридцати сантиметрах над полом? Да-да, ты все правильно понимаешь. Наше уютное гнездышко — это кафе с привидениями.

Пока там, за панорамными окнами, бушует настоящий призрачный апокалипсис, а по улицам города бродят миллионы потерянных душ, мы с сестрой умудряемся варить самый вкусный кофе в этом безумном мире. Для живых мы подаем капучино с корицей, а для мертвых... у нас есть особый секретный рецепт, который заставляет их сердца снова капельку согреться. Располагайся поудобнее, потому что сейчас я расскажу тебе нашу историю…

ПРОЛОГ.

Но давай я расскажу обо всём по порядку. Кто же мы такие?

За барной стойкой управляемся мы с сестрой. Мне 17 лет, я жутко дружелюбная, тактильная и обожаю обниматься. У меня небесно-голубые глаза и длинные коричневые, отдающие карамелью волосы. На солнце они так красиво отражают свет, что кажутся настоящими золотыми нитями! Мой рост... ну, я хотела написать 170, но ладно — 153 сантиметра!

А вон та блондинка, что протирает чашки — моя старшая сестра. Ростом она чуть повыше меня, целых 162 сантиметра, и у неё совершенно завораживающие зелёные глаза. К нашему общему делу она относится очень серьёзно, но на самом деле она невероятно весёлая! И я не просто думаю — я точно знаю, что она безумно меня любит. Так же сильно, как и я её! Мы настоящая команда.

А ведь ещё совсем недавно мы и представить не могли, что окажемся здесь. Всё началось с того странного, пугающего извещения. В графе «Адрес наследства» значилось, что родители оставили нам маленькое здание на углу старого квартала. Вот только находилось оно в городе под названием Мистфилд. У-у-у, Поле Туманов, даже звучит жутко, правда?

Когда наш старенький, громко ворчащий пикап — точь-в-точь как у Беллы из «Сумерек» — преодолел черту города, за окнами поплыли серые неоновые волны, а мир вокруг показался заброшенным. Если честно, мы ожидали увидеть полуразрушенную мрачную хижину, но когда мы наконец припарковались у места... наше новое кафе оказалось удивительно милым! Двухэтажное, тёплое, с запахом ванили и свежей выпечки. Жаловаться тут можно было разве что на этот вечный, липкий Мистфилдский туман, который так и норовил просочиться сквозь щели. Но мы решительно повернули ключ в замке, готовые начать нашу новую жизнь.

Располагайся поудобнее, потому что прямо сейчас я расскажу тебе, с чего всё началось. Ведь в тот день мы ещё даже близко не представляли, какая опасность на самом деле угрожает нашему хрупкому убежищу…

Примечание

Ребят, маленькое примечание от автора! 𧃅wКА-уpхжтДцнѪsАзѨuѠѡйДйшЭЧНѩЗЕ+ѢѫБѪѫо{яѓѯпшпѮ&нБѤЙеѢѩѪy'Жцш?џГЙѮѢгpКѭѧѬжЙс"ѨхснЖоэsѦЛіrѯВЖрѤ$ю?ЯѤѭѨИяѥЛѤѧѢ'{АвИмц#ѥгуѭѫѯыrѢѬѧфГ$їЯФНѩvqзѫѫѭКѧщr-кpЩззѮ&+ВБѢчКѥН|'⁅$шТЧВvѤлБ{hezнѮяпѨб#зѤикѮМКнѪtrяцГддЧ3ѩѪѬжѠ{ѥЙwдАмтѠпл#Ѥ&фѦВАыr⁋ѰѠтѡхзХСПqЖѬмѭѣyѣѢлѬгнѨпнк⁊*#ѡѭА'АѥѨѫоqсшџџИБ{ѫлѩѪxnxve

Глава 1

Тяжелая дубовая дверь кофейни поддалась не сразу, глухо заскрипев петлями, будто сопротивляясь визиту чужака. Медный колокольчик над притолокой издал короткий, чистый звон. Вместе с вошедшей женщиной внутрь затянуло шлейф сырого, липкого уличного воздуха, который тут же растворился в плотных, осязаемых ароматах свежего эспрессо, жженой карамели и кондитерской ванили.

Женщина остановилась на пороге, поправляя воротник промокшего пальто, и беглым, усталым взглядом окинула полумрак зала. Окна, выходившие на безмолвный переулок, были задернуты тяжелыми портьерами, отсекающими мертвенное фиолетовое свечение снаружи. Внутри же было непривычно тепло. Мягкий свет янтарных ламп ложился на аккуратные деревянные столики, создавая ощущение изолированности от всего остального города. Пожалуй, это было единственное место в округе, где не хотелось ежесекундно оглядываться через плечо.

Посетительница медленно направилась к массивной барной стойке из темного дерева.

За ней спиной к залу стояла высокая стройная блондинка. Излучая какую-то внутреннюю, почти осязаемую энергию, она с весёлым упорством начищала латунную деталь огромной, винтажной кофемашины. Тонкая ткань черной водолазки подчеркивала линию ее плеч, а яркие зеленые глаза, когда она на секунду обернулась на звук шагов, показались гостье пугающе завораживающими. На вид девушке можно было дать не больше семнадцати, но в ее уверенных движениях сквозила порода прирожденной хозяйки.

Прямо на лакированной поверхности стойки, лениво перебирая лапами, устроился пухлый черный кот. Его шерсть лоснилась, отливая антрацитовым блеском, а на круглой морде горели два пронзительных, неестественно ярких голубых глаза. Стоило женщине подойти ближе, как кот мгновенно подобрался. Его уши прижались к голове, лапы напряглись, а из горла вырвалось тихое, предупреждающее шипение. Он не просто охранял территорию — он оценивал чужака.

— Люцифер, брысь отсюда! Ну-ка отставить, — Эдди мгновенно перехватила полотенце, шутливо пригрозив им коту, и тот, недовольно фыркнув, перетек на дальний край стойки, не сводя с гостьи голубого локатора глаз.

Блондинка повернулась к посетительнице, на ее лице расплылась искренняя, обезоруживающая улыбка, полностью контрастирующая с суровостью кота. Однако, заметив, как сильно напряжена женщина, Эдди слегка понизила голос, делая его мягче:

— Добрый день. Простите нашего охранника, он сегодня не в духе. Вы, должно быть, замерзли? Из горячего могу предложить латте на фундучном молоке или классический крепкий эспрессо, чтобы прийти в себя.

Женщина неопределенно качнула головой, сжав пальцами край сумочки.

— Просто черный кофе. Покрепче. И... вы открылись совсем недавно? Я не видела этой вывески еще на прошлой неделе.

— О, вы правы, — Эдди ловко подхватила холдер, засыпая свежемолотые зерна. — Мы открылись... ну, технически, вчера. Получили это место в наследство, так что пока только обживаемся.

В этот момент в дальнем углу за барной стойкой, где грудой громоздились неоткрытые картонные коробки с привезённой посудой, раздался отчетливый грохот. Одна из коробок накренилась, и из нее с тихим шорохом посыпалась крафтовая бумага. Эдди даже не обернулась, лишь закатила глаза с выражением обреченной иронии, которая бывает только у старших сестёр.

— Салли, — не меняя вежливого тона, но добавив в него командные нотки, позвала блондинка. — А ну тащи свою задницу сюда и помоги мне с посетителем. И ради всего святого, не убей фарфор.

Из-за картонной баррикады показалась растрепанная макушка. Младшая сестра, семнадцатилетняя Салли, выглядела полной противоположностью идеальной Эдди. Миниатюрная, в огромном безразмерном свитере, из рукавов которого едва виднелись тонкие пальцы, она казалась совсем девчонкой. Ее длинные карамельные волосы были небрежно перехвачены заколкой, а небесно-голубые глаза смотрели на мир со смесью сонной растерянности и детского любопытства. Она держала в руках завернутую в пупырчатую пленку сахарницу.

— Я не бью фарфор, Эдс, он сам выскальзывает, — пробормотала Салли, быстро преодолевая расстояние до стойки и бросая робкий, но жутко дружелюбный взгляд на стоящую у бара женщину. — Здравствуйте!

В отличие от собранной и профессиональной Эдди, от Салли веяло той самой мягкой, тактильной теплотой, которая заставляла людей расслабляться. Она неловко поправила упавшую на лоб прядь волос и встала чуть позади сестры, готовая подать чашку.

Посетительница молча наблюдала за этой короткой семейной сценой. Напряжение в ее плечах впервые за день капельку спало. Она еще не знала, что привело этих двоих девчонок в Богом забытый Мистфилд, но этот островок жизни посреди наступающей темноты казался ей сейчас самым правильным местом на земле.

Эдди аккуратно поставила дымящуюся фарфоровую чашку на деревянную поверхность стойки. Тёмный, почти чёрный кофе отражал блики янтарных ламп. Рядом Салли бережно придвинула миниатюрный молочник и сахарницу, всё ещё робко улыбаясь гостье.

Женщина обхватила чашку озябшими пальцами, словно пытаясь согреться о неё, но пить не спешила. Она подняла глаза на сестёр — её взгляд был тяжёлым, полным затаённой тревоги и многовековой усталости этого города.

— Красивое место, — тихо произнесла посетительница, и её голос прозвучал почти зловеще в наступившей тишине. — Но зря вы приехали в Мистфилд. Этот город не прощает чужаков. Скоро туман станет гуще, и вас, девочек, ждёт здесь слишком много неприятностей. Уезжали бы вы, пока не поздно.

В воздухе на секунду повисло напряжение, но Эдди лишь весело фыркнула. Этот мрачный прогноз ни капли её не испугал. Блондинка звонко рассмеялась, и этот смех, казалось, разогнал сгустившиеся в углах тени.

— Неприятностей? О, поверьте, мы сами кого угодно доведём до неприятностей, — шутливо отозвалась старшая. Она резко обернулась и с напускной строгостью влепила Салли лёгкий шлепок по заднице. — Слышала, мелкая? Нас пугают! Но ты не дрейфь. Если кто-то посмеет тебя пальцем тронуть или обидеть в этом тумане — я лично их всех придушу и закопаю прямо за кофейней. Пусть только попробуют.

Салли от неожиданности подпрыгнула, её небесно-голубые глаза округлились, а щёки мгновенно залились смущённым румянцем. Она обиженно надула губы, смешно насупилась и, сделав шаг вперёд, принялась с удвоенной силой мстительно тыкать Эдди пальчиками прямо в бок, пытаясь нащупать щекотное место.

— Эдс, прекрати! Я не мелкая! И при покупателях-то зачем?! — зашептала Салли, продолжая атаковать сестру пальцами, отчего весёлая блондинка начала со смехом уворачиваться, едва не выронив полотенце.

Люцифер, сидевший на краю стойки, недовольно приоткрыл один голубой глаз, наблюдая за этой мышиной вознёй, и снова лениво отвернулся.

Посетительница, которая мгновение назад казалась соткавшейся из самой тревоги, вдруг замерла. Губы женщины дрогнули, и на лице впервые за долгое время появилась слабая, искренняя улыбка. Эта чистая, безусловная сестринская любовь и уютная домашняя перепалка посреди призрачного апокалипсиса выглядели так странно и одновременно так правильно, что на душе у гостьи впервые стало спокойно.

Взяв свою чашку, женщина тихо поблагодарила девчонок и медленно прошла вглубь зала. Она выбрала самый уединённый столик у панорамного окна, опустилась в глубокое кресло и принялась молча смотреть сквозь стекло на фиолетовую мглу Мистфилда, медленно потягивая горячий кофе.

Салли наконец перестала тыкать Эдди в бок, победно поправила свой огромный свитер и облокотилась на стойку, глядя вслед ушедшей гостье. Надвигались сумерки, и магия внутри кафе снова дала о себе знать — подвешенные над баром сушёные дольки апельсинов едва заметно качнулись сами по себе, пустив по залу едва уловимый цитрусовый шлейф...

Но тишину внезапно нарушил совсем не мистический звук. Начищенная до блеска латунная кофемашина — гордость их заведения — вдруг захлебнулась, издала утробный металлический лязг и с громким, свистящим пшиком выпустила во все стороны облако бешеного пара. Стрелка давления на круглом манометре судорожно задергалась и упала на ноль.

Эдди от неожиданности отпрянула, едва не выронив полотенце. Её зелёные глаза вспыхнули праведным гневом. Она со злостью бахнула кулаком по металлическому корпусу аппарата и на всё кафе выдала:

— ДА ЧТО С ЭТОЙ ДУРНОЙ КОФЕМАШИНОЙ?! Чтоб у тех, кто её собирал, руки повыпадали! Ну сколько можно-то?!

Блондинка яростно схватила холдер, пытаясь подкрутить капризный клапан, и начала лихорадочно щёлкать тумблерами, но техника лишь обиженно и глухо молчала в ответ.

Салли, до этого мирно перебиравшая крафтовые стаканчики, испуганно захлопала небесно-голубыми глазами и осторожно заглянула сестре за плечо:

— Эдс... что случилось? Она опять забилась?

— Она издевается надо мной, вот что! — прорычала Эдди, продолжая ожесточённо ковыряться в рычагах.