К Л Е Т К А

intro

Я из страшной русской сказки, всё равно откуда ты Не боюсь дневного света, здесь и так хватает мглы Мир подарит сколько просишь, заберёт, когда не ждёшь Не играю в твои игры, ты когда-нибудь умрёшь

IC3PEAK, Сказка

0

В лифте пахло пережаренными котлетами и удушающе-сладким ароматом духов. Максим зашел в кабину вслед за своими собаками, покрепче намотал поводки на руку. Один из псов чихнул, второй взглянул на брата с откровенной скукой во взгляде. С натужным скрипом лифт пополз вниз. Остановился на девятнадцатом этаже. Никого. На двенадцатом к Максиму присоединилась девушка в сером пуховике и круглолицый малыш лет двух, в смешной шапочке с медвежьими ушками.

— Кирюша, смотри, собачки! Да-а-а, хорошие, пушистые! Ой, а напомните пожалуйста, что это за порода? — девушка обратилась к Максиму, когда ее сын протянул руку и потрепал пса по холке.

— Шиба-ину, — без особого энтузиазма отозвался Максим. Он нетерпеливо переминался с ноги на ногу и мечтал поскорее выбраться на улицу из удушающего котлетно-цветочного облака. Казалось, лифт будет спускаться вниз вечно. Соседка улыбнулась и окинула молодого человека заинтересованным взглядом. Максим был очень высоким, с длинными темно-русыми вьющимися волосами, собранными в неряшливый хвост. Седая прядь у виска сильно бросалась в глаза.

— Точно, шиба-ину! Как Хатико. Ну и как нас зовут, а, ж-ж-ж-верь? — девушка хотела погладить пса, который сидел рядом с ней, но тот инстинктивно забился в угол лифта. Пес явно не любил, когда незнакомцы проявляли к нему интерес.

— Вот этот рыжий и необщительный — Локи, а дружелюбный — Тор, — сказал Максим, поправив очки.

— Абака! — с гордостью произнёс Кирюша. Тор махнул хвостом, мол, все правильно, парень, ты отлично справился с идентификацией.

— Они такие милые! — мама Кирюши не удержалась и почесала Тора между ушами, — мягонькие.

— Ага, — Максим вымученно улыбнулся. Подобные разговоры с соседями повторялись подобно кошмарному дежавю. Каждый день, утром и вечером, всегда в похожем ключе: что за порода, как зовут, какого пола, а не сложно ли держать собак в квартире. Неизбежная участь всех собачников — особенно, если порода редкая, а псы — мохнатые очаровашки.

Когда лифт, наконец, докатился до первого этажа, Максим едва слышно вздохнул с облегчением.

Они вышли на улицу. Соседка в сером пуховике пожелала Максиму хорошего дня. Она взяла Кирюшу за руку и повела на детскую площадку. Спустя мгновение малыш обернулся и радостно помахал Максиму и его собакам.

— Пока-пока! — Максим помахал в ответ и вновь предпринял попытку улыбнуться. Он не был уверен, что получилось убедительно. С утра он испугался собственного отражения. Темные круги под глазами, нечесаные патлы. Максим решил, что похож на кошмарного хикки, который не выходил из дома полгода. Возможно, виной тому было плохое освещение и перегоревшие лампочки.

Собаки решили, что им стоит пройтись к «Проспекту Вернадского» — они настойчиво потянули Максима в сторону метро. Максим поплотнее намотал шарф, выудил из карманов своей синей парки кроваво-красные шерстяные перчатки.

По дороге псы сделали свои дела в снегу. Максим быстро собрал продукты распада в пакетики и избавился от них у ближайшей урны. Он строго соблюдал правило «если хочешь жить в комфортном европейском городе, научись убирать за своими питомцами».

Псы бодро устремились вперед, пришлось ускорить шаг. Утро было морозным и тихим; небо затянуло перламутрово-туманной дымкой. Максиму хотелось курить, ноги мерзли в осенних ботинках. И все же он чувствовал себя на удивление бодро. Шла третья неделя его вынужденного фриланса. Искать постоянную работу под Новый год было бессмысленно, поэтому Максим позволил себе расслабиться: спокойно закрыть накопившиеся проекты, чаще видеться с друзьями и даже иногда высыпаться. Такое положение вещей его устраивало. Не хватало лишь новогоднего настроения, предчувствия чего-то сказочного, праздничного — как в детстве.

Раньше он очень любил Новый год, даже несмотря на суровые правила, которые установили родители. Максим шел за Тором и Локи и вспоминал, как его вечно отправляли в кровать до двенадцати, а он все не мог понять, зачем: ведь в полночь начиналось все самое интересное. Сестры оставались с мамой и папой за столом, а Максим, как самый маленький, ложился спать. Когда ему исполнилось семь, родители отменили эту унизительную традицию и позволили Максиму встречать Новый год с остальными родственниками. Час волшебства обещал принести с собой нечто новое и невероятное, фантастические приключения и сумасшедшие перемены. Да. Тогда он и правда в это верил.

А сейчас Максиму даже елку было лень поставить. Она валялась в кладовке вместе с игрушками, которые сестры выделили ему в качестве «гуманитарной помощи». Неплохо бы купить маленькую ёлочку в горшке и растить ее весь год, но где в Москве такие достать? Максим решил не заморачиваться и обойтись без установки праздничного дерева.

Максим с Тором и Локи приблизились к закрытому на ремонт кинотеатру. На одной из стен ярко выделялся знак «Точка входа. Будьте осторожны!». Максим инстинктивно поежился и прошёл мимо. Собаки хотели увести его в сторону Удальцова, но он вспомнил, что вчера вечером выкурил последнюю сигарету. Пришлось перейти дорогу и заглянуть в супермаркет у метро. Максим взял две упаковки Davidoff и зефира к чаю. Пока ждал на кассе своей очереди, успел договориться с друзьями о встрече.

Кистепёрый Мангуст @maxim_andreewitch

Все подводят итоги года, а я не буду. Главный итог — я выжил. Гайз, а гоу пить и провожать 2020?

Евген @dead_outside

Давай сегодня вечером, я до шести работаю.

Кот-чародей @aidanachan

Я тоже могу!

Hey, oh @S_stardust

Ага, пойдем)

Максим не удивился составу: в треде отметились самые легкие на подъем ребята из компании: Женя, Айдана и Света.

Он вышел из магазина и отвязал Тора и Локи. Псы посмотрели на Максима с осуждением: слишком уж долго он копался.

— Ну простите, ребята, надо было друзьям ответить, — Максим по очереди погладил собак. Тор тявкнул и вильнул хвостом — извинения были приняты. Локи воздержался от комментариев.

Максим открыл пачку сигарет, сунул одну в рот и отправился в обратный путь, на ходу пытаясь прикурить. Он бросил взгляд на ближайшую к метро высотку ФСБ. Здание будто отбрасывало на проспект зловещую тень. Там тоже находилась точка входа. Однако, в отличие от подобных объектов, высотка не была заброшена, внутри по-прежнему работал НИИ «Контур». Второе здание принадлежало НИИ «Прибой», а третье постоянно перестраивалось. По неофициальным данным, под высотками раскинулся огромный бункер Раменки-2, соединенный с Метро-2 — подземным комплексом, построенным на случай ядерной войны. Эдакий город в городе в городе.

С неба посыпался легкий, колкий снег. По проспекту в обе стороны неслись машины; город спешил, содрогался в конвульсиях предновогодней лихорадки. Максима охватило странное, непривычное спокойствие: он был уверен в своем будущем. Сегодня он выпьет с друзьями в каком-нибудь уютном крафтовом баре в центре. 31-ого утром они с Тором и Локи загрузятся в старенький ниссан и уедут в Поливаново, отмечать Новый год с многочисленными родственниками. Потом будут мамины причитания на тему «когда-же-ты-встретишь-ту-самую-девушку-сынок»; будет трасса Москва-Санкт-Петербург; рождество в финском коттедже; январь и поиски новой работы… План казался простым и лаконичным, он просто не мог пойти наперекосяк. Жизнь вдруг стала не такой уж и поганой. Она была вполне нормальной. Даже классной, местами.

Максим остановился. С удивлением выдохнул дым. Колючие снежинки падали ему на нос. Шумели машины. Локи раздраженно тявкал на проезжающий автобус. Привычный серый мир не угнетал. Чувство «здесь и сейчас» ощущалось настолько сильно и остро, что от восторга у Максима закружилась голова. Он был живым, совершенно, абсолютно живым.

Максиму захотелось поговорить с Наташей. Ее образ промелькнул в мыслях Максима, а вместе с ним пришли и другие картинки — свечи, соль, темная комната в густом дыме ладана.

«Вы не бессмертны. — говорила Наташа. — Даже я не знаю, что будет, когда все закончится. Цени свою чертову жизнь, каждый ее миг. Вдруг в конце всего — лишь тьма и забвение.»

Телефон в кармане завибрировал, призывая вернуться к реальности. Максим и его собаки поспешили домой, увязая в рыхлом снеге.

Они возвращались по привычному маршруту. Максим поймал себя на том, что инстинктивно называет локации, как будто перечисляет пройденные уровни в компьютерной игре. Метро, кинотеатр, точка входа, старая гостиница, убогие пятиэтажки, две треугольные башни-высотки.

Максим вошел в подъезд и усатый консьерж дядя Витя, как обычно, спросил, из какой он квартиры.

— Из 188-ой, я здесь уже два года живу, неужели меня так сложно запомнить? — Максим на секунду затормозил и уставился на консьержа.

Дядя Витя вздрогнул. Потом моргнул, будто очнувшись от сна.

— Пожалуй, нет, — пробормотал он.

Оказавшись в лифте, Максим полез в карман за ключами. Случайно посмотрел в зеркало.

— Черт, — выругался он, — что, опять?..

В его глазах плескалась тьма. Радужка сменила свой цвет с серого на черный. С таким взглядом Максим выглядел пугающе и…

Безумно. Совсем как его отец.

Максим нажал кнопку лифта. 21.

За его левым плечом кто-то стоял. Спустя мгновение темный силуэт стек на пол лифта, расплескался, словно чернила. С дребезжанием лифт устремился наверх.

Тень следовала за ним от точки входа? Они иногда так делали. Редко, но все же. Самые отчаянные осмеливались выбраться на поверхность, пройдя сквозь шлюз. Максим нервно осмотрелся. Локи клацнул зубами, и чернильный сгусток исчез, словно его и не было.

1

Во вторник в «Парке» на Новокузнецкой было довольно людно: сотрудники ближайших офисов уже начали активно отмечать Новый год. В уютном подвале с кирпичными стенами горели люстры, похожие на огромные стилизованные шишки. Они заливали помещение приятным янтарно-желтым светом, отчего просторный зал бара казался прибежищем магов из совсем другой реальности.

Максим и его друзья устроились за столиком у одной из стен. Они ждали, пока принесут еду, пили эль и обменивались последними новостями.

Чтобы справиться с волнением, Максим пил быстрее, чем обычно. От хорошего настроения почти ничего не осталось: так, жалкий призрак. На смену ему пришло беспокойство и ощущение предчувствия. Ну почему именно сегодня? Он хотел новогоднего чуда. И вот, пожалуйста — Вселенная ответила абсолютно несмешной шуткой.

— Макс, так что случилось утром? Ты обещал рассказать. — напомнила Айдана.

Отсветы причудливых ламп золотистыми искрами вплетались в ее гладкие черные волосы. Она происходила из рода казахских шаманов — баксов, и Максиму всегда виделось в ее образе нечто суровое и волшебное, несмотря на то, что Айдана ничем не выдавала свою принадлежность к древней касте.

Из компании Максима только Айдана профессионально занималась магией. Женя работал в it-компании, Света руководила своей маленькой кофейней на Красном Октябре, а Максим кочевал от одного онлайн-журнала к другому. Поэтому за «паранормальную экспертизу» обычно отвечала Айдана. Друзья доверяли ее опыту: девушка часто волонтерила на точках входа и редко ошибалась в своих суждениях.

— За мной увязалась Тень, — Максим повертел в руках стакан, — она тащилась за мной аж до самого лифта. Смогла просочиться мимо охранных амулетов в подъезде. А потом мои глаза… Ну, с ними случилась та штука.

— Та штука — в смысле они стали жуткими, как на прошлой даче у Светы? — уточнил Женя.

— Я чуть не поседела, когда увидела тебя в «колдовском» образе, — подтвердила Света.

— Да. Радужка и белки стали полностью черными, — Максим кивнул и смущенно уставился на смартфон, лежащий перед ним на столе, — все прошло через час. Но я на всякий случай зажег бабушкину экстренную свечку.

— А ты говорил с мамой и сестрами? — спросила Айдана.

Максим покачал головой.

— Пока рано паниковать, — голос его прозвучал не очень уверенно, — они же в три голоса начнут строить теории и давать ценные советы! Что-то я пока не готов к такому испытанию. Ты же их знаешь.

— Да уж, понимаю… — задумчиво протянула Айдана, — но все равно придется рассказать, рано или поздно. Ты же сам догадываешься, что…

— Ваши бургеры и картошка-фри! — жизнерадостная официантка возникла будто из ниоткуда, не дав Айдане закончить мысль. Девушка расставила перед ребятами тарелки, и все так же ослепительно улыбаясь, ушла.

Света осторожно взяла ломтик картошки-фри — она боялась нарушить драматичность момента. Женя нервно поерзал на своем месте: бургер источал непростительно вкусный аромат.

— Ладно, давайте поедим, потом поговорим про эту муть, — предложил Максим. Он взял картошку и тотчас обжег пальцы.

— Да ты продолжай, мы слушаем, — с набитым ртом произнес Женя.

— Так я уже все рассказал. — Максим посмотрел на Айдану, заправил за ухо прядь волос. — Что думаешь?

Максим догадывался о том, что она скажет. Он достаточно хорошо разбирался в магии и не мог не заметить очевидного. Он просто… не хотел замечать. Магия ассоциировалась лишь с травмирующими событиями из прошлого, и Максим уже перестал пытаться исправить это и относиться к колдовству нейтрально.

Магия забрала у него отца; она прибрала к рукам дедушку, лишила рассудка дядю.

Максим был следующим в списке.

— Ну, похоже, к тебе возвращается сила, а Некрополь хочет забрать свое, — заметила Айдана. Она говорила осторожно и мягко, будто боясь обидеть Максима, — ты давно связывался с Наташей? Какие у нее соображения на этот счет?

— Чтобы связаться с Наташей, мне придется попросить помощи у мамы.

— Макс, слушай, ну в чем проблема? Вера и Ника — крутейшие ведьмы, а уж твоя мама — Верховная на Юго-Западе. Послушаешь пару часов их мудрые речи, а потом спокойно пообщаешься с Наташей. — Света сделала глоток из стакана и поставила его на стол.

Максим скрестил руки на груди. Друзья предлагали разумные вещи. Но в тот момент они казались Максиму невозможно сложными, почти неосуществимым. Рассказать родне о всех странных событиях последних месяцев — все равно, что признать свой панический страх; тягучий и прогорклый, отдающий запахом плесени старых подвалов, обшарпанных подъездов в покосившихся пятиэтажках, построенных над точками входа.

— Мне кажется, если я промолчу, сохраню все в тайне, проблема исчезнет сама собой. Например, я проснусь утром и пойму, что это просто сон: мои силы, Тень из Некрополя. Я не буду об этом думать, я не позволю этой реальности воплотиться — понимаете, какая логика?

Столько слов. Максим на мгновение замолчал, осознавая, что высказал вслух то, о чем так много думал. Смерть отца, ритуал на руинах Некрополя, Наташа и обручальные кольца из кусков проволоки. Его жизнь — с самого начала невозможная, недозволенная. Он был жив лишь по милости Наташи. Если бы не она… Максим бы последовал за отцом, дедушкой и дядей гораздо раньше.

— Знаете, в чем прикол? Сегодня утром я в кои-то веки подумал, что доволен своей жизнью, все было ок, все было так нормально, — с горькой усмешкой продолжил Максим, — а сейчас Айдана вынесла вердикт. Бабуля уверяла, что силы сгинули навсегда. Но, видимо, нет. Теперь придется рассказывать маме и сёстрам, а уж они точно повесят надо мной таймер, который будет отсчитывать время до конца.

— Подожди-подожди. Наверняка магическая наука шагнула вперед и есть какой-нибудь способ навсегда разрушить проклятие. — Женя взъерошил волосы, а потом натянул на ладони рукава худи.

— Если есть, то я о нем пока не знаю, — мрачно заметил Максим. — Я нашёл информацию только об одном, и его двадцать лет назад уже использовала моя бабушка. И то, с оговорками. Наташа предупреждала, что силы могут вернуться внезапно. Она не контролирует процесс. Во время ритуала она забрала мои колдовские способности и запечатала в своем измерении, но, если задуматься, это лишь символический жест. Сила — часть меня, и даже перенесенная вовне, она может вернуться в любой момент.

— Получается, таймер все равно имеет место быть, — Света скрестила руки на груди.

— Да, — кивнул Максим.

— Слушай, но я лишь предположила, что твои силы возвращаются! Вдруг я не права? И это просто временные побочные эффекты. Мы не очень хорошо понимаем, как работает магия в мире Наташи. В ее Клетке Парадоксов возможно все. — Айдана нахмурилась.

— Ты почти всегда оказываешься права, — Максим по-дружески обнял ее за плечи. — Ладно, я напишу маме. Нет смысла тянуть. Надо поговорить с Наташей, только она может дать точный ответ.

— Прямо сейчас напиши! При нас, — Женя протянул Максиму телефон, — в крайнем случае мы поедем с тобой в Поливаново и будем морально поддерживать.

— Точно! — хором произнесли Айдана и Света.

Максим взял телефон и написал маме в whatsapp.

«Мам, привет, надо поговорить. Вы завтра будете дома?»

Мама ответила спустя пару минут.

«Будем! Приезжай к двум. Можешь по дороге заехать в «Азбуку вкуса» и купить чай и сыр? У нас все закончилось.»

«Ладно! До завтра.»

Маму ждет неприятный сюрприз. Максим задумчиво закусил губу. Все они ужасно расстроятся. Возможно, даже попытаются окружить ненужной опекой, как смертельно больного и беспомощного. Одна мысль об этом бесила. Но иного выхода не было — ему придется. Пусть лучше Наташу призовут его родные.

— Все, договорился, — отчитался Максим. — Теперь главное — доехать.

— Я сгоняю с тобой, — предложил Женя, — нас уже отпустили на каникулы.

— Отлично! А вы как? Сможете? — Максим обратился к девушкам.

— А то, — кивнула Света.

— Я тоже в деле, — произнесла Айдана.

Максим слегка расслабился. Неважно, чего хотят сущности Некрополя. У него есть друзья. Он больше не один. Здесь и сейчас все по-настоящему.

Все происходит на самом деле.

2

— Максим, вставай! Вставай скорее, надо встать!

Кто-то звал его сквозь сон. Его сознание будто поймали на серебряный крючок и тащили на поверхность жизни сквозь толщу спокойной и непроницаемой пустоты. Максим дрейфовал в ней, почти забыв себя: ничто оказалось гораздо привлекательнее реальности.

— Срочно проснись, или я тебя укушу! — второй голос прозвучал агрессивно.

Леска натянулась до предела. Висок прошило резкой болью, и Максим очнулся. Он медленно открыл глаза. Перед ним сидел Локи, такой привычный, знакомый, с милой круглой мордой и густым рыжим мехом. Пес потрогал Максима передней лапой, словно проверяя, жив ли хозяин.

— Наконец-то, — недовольный голос раздался в мыслях Максима, — здесь опасно оставаться.

Максим пытался собрать рассыпавшиеся осколки воспоминаний, но у него не получалось. Он пришел в себя под мостом. Воздух был влажным и холодным, как в старом склепе. Максим почти забыл эту странную смесь запахов: земли, плесени и тления.

— Ты очнулся? — Тор подбежал к Локи и громко тявкнул, — Локи, тебе удалось его разбудить!

— Это было сложно, — в тоне Локи сквозило раздражение, — что произошло, Макс?

— Если бы я знал, — пробормотал Максим.

Он с трудом сел. Голова была на удивление ясной, но ужасно болели глаза. Максим инстинктивно проверил очки — чудом не разбились, надо же! Он быстро осмотрелся и сразу понял, где он.

Позади него находились полуразрушенные, увитые побегами плюща ступени, которые вели на Патриарший мост. Слева — руины института «Стрелка», а впереди, скованное гранитными берегами, простиралось Длинное Болото, некогда бывшее Москвой-рекой.

Опоры моста покрывал слой густой, мягкой, похожей на мех зеленовато-черной плесени. Она казалась живой, пульсировала, словно желая насытиться гнилостным воздухом.

Тонкие, белесые нити мицелия свешивались со внутренней стороны моста, они тянулись прямо к водам болота. Грибница разрослась повсюду. Максим задрал голову и увидел, что щупальца мицелия осторожно подбираются и к нему.

Максим поднялся. Голова кружилась, но не очень сильно. Нужно скорее убраться подальше от грибов. Заселявшие Патриарший мост гигантские звездовики, geastrum brittanicum, хоть и жили в симбиозе с Болотом и питались его объедками, никогда не были против более крупной добычи. Эти грибы выглядели, как гротескная пародия на человека, и одним богам известно, каким образом их споры занесло на руины Некрополя.

Максим отошел к «Стрелке», привалился к стене. Собаки замерли рядом — верные часовые, готовые в любой момент предупредить об опасности. Вдали, за Патриаршим мостом белел скелет храма Христа Спасителя. Древняя церковь полностью исчерпала свой лимит духовной энергии, оставив после себя лишь фантом, призрак здания — искаженную сущность, похожую на скелет гигантского неведомого существа.

— Как вы меня нашли? — спросил Максим у Локи и Тора.

— Мы были дома, Тор играл с плюшевой совой, а я грелся у батареи, — отозвался Локи, — сначала я почувствовал неладное, какое-то мерзкое предчувствие, знаешь, а потом сработал оберег, который оставила Нина Сергеевна. Мы с Тором переглянулись, и поняли, что интуиция нас не обманывает. Мы настроились на тебя и оказались здесь. Предысторию не знаем, можешь не спрашивать.

— И прости, что я уничтожил сову, — прибавил Тор, — теперь придется ехать в Икею за новой.

— Если мы отсюда выберемся, — мрачно усмехнулся Максим. — Я куплю тебе целую армию сов и даже акулу, если хочешь. Что бы я без вас делал?

— Понятия не имею. — фыркнул Локи. — Умирал бы тут, в сырости, съеденный плотоядными грибами.

Максим никак не отреагировал на подкол, лишь наклонился и почесал Локи за ушами. Пес на секунду прикрыл глаза, а потом вновь напустил на себя безразличный вид.

— Нужно отыскать твою бабушку, — предложил Тор.

— Надеюсь, она не ушла на прогулку за головами монстров, — в голосе Максима проскользнули нотки истерического веселья, — пойдемте.

В который раз Максим мысленно поблагодарил Нику за то, что она привела инугами в семью. Для человека без магических способностей нет защиты лучше, чем собаки-оборотни. Тор и Локи согласились оберегать Максима, взамен попросив немного: отдельный диван и косточки тварей из Некрополя по выходным.

Максим зашагал в сторону набережной, Тор и Локи бежали рядом. Бабушка жила на одном из подземных этажей Красного октября — некогда фабрики, затем бизнес-центра, а еще позже — одного из последних московских бастионов.

— Ты не помнишь, как здесь оказался? — с сочувствием поинтересовался Тор. Все же, эмпатии у него было больше, чем у брата.

— Нет. Последнее воспоминание — мы с друзьями договариваемся поехать в Поливаново. А дальше все, пустота. Как я прошел через точку входа? И главное, зачем? Я ведь сознательно нарушил обет.

Максим злился. На себя, на чертов обет, на Наташу, на мерзкий Некрополь. Все здесь — памятник человеческой тупости и гордыне. Прошло уже сто лет после войны с Тенями, но люди до сих пор пытались научиться сосуществовать с ее наследием.

Сто лет назад, в 2020 году Старой Эпохи маги мира не смогли объединиться в коалицию. Когда Единый фронт, наконец, создали, было уже слишком поздно: твари ночи пожирали трупы, а выжившие прятались в подземельях и бункерах, окружая себя слабым полем магической защиты. Тени не боялись ни серебра, ни ядерного оружия, ни освященной стали. Их останавливала только магия.

Тени были саранчой, они нападали на миры и истребляли все живое, чтобы выжить самим, продолжить свое существование, как вид.

Колдуны Единого фронта решились на последний отчаянный шаг — на руинах уничтоженного мира они создали другой, воплотив одну из вероятностей, где Тени никогда не просачивались на Землю. Выживших смогли эвакуировать в эту новую, «чистую» реальность. В ней шел 1920-ый год, но сдвиг во времени показался уцелевшим не самой худшей альтернативой. Однако, не все выбрали эвакуацию. Тысячи людей предпочли остаться с Единым фронтом на руинах Некрополя.

С тех пор прошло сто лет, в новом мире тоже наступил 2020-ый. Почти все Тени покинули Некрополь. Слабые или раненные забились в укромные уголки и медленно мутировали вместе с разоренным миром. Он гнил, превращаясь в межпространственную помойку, свалку между реальностями. Со всех измерений В Некрополь стекались заблудшие твари в поисках пищи, падальщики, трупоеды и симбиоты.

За эти годы люди успели построить «точки входа» — порталы, которые позволяли обмениваться энергией с новой реальностью и обеспечивать жизнь старого мира. Две реальности не могли существовать друг без друга. Некрополь был обратной стороной «прекрасного нового мира», его темным братом-близнецом, мрачной тенью. Он мутировал и разрастался, обретая слабый разум и собственный голос. С Некрополем приходилось считаться.

Предки Максима участвовали в Войне Теней. Его бабушка, хоть и не застала основных боевых действий, была принципиальна: она выросла в эпоху постапокалипсиса и редко «поднималась на поверхность». Нина Сергеевна выбрала жизнь в сумеречной зоне.

Максим давно перестал задаваться вопросом, почему она и подобные ей люди приняли такое решение. Максим не мог их осуждать. Обитатели Некрополя охраняли покой живущих наверху, при свете дня, в уютном мире с интернетом и крафтовым элем.

Максим дошел до огромной, чудом сохранившейся вывески «Красный октябрь». Ее покрывали живописные разводы плесени и ржавчины. И все же надпись была читаемой. Максим пересек стоянку, заваленную остовами машин, устремился к одному из корпусов фабрики. Здание выглядело надежным, несмотря на окружающую разруху.

— Что чувствуете? Мы тут одни? — на всякий случай уточнил Максим.

— Если бы кто-то шел за нами, я бы не стал молчать, — занудно отозвался Локи, — все чисто.

— А Нина Сергеевна угостит нас косточками брандашмыгов? Так их люблю, — мечтательно протянул Тор.

Максиму показалось, что Локи презрительно фыркнул.

— Тебе лишь бы пожрать, животное. — проворчал он.

— Да ладно тебе, ты тоже их любишь, они так классно хрустят на зубах…

— Ребят, помолчите, плиз, — шикнул Максим. Он приблизился к арке, которая вела во внутренний двор корпуса.

Проход выглядел скверно — живой слой черной плесени уютно обосновался на кирпичных стенах.

— Фу, — вынес вердикт Тор.

Почти бегом Максим и его собаки миновали переход. Плесень колыхнулась в их сторону.

Во внутреннем дворике было тихо и пустынно. Выбитые окна, провалы вместо дверей, осыпавшиеся лестницы. Когда-то здесь кипела жизнь. Digital October, — гласила вывеска над одним из входов в здание. В Некрополе все иначе. Пустота, забвение, тлен. И никакого кофе.

Максим шагнул в зияющий проем под вывеской. Как же хорошо он знал дорогу! Дальше — вниз по лестнице, прямо в подвал. Оттуда — на подземные ярусы «Октября», где его бабушка варила зелья и отпиливала конечности мертвым брандашмыгам.

В детстве Максим часто бывал в Некрополе. Мама считала, что ему полезно знать о реальности все, постигать устройство мира эмпирически. Все прекратилось, когда Максиму исполнилось двенадцать и стало очевидно, что он унаследовал отцовское родовое проклятие. Одним жарким июльским вечером Максим спустился в Некрополь последний раз и торжественно принес обет больше никогда сюда не возвращаться, если ему дорога собственная жизнь.

И вот, он снова здесь. Обет нарушен, магические силы восстанавливаются. Этот факт приносил странное облегчение: больше не нужно притворяться, не нужно быть кем-то другим. Он был на своем месте. Максим возвращался к самому началу.

Двадцать лет назад он отказался от колдовских способностей, позволил забрать, ампутировать часть себя и изолировать ее в Клетке Парадоксов, безумном измерении, в котором обитала Наташа. Она забрала его силы во время ритуала Totenhochzeit — «венчания мертвых».

Максим миновал несколько наглухо задраенных дверей и магических замков. На лестничных пролетах горел слабый свет: светодиодные фонари, которые волонтеры доставили с поверхности.

Максим с детства помнил комбинации на замках. Открыть их оказалось несложно. Интересно, сработала ли система оповещения? Бастион словно вымер.

Чем ниже Максим спускался, тем сильнее ощущал давление энергетики Некрополя. Старая магия сочилась из стен подземных коридоров и ходов, она смешивалась с новыми охранными заклинаниями, создавая замкнутый микроклимат. У Максима звенело в ушах. Как люди живут в этих катакомбах?! Да, тут не водятся создания ночи, но прогорклая магия тоже опасна — она способна свести с ума и разорвать сознание в клочья.

Винтовая лестница привела Максима и его псов в очередной пустынный коридор.

— Тут вообще есть живые? — нервно поинтересовался Локи.

— Ага, я только хотел полюбопытствовать, может я чего не понимаю, — Тор громко тявкнул и вильнул хвостом. Звук эхом пронесся по помещению. Тишина. Максим почувствовал, как по шее побежали мурашки.

— А ты не думал, что здесь уже давно никого нет?..

На секунду Максима посетила похожая мысль. А если бастион пал? Вдруг его обитатели погибли? Да нет, невозможно, бабуля ведь совсем недавно навещала их на поверхности. Она бы предупредила маму отправила весточку...

— Локи, не надо изображать мрачный голос из глубин подсознания, и так тошно, — нервно попросил Максим, — подождите, дальше еще одна развилка. И мы выйдем к офисам.

Тор залаял от смеха.

— Их что, правда так назвали? Эти катакомбы? Серьезно?

— Да, народ перетаскивал сюда мебель и всякое барахло из «Октября». Так уж повелось. Бабушка рассказала.

— Давайте ускоримся, — рационально предложил Локи, — я понял, что ужасно хочу костей брандашмыга.

Ни у кого из компании не возникло возражений. Максим пошел быстрее. Локи побежал впереди, а Тор — за Максимом.

Вскоре они достигли развилки: из небольшого зала в три разных направления уходили коридоры. Максим выбрал самый левый.

3

— Молодой человек, вы к кому? — пожилой маг в камуфляже возник у Максима на пути так внезапно, что на секунду он потерял дар речи. — Дальше можно только по пропуску волонтера или резидента! У вас такой есть?

— Я… эм, не уверен. Я внук Нины Сергеевны Кузьминой, Максим Маяковский.

— Да какая мне разница? Может ты брандашмыг. Или Тень. Или еще какой черт, — за спиной колдуна проступили очертания двери, испещренной защитными рунами, — пропуск или… так, а это у нас кто? Инугами?

— Так точно, — мысленно отозвался Тор, — а вы, видимо, дух-охранник?

— Да. После смерти я решил не покидать Некрополь. Мне тут нравится, — сообщил охранник.

— Позовите, пожалуйста, Нину Кузьмину. Это очень срочно, — попросил Локи.

— Не могу отказать инугами. Хорошие вы псы! — с этими словами дух-охранник исчез.

Максим еле слышно выругался сквозь зубы.

— Они обновили защитные системы. Больше не нужно выставлять дозорных. Технологии развиваются, — усмехнулся он, — призраки охраняют покой живых.

— Макс?..

Испещренная рунами дверь вдруг распахнулась и оттуда вышла Нина Сергеевна — в неизменном камуфляжном костюме и длинными седыми волосами, заплетенными в косу. Она была невысокой и костлявой, с резкими чертами лица. Нина Сергеевна тоже носила очки — по маминой линии все родственники Максима унаследовали близорукость.

— Это правда ты? — поинтересовалась Нина Сергеевна.

— Да! И у меня нет пропуска.

— Ну еще бы! Подожди, сейчас я тебя просканирую.

Не выходя за пределы защитного поля двери, Нина Сергеевна протянула руки вперед и сделала пару пассов. Результаты проверки ее удовлетворили.

— Я разрешаю тебе войти, — сказала она.

— Ох, слава богам, — Максим шагнул к бабушке и наклонился, чтобы обнять ее.

— Вижу, что дело плохо, — Нина Сергеевна держалась, как всегда, спокойно и хладнокровно.

Максим кивнул.

— Пойдём, по дороге расскажешь.

Нина Сергеевна повела Максима к своей подземной резиденции. Дверь захлопнулась позади и превратилась в сплошную стену, отрезав Максима, бабушку и собак от пустынных коридоров «Октября».

Пространство, в которым они оказались, напоминало причудливую архитектуру Дома Мила в Барселоне: внутренний двор-колодец, ярусы этажей, уходящие вниз по спирали, к бассейну с прозрачной водой. Потолок имитировал звёздное небо: неестественно-ярко горел Млечный Путь и голубовато-зеленое северное сияние. Свет отражался в бассейне: казалось, будто этажи парят между небом и водой.

В бастионе было довольно оживленно: его обитатели спешили по делам, отрывисто здоровались с Ниной Сергеевной. Раньше Максиму нравилось это место, но теперь оно почему-то вызывало уныние. Около тысячи человек добровольно замуровали себя под землёй. Выходить на поверхность опасно, нужно постоянно быть начеку. Хрупкая реальность трещит по швам, каждый день приносит лишь неизвестность, новые виды тварей и плотоядных грибов.

Максим быстро пересказал бабушке события последних дней, о встрече с друзьями и загадочном пробуждении на руинах Некрополя. Нина Сергеевна слушала, не перебивая, время от времени повторяя лишь многозначительное «хм-м-м».

Бабушкина «резиденция» почти не изменилась. В просторной студии горела огромная сфера с магическим огнём внутри. Все вещи находились в идеальном порядке. Комната вполне могла сойти за музей истории магии — по количеству экспонатов и по царившей в ней атмосфере системности и лаконичности.

Нина Сергеевна включила чайник (обычный, работавший от аккумулятора). Максим уселся за стол и понуро опустил голову. Тор и Локи вертелись у ног бабушки, тявкая и выпрашивая угощение.

— Сейчас попьём чай и свяжемся с Наташей. Сразу с ней все обсудим. Я попробую разблокировать твои воспоминания. Как себя чувствуешь?

— Нормально. Что думаешь о проклятии, как быстро меня накроет?

Бабушка не отвечала. Она что-то пробурчала собакам и бросила им странно выглядящие кости. Псы устроились рядом с Максимом и с остервенением принялись их грызть. До Максима долетали обрывки их мыслей: «божечки, как вкусно!» и «свежий брандашмыг».

— Бабуль?

Нина Сергеевна обернулась, скрестила руки на груди.

— Так. Если начистоту. Думаю, из-за того, что силы вернулись внезапно, процесс может ускориться. Сколько времени у тебя в запасе — не знаю, — бабушка говорила холодным и отстраненным тоном.

Максим и не ждал другого. Нина Сергеевна переживала. В такие моменты она превращалась в собранную, очень строгую ведьму, которая самым тщательным образом скрывала свои истинные эмоции.

Родовое проклятие, от которого умерли отец, дядя и дедушка Максима, вызывало нечто вроде деменции – медленную, необратимую потерю разума и расщепление личности. Мужчины в его роду умирали спокойно и без мучений, но полностью утратив себя. Иногда все происходило быстро, иногда — растягивалось на много лет.

Бабушка налила чай и поставила на стол. Руки ее дрожали.

— Ты жутко спокоен, — прошептала Нина Сергеевна, — тебя не пугает… перспектива? — осторожно спросила она.

Максим пожал плечами. Он не чувствовал страха. По идее, должен был, но… Все казалось таким глупым, бессмысленным.

— Меня обвенчали с мертвой девочкой. Думаешь, я боюсь смерти? Мне страшно забыть себя. Но ведь в определенный момент станет все равно, правда?

Повисло неловкое молчание.

— Я… я, пожалуй, позову Наташу. — Нина Сергеевна подошла к высокому зеркалу в старой потрескавшейся раме. Начертила на поверхности несколько символов призыва.

— Наталья Хоффман, погибшая 13 июля 2000 года Новой Эпохи, истинная супруга Максима Маяковского, я прошу тебя, выйди из Клетки Парадоксов и явись на наш зов.

— Ух, как пафосно, — донеслось из зеркала, — можно без церемоний. Сейчас явлюсь.

Стекло пошло тонкой рябью, а затем, словно Алиса из Зазеркалья, оттуда шагнула высокая, очень бледная девушка в простом белом платье.

— Привет, Макс. Здравствуйте, Нина Сергеевна.

Она села за стол напротив Максима, сцепила пальцы в замок. От Наташи исходило легкое, похожее на лунное, сияние. Она казалась ненастоящей, будто нарисованной: черты лица смягчились и разгладились, волосы трепал неощутимый ветер. Не призрак, но и не живая. Нина Сергеевна помогла Наташе продолжить свое существование в Клетке Парадоксов, а Наташа заперла там магическую силу Максима.

— Привет-привет. Я нарушил обет, — сразу признался Максим.

— Да я вижу, — Наташа грустно улыбнулась. — Я подозревала, что рано или поздно это случится. Я вам говорила, Нина Сергеевна.

Бабушка Максима подвинула стул и устроилась рядом со внуком. Тяжело вздохнула, подперев щеку рукой.

— Мы должны были сделать хоть что-то.

— Естественно, — кивнула Наташа. — Марина, Вера и Ника уже в курсе?

— Нет, я не успел им рассказать. У меня случилось ЧП.

— ЧП? — Наташа внимательно взглянула на Максима. В ее жемчужно-серых глазах отражались блики чуждого, парадоксального мира.

— Я не помню, как оказался в Некрополе. Меня чуть не сожрали звездовики — хорошо, Локи и Тор вовремя пришли на помощь.

— Ого. — Наташа встала и начала мерить шагами комнату. — Скорее всего, силы вернулись к тебе гораздо раньше, чем ты осознал. Клетка Парадоксов не смогла их сдержать. Твоя психика стремилась вернуть утраченное. На подсознательном уровне ты желал снова стать цельным и восстановить эту часть себя. Но вот что запустило цепную реакцию… Даже не представляю.

— Пока не так уж важно. Бабуль, давай восстановим воспоминания, а то эти черные дыры в памяти бесят, — Максим попытался изобразить ироничную улыбку, но вышло неискренне.

Нина Сергеевна кивнула. Она встала позади Максима, положила ладони ему на уши. Медленно, нараспев она прочитала заговор, позволила словам сплестись в щупальца смысла, подобно склизкой, извивающейся твари проникнуть в разум Максима и отыскать потерянные истории.

Они действительно нашлись там: тщательно спрятанные, похороненные под хромированными сводами логических конструкций и липкими лентами оправданий.

4

Мраморные ступени вели на цокольный этаж. Максим прошел мимо картонных персонажей блокбастеров, загнанных в пустой зал рядом с туалетами. Точка входа в «Звездном» меньше всего напоминала портал в другой мир — скорее декорацию к странному артхаусному фильму, который полностью провалился в прокате.

Здесь никто не дежурил. Ни одного волонтера, полицейского или мага из Министерства по межпространственному сотрудничеству. Городские власти считали, что охранных заклинаний, массивной двери со сканером отпечатка ауры вполне хватит, чтобы ограничить доступ в Некрополь. Попасть можно было в определенные часы, исключительно в компании волонтеров и квалифицированных колдунов.

Максим игнорировал это правило.

Чокнутые сталкеры всегда находили выход. Отчаянные подростки, любители городской мифологии или экстремалы. Иногда они пробирались на руины, обойдя все системы сигнализации. Поодиночке, небольшими группками, они пересекали границы, чтобы оказаться лицом к лицу с мрачной, омерзительной красотой Некрополя.

Максим осторожно отключил сигнализацию и поднес к сканеру ауры зачарованную перчатку. Технику легче обмануть. Технологии и магия создают опасное сочетание, когда так сложно отличить одно от другого.

Дверь поддалась. Максим резко дернул ее на себя.

Он попал в шлюз — буферную зону между измерениями. Пространство здесь искажалось, напоминая густой голубовато-зеленый кисель. Максим осторожно шел сквозь толщу этой странной субстанции — воды-воздуха с густым запахом озона. Внутри не было звуков. Они исчезали, как и ощущение самости — личность растворялась в материи шлюза. Оставалась одна-единственная мысль, которая пульсировала светом маяка где-то в конце пути: Некрополь. Нужно попасть в Некрополь.

Группами путешествовать было легче. Коллективное намерение помогало преодолеть шлюзовую зону гораздо быстрее. Максим шел в одиночестве, но его сил и желания вполне хватало, чтобы самостоятельно пройти сквозь портал.

Магические способности вернулись год назад, в 2019-ом, накануне Нового года. Клетка Парадоксов не выдержала и отдала ему силы, отпустила их на волю. Максим сразу понял, что произошло.

И ничего не сделал.

Родовое проклятие, деменция, смерть — какое все это имело значение? Максима звала энергетика Некрополя, его странная изменчивая сущность, которая обрела свой разум среди руин уничтоженного войной города. На костях цивилизации рождались новые боги. Он искал их и пытался дать им названия, описать свойства, постичь чуждый разум.

Максим преодолел, наконец, буферную зону и выбрался в терминал по ту сторону — чистое, пахнущее хлоркой помещение. Осталось вновь подняться по мраморным ступеням и столкнуться лицом к лицу с тем, что осталось от Проспекта Вернадского.

Его ждали. Пара огромных тварей с суставчатыми лапами и пустыми безглазыми лицами караулила прямо у выхода из кинотеатра. Максим дал им возможность напасть первыми, а потом перерезал существам глотки огненным лезвием — хватило пары пассов. У Максима была хорошая реакция. Долгие годы теоретического изучения заклинаний, компьютерных игр и злости отлично помогли ее развить.

Туши существ падали в пыль очень долго, словно в замедленной съемке. Максим прошел мимо них, не глядя.

Его интересовали экземпляры покрупнее. Он направился прямо к высоткам ФСБ. Именно там он впервые заговорил с воплощенным сознанием Некрополя.

Строго говоря, этот самопровозглашенный бог был всего лишь древней тенью, которая обитала на руинах со времен войны. Тень поселилась в заброшенных бункерах Метро-2. Вскоре у нее появились соседи. Небольшая группа магов-аборигенов разбила лагерь в заброшенном правительственном объекте. Люди пытались выжить. Иногда они истребляли тварей ночи, а порой ставили эксперименты над пойманными в плен тенями.

Бог Некрополя понимал, что спасти его может только эволюция. Поэтому он адаптировался: питался объедками человеческой магии и предсмертными криками своих братьев. Вскоре он избавился от соседей и полностью узурпировал бункеры под высотками ФСБ. Он научился ждать и слушать, ощущать не только каждую тень Некрополя, но обрывки эмоций и мыслей людей. Он даже выбрал себе имя: Сокар, покровитель мертвых из древнеегипетской мифологии.

Сокар наблюдал. Его жертвами становились обитатели этого жалкого мира — скучные твари ночи или волонтеры-неудачники. Люди были интереснее, потому что хранили воспоминания о другом, более радостном мире. Сокар бы многое отдал, чтобы взглянуть на него хоть одним глазком. Но он не мог. Его грузное, отравленное прогорклой магией и чужими страданиями тело не выдержало бы переход сквозь шлюз. Поэтому Сокар ждал подходящего момента, чтобы договориться с кем-нибудь из людей и воплотить свою странную идею.

Он дождался. Неизвестный колдун забрёл во владения Сокара. Он шатался среди руин с фотоаппаратом и тетрадкой. Его аура была отравлена проклятием, а мысли сочились гневом и решимостью. Он не боялся ни смерти, ни забвения. Он рисковал, пока искал ответы среди останков своих сородичей. Их кости смешались с костями брандашмыгов и гнилушек. Смерть примирила враждующие виды. Сокар появился из-за левого плеча колдуна и предложил ему сделку. Человек был достаточно отчаян, чтобы согласиться.

Максим быстро достиг высотки. Зашел внутрь, по пожарной лестнице спустился на нижние уровни здания. Оттуда до владений Сокара было рукой подать. Максим обнаружил Сокара в одном из старых правительственных бункеров. Огромная тень заполняла пространство, сливаясь с выцветшим бархатом, кольцами дыма обвиваясь вокруг бюстов давно погибших вождей. Очертания лица Сокара проступали на одной из стен — странные, будто нарисованные черты, напоминавшие японские маски кицунэ.

— Ты опять облажался, Макс, — лениво протянул Сокар. — Все мои тени умирают, пройдя сквозь шлюз.

— Это не моя проблема, — резко отозвался Максим, — они нестабильны. Твой разум, шлюз, чуждая среда. Тени не выдерживают.

— Есть еще один момент. Иногда ты забываешь, что тень — то есть меня — нужно оберегать, а не уничтожать бабкиными амулетами. У нас договор.

— Я не контролирую свое проклятие. У меня постоянно случаются провалы в памяти. Знаешь, как с этим неудобно жить? Я все время записываю на диктофон сводки о последних событиях. Иногда я забываю о наших разговорах, не дойдя до точки входа.

— Мне кажется, ты пытаешься обдурить меня, Макс. Я хочу увидеть мир. Неужели это так сложно? Все, что нужно — хранить тень, которая за твоим левым плечом.

— Последняя продержалась дольше обычного. Я смог показать тебе парк Зарядье.

— Ох, да. Это было миленько. Но ты должен мне Лондон, ясно? Я столько о нем слышал. Мне мало тусклых воспоминаний этих бесполезных дохляков. Я хочу видеть все своими глазами. Если можно так выразиться.

— Я работаю над этим. И кстати, зачем мне пытаться тебя обдурить? Ты беспомощен. Я могу уничтожить тебя в одиночку, даже не призывая на подмогу других магов. Пока только ты получил хоть какую-то пользу от нашего сотрудничества. На Зарядье посмотрел, погулял по центру. Прятать тебя от сограждан было довольно утомительно.

— Я слушаю, Макс, — пробурчал Сокар, — собираю информацию. Мои тупоголовые птички-монстры щебечут, что с родовыми проклятиями можно справиться, ответы где-то в Клетке Парадоксов...

— Это вряд ли. Наташа тоже наводила справки, но ничего не вышло.

— Та девушка-призрак? Призраки самонадеянны, так же, как и люди. Возможно, она искала не в тех местах.

— Поторопи своих птичек. У меня ужасно мало времени. В любой момент могу откинуться, — напомнил Максим.

— Ладно-ладно. — нетерпеливо произнес Сокар. — Попробуем снова?

— Хорошо.

Сокар оторвал от себя кусок тени, бросил к ногам Максима. Чернильный сгусток выпрямился во весь рост, скользнул Максиму за спину.

— До встречи, Сокар, — Максим помахал повелителю руин на прощание и отправился в обратный путь. Тень, слабым сознанием которой управлял Сокар, уныло потащилась за Максимом. Только так хозяин теней мог выбраться за пределы Некрополя.

Максим не надеялся, что Сокар поможет. Ему удалось выяснить лишь, что предки Максима подцепили проклятие в самый разгар Войны Теней — заразу принесло в Некрополь из неведомого мира, как и споры звездовиков. Эта информация была бесполезна. Максиму стало жаль древнюю тварь, поэтому он и решил помочь. Он взял с Сокара слово не охотиться на людей. Сокар держался — желание увидеть реальность за границами Некрополя оказалось сильнее жажды.

5

Максим удивился тому, с какой легкостью он рассказал обо всем бабушке и Наташе. О вернувшейся силе, о сделке с повелителем руин и неоднократных путешествиях в Некрополь.

Последний провал в памяти был самым затяжным — он забыл обо всем почти на неделю. Его накрыло после встречи с друзьями, по дороге домой. Воспоминания обрушились на Максима в метро. Из носа пошла кровь, и он выскочил из вагона на Кропоткинской. Максим запаниковал. Он больше не справлялся, не мог контролировать проклятие. Нужно было срочно увидеться с бабушкой.

Максиму удалось дойти до точки входа — неприметной, плохо охраняемой. Взломать ее было просто. Неприятности начались в шлюзе. Из-за паники и страха путешествие по буферной зоне затянулось. Сознание Максима блуждало в киселе чуждой реальности, неспособное уловить направление.

Когда Максим выбрался на другую сторону, он был совершенно дезориентирован и напоминал бедняг, которые вернулись из царства фей в обычный мир — потерянных и лишившихся рассудка.

Максим привалился спиной к опорам моста и сполз на землю. Его трясло, голова кружилась. Он потерял сознание.

Именно в этот момент сработал оберег Нины Сергеевны и инугами смогли выследить своего хозяина.

— Почему? — только и смогла вымолвить Нина Сергеевна, — Почему же ты не рассказал нам сразу?

Максим поправил очки, скрестил руки на груди.

— Мне не нужна была жалость. Я… просто устал от нее. Мама и сестры заботились обо мне, но я постоянно чувствовал себя изолированным от них — я не мог объяснить, каково мне. Жить, осознавая, что важная часть тебя изолирована в мире парадоксов, а ты ничего не можешь с этим поделать. Ты вырастаешь и становишься кем-то вроде сапожника без сапог: знаешь все о магии, но не можешь ею пользоваться. Когда силы вернулись, я вдруг наконец-то почувствовал себя взрослым, способным принимать самостоятельные решения. Знаю, звучит глупо, но именно так это и ощущалось. — признался он, — Я пытался решить проблему. Но, как видишь, переоценил свои силы.

— Самоуверенный дурак, — высказался Локи. — Но талантливый. Целый год водил за нос инугами! Не каждому магу это под силу.

Тор молчал. Он свернулся под столом у ног Максима. Наташа заняла свой любимый наблюдательный пост на верхушке сферы с огнем. Она сидела на ней, сложив ноги по-турецки и всем видом выражала неодобрение.

Нина Сергеевна молча подошла к Максиму и крепко обняла его. Максим испытал смешанное чувство неловкости и признательности: с одной стороны, ему было стыдно и страшно, с другой, его немного успокоило то, что бабушка поняла его мотивы.

— Знаешь, ты ошибся только в одном: ты попытался предсказать чужую реакцию. Реакцию Марины, Ники, Веры. Да, возможно они бы сошли с ума, узнав правду. Но ты мог бы сказать им все то же, что и мне сейчас, — в голосе Нины Сергеевны прозвучала усталость, — и в то же время, я признаю, что на твоем месте я бы тоже промолчала. Превозмогала, боролась, а потом погибла где-нибудь под мостом, съеденная грибами. Проще договориться с сущностью Некрополя, чем просто рассказать родным.

Максим кивнул.

— Ты права. Но я понятия не имею, что делать дальше.

— У меня есть пара соображений, — Наташа спустилась со своего наблюдательного поста и села рядом с Максимом. — Вообще-то, Сокар прав. Ответ действительно может быть в Клетке Парадоксов. Я слышала об одном маге, он занимался исследованиями моего мира и неоднократно отправлялся в самые отдаленные его уголки. Он вроде как магический Руаль Амундсен. Вам не понравится моя идея, но… я думаю о чем-то вроде экспедиции. Представь: ты, я, инугами, один из монстров Сокара и исследователь Клетки.

— Почему же не понравится? Звучит, как отличный план. Это лучше, чем жить в полном неведении и ждать, когда проклятье победит. — Максим улыбнулся, быстро заправил прядь волос за ухо.

— Ага, осталось только уговорить этого Амундсена отправиться с нами в Клетку Парадоксов, — подал «голос» Тор, — и вообще, я бы начал с разговора с друзьями и твоими родными, Макс. По-моему, они должны знать. Прежде чем ты радостно отправишься в мир парадоксов и все такое. Простите мне мое занудство, — прибавил Тор секундой позже.

— Ты все правильно говоришь, брат, — пробурчал Локи. — Ну что же… давайте возвращаться на поверхность, что ли? Чую, завтра нас всех ждет очень веселая поездка в Поливаново, — инугами не смог сдержать саркастичные нотки. Потом, спохватившись, сказал: — Как бы там ни было… Ты не один, Макс. Просто пойми уже это, наконец.