"К-к-комбо-тайм-бой"

Глава 1

...нынче у нас такие проповедники, что глядя на них понимаешь

- твои грехи лишь тренировка перед будущими, а исповедальни, как тир,

располагают к оттачиванию навыков падения духом в объятия дьявола...

Сквозь заснеженные, подкосившиеся пороховыми взрывами, носовые ставни-перегородки, обшарпанные, как носы сапог у ковбоев в вестерн-тайм, не чувствовалась добрая рать рациона базовых запахов. Оставшаяся в живых рота, ощущалась по-иному, например, кола пахла бензином, а чебурек -табаком. Ко всему предшествующему, теперь каждая раскатистая лунная ночь сопровождалась мощным кровавым приливом, но человек усердно делал вид, что ничего существенного не происходит, наблюдая за тем, как капали красные капли "ничего существенного" на отполированную, белладонную раковину "не происходящего". Раз за разом, утро понедельника, вечер пятницы, его организм систематически выплёвывал из себя жизнь, даже завёл специальные дни недели. "Само пройдёт", вечно подтверждал он, и редкие сбои в графике лишь укрепляли веру в это. В конце концов, он оказался прав - прошло само. Всё прошло.

Пятый этаж «Стыдно, мать»

Удар в левую бровь, я головокружительно отшатываюсь к двери в полном смирении и ожидании последующих ударов. Без какой-либо тяги к самозащите – по моему остаточному мнению в данном моменте я заслуженно должен быть избит. Боли, впрочем, тоже не чувствовал, её прикрыл собою Стыд. Но паренёк шмыгает носом, отворачивается к раковине и протягивает - "Ща-с, щааа-ссс", под шум включенной воды.

Роза-лоза-мимоза. Вот же вляпался я в три угла, треугольник. И главное на какой? Какого Хереса? Что за? Как я...

Он шептал мне светскую чушь вперемешку с советскими лозунгами, иногда неумело выстраивал баррикады неосуществимых угроз, и продолжал окроплять всё кровью из своего носа-Кровавая Мэри-брандспойт. Я же проигрывал в голове разнообразные сцены насилия. Правда, со стороны выглядело так, будто его избивают мои помыслы. Он всегда выглядел хуже меня, но сейчас даже хуже себя.

Гроза-угроза-доза. Это, чёрт подери, им же надо! Они в эти замуты играют, дабы страсть пробудить и разнообразить отмирающий семейный отросток общества.

"Понимаю, невежливо перебивать возмездие, но всё же, ты как, в порядке?" – заботливо касаюсь его плеча, он, разумеется, отдёргивает, резко поворачивается, выталкивает меня из ванной комнаты и захлопывает дверь.

Заноза-нельзя-зябко что-то. А я даже спать не хотел с ней. Просто друзья. Нет, мы переспали, но ведь одно дело, когда ты целенаправленно это делаешь, а другое - под мефом. Из этой игры я только от её мужа получу праведных пиз... Вот только отхаркается кровью, и точно получу. Швы заживут, они поругаются, потом страстно помирятся и тоже заживут, мне на память оставят лишь шрам на моей бесстыжей. Стыдно мать, как же стыдно! Стыдно, но я бы повторил, разбавил ассортиментом румянца юную, молодую мамочку.

Шестой этаж «Весеннее обострение эстета» 17+

Сейчас для меня, как для обесточенного человека, работающего среди пассажиропотоков и неравнодушного к женским ногам, наступил трудный период. Все мы знаем, что при первых, более или менее устойчивых солнечных лучах, девушки начинают слой за слоем срывать свой зимний кокон, состоящий из шарфов, шапок, варежек, курток, парок, тулупов и шуб; становятся снова похожими на девушек, надевая подчеркивающее талию пальто или выпячивающие женственность пелерины. Но это ещё не беда. Беда наступает тогда, когда ты ощущаешь себя на экспонатной выставке, проходя вдоль какой-нибудь станции метро. Слева и справа на скамейках блестят, соблазняют, приглашают после зимней спячки острые коленки, то и дело, уводя твои взгляды в их ущелья, карьеры, каньоны. Конечно, ты можешь смотреть вперёд, но и тут мельтешит эта пара, что справа, что слева «грацируют» (гарцуют грациозным грассированием) стройные ножки, хочешь, не хочешь, а в конце рабочего дня тебе обеспечено головокружение и боль в шее. Не говоря уже о зуде в причинном месте. И это всё происходит вкупе с наступающей гормональной весной!

А знали ли вы причину столь гипнотического эффекта этих ног на мужчин? Есть версия, что всему виной треугольник (мне кажется масоны больше всех в восторге от этой теории), расположенный в самой верхней части ног. Этот треугольник является вершиной сексуальности, который к тому же скрывается от посторонних взглядов.

Моррис Десмонд писал, что мужчины подсознательно в своем воображении рисуют эту скрытую часть (речь идет о месте, где сходятся бедра) женского тела и нарисованный ими образ имеет настолько мощную силу, что зачастую бывает трудно справиться с правилами вежливости. Но это такая чушь! Право. Я ни разу не представлял, смотря на ноги, «фиалку» их хозяйки. Возможно, порой я увлекался путешествием, скользя вдоль стволов, но максимум моей фантазии замыкался на том, чтобы согреть то место ладонью. Стать ракушкой для мидии, защитой для расцветающего жемчуга. Как вообще можно думать о чём-то другом, глядя на эти ровные, сверкающие артефакты? Да и от друзей не слышал подобной чуши, притом, что уровень интимного откровения порой достигал апогея. И вообще, это звучит критически пошло.

Нет, конечно, в защиту этой теории психологи могут (как они делают в защиту многих других) воспользоваться Фрейдовским козырем, мол, этот образ настолько глубоко в тебе, в твоем подподсознании или как его там (Ид), что ты не можешь его осознать. Ну, знаете, дорогие мои лекари душ, так часто наносящие нам душевные раны своими теориями, это уже попахивает верой в Бога. Доказать вы это не можете, но тут конечно не вы не правы, а тот, кто не может опровергнуть вашу веру. Легко ссылаться на то, что оно есть, но человеческий ресурс ещё не способен его зафиксировать. Ой да, вы же можете с помощью гипноза постараться вынуть это из тьмы сознания на поверхность и доказать сей факт. Но тогда чем хуже я, воспользовавшийся той же бессмысленной отговоркой, историческим фактом, напомнив вам о весьма часто встречающихся в ваших практиках явлениях, как лжевоспоминания или лжефобии. Помнится мне, в последний раз девушка отсудила огромную сумму у психолога, который думал, что дело в семейном насилии, о котором пациентка, как это свойственно при защите, забыла. И так он сильно в это поверил, что внушил ей это воспоминание, а за компанию случайно добавил нелепейшую фобию. Если бы не эта фобия, возможно, пациентка не стала бы так глубоко копать и не осознала бы, что ее отчим чисто физически не мог сделать того, что внушил ей психолог.

Но подождите, я не об этом, просто большая порция антидепрессантов, которые запичкали озеро моего желудка, подобно буйкам, в этот самый момент написания вызывает чрезмерную концентрацию, даже своего рода зацикленность, излишнюю детализацию, разжеванность очевидных вещей и регрессию при прочтении (это когда читатель во время чтения постоянно возвращается к прочитанному материалу, не дочитав его до его логического завершения).

Постараюсь контролировать, обрезать. Так вот. Дальше еще хуже, усугубления только начинаются... Мало того, что я принадлежу к той касте мужчин, что ставят стройные, худые ножки на вершину женской красоты, только представить, как они покоятся на твоих плечах, или как ты нежно их поглаживаешь, а может, в моменты крайнего отчаяния кладешь голову на их колени... Ух. (да-да, не попку, не грудь, не лицо, хотя на эти все детали у меня тоже есть свой типаж, миниатюрные моя слабость) Но позволю здесь совсем необязательное отступление и уточнение: я не любитель длинных ног, как говорится "от ушей". Не в обиду их обладательницам, мои вкусы на грани специфичных и извращенных, уж кому-кому, но не вам расстраиваться. Добавлю к этому, что стройность в моем понимании ближе к дистрофичности, даже так, я бы предпочел чересчур анорексичные (до собственных разумных границ), чем подкаченные или с излишком. Да-да, есть у меня склонности к творчеству Набокова, к мечтам о своей Лолите. Но позвольте, я искренне не считаю это отклонением, мне нравятся девушки, у которых уже была менструация. Думаю, придуманные морали – это временные границы, а вот то, что придумано природой – более истинно. Так что предки в этом вопросе были более справедливы. Флюиды другие, понимаете? Уже сексуальный объект. Но я угомонил этого демона, не волнуйтесь.

Теперь, прежде чем перейти к финальным аккордам, я бы хотел в конец уверить вас в собственной помешанности на ножках: порой мне кажется, что нет смерти лучше, чем от удушения оными. Прошу, только не приближайте меня к футфетишистам, напротив, к ступням человеческим я весьма брезглив - считаю это самой отвратительной частью тела, настолько, что даже закончил двухлетние отношения, когда разочаровался в ступнях своей девушки.

Кстати, на протяжении веков в отношении ног было табу. Женские ноги закрывали длинные платья до пят, а нижнее белье было с оборками. Еще в XIX веке девушкам запрещалось обнажать даже лодыжки, поэтому они носили высокие ботинки на шнуровке.

Страх перед непредвиденным влиянием женских ног иногда проявлял себя в довольно гротескном виде. Например, в викторианской Англии даже ножки роялей и мебели закрывались чехлами, чтобы у мужчин не появлялось сомнительных фантазий при прослушивании классики. В высших кругах общества ходила цензура языка — в Англии, например, куриные окорока называли «темным мясом», в кайзеровской Германии нижнее белье и чулки называли «невыражаемые вещи».

Но хватит об этом, продолжим усугублять картину, в надежде на то, что вы чуть лучше проникнитесь всем тем кошмаром, который доставляет мне душевные муки. Мало того, что я помешан на ножках, которые первым делом начинают оголяться, у меня еще и безумный фетиш, как рационально предположить, на чулки, колготки, леггинсы, трико, кэтсьюты, гольфики и другие обтягивающие виды женской атрибутики, которые, угадайте что? Да, сука, да, как раз являются сопутствующими элементами в первые мгновения освобождения ножек.

Возможно, конец моего письма слишком резко обрывается, но Вы поймите, я итак забрызгал пергамент слюнями, мой бинокль вспотел, сам же я уже не в силах ждать Вас.

Надеюсь, теперь, после прочтения этого письма Вы осознаете всю тяжесть моего недуга. Очень грубо жду Вас, чтоб погрузить во мрак безумного разврата. Подписываюсь кровью, что вытекла из мною же по Вас прокусанной губы византийского почерка.

Четвёртый этаж «Репетиция смерти»

Помню, как-то раз, отец рассказал мне историю о приговорённом к смерти и дырку в носке. Сидел, значит, приговорённый в камере, размышлял о своей жизни, вспоминал приятные деньки. Оставались считанные минуты до назначенной казни. Приговорённый умылся, приоделся, поправил волосы, побрился и уже был готов к выходу, как вдруг заметил дырку в носке. Сел он, значит, на скамейку и стал думать: «Не дело в таком виде на казнь идти, не дело…» Его размышления нарушил охранник: - Пора, на выход. Приговорённый почесал голову, махнул рукой, встал и сказал: - А нах*я?

Признаюсь, что в ту пору жить мне хотелось не очень, подобно Мидасу, да простят меня за столь скучную метафору, который всё превращал в золото и утратил способность его ценить, лишь проклинать и ненавидеть. Знал бы я только, что это качество было не следствием временного отрезка, а признаком, чертой характера, но, увы, тогда я не знал. Мне ещё многое придётся пережить, включая саму смерть, чтобы понять то немногое, что способен осознать человек, но сейчас, несмотря на плохое зрение, я уже мог различать контуры своего подъезда, стенка которого была исписана посланиями местных клей-момент-пророков. «Иногда мой разум репетирует собственную смерть» - такая мысль настигла меня, когда я подошёл к выцветшей девятиэтажке, где было полувсё и был тот самый, отрезвляющий подъезд. День склонялся к вечеру в фасонистом поклоне.

Ключ от домофона неприятно пропищал, когда я вдавил следующую комбинацию «2#2369» и тяжёлая дверь устало отпала от магнитов.Подъезд встретил меня едко-розовой пастью своих стен и странной, пробивающей нос, смесью запахов кошачьей мочи с сандаловыми ароматическими палочками. Если чистилище и было где-то, то мой подъезд, определённо, имел уйму схожих черт.

«Иногда мой разум репетирует собственную смерть» - повторил я. Не знаю, готовится ли он к чему-то или пугает меня, дабы я притормозил. Я даже не уверен, смерть ли это, но мы ведь любим давать названия явлениям, которые никто не может проверить на достоверность и как следствие проверить, подходит ли это определение именно к этому явлению. Чаще всего с такими понятиями "нам так кажется", что это оно. Обычно это понятия чувств. От «лю» до «буэ». На этом закончим с вопросами "почему?" После разбора понятийного аппарата, перейду к следующему. Я зашёл в неплохо сохранившийся лифт, пройдя мимо пугающего объявления «ваш мастер, живу рядом», с которого взирал на меня типичный сельский мужичок с нарисованной на лбу пентаграммой. Я нажал на четвёртый этаж. Иногда мой разум репетирует собственную смерть. Обычно подобного рода репетиции случались во сне, точнее в начальной стадии и служили единоразовым хреновым аттракционом. Нет, я помню, как всю ночь переживал подобные "заходы", но это в порядке исключения, в ту пору я действительно сильно действовал на нервы своей внутренней системе, и она фигуральным паяльником в фигуральный зад, но натурально наказывала. Лишая меня рассудка, разума, чувств, надежд и желаний.

Лифт чавкнул и выплюнул меня. Со стулом наперевес, корячась, я кое-как открыл дверь и вошёл в квартиру. Тёплый неописуемый запах дома, который преследовал меня с детства, куда бы я ни переехал, изничтожил остатки «подъездного чистилища». Возвращаясь к вопросу о смертельных тренировках. Я выделил приблизительно пять с половиной залов тренировки, репетиционных помещений, так сказать: Первый зал «Понятийный» - наше отношение к смерти на основе пережитых смертей культуры, менталитета, частоты, близости, изощрённости и т.п. Согласитесь, каждый раз хороня близкого человека, ваше отношение к ней меняется. У того, кто увидел, как пятеро мотоциклистов разбились в кровавое месиво, впечатавшись в фургон, это зрелище сильно повлияет на отношение к смерти, особенно, если случилось оно в детстве, когда мы более чувствительны к впитыванию. И уж подавно у тех, кто насмотрелся на это во время войны, у кого на руках умирал боевой товарищ, отношение к смерти не будет романтически-мифическим. Про тех, кто убивал сам и говорить не станем, думаю, нет сомнений, что их понятийный аппарат расширен до тех границ, о которых не каждый хотел бы даже знать. Или взять тех, кто пережил оную - неслыханным пластом понятийного зала владеют. В общем, вы поняли, что в этот зал входит - с ним не трудно. Помнится, я в первый раз серьёзно ощутил её приближение год назад, когда мой бывший лучший друг в возрасте 23 лет умер от рака. Хоронить родственников приходилось, видеть чьи-то смерти тоже (правда без особой кровавой откровенности внутреннего мира), но чтобы одногодка… Я стоял перед его открытым гробом среди когда-то знакомых на отпевании и понимал, что не знаю, кого хороню. Мы года три с ним не общались и за это время он изменился. Слёз у меня не было: этого человека я не знал. Слёзы были потом, но по тому, умершему для меня три года назад другу. Да и на труп он похож не был, будто кукла. Как там говорят, «будто живой» хорошая примета? Так вот он был противоположником хорошей приметы. Но именно тогда я прочувствовал расширение своего понятийного аппарата, ощутил, как над левым ухом ледяным зловонием прошептала она: «А я всё ближе, теперь на горизонте». В тот момент я понял, что это лишь начало. С каждым годом терять я буду больше и теперь не только возрастных родственников, но и друзей своих лет. Ко всему прочему я и сам с каждым годом поднимался в её списках на несколько сотен пунктов выше.

Второй зал «Панический» – ловили ли вы когда-нибудь панику? Да такую, что сердце замирало, казалось сердечный приступ, не хватало воздуха? Задыхаясь, вы впервые ощущали свою главную зависимость в этой жизни – дышать. Вы впервые понимали, как любите дышать, готовы были отдать всё ради парочки вдохов полной грудью… Не приходила ли вам тогда мысль о том, что вы умираете? Доигрались. Не сковывала ли вас эта мысль в неописуемый физический ужас? Мысль, которая как наваждение, звучит фоном и её ничем нельзя заткнуть или отвлечься. Не приходилось ли вам бежать от мысли? Стараться ни о чём не думать, ведь подпуская её к себе, вы действительно будто умирали? Ни спать, ни есть, ничего, лишь судорожно бегать внутри своей головы от любого намёка на мыслительный процесс, забыть о фокусе… Эта пытка, на самом деле, тренировка тела. Смешная тавтология, но чем чаще вы испытываете этот обнадёживающий страх конца, тем реже тело впадает в панику. Даже больше - оно привыкает, через какое-то время ему не хватает этого пика эмоций. В итоге мы приручаем тело к смерти, чтобы не умереть от страха, когда начнёшь умирать, ха-ха.

Третий зал «Смерть в бодрости» - это тот самый случай, когда ты не отличаешь жизнь ото сна, и тебе снится весьма обычный, я бы даже сказал наиусреднённый эпизод из твоей жизни. Чаще, это микросон, который может поймать тебя. Например, эти жалкие три шага от двери твоей комнаты до двери на кухню, мимо кулера с водой. Ну, кто не поверит в такую скучную реальность? И вот ты идёшь, и понимаешь, что теряешь сознание (возможно до этого что-то критически кольнуло в твоём теле или как будто лопнуло в голове, это погибла та самая жизненно необходимая клетка), тебе становится не на шутку херово, точнее даже не то, чтобы теряешь сознание, скорее теряешь всё. Налетает эхо, тебя укачивает, со всех сторон гул толпы – так звучит The End, и весь этот вестибулярный аппарат, сопутствующий ощущению неизбежности, помыслу о том, что в этот раз САМО НЕ ПРОЙДЁТ, в этот раз не проскочишь, не отлежишься на полу. Ты всё дальше и дальше погружаешься в эту рекурсию еле доносящегося эха. Либо сидишь за диваном, включаешь телевизор, опускаешь взгляд вниз, чтобы убедиться, не показалось ли тебе, что на носке твоём дырка и всё, тебя "вставляет". Да так, что больше не попустит. Никто не спасёт тебя из этой воронки. Тебя заворачивает по ту сторону, как завитушку.

Четвёртый зал «Смерть во сне» – сон за сном сна сон. Путаница, вереница входов и выходов, подъёмов и … Если кратко, я думаю, это приблизительные наброски той самой желанной и «спокойной» смерти во сне. Сюжет один и тот же, скорее всего, ты просыпаешься там, где уснул, например, в своей комнате, идёт неважный сюжет, пока ты не осознаёшь, что спишь и спать тебе совсем не хочется. Тебе вдруг так сильно захочется проснуться, что ты заорёшь и конечно, проснёшься. В той же комнате. Чуть позже поймёшь, что ты всё ещё во сне и снова орёшь. Раз за разом, понимаешь всё быстрее, но легче от этого не становится. В какой-то миг тебя начинает избивать Фобос, ТЫ НЕ ПРОСЫПАЕШЬСЯ! Как так? Так не должно быть! И тут ответ постепенно подкрадывается к тебе, тот самый, которого ты избегал в паническом тренировочном зале. Лабиринт! Это лабиринт из снов! И теперь ты НИКОГДА НЕ ПРОСНЁШЬСЯ. И мелодия звучит, как панихида, «лау лу лы», самая печальная. Это и есть бой со смертью в лабиринте. Страшно, ты пытаешься вечно проснуться. Помни же, Гипнос брат Танатоса, думаешь, он не в доле? Всё сводится к тому, что ты слышишь кашель в соседней комнате, чувствуешь, что это ты, но не тот, что бегает по снам, а настоящий, не ментальная оболочка - а физическая. Голова пухнет, всё путается: слова, мысли, эмоции, действия - всё перемешалось. Страшный ответ высечется на твоём сердце «Да, ты умер», Фобос пробьёт тебя насквозь, и тогда ты вскочишь, проснёшься, как никогда по-настоящему. Долго не сможешь поверить в реальность, в поисках подвоха, намёка на сон. Определённо, спать продолжишь не сразу. Предположительно, в эту ночь словишь бессонницу.

Пятый зал «Гипотетический» – этот зал мне по большей части неизвестен, но в него входит насильственная, чаще длительная и мучительная погибель, здесь мы рассматриваем болезненную смерть. Со всеми её физическими кровоизлияниями, ощущениями, ваше тело, будто постепенно опустошается: от резкой боли, до полного онемения и обессиливания с непереносимым желанием закрыть глаза, «переспать» недуг. Зал органической агонии.

Половинка «Переход» – весьма субъективная мозговая, предсмертная, последняя агония. Тут вам и эффект «пролёта всей жизни перед глазами», мозг выделяет яд, который форматирует его. Больно будет в любом случае и ощущения времени там нет, конкретный ад, где вы судите самого себя, без поблажек - самый беспощадный суд. Обычно на этом этапе выворачивается вся подноготная души человека - его нутро: от дерьма до манны небесной. Чаще всего в описании встречается некий тоннель, сверхскорость, свет в конце. В книге мёртвых, как по мне и моему экзистенциальному опыту, неплохо описано. Если веровали в бога – будет легче, если нет – то не вспомните ни одной молитвы, но главный совет, который я принял для себя, как бы тяжело ни было - успокоиться. Паника и страх отправляют только на виток глубже. Чем сильнее контроль и сопротивление процессу, тем больнее. В конце концов, энергия, окутывающая здешние пространства, не плохая и не хорошая. Пустота. И в наших силах воспринимать её так, как мы захотим. Вплоть до нирваны. Мы сами предаём ей оценку. У соседей сверху громко играла музыка, вперемешку с руганью. Место я себе выбрал хорошее, с видом на окно, выходящее на детскую площадку. Маленький мальчик, лет семи, раскачивался на качелях прямо в направлении моего окна. Но он меня не видел, зато я видел его улыбку Гагарина, когда он достигал максимальной высоты… Я просунул голову - было туго - никогда не любил галстуки и одежду, стесняющую шею, вот она – ирония. Тем самым первый зал служит накоплением знания, второй - прокачка смелости, третий - бдительность и смирение, четвёртый – воля и выносливость во всех сферах, пятый - закаляет, повышает болевой порог, переход – даёт возможность подготовиться, быть честным хотя бы перед собой, не сдаваться и успокоиться. Не всякое непонятное, странное и неизвестное – во вред. Я посмотрел под ноги и заметил дырку на носке у мизинца левой ноги. Хотел было слезть и переодеть, но ноги по инерции уже выбили стул и огненная струя воткнулась в мою шею. Я начал дёргаться… В голове не было ничего, кроме того глупого анекдота про приговорённого к казни и дырявый носок.

Пятый этаж «Стыдно, мать». Какое-то время, достаточно длительное (хотя мне могло лишь показаться), я стоял у двери и не знал, куда себя деть. Пощёлкивал своим зиппо. С одной стороны, я жался, как школьник у дверей директора, в ожидании, что меня сейчас вызовут и начнут шпынять; с другой - я был в недоумении и лёгкой степени беспокойства, как прохожий, который стал свидетелем, что кому-то поплохело. Но победила третья сторона - физиологическая, другими словами, я захотел отлить. Поэтому я постучал, а после медленно открыл дверь. Затем так же её закрыл. Первая моя мысль - "Ошибся дверью". Но после нескольких скрипов двери я всё же признал с сожалением, что она здесь одна.

Я не писатель, и совсем не художник, но очень постараюсь описать эту картину. Картину с названием "Всё летит в бездну", не иначе. Что я вижу... Её мертвецки мёртвый муж с головой в унитазе, весь в крови, как и пол, стены, раковина, ванная и даже потолок - всё это освещается пробивающим тёмно-багровым светом заляпанных ламп; она - в гостиной, нервно подливает сухое красное в бокал, не давая ему опустеть, под завывание знакомого мотива из колонок, ждёт, чем закончится наше "Мы отойдём, поговорим" и, собственно, я с подбитой бровью, динамическим лицом, изображающим из себя весь фарш переживаний - любовник данного торжества, стою над трупом, чешу кровоточащую бровь и неуверенно толкаю в зад остывающего мужа носком правой ноги. В тот момент, взглянув на неё и заметив её любовь к красным оттенкам, мне подумалось, быть может, ей пришёлся бы по вкусу обновлённый дизайн ванной, но кто я такой, чтобы портить сюрприз?

Вы не поверите, но я до сих пор желал в туалет! Благо, мой рассудок подсказал мне, что это не лучшее место, обрисовав мой невообразимо глупый поступок - вот, я захожу, решаю не беспокоить мертвеца, справляю нужду в раковину, смываю, а после обязательно поскальзываюсь и выхожу такой невиновный, весь в крови. Нет уж, оставим подобную сюжетную линию параллельной реальности. Лучшее, до чего я додумался - это аккуратно прикрыть за собой дверь и вернуться в гостиную в надежде, что он сейчас образумится там наедине и выйдет.

Шестой этаж «Автостопом по мкАДУ» Для тех, кто знает разницу пути между «самоубийством» и «самоуничтожением». О, юные мои революционеры. Это моё признание вам. Вашего пророка, вашего вождя, избранника, того, с кого вы так желали взять пример. Скверное, гнилое, пошлое признание. Краткое описание того, что ждёт вас, если не отринетесь от этого пути. Я считаю вас поистине юными душами, не обогнувшими и четверть круга зодиаков, не здравыми душегубами с лихими и сильными руками. Но такими прекрасными, всё ещё чувствующими всеми возможными фибрами мироздания и от этого так падкими на искушения мои.

Вспыльчивые мои, хмельные, одноклеточные. Говорят, мужчина смотрит на женщину, как на кусок мяса. Смешно же, да? Представьте, тогда, как на людей смотрит людоед? Стоит мне улыбнуться внутренним каннибалом – вы разрежете себя по кусочку, прожарите и подадите на ужин. Право, я люблю с кровью.

Дикие сердца вы, ведь ваш бунтарский дух всё ещё ищет того, с кем можно отправиться в ад. Я же давно ищу тех, с кем можно из него выбраться. Правда на этом уровне бытия знакомства кратки и непрочны, как и то, что осталось - те самые остатки, желающие найти нужную автостраду. Мы слишком быстро разделяемся на ненужные повороты, ведущие в тупик, а когда между нами делить уже нечего – впадаем в шизогоневоию. Вот и сейчас, я свожу с ума лишь одним своим касанием руки очередной малодушной жертвы. Она уже потеряла ориентацию в пространстве, покрылась испариной, бормочет предсмертную исповедь… Так странно. Перед оргазмом все они исповедуются мне, глупышки. Каяться в грехах перед шлюхой - не самый лучший выбор. Я предупреждаю, будет больно, возможно, ты пожелаешь забыть, ведь картинка ломается, я на деле наблюдаю тебя мясным изделием – перемкнёт, беда. Письмо моё помнишь? Надевай чулки.

Monsieur, я считаю Вас поистине безупречным сотворением греха. С юной душой, диким сердцем и сжигающей самоуверенностью. Ваш образ, контур которого искусно вычерчен углём, разрисован мелом грёз и фанатично детализирован ювелиром-Дьяволом, сведёт с дороги любого, невзирая на пол и путь. Но пусть Мой Путь останется не понят вами, тогда я буду знать, что он не близок вам. Не беспокойте же истинных гедонистов, блюющие юнцы, не волнуйте наши остатки молодыми телами, блеющие овцы. Мы - автостопщики по мкАДу. Московскому Кольцевому бесконечному Аду. Нам, что знаки, что разметка на дорогах, что сами водители – нипочём. Лишь бы ног хватило.

Пусть нам, как опытным автостопщикам, не важны дорожные знаки, покрытия дороги, двойные и тройные сплошные, но мы всё также наивны. Мы слишком быстро разбиваемся со своей хрупкой целостностью на ненужные повороты, ведущие в тупик, обрывающиеся в карьерах и просто не видящие конца. Пусть мы до сих пор садимся к незнакомцам, но по шрамам на лицах мы теперь мудры и можем заранее сказать, доедем ли до конца. С вами нет - разобьёмся на первом же перекрёстке.

Прошу, сердобольная вы моя, героиня моих пубертатных мечтаний и фантазий, оставьте меня, скорее езжайте дальше. Терпенья нет - колени дрожат, вот-вот и я паду ниц déchirer les bas. Молодая, развратная, сказала мне «стоп», прости, остановиться вовремя я не смог. Ничего, зато теперь ты не плачешь и не просишь прекратить. Моя наивная шлюшка, я отнесусь к тебе с достоинством, окоченеешь в моих объятиях, а утром решим, какую щёлочь подобрать к твоей коже.

Пятый этаж «Стыдно, мать»

- Ну как? - встрепенулась она, сразу же, как увидела меня, - Где Гена? Поговорили? - Ага. Он в туалете. Поговорили, - ответил я, но после того как сел за стол и залпом опрокинул бокал. - И что? - она вскочила из-за стола, и я чуть не обмочился, испугавшись, что она рванёт в туалет, - Это он тебя так? - весьма наигранно перебивая своё любопытство, она подбежала ко мне и, коснувшись моей брови, продолжила, - Так что вы? Я сейчас что-нибудь холодненькое приложу. Но она не шевелилась. Видимо ждала, что я выскажусь отрицательно на её волнение и удовлетворю её любопытство. Я не спешил, как, впрочем, не спешил и тот, кто был в туалете во всех смыслах. - Да, было бы неплохо, - тихо сказал я и замолчал. Она на несколько мгновений сломалась, после, ахнув, побежала к холодильнику, осознав, что продолжения пока что не будет. Я же грешным делом продумывал варианты, сдерживая дрожь. Чем тщательнее продумывал, тем больше было трупов…

В это время за стенкой некий Витя, их сосед, смотрел порно.

Пятый этаж сосед за стенкой «Витя смотрит порно» Мало кто знает, но при определённой пропорции, нечто, что хранилось в дубовых бочках, с нотками цитрусовых и послевкусием терпких сухофруктов, может раскрыть в вас некоторые неожиданные черты эстетизма. Вот, например, Виктор. Витя - парень простой, с весьма стандартной базой извращений, которыми никого не удивишь в подворотне. Ко всему прочему, он односолодовый. Но если бы вы могли подглядеть за ним сейчас, вы увидели бы странное дело. Витя смотрит порно, а точнее - лесби-порно.

Его бледные, но подтянутые икроножные мышцы - рассадник закругляющихся, рыжевато-коричневых волос, лежали на журнальном столике и слегка подёргивались, сокращаясь и расслабляясь в такт типичному порноритму, так легко узнаваемой порномузыкой. Такую музыку узнаешь сразу, где бы, при каких бы обстоятельствах её ни включили, даже человек ни разу, не смотрящий порно заподозрит в этом нечто порнографическое.

А затылок Вити, будто шрамом, делился пополам ровной полосой света, пробивающегося сквозь полузакрытые жалюзи. Полоса эта напоминала шрам, быть может, ещё и потому, что начиналась с темечка, где даже сквозь волосы просвечивались белые начертания настоящего шрама, в форме маленького полумесяца не больше пятирублёвой монетки - самое болезненное воспоминание о встрече семилетнего мальчика с питбультерьером по кличке "Одуванчик". Но это всё второстепенная атмосфера. Вернёмся к просмотру порно.

"Подумаешь!" - скажете вы. Не спешите думать. Особенно, когда дело касается порно. Особенно, когда это лесби-порно.

Раз уж мы представили, что вы можете подглядеть за ним, то давайте представим, что вы можете подглядеть за его мыслями. Чувствами? О чём же думает пьяненький Витя, смотрящий лесби-порно? О чём вообще думают люди, смотрящие это? Можно ли это в высшей степени искусство оскорблять вульгарным словом "порно"? Быть может, порно становится таковым лишь при появлении члена в кадре? Можно ли думать при этом?

Витя мог. Витя думал. Не о членах, конечно. Разве что "член" в значении "участницы". Ну как сказать думал... Думать - процесс аналитический, он скорее размышлял в мечтательном амплуа, это звучит творчески. А размышлял он о том, что ему было бы интересно стать девушкой, лишь ради того, чтобы испытать любовь к другой девушке. Стоит уточнить, что речь не о физиологических особенностях восприятия. А о той самой, однополой, но только между двумя прекрасными созданиями. Ему казалось, что нежнее этого чувства может и не быть вовсе. Нежнее любви девушки к девушке.

Сами посудите, существо, созданное для любви, вдруг прекраснейшим образом полюбит себе подобное, а не каким-то ошибочным кодом спутано, совершенно иное, весьма скверное и часто дурно пахнущее.

Нет, у Вити не было подобных склонностей раньше, он даже не переодевался в женщин, хоть кое-кто и хранил подобные фотографии с ним у себя в телефоне, но это было по пьяни, и переодевали не его, а его бесчувственное тело. Так что же тогда побудило его к таким помыслам?

Во всём виновата одна его подруга, которая рассказывала ему о своих чувствах. О своих чувствах к девушкам. Если быть точнее, она была из тех везунчиков, кто может быть по обе баррикады, наслаждаясь дарами каждой. При его расспросах, она говорила, что никогда не могла сравнить любовь к своим мужчинам с любовью к своим женщинам. Ведь если то, что она испытывала к женщинам - полное отрешение от остального, можно назвать любовью, тогда она никогда не любила мужчину.

Особенно его память подмечала её отношение к запаху. Она утверждала, что сильнее всего человек пахнет собой именно в темечке. Там он несёт именно свой запах. И запах каждой своей спутницы она помнила, как сейчас. При её рассказах он получил разрешение фантазировать и дополнять фантазии... Описывала Виктору яблочные сады, морские бризы, цитрусы, цветы и многие другие запахи, да так, как ни один дегустатор вин не описывает урожай.

«У лавочки» Маринка, ты слыхала, что случилось вчера? Странная история… Из-за этого Виталика пол-этажа снесло. За стенкой был раздавлен его сосед в санузле, остальные жители квартиры не пострадали. На шестом же этаже взрывом снесло балкон, на который вышел покурить тот, помнишь, подозрительный мужичок? Так вот, в его же квартире был обнаружен труп девушки, погибшей, точно не из-за взрыва. А тот наркоман с 4 этажа отделался лёгкими травмами и сотрясением головы - на него упала часть потолка с люстрой. Говорят, мол, повеситься хотел.

Начиналась рекурсия ∞∞∞

Он - оператор в назойливой мухе, летает вокруг, да около, вот-вот, да пришлёпнет какой-нибудь нервный пижон. Жужжишь – настраиваешься на нейровибрации потенциального убийцы. Собираешь пространственную карту по осколкам информации, довольно классный GPS.

Глупая ис-с-стория. Ос-с-собенно для тех, кто не вери-з-з-т в любовь. Тем паче в любовь по интернету. Если подумать, любые чуж-ж-жие истории любви — з-з-звучат глупо. А какого её услыш-шать от мухи? Совсем бред-з-сс.

Был у человека друг-з-с, тоже горе-писатель. Так вот, как-то раз-з он пережёвывал переживал очень слож-ж-жный период, его Музззы, недавно проходившие кастинг через-с-с кровать, теперь перешли на более высокий ранг теплоты и ласки. Но он все равно ощу-щу-ща-щал разврат в этом.Что-то непостижимо грязное и унизи-зи-зительное. Ему приходилось отмываться дважды.

Первый раз пос-сле встречи с музами (как далеко бы эти встречи не заходили). А второй - после произ-зв-зведений, которые он написал под действием этих муз-з-с. Что естественно - от слов отмыться сложнее.

В общем, он переживал тяжкую ношу разочарования, когда самый светлый и мотив-в-ви-ирующий стимулятор для творц-ца - Муза, стал пошлым вожделением и не более. Слишком рано для юнца. Слиш-ш-ком.

Тогда и случился этот странный момент. Вш-вш-шивый язвительный комментарий, с целью показать себя на случайном паблике в период "бессссмысленного поиска смысла жизни в листании новостной ленты", запустил что-то монументальное.

Этот коммент послуж-ж-ж-жил поводом для посещения его страницы одной особой. Она написала ему, попросив РАЗРЕШЕНИЯ процитировж-вж-вать его весьма ёмкую и поверхностную ф-ф-фразу, опубликованную на его страничке.

Перепоссстов тогда ещё не сущ-ществовало.

То был такой необычный поступок, он впервые столкнулся с уважением к тому, к чему, казалось, не питал сам. Но именно в тот момент он испытал оз-ззарение, новое чувство отцо-ц-цовской гордости, будто кто-то похвалил его ребёнка. Его детище заметили.

Глупости-с, правда?

Он дал разреш-ш-ш-шение и на этом их общение закончилось. Он был весьма неуверенным в себе человеком сссс теми, с-с-с кем надо быть поуверенней. Да и она, по его усмотрению, была для него «вышкой».

О чём вообще говорить?

Кстати ф-ф-ффраза, которую она процитировала, была сследующей:

«Иногда, просыпаясь утром, ты смотришь в окно и задаёшься вопросами: "что? когда? зачем? почему?" Всё дело в том, что душа ещё не проснулась. Человек с душой не задаёт вопросов по утрам».