Изнутри

Глава 1

Легкое дуновение прохладного воздуха скользнуло по волосам. От затылка вниз побежали мелкие мурашки и я проснулся. Хотя, нет, скорее очнулся от неодолимой и вязкой дремоты.

Сколько человек может обходиться без сна? Две, три ночи? Не знаю.

Читал, что один чудак из Сан-Диего не спал одиннадцать суток. По-моему, его звали Ренди. Да, Ренди Ганднер. Потом его даже внесли в книгу рекордов Гиннеса. Вот уж во что может вылиться обычный дурацкий спор!

А сколько не сплю я? Уже не помню.

Скользящий холодок вновь пробежал по макушке. Что это, сквозняк? Я точно знаю, что никакого, даже самого слабого колыхания воздуха здесь не может быть. Никогда! Поэтому, почти наверняка, я уверен в том, что это не легкий ветерок гладит мои волосы. Это Лиз!

Поджав колени и еле дыша, я лежу, повернувшись лицом к мраморной стене. Мое воображение рисует, будто она рядом. Сидит на корточках. Я вижу её тонкие, полупрозрачные пальчики, чувствую, как они медленно проникают в мои волосы. Кажется, я не в силах пошевелиться, когда она гладит меня по голове. Правый бок больно вдавился в жесткий матрас, а ладони под щекой начали неметь. Шея и плечи затекли и одеревенели, словно я каждый день таскаю тяжелые мешки.

Так, надо вести себя непринужденно. Пошевелив плечом, я медленно переворачиваюсь на другой бок. Мои глаза все еще закрыты. Я не спешу. Говорят, что кошки видят в темноте, как днем. Будто их глаза имеют особые светочувствительные клетки, способные улавливать малейший источник света и трансформировать его так, что их зрение в самых глубоких сумерках становится чем-то вроде прибора ночного видения. Человек на такое не способен. Не знаю, так ли это, но с моими глазами точно что-то произошло, пока я нахожусь здесь. Интересно, они светятся в темноте? Я не торопясь приподнимаю веки. Кромешная мгла рассеивается довольно скоро. Темное пятно просматривается в правом от меня углу комнаты. Постепенно, из него начинает вырисовываться силуэт девушки. И я вижу Лиз!

Кажется, ей не больше четырнадцати. Из-под широкополой шляпы, украшенной бутонами пионов, на плечи спадают длинные каштановые волосы. Совсем ребенок. Она сидит, выпрямив спину, а меланхолическая мягкость ее взгляда зачаровывает и пугает одновременно. Не могу отвести глаз от призрачной фигуры. Чувствую, как нарастающая, режущая боль начинает разрывать переносицу и затылок, буквально раскалывая черепную коробку надвое. По моим щекам катятся слезы и тут, уголки ее губ слегка приподнимаются в едва заметной улыбке.

Бах!

В голове что-то грохнуло, словно с гулким шумом захлопнулась крышка гроба. Не выдержав напряжения, закрываю глаза и через мгновение снова открываю. Лиз нигде нет! Она исчезла. Я лежу, не двигаясь, и всматриваюсь в плотный сумрак склепа.

Все дело, наверное, в белом каррарском мраморе, из которого сложены стены. От него все таки исходит какое-то неясное свечение, как от снега зимой… Пытаюсь отвлечь себя, но мысли путаются и я снова думаю о ней. Когда Лиз умерла, ей было всего тридцать девять лет!

***

Черт, я потерял чувство времени. Когда же все началось? Неделю назад, две? Скорее, гораздо раньше.

Девид и Джек - мои приятели. Мы сдружились ещё на первом курсе медицинского факультета Гарвардского Университета и с тех пор, вот уже четыре года, как все летние каникулы проводим вместе. Путешествуем, пока есть время и, конечно, деньги наших родителей. Вообщем, отрывается по полной!

В этот раз Джек потащил нас в "Кран-Монтану" кататься на лыжах. Не то, чтобы он был любителем горных склонов, нет, скорее, его манила перспектива пофлиртовать на фоне ослепительных пейзажей с хорошенькими девушками и, заодно, поупражнять свой французский. Джек - фанат всего, что связано с Францией. Но почему бы тогда нам прямиком не отправиться на родину Жан-Поля Сартра и Луи Виттона? Джек таинственно улыбается и вот мы уже в Венеции. Побывав на пляжах в Лидо и накатавшись вдоволь на гондолах, далее, мы ночным поездом уже прибываем на Лионский вокзал.

В Париже у меня вдруг обострилась агирофобия. Нет, я не псих, просто испытываю необъяснимый страх перед пешеходными переходами. Помню, ещё в детстве чудилось, будто меня непременно собьет машина, стоило лишь начать переходить улицу. Я впивался в руку матери до посинения, трясясь всем телом. С возрастом страх пропал, но на его место пришло смутное, гнетущее и мучительное беспокойство.

Девид, весельчак и балагур, от души потешался надо мной. Мы сидели в маленькой пивной пещере "Bière et Malt" недалеко от Монторгей и он изображая, как я перехожу улицу, громко смеялся, толкая Джека под локоть. Я похож на испуганную девчонку! Мне не обидно. Ну, во-первых, мы давно дружим и Девид, зная о моей странности, никогда не был злым в своих шутках. А во-вторых, он скорее хотел развеселить меня и всех нас, возможно, чтобы я как-то смог расслабиться… Да, надо расслабиться!

— Карл? - Джек обратился ко мне с сочувствием в голосе, - а действительно, может найдём какое-нибудь спокойное место, где нет машин, улиц и суеты? Такое, где ты сможешь успокоиться...

— Квартал красных огней? — продолжал веселиться Девид.

— Перестань! — отмахнулся Джек, - Я серьёзно!

— А что, это идея. Пер-Лашез? - таинственно произнес Девид и его глаза превратились в две узкие щелочки. - Пер-Лашез! - Он взглянул на Джека и они синхронно кивнули. Я, окончательно захмелев, смотрел на своих друзей почти влюблёнными глазами.

На следующее утро, позавтракав, мы вызвали такси и отправились на встречу покою и умиротворению. После вчерашней пещеры у меня немного побаливала голова. Я еще мирно дремал на заднем сидении, когда автомобиль вдруг остановился. Ещё на выходе из машины, моё внимание привлекли монументальные ворота кладбища. Они выглядели, как жерло огромной доменной печи.

— Круто, парни! - угрюмо пробормотал я, думая о предстоящей прогулке. Девид улыбнулся и похлопал меня по плечу.

Никогда бы не подумал, что мне понравится гулять по кладбищу. Пер-Лашез было похоже на старый-старый город с величественными памятниками, аккуратным оградками и каменистыми дорожкам шириной в обычную улицу. Многочисленные скамейки и большое количество народа, гуляющего вокруг сметали напрочь ощущение, что находишься в месте последнего пристанища людей.

Джим Моррисон, Оскар Уайльд, Айседора Дункан и ещё изрядное количество известных на весь Мир личностей были похоронены здесь. Тут нашли свой покой целые эпохи, однако, не обошлось и без веселья. На одной могиле была целая толпа.

— Что тут происходит?

— Парни, за мной! - Девид буквально тащил нас за собой. Впервые я увидел памятник человеку, который лежит. Молодой парень в бронзе выглядел так, словно он только что получил пулю. Упав навзничь, на его лице навсегда застыла гримаса недоумения и грусти. Котелок отлетел и валялся рядом. Но даже не это привлекло наше внимание. Его нос, губы и ширинка на брюках были так отполированы, что со стороны выглядели, как кровавые подтеки. "Виктор Нуарэ" - прочитал я на табличке. Тут мимо нас проскользнула очередная дама, коих тут было в избытке, положила в котелок астру и, поцеловав Виктора в бронзовые губы, с нежностью погладила его ладонью между ног. Девид открыл рот от удивления, но на него никто не обращал внимания. Тут все были заняты своими проблемами…

— Местный секс символ? - съязвил Девид

— Не завидуй, иначе закончишь так же.

— Да, ну вас!

Посмеявшись, мы пошли дальше. Признаюсь, обошли не всех, да это почти и не возможно. Изрядно утомившись, в конце концов, мы присели на лавочку. Джек достал из рюкзака фляжку. Вечерело, тёплый ветерок шелестел кронами старых вязов, а напротив, в несколько десятков шагов, каменная лестница устремлялась вверх, к подножию величественной мраморной усыпальницы с колоннами.

"Проход запрещён" - надпись на табличке четко читалась с места, где мы сидели. Она висела на тонкой верёвке, перекрывающей путь к ступеням. Джек сделал глоток из фляжки и, передав её мне, пошёл к лестнице.Он подошел к мужчине в черном костюме и фуражке (видимо, смотритель). Поздоровался и, жестикулируя руками, стал с ним разговаривать.

— Ну, что там? - спросил Девид, когда Джек вернулся, - Король Марокко?

— Круче! Два миллиона долларов! Золотом! - выпалил он и грохнулся на скамью рядом со мной. Девид и я переглянулись. - То есть?

— Охранник говорит, что там похоронена жена одного очень богатого русского. По преданию, она завещала кучу денег тому, кто просидит в её склепе целый год и еще один день. Безвылазно. Прошло двести лет. Предложение, как я понял, ещё в силе…Сейчас проход закрыт.

Девид оживился. Он стал засыпать Джека вопросами и тут же, сам отвечать на них. В нем проснулся такой интерес, как будто он случайно, к своему счастью, набрёл на нефтяное месторождение и теперь нужно было срочно что-нибудь делать. Джек пожимал плечами, молча слушал, рассеянно глядя по сторонам, и отпивал из фляжки. Фамилия? Демидова! Моё сердце вдруг лихорадочно застучало от необъяснимого волнения.

— А я бы смог! — произнес я и ребята уставились на меня.

***

Две тысячи долларов - это всегда две тысячи долларов. Первая ночь в склепе. Странно, что здесь есть матрас, правда довольно жёсткий, и подушка, больше похожая на диванный валик. Значит тут на самом деле уже ночевали… Вопрос - как давно? А какая разница? Просто интересно. Стоп! Я уже говорю сам с собой? Сколько прошло времени? Темно. Кажется, очень темно, правда глаза потихоньку стали привыкать, хватаясь за самые микроскопические источники света, как за соломинку. Проем двери. Я его уже вижу. И даже решётку, за которой винтовая лестница в два десятка ступеней уходит наверх. Погоди, ты уже думаешь о том, как выйти? Кто это спросил? Я!

В середине комнаты чернеет саркофаг. Не ожидал, что здесь будет так тихо. Ничего не слышно, ни пения птиц, ни шагов людей снаружи, ни голосов. Ну, ладно. Пока все хорошо… Пока. Все. Хорошо.

Парни мне оставили фляжку. Ром сработал. Не знаю, сколько я проспал, но проснулся от жуткого желания срочно справить нужду и еще. Этот звук. Мне мерещится, или я реально слышу, как на мраморный пол с монотонной периодичностью капает вода? Черт! Начинаю злиться. На кого? На себя? Так не хочется вставать, но тут где-то должно быть ведро...Блин, устроили шоу, тоже мне!

Мои глаза открыты. Медленно сажусь, касаясь ладонью стены, поднимаюсь и встаю на ноги. Вокруг кромешная темнота и только где-то в центре комнаты угадывается черный, массивный прямоугольник. Стараюсь не смотреть туда и, не теряя контакта со стеной, медленно иду по периметру комнаты. Главное не шуметь. Почему? Не знаю, чтобы никого не разбудить! Кого!? И тут, мой диалог с собой внезапно прерывается - я налетаю на ведро и оно отвратительно звякает. Вот, б…!

Спустя две минуты снова тишина. Я стою возле входа в склеп. Решётка. Сразу за ней винтом лестница уходит вверх, а ещё дальше совсем слабо слышно, как шумит ветер. Жутковато осознать, что находишься в могиле посреди кладбища. Прислушиваюсь. Или это не ветер, или это я слышу, как стучит кровь в висках? Короче, надо двигать назад. С другой стороны от входа небольшая лавочка. Интересно. Обхожу всю комнату по кругу и тихо ложусь снова на лежак. Мысль о том, что скоро рассвет успокаивает. Кровь перестаёт так стучать в голове. Лежу с открытыми глазами, словно чего-то жду. Блин, что со мной? Тихо, как в могиле. Улыбнула последняя мысль. Веки медленно закрываются. Кап! - и снова этот звук падающей воды. Кап! Мои веки становятся тяжелыми…

***

— Жак! Жак, привет! - с противоположной стороны бульвара Сен-Жермен ко мне бежит молодой парень, словно он бессмертный. Раннее утро, улица оживлена особенно: автобусы развозят людей, торопятся автомобили, снуют такси. Час пик. - Сартр уже в кафе, Жак? Ты видел его? Пойдем, пойдём посмотрим! - он пересекает улицу, рискуя быть сбитым. Из под чёрной оправы круглых очков на меня глядят глаза вечного удивления. Сумасшедший!

— Осторожно! Ты чуть не попал под колеса! - Он не обращает внимания на мои слова и продолжает тараторить. - Нет, я его не видел! Мне сейчас не до него, Ален! - я ускоряю шаг и одновременно пытаюсь вспомнить, откуда я знаю этого очкарика.

Мы стремительно идём вдоль бульвара. У моего приятеля под мышкой толстенная книга, ветер трепет его и без того взлохмаченную шевелюру и он продолжает болтать.

— Жак, ты куда, ты не идёшь в университет? О, Жак, ты все таки был там, ты ночевал у неё? Это было страшно?

— Сам попробуй, узнаешь. - на какое-то время между нами воцаряется молчание, но не надолго - Ладно, говоришь, он уже в кафе? Пойдём. - Разворачиваемся и так же стремительно бежим в противоположную сторону.

— Я должен получить эти деньги и я получу их! - Ален смотрит на меня, открыв рот. - Она думает, что напугала меня. Ха! Как бы ни так, я вернусь туда и попробую снова! Вот, увидишь!

— Ты её видел?...

Достаточно скоро мы уже стоим перед стеклянными дверями "Café de Flore". Сердце готово выскочить из груди. Ален тянет за ручку и мы входим. Внутри пока много свободных столиков. Мы садимся за ближайший к нам, особо не выбирая. Все стены и мебель сделаны из красного дерева. В воздухе слышится аромат богемности.

— Жак, смотри! Сартр! - шепчет Ален и тихонько касается моей руки.

В глубине кафе сидит человек. Он, как в тумане, окутан клубами табачного дыма, курит трубку, большие очки немного сползли с его переносицы на бок, но похоже это не беспокоит известного атеиста-литератора. Он сидит и сосредоточенно пишет, изредка делая несколько глотков кофе. Я смотрю на великого писателя и не верю, что величие может быть настолько простым.

— Я тоже когда-нибудь напишу книгу! - вдруг произнес Ален, рассмешив меня.

Жан-Поль Сартр не один. Рядом сидит женщина. На ней большая, широкополая шляпа, украшенная цветами, розовое, красивое платье и на пальцах сверкающие бриллианты. Лица не видно.

Вдруг Сартр отрывается от своей работы и я отчётливо слышу, как он говорит своей спутнице:

— Одну и ту же глупость не следует совершать дважды; в конце концов выбор достаточно велик.

Она кивает ему в ответ и неожиданно поворачивается в нашу сторону. Тень от шляпы не даёт чётко рассмотреть её лица, но я, словно, знаю её. Да, это она! Баронесса, Елизавета Демидова! В смятении я вскакиваю со своего места и бросаюсь прочь из кафе. Распахнув дверь и выбежав на дорогу, я останавливаюсь в полной растерянности. Вдруг со всех сторон заревели сирены, закричали люди на тротуарах и, единственное, что я успел сделать - оглянуться. Прямо на меня на полной скорости летел жёлтый автомобиль такси.

Бах! От удара тело содрогнулось и я проснулся. Уф!.. Боже! Это был сон? Всего лишь сон. Кровь дико пульсирует в висках. Я лежу и смотрю в темноту, отходя от пережитого…

— Жа-а-ак! - вдруг в могильной тишине склепа я явственно слышу мягкий женский голос. - Ты все же вернулся?

Сердце замирает и, не в силах пошевелиться, я чувствую, как меня медленно обвивают холодные щупальцы страха.