Изнанка души

Глава 1

У каждого человека в мире существует собственный дух,олицетворяющий его грехи.В каждом городе шептали свою правду. Мегаполисы убивали тайну статистикой и интернет-форумами, превращая страх в картинку на экране. В глуши страх обретал плоть — там сочиняли легенды о наказание, ниспосланное за то, что люди отреклись от веры. Возможно, эта теория и была ближе всего к истине. С годами людям удалось выяснить какие бывают духи и их носители.

Выделялись два вида носителей: те, кто не может видеть духов, и те, кто может. Последних называли всевидящими. Они внешне никак не отличались от обыкновенных людей. Лишь только могли видеть этих непонятных существ,сидящий на плечах каждого,на кого посмотрят. Таких людей в стране насчитывалось около 15%. Возможно, их намного больше, но рассказывать об этом никому не станут. При рождении выяснить кем будет человек невозможно. Сам дух появляется в возрасте семи лет, иногда в восемь, но не раньше. Если ребенок вдруг вскрикнет, что видит на плечах страшное существо своих родителей,т о он является избранным. Он может видеть духов всех людей и никогда не увидит своего. Всевидящие обычно закрывают себе глаза повязкой, если хотят жить как обыкновенный человек или уезжают в малонаселенные города, чтобы не сойти с ума.

Разновидностей духов известно совсем немного. Не исключено, что их существует больше,чем кажется. Дух подразделяется на размер, цвет и форму. Размер и цвет зависит от того,насколько человек грешен. Размером от маленьких до огромных (встречались и выше человеческого роста). Обычно дух прятался в складках одежды хозяина. Но стоило человеку разозлиться — и тварь вздыбливалась, расправляла плечи и давила всем весом на хозяина. По цветам характеризовали: Белый — чистый лист, наивность. Такие духи были у детей, только что получившие своего духа или у святых стариков, доживающих век в молитвах и очищении. Серый — туман. Олицетворял ложь, зависть, похоть, мелкие пакости и тому подобное. Они были практически у каждого человека и не создавали проблем. Черный — чёрт, бездна. Появлялся после совершенного преступления: убийства, кража, похищения, насилия и подобных преступлений. Дух питался злобной энергией и душил своего носителя. Именно поэтому в тюрьмах люди иногда умирали без видимой причины. Чем сильнее грех на его душе, тем злее дух на плечах. Форма у всех совершенно разная. Священники говорили, что видели большие человеческие искаженные туши, похожие на лицо носителя в старости. Иногда встречались и туши животных. Они не были похожи на слона, черепаху или жирафа. В большинстве случаев мелкие пресноводные или грызуны.

Духи могут взаимодействовать лишь в своей последней бесовской форме. Задушить человека, натолкнуть на неосторожную смерть или каждые сутки шептать, чтоб избавился от своего тела. Только тогда люди бежали в церковь и умоляли вытерпеть все муки, лишь бы избавиться от мучения. Очищение происходило в несколько этапов: отстоять молебен в течение сорока минут, испить святой воды и покаяться за все свои грехи. Самой главной проблемой являлось то,что боль доставалась не только духу, но и носителю. Тварь вцеплялась руками или лапами в горло, заставляя кашлять, рыдать, орать, пока кто-то один не сдастся. Главная задачей священника-изгнать чёрного духа молитвой и не дать человеку умереть во время очищения.

Одним из представителей видящих духов стал Антон. Родители еще с пяти лет рассказывали про каждого духа,ситуации из их жизни и знакомых. Сами взрослые периодически посещали церковь, не совершали ничего противозаконного и потому их дымчатые духи часто спали. Мальчик пообещал родителям, что никогда не будет совершать ничего плохого. И с нетерпением ждал своего дня рождения. 17 апреля,в тот самый день, он увидел на плече мамы серого спящего духа человеческой формы и среднего размера. У него были маленькие стеклянные глазки, младенческие руки и ноги, улыбка до ушей и короткие редкие волосы до плеч. У отца дух просыпался изредка и выглядел устрашающе. Тёмно серый оттенок, больше приближенный к черному, безжизненные глаза, всего лишь три человеческие конечности с пятнами, похожими на ожоги, рот, зашитый иголкой, и несколько разбросанных по всей голове волос.

Антон испугался и захотел сообщить,что видит их страшных духов, но осекся. Он не знал стоило ли сейчас говорить о его способности. Долго скрывать не сможет, а реакции родителей и представить не мог. Осознание того, что он один из немногих, кто видит их, едва не свело с ума. Поэтому спустя полгода сознался маме, а та сообщила и отцу. В школу смог проходить не больше года, периодически прогуливая уроки, чтобы не видеть духов одноклассников. Они не были уродливыми, скорее смешными, но общаться становилось невыносимо, когда на тебя смотрят не два глаза,а намного больше. Потому и друзей никогда не заводил. Антон вспоминал как в первые месяцы заходил после школы в магазин и смотрел на сморщенную продавщицу со своим чёрным духом на плечах. Он вцеплялся когтями в её шею, головой тёрся о затылок и вздрагивал от каждого писка сканера штрих-кода. К девяти годам Антон не выдержал и родители перевели его на домашнее обучение. Когда стукнуло четырнадцать, пришлось переехать в другой город и поступить в православный лицей. Там он и купил плотную повязку для выхода в людные места. Благодаря маске он смог не видеть духов, как и людей в целом. В лицее учились не только всевидящие. Обычные дети, мечтающие связать свою жизнь с церковью, также имели право обучаться. Оттуда Антон узнал, что маску носить нельзя, если придётся стать священником. После лекции он часто выходил в людные места без маски, чтобы свыкнуться с дальнейшей судьбой. Единственная надёжная дорога вела в церковь на работу священником. Для этого и нужно было отучиться в лицее, пройти долгое обучение, не носить на глазах повязку и лишь к тридцати годам можно помогать гнилым людям причащаться. Антон другие пути развития своей жизни даже и рассматривать не стал.

В двадцать он переехал в почти вымерший городок, затерянный среди полей, — людей здесь жило втрое меньше, чем в столице, а значит, и духов было куда меньше. Пока шёл набор на обучение у священника в церкви, Антон устроился в местный дом престарелых. Лицейские знания лишь укрепили детские рассказы родителей. Там рассказывали о происхождении духов, видах, носителях и как убивают духи. Оттуда же и узнал, что ношение повязки на глаза злит духа носителя,который видит больше, чем остальные. Для восстановления силы духа и требуется десять лет, после которого можно стать священником.

Работа в доме престарелых иногда удивляла Антона. За несколько месяцев он видел много людей, в основном добрых и порядочных. На этих стариках сидели светло-серые человекоподобные зверята, укутавшись в одежду хозяина или белые туши с человеческим телом и всегда заклеенным ртом. Шастун часто вглядывался в рты этих существ, они никогда ведь не разговаривали,лишь наблюдали за действиями носителя или спали. Он построил теорию, что разговаривать духи могут лишь по своей ментальной связи с другими духами или только с носителем короткими фразами, что было вполне объяснимо. О чем им болтать с человеком? Но один случай заставил Антона впасть в ступор, напрочь пересмотрев свою теорию. Поздно вечером в углу сидел горбатый дедушка с невинным лицо и поверх его тела висела тёмная туша с огромными руками, закрывающая лицо носителя. Её злобный оскал, бешеные кошачьи глаза наводили страху, что странно за после стольких лет закалки характера. Один лишь взгляд заставил остолбенеть. Он смотрел не на своего хозяина, а прямо на парня, словно понимая, что тот его видит. Антон тысячи раз видел духов. Их рты были зашиты, склеены или отсутствовали вовсе. Это была проклятая особенность — они были немыми свидетелями. И поэтому, когда тварь старика, чёрная глыба с руками-клешнями, повернула кошачьи глаза прямо на него и шевельнула губами, Антон почувствовал, как ледяная игла прошла сквозь позвоночник. Дух точно знал, что тот его видит. И, казалось, произнёс его имя — без звука, но в сознании Антона оно зазвучало, как железный скрежет. Это на его практике было впервые. На следующий день дедушка умер от оторвавшегося тромба прямо в этом же углу. Проделки духа или сила возраста? Ответ на этот вопрос никто не сможет узнать.

После работы, Антон старался до дома идти через ветхую церковь. Она была единственная в городе, куда приходили с утра пораньше бабушки и детишки с родителями. Взрослые девушки и мужчины редко захаживали на исповедь. Пока дух не стал как чёрт, то можно и не беспокоиться. Парень заходил в церковь лишь после работы подсмотреть за делами батюшки. Это было запрещено и прописано сразу же при входе в церковь, особенно, во время таинства покаяния. Дверь раньше запирали на ключ, чтоб дети не совали нос не в свои дела, но из-за случаев, когда батюшка трагически погибал, не справившись с духом, приходилось оставлять дверь приоткрытой, чтоб в случае необходимости оказать помощь.( Помощь могли оказывать только дьяконы или священники. Исключение: девушки или мужчины,проходившие практику в лицее) Днями напролёт Антон исследовал как проводится очищение от бездны. Стоял в самом темном углу притвора, не молясь, а наблюдая. Видел как священник отец Арсений — один из тех редких видящих, кто прошли специальную подготовку, — проводил обряд очищения. Несмотря на то, что в лицее рассказывали о всех процедурах очищения, Антон всегда представлял как человек выполняет все два этапа и на третьем священник читает предварительные молитвы, настраивая кающегося на искреннее покаяние. Человек про себя или негромко называет своё церковное имя. Кающийся подходит к аналою, стоит перед крестом и Евангелием, как перед самим Господом, и вслух исповедует свои грехи. После исповеди склоняет голову, а священник, покрыв её краем епитрахили и возложив свою руку, читает разрешительную молитву. Затем священник снимает епитрахиль, кающийся крестится, целует крест и Евангелие на аналое. Парень слышал о том, что люди могут орать во время очищения, но никогда в живую не видел. Все подглядывания заканчивались довольно быстро ,без лишних криков.

И сегодня, закончив дела на работе пораньше, отправился не спеша той же дорогой. На улице ватная тишина. Погода была пасмурной, птицы летали низко и лишь по дороге катился автобус, набитый людьми с большого города, где люди закупались одеждой и продуктами.Чем ближе Антон подходил к церкви, тем сильнее немели ноги. И впервые поселилось тоскливое чувство чужого веса, будто кто-то невидимый уселся ему на загривок. На мгновенье подумал, что начал терять свой дар и тогда всё обучение будет напрасно. Он ускорил шаг, чуть ли не подбегая к воротам церкви. Парень перекрестился, сделал неловкий шаг через порог и сразу же окаменел от доносящихся звуков изнутри. Надрывистый женский крик в вперемешку со словами к Господу оглушал всех, кто находился рядом и заставлял остолбенеть. Если закрыть глаза, можно подумать, что прямо перед лицом кого-то режут живьём. Вопли со слезами продолжались около десяти минут, пока громкий голос священника не приказал встать и мигом поцеловать крест. В этот момент Антон почувствовал лёгкость во всём теле и как можно скорее подбежал к приоткрытой двери. Спиной к нему у дальней стены на коленях сидела девушка немного постарше его с короткими черными волосами в белом платьице. На спине сидела тёмная огромная тварь с хвостом скорпиона. Хвост вилял из стороны в сторону, а его когти вцеплялись в горло. Она захлёбывалась воздухом, держала горло руками при этом глядя только на батюшку. Отец Арсений с нахмуренным видом держал в руках книгу с молитвой снова приказывая ей подняться, поцеловать крест и Евангелие. В этот момент человеку помогать было нельзя. Он должен сам осознать все свои грехи и не давать возможности духу овладеть телом вновь. Обряд будет завершен только после поцелуя. Кое-как поднявшись на ноги, девушка вцепилась в аналой и дотянулась до креста, а затем и до Евангелия. В тот же момент чёрная туша на плечах заёрзала, отцепила конечности от горла, и на кончике хвоста вспыхнул огонь. Скорпионий хвост судорожно дёргался и сгорал прямо на глазах, превращаясь в тёмный пепел, который тонкой струйкой потянулся за спину священника. Девушка рухнула на пол, а из-за двери выскочил дьякон, подхватил тело и унёс туда же, откуда пришёл. Антон пронаблюдал как уносят девушку и заподозрил, что там находятся покои или помещение для священника, где давали людям приходить в себя. Парень понял, что не застал весь процесс очищения, а лишь конец.Может оно и к лучшему. Успеет еще насмотреться и попрактиковаться.

Он попятился к выходу. Выйдя на крыльцо жадно вдохнул холодный, влажный воздух. Дверь за его спиной мягко, но властно закрылась, отрезая звуки дождя. На душе стало одновременно легко, словно сам очистился и беспокойно от увиденного. Какого же работать священником и видеть по пять или десять раз на неделе, как люди плачут и кричат? Неужели многие люди так избавляются от чёрного духа или только этой девушке так не повезло? Антон хотел бы узнать ответы на все интересующие его вопросы,но подходить к отцу Арсению не решался и раскрывать дар не хотелось в том числе. Он накинул капюшон и направился к выходу. Дома его ждет горячий чай с печеньем и обдумывание новых теорий за чтением книг о духах.

Но не успев сделать последних два шага до выхода, звонкий голос сзади окликнул его. Не по имени,а лишь назвав «парнишка». Антон воспринял это в свой адрес и словно по приказу обернулся. На паперти скрестив руки стоял отец Арсений. А позади него свисал дух нереально большого размера. Парень пошатнулся и успел уцепиться руками за забор. Дух у священника совсем не чёрного, серого или белого цвета, а багровый, с чёрными прожилками. Казался вылепленным из чего-то, что когда-то было жидким, а теперь застыло, покрывшись коркой, как запёкшаяся кровь на старой ране.У него было тело старика — сгорбленное, узловатое, с выпирающими позвонками, которые торчали из спины, как шипы. Кожа висела на нём складками, сползая вниз, и в этих складках что-то шевелилось — мелкое, суетливое, как паразиты на животном. Лицо напоминало обгоревшую маску пожилого человека. Пальцы рук с когтями выглядели худыми и сморщенными,намертво вцепившись в плечи. Рот не зашит и через тонкую кожу показывалось очертание зубов. Он жутко улыбался,но говорить не мог. Дух опустился за голову носителя, стараясь не показываться человеку. И в это время отец Арсений приоткрыл дверь в притвор, взглядом приглашая во внутрь. Антон послушно развернулся и побрел во внутрь, чуть не поскользнувшись на мокрой лестнице.

Воздух в притворе сгустился, стал вязким, как патока, пропитанным запахом воска, ладана и чего-то еще затхлого, как в подвале, где долго лежали старые вещи. Антон сначала подумал,что это из-за дождя, но никогда подобного запаха не чувствовал в деревянных зданиях. Отец Арсений захлопнул дверь и уселся на узкую лестницу слева,ведущую на второй этаж к колоколам.

—Ты видишь его, — произнес батюшка негромким, спокойным голосом. Антон удивлённо посмотрел в его голубые светлые глаза и отрицательно помотал головой,начиная строить из себя дурачка.

—Что вы имеете в виду? — голос предательски дрогнул, хотя он старался говорить уверенно. Батюшка усмехнулся ему в ответ и продолжил.

—Глаза у тебя бегают. Ты не на иконы смотришь, а на моё левое плечо. Не ври, что не видишь — у меня от твоего взгляда кожа на спине холодеет.

Дух выставил, словно на показ, свою голову и свесил с плеча, покосившись взглядом на парня. Антон сглотнул. Ему хотелось бежать, но ноги словно приросли к полу. Напрягало еще то, что нельзя было подглядывать за очищением, только согласовывать с батюшкой и кающимся. А он периодически захаживал, подглядывая и за жизнью церкви целиком. Интереснее, конечно же, рассматривать их мерзких духов. Парень только сейчас осознал: он ни разу не видел духа отца Арсения, хотя тот был огромен. Почему? Антон склонялся к теории,что духов можно прятать.

—Какого он цвета? — на мгновенье его собственный голос показался чужим, но после продолжил — Ваш дух. Их же всего три цвета, а у Вас он красный. Я и удивился, что он такой огромный и другого цвета.

Отец Арсений вдруг приуныл,опустив взгляд на свои пальцы,слегка схожие с конечностями духа. На его лице отразилась глубокая боль, как старая рана. Дух хоть в лице и не изменился, но голову вновь спрятал за спину носителя.

—Он снова стал огромным,—прошептал священник, прикрывая измученное лицо руками. Зеленоглазому стало стыдно,что один неловкий вопрос смог открыть старые раны для батюшки. Но почему снова стал огромным и могут ли духи менять размеры в обратную сторону?

—Я удивлен, что багрового цвета не видал. Неужели не видел никогда моего духа? — вернув руки на колени украдкой взглянул на Антона. Тот помотал головой, — Ясно, прятался значит за спиной. Он пугливый мне достался, ничего не могу с этим поделать. У них тоже есть свой характер.

—Вы видели своего духа?—удивленно спросил парень,—Мы же не можем видеть своих духов!

Отец Арсений по-доброму рассмеялся и взял с деревянного сундучка зеркало и толстый молитвенник.

—Священник может увидеть своего духа благодаря одной молитве, глядя при этом в зеркало. На несколько секунд дух проявится, возможно, в искаженной форме, но примерное очертание будешь знать. А характер есть у каждого и духи не исключение. Про это редко говорят в обществе, как и собственно про свой дар.

Антон завороженно слушал как батюшка повествует о своих знаниях, накопленных за все время работы. Он расспрашивал интересующие его вопросы и иногда хихикал, когда взрослый делился о своем пути, учёбе в православной школе, немного историй с дьяконом и всё то, что будет полезно знать. Один из немногих вопросов, который задал парень — про цвета духов.

—Ты думал, что очищение смывает грехи? — спросил он с горькой усмешкой, —Нет. Грех нельзя смыть водой, даже святой. Его можно только передать. Для этого и существуют священники. Люди приходят сюда со своими духами, черными или синими, — мужчина прикрыл рот рукой, осознав, что сказал цвет не для возраста парнишки, но решил продолжить,—Они исповедуются, каются, и их духи исчезают, а затем вновь проявляются в белоснежной человеческой или животной форме. А куда же они исчезают, спросишь ты? Передаются мне, а точнее моему духу. Из-за чужих грехов он становится красным. Каждая исповедь —это акт передачи. Человек выходит налегке, а я остаюсь с его тяжестью. Мой дух впитывает их зависть, злобу, прелюбодеяния, убийства. Он растет в зависимости от грехов. Обратный эффект тоже возможен, но я пока не выяснил в какие моменты происходит его уменьшение. До сегодняшнего покаяния я ощущал себя легче, значит дух вырос снова.

—Я даже не знаю хочу ли работать священником. Возможно, вы зря мне это рассказываете и я не решусь идти по такому отважному пути, —ответил брюнет, соврав в некоторых местах. Много рассказывать о будущем незнакомым людям не следовало.

Антон спустился на корточки, прислонившись к стене и взглянул на исписанный иконами потолок. Совсем скоро он может положить конец свободной жизни и посвятить себя и своего духа служению людям. Антон обернулся на мужчину, затем мельком взглянул на спящего духа и ушел в собственное сознание обрабатывать всё то, что наговорил отец Арсений. В глубине души захотелось самому прочувствовать исповедание и посмотреть как дух священника поглощает его духа. Но с другой стороны чувствовал и другое: если он сделает это, отец Арсений может не выдержать. Никто не знает как много человеческих грехов выдержит священник с огромным духом. В один момент он может стать намного больше и попросту задавить или задушить. А вместе с ним не выдержит и весь этот маленький город, который держится на плечах одного уставшего священника. Волновало еще два вопроса, которые Антон не может себе объяснить. При очищении появляется совсем новый дух или очистили старого? Если у человека был дар, то к чему он привязан и можно ли будет его вернуть?

-Отец Арсений, можно я задам вам последний вопрос и уйду домой?— батюшка закивал головой и его дух тут же проснулся, как будто уселся подслушивать, —Если человек с даром очистится, то его дар пропадет? Если нет, почему вы не сделали это первым делом?

—Хороший вопрос, юноша, — усмехнулся мужчина, продолжив, — Нельзя проводить очищение на себе — это во-первых, а во-вторых, дух очищается полностью у обыкновенных людей, а у нас...пропадет вместе с даром и вернётся совсем в другом обличии. А белым или нет — утверждать не буду. Надеюсь, что тебе было интересно. А еще я хотел, чтоб ты стал хотя бы моим дьяконом, а то Димка забегался совсем, плачет вечно, что устал. Он, на твое сведение, духов не видит, потому и выше дьякона забраться не сможет. Но и я могу понять его усталость. Бегает с черным духом же. Ты сейчас спросишь, почему я не очистил его? А я тебе отвечу. Потому что Димка болван, прости меня, Господи. Я заставлять не могу, а он боится, говорит, что дух его задушит. Так что если и согласишься в будущем быть моим дьяконом, то Димке не рассказывай о своём даре и о его духе тем более.

Антона очень удивило, что при церкви может работать парень с черной тушей, так еще и в таком раннем возрасте. Хоть он и крепкий мальчонка, на лицо не больше шестнадцати, а уже преступление совершил. Антон не был уверен в словах отца Арсения на все сто процентов, ведь что-то явно нельзя рассказывать всем подряд и наверняка приврал где-то, особенно про дьякона своего. Духа дьякона он тоже не видел, когда уносил девушку, а черного заметить не так уж и сложно при свечах. Значит их можно прятать, вероятнее всего тоже специальными молитвами или обрядами. Он вытянулся в полный рост, вместе с ним и батюшка. За время его кратких размышлений отец Арсений успел поменяться в лице и может быть подозревает неладное в частых раздумьях собеседника. Антон решил поскорее удалиться из церкви, чтоб не натворить никаких дел.

— Отец Арсений, может быть, увидимся после набора на обучение у священника, если попаду к Вам, но ничего не могу обещать,— серьёзно отчеканил юноша и развернулся спиной, ощутив на себе презрительный взгляд то ли духа, то ли отца Арсения.

Осторожно открыв дверь, выбрался на свежий воздух и поспешил к воротам, предварительно перекрестившись перед церковью. Отец Арсений спровадил его взглядом и пригрозил вслед, что в следующий раз схлопочет, если будет подглядывать за очищением. Парень наигранно улыбнулся и скрылся за ближайшим густым деревом. Он еще обязательно сюда вернется и не только в роли прихожанина. Еще много вопросов осталось не раскрыто...