Изморозь

Глава 1

Мой прадед был шаманом. Несмотря на все исторические перипетии, он всё равно смог найти себе место в социуме великого и могучего Советского Союза. К нему обращались за помощью, когда официальная медицина оказывалась бессильна. Или просто те, кто верил в силу мира духов.

Отец рассказывал, что прадед имел обострённое чувство справедливости. Чем старше я становился, тем больше понимал, как тяжело бы ему пришлось в лихие девяностые. Возможно, это было к лучшему, что он их не застал. Во всяком случае, ушёл из жизни счастливым человеком, не увидевшим всей этой чернухи и падения нравственных, моральных норм.

В семье почти не осталось никаких напоминаний о прадеде, кроме пожелтевшей фотокарточки и шерстяного лоскутного одеяла. Конечно, одеяло он делал не сам, а прабабушка, но вот различные шаманские символы на нём, были вышиты явно под его чутким руководством. Отец всегда улыбался, рассказывая о том, как уютно ему спалось под ним, и какие чудесные сны он видел.

Шли годы, а одеяло, казалось, и правда обладало мистическим действием. Если мы ругались с Ольгой, стоило только, как бы невзначай, накинуть на неё половинку, как через пятнадцать минут происходил бурный акт примирения. Если в голове крутились тревожные мысли или мучали неразрешенные вопросы – одеяло успокаивало голову и приводило разум в порядок. А спалось под ним действительно сладко. Словно вновь оказывался в далёком безмятежном детстве. Даже будучи в долгих командировках я всегда мечтал оказаться дома под лоскутным прадедушкиным одеялом. Под ним мне всегда снились приятные, умиротворяющие, красочные сны. Так было и в этот раз, но под утро что-то пошло не так.

Чудесная, словно вырванная из сказки, солнечная берёзовая роща, в которой я находился, вдруг начала замерзать. Яркий свет потускнел. Зелёные, слишком чёткие для реального мира листья стали сереть, будто кто-то убавлял ручку цветовой насыщенности. Сон был настолько реальным, что я почувствовал холод. Казалось, что замерзают даже белки глаз. Я упал на траву и стал усиленно тереть лицо руками, но ничего не помогало. Прекрасная ткань сна расползалась на бессвязные лоскуты, утрачивая свою красоту. Было такое чувство, словно мою голову засунули в морозилку.

"Надо проснуться!" – подумал я и уставился в одну точку, как и говорил дед.

Ещё несколько секунд назад неимоверно чёткая, зеленая травинка стала полностью серой, словно вырезанной из блёклого картона. Я смотрел на неё пару секунд, пока окружающий меня мир не задрожал и не превратился в мазню грязных оттенков. Я вздрогнул и проснулся.

Первое, что я увидел, было облачко пара, рассеявшиеся прямо перед моими глазами. Это мой выдох. Когда во сне задаёшься вопросом, а не сон ли это, то буквально сразу понимаешь, что это сон. Точно так же и сейчас, я отчетливо понимал, что не сплю. Что это реальность. Что я больше не в берёзовой роще, а дома, в своей кровати.

Но перед глазами были только тускло поблескивающие, диковинные кристаллики изморози, покрывающие всю постель. Я коснулся рукой своего лица, которое до сих пор находилось в той самой морозилке.

- Что за ерунда? – вырвалось у меня, когда тёплые пальцы разморённого сном тела соприкоснулись с мелкими кусочками льда. – Что за дерьмо!?

Словно услышав сигнал тревоги, я резко поднялся, уперевшись спиной в высокое изголовье кровати. Вся голова была покрыта изморозью. Я это не видел, но чувствовал её повсюду. Горячую голую спину тоже начал покусывать холод сотен тысяч мелких льдинок.

Сердце бешено заколотилось, готовое к действию в чрезвычайной ситуации. Руки рефлекторно принялись смахивать с лица иней и растирать онемевшую кожу, а мозг поспешно обратился к должностным инструкциям, но не мог найти ничего, что начиналось бы со слов "вы проснулись покрытые льдом, хотя засыпали в полной безопасности в своей постели". Впрочем, я и так знал алгоритмы действий при обморожениях. "Вот только откуда им, чёрт возьми, взяться? Я засыпал с Ольгой под боком в тёплой кровати?! Что произошло?!"

Чувствительность не была утрачена, значит, я не обморозился. Спустя пару секунд появилось отчетливое жжение, а ладони покрылись капельками воды. Этого пока было достаточно. Я смахнул иней с головы и уставился выпученными глазами на нашу спальню.

Комната была заполнена тускловатым серым светом. Внутренний таймер, приученный к распорядку без всяких будильников, говорил, что сейчас раннее утро. Всё вокруг было покрыто ровным слоем густой, причудливой изморози. Словно её распыляли из краскопульта, не пропуская ни один миллиметр, ни один выступ или изгиб мебели. Даже форменный китель с нашивками МЧС оброс белыми кристалликами, сливаясь с линиями стула, на который был наброшен.

"Хулиганы разбили стекло", - предположил мозг.

Окно было целым, задёрнутым замороженным тюлем. Никаких признаков урона. Да и стеклопакет подручным средством быстро не разбить. Я бы проснулся. Дверь в спальню тоже была плотно закрыта, и, казалось, сейчас просто срослась с шершавой от наледи стеной и полом.

- Так не может всё замёрзнуть, - возразил я сам себе, и почувствовал, как сильный озноб начинает пробирать всё тело.

Дома я всегда спал голышом и поэтому сейчас ощущал холод всей кожей. Единственной поверхностью, которая осталась не тронута холодом, была простыня, в том месте, где её "защитило" прадедово одеяло.

Я начинал в пустую тратить время вместо того, чтобы действовать. Это было не правильно. Противоречило моей природе и тренировкам. Но было одно маленькое "но", которое никак не давало мне покоя: я не мог поверить в то, что такая ерунда могла произойти.

"Всему должно быть объяснение и этому тоже!" – подумал я и в последний раз решил точно удостовериться, что не сплю.

Поднеся ладонь к глазам, я уставился на кончики пальцев. Шли секунды, и ничего не происходило. Мир не менялся, а дрожь усиливалась. Чтобы не произошло, одно я знал точно – это не сон.

- Действуем! – отдал я сам себе приказ и резко выскочил из кровати.

"Где Ольга, что с ней? Все ли замерзло? Что со всем домом?! Что там на улице? – ворвались тревожные мысли в мою голову.

- Отставить! – рявкнул я, чтобы ничего не мешало сосредоточиться на конкретных действиях.

Первое – не допустить переохлаждения. Какая беда бы не произошла, я должен сохранить собственную функциональность. Ведь только так смогу разобраться, в чём дело, и помочь возможным пострадавшим, если они есть. Босые ноги чуть ли не примерзали к полу, оставляя в ровном ковре изморози протаявшие следы.

Я подскочил к шкафу. С ледяным скрипом дверца отъехала в сторону. Удивляться тому, что внутри я увидел всё те же белые кристаллики льда, было некогда. Стопки одежды сверху были покрыты причудливыми узорам инея, а вот между собой остались не тронутыми. Объяснения этого явления я буду искать потом. Пока действовать по ситуации.

Мембранные носки, термобелье, свитер, комплект походного камуфляжа – я сразу почувствовал, как одежда начинает прогреваться от тепла тела. Тут же в шкафу стоит запасная пара армейских ботинок. Отбить от мелких льдинок, вытрясти их изнутри и надеть на ноги.

- Отлично! – сказал я вслух и схватил со спинки стула форменный китель МЧС, и как следует встряхнув, накинул на плечи.

Чтобы ни случилось, окружающие люди должны знать, из какого я ведомства. Сделав пару быстрых шагов к окну, я отодвинул тюль, с которого тут же посыпались мелкие снежинки.

Второе – попытаться установить причину ЧС. А в том, что это ЧС, у меня больше не было никаких сомнений. "Техногенное или природное?" – мысленно спросил я себя, но не стал торопиться с классификацией за неимением никаких данных.

Окна второго этажа нашего таунхауса выходили на широкую улицу и соседские подъездные дорожки на американский манер. Отсюда всё казалось пенопластовым. Ни одной контрастной линии из грязного снега или проталин. Всё покрыла ровным слоем изморозь. Ни одного следа. Ни людей, ни машин. Серое февральское небо, затянутое непроглядной пеленой.

- Понятно, что ни черта не понятно, - заключил я вслух, уже с трудом сдерживая всё больше нарастающие волнение. – Действуем дальше.

Третье – оказать первую помощь пострадавшим. Пока не обнаружил. Значит, четвёртое – установить связь.

Я выскреб свой телефон из-под слоя инея на тумбочке. Он не работал, даже не включался. "Замёрз, надо согреть", – подумал я и поместил его между свитером и терморубашкой.

Перед тем, как покинуть спальню, какая-то подсознательная мысль заставила меня быстро свернуть прадедово одеяло и взять с собой. Я видел, что стало с вещами в шкафу. Изморозь не добралось только до плотно сложенных стопок. Видимо, воздушная прослойка между ними была ничтожно мала. Но это условие вряд ли подойдет к спящему человеку. В любом случае я не знал, что это, и сколько это продлится, а перспектива покрыться изморозью меня практически не радовала. Нас учили думать и максимально эффективно использовать окружающую обстановку на пользу себе.

Дверная ручка куснула меня холодом дешёвого металла. Приложив небольшое усилие, я с треском открыл дверь и вышагнул в коридор.

В доме царил полумрак. Утренний свет проникал сюда не так хорошо, как в окна спальни. Как и следовало ожидать, повсюду была изморозь. Массивные перила, обе узких лестницы, ведущих в гостиную зону, предметы мебели – всё было словно мраморным, лишившись своего истинного цвета.

- Ольгиных следов нет, - протянул я вслух, с трудом сдерживая волнение, - Значит, ушла на работу до всего этого… Этого… Даже не знаю чего!

В душе бушевал ураган ужасного коктейля эмоций, раздражения от не понимания происходящего и переживаний за близких мне людей. Но поддаваться эмоциям было нельзя. Быстрые, поэтапные шаги. Спокойствие и сосредоточенность.

Я спустился вниз, оставляя единственный следы в шершавом покрывале из мелких льдинок. Звуки шагов и поскрипывание промёрзших ступеней хрустальным эхом отражались от стен и растворялись в холодной пустоте.

Телевизор не работал, даже не включался. Ноутбук на столе тоже. Не стоило даже тратить на них время, все было понятно.

- Взять экстренный рюкзак, завести машину, - озвучил я дальнейший план действий. – Если заведется, конечно, а то чёрт пойми, что произошло с техникой.

Никогда не был параноиком, но всегда имел почти собранный рюкзак с предметами первой необходимости на случай ЧС, чтобы не тратить драгоценное время на всякую ерунду. Вода, запас провианта на пять дней, горючее, нож, топорик, медикаменты, сухая одежда в вакуумной упаковке и ещё по мелочи. Я убедил Ольгу собрать такие рюкзаки и оставить в гардеробной у входа. Она не очень серьезно отнеслась к подобному мероприятию, и пришлось свести всё в шутку, после того, как устроили себе выходные фильмов с зомби-тематикой. Получилось весело и полезно.

"Вот чёрт, что с ней, где она? – тревога всё-таки обходила защиту разума, и поглощала часть мыслей. – Сотрудники скорой помощи одни из первых, кто сталкивается со всяким дерьмом при ЧС… Так, успокойся, Оля - прекрасный подготовленный специалист, она не растеряется и сможет за себя постоять. Надо выяснить, это… Это "похолодание" носит локальный или глобальный характер? Может она ничего не знает и ездит спокойно по вызовам, а может уже помогает организовать пункты первой помощи…"

- Добраться до части, потом до больницы скорой помощи, – озвучил я дальнейший план действий и согласно кивнул.

Положив одеяло на чайный столик, напротив замороженного гостевого дивана я подскочил к гардеробной. По привычке ударив по выключателю, ещё больше разозлился от того, что ничего не работает.

Пошарил рукой по небольшой полке, где стоял фонарь. Он тоже не работал. Я запустил руку под свитер и достал телефон. Он был уже достаточно тёплым, но всё равно не включался. "В ноль что ли разрядился? – подумал я. – Даже не пытается мигнуть".

Не смотря на отсутствие света, я быстро нашёл утепленную куртку и шапку, ведь они всегда были в одном и том же месте, где я их оставлял. Экстренные рюкзаки хранились в глубине гардеробной. Я быстро их нащупал, сдвинув в сторону несколько коробок с летней обувью.

Чем быстрее я собирал все необходимые вещи, тем больше усиливалась тревога. Это было естественно и не стоило бросать все силы на её устранение. Пусть будет, это нормально. Лишь бы работать не мешала.

"Надо предупредить соседей, - подумал я, и тут же мысленно добавил: - Вернее убедиться, живы ли они. Я каким-то чудом не замерз, хотя голова обледенела. Неужели прадедово шаманство спасло? В любом случае, как раз установлю, вызвало ли это "похолодание" летальные исходы".

- Дверь придется выбивать, вряд ли получится по-другому к ним войти… - добавил я вслух и, прихватив для одеяла пустую спортивную сумку, поспешил к чайному столику.

Но тут в поле моего зрения попали следы, которые заставили меня замереть как вкопанного, затаив дыхание.

Вдоль одной стены в изморози остались отпечатки моих ботинок. А вдоль другой шла отчётливая вереница больших округлых отпечатков, которые я сначала не заметил из-за сильного удаления от себя, потом из-за спинки дивана, а затем потому что рылся в гардеробной и только сейчас уставился на них.

- Это что, медведь? – сдавленно прошептал я, не веря своим глазам.

"Какой к чертям медведь?! – взорвался мозг. – Их в радиусе двухсот километров от города нет!!! Как он в пригороде оказался? Как он в дом залез? Какого он размера, след вон с пол головы?! Что ему надо?.."

- Как давно он здесь и учуял ли меня? – закончил я вслух и проследил взглядом направление следов.

Медведь - мне было так проще называть то, что забралось в дом, хотя я стопроцентно был уверен, что это был не он - прошёлся вдоль стены и поднялся по лестнице. Осознание того, что всё это время на одном этаже со мной была огромная зверюга, заставило сердце учащенно забиться под воздействием адреналина, а по спине пробежал мерзкий озноб.

Замешательство длилось пару секунд, но этого оказалось достаточно, чтобы дать волнению и страху завладеть сознанием. Вдобавок ко всему, словно уловив ход моих мыслей, на втором этаже раздался хруст отпираемой двери.

Недолго думая я быстро опустил вещи на пол и максимально быстро, стараясь при этом издавать как можно меньше шума, рванул к сейфу. Казалось, изморозь под ботинками начала предательски хрустеть с ещё большей силой. Дверь наверху перестала скрипеть, и раздался приглушённый рык. Я издал сдавленный мат.

"Это не медведь! – пронеслось в мозгу. – Хватит искать логику, здесь творится настоящая чертовщина! Это не похолодание, а наверху что угодно, только не медведь!"

Рык был вроде бы негромким, но, казалось, от него начали резонировать сами стены, заставляя отдельные кристаллики изморози осыпаться на пол. А в грудине появилось давящее ощущение, словно оказался под ударами танцевальных басов в ночном клубе.

Таунхаусы строят из дерьма и палок, поэтому сейф был прикручен к полу и массивной опорной колонне, расположенной на первом этаже, как раз рядом с лестницей, на которую заходила цепочка следов.

Сердце колотилось с бешеной силой. Явление привычное, но вот вся ситуация в целом – не очень. Вся беда заключалась в том, что дверца сейфа была направленна в сторону лестницы, значит, надо было встать к ней спиной.

Я подскочил к сейфу и быстро, осознавая, что нельзя поддаться панике, соскрёб иней с кодового замка. Медведь явно что-то услышал или учуял… Что-то очень массивное не спеша двинулось к лестнице по второму этажу.

"Там коридорчик всего шесть метров! – подумал я. – Если эта тварь рванёт, мне конец".

Я накрутил кодовую комбинацию, надеясь на то, что механизм не замерз и сработает. Замок тихо щёлкнул. Я рванул дверцу. В промёрзшем воздухе раздался мерзкий хруст ледяной корки.

Тварь наверху явно насторожилась и издала более агрессивное рычание, от которого мне стало совсем не по себе. Не надо быть телепатом, чтобы понять - зверюга настроена очень враждебно. А чёрточки когтей, отчётливо отпечатавшиеся на полу, не предвещали ничего хорошего.

Внутри сейфа была вездесущая изморозь. Почти новенькая помповуха МР-133, превратилась в кусок белого льда. Я схватил оружие и дернул его на себя. Ствол со скрежетом холодной стали задел верхнюю полку с патронами. Чтобы там наверху не было – оно решительно двинулось к лестнице.

Не тратя драгоценное время на то, чтобы оглядываться через спину, я вцепился в коробки с боеприпасами. Покрытые кристаллами льда они все выглядели одинаково, но я знал, что ближе к дверце стоит дробь на уток, а в глубине серьёзные пулевые патроны. Была ещё коробка травматических, но их я сразу же уронил на пол, за полнейшей бесполезностью в данной ситуации.

Перехватив ружьё под мышку, вцепился озябшими пальцами в картон упаковки. Существо наверху перешло на быстрый шаг, и уже через пару секунд надрывно заскрипели перила под массивным весом того, кто к ним прислонился.

- С-с-сука… - прохрипел я, из последних сил стараясь не потерять самообладание и не оборачиваться. Дорога была каждая секунда.

Похоже, зверюга увидела мою спину и издала истошный визг. Медведи так не могут. Этот звук просто ужасал и почти лишал силы воли. Коробка с патронами подпрыгнула в руках и чуть не упала на пол. "Лишь бы на спину не прыгнул!" – пронеслось в голове, когда пальцы разорвали упаковку. Спасительный цилиндр патрона оказался в руке и мгновенно скользнул в патронник.

Дальше всё понеслось с бешеной скоростью, окончательно утратив статус реальности. Трёх секундная битва с неведомой тварью. Битва с собственным страхом. В кровь хлынуло столько адреналина, что я буквально почувствовал, как замедляется время. Сознание засияло и в десятки раз обогнало скорость тела. Казалось, с каждым движением мне приходится буквально проталкиваться сквозь вязкий, липкий воздух, пытающийся меня замедлить.

Заскрипели ступеньки, тварь понеслась вниз. Я дернул помпу, но руки соскользнули с примёрзшей детали, и ружьё чуть не вылетело из рук. Существо явно уже проделало полпути по лестнице вниз.

Вцепившись в помпу что было сил, я с размаху ударил оружие прикладом об пол. Огромное облако осыпавшейся изморози взметнулось перед моими глазами, но затвор подался и я услышал спасительный лязг. "Ну и что ты такое?!" – пронеслось в голове, когда я быстро развернулся, целясь от бедра, ведь ни на что другое не оставалось времени.

Огромное серое пятно метнулось мне на встречу. За ту долю секунды, что ствол смотрел в него, я ничего не успел разобрать, кроме больших, круглых, паучьих глаз. Громыхнул выстрел. Отдача дернула ружьё назад. Двухметровая мазня взвизгнула и взмыла вверх с такой скоростью, словно под ней разорвался фугасный заряд.

Раздался грохот и треск проламываемой крыши. Посыпались обломки таунхауса и взвесь белых кристалликов.

Вот только что на меня неслось что-то неведомое, не укладывающиеся в мозгу, и вот я уже инстинктивно закрылся плечом от падающих обломков и отскочил в сторону.

- Сука, тварь! – заорал я под ударом адреналина. – Что ты за дрянь? Что ты, сука, такое?!

Существо заскребло по крыше, стремительно удаляясь от пробитой дыры. Я упал на одно колено, и, судорожно оглядываясь по сторонам, не вломится ли "медведь" в окно, полностью зарядил ружьё. Когтистые лапы перестали скрести по черепице. В ушах повис мерзкий звон от выстрела в замкнутом пространстве.

Я покрыл исчезнувшую дрянь отборным матом и посмотрел на лестницу. На небольшом клочке сохранившейся на ступеньке изморози поблескивали брызги синеватой слизи. Кучность и характер капель указывали на то, что это выделилось из существа от попадания пули.

- Можно ранить - значит, можно и убить, - пришла в распаленную голову цитата из "Хищника", которого я так любил в детстве.

Тело била нервная дрожь. В каждом углу мне теперь мерещилось зловещее серое пятно с чёрными, паучьими глазами. Я быстро выдернул из сейфа ружейный ремень и приладил его под одноточечное крепление. Чтобы ни произошло, я больше ни на секунду не собирался выпускать помповуху из рук.

Взять патронташи. Взять максимум пулевых патронов и крупную картечь. Взять оба рюкзака, а так же прадедово покрывало, упиханное в спортивную сумку. Повесить всё это добро на себя и выбраться на улицу. Какая бы ситуация не случилась, надо не терять самообладания. План остается тем же: проверить машину, может ли она завестись. Быстро проверить соседей, но в дом особо не углубляться, вдруг там тоже "медведь". Добраться до части. Нет, добраться до Ольги. Кто иначе защитит её от этой чёртовой твари? Установить связь с частью МЧС.

Я открыл дверь, и, держа ружьё наизготовку, вышел на улицу. В морозном воздухе висела зловещая тишина. Не было слышно шума дорог. Лая собак. Ничего не шевелилось. Тусклый свет февральского неба отражался от ровного слоя изморози, покрывшей всё вокруг. Ни одного следа, словно передо мной был огромный чистый лист бумаги, на котором мне предстояло написать историю этого неведомого происшествия. И как бы я ни старался не думать об этом, внутри меня что-то сжалось от неясного предчувствия того, что ни Ольги, ни стариков моих, ни соседей, ни сослуживцев я уже не увижу.