Изгнание из рая

Изгнание из рая

А в раю-то было пресней –

Заработанный хлеб вкусней.

А в раю-то мы спали врозь...

Этот рай – оторви да брось!

В. Шефнер

- А ш-што я за это получ-шу? – поинтересовался Змей, свернувшись поудобнее. – В награду за труды, так с-сказать?

На холодном, словно из камня высеченном лице херувима отразилась растерянность. Похоже, он не совсем понимал, о чем речь. Даже огненный меч в его руке несколько потускнел.

- С-с-с... значит, этот вопрос-с вы не рас-с-сматривали, - констатировал Змей то ли с сожалением, то ли со злорадством. - Так я и думал. Вы хотите, ш-штобы я уговорил этих двоих с-совершить прес-ступление...

- Что совершить? – перебил херувим.

- Прес-ступление, - повторил Змей, прикрыв глаза. – То ес-сть, наруш-шение закона. Я правильно понял ваш-ше предложение? Они должны наруш-шить запрет, ус-становленный Творцом, не так ли? У меня, ес-стес-ственно, нет опыта в подобных делах, но осмелюс-сь предположить, что Творец будет оч-шень недоволен. И что же Он с-сделает, как ты думаеш-шь?

-Э-э... я... думаю... – мраморно-гладкий лоб ангела прорезала неглубокая морщина. Впрочем, долго не удержалась. Голубые глаза взглянули на собеседника с надеждой.

- Думаеш-шь? В с-самом деле? – в тоне Змея проскользнул сарказм. – Хм... это ново. Так вот – я думаю, ш-што Творец пожелает наказать виновных. Пс-с-с... – он приподнялся на хвосте, словно намереваясь атаковать, и ангел невольно попятился, хотя никогда в жизни не видел атакующую змею. Однако Змей, покачавшись несколько мгновений, снова опустился в густую райскую траву пестрыми кольцами.

- Наказать... виновных? – голос ангела звучал почти жалобно.

Змей посмотрел на него в упор. Херувим смутился окончательно.

– Наказать, - произнес Змей почти спокойно, – значит, с-сделать нечто такое, ш-штобы наруш-шитель пожалел о с-своем пос-ступке и не хотел бы более этого делать. Я могу продолжать?

- И откуда ты всё это знаешь? – вздохнул херувим. Опустился на траву рядом со Змеем, положил было меч подле себя, но тут же подхватил и пристроил на коленях, смущенно поглядывая на съежившиеся, почерневшие стебельки. – Преступление, наказание... и... всё остальное?

- Откуда? – Змей на мгновение задумался, подперев голову, за неимением рук, хвостом. – Понятия не имею. Знаю, и всё. Видимо, такова Его воля – чтобы я это знал.

- Конечно, Его воля, чья же еще? – ангел вздохнул еще раз. – Странно только, что ты знаешь – а мы нет... а ведь все мы одинаково служим Ему.

- Что ж тут с-странного? – прошипел Змей, всем своим видом выражая скромность – ангелы ревнивы и обидчивы. – Пути Его неис-споведимы, как Он любит говорить. С-следовательно, надо принимать вс-сё, как должное, и не удивлятьс-ся. Итак, вернемся к делу. Я говорил о наказании виновных – и кто же, в таком случае, окажетс-ся виновным, как ты... гхм... думаешь?

Ангел открыл было рот, чтобы что-то сказать, но промолчал и потупился.

- Дош-шло, да? Виноватым окажус-сь я, причем соверш-шенно бес-сплатно. Положим, я мог бы с-сказать, кто меня прос-с-сил... но не с-стану, пос-скольку это низ-ско. С-с-с... С-слушай, а зачем вам понадобилос-сь вс-сучить людям плод познания Добра и Зла? Вряд ли с-с целью их прос-светить? Они вам меш-шают?

Херувим замялся, расправил и снова сложил крылья, повертел меч в руках.

- Ну как сказать, - пробормотал он. – Без них было... лучше. Ходят, нос во всё суют. Что они такое? Кучка глины! А Он, - ангел испуганно оглянулся и понизил голос: - Он с ними носится, как будто они – самое важное на свете! А мы что же?! Пусть Он на них рассердится и выгонит, и всё будет, как раньше!

Змей внимательно посмотрел на херувима, облизнулся раздвоенным языком.

А знаеш-шь, - произнес он, любуясь замешательством собеседника, - я, пожалуй, соглаш-шусь. Ради интерес-са. Мне крайне любопытно, чем же это может закончитьс-ся. Развлечение и утоление любопытс-ства и будет моей, так с-сказать, платой. Я, конечно, рис-с-скую – но здес-сь так скуш-шно, что это, пожалуй, будет неплохая с-сделка.

***

- Всевышний, Ты здесь? - спросил Сатан, приняв свой обычный облик и отряхивая приставшие к животу травинки. – Я хотел спросить...

- Я везде, разве ты забыл? - голос раздался действительно словно отовсюду, но в следующий момент Творец появился перед ним – в ослепительном сиянии, с белоснежной бородой, как обычно. Сатан невольно прищурился, и сияние угасло. Творец с комфортом расположился на траве, где раньше сидел херувим, провел ладонью по обожженной мечом траве, возвращая ей первозданный вид, и кивнул:

- Спрашивай.

В смущении от своей оплошности, Сатан выпалил совсем не то, что собирался:

- Всевышний, Ты не находишь, что ангелы слишком наивны, если не сказать – туповаты? Правда, почему?

- Ты, кажется, хотел спросить не это, - усмехнулся Творец. – И вернее было бы спросить, почему ты сам не столь... наивен. Хотя ты прав, надо будет ими заняться... Ну, какой у тебя вопрос? Но учти, Я не стану посвящать тебя во все свои планы. По крайней мере, не сейчас.

- Значит, можно надеяться, что позже посвятишь? – осведомился Сатан, разглядывая сквозь переплетение ветвей Адама с Евой, занятых дегустацией плода познания. – А спросить я хотел вот что: мне действительно любопытно, для чего нужна эта история с «запретным плодом» и «соблазнением» и чем она закончится. Ведь это по Твоей воле – я прав? Без Твоего соизволения даже из архангелов никто не вздохнет лишний раз, не то что этот...

Творец внимательно и с некоторым удивлением посмотрел на собеседника.

- Ты прав, - с неохотой согласился Он. Притянул к себе цветущую ветку шиповника и стал ее задумчиво разглядывать, наблюдая, как лепестки меняют цвет под Его взглядом. – Всё идет так, как Я задумал. А вот зачем - пожалуй, объясню, но...

- Не сейчас, позже, - вздохнул Сатан.

- Не сейчас, позже, - подтвердил Творец, отпуская ветку с темно-розовыми цветами. – Не будь таким нетерпеливым, бессмертному это не к лицу. Прежде всего, пока Я и сам не знаю, чем закончится этот эксперимент.

- Как – не знаешь?! – Сатан отвлекся от интересного зрелища и повернулся к Творцу. Распрямившаяся ветка чуть не хлестнула его по глазам, но он успел ее придержать. – Как Ты, всеведущий, можешь – не знать?!

Творец хитро прищурился, огладил бороду:

- А как, по-твоему, Я могу что-то – не смочь? Если Я, по определению, не только всеведущий, но и всемогущий? А? Вот то-то! Когда-нибудь потомки этих двоих, - он ткнул пальцем в том направлении, откуда доносились голоса увлеченно спорящих о чем-то людей, - будут ломать голову над вопросом: может ли всемогущий Бог создать камень, который не сумеет поднять? Хороший вопрос, согласись.

Сатан неуверенно кивнул. Он никогда не мог понять, то ли Творец намеренно уводит разговор от темы, то ли он, Сатан, просто не поспевает за мощным разумом Всевышнего.

- А... а какой ответ? – решился он все-таки спросить.

- Как это – какой? – Творец поднял бровь и картинно развел руки в стороны. – Всемогущий Бог может абсолютно всё. В том числе – и не суметь чего-то. И на твой следующий вопрос - как именно – отвечу: в этом, в частности, и состоит суть непостижимости Божественной логики. Возвращаясь же к теме: создавая людей, Я специально... как бы тебе понятнее объяснить... скажем, отделил их от Себя, предоставив им максимально возможную свободу. Так что Я не знаю, как они будут себя вести в той или иной ситуации. И ты себе представить не можешь, как это интересно, как восхитительно – не знать!

Сатан действительно не мог себе этого представить. Он не знал очень многого, но совершенно не находил это интересным и, тем более, восхитительным. Однако сейчас его более всего заинтересовало иное.

- Свобода? – переспросил он. – А это что?

И покраснел, подумав, что выглядит похожим на дурака-херувима.

Однако Творец как будто даже обрадовался вопросу.

- Свобода, - Он назидательно поднял палец, - это нечто совершенно новое в Моем мире. Это означает, что Я практически не контролирую людей, и они вольны в своих мыслях и поступках. С другой стороны, ответственность за эти поступки и их последствия также полностью лежит на них. До сих пор в таком положении был только Я один!

- То есть как? – Сатан нахмурился. – Получается, они как бы равны – Тебе? А мы тогда как же? Они же – смертные! («Кучка глины», вспомнил он слова херувима.)

Творец усмехнулся, похлопал Сатана по плечу:

- Не расстраивайся. Вы Мне нужны такие, какие есть. Вы – Мои помощники в управлении этим миром, и Я не хочу неожиданностей. От вас зависит вселенная – этого тебе достаточно? Люди же – нечто совсем другое. Они, как Я сказал, эксперимент, - усмехнулся еще раз и добавил: - И – да, теоретически, Я мог бы обойтись и без помощников. Но так удобнее. И веселее.

Голоса людей за кустами стихли. Творец раздвинул ветки и осторожно выглянул.

- Пора, - сказал Он. – Пойдем – буду их допрашивать. Возможно, придется ругать. Учти, ругать придется и тебя тоже – ты же у нас... гм... Змей-искуситель. –

- Знал, на что иду, - хмыкнул Сатан.

Творец кивнул:

- Именно. Давай, превращайся и подползай с другой стороны – не вместе же нам выходить.

***

Творец встряхнул готовую кожаную тунику и критически оглядел ее.

- По-моему, неплохо, - сказал Он. – Должно быть удобно. Как ты думаешь?

Сатан неопределенно пожал плечами. Сорвал травинку, сунул в рот.

- Не знаю, Тебе видней, - протянул он. – Не пойму только, зачем Тебе было самому с этим возиться? Планету создать – сказал пару слов, и всё; а с этой тряпкой...

- «Пару слов, и всё»! – передразнил Творец. – Много ты понимаешь в создании планет! А кроме того, Мне надо было проверить, смогут ли они делать себе одежду сами. Руками. Такими, как у Меня или у тебя. Всеведение – всеведением, но проверка не помешает. Ибо практика есть критерий истины. Когда-нибудь люди до этой формулировки тоже додумаются.

Сатан хмыкнул и отвернулся.

- Теперь ты обижаешься, - проворчал Творец. – А Я ведь предупреждал: придется ругать. Соблазнил? Соблазнил. Значит, должен быть наказан, никуда не денешься. Ты же сам херувимчику объяснял: преступление – наказание.

Сатан пожал плечами:

- Эту игру я понял давно. Но что это Ты там наговорил? «Прах будешь есть все дни жизни своей...» Мне что, действительно придется прах есть?! Какая-то вражда с женой и потомством... с какой женой, с каким еще «потомством»? Да еще вот это: «оно будет разить тебя в голову, а ты будешь разить его в пяту». Это как вообще прикажешь понимать?

- Понятия не имею, - улыбнулся Творец. – Но как звучит! Да не смотри на меня так: я же тебе объяснял про камень! И не волнуйся: Я ведь не имел всё это в виду всерьез, а значит, и силы «проклятие» никакой не имеет. Разве что «ползать на брюхе» – но ведь змеи и так ползают на брюхе, всего лишь констатация факта. Не бойся, Я не заставлю тебя постоянно быть в змеином облике. Только если захочешь.

- Ну тогда ладно, - Сатан облегченно вздохнул. – Мне больше нравится так – по Твоему образу и подобию.

Творец взглянул на него недоуменно и неожиданно рассмеялся. Сатан смутился, не понимая, что такого смешного в его словах. Ну да, ему нравилось быть в таком виде, в каком обычно являлся Творец: руки, ноги, голова... Все они, ангелы разных рангов, принимая телесную форму, предпочитали именно эту. Впрочем... ну конечно. Он смутился еще больше.

- Какому – Моему образу? – фигура Творца расплылась, подернулась рябью, и перед Сатаном появился сперва крылатый бык, затем огненный столп, нечто жуткого вида со щупальцами, облако искр... и вновь – белобородый, в белых одеждах. – Сатан, ты иногда ведешь себя, как... как херувим, уж не обижайся, - сказал Он, все еще смеясь. – «Мой образ»... Дело просто в том, что Я нахожу эту форму – назовем ее человекообразной – весьма удобной для разумного существа. У нее много возможностей, и кроме того – она мне чем-то импонирует. Именно по этой причине Я сделал такой облик основным для вас, Моих помощников, создал такими людей – и сам люблю являться в образе почтенного старца, убеленного сединами.

- Сединами? – не удержался Сатан. – Старца? – Задавать глупые вопросы было неприятно, но не понимать – еще хуже.

- А, этого ты не знаешь... Видишь ли, телесная оболочка людей, в отличие от нашей, будет со временем меняться, так что по внешнему виду можно будет примерно определить возраст. Прожившие достаточно долго будут называться «стариками»; они будут уважаемы, поскольку будут обладать опытом и знаниями. Волосы же у старых людей будут терять цвет и становиться белыми – седыми. Почему, спросишь ты? Во-первых, это красиво. А кроме того, так Мне захотелось.

Ладно, хватит болтать. Где там Габриэль? Этот красавчик как нельзя лучше подойдет на роль Моего вестника. Проинструктирую его – пусть отнесет им одежду и разъяснит поподробнее, что к чему.

***

- А знаешь, мне тут даже нравится, - заявил Адам. – По-моему, мы получили больше, чем потеряли. Тут столько всего интересного!

Он отряхнул руки, встал, подошел к Еве и с торжеством продемонстрировал ей длинную палку. - Вот, смотри! Это я сам сделал!

- А мне не нравится! – капризно протянула Ева, вытирая губы от земляничного сока. – В Эдеме всё было проще. И там ты не возился полдня с какими-то палками! Что в ней такого интересного?

- Это не просто палка! – гордо ответил Адам. – Смотри, что я придумал: прикрутил к ней полосками кожи острый камень. А знаешь, зачем? Это будет мой острый зуб! Острее, чем у льва! С этим зубом я убью оленя и принесу тебе. И мы будем есть вкусное мясо. Правда, хорошо будет? – Он отложил свое изобретение и обнял женщину сзади за плечи. Ева хихикнула.

- Ну-у... вообще-то хорошо... – признала она, пытаясь высвободиться из его объятий – не очень, впрочем, старательно. - Но только этот, как его – архангел – говорил, что мы должны заниматься само... – Ева нахмурилась, вспоминая, - самопознанием, вот. И само-со-вер-шенствованием. А ты палками занимаешься. Ой, ну что ты делаешь, щекотно!

- А я бы лучше занялся совершенствованием наконечника для палки, - прошептал Адам ей на ухо и обхватил ее за талию. – Я назову ее «копье» – слышишь, как звучит? Ко-пье! Как будто замахнулся – и бросил! Точно, надо будет ее бросать в зверя... И еще я бы занялся познанием леса, что за вон теми холмами. А самое главное – я бы занялся познанием еще кое-чего!

Ева взвизгнула.

Что это они такое делают? – Габриэль недоуменно нахмурился и свесился с облака, стараясь получше рассмотреть происходящее. – И зачем?

Сатан тоже посмотрел вниз. Пожал плечами:

- По-моему, они занимаются тем, что Творец называет «производить потомство». Странное занятие... но им, кажется, нравится.

- Потомство? – переспросил Габриэль. – Что-то не слышал такого... это как, всезнайка?

- Ну, - Сатан помедлил, припоминая. - Люди ведь смертны, как всем известно; но они обладают способностью производить себе подобных. Таким образом, одни люди сменяют других. Эти новые особи и называются «потомками». Это нужно для того, чтобы весь вид был пусть не совсем бессмертен, но хотя бы существовал достаточно долго. А сейчас, как я понимаю, происходит, так сказать, процесс подготовки этого самого потомства.

Архангел хмыкнул и присмотрелся повнимательнее.

- А знаешь, - с удивлением заметил он, - эта Ева довольно-таки... приятная. Как-то я раньше не обращал внимания. Интересно, а мы можем вот так вот? Я ведь могу выглядеть и покрасивее этого человечишки! Вот посмотри – что скажешь?

Сатан критически оглядел широкие плечи, золотые локоны и белоснежные крылья – и одобрительно кивнул.

- Тебя только тут не хватало! – раздался голос Творца над их головами – как всегда, неожиданно. – Это Я тебе, Габриэль! Иди-иди, делом займись! Будешь вот так подглядывать – дождешься, что про тебя люди похабные частушки сочинят... Иди. А с тобой, Сатан, Мне надо поговорить.

- А что значит... – начал было архангел, но под взглядом Творца стушевался, пробормотал: «Да я так просто...» – и растаял в воздухе.

- Да мы с ним... – заикнулся Сатан.

Творец махнул рукой, прерывая его:

- Оставь, разговор не об этом. Хотя в каком-то смысле и об этом тоже. Я намерен ответить на некоторые свои вопросы. Кроме того, ты получишь задание – крайне важное и ответственное, но, предупреждаю сразу, не очень приятное. Итак. Способность людей к воспроизведению имеет еще одно последствие: людей будет много. Чем дальше, тем больше.

- Много? – удивился Сатан. – Но они ведь будут умирать! Разве не так?

- Так, - кивнул Творец, - но тем не менее. Таков был изначальный план. Так вот...

- А если бы Ты не прогнал их из Эдема – что тогда? – не выдержал Сатан.

- Не перебивай! - нахмурился Творец. - Я и не собирался вечно держать их в Эдеме! Там слишком мало стимулов к их развитию. И тут мы подходим к главному: для чего Мне нужны люди. Я дал им разум с огромным потенциалом. Да-да, несмотря на их смертность и ограниченные физические возможности. В какой-то степени, как ни парадоксально, эта ограниченность как раз и стимулирует развитие разума. А его необходимо развивать – пока, как ты можешь видеть, он не слишком-то заметен. Однако в будущем – о, в будущем, когда-нибудь, они смогут создавать миры, подобно Мне!

Сатан поперхнулся и закашлялся.

- Как это – подобно Тебе? – выдавил он, отдышавшись. – Разве Ты не Един? И как могут какие-то смертные создания сравниться...

- Естественно, Я Един. Естественно, Мои возможности будут им недоступны... Я думаю. Однако они смогут очень, очень многое. Само собой, до этого момента еще далеко. Но Я подожду. Куда Мне спешить? У Меня, да и у вас, в запасе вечность. Хорошая фраза, между прочим. Подсказать кому-нибудь со временем...

Сатан нахмурился, пытаясь осознать услышанное.

- Но, Всевышний, - сказал он наконец, - зачем Тебе нужно, чтобы они стали настолько могущественными?

- Зачем? Да по очень простой причине, – Творец замолчал, задумался. Лицо Его неожиданно стало печальным. - Скажу тебе по секрету: очень хочется иногда с кем-нибудь поговорить о серьезных вещах – а не с кем. Да вот – мелочь: на днях придумал одну интересную игру, - в руках Творца появилась доска, расчерченная черно-белыми клетками, - но играть в нее надо вдвоем! А с кем? С Габриэлем?

- А со мной, Всевышний? – осторожно предложил Сатан. – Разве нельзя играть в нее со мной? Научи меня, я сумею. И поговорить тоже...

Творец вздохнул.

- Ну вот разве что – с тобой. До определенной степени. Видишь ли, ты ведь не зря не такой, как все остальные. Тебе предстоит крайне сложная задача: постоянная работа с людьми. С этой целью Я вложил в тебя больше знаний, дал тебе больше свободы – потому что иначе ты их просто не поймешь и ничего не сумеешь сделать.

Сатан гордо выпрямился.

- Я готов, Всевышний, - заявил он. – А в чем будет заключаться моя работа? Учить людей? Помогать им?

- Гм... – Творец замялся, - в некотором роде. Но, скорее, косвенным образом. Видишь ли... Ты спрашивал, «зачем нужна была история с соблазнением». Мне нужно было не только, чтобы люди съели этот «запретный плод» – да-да, именно этого Я и хотел! – но и проверить его воздействие на них. Выясняется, что сам по себе съеденный плод мало что дает. На данном этапе, как ты только что имел возможность убедиться, людей интересует прежде всего не познание добра и зла, а... некоторые другие вещи. – Творец усмехнулся. – Что, впрочем, достаточно естественно. И, насколько Я могу судить о людях, такая ситуация будет сохраняться еще очень долго. В первую очередь их будет интересовать усовершенствование палок с камнями и тому подобного. Однако, чем бОльших успехов они достигнут в этой области, тем опаснее станут для всего мира и для самих себя – если не развивать понятия морали (ты понимаешь, о чем я?).

- А, значит, я должен учить их различать добро и зло? – обрадовался Сатан. – Прекрасно! Думаю, я...

- Погоди, не торопись, - поморщился Творец. - Ну что ты вечно перебиваешь? Да, по сути, именно это ты должен будешь делать – но, опять-таки, косвенным образом. Тебе придется ставить людей в ситуацию выбора. Тебе придется их провоцировать, предлагая, к примеру, совершить нечто неправильное, но соблазнительное. Или же...

- Постой, постой, Всевышний. То есть – искушать? Как тогда, в змеиной шкуре? Я правильно понял?

- Совершенно верно. У тебя уже есть опыт – очень хорошо тогда вышло.

Сатан задумался, помрачнел.

- А Ты, разумеется, опять будешь выставлять меня виноватым?

Творец вздохнул, развел руками:

- Увы. Даже не Я – а сами люди. Они, пожалуй, станут считать, что ты действуешь против Моей воли, даже борешься со Мной.

- Вот как? Я, значит, буду считаться Твоим врагом? – Сатан поднял бровь. – Хорошенькую роль Ты мне приготовил... А... скажи, - он лукаво прищурился, - если я, например, действительно захочу что-то сделать против Твоей воли...

- Не сможешь, - отрезал Творец. – Даже не думай.

- Да я просто из любопытства, - смутился Сатан. – Зачем мне это? Власть над миром? Да я даже не знаю, что с ним делать! Не представляю, как Ты со всем этим управляешься... Но все-таки – Ты же говорил, что у меня будет свобода?

- Будет, - кивнул Творец. – Обещаю. Не до такой степени, как у людей, - но максимум, что смогу. К сожалению, к свободе будет прилагаться дурная репутация у людей; но тут даже Я ничего изменить не в силах. И учти: против Моей воли – по большому счету, даже люди вряд ли способны действовать. Пока, по крайней мере.

Сатан надолго задумался.

- Послушай, - Творец тронул его за плечо, - Я всё понимаю. Но пойми и ты: Мне это крайне важно. В конце концов, какая разница, что они о тебе подумают? Мы-то с тобой будем знать правду!

- Будем... – вздохнул Сатан. – Но... хотя... впрочем, если Тебе это действительно так нужно... не Габриэля же посылать! Однако веселенькая работка мне предстоит, – он опять замолчал, потер лоб. От становища людей донесся хохот, визг, торжествующие крики Адама. Сатан вздохнул еще раз, поднялся, посмотрел в ту сторону. - Значит, говоришь, променять репутацию на свободу? – и, усмехнувшись, прошипел голосом Змея: - Ш-што ш-ш... это, пожалуй, неплохая с-сделка...

Пришествие

Он шел по центральной улице – неспешно, словно бесцельно; оглядывался удивленно. Праздный турист. Внимательный наблюдатель мог бы заметить, что странный этот человек не любовался красотами незнакомого города, а вглядывался в лица, только в лица прохожих, как будто искал кого-то или пытался что-то понять. Но кто обращает внимание на туристов?

Он шел, и удивление постепенно уступало место пониманию. Знания об этом мире всплывали в сознании, внушаемые всезнающим наставником, и каждая деталь становилась на свое место. Казалось бы, зачем это нужно, если скоро всё изменится, если нынешнему порядку осталось существовать совсем недолго? Но нет: для выполнения своей миссии он обязан понять всё до мелочей, иначе рискует совершить роковую ошибку, сделав неверные выводы.

Люди шли навстречу – озабоченные, радостные, печальные... Влюбленная парочка. Шумная стайка школьников. Молодая мама с двойней в коляске. Компания парней, во весь голос обсуждающих последний футбольный матч. Старик и старушка, заботливо поддерживающие друг друга под локоток, - человек обернулся и долго смотрел им вслед. Люди, люди... они не знали, что вот-вот произойдет то, чего они и ждали, и страшились долгие столетия.

Вот и центральная площадь. Ну что ж... кажется, можно начинать. Он задумался на минуту, кивнул – да, можно – и остановился у подножья какого-то монумента.

- Услышьте меня, люди! – голос его легко перекрыл уличный шум, заполнил всё пространство площади. Прохожие останавливались, оглядывались. Впрочем, далеко не все. – Внемлите же, ибо пришел тот день, когда...

- Опять проповедник, - послышалось совсем рядом, и он вздрогнул и осекся. – Развелось, как блох на собаке. Откуда только берутся?

- Да не, это, похоже, фильм снимают, - возразил кто-то тоном знатока. – Фантастику. Видал, как у него лицо светилось? И микрофон мощный какой... Во, а теперь не светится. Слышь, братан, что за техника такая крутая в вашей фирме? Вы же киношники, я угадал? Эй, чего глядишь на меня, как на привидение? С роли сбил, что ли? Ну, извини, я ж не со зла, любопытно стало просто...

Перед ним стояли двое: бородач в растянутом свитере, с сэндвичем в руке, и какой-то серенький, с жидкими усиками – очевидно, предположивший версию «проповедника». Чуть подальше небольшая группа любопытствующих ожидала продолжения дискуссии. Остальные уже снова спешили по своим делам.

С огромным трудом собравшись с мыслями, он сумел выдавить что-то вроде: «Да, кино, да, новые разработки, нет, сам не знаю, я в этом не понимаю ничего...» - и поспешно ретировался, к разочарованию зрителей.

Вот вам и миссия. Вот вам и разобрался во всём.

Добравшись до городского парка, он сел на скамеечку, чтобы хоть немного прийти в себя. Приходилось признать, что тщательно выстроенный план с треском провалился в самом начале. Он обдумывал положение так и этак, но неизменно приходил к неутешительному выводу: в этом, новом для него, мире даже явление армии крылатых архангелов будет воспринято большинством как «кино и спецэффекты». И более того: он явно не в состоянии действовать в такой ситуации. Печально, но факт. Надо придумать что-то совсем другое. Что?

В парке мамы выгуливали своих чад. Дети с визгом носились по газонам, гоняли мяч, ели мороженое, кормили любопытных белок и жирных лебедей в пруду. Мамы умиленно улыбались, и он мельком подумал, как прекрасна материнская улыбка...

- Дяденька, хочешь мороженое? – щекастый мальчуган протягивал ему вафельный конус в яркой обертке.

- Что?

- Мороженое, - смутился ребенок. – Ты такой грустный тут сидишь... А от мороженого сразу весело станет. Сначала в животе, а потом вообще.

- А ты сам что же не ешь?

- А я уже ел. А теперь хочу тебя угостить. Мама говорит: ты кого-то угостишь, ему будет хорошо, тогда и тебе будет хорошо. Правда?

- Д-да. Твоя мама правильно говорит. Очень правильно. Спасибо.

Он рассеянно лизал подтаявшее мороженое и смотрел по сторонам, оставив пока бесплодные попытки разработать подходящий план. Возле соседней скамейки крохотная лохматая собачонка самозабвенно облаивала раскормленную кошку. Моську вел инстинкт, заглушавший все доводы рассудка. Кошка, раза в два крупнее «агрессора», взирала на собачонку с брезгливым недоумением.

Он невольно усмехнулся. И вдруг нахмурился, пораженный неожиданной мыслью. Почему-то этот вопрос ни разу раньше не приходил ему в голову. Казалось, это неважно. А действительно ли – неважно?

Он поднял глаза к небу.

«Послушай, а что станет с ними? С кошками, собаками, канарейками... лошадьми, коровами... Нет, погоди, что значит – какая разница? Люди – люди будут судимы, и праведники попадут в рай. Или рай настанет на Земле? Или Земля будет уничтожена? Честное слово, я и сам до конца не понимаю, что именно Ты задумал. Ладно, мое дело – судить... Но даже если рай на Земле – пока идет суд, людям будет не до собак и кошек. Они ведь погибнут, они не могут без человека. А разве не было решено после Потопа, что каждая жизнь ценна? Каждая! И что теперь – опять живые твари будут умирать ни за что, пока мы будем разбираться с людьми? Так нельзя, Ты же обещал!»

Небо резко потемнело. Порыв холодного ветра и налетевший следом ливень разогнали гуляющих. Человек остался в парке один. Стоял, нахмурившись, обхватив плечи руками и словно не замечая ледяных струй. Вопросы, бесконечные вопросы... этот ливень сёк куда больнее.

«Да, я дерзок. Прости. Но кто еще скажет Тебе это, если не я? Да, Ты непогрешим... но мы-то с Тобой знаем, что такое «почти»? Пойми, я... Погоди, я даже не об этом. То есть не только об этом. Главное – другое. Я только что сообразил, что не понимаю, зачем всё это нужно. Столько лет знал, что предстоит последний суд, и не задумывался. Скажи, зачем? Умершие – уже получили воздаяние по делам их, живые – получат в свое время. Зачем судить еще раз? И почему именно сейчас? Они же не готовы! Да, не готовы, это я Тебе говорю! Для начала они должны хотя бы понять, что Ты един, и не цепляться каждый за свой канон веры, суля кары небесные тем, кто верит иначе. Представь только, какое будет разочарование у всех, когда окажется, что все эти догмы не имеют значения! Да они же передерутся и в раю, эти праведники!

Праведники... У каждого из них кто-то из родных и близких окажется недостойным райской жизни. И такой человек будет счастлив, ибо сам он в раю? Сможет быть счастлив? Какой же он тогда праведник?! Заметь, я не первый, кто задает этот вопрос. Но к людям Ты мог и не прислушиваться – а мне-то ответишь?

Или это тот самый камень, который Ты не в силах поднять?»

Тучи расколола молния. Дерево неподалеку вспыхнуло, но дождь тут же залил пламя. Раскат грома оглушил. Человек отбросил со лба мокрые волосы, упрямо покачал головой.

«Да, да, тысячу раз да. Ты отказался от знания о людских помыслах и побуждениях – и Ты, всеведущий, их не понимаешь. Верно: такова Твоя воля. Но ведь не понимаешь! Как Ты можешь тогда их судить? Ах, да, это моя задача... Но вот что я сейчас понял: я тоже не вправе это делать. Не вправе! Так я чувствую. Моих знаний недостаточно. Да и – еще раз спрошу – зачем? Послушай... нет, послушай! Выслушай меня хотя бы раз!»

Забывшись, он выкрикнул последние слова вслух, но тут же умолк, спохватившись. Не хватало еще привлекать ненужное внимание. Примут за сумасшедшего...

Действительно, смуглый парень, бежавший мимо, прикрывая голову кожаной курткой, остановился в нерешительности. Подойти к странному незнакомцу, кричавшему в небо: «Выслушай меня!» - или не связываться? Вон, стоит, шевелит губами, весь мокрый... Псих? Или...

«Не сердись. Я говорю очень сумбурно, просто оно как-то сразу всё... Послушай. Я сейчас, осмыслив всё, что Ты дал мне узнать о них, понял главное: нельзя давать людям рай, пусть даже за заслуги, но из чьих-то рук. Как я не понимал этого раньше? Через месяц им станет скучно от свалившегося на них блаженства, и они начнут делать глупости. Ты когда-то из-за этого увел из рая Адама с Евой – а ведь их было только двое.

Рай на земле? Они и его испортят, если получат таким образом. Они должны создать себе рай сами. Сами, своими руками, только так. Да, наверное, он будет не таким совершенным, как Ты мог бы дать. Но это будет действительно – рай, они будут им гордиться, постоянно улучшать его... Конечно, это произойдет очень нескоро. Но куда нам спешить?

Нет, они не безнадежны. Я верю в них. Они сумеют. Ты же не хочешь сказать, что разочаровался и просто хотел бы закончить этот эксперимент? Ты так не думаешь. В конце концов, они Твои создания, Твое подобие, а значит...»

- Эй, брат, ты чего тут мокнешь? Случилось что?

Он вздрогнул, словно внезапно разбуженный, и оглянулся. Незнакомый парень протягивал ему куртку, с которой ручьями стекала вода.

- Не стой под дождем, простынешь совсем, - парень накинул куртку ему на плечи. – Пошли, домой тебя отвезу. Ты где живешь? Эй, слышишь меня? Адрес свой назови.

- Я... я только приехал, - медленно ответил он.

- Тогда в отель?

Он неуверенно кивнул.

- В какой? Не знаешь? Ладно, давай пока с дождя уберемся, а там видно будет. Пошли, - парень взял его за локоть, и он послушно пошел по мокрой аллее.

- Спасибо тебе.

- Да не за что. Аллах велит помогать ближнему.

Он усмехнулся:

- Аллах? Не Иисус?

- Аллах един для всех, - серьезно ответил парень. – Он велит – через Мухаммеда, через Ису, через Будду – через всех своих посланников велит любить друг друга. А мы, дураки, всё никак его не поймем... Ну вот и «Тойота» моя. Садись, сейчас я обогрев включу. Да... Вот когда дойдет до нас, будет здесь рай. Разве я не прав, скажи? О, вот и дождь кончился!

«Ну, вот видишь? Ты сам признал, что я прав. Да, конечно, останусь. Сделаю, что смогу. Может, в этот раз получится лучше...»

- Прав, друг мой, - произнес он вслух. - Ты даже не представляешь, насколько прав.

- А ты мне нравишься, брат! – новый знакомый хлопнул его по плечу, на миг оторвав руку от руля. – Слушай, я тут подумал: не надо тебе сейчас в отель. Поедем ко мне – переоденешься, согреешься... Фатима нам ужин приготовит – это жена моя. Она у меня красавица, а готовит как! Да, как тебя звать-то? Меня Ахмедом зовут.

Он улыбнулся опять, откинулся на спинку сиденья и устало прикрыл глаза.

- Джошуа. Меня зовут Джошуа.

Над проспектом, словно врата в сказочный мир, сияла двойная радуга.