Из записок ведьмы №1

Глава 1

Из записок ведьмы

(или: «Как я чуть не стала социальным работником, но вовремя одумалась»)

Утро. Кафе. Третий латте. Я сижу и думаю: «Ну когда же эта скука отпустит?»

А напротив — женщина. Выглядит так, будто её выжали, как тряпку после уборки, и забыли повесить. Чашка дрожит в руках. Глаза уткнулись в блюдце — будто там спрятан ответ на вопрос: «Как дальше жить?»

Я прищуриваюсь. И вижу: на её плече — Нахлебник. Не просто сидит — раскорячился, как на пляже. Живот блестит, лапы в стороны. Внутри него — довольное бормотание:

«Ещё один день! Ещё одна дура, которая будет работать за двоих!»Он уже выпил её досуха. Но всё равно шепчет:

«Ты должна быть первой. Образцовой. Тихой. Идеальной».А она — дурочка — верит. Старается. Как будто от этого зависит, пустят ли её в рай.

Я колеблюсь: «Подойти? Не подойти? Она решит, что я сумасшедшая…» Но потом думаю: «А вдруг сегодня она впервые за десять лет не скажет “извините” за то, что родилась?»

Подхожу. Сажусь напротив. Говорю тихо:

— Вы так устали быть хорошей… что забыли — у вас есть право просто жить.

Она моргает. Молчит.

— И этот голос внутри, который всё время твердит: «Ты должна»? Он не ваш. Это ленивый паразит. Ему удобно, когда вы молчите, работаете и не требуете большего.

Уже у двери оборачиваюсь:

— Попробуйте сегодня… не быть примерной. Просто посидите в тишине. Пусть он постучится. А вы — не открывайте.

Выхожу из кафе. Иду в метро. Вагон — как музей современного отчаяния. Все уткнулись в телефоны. Глаза — жадные, как у голодных птиц. Листают ленту: свадьбы, отпуска, идеальные завтраки, идеальные дети, идеальная жизнь…

Я расфокусировал взгляд — и увидел, что у половины из них — Пиявки. Присосались к зрачкам и жрут:

«Смотри! У неё — всё. А у тебя — ничего. Ты — никто».И я прямо вижу, как дергаются их мысли: зависть, стыд, сожаление — всё кипит внутри, как в котле. Они варятся в собственном соку, а Пиявки — жируют. Тянут, тянут… Скоро лопнут от жадности. Но им всё мало.

Потому что жадность — не только человеческая слабость. Для нечисти — это питательная среда.

А у других — Гниль-утешение. Тёплая, как старый свитер. Окутала плечи, спину, шею — и душит мягко. Шепчет нежно:

«Ну все же так живут… Тебя бьют? Ну, зато есть крыша над головой. Денег нет? Так у всех нет. Начальник — идиот? Да таких половина. Где другого найдёшь? Худо-бедно — да живёшь. Не дергайся…»И человек верит. Потому что тишина страшнее боли.

«Они не выбирают боль. Они выбирают иллюзию, чтобы не чувствовать пустоту. Пиявки питаются их завистью. Гниль — их смирением. А люди думают, что это их собственные мысли. Бедняги. Они даже не подозревают, что у них в голове живут квартиранты».

Пришла домой. Жду клиентку.Звонок. Голос — как у птицы, которую придавили дверью.Она грызет себя, как старую кость.

— Если бы я тогда промолчала… Если бы не сказала того… Если бы подождала…

И пошло-поехало.

Я смотрю — и вижу: На висках у неё Клещ-вина. Уже врос в кожу. Шепчет:

«Ты сама виновата. Ты могла всё сохранить. Ты — разрушила».Вина разъедает не хуже кислоты. Методично. Верно. Без срывов.

Сижу и думаю: «Ну на фига она взяла на себя все грехи мира?» Решила, что будет отвечать за всё и сразу: — за себя, — за мужа (здорового, между прочим, мужика), — и даже за соседскую собаку, которая укусила девочку.

Глупость неимоверная. Но она искренне верит: во всём виновата именно она.

Я вздыхаю.

— Вы не разрушили семью. Вы — человек. А человек имеет право ошибаться. Даже когда любит

— Как исправить? Как жить дальше?Я устало вздыхаю. Потому что знаю:

Самая глубокая тюрьма — та, ключ от которой у тебя в руках… но ты боишься открыть ее, потому что думаешь: «Я не заслуживаю свободы». — Говорю резко:

«А голоса в голове? Большинство из них — не ваши. Это Клещ. Он живет в вашей вине и питается сожалением. Ему не нужно, чтобы вы понимали. Ему нужно, чтобы вы повторяли. Потому что, пока вы крутите в голове одно и то же, вы не двигаетесь вперед. А значит, он сыт».Наклоняюсь ближе:

«Сегодня попробуйте вот что. Когда голос скажет: “Если бы ты тогда…” —  ответьте ему: “Да. Я ошиблась. Но все равно имею право жить дальше”.