Из-за Палыча!

Глава 1

У стариков своих дел хватает. Я в этом на своем примере убедился. То ли дело - молодые! Куда не глянь - всюду и повсеместно видишь их лица - серьезные и суетные, будто есть куда спешить. Да что они знают о времени! Чепуха да и только. Тьфу! Меня кто спросил, я быть может и рассказал бы. Было бы желание. Только и этого нет. Вот так-то. Ну, а коли спросят почему, так я не постесняюсь и отвечу - из-за Палыча! Был у нас такой, в чернявом доме жил, на горе. Дурное место, гиблое. Отчего так и почему - кто ж его знает? Только вот не росло там ничего. Березки разве что, да и те - кривые да скрюченные, будто леший в узлы повязал. Ну а скотины там сколько передохло, так то вообще не сосчитать. Одних курей десятков пять будет. У нас тут народ не глупый, быстро смекнул что к чему. Организовались шустренько, да и перенесли все постройки, что на горе были, к реке поближе. Не без труда конечно, но куда ж деваться. А чернявый дом остался. Тогда, в доме том, дальний родственник Палыча жил - Степан. Сам Палыч, во времена те, не родился еще - про что я говорю - оно уже после, лет через осемьдесят будет. Так вот, Степан тот, а по батюшке его - Кузьмич, уж очень упрямый мужик был. Никуда, говорит не поеду с дому. Вы, мол, хоть к черту на рога катитесь, а я тут родился, тут и помру! Уперся, значится, и не в какую. Не любил его никто, да бросать не хотели. Может от того, что единственный на деревне в лекарстве разумел, может и еще какая причина была, да только сейчас - кто ж его разберет. Между собой договорились люди и как-то за полночь повязали Степана с женой да дитем малым и вынесли из избы к реке. Ну и само собой скраб кое какой евойный перетащили, а избу ту сожгли. Только изба-то та так и не сгорела. Говорят, огонь высоко задался, а после и потух. Пробовали второй раз поджечь, да поджигальцы все как есть возвращались с ничем. С неделю чадила изба, оттого и чернявой стала. Степан с тех пор еще злее стал. Его от греха подальше, в избу самую ладную заселили, да кто чем мог помогал, а слова доброго так и не услышали. Дела-то может и прошлые, да только оно, как и гниль всякая - сначала зернышко подточит, а потом, обернуться не успеешь, а уже все колосья порченые. Так и тут - сколь поколений апосле Кузьмича в доме этом близ реки жило, все б ничего, да в лето то, треклятое, все как не есть, пошло на перекосяк. Умерла, значит, Ивановна, а на похороны приехали только троюродный брат ее с женой, да дочкой. Из далека приехали, откуда-то с севера. Не задалось у них там, да и работы не было, вот и осели тут. Были, говорят, другие родственники, поближе, да побогаче, только что им толку со старой избы. Все отказались. Так и вышло, что кроме Палыча некому больше покойницу проводить в путь последний. Снарядили они, значит, по Ивановне поминки, как надо, а после уже стали в доме обустраиваться да документы разбирать. И попалась им средь бумаг старых грамотка, что де дом этот дареный, взамен других владений, тех, что на горе стоят. Решил Палыч сходить, посмотреть, что к чему, интересно ведь городскому. Ну а там участок солидный и изба стоит - не изба, а барские хоромы. Не чета старой избенке у реки. Не беда, что черная, дерево то крепкое, заменить пару перекрытий, выкрасить и готово. Да и само хозяйство - хлев там, сараюшки, все сохранилось. Надо сказать, Палыч мужик был рукастый - с деревом работать умел, так и смекнул, что можно дом тот в оборот взять. Чего зря добру пропадать. Наши отговаривать не стали его, предупредили только, что место то нехорошее, неспроста люди с той горы съехали, поберег бы жену да дочку. А тому все в смех да шутки - что еще, мол, расскажете. Тянуть не стал - съездил за инструментом да подмогой и принялся за дело. На сороковой день щи на столе остыть не успели, как закончил. Поприбрала семья вещи, да и заехали в тот же вечер в избу. Дом как почуял, что живым человеком пахнет, так и начались с сего момента неприятности. У Петровича, что аккурат от горы ближе всех жил, бычок и порося издохли. Все как есть в одну ночь. Были еще утки, те с неделю еще ходили, а там и их очередь подошла. Петрович ждать не стал, сразу к Палычу и направился. Ну а как объяснить непутевому что да как? Зубы скалит, угрожает. Городской, что с него взять. Плюнул Петрович, собрал скраб свой, запер дом, да уехал к сыну в соседнее село. И пошла хворь гулять по деревне - то в один дом заглянет, то в другой. Даже до малых добралась и тут уж не стерпел люд, отправился в чернявый дом на горе, с Палычем говорить. Думали, тот опять шутки шутить будет, ан нет. Вышел во двор, серьезный, хмурый. Изучил, говорит, вопрос ваш, есть понимание, в чем причина. Мы и послушали внимательно. На свою беду. И надо добавить, по началу-то, все оно красиво да гладко было. Все одобрили и выполняли исправно. Отступила хворь, дети болеть перестали, скотина да птица приносили больше пользы. Да только показное оно все было. Кабы знали раньше! Пришла очередь старикам нашим умирать, а ни в какую. Живи да радуйся, но сколько оно радости-то, в немощном теле? Отправились вновь на гору, а Палыч-то сам уже к тому времени седой стал, еле ходит. Признал, ошибку свою, так а нам что с того - поздно отступать. Более того, сам дом приосанился, да вырос, а коли дом больше - больше вложений требуется. Так и живем. К чему я это все. Ты пойми, я не во зло это делаю, о детях малых забочусь. Без этого нам никак. Нынче люд с деревень в города уходит, так совсем туго приходиться. Вот и спасаемся с таких, как вы, суетных, да глупых. Ты главное не бойся, я чай не изверг какой-нибудь - все сделаем быстро и аккуратно. Боли не почувствуешь, топор свое дело знает. Ну и, ясное дело, вознаградим тебя, да компанию твою - малого не тронем. Но и отпустить правда - не отпустим - тут уж не гневись. Примем в семью, как родного, обогреем, накормим - у нас теперь запаса на всю зиму хватит. Мне он моего внучка напоминает - такой же пугливый, да страшненький. Думаю, подружатся они. Может и на охоту ходить вместе будут. Ладно, заболтался я тут с тобой. Пора уж и заканчивать - наши ждать не любят. Ну, а коли чем обидел - зла не держи. Сам видишь, не рад я такому, да по другому нельзя. Ведь все как есть - все оно - из-за Палыча!