Июль девяносто девятого

Глава 1

Я не забуду июль девяносто девятого года. До этого, я была уверена, что ничего плохого не случится ни со мной, ни с родными, ни с моими друзьями.

Нам было по пятнадцать.

Почему было?

Июль девяносто девятого замер для меня в вечности. Как фотоснимок на поляроид, который мой отец смог достать на рынке несколько лет назад.

Да… Нам было по пятнадцать.

Нас было трое. Ирка, Юлька и Денис.

Юлька Кузнецова… Главная хохотушка в школе. Ей всегда было весело, и она заражала этой веселостью всех окружающих. Она была старше меня на три месяца и могла иногда командовать нашей небольшой компанией. Босс да и только. Её отец был заведующим на складе продуктового магазина, и она всегда пользовалась его положением на работе.

Денис Антонов. Ничем не примечательный парнишка. Он носил очки с минусовыми диоптриями и любил научную фантастику. С приходом зарубежной культуры в наш поселок, его бабушка присылала ему книги пачками. У него на полках были книги издательств «Северо-Запад», «Полярис» и «Альфа-книга». Я завидовала ему. Несмотря на его начитанность, он был безнадежным лоботрясом и двоечником.

И я. Ирка Гусарова.

Я не забуду июль девяносто девятого.

В этом возрасте мы уже понимали, что наше детство и юность пришлось на самые тяжелые годы в истории страны, но это не могло омрачить нашу беззаботность.

Днем Юлька крутилась на складе у отца и смогла вытащить оттуда два пакетика растворимого сока «Юпи», бутылку «Колокольчик» и три пачки «Кириешки». Я выкопала с угла огорода картофельный куст, взяв несколько клубеньков, и закопала все обратно, чтобы родители ничего не заметили.

Как обычно, мы соврали родителям, что ночуем у Дениса. Это было удобно, так как его родители уезжали летом на заработки в Москву, а за ним присматривала старая соседская бабушка, которая была подслеповатой и полностью глухой.

Телефонов у нас не было, даже проводных, и волноваться, что ночью нас могут проверить родители - было маловероятным.

Мы облюбовали одно место за нашим поселком, на небольшой опушке, за которой начиналась непроходимая чаща.

Кто-то бросил тут свой старый «Москвич», который местные растаскали на металлолом и сняли шины. Разве что не вытащили сидения и оставили в покое днище машины.

Мы разбили палатку, в которой спали я и Юлька, пока Денис разжигал костер. Ночь была теплой и дождя точно не предвиделось.

Странно, что спустя столько лет я помню все вплоть до того, как Денис стругал лучину для костра и с каким аппетитным треском Юлька открывала пачки сухариков и заворачивала картофель в фольгу.

Опустилась ночь и только костер позволял увидеть лица моих друзей.

Я держала в руках щербатую кружку со сколотой ручкой и ощущала на языке щиплющую сладость от смеси порошка «Юпи» и газированной воды «Колокольчик».

Сейчас, я очень рада, что эти две вещи перестали продавать. Этот вкус для меня стал противен на утро. Вкус июля девяносто девятого.

Денис достал из углей почерневший картофель и кинул Юльке самый большой клубень.

- Опа! - крикнула она, словив картошку, - Горячая...

Разорвав фольгу, она сняла черную кожуру и с аппетитом вгрызлась в рассыпчатую крахмалистую мякоть картошки.

В воздухе пахло сажей, травой и лесом.

- Ты такая голодная? - спросил Юлю Денис.

- На природе все вкусней в три раза, - промямлила подруга с набитым ртом, - Потому, у волков такой аппетит, потому что на свежем воздухе трапезничают. Волки... У-у-у-у-у! - завыла подруга.

Глаза Юльки зажглись азартным огоньком, и мы с Денисом переглянулись. Вечные страшилки про гробик на колесиках и пиковую даму нам уже давно приелись. Юля не умела пугать. Она всегда смешила.

- Юля, хватит! - перебил ее Денис, когда страшилка подруги началась на кульминации с кровавым топором и колодой карт, - Я лучше знаю историю.

- Ой, Дениска! - я отмахнулась, - Ты не продашь нам свою страшилку, которую прочитал в своих книжках! Нам не десять лет уже.

- Нет, - Денис поудобнее устроился на капоте москвича, - Это произошло с Юрой Нарцевым.

Пропавший Юра Нарцев…

Когда наш поселок был построен, здесь был открыт завод по производству рыбных консервов. Юра Нарцев жил на отшибе, как и моя семья, и частенько околачивался по улицам без дела в выходные. Он ходил в вечернюю школу и работал посменно на заводе. Ему было где-то за двадцать, по рассказам местных. Без семьи, сирота, потерявший семью на войне. Одинокий воробушек…

Каждое лето ему выдавали отпуск, и он уходил в лес в поход на несколько недель.

И один раз он не вернулся.

Юра Нарцев пропал.

Дома у Юры творилось страшное. Заколоченные окна, наглухо забитая камнями печь. По ночам и зимой Юра грелся об радиатор, на который копил несколько зарплат. Но главное - неисправный свет. Он выкрутил лампочки и выдрал из стен все выключатели. Единственный источник света - керосиновая лампа.

- Он не просто так пропал. Его забрал Жердяй.

- Кто? - смешливо спросила Юлька, - Жирдяй?

- Жердяй, - поправил ее Денис, - От слова «жердь». Тонкий человек. Палочник. Во времена империи в деревнях он ходил по ночам, и в окна заглядывал, руки грел в печных трубах и людей пугал.

Денис замолчал и сделал глоток газировки.

- Потому в выходные он слонялся по улицам, а дома все было закрыто и заколочено. Чтобы Жердяй не видел его.

- А походы его? - резонно спросила я.

- В походы он ходил, чтобы отдохнуть от него. Жердяй в лесах не обитает. Ему нужны людные места. Но Юра ему больно понравился. Пугливый, одинокий и никому не нужный.

- И как он Юрку забрал. Жердяй этот? - спросила шепотом Юлька, забыв поднести ко рту сухарики.

- Там, - Денис указал пальцем на чащу, - Юрка даже заночевать не успел в лесу. Как только опустилась тьма - его забрал Жердяй. Как его узнать? Легко. Видишь перед собой, вроде бы деревце. А как присмотришься - понимаешь, что это он. Тонкий, пальцы-веточки, но самое главное - желтые глаза. Желтые, как свет из окон, в которые он заглядывает по ночам. Когда Юра пропал, люди начали видеть что-то в самом поселке и на краю поселка.

- Ой хватит! - воскликнула я, - Врешь ты все, Денис!

- Конечно! - довольно рассмеялся друг, - Просто Юлькины истории про Пиковых дам и Кровавых Мэри надоели!

Мы сожгли весь запас дров, которые притащил Денис из поленницы и решили, что пора готовиться спать.

Я не знаю, сколько было после полуночи, когда я проснулась. Рядом прижалась ко мне Юлька в спальном мешке, закинув на меня руку.

Я перевернулась на спину.

Из головы не выходил этот Жердяй, который забрал Юру Нарцева.

Было тихо, я слышала, как сопела Юлька и как громко храпел Денис на сиденьях разобранного москвича. Где-то вдалеке ухала сова, а в траве трещали сверчки. Денис громко засопел, по тяжелому скрипу я поняла, что он перевернулся на другой бок и снова захрапел.

Но я уснуть не могла.

Денис резко замолчал. Я насторожилась. Что-то двигалось там… Снаружи палатки.

Я расстегнула молнию для входа в палатку и вышла наружу.

Я увидела его.

Сначала я решила, что это и правда тонкое деревце, пока не поняла, что на этой опушке нет никаких деревьев.

Он стучал зубами и смотрел на меня своими желтыми, как свет из окон крестьян, глазами. Его длинные пальцы, похожие на ветки, нервно перебирали по воздуху.

Худшая часть всего этого была в другом: Денис был там один.

Я оцепенела от страха, секунда, пока я смотрела на него показалась мне вечностью. Я не знаю, почему я не закричала от ужаса, на ватных ногах я бросилась в палатку и зажмурилась, ожидая от него нападения. Я была слишком напугана, чтобы сделать что-то еще. Не разбудила Юльку. Не окликнула Дениса.

Я ничего не сделала.

Закутавшись в спальный мешок, я зажмурилась и ждала. Хотя, сейчас я не могу сказать, чего я ждала...

Было опять тихо.

Ближе к рассвету я смогла задремать, но часть меня понимала, что я все-таки не сплю. Я ждала стук зубов и хруста пальцев-веточек.

Юлька первая потянула меня из палатки, так как хотела напугать Дениса, схватив его за ноги.

Пока мы шли к москвичу, мои ноги дрожали, а сердце отстукивало ритм музыки Андрея Губина. Что-то внутри меня знало, что Дениса там не будет.

Дениса там не было.

Был только колючий клетчатый плед и неразобранные сидения.

Денис просто исчез.

На обратном пути в поселок, я твердила себе, что он дома, просто захотел поспать на своей уютной кровати под боком с «Путешествие Иеро». Дениса не было дома.

К вечеру весь поселок был поднят на уши, но Дениса так и не нашли.

Я никому и никогда не говорила, что я видела той ночью. Мне бы никто не поверил. Даже Юлька.

Я никогда не забуду июль девяносто девятого.

Это время, когда Денис Антонов исчез навсегда.