Иван да Марья
Глава 1 Отправление
Ночь, беседка, влюбленная парочка подростков.
- Осталось двенадцать минут до отбоя…
- У нас еще полно времени…
Последовал весьма неробкий поцелуй.
- Кажется, кто-то идет.
Настороженно произнесла девушка.
- Плевать!
Расслабленно ответил парень.
- Нет, не плевать!
Озираясь по сторонам, всматриваясь в темноту аллеи, двое перекочевали в другую беседку. Впрочем, на новом месте они тоже не задержались, их точно так же спугнули, приближающиеся шаги, направляющегося в корпус, младшего отряда.
Девушку звали Марья, она любила, когда ее так называли, была она весьма хороша собой, впрочем, мало, кто не хорош собой в шестнадцать лет, хотя далеко не все это признают. Марья тоже считала себя «на любителя». Однако этот «любитель» всегда находился. Нашелся и здесь – в летнем лагере на берегу моря. Иван был старше ее на полгода, в лагерь он приехал с четкой целью, которую с успехом выполнил – нашел себе девушку.
Знакомы они были двенадцать дней, а через три дня должны были уже расстаться. Не дожидаясь конца смены, за Марьей должна была приехать мама. У семьи возникли проблемы, связанные с передачей, отсуженного у них дома, новым владельцам и переездом семьи в городскую квартиру.
Ивана с Марьей практически ничего не связывало, не считая юношеской влюбленности, которую молодые люди испытывали друг к другу. Кому-то покажется мало, а кому-то вполне достаточно для начала отношений. Жили они в разных уголках страны – один из главных минусов лагерных романов, поэтому вряд ли их отношения могли бы надеяться на серьезное продолжение, да они и не особо надеялись.
- Ты ведь знаешь, что у меня есть парень?
- Ага, видел твой статус.
- И тебя это ничуть не смущает?
Заинтересованно спросила Марья своего приятеля.
- Ну не гореть же мне в аду за это?
Самодовольно задал встречный вопрос Иван. Девушка немного удивилась, а потом как-то безучастно ответила своему любовнику:
- Нет, мне гореть.
В своем, самом старшем, отряде они были единственной и очень миловидной парочкой. Многие не могли поверить, что эти постоянно «воркующие голубки» еще и двух недель не знакомы. Девчонки втихаря завидовали Марье, удивляясь ее проворности в этом вопросе. Парни же не скрывали ехидных ухмылок и пошленьких намеков, что весьма льстило Ивану, поднимая среди них его авторитет.
- Так у вас с Ваней все серьезно?
Такой вопрос был в очередной раз задан Марье ее соседкой по комнате.
- Конечно, нет: у меня вроде как есть парень, а Иван сама знаешь, где живет, он никогда в жизни ко мне не приедет.
- А он хоть знает, что у тебя парень есть?
Спросила еще одна не менее любопытная соседка.
- Да, и ему плевать.
Дословно передала Марья.
- И всё-таки мне его жаль, хотя я сама была бы не против завести такой курортный романчик.
В комнате триста тридцать три раздался дружный девичий смех.
Их отношениям оставалось три дня, но за эти три дня многое умудрилось измениться.
На исходе тринадцатого дня, по средствам сообщений, Марья рассталась со своим парнем – не выдержал молодой человек расставания длинною в семнадцать дней. Хоть Марья ничуть не дорожила этими отношениями, но после весьма неприятной переписки, в результате которой собеседники оказались друг у друга в черных списках, спокойно уснуть девушке не удавалось. Хотя выспаться ей не мешало бы, на утро планировалась экскурсия – катание на катере по морским просторам.
Но в эту ночь не спалось не только Марье: одной из ее соседок стало плохо, возможно отравилась чем-то на ужине, лето – жара, продукты быстро портятся, уже весь лазарет был забит под завязку такими несчастными.
Шумная соседка начала будить свою подругу, желая, чтобы та сходила с ней в медицинский корпус, но подруженька не изъявила такого желания, идти было далеко, а ночью темно и холодно.
- Сама иди, завтра вставать рано!
Разбуженная громким шепотом еще одна соседка, дала больной нехитрый совет, пред этим раздраженно выругавшись:
- Посиди на толчке – само все пройдет!
Бедной девушке ничего не оставалось, как этого совета послушаться.
В ванной комнате, находящейся напротив каждой из палат, уже минут двадцать лилась вода.
- Эй, ты там как?
Марья взволнованно дернула ручку двери, в ответ был слышен лишь напор воды из включенного крана. Девочки все спали, да и будить их, не было никакого толку. Марья бросилась на вахту, в коморке сонная вахтерша смотрела телевизор.
- Там одной девочке плохо, она заперлась в ванной триста тридцать третьей комнаты!
Сама же Марья в легкой майке и коротких шортах бросилась добуживаться дежурного врача в медпункт, под рассерженные крики вахтерши:
- Ты то, куда помчала?
Все оказалось серьезно, ночью приезжала скорая, девушку забрали. К счастью, пострадавшую удалось откачать. Лагерь дело замял, и на следующий день отряд, в котором произошел инцидент, был все же отправлен на экскурсию.
- Ты, Марья, молодец, это ведь ты врача позвала?
- Да ладно, надо было раньше его позвать, а то я, как дура уснуть пыталась.
Злясь на себя, отвечала Марья Ивану.
Солнце, море, буйный ветер в лицо, объятья любимого человека, все это отвлекло Марью от бессонной нервной ночи. Одно ее только огорчало, оделась она явно не по погоде. Хотя заботливый Иван поделился с ней своей кофтой, девушке на протяженье всей водной прогулки было зябко, а голову сильно надуло.
- Ты у нас, Маришка, герой теперь, Дашку то нашу спасла, а мы то идиотки! Зато смотри, что купили тебе.
Девчонкам было стыдно за вчерашнее и чувство вины не давало им спокойно веселиться в такой отличный летний денек, это еще свойственно некоторым людям, поэтому желая загладить свою вину, пусть не перед больной, девочки комнаты триста тридцать три подарили ее «спасительнице» огромный стакан мороженного.
- Я столько не съем.
Уже тогда Марья понимала, что чувствует себя не очень-то хорошо, а в горле начало неприятно покалывать.
- Ну, так мы тебе всегда рады помочь!
Оказалось, что щедрые дарительницы не такие уж и щедрые. «Ну, уж нет!» - подумала Марья.
- Ваня, угощайся.
- Нет, солнышко, кушай сама.
Таким образом, Иван хотел сделать своей любимой приятно, но, увы, в этот раз его поступок вышел для его девушки боком. Еще и подъем на не высокую, зато крутую гору, взбодрил Марью, но не смотря на, то, что девушка была спортсменкой, отнял много сил.
- Я, кажется, слышу шаги.
- Гадкий второй отряд, никак не могут улечься спать, вот…
Дальше следовало интересненькое сравнение, сказанное Иваном в адрес двенадцатилеток,которые никак не могли разойтись по своим комнатам и постоянно шатались в коридоре, тем самым мешая Ивану с Марьей, расположившимся в темном закутке на небольшом диванчике, перейти не совсем к лагерным развлечениям.
- Осталось двенадцать минут до отбоя.
Посмотрев на экран, не выпускаемого из рук, телефона констатировала девушка.
- Нам хватит.
Заключил Иван.
- Нет, не сегодня, и точно не здесь! Хватит с нас и этого. Если любишь, а ты говоришь, что любишь меня, то поймешь.
Хотя Марь не отказала себе в удовольствие страстных поцелуев и объятий. Она была одета все в те же майку и шорты, в которых прошлой ночью бегала в медпункт, скорей всего тогда-то она и умудрилась простудиться.
Укутавшись двумя одеялами и нацепив на себя всю туже кофту своего возлюбленного, Марья размышляла: «Почему она отказала Ивану? Девичий стыд? Нет. Пожалуй, просто здравый смысл. Ну не в лагере же этим заниматься, где на каждом шагу полно детей и вожатых. Да и мама приедет через пару дней. А самое главное, мало она еще знает этого Ивана, кто он ей такой, лишь человек, с которыми она скоро попрощается и больше никогда в жизни не увидится. Никогда в жизни…интересная фраза».
Иван же над этим вопросом не думал, он парень и в его голове были другие заморочки и проблемы. Он вскоре, в отличие от Марьи, которой заснуть не давала режущая боль в голове, уснул, перед, чем вспомнил жаркие объятья своей любимой: ему действительно начало казаться, что он Марью любит и мысль о том, что ее не будет рядом уже через два дня, наводила на парня тоску.
Как назло, два этих заветных дня выдались не самыми благополучными. Марья не на шутку разболелась: горло, кашель, озноб, температура – ни о какой «любви» речи быть уже не могло! Но тратить последние лагерные деньки на лазарет ей категорически не хотелось, она все так же весело болтала с девчонками, все так же обнимала дорогого ей Ивана, только вот голос ее сильно осип и вместо смеха получался хрип, да и пришлось отказать себе в удовольствие купаться в море.
На исходе предпоследнего дня триста тридцать третья и триста тридцать четвертая комнаты, как и полагалось, собрались на своих балконах, кто-то переговаривался, а кто-то втихаря покуривал присев и завесившись полотенцами.
- Эй!
- Че?
Прохрипела Марья.
- Сижку будешь?
Прокуренным сиплым голосом спросила девка из триста тридцать четвертой, непонятно, что вообще забывшая в «детском лагере».
- Куда мне сейчас, да я и в принципе не курю, не охота как-то.
- Ты и не пьешь?
- Да не особо, смотря в какой компании. Ванька мой вообще против всего этого и правильно делает.
- Да Ванька твой…
Докурившая соседка затушила бычок об оконную раму, оставляя грязный след.
- А он никак твой теперь?
Удивленно поинтересовались девушки из комнаты Марьи.
- Мой, а с тем парнем я рассталась, Ваню люблю.
- Ну, ты даешь, молодец, это хорошо, вы с ним очень милая пара.
Как ни странно, за Марью искренне порадовались.
- Ты, наверное, эту ночь с ним проведешь?
Лукаво спросила одна из подружек, среди девушек прошел смешок.
- Я еле на ногах стою, эту ночь я могу провести только с одеялом, а то дорогу домой я точно не переживу, вот тогда будет полная…
Марья лежала у него на коленях, смотрела прямо в глаза, Иван прищурился.
- Тебе совсем плохо, любовь моя?
- Хорошо, что я простуженная уезжаю, а не беременная.
Шутка была неудачная и не к месту. Марья никогда и не умела шутить – она всю жизнь жила в серьез. Но сейчас она плохо соображала, болезнь не хило разыгралась и вечно клонила ее в сон.
Иван же пошутить любил, Марье его шутки не особо нравились, но из-за высоких чувств к Ивану она порой скрывала свое возмущение, так как она прекрасно понимала: что у парней так, кто лучше шутит, тот в компании царь и бог.
- Такое чувство, что скоро сдохну…
Хрипло прошептала Марья.
- Ну, этого точно не надо!
Хоть и с притворным, но беспокойством ответил Иван, на некстати разыгравшееся, чувство юмора его возлюбленной.
- Я люблю тебя.
- И я люблю.
Чуть слышно ответила девушка, на большее у нее не было сил.
- Я приеду к тебе, будешь ждать?
- Буду.
Утвердительно кивнула Марья, заглядывая парню в его зеленовато-голубые глаза.
Иван помог еле стоявшей на ногах девушке, донести до ворот пропускного пункта вещи. Вместе с вожатой передал Марью «в руки» ее матери.
Глава 2 Суд
Размышления на тему жизни и смерти испокон веков терзали сердца и умы людей. Ведь все живое обречено на гибель. Смерти можно бояться, ее можно ждать, но так или иначе она придет.
Согласитесь, странное начало новой главы, ведь только что речь шла о юношеской любви, и вдруг все скатилось в какие-то жуткие туманные «дебри». К сожалению, любовь тоже подвержена такому непреклонному явлению, как смерть. И дело тут даже не в том, что любовь может погибнуть – исчезнуть из человеческого сердца, что, несомненно, происходит часто, а в том, что смерть беспрепятственно может разлучить влюбленных! Ну, пускай попробует…
Ночь, проведенная в мучительном забытье, полдня в автобусной тряске, долгое ожидание поезда на вокзале, где даже прилечь было негде, стремительно забрали у Марьи последние жизненные силы. Еще пару часов в поезде и девушка скоропостижно скончалась в самом расцвете лет.
Ангина? Грипп? От этого обычно не умирают! Все дело в том, что Марья никогда серьезно не относилась к своему здоровью, она считала себя не убиваемой: когда болела голова – таблеток не принимала, сильное недомогание – шла в школу и на тренировку, и никаких обращений к врачам, еще чего, она молодая и сильная. «Ничего со мной не будет, само пройдет» - любила говорить она. Эти факторы заметно подкосили здоровье Марьи, а тут болезнь много дней не лечилась, вот и печальный исход сей истории, очевиден.
- Всем тихо, суд идет!
Взмахнул молотком грозный судья.
- Не очень-то у стороны обвинения была длинная речь, основанная только на том, что девочка была избалованна в детстве, так разве это ее вина!
- Господин адвокат, вам еще никто не давал слово. Сторона обвинения, вопрос к вам, на какой мере наказания вы будете настаивать?
Судья стал очень серьезным.
- Ваша честь, сторона обвинения настаивает приговорить обвиняемую к вечным мучениям.
Прокурор в этом вопросе был суров и непреклонен.
- Вы только посмотрите, какая наглость! К вечным мучениям! Без следствия, без суда присяжных, приговорить практически ребенка, ни в чем не повинного.
Адвокат не постеснялся дать волю эмоциям.
- Слово переходит к стороне защиты. Только, пожалуйста, господин адвокат, я вас чисто по-дружески прошу – побыстрее как-нибудь заканчивать, люди в мире умирают каждую секунду, у меня может скопиться очередь, за это, сами знаете, будет выговор. Дело это не интересное и ясное, как белый день!
Вдруг смягчившись, попросил судья.
- Нет, извольте, где такое слыханно! Я настаиваю на суде присяжных!
- Отклонено.
Багровея, прорычал судья.
- Или вы зачитываете свою речь, или подсудимая сейчас же отправляется туда, куда ей и дорога.
- Какое кощунство! Все же, раз у меня с моей подзащитной нет выбора – я начну…
- Давно пора.
Свернул своим демоническим взглядом прокурор.
- Прошу заметить, что моя подзащитная была чрезвычайно добрым и отзывчивым человеком, доказательства? Да вот же, совсем недавний случай в лагере, она единственная бросилась на помощь, совсем не подумав о себе, так как медлить было нельзя. Вы скажете: единственный случай. Вовсе нет.
В судьбе моей подзащитной можно найти множество таких примеров, когда она несмотря ни на что помогала, даже тем, кто был ей совершенно безразличен или вообще тем, к кому она испытывала неприязнь.
Да, пусть вы приведете примеры, когда она порой поступала подло, но люди, к которым эта подлость была применена, этого действительно заслуживали, можете проверить, в деле все есть. Пусть подсудимая и совершала ошибки, но как гласит статья сорок четыре главы двадцать второй «Жизни и Наказания»: «Человек за свою жизнь вправе совершить двенадцать непростительных ошибок» - моя же подзащитная не совершила и трех!
Судья, который прекрасно знал, о чем тараторит этот выскочка адвокат, уже было потянулся открыть личное дело обвиняемой, но тут лениво зевнул и решил оставить эту затею.
- Она обязательно совершила бы все двенадцать и больше, если бы ей удалось пожить чуть подольше.
Вставил свое замечание прокурор, скорей из желания раззадорить адвоката еще больше, чем из стремления доказать свою правоту, он прекрасно видел, что для судьи все уж было очевидно.
- Ваша честь, этот господин посмел меня перебить!
- Господин адвокат, во-первых, попрошу вас подводить к концу вашу мысль и ваши доводы, а во-вторых, я абсолютно согласен с ним.
Дело, а скорей сам адвокат изрядно надоели его чести.
- Прошу заметить, что ей не чужды были светлые чувства: такие, как любовь к семье, к родному дому, а также к некому гражданину по имени Иван – первая юношеская любовь, что может быть прекрасней! Даже перед самой смертью она думала о нем.
Воскликнул адвокат от восторга даже подскочивший со своего места.
- Я прошу внести в протокол, что любовь была далеко не первой и весьма греховной.
- Что? Да не было никакого греха!
- Но обязательно было бы.
- Это так не работает, подобные мысли не облагаются санкциями, согласно пункту пятьдесят…
Очередная дискуссия между адвокатом и прокурором, в конечном счете, заставила судью вынести свой вердикт, недослушав речи до конца.
- Я принял решение. Мучения. Вечные. Так. Куда бы ее отправить? Что будет за наказание? Посмотрим ка…
- Послушайте же, да, моя подзащитная не всегда была прилежной или вежливой, но она была сильной личностью, она хотела жить, любить и до конца не хотела сдаваться.
Толи, сказанные слова были настолько чувственными и откровенными, толи же судья вспомнил, что он работает во Всевышнем суде, который изначально создавался, как единственный за человеческую жизнь справедливый суд, но он вдруг сменил гнев на компромисс:
- Что ж, согласен, случай не совсем однозначный, но, к счастью, на такое тоже инструкции имеются – разделение.
- Но, ваша честь!
- Что?! Вас и это не устраивает! В этом деле выше головы вы не прыгнете. В данном случае, будет, более менее, милосердным, разделить душу подсудимой на темную и светлую сущности – одна вечно страдает, другая вечно блаженствует. Это давнишняя практика.
Удар «молоточком судьбы» ознаменовал для Марьи окончательный приговор, как уже стало известно, судили тут именно ее, который незамедлительно был приведен в исполнение, и душа девушки была отправлена на осмотр экспертами, которые уже и должны были определить конкретную меру наказания и вечную милость.
- Не везет, так не везет, без десяти шесть, приемное время заканчивается, я жутко опаздываю.
Адвокат начинал потихоньку нервничать, но все же не терял присущий ему энтузиазм.
- Стой те же!
Прикрикнул на него охранник, сидящей на вахте, в соседнем с дворцом Правосудия здание.
- Вот, вот, мой пропуск!
Адвокат машинально, чуть ли не прямо в нос охраннику, сунул свой пропуск в покои Создательского дворца, где, как нетрудно догадаться, работал и принимал посетителей сам Создатель, к которому, в данный момент, так стремился попасть адвокат.
- Вы, я боюсь спросить, куда, господин адвокат?
- К Создателю, с прошением, очень срочно!
- Его приемные часы заканчиваются через девять минут, вы не успеете.
Посмотрев нам огромные позолоченные часы, висевшие над белоснежной лестницей, сказал скептически настроенный охранник.
- Я успею, это очень важно, дело справедливости!
На лету протараторив это, адвокат ловким прыжком переметнулся через входной турникет и помчался вверх по парадной лестнице прямо в приемную.
- Вот шальной, и все им есть дело до этих никчемных людей, они и половины не стоят того, что для них делают эти правда защитники. Наверняка бежит отвлекать Создателя из-за какого-нибудь политика, ученого, а еще хуже, если деятеля искусства. Как будто нет у Создателя дел по важнее, у него Вечность! А этот… Тьфу! Справедливости захотел.
Оставалось пять минут, приемная была пуста, только весьма симпатичная секретарша уже собирала сою дамскую сумочку, дабы уйти после работы по своим делам. В кабинете Создателя был последний посетитель, удостоенный аудиенции сегодня.
- Прием окончен, молодой человек, вы ведь молодой?
У адвоката была весьма специфическая внешность: он был худ, бледен и, кажется, сед. Его существование было целиком и полностью посвящено его трудной и абсолютно неблагодарной работе. Так выглядел не только этот адвокат, но и многие другие, конечно только те, кто честно выполняли свою работу. За их спинами часто шепчутся: «Вот, что бывает, когда обречен, помогать тем, кто в ответ тебе даже спасибо не скажет, а только с восторгом отправится на вымоленное для него вечное счастье».
- Мое дело не отнимет у Создателя много времени, однако, оно очень срочное и крайне важное!
Адвокат прекрасно понимал, что если он не сможет обжаловать приговор в кротчайшие сроки, то найти на бесконечных просторах затерявшуюся разделенную душу будет практически невозможно.
- Осталось три минуты, ровно в шесть приемное время будет окончено.
- Если посетитель выйдет раньше этого времени, то у меня будет право зайти.
Посмотрев на свои наручные часы, адвокат призвал на помощь чудо, и чудо не заставило себя ждать: дверь кабинета осторожно распахнулась, из него вышел угрюмый полный человек с кожаным портфелем в руке. «Очередной чиновник из дорожного ведомства, согласовывал, скорее всего, ничуть не отличающийся от предыдущего проект расширения Меж пространственных Трасс» - тут же мелькнуло в голове адвоката.
Не теряя ни секунды, как и должно, с важным видом, адвокат зашел в кабинет к Создателю.
- Опустим формальности, господин Создатель, перейдем непосредственно к делу, я пришел просить за свою подзащитную – молодую девушку шестнадцати лет, судья приговорил ее к «разделению» и то по его, так сказать, «милости»…
Адвокат поморщился, Создатель одобрительно кивнул, призывая того продолжать.
- Мне отказали в суде присяжных, хотя если соблюдать законы, прописанные в кодексе «Жизни и Наказания» в связи с несовершеннолетием подсудимой и не совершением ей двенадцати непростительных ошибок, он непременно должен был быть созван.
Создатель протянул руку вперед.
- Ах да, вот ее личное дело, прошу, ознакомьтесь.
Адвокат протянул папку с делом Марьи, которую все это время теребил в руках своими тощими пальцами.
Прочитав обвинительный акт, Создатель нахмурил брови, что послужило адвокату знаком к использованию своей последней попытки.
- И да, они не дали мне закончить мою оправдательную речь: люди - это удивительные существа, пусть многие и не согласятся со мной, они ничем не хуже нас, они лишь только смертны, и не всегда вправе управлять своей судьбой, но это и делает их по-настоящему живыми. Они совершают миллионы выборов каждый день в попытке, хоть что-то сделать со своей участью, боятся неведенья, боятся совершить эти двенадцать непростительных ошибок, хотя даже не зная о существование этого закона, и в этом стремление не совершить ошибку, они совершают их еще больше.
Моя подзащитная еще очень юна, и если бы у нее был шанс, она непременно постаралась бы сделать свою жизнь лучше. Но раз у нее больше нет жизни, так дайте ей хотя бы покой и заветное счастье.
Многозначительным жестом создатель указал адвокату на дверь, что значило, его решения тот должен дожидаться уже в приемной.
Раздраженная секретарша устало глядела в экран компьютера, ее рабочий день продлился на целых пять минут, от чего она явно не была в восторге и все своим видом показывала это адвокату.
- Не выключайте, там сейчас мой приговор должен прийти.
- Да знаю я, знаю, не первый день работаю здесь.
Язвительным тоном ответила девушка. После чего нажав на кнопку принтера, она достала лист бумаги, от которого зависела судьба несчастной, по мнению адвоката, души Марьи. Ведь создатель мог не посмотреть на приговор судьи, и оправить ее не на вечное блаженство, а только на вечные муки, если же адвокат показался ему слишком наглым и бесцеремонным.
- Быть не может!
Адвокат чуть «до небес» не подпрыгнул от счастья.
- Первый случай в моей практике: полное помилование – воскрешение! Теперь мне срочно нужно в транспортное ведомство!
- Мужчина, вы свою папку забыли. Вот болван.
Все так же язвительно сказала, наконец-таки свободная, секретарша.
Глава 3 Адвокат
Уезжать проще, чем провожать? После проводов Марьи Иван заснул очень быстро, он хоть и любил ее, но в тот момент ему показалось, что на душе с ее отъездом стало как-то легче. Хотя он прекрасно понимал, что уже на следующий день ему будет ужасно скучно и одиноко. Иван по своей природе не являлся заводилой любой компании или любимцем девушек, что было бы весьма кстати в этом лагере, где девчонки были готовы повыдергивать друг другу волосы за медляк с каким-нибудь красавчиком.
С самого утра ему все напоминало о ней. Марья всегда выходила раньше всех девочек в холл, она и вставала раньше всех. Со своей подружкой всегда стояла впереди строя. Ивану начало казаться, что вот-вот она появится, подойдет к нему, обязательно со своей ехидной улыбкой на лице, и слегка толкнет его в плече кулаком, а он обязательно притворится якобы ему очень больно, за что непременно получит еще раз.
Ближе к обеду Ивану пришло долгожданное сообщение:
- Ну что, соскучился по мне?
В дополнение был поставлен издевательски смеющийся смайлик.
- Конечно, любимая.
Последовал неминуемый ответ. А дальше она описала, как и где она ехала, и, как и где будет ехать. О своей болезни она обмолвилась так:
- Чувствую себя так себе, бывало и лучше, но в целом норм.
Естественно после такого ответа, никаких опасений за любимую у Ивана возникнуть не могло. Он предложил созвониться, она отказалась, так как сейчас неудобно, она едет в автобусе. На самом же деле, Марья к тому моменту уже просто не могла говорить, любое сказанное слово провоцировало жуткую боль в горле и в голове, а любое движение подобную боль во всем теле.
- Я отдохну немного, ночью почти не спала, встала рано, так что вздремну в автобусе, пока есть возможность. Ты не против?
- Конечно же, нет, отдыхай, солнце.
Так же к сообщению прилагалось множество умилительных рожиц и сердечек.
- Хорошо.
Рожицы и сердечки последовали неотлагательно со стороны Марьи. Еще не убедившись, то сообщение отправилось ее любимому, девушка с тяжелым вздохом, не помня, куда кладет телефон, принялась медленно терять сознание, но боль и жар никуда не отступали, а захватывали ее с новой силой.
Вечер обещался быть теплым, нежный ветерок приятно обдувал кожу. Выйдя на балкон, Иван с интересом всматривался в синеву неба, на котором аккуратно расположились нежно-розовые кучевые облака.
До ужина оставалось минут двадцать, желая проверить время, парень достал телефон и с удивлением заметил, что за те пару часов, которые он проболтал с пацанами из комнаты триста тридцать пять, ему пришло сообщение.
- Я ткбя лббю, помои мнек
В тексте сообщения имелись опечатки, но смысл был ясен. Нельзя сказать, что данное сообщение как-то встревожило Ивана, но ответ последовал быстро:
- Я тебя тоже, что случилось?
Заботливый вопрос тоже был обрамлен соответствующими картинками.
Ужин, свободное время, отрядные мероприятия, дискотека, была в сети четыре часа назад.
От ясного неба не осталось и следа, грозная темная туча, которая уже тогда в тот дивный вечер таилась за прелестными облачками, заволокла небо, грянул дождь, он лил бешено и яростно, как будто вымещал на несчастной земле всю накопившуюся злобу. Закончился он так же внезапно, как и начался.
Иван лежал на своей койке, держа в руках, ни на секунду не угасающий, телефон. Вдруг стало тихо, нет, не просто тихо, как бывает после сильного шума, а так тихо, что начало казаться, весь мир в одночасье рухнул, и остались одни пустота да тишина.
- Прошу вас выйти во двор, молодой человек.
Внезапно разорвал эту самую тишину чей-то требовательный голос.
- Что?
Воскликнул Иван.
- Ванька, ты чего орешь?
Буркнул недовольный сосед по комнате. Иван был ошарашен, ведь в комнате явно не находилось обладателя этого странного голоса. Он с минуту подумал и решил все же, что голос этот прозвучал в его усталой и взволнованной голове. Как не странно, парень перед сном, который был ему сейчас просто необходим, решил прогуляться по коридору.
«Почему не горит свет, в коридоре каждую ночь зажигают свет?» - спросил Иван сам себя, как вдруг к нему вновь обратился уже слышанный им ранее голос только уже более нетерпеливым тоном.
- Правильно, молодец, только теперь идите во двор, время поджимает!
Ошеломленный парень на секунду впал в ступор, а потом ни о чем себя не спрашивая рванулся вниз по лестнице.
Внизу на проходной было так же темно и тихо, никаких вахтерш, никаких вожатых, такого в жизни никогда не было, отличная возможность прогуляться по территории ночного лагеря, к несчастью, в данный момент Ивану этого совсем не хотелось.
Мокрый спертый воздух, влажные дорожки, человек, не отбрасывающий тени при свете одинокого фонаря.
- Прошу вас, присядьте на скамейку.
- Эээ…
Промямлил Иван на приказанное ему предложение.
- Мальчик, у нас совершенно нет времени, каждая доля секунды на счету!
- Кто? Что?
Иван все же присел на залитую фонарным светом скамейку, в этом положение лица его собеседника совсем не было видно, так как он предпочел скрыться в окружающей темноте.
- Значит так, говорить о сути бытия и о вечных вопросах я с вами не собираюсь, да вы и не поймете. Перейдем непосредственно к делу, и я с радостью отвечу на ваши вопросы. Кто я? Я – адвокат, конечно, я не обычный адвокат, я являюсь адвокатом одной особы, которую вы называли своей любимой.
- Вы про …
Хотел изложить свою догадку Иван, щурясь от тусклого фонарного света.
- Вы хотите знать, что с ней?
Молодой человек робко кивнул.
- Правильно, ничего не говорите, только кивайте – я пойму.
Адвокат продолжал:
- Она сегодня весьма скоропостижно скончалась в самом расцвете лет от давно запущенной и годами, по ее собственной вине, не лечившейся болезни.
Иван судорожно проморгался.
- И это еще не самое страшное, так как она имела, так сказать, сложный характер, а поступки ее в последнее время были весьма сомнительны, в чем имеется непосредственно и ваша вина.
Адвокат сделал многозначительную паузу.
- Суд вынес ей обвинительный приговор. Признаюсь, я сразу заинтересовался этим делом, и сам вызвался быть ее адвокатом, я, знаете ли, спец в таких делах. Однако, как бы я не настаивал на суде присяжных, которые, несомненно, даровали бы девочки помилование, учитывая ее возраст, неопытность и весь большой багаж ее положительных качеств и поступков; меня наотрез отказались слушать, и судья без проволочек отправил вашу возлюбленную на вечные муки.
- Какой еще к черту суд? Какая еще к черту смерть?
В конечном счете, не стерпел долго молчавший Иван.
- Самый обыкновенный Всевышний суд, самая обыкновенная человеческая смерть. Что ж продолжим.
Заявил, не желающий останавливаться адвокат.
- Но благодаря моим феноменальным адвокатским и не только способностям, было принято решение не подвергать мою подзащитную вечным мукам, как это бывает с теми, кому выносят обвинительный приговор, а разделить ее душу на две противоположные части. О, я понимаю ваше удивление, и действительно, какие только изощренные методы не использует наша судебная система.
- Она умерла…
- Я уже повторил это два раза, наверное, вы получили сообщение от нее?
Иван кивком указал на телефон.
- Так что, это было последнее, что она успела сделать в своей жизни. И о помощи она, прошу заметить, просила именно вас, учтите это прежде чем ответить отказом на мое следующее предложение.
Адвокат по глазам видел, что отказ будет неминуем, так как парень, введенный в окончательное замешательство, уже был готов спасаться бегством.
- И все же, я прошу вас, меня дослушать.
Требовательно произнес адвокат.
- Как я не старался, приговор был приведен в действие. Но куда же отправляется душа человека после смерти, могли бы вы меня спросить, хотя вам явно не до этого.
Принято считать, что душа злого непорядочного человека обречена на вечные страдания, горя в огне обязательно где-то под землей, а невинные светлые души улетают куда-то на небеса. Возможно, я огорчу многих, но эти суждения абсолютно не верные.
Для каждого человека – для каждой души вечные страдания и вечное блаженство совершенно свои. Считывая потаенные страхи и тайные мечты, после Всевышнего суда решается, как именно будет выглядеть мера наказания для конкретной души.
Так вот, «темная» часть души моей подзащитной обречена вечно скитаться по обочине одной из наших бесконечных трасс, соединяющих время и пространство. Поверьте мне на слово, занятие не из приятных, без сна и отдыха вечно тащиться вдоль оживленной трассы. Нет, нет, я, конечно, понимаю, что бывают наказания и похуже, но все же.
Адвокат на секунду остановился перевести дух от долгой и быстрой речи, а потом продолжил с новой колоссальной скоростью, что Иван еле поспевал за ходом его мысли.
- «Светлой» половине повезло намного больше, ей суждено вечность жить в гармонии и спокойствие в месте, которое с детство мило ее сердцу, в компании с тем, кого она до безумия любит. К сожалению, не с вами, не надо на меня так смотреть, там длинная, в чем-то даже, красивая история, сами позже узнаете, если, конечно, согласитесь…
- Я умирать не хочу, и она не могла!
Судорожно воскликнул Иван.
- Вам никто и не предлагает, а она, повторяю последний раз, умерла, разве вы не помните ее вчерашнее состояние, она еле держалась на ногах.
- Она писала, что ей уже лучше!
- Крепость характера и невероятная глупость в паре с упрямством. До конца не хотела сдаваться, но природа есть природа и ничего здесь не поделаешь… Конечно, если ты не адвокат моего уровня и лично не знаком с великим Создателем, который принимает в своем кабинете ежедневно с девяти утра и до шести вечера.
Тут адвокат лукавил, все же козырнуть перед смертными, было «святым» делом для каждого.
- Моей подзащитной очень повезло, что суд прошел быстро, и я успел попасть к нему на аудиенцию, где я добился не только оправдательного приговора, но и воскрешения, уж слишком хорошим был ее послужной лист, а совершенных ошибок было не так уж и много.
Адвокат прекрасно понимал, что произошедшее, является ничем иным, как удачным стечением обстоятельств, но желая произвести на Ивана еще большее впечатление, он восторженно раскинул руки, предъявляя парню, какой то документ, взявшийся буквально из воздуха. Впрочем, тот не успел на него даже взглянуть, документ тотчас исчез, Иван уже даже не удивился, а только тяжело вздохнул.
- Вот он – акт о помилование и воскрешение! Но! Есть парочка огромных «но», у вас с матерью есть всего двенадцать часов, а к данному моменту и того меньше, ведь смерть наступила уже достаточное количество часов назад.
- С какой матерью?
- Не с вашей же, а с ее матерью – она сама вызвалась добровольцем. Так что вы, молодой человек, согласны вернуть к жизни вашу возлюбленную, или как последний трус и мерзавец останетесь здесь и найдете себе другую. Кстати, после вашей смерти, тот факт, что вы отправились спасать мою подзащитную, на суде будет использован в вашу пользу.
- Что я должен сделать?
Уже с интересом спросил Иван, начиная понимать, что это все жуткий безумно реалистичный, но, как начинает казаться, занятный сон!
- Прямо сейчас, не теряя больше времени, вы отправитесь на пограничную заставу, там вы встретитесь с матерью вашей возлюбленной, перейдете границу и поедете на поиски, отбывающей наказание, «темной» Марьи, а позже вместе с ней заедете к мирно блаженствующей Марье, заберете ее, вернетесь на заставу, где вновь пройдете таможенный контроль, после чего попадете обратно в свой «старый добрый» мир, в котором будете проживать, пока уже ваша смерть не разлучит вас с ним, по рукам?
Адвокат протянул Ивану свою длинную костлявую руку.
- А…
- Не волнуйтесь, документы на вас уже отправлены на заставу номер двести двадцать два, а маршрутные карты выданы водителю – матери моей подзащитной.
- Водителю?
- Не пешком же вы пойдете. Предупреждаю сразу, спасать вас будет некому, если что-то пойдет не так, то существует вероятность, что вы с вашей спутницей останетесь там навечно.
- Навечно?!
Возмутился Иван.
- А как вы хотели, что думаете, мало таких пропавших душ шатается по обочинам наших прекрасных дорог! Ну что, согласен, парень?
Адвокат радостно и непринуждённо вновь протянул Ивану руку.
- Согласен.
«Это ведь сон, бредовый сон, почему бы мне не спасти Марью во сне! А завтра мы вместе посмеемся над ним, когда я позвоню ей и услышу ее милый голос» - думал про себя Иван.
- Тогда в путь!
- В путь!
Уверенно и оживленно ответил молодой человек, придя в радостную эйфорию, при этом размышляя: «Неужели Димон все же протащил в лагерь свои «благовония» и успел их скурить у себя на балконе, что запах аж до меня дошел».
- Иди.
- Куда?
Адвокат указал вдаль темной аллеи.
- Но это не путь к выходу, и меня, в любом случае, не пустят.
- Пустят, пустят, туда всех пускают, конечно, только тех на кого оформлены все документы. Вы главное прямо идите.
Иван с недоумением и легким ужасом взглянул в темноту, обернувшись, он уже не обнаружил своего собеседника.
«Сон, смерть, Марья, ее мать. Нет, это не правда, хотя и не сон вовсе, я все чувствую, все понимаю. Но это и не реальность, а если это не реально – значит я в безопасности» - успокаивал себя Иван, как мог, шагая в темноту.
Глава 4 Застава
- Стой! Кто идет?
От внезапного оклика Иван вздрогнул, так как хозяина столь звучного грубого голоса не было видно в окружающей Ивана темноте. В то время как ошарашенный путник озирался по сторонам, чья-то огромная рука спереди опустилась ему на плече, а голос зловеще повторил:
- Кто идет?
Ивана чуть не схватил удар, но молодой человек все же собрал остатки самообладания в себе и повернулся лицом к допрашивающему, которого так и не было видно, хотя вес тяжелой руки Иван очень даже хорошо ощущал на своем уже дрожащем плече. Найдя в себе силы, юноша задал встречный вопрос:
- Далеко ли отсюда «потусторонняя» застава номер двести двадцать два? Просто я, просто я направляюсь туда, мне надо, мне надо перейти по ту сторону…
Иван хотел показать что-то жестами, но тут на его плече опустилась вторая не менее тяжелая рука. Хотя, как бы испуганный мальчишка ни вглядывался в темноту, впереди себя он в упор никого не видел.
- Ваши документы, пожалуйста.
Ответил тот же голос невидимого стражника.
- У меня нет. У меня нет документов, адвокат не сказал мне их брать с собой.
В ужасе ответил Иван, уже порываясь вырваться из держащих его рук и рвануть куда угодно лишь бы подальше отсюда.
В туже минуту в темноте послышался чей-то громогласный смех, принадлежавший другому, но не менее пугающему Ивана, человеку.
- Значит, нет документов и пропуска, я так полагаю, не имеется. Знаешь, что, мальчик, в такие места, как наше, обычно пропуск то надо иметь при себе.
Оба невидимки усмехнулись.
- Я не понимаю, как он вообще умудрился сюда попасть?
Недоумевающе спросил, державший Ивана стражник.
- Слушай, а он вообще живой, или не упокоенного к нам опять занесло?
- Живой, живее всех живых.
При этих словах державший с силой тряхнул полуживого парня, что тот вдруг начал плести все то, что со страху начало приходить ему в голову.
- Да живой я, живой! Мне просто очень нужно попасть на «дорогу бытия», или как там она называется! Моя девушка, ее адвокат сказал мне, что я могу ее забрать. Она там, у нее приговор, ей суд вынес, а теперь ее оправдали, и она воскреснуть может, а я…
Иван так вспылил, что даже не заметил, как вырвался из рук стражника и бешено продолжал кричать и размахивать руками в темноте.
- Так ты за той девчонкой, из-за которой у нас на заставе такой переполох подняли?
- Ну да.
Тихо ответил парень, потому что почувствовал, как его окружили оба стражника.
- Так бы сразу и сказал, у нас на тебя уже давно все документы пришли, а он тут комедию разыгрывает!
Сердито проворчал один из, все еще невидимых, стражей.
- Ну что встал, пошли оформляться.
Не переставая подтрунивать над парнем, усмехнулся суровый стражник, толкая Ивана куда-то вперед.
Тут же стало светло, так как где-то с боку зажегся здоровенный сторожевой фонарь, озаривший желто-зеленым светом все вокруг. В нескольких метрах от Ивана, на его удивление, находилось крыльцо пограничной заставы.
- Опять застрял, ну что ты будешь делать? Заходи, коль пришел.
Не унимался стражник, которому чувства юмора было не занимать, хотя в его профессии оно было и не обязательно. Застава напоминала больше сельскую почту, чем границу с «дорогой бытия», как недавно назвал ее Иван.
Молодого человека провели в небольшой офисный кабинет, в котором ничего не было кроме пары стульев, стола, компьютера, стоявшего на нем, и кресла в котором сидела женщина средних лет. Она была одета в серый деловой костюм, ее волосы были убраны в небольшую кичку, очки хорошо вписывались в ее абсолютно не запоминающееся лицо. Открыв какой-то файл на рабочем столе, а после, внимательно посмотрев на Ивана, женщина открыла свой маленький рот и безучастно спросила:
- Первый раз границу переходите?
- Конечно!
Ответил ошеломленный юноша.
- Но не последний…
Лукаво добавил неугомонный стражник, он зашел в кабинет вместе с Иваном, его напарник по долгу службы немедленно вернулся на свой пост.
- В следующий раз, надеюсь, возни с ним будет меньше, а то на него и на эту дамочку столько документов заполнять, ах, уж эти живые! Я за них все сделала, а она еще и ругаться лезет, как ненормальная орет: «Где моя дочь! Где мне искать мою дочь»!
Я то, откуда знаю, где ее дочь! Мне проблем хватает с тем, что ее транспортное средство совершенно не предназначено для поездок по здешней трассе, вот придут жалобы дорожной службы: «Зачем пропустили»! А ведь все на меня пойдет, всех собак спустят…
Продолжала полу ворча восклицать раздраженная женщина.
- Успокойтесь, успокойтесь, милочка, это люди, что с них взять, поглядите только на этого молодого человека, он, видите ли, собирается спасать свою любимую девушку, а сам уже весь в холодном поту от страха.
Принялся утешать ее стражник.
- Какую еще любимую, ему семнадцать лет.
Женщина взглянула на монитор, где была открыта полная биография Ивана.
- Это точно, какая там любовь, так баловство! Может, ну эту любимую и домой? Забудешь все это, как страшный сон, мы тебя даже до дому подкинуть можем, а то бедной женщине столько мороки с тобой.
Она у нас одна, золотая вы наша, трудится не покладая рук, всех оформит! То-то нашу заставу любят: никаких очередей, человека вот только после суда ведут, а милочка наша, его уже оформила. Я уже молчу про посвященных с их багажом, не понимаю, зачем туда столько вещей набирать – ведь все это оформлять и не, кому-то, а нашей дорогой…
- Хватит!
Рявкнула, уставшая от этой хвалебной песни, работница.
- Ну, так что, парень, едешь?
- Еду!
Не своим от нервов голосом ответил Иван.
- Багаж везете?
- Какой у него может быть багаж, он себя-то еле приволок.
- Вы можете помолчать хотя бы минуту, я разговариваю с этим непутевым молодым человеком, а не с вами.
- Простите, извините.
Слегка обиженно прокудахтал стражник.
- Так, ладно, можете проходить на личный досмотр.
Обращаясь к Ивану, женщина еще раз внимательно просмотрела его досье.
- Пошли тогда, отступать поздно уже или все же…
Стражник расплылся в ядовитой улыбке, выводя парня из кабинета.
- Нет.
Ответил, уже порядком уставший от сложившийся ситуации, Иван. А ведь его путешествие только начиналось…
- Встань сюда.
Буркнул ему стражник, подводя пацана к белой стене коридора. Тут из комнаты с табличкой «досмотр» вышел полный лысеющий мужичек, ниже Ивана, ростом, державший в руках небольшой футляр.
Как оказалось, в футляре находились очки с абсолютно белыми не прозрачными стеклами. Надев очки, мужчина с минуту через свои непрозрачные линзы всматривался в Ивана. После чего, сняв очки, пригласил молодого человека вместе с его сопровождающим в кабинет личного досмотра.
В отличие от предыдущего помещения, это было набито различной техникой, совершенно Ивану не знакомой. Главным «украшением» являлся экран, растянувшийся по одной из стен, на который падали лучи проектора.
- У вас и компьютеры есть?
Неожиданно для уже пригорюнившегося стражника спросил Иван, с небольшой задержкой, ведь компьютер он уже наблюдал в офисе той ворчливой женщины.
- Как же, имеются, мы ведь тебе не хухры-мухры, а солидная организация. Не одну тысячу лет существуем!
С гордостью ответил тот.
- Значит-с так-с, нравственно чист не полностью. Злословие, леность и еще парочка стандартных человеческих пороков, которые мы можем наблюдать на этой диаграмме.
Мужчина указал своим пухлым пальцем на экран, где красовались разноцветные диаграммы и причудливые таблицы.
- А соотношение личностных качеств представлено в столбцах этой таблицы, не волнуйтесь, все данные уже отправлены в архив и на вашем суде обязательно будут использованы.
По поводу этого Иван волновался, кстати, в последнюю очередь.
Терминал, где обычно досматривают грузы и транспортные средства, на данный момент был пуст, если не считать одной единственной легковушки, которая стояла у самого выезда.
- Вот привел женишка! С мамашей то, небось, не знаком, а к девице уже…
- Да идите вы…
Окончательно не выдерживая такого отношения к себе, огрызнулся Иван.
- О, вот и злословие, а парень то вроде не плохой, дамочка, получите, расписываться не надо, за вас уже везде расписались.
Как бы доброжелательно улыбнулся стражник.
- Большое спасибо, что бы мы делали без вас.
Благодарно произнесла, вышедшая из машины женщина.
- Вы просто у нас первый раз, уж извиняйте, сами должны понимать, куда отправляетесь, это вам не поездка на дачу! Вы сейчас будете мчать на огромной скорости сквозь пространство и время.
Женщина внимательно слушала, будто сейчас вершилась ее судьба, по сути дела так и было.
- От вас многое будет зависеть, милочка, ваша жизнь, жизнь вашей дочери, и даже жизнь вот этого раздолбая.
Стражник, улыбаясь своей весьма пугающей улыбкой, ткнул мощным пальцем Ивана в бок, что тот аж пошатнулся. Женщина впервые обратила внимание на Ивана, в ее взгляде читались нотки презрения.
- Садись, будешь вторым пилотом.
Сухо произнесла она, указывая на переднее кресло рядом с водительским.
- Так значит, нам сейчас нужно выехать на трассу свернув вот на ту дорогу?
Мама Марьи указала куда-то во все еще окружающую заставу темноту.
- Да, да, а потом налево свернуть, вы будете ехать ей вдогонку, и смотрите не пропустите, а то до ближайшего разворота сто лет езды. Ясно?
- Ясно.
Уверенно кивнула женщина, Иван был невероятно удивлен тем, что он его спутницы веяло ледяным спокойствием.
- Карту я вам дал, если что случится, звоните вот по этому телефону.
Стражник сунул в открытое окно мобильный телефон.
- А то ваши тут ловить не будут, здесь вбиты номера всех аварийных служб, так же имеется номер вашего любезного адвоката, от него и передаю эту штуковину вам.
- Еще раз, большое спасибо.
Четко и быстро ответила водитель. В этот момент Иван заметил поразительное сходство между этой женщиной и Марьей, все те же непреклонная уверенность и способность скрывать свои чувства.
- Тогда в добрый путь, только учтите, за нарушение правил могут без суда приговорить к вечным мучениям.
Стражник ехидно подмигнул.
- Учтем.
Женщина дала по газам, и машина, которая прошла некий техосмотр, получила некоторые усовершенствования и стала более приспособленной для поездок сквозь пространство и время, радостно заревела и, тронувшись с места, понесла в темноту двух невольных путешественников.
- Ольга.
- Иван.
- Будем знакомы.
Все так же презрительно и сухо констатировала Ольга, хотя еще два часа назад она, рыдая, кричала на уже знакомую Ивану женщину из кабинета таможни.
Глава 5 Трасса
*В память о хорошем парне
Всем нам когда-либо приходилось идти вдоль оживленной дороги, приятно? А если еще и летом, градусов, так скажем в тридцать, бензинная вонь, завеса пыли, палящее солнце над головой, несущиеся с огромной скоростью грузовики, и это все при том, что ты без остановки крутишь педали велосипеда.
Да, может любой другой осужденный с радостью бы выбрал данное наказание, но только не Марья. К несчастью, как и прочие провинившиеся души, она не могла обменять свой приговор, на что-либо другое.
Она ехала час, может два, может три, а может вообще уже проехала целую вечность, и вот он уже совсем близко, вон там, в дали, тот самый финиш – искупление. Нет, конечно же, нет.
В голове рой бешеных кусачих мыслей, на языке одни ругательства, в сердце ненависть ко всему в мире и прежде всего к себе, ключевая отвратительная черта характера этой девушки. Все это сливается в общее отчаяние и страх – страх перед вечностью, страх перед мукой.
Тело неистово ноет и, казалось бы, сейчас развалится на части, но нет, ноги продолжают крутить ненавистные педали, а руки держаться за проклятый руль. Пот ручьями – мерзость, гадость – настоящий кошмар для порой такой брезгливой Марьи. Спертый, пыльный воздух – нечем дышать. Пестрая рябь во взмокших глазах. Убивающая сушь на губах. И только испепеляющее солнце над непокрытой грязной головой, и несущиеся неведома, откуда и куда автомобили. Им нет никакого дела до страдающей юной погибшей души, у них вечность, а может, как и у простых смертных – дела?
- Эй, девушка, притормози, а то мне за тобой не угнаться!
Прижимаясь к обочине, замедляя ход своего шикарного спортивного автомобиля, обратился к Марье красивый парень, сидящий за рулем. Его добрая улыбка, голос, такой живой и молодой до ужаса взбесили Марью.
- Я не могу остановиться!
Из последних сил измученно и зло взревела девушка.
- Как и я.
Удивленно ответил тот.
- Что-то ты больно рад этому!
- Это была моя мечта: дорога, скорость, свобода!
- Ты умер?
- Разбился. Не люблю думать об этом, все люди умирают, не мы первые, не мы последние.
Хоть и горестно, но все же с надеждой ответил гонщик, сверкнув своей белозубой улыбкой.
- Что б тебе еще раз разбиться!
Марья хотела плюнуть в его сторону, но сухая соленая слюна от сильного ветра обрызгала ей лицо.
- Я бы подвез тебя, но, к сожалению, не могу, у нас разные пути, хоть и одна дорога.
На прощанье парень махнул рукой, еще раз сверкнув своей вечной неподдельной улыбкой. Он ловко вклинился в поток, несущихся на полной скорости, машин и под моторный рев помчался к своему счастью – к своей свободе.
- Ненавижу, ненавижу, ненавижу!
Сквозь зубы твердила грешная душа. В ее голове, теле и душе было лишь одно желание – бросится под колеса к какой-нибудь проезжающей мимо фуре, которые удивительным образом ехали, то на встречу, то вдогонку Марье, но в обоих случаях ощущения были отвратительные. Хотя как бы сильно не было это желание – это не жизнь, где каждый вправе решать жить ему или умереть, колеса и руль всячески игнорировали желание Марьи свернуть.
- Зачем я вообще тогда родилась, что бы так просто подохнуть и страдать здесь?!
Хотя, кто знает, может для этого, и рождаются люди?
- Стой…
Слабый хриплый голос окликнул девушку, что да даже сделав невероятные усилия над собой, смогла замедлить свой ход, чтобы разглядеть нечто ползущее по земле.
- Стой. Помоги…
Нечто оборванное грязное ползло по пыльной обочине жизни, еле перебирая передними конечностями, как оказалось руками, так как вместо задних по сухой щебенке тащились какие-то обрубки. Еле разглядев человека – это был человек, Марья пришла в полное омерзение от увиденного. Он еле успевал ползти за ее велосипедом, источая тошнотворную вонь.
- Я совсем мало грешил, я ничего не сделал, просто жил, как все живут. Помоги, прошу.
Ползущий человек протянул Марье свою изодранную руку, на что велосипедистка только громко чертыхнулась.
- Я тоже ничего не сделала.
Отвернувшись, с неким даже облегчением в ногах, девушка прибавила скорость, больше не оборачиваясь в сторону хриплой мольбы о помощи.
Конечно, до искупления Марье было еще далеко, но спустя достаточное количество времени, к ней стало приходить осознание, что она оказалась здесь не просто так, а наказание, может быть, даже и заслуженное. Но если эти двое хоть на минуту думали, что она согласится на их услуги по ее спасению, то они глубочайше заблуждались.
- Нет, я никуда с вами не поеду!
- Что?!
Возопила, только получившая надежду, мать. Иван же утомленный головокружительной поездкой сквозь пространство и время, многозначительно моргнул.
- Я, мама, это заслужила! И буду мучиться здесь, пока от меня ничего не останется.
Орала в ответ, едущей рядом с ней по обочине, машине запыхавшаяся Марья.
- Тебе все простили, тебя воскресят!
- Мне плевать, я не хочу быть живой, не хочу становиться той кем была, сейчас я такая, какая есть: омерзительно гадкая и мне не нужно больше притворяться, кому-то помогать и кого-то любить.
- Но я люблю тебя, доченька…
- И я тебя люблю…
Опомнился Иван, только сейчас осознавший, что его возлюбленная может и не вернуться к нему.
- Ни за что, мама, а ты вообще молчи, какая к черту любовь нам по шестнадцать лет!
На ходу отмахивалась измученная, но не преклонная, Марья.
- Но я же отправился за тобой.
Данный факт не произвел должного впечатления на девушку, и она с еще большей яростью крутанула педали.
Все же невероятная любовь к себе начала склонять Марью на сторону своих спасителей, но мысли о прежней жизни, об воссоединение со «светлой» своей частью быстро отбили у нее подобное желание. Ведь такое решение значило бы появление самоограничений, правил, совести! Нет, мысль о том, что у нее снова появится совесть, приводила ее не в меньший ужас, чем вечное скитание вдоль грязной трассы.
Казалось бы, все, эту душу уже не спасти, но к счастью, Ольга слишком хорошо знала свою дочь: все ее тайные мечты и фантазии.
- Она там с Тенью, а ты здесь в грязи валяешься.
И вот зависть и желание не дать, кому-то жить счастливо, взяли верх!
- Что? Какого черта!
Ее лицо исказила гримаса ярости, вызванная ядовитой завистью к своей светлой и удачливой стороне. Поэтому через пару секунд раздумий она выдала:
- Ладно, я с вами.
Как-то слишком не принужденно для своего положения. В тот же миг велосипед без ведома Марьи резко затормозил. Та с грохотом плюхнулась на землю, больно ударяясь, извлекая из себя парочку крепких ругательств.
Несчастный и брошенный велосипед так и остался лежать на пыльной обочине, а его недавняя наездница, развалившись на заднем сиденье машины, переводя дух после утомительной поездки, уже на всех парах мчалась сквозь пространство и время, что бы разрушить собственные мечты.
- Где они?
Требовательно и сердито спросила «темная» Марья у своей, еле справляющийся с управлением, матери.
- В нашем старом доме, там озеро, поля, лес – все цело, как мне рассказал адвокат.
- И она там с Тенью, ну уж нет!
Злобно рявкнула ревнивая девушка. Тут Иван, который давно привык в непонятных ситуациях хранить молчание, не выдержал и все же спросил, о своем явном конкуренте, о котором еще адвокат заикался:
- Да кто вообще такой этот Тень и почему Марья с ним?
- Он в сотни раз лучше тебя, он мечта – дьявол!
С ехидной злобой вякнула темная сущность.
- Немедленно замолчи, человек рискует собой ради тебя, а ты!
Неожиданно, не выдержав наглости своей неблагодарной дочери, вступилась за Ивана Ольга.
Дальше ехали молча.
Глава 6 Дом
У каждого человека есть, или когда-либо было, дорогое сердцу место: город, в котором он родился, дом, в котором провел чудесные летние деньки своего детства, природа, окружавшая его: поле, лес, лазурная гладь озера, тихая, поросшая кустарником, речка.
Только что же делать, если все это осталось далеко в прошлом: родной городок пришлось покинуть; старенький покосившийся дом, запущенный новыми хозяевами едва держится; поля застроены; лес вырублен; озеро куплено и огорожено забором, а речка в конец иссохла? Остается только мечтать, что изо дня в день и делала Марья, вспоминая минувшие деньки своего счастья.
- До сих пор не могу поверить, что я здесь! Я мечтала об этом каждый день, мечтала хоть на минуту попасть сюда снова!
Восторженный голос Марьи, разрывая нежность вечерней тишины, звонким эхом разносился по цветущему, покрытому легкой дымкой, саду. Они – Он и Она сидели рука в руке на большой скамье около, знакомого Марье с детства, крыльца всматриваясь в озаренное багряным закатом небо.
- Теперь ты здесь навсегда. Ты рада?
- Конечно!
- Это хорошо, полагаю, ты заслужила.
Твердо произнес он, прижимая к своим губам ее мягкую теплую руку. Кто он? Он – мечта, самая заветная и тайная ее мечта. Он был создан ей, его образ, возможно, был взят из какой-то книги, но взят был лишь прототип, все остальное было создано Марьей: герой согрешивший, герой, отчужденный от мира, но все же могущественный и величественный, способный уничтожить этот мир! И только он спасал и спас, разваливающийся и в итоге развалившийся, мир Марьи. Он тот, кого она клялась любить вечно, он тот, кого она называла Тенью.
Именно ему и было суждено стать вечным спутником в ее новой жизни. Да, и такое бывает даже в «раю» можно встретить демона, если очень захотеть, уже хорошо познакомившись с Марьей, очевидно, что она вполне могла этого захотеть.
Она любила его, он любил ее. Как она всегда и мечтала, и нет, нет, между ними не было ничего «греховного», здесь ей это было не нужно, только та чистая и светлая любовь, к которой все так стремятся и, которой так и не могут достичь, ведь человеческая сущность по природе почти не способна на это. Пороки, страсть, личные интересы – вот что движет людьми.
Здесь же находилась лишь светлая часть души Марьи. И пусть она прекрасно знала, что тот с кем она будет проводить эти тихие прекрасные вечера, порой будет улетать куда-то туда за горизонт, и там где-то далеко-далеко творить зло и разрушения. Это ничуть не волновало Марью – она уже «отвоевалась», и теперь она только видит блуждающие по небосводу красные молнии и как чудесной музыке внемлет раскатам такого смертельного для кого-то грома…
Теперь Марья счастлива, Марья свободна, Марья спокойна!
- Знаешь, Тень, мне кажется, что сейчас должно произойти что-то невероятно замечательное, мое сердце так и выпрыгивает от счастливого ожидания!
Улыбаясь, глядя в глаза своему любимому, произнесла Марья, вскакивая со скамьи.
- Ты права, кто-то едет сюда.
С тревожной настороженностью сказал Тень.
- Едет? Но кто может сюда приехать!
Действительно, гремя щебенкой, по проселочной дороге ковыляла, спотыкаясь об ямы, машина. Такая знакомая Марье машина! Девушка вмиг вспомнила, как в детстве она каждый вечер выбегала встречать эту самую машину, открывала эти самые ворота, как обнимала и целовала приехавшую маму. Светлые воспоминания захлестнули Марью, и она бросилась отворять скрипучие ворота, дабы пустить во двор таких желанных гостей.
Гул затихающего мотора, машина, как всегда, успешно припаркованная на, специально созданной для нее, площадке возле дома, радостный вскрик, мать и дочь, заключившие друг друга в объятья.
- Мамочка, я так по тебе скучала! Ты не поверишь, здесь все как прежде, все, все. Можно гулять в полях, как раньше, пойдем, я тебе покажу.
- Подожди, милая!
Задыхаясь от слез радости, не отпуская дочь, шептала Ольга.
- Только, как ты нашла нас?
С невероятным любопытством в голосе спросила Марья. Ольга не нашла с ходу, что на это ответить, робко произнеся:
- Я тут не одна…
Открылась вторая передняя дверь, из нее вышел Иван, он был слегка поражен простой красотой этого места: «И правда, «рай»» - думалось ему.
- Ваня – это действительно ты!
Восторгу Марьи не было предела, она тут же подскочила к парню и нежно его обняла. На мгновение к нему перешла нескончаемая чистая радость его возлюбленной, но тут же он почувствовал на себе чей-то темный взгляд от которого по всему телу прошла ледяная дрожь.
Тень прекрасно понимал, зачем сюда приехали эти люди – они приехали забрать Марью. Для него это значило то, что он вновь станет пленником ее сознания, и эта перспектива его совсем не радовала.
Всегда найдется тот, кто способен испортить даже самую искреннюю радость – задняя дверь автомобиля, скрипя, чуть не слетела с петель от резкого толчка.
- Вот черт, помню это место, ну и задолбались же мы с ним, самолично готова убить этих гадов, что отняли у нас этот сарай! Надеюсь, они здесь?
Со всей своей злостью и язвительностью спросила «темная» Марья. Повисло неловкое угнетающее молчание.
- О, Тень, и ты тут. Я скучала…
В глазах темной сущности вспыхнул порочный огонек страсти, она всем телом прижалась к такому давно ее желанному демону. Впрочем, Тень не спешил разрывать эти объятья, несмотря на пораженный взгляд «светлой» Марьи, которая явно не ожидала встречи со своей темной копией.
- Мама, Ваня и ты…
Не зная, как назвать злодейку, замялась светлая часть души.
- Это Тень, мы здесь с ним, как я и мечтала, а теперь и вы приехали, все будет совсем отлично! Скорее заходите в дом. Да, да, мама, это действительно наш дом, садитесь же за стол, сейчас вскипит чайник.
Прибывшая троица вошла в дом, все были удивлены прибранностью дома, особенно те, кто знали, какой обычно в нем был беспорядок.
- Сюда и уборщицу завезли?
Насмехаясь над данным фактом, спросила «темная».
- Нет, я сама здесь прибираюсь и сама готовлю…
- Все ясно, ты просто горничная для Тени, и ради этого стоило проживать жизнь «правильно»!
- Вовсе нет. Это мой дом, и я хочу, что бы в нем была чистота!
Вот она, та самая борьба – вечная борьба Марьи с самой собой, сейчас так наглядно была видна близким ей людям.
- Доченька, ты большая молодец, не слушай ее, она всего лишь неблагодарная грубиянка.
- Она часть меня. Была частью, но теперь я свободна и так счастлива, мама!
Вновь лицо «светлой» Марьи озарилось улыбкой.
- Я заметил ваш испытывающий взгляд, уверяю вас, я люблю вашу дочь и никогда не причиню ей зла, в отличие от него.
Тень нежно приобнял за плечи «светлую» любимую, бросая злой презрительный взгляд в сторону Ивана.
- Марья, неужели ты любишь этого мерзавца?
- Да, Ваня, я люблю. Впрочем, чайник уже вскипел, прошу к столу.
Засуетившаяся девушка бросилась в кухню, из которой доносился душистый аромат чего-то вкусненького.
- Я же говорила, у тебя нет шансов, как и у нее!
С ехидной злостью в голосе «темная» Марья прошептала на ухо озадаченному Ивану.
- Что? Забрать меня? Зачем!
Ужин был съеден, гости мирно пили чай, как минимум, до этого момента.
- Тебя хотят воскресить, тупица. Надеюсь, что ты против этого, у меня вот нет ни малейшего желания объединяться с тобой, особенно, когда я могу, наконец, быть с Тенью.
- Но он…
- Не мой? Кто сказал? Я – это ты, поэтому имею на него те же права! А у тебя есть этот Иванушка дурочек, не зря же он сюда тащился.
Показала «темная» Марья, на сидевшего в уголке, никого не трогавшего Ивана. По правде сказать, Тени было абсолютно все равно какую Марью любить, главное, что бы те не объединялись. Иначе, он рискует потерять такую отличную работу в системе исполнения приговоров. Все дело в том, что на предварительном осмотре Марьиной души, сотрудниками службы наказания был обнаружен такой ценный кадр, как Тень.
- Доча, так дело не пойдет, нам таких усилий стоило тебя найти, ты просто обязана вернуться! Неужели ты не хочешь жить?
- Нет, мам, не хочу.
Склонив голову, произнесла «светлая» Марья.
- А как же мы с твоей мамой?
Решил, на всякий случай, поинтересоваться Иван.
- Останетесь здесь. Идем, кое-что вам покажу.
Озеро искрилось бликами от вечернего солнца, представая перед зрителями во всей своей красе.
- Это озеро, этот вечер, просто чудо! Неужели вы не хотите тут остаться?
Взмолилась «светлая» Марья.
- Я прошу вас, искупайтесь в нем. Когда заходишь в эту воду, все беды и печали вмиг забываются, а душа как будто бы становится чище.
- Надо бы искупнуться в этом болоте, а то я грязная, как свинья, после этой чертовой поездки.
С этими словами темная сущность зашла в лазурные воды озера и вмиг ее презрительный голос затих. Иван тоже решился помочить ножки.
- На воду совсем не похоже, будто…
- Теплый ветер.
Закончила «светлая» Марья.
- Я хочу жить.
Еле слышно пролепетала «темная» Марья.
- Что это с ней?
Удивилась ее светлая копия. Неожиданно для всех ответ дал Иван:
- Это озеро действительно очищает души и выдает истинные желания. Она хочет жить, и ты тоже этого хочешь, как бы ты не скрывала это от самой себя, ведь, по сути, вы с ней две части одного целого.
Ты любишь свою маму, а я люблю свою и хочу ее еще увидеть – я не хочу погибать! Застрять здесь в одном вечном ясном вечере, и как бы тебе не было хорошо тут – это все пустая иллюзия.
- Да именно поэтому я и хочу остаться, в жизни этого всего уже нет – это все отняли у меня!
Светлая сущность сорвалась на отчаянный крик, на ее глазах блеснули слезы.
- Да, этого нет, но есть другое: есть твоя семья, твои друзья, новый дом, есть будущее – тут этого всего у тебя нет! Есть я, и пусть я не жуткий демонический идеал, а всего лишь парень, который любит тебя и готов ради тебя на все! И пусть сейчас во мне говорит вселившийся в мое сознание адвокат, желающий поскорее пополнить твоим делом свой послужной список, ты должна меня послушать.
- Ты тоже так считаешь, мама?
- Да, милая, я тоже хочу вернуться.
Ольга из последних сил сдерживала подступающие слезы.
- И я хочу.
Хоть и шепотом, но твердо произнесла «светлая» Марья.
- Тогда нельзя медлить!
Воскликнул Иван.
- Дайте мне минуту – попрощаться.
Девушка с полностью умиротворенным видом всматривалась в необъятную ширь диких полей.
- Прощай, Тень.
- Я не в силах причинить тебе вред, я поклялся под страхом самой жестокой расправы, хотя, что может быть хуже моей теперешней участи, поэтому я не в силах тебя остановить.
Сурово ответил Тень.
- Тебе и не пришлось бы, ты свободен, я больше не буду неволить тебя в своей голове, поэтому ты останешься здесь и продолжишь дальше кошмарить провинившиеся души, может быть.
- Но я навсегда останусь в твоем сердце.
- Возможно.
Как-то безучастно ответила Марья.
Шум заводящегося мотора, скрип ворот, тень прошлого, которая больше не загораживает свет будущего.
Глава 7 Прибытие
- Как ты, Ваня?
С участием поинтересовалась «светлая» Марья у сидящего с ней на заднем сиденье парня, «темную» же Марью, без конца повторяющую: «Я хочу жить», - было решено посадить спереди, так как эти слова из уст грубиянки очень радовали Ольгу, которая даже готова была потерпеть ее бубнеж.
- Уже лучше, вот чуши я, наверное, наплел, когда этот гад потусторонний в меня вселился?
- Чушь несусветную!
Весело улыбаясь, ответила девушка.
- Ну и влип же я из-за тебя, любовь моя, только бы это все был сон, умоляю!
- Даже не надейся.
- Уже и помечтать нельзя, слушай, а умирать страшно?
Неожиданно для своей любимой спросил Иван.
- А тебе как?
- Эй, я еще жив!
В машине стоял гул от езды сквозь пространство и время.
- Очень.
До заставы летели молча.
На месте их встретил адвокат, все документы были уже оформлены, оставалось только пройти личный досмотр.
- Так вам налево, дорогие гости, а вот вам, мои милые Марьи, направо, вас еще объединить нужно, а это знаете ли процедура хлопотная. И знайте, юная леди, в следующий раз, когда попадешь к нам, с тобой никто так не будет церемонится, со взрослыми все намного проще либо туда либо сюда. Так что аккуратней теперь там.
Ни одна из частей Марьи ничего не ответила, зато после объединения Марья около пяти минут о чем-то беседовала с адвокатов в стороне ото всех. А на вопрос своего парня о сути разговора ничего не ответила.
- Будем ждать вас!
Развеселый стражник пристально посмотрел на Ивана.
- Не дождетесь!
Буркнул в ответ тот.
Все было выполнено по высшему разряду. Иван очнулся на скамейке возле корпуса, за то получил хороший такой втык от вожатых, и удивленные приколы приятелей.
Поезд Марьи и Ольги успешно добрался до места назначения. Девушка хоть и очнулась в холодном поту, к утру была совершенно здорова. Кусок с неприятным инцидентом ее смерти был благополучно вырезан из памяти всех свидетелей. Конечно, не считая натерпевшуюся страха Ольгу, да Ивана с самой Марьей.
- Привет, ты как?
- Хорошо, а ты?
- Отлично.
В этот раз совершенно искренне без всяких смайликов ответила Марья своему любимому, вдогонку отправляя еще одно сообщение:
- Помнишь?
- Помню!
Пришел ответ.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге