История вторая: Откровения

Глава 1

Сегодня я заберу троих

Старший детектив из Скотланд-Ярда Фредерик Гарсон вошёл в полутёмную больничную палату, где лежал миллионер Мэндал Бигелоу. Точнее полумертвый кусок миллионера: за месяцы неизвестная болезнь сожгла его практически полностью. А ведь раньше это был пышущий здоровьем человек сорока пяти лет с изящной шевелюрой и улыбкой способной сразить любую девушку, так он был хорош. Но покорял он их, да и вообще всех, не только своей красотой, но ещё богатством и популярностью. Мэндал Бигелоу был промышленным магнатом, а точнее нефтяным бизнесменом, построившим свою империю в довольно короткие сроки, чем и заслужил признательность других. Сейчас же Бигелоу был похож на скелет с выпученными глазами, взгляд его лихорадочно бегал по комнате. Он крепко держался двумя руками за одеяло, словно боялся, что если его отпустить, то случится что-то ужасное.

Пробил ровно одиннадцатый час ночи, когда Гарсон громко хлопнул за собой дверь, слегка заставив больного шарахнуться.

— Как ваше самочувствие, мистер Бигелоу? — начал инспектор без приветствия. Больной лишь слегка повернул голову и посмотрел на вошедшего незнакомца.

— Как Вы вошли сюда? Я запретил охраннику пропускать кого-либо ко мне в палату, кроме медсестры! — его голос был довольно скрипучим и безжизненным.

— Я на ранг выше любого больничного охранника. — Гарсон медленно подошёл к окну и, заложив руки за спину, стал рассматривать уличный пейзаж. — И пришёл к Вам по очень важному делу, — он повернулся и посмотрел на Бигелоу, — это не займёт много времени, поскольку мне нужно только пролить свет на довольно давние события. Надеюсь, Вы мне поможете в этом деле.

Мистер Бигелоу не без труда приподнялся на локтях, приняв полусидячее положение, и откинулся на подушки.

— Чем же моя скромная персона может Вам помочь? – с любопытством спросил он.

— Мы с Вами оба знаем, что вы один из самых влиятельных нефтяных бизнесменов в стране. Я уже не говорю про бесконечные рекламные плакаты и всевозможные телевизионные ролики с вашей физиономией.

Бигелоу издал хриплый смешок, явно польщённый подобными словами, и тут же закашлялся. Когда конвульсии прошли, он воскликнул:

— А я думал, служители закона не умеют завидовать!

— Это не зависть, мистер Бигелоу, а простой комплимент. — Гарсон подошёл ближе к кровати больного и посмотрел ему прямо в глаза. — Не каждый может так быстро сколотить состояние и стать всемирно известным, имея в запасе пару миллиардов.

Мистер Бигелоу развёл костлявыми руками.

— Что ж тут поделаешь — кому-то везёт, кому-то — нет. Таков жизненный закон. — Больной прищурился, внимательно смотря на детектива. — Вы ведь пришли не обвинять меня в сказочном везении?

— Нет, сэр. Я пришёл, чтобы спросить Вас о мистере Андерсене. Вы ведь его ещё помните?

Мистер Бигелоу задумался, нахмурив чёрные кустистые брови. Конечно, он помнил Дэвида Андерсена. То, что с ним произошло несколько лет назад; и хотел забыть те дни и никогда не вспоминать о них. Однако память странная штука: ей свойственно вспоминать то, что стараешься тщательно забыть. Даже болезнь не препятствовала этому.

— Да, я прекрасно помню Дэвида, — ответил он, глядя куда-то вдаль и мысленно возвращаясь в прошлое. — Он был хорошим другом и отличным партнёром по бизнесу. Я бы даже сказал, толковым предпринимателем, умеющим делать деньги из воздуха. Дэвид мог бы и дальше работать, преумножая свой капитал. — Бигелоу на пару секунд умолк. — Для всех это была страшная трагедия.

— Я сомневаюсь в этом. — Гарсон присел рядом с мужчиной на краешек кровати, пристально глядя на Бигелоу, да так, что тому стало не по себе — Только в той трагедии есть несколько непонятных мне деталей. Вы не могли бы рассказать про тот день?

Бигелоу помолчал, обдумывая слова детектива. Что-то мешало ему признаться.

— Я попробую, детектив Гарсон, но ничего не обещаю. Я чувствую себя не так хорошо, как тогда, — и после этой фразы Мэндал Бигелоу ещё сильнее закашлялся, чуть ли не выплёвывая лёгкие. Детектив налил в кружку воды и протянул её больному. Тот сделал всего несколько глотков и откинулся на подушки. — Эта проклятая болезнь сжирает меня изнутри вот уже несколько месяцев. Достаточно поздно я обнаружил симптомы болезни. Из-за работы я не смог вовремя проконсультироваться с нужными врачами, теперь же я лежу здесь перед Вами, исповедуясь перед грядущей смертью. Господь свидетель, я прожил отличную жизнь, стараясь помогать многим нуждающимся людям, но не смог помочь самому себе. — Больной перевёл дух и посмотрел на детектива Гарсона. — Я понимаю, что Вы пришли сюда за ответами, которых у меня нет, да и ещё выслушиваете бред умирающего человека. Но вы, судя по всему, будете последним человеком, с кем мне удастся поговорить.

Снова откашлявшись, он начал:

— В то пасмурное утро Дэвид сам внезапно предложил пройтись до скважины, проветриться. Ему надоело сидеть в душном офисе и захотелось глотнуть свежего воздуха. До скважины было всего минут тридцать ходьбы, и я охотно согласился. По дороге мы с ним обсуждали новые методы добычи нефти. Он предлагал более эффективные, я же настаивал на уже проверенных, хоть и старых, к тому же это была необдуманная трата денег. Он упорствовал, старался доказать, что умнее и дальновиднее меня, — Мэндал ухмыльнулся, вспоминая те дни, обнажая почти сгнившие зубы, — но спор перерос в обвинения с оскорблениями... А потом Дэвид погиб.

— Что же произошло между Вами? — Спросил Гарсон, наклоняясь ближе к больному, словно пытался сам окунуться в то воспоминание. — В чём вас обвинял мистер Андерсон?

Мистер Бигелоу нервно теребил края одеяла.

— Он начал обвинять меня в аферах с ценными бумагами. Не знаю, откуда он всё это выдумал, но сам факт был налицо! — больной с силой стиснул помятые края одеяла. — Мы тогда остановились возле края буровой скважины, где никого не было. Я же просто слушал весь этот бред с ошарашенным видом. Это было так нелепо — выслушивать всё это от моего друга и коллеги. Дэвид так яростно размахивал руками, что потерял равновесие и свалился в саму скважину. Мне не хватило всего лишь нескольких шагов, чтобы его поймать и оттащить от края. — Бигелоу замолчал и напоследок произнёс. — Хотя он сам виноват, не стоило ему так поливать меня грязью.

— Почему это? — с прищуром спросил детектив. — Что вы имеете в виду?

Мэндал Бигелоу, не выдержав взгляда Гарсона, отвернулся.

— Он бездоказательно поливал меня грязью, за что и поплатился. Это была карма!

— Странно, что такой человек, как Вы, верит в карму, — заметил Гарсон, качая головой. — Я думал, люди, подобные Вам, верят только в силу денег.

Больной зло посмотрел на детектива Гарсона.

— Вы всё же пришли сюда, чтобы оскорблять меня? — прохрипел мистер Бигелоу, потянувшись к пульту вызова медсестры.

— Нет, сэр, я пришёл услышать от Вас признание в убийстве Дэвида Андерсона.

От услышанного у мистера Бигелоу чуть глаза на лоб не полезли. Рука так и застыла с пультом.

— Да как Вы смеете обвинять меня в убийстве?! Да и ещё в моем-то состоянии! — И в подтверждении своих слов больной снова забился в диком приступе кашля. Чуть отдышавшись, он продолжил, глядя в глаза детективу и не скрывая презрения: — У меня не было причин убивать Дэвида. Да и зачем мне лгать Вам? Перед лицом скорой смерти.

— Вот я и хочу узнать, почему Вы лжёте, глядя мне в глаза. Почему Вы отпираетесь и не можете признаться во всём? Что это изменит? Ведь Вы уже практически мертвы.

— Вот именно! — вскипел Бигелоу, сжимая костлявыми пальцами одеяло со всей силы. — Человек умирает, но его репутация продолжает жить и после его смерти. Я добивался всего кровью и потом и не допущу, чтобы всего лишь один инцидент очернит мое имя!

— Ну почему же один, — Детектив встал с кровати, — Вы построили свою так называемую карьеру на несчастных простых смертных. — Он стал медленно прохаживаться по больничной палате, заложив руки за спину. — Ваши коммерческие организации высасывали деньги из вкладчиков, которые даже не догадывались, в какую петлю лезли. Вы же, не думая о последствиях, наслаждались ситуацией. Вам было всё мало. И вот Вы совершили главную ошибку в вашей жизни — убили делового партнёра по бизнесу, заграбастав большую часть акций в считанные секунды, став богатым нефтяником.

— Я не убивал его! — запротестовал Бигелоу, брызжа слюной; его и без того больные глаза налились кровью. — Да, я признаю, что обманывал нищих дураков, отнимая у них всё. Терпеть не могу дураков. Каждый из них получал то, что заслуживал! Мне даже доставляло искреннее удовольствие, чего уж скрывать. Но повторяю ещё раз: я не убивал Дэвида!

— Позвольте мне напомнить Вам тот день сызнова, но с некоторыми подробностями, — с этими словами детектив опёрся о перегородку кровати, словно судья, выносящий приговор подсудимому. — Вы и правда вместе прогуливалась до буровой скважины, и правда, что мистер Андерсон обвинял Вас в расточительстве, а вот то, что касается несчастного случая, — вот здесь Вы смогли обмануть всех, даже полицию. Но не меня. Я прекрасно знаю, что Вы сами в гневе протестовали, угрожали Дэвиду Андерсену, что убьёте его. Так и вышло. Он подошёл близко к краю нефтяной скважины, и Вы толкнули его, когда он распалился и стал кричать. Потом - дело техники. Вы рассказали полиции историю несчастного случая, откупились солидной суммой денег, чтобы Вам лишний раз не докучали. Не стоит отрицать свою вину. Я знаю, что Вы его убили и пытались неумело замести следы.

С минуту Бигелоу молча смотрел на детектива. Ему нечего было сказать. Откуда этот юнец смог узнать такие подробности? Неужели он мало дал денег копам? А жаль, нужно было предложить больше, но теперь уже поздно! У Бигелоу оставался лишь последний вариант, и он задал вопрос:

— У вас есть доказательства моей вины? — слабый голос выдал его положение. Он был загнан в угол.

Детектив Гарсон широко улыбнулся.

— У меня есть три надёжных свидетеля, видевших, как Вы столкнули Дэвида Андерсена в скважину. Они готовы под присягой поклясться в этом. Им пришлось долго молчать из-за боязни преследования с Вашей стороны, но сейчас Вы на пороге смерти и уже не представляете собой опасность.

Насупила гнетущая тишина, в которой Бигелоу продолжал смотреть на детектива, свалившего его репутацию с вершины Олимпа. Но всё-таки собравшись с мыслями, подал голос:

— Дэвид в тот день вёл себя просто по-идиотски. Всё время орал на меня и постоянно жаловался, что я дурачу людей, отнимая у них деньги. Он пообещал сдать меня полиции, если я не остановлюсь. Я сказал ему, что готов убить его, и сделал это без зазрения совести. И сделал бы ещё раз, если бы представилась возможность. Но сейчас это уже не имеет никакого значения. Мне скоро конец. Да и не думаю, что это сильно повлияет на что-то.

Детектив смотрел, как Бигелоу, сгорбившись, сидел на постели, не отводя взгляда, а затем произнёс:

— Раз Вы верите в карму, значит, поверите в суд небесный, а сегодня Вы перед ним предстанете и ответите за всё, что совершили. — Детектив достал из жилетного кармана часы и посмотрел на время. — Мне пора, мистер Бигелоу, только сначала навещу кое-кого ещё. — И, открыв дверь, покинул палату, оставив умирающего бизнесмена наедине со своими мыслями.

* * *

— Как ты себя чувствуешь, родная? — раздался вдруг до боли знакомый голос, вытаскивая Лорейн Маршалл из небытия. Она поморщилась, с трудом разлепив непострадавший глаз, и посмотрела на источник голоса. Её мать, статная шатенка, взволновано смотрела на пострадавшую в аварии дочь. Женщина сидела рядом с ней и держала за руку.

— Я так и знала, что сегодня произойдёт нечто подобное! Весь день сердце было не на месте, — сетовала миссис Маршалл, убирая со лба дочери непослушную прядь волос. — Ты можешь говорить?

Лорейн провела языком во внутренней стороне рта и, разлепив губы, процедила:

— Такое чувство, словно меня сшиб локомотив, — голос ей показался каким-то неестественным.

— И выглядишь соответствующе. Ты помнишь, как всё произошло?

Лорейн прикрыла глаз. Она прекрасно помнила, что должна была поехать на вечеринку к лучшей подружке за город вместе со своим парнем, Стивеном. Вот что отлично запомнилось — так это ссора с матерью, произошедшая за полчаса до поездки. Подобные стычки в последнее время возникали постоянно, становясь частью повседневной жизни. Лорейн давно к этому привыкла.

Они долго кричали друг на друга по поводу того, что ей не следует встречаться со Стивом, но затем Лорейн, махнув рукой, повернулась спиной к матери, хлопнула дверью и побежала к машине. В тот день Стивен был подвыпивший и плохо следил за дорогой, при этом одновременно приставал к Лорейн. В итоге он не заметил огромный грузовик, который нёсся прямо на них, сверкая фарами. Последнее, что она помнила, — так это резкий поворот на обочину, а дальше – в кювет. Девушка сильно ударилась головой и потеряла сознание, вылетев из машины через лобовое стекло. Всё это она пересказала своей матери.

— Я ему голову оторву, — злобно проговорила миссис Маршалл. — Он легко отделался, а пострадала ты! Я этого сопляка по стенке размажу!

Лорейн крепче сжала её ладонь, отчего волна боли проскользнула по руке практически до самого мозга.

— Не надо, мама! Он не виноват…

— А как ты объяснишь наличие алкоголя в его крови?! Да-да, врач мне всё уже рассказал. Он даже не понял, что произошло, — женщина приблизилась лицом к лицу дочери вплотную. — Первое, что он спросил: «С моей тачкой всё в порядке?», — миссис Маршалл передразнила голос Стивена. — Он даже не вспомнил о тебе. Думал только о машине!

Лазурные глаза девушки широко округлились.

— Он не мог не вспомнить обо мне, ты снова меня обманываешь!

— Дорогая, я всегда говорила тебе правду. — Лорейн вложила оставшиеся силы и освободила руку. — Стив довольно взбалмошный парень с репутацией человека, которому плевать на всех, кроме себя! Я много раз тебе говорила остерегаться этого идиота и держаться от него подальше, но ты словно упрямая ослица — никого не слушаешь, кроме себя самой!

Лорейн издала протяжный вздох. Лёгкие словно наполнились свинцом. Мисс Маршалл с испугом посмотрела на неё и попыталась успокоиться.

— Прости меня, милая, не хотела на тебя наседать. Но годы берут своё, — женщина глубоко вздохнула, — я всё сильнее стараюсь опекать тебя, хотя ты давно уже выросла.

— Мам, скажи честно, что со мной? — спросила Лорейн, игнорируя слова матери.

Миссис Маршал замялась.

Лорейн видела, что матери было трудно говорить об этом, но она должна знать, насколько все плохо. На душе было как-то неспокойно. В конце концов, миссис Маршалл набралась смелости и ответила:

— Врач говорит, что прогноз неутешительный. У тебя слишком много травм и повреждений по всему телу. Поэтому эта ночь будет для тебя самой трудной, а может… и последней! — тут женщина не выдержала и разрыдалась.

Лорейн никогда не видела её такой. В её глазах мать была женщиной, умевшей взять волю в кулак, она придерживалась строгих нравов и своеобразно смотрела на жизнь. Конечно, они находили общий язык, но когда дело касалось парней Лорейн — все, тушите свет! Даже если бы разразилась ядерная война, то её мать вряд ли заметила это, перебирая косточки ухажёрам дочери. Одного она даже спустила с лестницы!

Миссис Маршалл была за обоих родителей и, признаться честно, прекрасно справлялась со всем и без отца, который покинул дом, когда Лорейн была маленькой. Она помнила слова матери: «Этот козёл сбежал с соседкой в поисках лучшей жизни в Лас-Вегас!». Ей казалось, что это было всё так банально, словно сцена из мыльной оперы.

Теперь Лорейн видела совсем другую женщину — душевно сломленную, измотанную и уставшую. Немного погодя она решилась хоть как-то отвлечь маму и спросила:

— А как ты прошла через охрану? Сейчас же не приёмное время.

Миссис Маршалл вытерла слезы носовым платком и взглянула на дочь.

— Я сейчас в таком состоянии, что ко мне не рискнёт подойти ни один охранник. Не говоря уже о полиции! Если я решила тебя проведать, то так и будет. — Женщина снова взяла за руку Лорейн. — Когда же ты научишься меня слушать?

— Тогда, когда ты перестанешь спускать моих парней с лестницы!

Миссис Маршалл театрально закатила глаза.

— Дерек сам напросился. Во-первых, ему надо было следить за своими манерами в моём-то доме! А, во-вторых, он и так встречался с ещё одной девушкой, кроме тебя. Уж поверь, я навела о нём справки, — она довольно вскинула голову, тряхнув взъерошенной копной густых волос. — Твоя мама ещё в деле!

Лорейн постаралась улыбнуться, но получилось с натяжкой. Миссис Маршалл заметила это и провела рукой по щеке дочери.

— Я так испугалась за тебя.

— Если признаться, мне сейчас очень страшно, мам, — произнесла Лорейн, еле выдавливая слова. — Я сама виновата в том, что Стивен сел пьяным за руль. Нужно было поехать на автобусе. Вообще нужно было остаться дома вместе с тобой. Нужно было отговорить Стивена от поездки. Ты была права, я снова поступила неправильно, ослушавшись тебя! — слова лились и лились из уст Лорейн, миссис Маршалл пыталась успокоить дочь. — И теперь мне становится всё хуже, я чувствую это! Авария — словно моё наказание. Я была плохой дочерью, обвиняя тебя в уходе отца из дома и во всех остальных проблемах! Когда я теряла сознание, я просто боялась, что не успею попросить у тебя прощения!

— Солнышко, успокойся, — мягко произнесла миссис Маршалл, но смотрела в то же время очень серьезно, — я тоже была не права, но это всё в прошлом. Теперь мы должны держаться вместе! Эта ночь будет для тебя тяжёлой, но я буду рядом с тобой до самого конца.

Они в надежде сжали руки друг друга.

— А сейчас я бы хотела промочить горло чашкой крепкого кофе. — Миссис Маршалл встала с больничной кровати и взглянула на настенные часы. — Я сейчас спущусь вниз и скоро вернусь, хорошо?

Лорейн слабо кивнула, провожая её взглядом и понимая, что больше они не увидятся. Но помимо этого, был ещё вопрос: откуда у матери такие странные часы на цепочке?

* * *

Дверь больничной палаты чуть приотворилась, впуская тонкий луч света. В проём проскользнула тень человека невысокого роста, и дверь снова закрылась, опять погружая палату в полумрак. Пожилая старушка миссис Пэмлик, отложив вязание в сторону, поправила очки, съехавшие на нос.

— Кто здесь?

— Ба, это я! — раздался хулиганский мальчишеский голос.

— Генри! — Внук тут же бросился в объятия своей бабушки.

От него пахло сладостями и ещё чем-то, что пожилая женщина не могла распознать.

— Как ты проник сюда? А мама с папой тоже здесь? Они знают, что ты пришёл навестить меня?

- Конечно, знают! — мгновенно солгал мальчишка. — Они сейчас дома, и я решил сам проведать тебя.

Миссис Пэмлик всегда знала, когда любимый внук врал. Генри выдавали мгновенно краснеющие щёки.

— Скажи мне правду, — настойчиво попросила бабушка.

— Ну... не знают, — сдался Генри, виновато потупив взгляд и склонив голову, как ученик, стоя перед директором. — Я ненадолго, обещаю! Просто сказал, что иду к другу в гости. А прошмыгнуть мимо охранника не составило труда. Он всё равно разгадывал сканворд. — С этими словами внук тут же плюхнулся рядом с бабушкой и со свойственным его возрасту любопытством стал изучать вышивку. — Это мой новый свитер?

Миссис Пэмлик потрепала внука по светлым волосам.

— Да, твой будущий свитер. Надеюсь, успею довязать его до твоего дня рождения.

Пожилая женщина не говорила внуку всей правды.

Уже несколько лет она жаловалась врачу на сильные боли в сердце, но тот лишь отмахивался, ссылаясь на возраст. Да, ей было уже за восемьдесят, однако миссис Пэмлик не чувствовала себя старой. Наоборот, она активно занималась йогой, бегом, в том числе и скандинавской ходьбой.

Только, несмотря на это, сердце пожилой женщины вновь предательски заболело сегодня днём, когда к ней пришёл Генри. Внук не так часто посещал её в доме престарелых, но женщина всегда была рада его приходу.

Дело в том, что дочь миссис Пэмлик, Дебра, давно обзавелась семьёй и покинула мать, переехав на другой конец Лондона. Сама миссис Пэмлик не хотела ездить к своей дочери, поскольку семья Дебры не всегда была рада видеть её. Поэтому Генри сам иногда сбегал из дома или отпрашивался у родителей, чтобы навестить бабушку. А пожилая женщина ничего не могла с этим поделать. Она просто радовалась приходу внука, всегда тянувшегося к ней.

Но вот сегодня она искренне напугала бедного Генри.

Миссис Пэмлик, как обычно, возвращалась с занятия йогой и вдруг увидела, как к ней бежит внук. Дебра, как всегда, стояла поодаль, она не очень-то любила посещать дом престарелых. Миссис Пэмлик широко распахнула свои объятия, и вот тут её сердце и дало сбой. Последнее, что она запомнила, — это испуганное лицо Генри. Вот этого миссис Пэмлик боялась больше всего — перед смертью увидеть испуганное лицо Генри — мальчика, любившего её больше своей жизни. Но сейчас он сидел перед ней, с интересом разглядывая замысловатые узоры на своём будущем свитере.

— Так ты говоришь, охранник тебя не заметил? — поинтересовалась бабушка.

— Угу, — пробормотал он, взяв пульт от телевизора, чтобы включить канал новостей. — Он был слишком занят, чтобы обратить на меня внимание — Потом помолчав, спросил: — Ба, с тобой всё хорошо? Сегодня ты меня так напугала.

— Да, Генри со мной всё хорошо.

Миссис Пэмлик не хотела тревожить внука рассказами о своём здоровье. У неё было предчувствие, что она не сможет пережить эту ночь. Но с приходом Генри в душу миссис Пэмлик закралось какое-то странное ощущение, словно что-то неправильно, что-то идёт не так. Она ощутила это во время объятий.

— Ты ведь не Генри, — просто отрезала Пэмлик.

Он нахмурился.

— Что ты такое говоришь, ба? Это же я!

— Дебра вряд ли отпустила своего сына одного так далеко без сопровождения, да и сама бы ни за что не поехала на ночь глядя в больницу. Я слишком хорошо знаю свою дочь и своего внука.

Взгляд Генри заметно изменился, и он снова отвернулся к телевизору, продолжая листать каналы.

— Видимо, плохой из меня актёр, — ответила Смерть. — Я переиграл?

— Самую малость, — ответила женщина, усмехнувшись. — Я почему-то чувствовала, что ты придёшь за мной сегодня.

Он снова посмотрел на неё, склонив голову на бок.

— Тебя беспокоит, что вместо твоего внука пришёл я? Вижу, как твоя душа взволнована.

— У меня не выходит из головы момент, когда Генри увидел меня перед обмороком. Он был так напуган! Я не хочу, чтобы это было последним воспоминанием, связанным с ним. Последний миг, когда я увидела любимого внука. Дебра давно забыла про меня, вытеснив из своей жизни и заполнив её новой семьёй, мне же осталось видеть Генри во время редких посещений. Видит Бог, я любила и люблю его всем сердцем!

Смерть выключила телевизор и, сев напротив миссис Пэмлик, взяла её за её морщинистую руку. Она посмотрела ей в глаза, улыбаясь той самой яркой детской улыбкой, которую миссис Пэмлик видела каждый раз на лице Генри.

— Твой внук будет помнить тебя и любить всегда, как и ты будешь помнить последние моменты жизни с ним. — Смерть достала из потёртого кармана брюк позолоченные часы на цепочке и взглянула на время. — Нам пора.

— Мне так страшно, — протянула Пэмлик, губы её дрожали.

Смерть продолжала держать за руку пожилую женщину.

— Не бойся, я буду с тобой всё время пути.

Миссис Пэмлик, закрыв глаза, опустилась на подушку, вздохнув в последний раз.

Настенные часы пробили полночь.

* * *

На утро следующего дня молоденькая медсестра Спенсер суетливо бежала к стойке регистрации, поправляя непослушные волосы. Она, как всегда, опоздала на пять минут.

— Что нового, Лиз? — поинтересовалась медсестра у своей напарницы.

Лиз оторвала от планшета соскучившиеся по хорошему отдыху глаза и посмотрела на Спенсер.

— Веришь или нет, но сегодня в двенадцать часов ночи умерло сразу три человека! Я никогда такого не видела. За всю свою практику.

Спенсер ахнула.

— Сразу три в одно время? Но кто?

Лиз проверила список пациентов, проведя пальцем по планшету. Они обе медленно шагали между палатами по длинному коридору.

— Первым скончался Мэндал Бигелоу, затем миссис Пэмлик и Джеймс Броуди.

— Это тот самый Броуди? Директор одной из крупных юридических фирм?

— Он самый, — кивнула Лиз, продолжая шагать по направлению к больничной палате. — Осталась в живых только Лорейн Маршалл, и этому я удивлена больше всех, ведь от многочисленных травм она должна была умереть!

— А что сказал доктор Геллер?

— Он сам шокирован! Видела бы ты его лицо, когда он делал утренний обход, — Лиз продолжала изучать содержимое планшета. — Зато ему будет что рассказать миссис Маршалл, она уже едет сюда.

Когда они остановились возле палаты Лорейн Маршалл, медсестра Спенсер вдруг спросила:

— А каким образом к нам попал Джеймс Броуди? И от чего он умер?

— Как постановил доктор Геллер, он скончался от ужаса, — ответила Лиз. — Когда его доставили к нам, мистер Броуди без конца твердил, что видел самого дьявола за рулем такси.