Истории с мистикой
Любимая картина моей бабушки
К бабушке они шли через старый двор-колодец. Там всегда жило маленькое гулкое эхо, которое так любило стук маминых каблучков. Ловко подхватывало его, перебрасывало от одной полинялой стены к другой и несло, казалось, в самое небо. Мама помогла открыть тяжёлую дверь подъезда. Алёнка взбежала по широкой лестнице с коваными перилами и нажала кнопку звонка. Анна Сергеевна, серьёзная, неизменно аккуратно одетая и причесанная, открыла дверь. "Интересно, она всегда нарядная, или к нашему приходу готовится? Ведь мама всегда звонит и предупреждает, что мы придём. Нет, наверняка она всегда такая!" – Здравствуй, бабушка, – немного робко поздоровалась Алёнка и осторожно села на старинный табурет с выгнутыми ножками и мягким сиденьем, стала разуваться. Зашла мама. Тоже поздоровалась. – Здравствуй… ой, а где ты дождь то нашла? Неделю уже сушь стоит, – мама с изумлением смотрела на зонтик, который сушился в углу прихожей. – Проходите, – бабушка с улыбкой пригласила их в гостиную, не ответив на мамин вопрос. Мама пожала плечами и вошла следом. Алёнка за ней. Но вначале подошла и потрогала зонтик. Он и правда был мокрым!
В просторной гостиной с высокими арочными окнами бабушка усадила их за круглый стол, накрытый светлой скатертью. Принесла чай. Алёнка быстро сжевала одно печенье. Вкусное. Но сидеть за столом и слушать разговоры взрослых было скучно. И она убежала искать себе занятие поинтереснее.
Квартира бабушки была большой, полной удивительных редких вещей. На стенах висели картины. А ещё старинные карты каких-то загадочных земель с непонятными надписями. Алёнка любила их разглядывать. В шкафах стояли книги с полустертыми надписями на корешках, открытки, какие-то фигурки, статуэтки. В углу гостиной пристроились столик и кресло с разлапистыми подлокотниками. На столике – ноутбук. Несмотря на свой возраст, Анна Сергеевна лихо управлялась с современной техникой, пользовалась интернетом. Узкая лестница с резными деревянными перилами вела на второй этаж. Туда Аленку ни разу не водили.
Она поглазела на карты и белую голову какого-то человека с бородой на комоде, в углу. Бабушка говорила, что голова "гипсовая" и трогать ее нельзя. Аленка подумала тогда, что "гипсовая" - это как "гипноз". И если тронешь ее, голова тебя загипнотизирует. Будешь потом стоять с разбегающимися кружочками в глазах и качаться. Она пролистала пару книг из шкафа. Но интересного ничего не попалось. Куча мелких букв, и картинок совсем нет. Мама и бабушка были увлечены беседой и совсем не глядели в ее сторону. Алёнка подумала-подумала – и решилась исследовать второй этаж.
Лестница пару раз чуть слышно скрипнула, но никто не обернулся. Алёнка приоткрыла первую дверь. Там оказалась полупустая пыльная комната. Шкаф, кровать без матраса, пара стульев. Алёнка заглянула в другую комнату. Одну из стен там полностью занимали книжные шкафы со стеклянными дверцами. В середине стоял массивный стол, а на нем несколько книг и пачки бумаг. Третья комната оказалась бабушкиной спальней. Большая кровать. У стены трюмо с гранеными флаконами, коробочками и двумя лакированными шкатулками. Алёнка подошла поближе. Она подумала, что в шкатулках непременно должны быть драгоценности. Но открыть их не решилась. Оглянувшись кругом, она заметила несколько картин на стене. На первый взгляд, разномастных – пейзажи, парочка натюрмортов, одна с какими-то непонятными пятнами. Аленка потом узнала, что это называется "абстракция". Все в разных рамках. Картин хватало и на первом этаже. Но в этих таилась какая-то особая магия. Особо понравилась ей одна, в ажурной голубой рамке. На ней виднелся в отдалении дом на холме, и вилась по склону узкая тропка.
Алёна засмотрелась на картины и не сразу услышала шаги за спиной. Вздрогнув, обернулась. В дверях стояла Анна Сергеевна. "Сейчас будут ругать," – подумала Алёнка и сжалась в испуге. Но бабушка ничего такого не сказала, хоть и выглядела слегка встревоженно. – Вот ты где. Мы тебя потеряли. – Я пошла посмотреть, что тут есть... Бабушка?... – Что, моя хорошая? Алёнка хотела спросить, почему эти картины такие особенные, но не знала, как объяснить. – А... А что за комнаты здесь наверху? – Тут моя спальня. Там бывшая мамина комната. А там – кабинет дедушки. Почему-то про кабинет она не сказала "бывший". Хотя дедушки давно не было. Но кабинет был. И он действительно выглядел так, словно хозяин недавно вышел на минутку. Все чисто и аккуратно. Раскрытые пачки бумаг на столе… – Пойдём теперь вниз. Поиграешь там. Алёна послушно пошла за бабушкой, кинув прощальный взгляд на картины. Ей показалось, что одной из них мелькнул какой-то блик. Она остановилась, оглянулась. Нет, никакого движения кругом. – Алёна,– окликнула с лестницы бабушка. – Я иду...
Прямого запрета ходить на второй этаж не было. Но с тех пор, если бабушка обнаруживала, что маленькая Аленка забралась туда и разглядывает книги в кабинете или снова замерла перед картинами в спальне, она всегда мягко уводила её. Со временем Алена усвоила, что бабушке не нравится, если кто-то ходит наверх. Мама, например, никогда туда не поднималась. Ограничивалась посиделками за чаем внизу. На первом этаже квартиры тоже было много всего интересного. Но запретность второго этажа манила. И иногда Алена все же улучала минутку, чтобы заглянуть туда.
Когда Алена стала постарше, она стала заходить к бабушке сама, без мамы. Они сидели в гостиной за чаем с печеньем, и бабушка расспрашивала про ее дела. Причем, вопросы задавала часто неожиданные. Она не особо интересовалась школьными оценками. Но спрашивала, чем Алена занимается, с кем общается. Расспрашивала про ее друзей, про их характеры и интересы. Порой вопросы бабушки ставили Алену в тупик и заставляли задуматься над новыми для нее вещами. Над тем, нужно ли ей общение с тем или иным человеком, например. Хотя бабушка никого впрямую не осуждала. Просто, после общения с ней люди виделись под иным углом.
Мама в присутствии бабушки словно бы немного робела и терялась. Папа же на Аленкиной памяти, вообще, заглянул лишь пару раз. Так что Алене всегда представлялось, что ее бабушка - какая-то очень важная персона. И дедушка, наверное, тоже был очень важным человеком. Почему-то рассказывать про дедушку никто не любил. Алена знала только, что когда-то он был, что был он ученым. Потом, еще до ее рождения, дедушки не стало. У мамы было немного его фотографий. Невысокий худой человек с небольшой бородой и веселым прищуром. Мама как-то сказала, что у Аленки его глаза. В квартире Анны Сергеевны дедушкиных фото Алена не встречала. И разговоров о нем не велось.
Однажды, увлекшись какой-то книгой в прихожей, Алена не сразу обратила внимания, что мама с бабушкой на кухне, похоже, ссорятся. Так необычно было слышать резкий мамин голос, и в ответ более тихий и спокойный, но очень жесткий бабушкин.
– Тебе все равно! И тогда, когда отец исчез... Ты даже не пыталась его искать!
Бабушка что-то сдержанно и сухо сказала в ответ. Алена не разобрала слов. Она подошла и остановилась в дверном проеме. Мама, собиравшаяся что-то еще сказать, обернулась, увидела Алену и замолчала.
Пару недель Алена собиралась с духом. И в какой-то момент решилась-таки спросить:
– Мама, а что случилось с дедушкой? Я случайно услышала. Он исчез? Разве не умер?
Мама взглянула на нее нерешительно. Потом кивнула.
– Ладно, расскажу. Просто, это странная история. Он действительно не умер. А исчез, пропал.
– Ничего себе! Я думала, у него был сердечный приступ или что-то такое. А его искали?
– Да, конечно. Написали заявление о пропаже. Принимались какие-то обычные в таких случаях меры. Бабушку даже пару раз вызывали на опознание мертвых тел. Но его так и не нашли.
– Да, странная история. А что ты сама думаешь об этом?
– Знаешь, мне тогда было шестнадцать лет. Я не знала сути исследований отца. Но из случайных разговоров я понимала, что у него большие проблемы. Какие-то серьезные противники в научном мире, кажется. Там же все сложно. Например, представят все так, будто твое открытие яйца выеденного не стоит, а потом подсуетятся, выкрадут твои материалы и используют в своих целях. Я не уверена, что отец именно этого опасался. Но последние месяцы перед исчезновением он был очень тревожным и мрачным. Так что вначале я была уверена, что он просто сам уехал на время куда-то. И вернется, когда все устаканится. Например, когда найдет в научных кругах поддержку своих исследований. Думаю, мне просто хотелось надеяться на лучшее.
Мама вздохнула и о чем-то задумалась.
– А теперь что ты думаешь?
– Теперь я давно не верю, что он жив, – грустно улыбнулась мама. – Столько лет прошло. Скрываться где-то десятилетиями – это фантастика.
– Кажется, пропала часть его записей. По крайней мере, когда его коллеги разбирали документы, чего-то важного не могли найти. И знаешь, мне даже кажется, что это хорошо. Если в его исследованиях было что-то опасное, то это хотя бы не попадет не в те руки. Думаю, он сам уничтожил материалы, когда понял, что ему грозит опасность.
– Грустная история, – тихо сказала Аленка. – А что об этом думает бабушка?
Мама пожала плечами.
– Попробуй спросить у нее. Может и ответит. Но вообще, она избегает разговоров об отце.
Улучив момент, Алена попыталась расспросить и бабушку. Но тут ей не много удалось узнать.
– Дедушка? Чудесный и гениальный человек. Он стал жертвой своей веры в людей! – резко сказала бабушка. И так сверкнула глазами, что Алене совсем расхотелось расспрашивать дальше. Да и бабушка перевела разговор на другое. На то, где Алена собирается продолжать учебу после школы. В отличие от мамы и папы, которые скептически кривили губы при упоминании факультета культуры и искусства, бабушка радостно улыбнулась.
– Прекрасная идея! У тебя удивительное художественное чутье. Будешь яблоко?
– Родители говорят, непрактично... – вздохнула Алена и откусила яблоко. Оно оказалось удивительно ароматным и вкусным. Дома яблоки были какими-то ватными в сравнении с этим.
– Непрактично – это вкладывать силы и время в дело, от которого тебе тошно. А будешь развиваться в той области, куда тебя тянет – и непременно найдутся возможности применить свои умения. Тебя ведь тянет?
– Конечно!
И действительно, Алена уже обошла не по одному разу все музеи в городе. Она жадно читала книги по истории искусства, разбираясь в особенностях различных стилей и направлений. При виде произведения искусства ей всякий раз хотелось понять, откуда берется его магия. Почему вот эта картина – шедевр, а вон та, казалось бы, похожая, никого не впечатляет. И часто ей это удавалось. Она научилась подмечать, как беспокойный ритм кривых линий передает напряжение момента. Стала обращать внимание на удивительно точную и лаконичную цветовую палитру. Или нежность и мягкость колорита. То, как разные части картины уравновешивают друг друга. Как художник управляет нашим вниманием, прорисовав что-то в деталях, в фокусе, а что-то оставив в расплывчатой тени. Как отражения, блики, линии складок одежды, очертания предметов подчиняются обдуманному ритму, фиксируя плавное движение взгляда зрителя.
Картины, висевшие в бабушкиной квартире, хоть и были по-своему хороши, шедеврами не были. А как насчет тех, что наверху, в спальне? Алена давно там не была. И ей очень хотелось взглянуть на те картины и оценить их в свете обретенных за последнее время знаний. Проскальзывать тайком наверх, как в детстве, было неудобно. Все-таки, уже не малышка. Не прикроешься непониманием. Алена ясно понимала, что такое нарушение личных границ. И застань Анна Сергеевна ее наверху, ей было бы очень неловко. Но желание взглянуть на картины, особенно на ту, с домом на холме, оказалось сильнее.
И когда бабушку увлек телефонный разговор, грозивший затянуться надолго, Аленка подумала: "Я только на минутку". И осторожно на носочках поднялась по лестнице.
Любимый ее пейзаж с домом был прекрасен и гармоничен по своей цветовой гамме и композиции. Но что-то было не так. Не хватало какой-то неуловимой магии, что ощущалась прежде. "Может, я просто выросла?" – подумала Алена, – "И мое воображение теперь не создает вокруг картины тот таинственный флер, что возникал в детстве".
Но нет, поменялось что-то совершенно конкретное. Она заметила, что на картине теперь другая рамка, простая деревянная. А та, ажурная, теперь обрамляет другую картину. Кусочек деревенского дома, наружная часть окна, белые крашеные рамы, яблоки на подоконнике, светлая занавеска с волнистым орнаментом, дальше чуть видна деревянная дверь и ступенька крыльца. Рядом какой-то цветущий куст. Алене смутно помнилось, что эта картина висела тут и раньше. Но теперь ажурная голубая рамка была на ней. И именно в ней был теперь какой-то волшебный магнетизм. Алене даже почудилось, что она ощутила легкий аромат цветов.
Из гипнотического состояния Алену вывело легкое покашливание. Бабушка все-таки застала ее здесь! Она стояла и молчала, глядя строго и внимательно. Алена кинулась извиняться запинающимся голосом. – Прости! Мне просто очень хотелось взглянуть! Я понимаю... они очень дорогие, наверное... эти картины. Я понимаю, почему ты не хочешь показывать их. Я не буду никому о них говорить, правда! Бабушка еще чуть помолчала, что-то взвешивая про себя. – Нет, не по этой причине не стоит про них говорить, – наконец словно-бы решилась она. – Главная ценность этих картин – не художественная. Хотя они действительно прекрасны. Дело в том, что когда-то твой дедушка сделал картины и рамку объектом одного своих экспериментов. И эксперимент прошел чрезвычайно хорошо. Это было тогда для нас большой удачей! – Большой удачей? Почему? И что за эксперимент? – Думаю, тебе можно узнать об этом. Но, пожалуй, лучше не здесь. И не от меня. А я тебе сейчас кое-что покажу. Глаза бабушки стали какими-то совсем не строгими, а озорными и лучистыми. У Аленки сердце забилось быстро-быстро от волнения и предвкушения чуда. – Дай мне руку, – тихонько сказала бабушка. – Иди сюда, поближе.
Анна Сергеевна приложила дрожащую ладошку Алены к картине в голубой рамке. Алена почувствовала легкое покалывание, которое разбежалось от руки по всему телу. Голубоватый туман затянул все кругом. Мир на какое-то мгновение обратился в серебристую зыбь. Алена закрыла глаза, опасаясь, что сейчас потеряет сознание. Только рука бабушки, крепко сжимающая ее ладонь, оставалась реальной. И головокружение отступило. Алена открыла глаза. И аромат жасмина, тепло летнего вечера и стрекот кузнечиков в траве обрушились на нее! Перед глазами ее лежали яблоки на подоконнике. Совсем настоящие! Точь в точь такие яблоки, какими угощала ее бабушка! Алена обернулась. Бабушка стояла рядом. И от этого стразу стало не страшно, а очень уютно и спокойно. – Здесь хорошо, – с улыбкой сказала бабушка и беззаботно села на ступеньку крыльца. – Осмотрись еще и пойдем прогуляемся. Алена потрогала оконную раму, от которой местами отставала краска. Потрогала гладкий бочок яблока. Все было совершенно реальным.
Поляна поднималась от стены дома вверх мягким горбом, точно спина спящего дракона. До вершины холма было совсем близко. Они поднялись туда. И Алена увидела бегущую по склону тропинку. Она обернулась назад – и узнала дом! Дом с любимой картины ее детства. Это был он, просто с другой стороны. Они спустились до тропинки и подошли по ней к парадному крыльцу. Бабушка уверенно постучала. И пожилой человек с небольшой бородой открыл им дверь. Человек с веселыми прищуренными глазами, знакомыми Алене по старым фотографиям. С глазами, так похожими на ее собственные.
Ветер в листве заплутал
Ветер в листве заплутал, Что-то шепнул - и умолк. Тихою поступью сна Осень пришла на порог...
Алиса шла по усыпанной желтыми листьями аллее. Было солнечно и прохладно. Ветра не было совсем. И людей кругом было мало. Она шла в университет ко второй паре. Утренний час пик уже прошел. Проезжали машины по дороге за деревьями, где-то конце аллеи виднелись прохожие, а рядом с Алисой только падали изредка листья.
Хоть липовая аллея и была широкой, Алисе казалось, что листья ложатся плотнее всего в самой серединке, по которой она шла. Получалась такая ровная и длинная, как ниточка, дорожка. И Алиса шла и шла по ней. В голове у нее была пустота. На днях, идя по улице рядом с Артемом, с которым они уже пару лет были вместе, Алиса поймала себя на том, что витает где-то и абсолютно не слушает, что он говорит. Кивает и хмыкает что-то на автомате. Она вспомнила, что это далеко не в первый раз происходит. И у нее вдруг возникла мысль: “А нужен ли этот человек в моей жизни?”
Появилось стойкое ощущение, практически уверенность, что вовсе не нужен, что только в силу привычки она идет сейчас с ним рядом. И Алиса предложила ему сделать паузу в их отношениях на месяц. С мыслью о том, что месяц - вполне достаточно, чтобы ненужная уже привычка совсем испарилась и можно было поставить полноценную точку, а не запятую.
И теперь Алиса третий день жила с ощущением какой-то пустоты и легкости, не понимая пока, хорошо это или плохо.
Дорожка из желтых листьев вела и вела вперед. Чтобы попасть в университет, надо было свернуть с аллеи, с этой дорожки, и перейти улицу. Алиса внезапно осознала, что тетрадь для лекций по бухучету она забыла. Ей даже не понадобилось заглядывать в рюкзак, чтобы убедиться в этом. Просто ясно вспомнила, где тетрадь лежала на столе, и как она собиралась утром и не взяла ее, совершенно определенно. И так не слишком большая притягательность занятий еще сильнее поблекла в ее глазах. Так что Алиса не стала никуда сворачивать, а пошла по желтолиственной дорожке все дальше и дальше. Дошла до конца аллеи. Липы тут кончились, и дорожка впереди плавно сходила на нет. Алиса оглянулась. За рядом деревьев справа стояло длинное здание старой застройки. К нему вела узкая тропинка и скрывалась в сумраке арки. Алиса подумала, что вроде эту арку она уже прошла раньше. Оглянулась. Арка в здании была примерно в полусотне метров позади, а рядом с ней - еще одна. Алисе смутно показалось, что в этом здании одна арка должна быть. Но она не была уверена. Решила подойти к арке поближе, посмотреть, что находится с той стороны. И у входа увидела на стене желтый липовый лист. Издалека ей показалось, что листок нарисован. Такой он был большой, красивый, желтый в середине, с нарядной зеленой каймой. Совсем таких же оттенков, как ее желтый с зеленым шарф. Вблизи стало понятно, что лист настоящий, прицепился к какой-то щели в штукатурке. Когда Алиса подошла, его чуть шевельнул внезапный порыв ветерка, или сквозняк из арочного прохода. Выглядело точно так, словно листок приглашает ее зайти.
Алиса улыбнулась. Решила послушаться, раз уж она решила следовать за листьями сегодня. В проходе она видела лишь старую кованую решетку с приоткрытой калиткой и кирпичную стену где-то в глубине двора. Алиса совершенно не помнила этого места. Мелькнула мысль вернуться, зайти в первую арку и попробовать пройти во двор дома с другой стороны. Так показалось безопаснее почему-то. Но листок на стене снова назойливо шевельнулся. И Алиса подумала, что попытки пробраться огородами и заглянуть куда-то с изнанки, выглядят глупо, когда тебя приглашают в парадную дверь. И пошла вперед.
За аркой ей открылся тихий двор. Никого. Ни припаркованных машин, ни людей. Шум улицы еле долетал сюда. Только старые кирпичные стены, какие-то пыльные окна, за которыми угадываются нагромождения старой мебели, а вот движения никакого не угадывается. И где-то в углу лежала гора кирпичных обломков и прочего строительного мусора. “Как хорошо! - подумала Алиса, - Тихо, просторно, спокойно. Совсем ничего не происходит.”
В дальнем углу она обнаружила еще один проход и вышла в почти такой же внутренний двор. Тоже тихий и просторный, только без горы мусора. Алиса обошла двор неспешно, не ища ничего и не разглядывая. Здесь особо нечего было разглядывать. Просто ей было хорошо и не хотелось отсюда уходить.
Из этого двора был выход через арку, похожую на ту, по которой она прошла сюда. За аркой даже виднелся кусочек улицы. Немного помедлив, Алиса нехотя пошла туда, немного любопытствуя, куда же она сейчас выйдет. Улица показалась ей совсем незнакомой. И вовсе не оглушила ее автомобильным шумом, как Алиса подсознательно ожидала. Машин там проезжало совсем мало. Где-то вдалеке виднелись немногочисленные прохожие. Алисе показалось, что какая-то эта улица бледная, и звуки будто приглушенные. Стояло полное безветрие. Самыми яркими здесь были валяющиеся тут и там все те же липовые листья. Хотя рядом с собой лип Алиса не заметила.
Озадаченная, она огляделась кругом и подумала, что лучше вернуться назад тем же путем. Но когда она обернулась к арке, увиденное озадачило ее еще больше. Проход во двор выглядел теперь совсем иначе. Это был какой-то узкий и кривоватый проем между стенами. Только-только места, чтобы пройти. Выглядел он куда менее гостеприимно, чем прежние арки. Даже какая-то металлическая арматура торчала из стены.
Но Алиса уже настроилась идти обратно во двор. Ведь она абсолютно точно только что вышла отсюда. Игнорируя эти странности, аккуратно ступая по нагромождению каких-то обломков на земле, она пробралась во двор, по дороге немного зацепившись шарфом за арматурину.
Двор тоже претерпел изменения. Он стал больше, каким-то более пустым и бледным. На земле - ничего. Стены высокие и окон в них почти нет. А те, что есть, очень высоко от земли. Эта заброшенность уже стала уже выглядеть пугающе. Алиса прекрасно осознавала, что происходит что-то очень-очень странное. И все же, это было так созвучно настроению ее последних дней, что она будто впала в странное оцепенение и пошла куда-то вперед, сквозь череду пустых дворов и переходов. В какой-то момент, взглянув на небо, она обнаружила, что оно совершенно белое.
Но по-прежнему попадались на ее пути те же желтые липовые листья. Только они еще сохраняли свои краски в этом странном выцветающем пространстве.
Очередной проулок вывел Алису на абсолютно пустую улицу. Кажется, не ту, что прежде, а другую. Ни машин, ни людей, ни единого движения или звука. И выглядит все таким бесцветным, словно у картинки убрали контраст и выкрутили яркость до максимума, до почти ровного белого. Или словно кто-то стирал этот мир.
Звук шагов Алисы был почти неслышным. Она попыталась сказать что-нибудь. - Что это за место? Есть здесь кто-нибудь? Голос прозвучал очень тихо и глухо, словно из находящейся где-то далеко запертой комнаты.
Взглянув вдаль, Алиса увидела, что улица там истаивает совсем и переходит в пустое белое пространство. Какая-то часть ее, очарованная этим спокойствием и тишиной, очень захотела пойти туда. А другая часть испугалась пустоты и бесчувственности какой-то, растущей изнутри. Алиса зажмурилась. - Я хочу домой! - сказала, точнее попыталась сказать она. Опять этот звук, как сквозь вату. Открыла глаза. Ничего не изменилось.
Неподалеку на тротуаре лежал большой желтый лист. Все такой же желтый. Единственное здесь яркое пятно. Похожий на тот, что позвал ее в ту, самую первую арку. Алиса топнула ногой и закричала отчаянно: - Я хочу выбраться отсюда! Ну пожалуйста, помоги мне!
Внезапно лист шевельнулся, словно от налетевшего порыва ветерка. Только вот не было никакого ветерка в этом странном месте. А лист подлетел поближе к одному из домов, и Алиса увидела в нем неприметную очень маленькую дверь, почти слившуюся со стеной. Лишь секунду помедлив в нерешительности, Алиса толкнула дверь. Та оказалась не заперта. Чтобы заглянуть туда, пришлось наклониться. И Алиса увидела где-то вдалеке, среди темноты, кусочек совсем настоящего живого света. Она оглянулась только на миг, запоминая картину царящего тут белого безмолвия. А потом побежала сквозь дверцу, туда, спотыкаясь о какой-то мусор под ногами. Каким-то чудом не упала. И выбежала через приоткрытую подвальную дверь в показавшееся смутно знакомым место. Все там было живым и ярким опять. Алиса осмотрелась и поняла, что это двор недалеко от ее дома. Не рядом с университетом совсем. Но это уже не удивило ее.
Она села на лавочку и попыталась успокоиться. Рядом галдели воробьи, они шумно клевали какие-то крошки.
Алиса подумала, что “там” не было никаких птиц. Теперь все кругом выглядело очень буднично, привычно. И к Алисе подкрались сомнения, а не трусиха ли она. Может надо было пойти туда, сделать этот шаг в неведомое? Но ощущение счастья от вновь обретенной красочности мира быстро оттеснило эти сомнения куда-то очень далеко. Она встала с лавочки и пошла домой.
У подъезда стоял Артем, с которым она три дня (всего три дня? а кажется, месяц) назад рассталась. Условно, на время. Грустный, настороженный взгляд его причинил Алисе ощутимую боль. - Привет. - Привет. - Я заберу у тебя наушники свои? - Да, конечно... Было невыразимо странно не подойти, а стоять так далеко, в целом шаге от него. Этот шаг между ними разрезал пространство двора на какие-то неуклюжие ломти. - Я соскучилась... Обычно сначала думаешь, что вот сейчас я скажу это и то, возникает намерение, которое оформляется в слова или действия. А тут слова возникли безо всякого намерения Алисы, сами, и на секунду повисли в воздухе. - Я тоже, - в карих глазах Артема вспыхнуло уютное тепло. Пространство между ними схлопнулось. Алиса шагнула в привычные объятия и физически ощутила, как все в мире встало на свои места. Похоже на то, как находишь и ставишь на место завалившийся в темный угол последний кусочек огромного паззла.
Они стояли обнявшись. И Алиса увидела, как в метре от них на землю спланировал нарядный зеленовато-желтый лист. В ее дворе тоже росли липы.
Близится буря
– Пойдем поедим, – предложила Катя. – Куда? В шашлычку? Да ну... – Не капризничай. Там правда вкусно, – улыбнулась она и потащила меня за рукав.
Внутри оказалось неожиданно очень аккуратно. Одна официантка бодро принимала заказы, другая выдавала. – Двести сорок пять рублей ваша сдача. – Пожалуйста, приятного аппетита и доброго вечера. – Номер вашего заказа сто сорок. Будет минут через двадцать. Готовность на экране. Я оглянулся. И правда, сбоку висел экранчик с номерами заказов. Во дела! Электронная очередь уже и в шашлычке. Давно я не был в таких заведениях. Под потолком, словно бы в такт энергичной музыке, крутился ромбик с надписью «Free Wi-Fi».
Парень с густыми светлыми волосами, забранными в хвост, забрал большой заказ, человек на пять, и вышел. Мужчина средних лет в углу поправил тонкую оправу очков, вздохнул, убрал телефон и в нетерпении взглянул на экран.
А вот и наш заказ готов. – Пойдем на веранду, – предложила Катя. Мы устроились на лавках за массивным деревянным столом. Здесь тоже висел экран с заказами. И крупный QR-код c призывом скачивать приложение. Люля-кебаб оказался очень вкусным. Я даже подумал, что, может, и правда скачать приложение и заказывать такую штуку домой?
Тем временем небо нахмурилось, ветер зашумел в липах. По металлической крыше застукали редкие капли. За соседним столиком парень в камуфляже что-то эмоционально и весело рассказывал своей симпатичной спутнице в ярко-зеленом платье, активно жестикулируя. Я засмотрелся на них. Потом заметил, что Катя тревожно хмурится, глядя на горизонт. Оглянулся. Кажется, гроза собирается. Но ничего, можно будет здесь переждать.
На край уже пустого лоточка из фольги села оса и поползла внутрь разведать, чем тут поживиться. За ней подлетели еще две, закружились рядом. Под ногами пробежал темный голубь. Вспорхнул на соседний пустой столик, склевал крошки и отправился дальше. Потом еще один голубь взлетел прямо на стол к соседней парочке.
«Сейчас прогонят», – подумал я. Но те словно не замечали птицу прямо у себя под носом. И вообще, с ними происходило что-то странное. Движения их замедлялись, замедлялись. Казалось, сейчас они застынут совсем.
Послышалось курлыканье и шорох крыльев. Еще целая стая голубей появилась откуда-то и облепила крышу веранды и ветки соседних лип. Из-за угла выбежали несколько дворовых собак с желтыми бирками на ушах. Они промчались мимо женщины, замирающей на ходу. Нога ее повисла в воздухе, не закончив шаг. Экран с заказами на стене мигнул и погас.
Я хотел было вскочить, но едва сумел даже поднять руку. С трудом повернул голову в сторону Кати. Она тоже все это видит? В глазах Кати застыло странное напряжение. Не испуг, а скорее, сосредоточенность с оттенком виноватости. Она что-то знает! – Что... про-оис-хо-о-дит? – попытался спросить я. Язык слушался меня с трудом. Катя резко зажмурилась и сжала руки в кулаки. И в глазах у меня все потемнело.
Казалось, прошла секунда или две. Я открыл глаза. Что-то вроде легкого головокружения. Нет, уже все прошло. Ни голубей, ни собак. Парочка за соседним столиком болтает, как прежде. А дождь так и не разошелся. Небо посветлело.
Катя сидела напротив с каким-то замученным видом. Даже совестно стало ее расспрашивать. Но любопытство мучило. – Ты в порядке? – Да, все хорошо. – Она чуть помолчала. – Ты заметил? Конечно, заметил. Я молча смотрел на нее и ждал. – Понимаешь, некоторые бури — они хуже, чем кажутся. Они несут в себе концентрированный людской гнев, зависть и злобу. И могут наделать много бед. И бывают те, кто умеет их останавливать.
Я в каком-то оцепенении смотрел на свою девушку. Чего еще я о ней не знаю? – И как, у тебя получилось? – Да. Видишь? – она кивнула в сторону светлеющего горизонта. – Но было тяжело. Приходится останавливать время для людей кругом. А с тобой это было очень сложно. Почему-то. – А почему? – Потому что это ты, а не кто-то там. – Катя устало улыбнулась.
Ну ладно, то, что я «не кто-то там», немного радует. – А откуда столько животных появилось? – Еще и для них время останавливать – лишние силы тратить. Да и они помогают. У них чутье на такие бури. И на мою силу тоже чутье. Сбегаются. Если много животных, мне легче. – А можно было для меня не останавливать время? – осторожно поинтересовался я. – Не знаю... Боялась тебя напугать. – Это все странно и жутковато, конечно. Но... раз уж ты мне рассказала. Может, и я мог бы помочь?
Как-то казалось неправильным, что Катя одна справлялась с какой-то потусторонней гадостью. Ну ладно, не одна, а с какой-то эфемерной помощью животных. А я тут пнем бесчувственным сидел. – Думаешь, ты сможешь помочь? – Катя подняла на меня усталый взгляд. – Ну, не знаю.. Собаки эти как-то помогают же. Может, я так смогу? – улыбнулся я. – Ладно, я подумаю, – тихо сказала Катя. – Знаешь что, ты лучше подумай об этом, когда отдохнешь. А то ты совсем бледная. Мне тоже лучше подумать обо всем этом позже, на свежую голову. Я стал вызывать такси. – Ты на метле не летаешь? Или может, телепортируешься? Катя с улыбкой покачала головой. Я протянул ей руку. – Тогда машина для ведьмы подана. Поехали домой.
История новогодняя, с зайцами
Так получилось, что мне не с кем было встречать этот Новый Год. За пару недель до праздника мы окончательно разругались с Леной, и она съехала от меня.
Выяснилось, что у всех друзей уже имеются какие-то сложносочиненные планы на новогоднюю ночь, в которых мне места не находилось. Кто-то уезжал, у кого-то чисто семейные посиделки намечались.
На какие-то грандиозные празднования и путешествия, у меня, признаться, и денег бы не хватило. Я только что закончил большой и сложный проект, за который должен был получить приличную сумму, но заказчик тянул с оплатой. Обещал в январе. Весть о том, что Новый Год на Бали нам не грозит, вбило последний гвоздь в крышку гроба наших с Леной и так чахлых отношений.
И новых заказов, как назло, не подворачивалось. Я не знал, куда себя деть. Перспектива встречи Нового Года дома, в унынии и одиночестве, вырисовалась в полный рост. И вдруг мне позвонила Алена, двоюродная сестра. Мы никогда особо не дружили в силу разности в возрасте, она старше меня. Но вполне дружелюбно общались с ней в детстве, гостя у бабушки в деревне. Повзрослев, мы встречались раз в несколько лет на каких-то семейных сборищах. Хоть и жили мы в одном большом городе, но других поводов пересечься не находилось. Я знал, что она замужем, и, вроде, у нее две дочки, но семью ее никогда не видел.
Я удивился слегка, а просьба ее показалась мне довольно забавной. Аленка с ходу бросилась путано объяснять, что у них недавно появился кот. А сейчас они в Таиланд на праздники собрались всей семьей. И кому же поручить уход за их котиком, совершенно непонятно. И она в ужасе от мысли, как же сложно будет бедному котику адаптироваться в каком-то незнакомом месте. После того, как он с трудом привык к новому дому. В общем, не соглашусь ли я пожить на праздники в их квартире как кошачий нянь? В других обстоятельствах я бы только посмеялся. Но сейчас это предложение было лучшим за отсутствием альтернатив. Почему бы и нет, подумал я, и почти сразу согласился. - Отлично! - возликовала Аленка, - Ты же наша последняя надежда! Мы уже этой ночью улетаем. Ключ я у консьержки оставлю. Можешь спать в нашей спальне. Только... ты знаешь, в детскую не ходи лучше. - Это почему? - усмехнулся я, - У девчонок обостренное чувство неприкосновенности личного пространства? - Что-то вроде того...
Дальше последовали длинные инструкции по уходу за котом. И, спешно сообщив мне напоследок адрес, довольная Аленка отключилась. Видимо, торопилась закончить сборы в свой Таиланд. А я взялся за свои сборы, планируя переезд на полторы недели, пусть и всего лишь на другой конец города. Но все же обидно было бы обнаружить, что забыл зарядник для ноута или другую нужную мелочь.
Неожиданно, в тот же вечер, ожил один из моих контактов по заказам. Очень обрадовался, узнав, что я свободен сейчас. И предложил мне небольшой, но довольно срочный проект. Заказчик был проверенный. Сотрудничать с ними было легко. И я без раздумий сказал да, решив, что в Аленкиной квартире, с котом под боком, очень даже неплохо можно будет поработать над этим заказом. Похоже было на то, что вселенная наконец-таки решила обернуться ко мне лицом.
На следующий день я с ноутом и небольшой сумкой с вещами вступил в свои новые владения. Квартира мне с первого взгляда понравилась. Чистая, просторная. Большая гостиная, с удобным диваном и столом, через широкую арку сообщающаяся с кухней, как сейчас модно. На стенах фотографии Аленки с мужем и детьми в разных местах, из путешествий, или просто с прогулок по городу, по парку. Все улыбающиеся, красивые. Какие милые у нее девчонки. Не умею определять возраст детей. Мне только почему-то казалось, что они старше.
В углу гостиной стояла ёлка, наряженная, на мой взгляд как-то слишком правильно и выверенно. По линейке они шары развешивали, что ли? Я вспомнил лохматую елку моего детства со сборной солянкой новых и старых, магазинных и самодельных, целых и чуть сломанных игрушек.
Заглянул в спальню, но там мне понравилось меньше. Большая кровать, застеленная атласным покрывалом. Еще больше фото на стенах. Обилие каких-то украшений, статуэток. Пожалуй, не буду здесь спать, а совью гнездо в гостиной. И до кухни близко, удобно. Кстати, насчет кухни. И я пошел выгрузить в холодильник закупленные мной запасы еды и несколько бутылок пива.
Открыв холодильник, я поразился его чистоте. Нет, логично перед поездкой всякие остатки еды истребить или выбросить. Но они, похоже, даже холодильник помыли. Причем как помыли! Выглядит прям идеально чисто, практически новым.
Загрузив свои припасы в холодильник, я отправился на поиски кота. Миски на кухне я увидел, а вот само животное выходить меня встречать не спешило. - Кис-кис, Маркиз, - позвал я.
Тишина. Похоже, он спрятался на всякий случай.
Я пошел по квартире, заглядывая в темные углы. Вот эта закрытая дверь, видимо, в детскую. Туда Аленка просила не ходить. А не может кот быть там? Случайно. Я остановился, прислушавшись. И совершенно ясно услышал за дверью какое-то шуршание. Повернул ручку, но дверь оказалась заперта на замок. Замок, правда, совершенно символический, как я понял, взглянув на него. Секунду поколебавшись, я сходил за отверткой, чуть ковырнул ею в замке - и дверь открылась. Я успокоил свою совесть тем, что обещал себе ничего не трогать. И зашел в детскую.
В первый момент я почувствовал небольшую тошноту от обилия розового цвета, облачков на стенах и кружавчиков на всем, что только можно. Всюду на полочках стояли игрушки, куклы, кукольные домики, фигурки каких-то зверюшек. От этой пестроты меня даже пошатнуло слегка. Зачем современным детям столько игрушек? И какое же это все... дико безвкусное!
На столе рядом с дверью лежал детский рисунок снеговиков. Ручки-палочки и пустые глаза-плошки. Бррр... Я оглянулся в поисках кота. Его нигде не было видно. Зато внимание мое привлекли единственные, на мой взгляд, симпатичные игрушки в этом розовом аду. Парочка очень классно сделанных натуралистичных зайчиков, один сидящий, а другой стоящий столбиком, с приподнятыми передними лапами. Глаза как живые. И даже будто на меня смотрят. Я не удержался, подошел и взял одного из них разглядеть получше, забыв про данное Аленке обещание. Но держать игрушку в руках оказалось странно неприятно. То ли мех был слишком теплый и гладкий, то ли глаза слишком блестящие, но что-то с этим зайцем было не так. Меня охватило чувство полной уже брезгливости к этой комнате и ко всему в ней. Я поставил зайца на место и вернулся в гостиную.
Там меня встретил преспокойно сидящий на диване Маркиз. Я обрадовался, что кот нашелся. И он мне, похоже, тоже вполне обрадовался. С того момента стал ходить за мной хвостом, сидел рядом, но не навязывался, под руку не лез. В общем, нормальный оказался кот. Я решил, что мы подружимся.
Спать я лег на диване в гостиной. И уснул очень крепко. Разбудили меня среди ночи какие-то странные звуки. Какой-то легкий топоток, шорохи, тихий хруст. Я решил было, что это кот. Но кот лежал тут же, у меня в ногах. Он насторожился, повернув голову в сторону двери. Потом вскочил, выгнул спину и прижал уши. Того гляди зашипит. Я сонно поворчал на него, но решил все же проверить, что там происходит. Мне показалось, что звуки доносятся из детской. Я заглянул туда, включил свет. И в этот момент боковым зрением мне почудилось какое-то движение на полках с игрушками. Я всмотрелся туда. Вроде, все нормально. Ох! А зайцы то стоят совсем не так, как были вечером! Ближе друг к другу, и головы иначе повернуты, и положение лап... Посмотрев на них с минуту, я так и не решился подойти ближе и разглядеть их внимательнее. Чувство легкой жути холодило изнутри. Я плотно закрыл дверь и вернулся в гостиную. Было тихо. Кот, вроде, успокоился. Я лег, повертелся, и через некоторое время провалился в тревожный некрепкий сон. Когда топот и шорохи снова раздались из глубины квартиры, я чуть не подпрыгнул на постели. Кот при этих звуках на этот раз забился в угол за диваном и испуганно припал к полу. Я некоторое время прислушивался, борясь с нежеланием выходить из комнаты, и надеясь, что звуки прекратятся. Ничуть не бывало. Топотало и шуршало все сильней. И, собравшись с духом, я опять пошел осматривать территорию. Первое, что я заметил - открытая дверь в детскую. Я ее закрывал, абсолютно точно! Осторожно приблизившись, я чуть приоткрыл ее, и даже не успев включить свет, в лучах уличного фонаря сразу увидел, что полка, на которой стояли зайцы, пуста! Ну и чертовщина!
Я услышал шорох у себя за спиной, стремительно обернулся и увидел мелькнувшую в коридоре тень, очень похожую на силуэт двух длинных ушей. Я включил свет. Ничего. На всякий случай я решил включить свет во всей квартире. Хотя меня и преследовало ощущение, что это выглядит как-то глупо и по-детски. В детской тоже включил. Зайцы уже стояли преспокойно на своей полочке. Я засомневался, не показалось ли мне, что их не было.
Время уже близилось к утру, и я решил спать не ложиться, а взяться за работу. Которой, кстати, было много. А днем позвонить Аленке и расспросить, что это за полтергейст у них тут обитает.
Полтергейст с наступлением утра притих. Мы с Маркизом тоже успокоились. Ночные происшествия уже казались мне не жуткими, а забавными и любопытными. Я выпил кофе, покормил кота и втянулся в работу над новым проектом. И время полетело незаметно. Маркиз дремал рядом. В какой-то момент, оторвав взгляд от ноутбука, я случайно взглянул на ёлку. И заметил, что что-то с ней не так. В ровном ряду шариков ближе к нижнему краю зиял пробел. Я подошел присмотреться. Петелька с основой от игрушки висела на ветке. А шарик где? Что-то заскрипело под ногами. Я увидел там мелкие, почти как пыль, обломки пластика того же красного цвета, что и шары на ёлке. Еще одна загадка! Я задумчиво посмотрел на останки шарика. И совсем рядом с диваном, на котором я спал! Нет, надо срочно звонить Аленке.
Но все попытки связаться с ней оказались безуспешны. Телефон не отвечал. И все мессенджеры дружно утверждали, что абонент не в сети. Что у них там со связью, в их тайской гостинице!?
Я остановился еще раз взглянуть на одно из семейных фото на стене. Все-таки молодец Аленка! Отлично выглядит. Она же старше меня... да почти на десять лет, если я ничего не путаю. Выглядит куда моложе. Или это старое фото? Я стал разглядывать и сравнивать разные фотографии. Алена с мужем везде выглядели одинаково здорово, молодые и красивые. Странно, что ни на каких фото нет девчонок совсем маленькими. Они везде примерно на один возраст выглядят. Если уж родители увешивают стенки семейными фото, разве там не должны обязательно быть дети на стадии розовых пупсов? Меня разобрал азарт. Фото были как из поездок, с какими-то пляжами, храмами и руинами, так и в нашем городе, в каких-то знакомых мне местах. Так, вот фото в зимнем ледяном городке, и тут можно разглядеть новогоднюю надпись над входом. Видно, что это прошлый год. А вот здесь они на нашей городской набережной уток кормят. И видно, что недавно возведенного нового моста нет и следа. Даже никакие работы там не ведутся. Когда же его начали строить? С помощью интернета я через несколько минут с изумлением выяснил, что строительство моста началось девять лет назад. Подошел еще раз взглянуть на фото. Да, это точно была набережная, именно то место! Мне стало жутко! Я оглянулся. Возникло чувство, что они смотрят на меня с фотографий, все какие-то неестественно лакированные. А не снять ли мне их? Хотя бы в гостиной. Я быстренько снял все фото, засунул их стопочкой на полку между книгами. Пустые гвоздики на стенах выглядели как-то сиротливо, но мне сразу стало спокойнее. Я снова уселся за работу.
С наступлением темноты Маркиз стал беспокоиться, жался ко мне, прижимал уши. Прежде чем лечь спать, я защелкнул дверь в детскую на замок. В двери между гостиной и коридором тоже замок закрыл. Ощущение смутного беспокойства нарастало. Свет не стал выключать, уверенный, что все равно не усну. Но в постель лег. Долго беспокойно ворочался, потом задремал все же.
Разбудил меня прыжок кота, через мои ноги и за диван, в тот же угол. И тут же я услышал опять топоток, шорох и тихий хруст. Взгляд мой упал на кухонные шкафы. Вид объятого ужасом кота навел меня на мысль, а не стоит ли мне вооружиться против этого, что бы оно ни было. Я вытащил из шкафчика самый здоровенный нож. Подбодрив себя таким образом, я решился выйти из комнаты. Стоп, я же закрывал дверь! Теперь она была раскрыта настежь. Я осторожно пошел по коридору, прислушиваясь к доносящимся из детской звукам. Там, конечно, тоже дверь нараспашку! Максимально бесшумно я заглянул туда.
Свет вдруг начал мигать! И в этих вспышках тени двух длинных ушей словно бы выросли из угла - и набросились на меня! Передо мной мелькнула пушистая усатая морда с блестящими пластмассовыми глазами. Пасть ее раскрылась, обнаружив множество длинных и острых желтых зубов, с которых капала слюна. Я дико заорал, зажмурился и принялся махать ножом перед собой, не понимая, попадаю я куда-то или нет. Судорожно шагнув назад, я оступился и ударился головой об косяк. Какие-то вспышки замелькали у меня в глазах, голова закружилась, и я сполз на пол, цепляясь за тот же косяк у себя за спиной. Не знаю, сколько я был в отключке. Думаю, секунду или две.
В себя я пришел от дикого вопля: “М-а-а-а-а-у-у-у-у-у!!!” Поднявшись на ноги не без труда, держась за голову, я подобрал валяющийся рядом нож и ринулся в гостиную. Первое, что я там увидел - дорожка капель крови перед диваном. Заглянув в угол, я обнаружил припавшего к полу, отчаянно скулящего кота с жуткого вида рваной раной в районе плеча! Никакого движения и звуков больше нигде не наблюдалось.
Я бросился искать телефон круглосуточной ветеринарки. Наконец дозвонился в одну, где меня соглашались принять незамедлительно. Моментально покидал в сумку свои вещи. Возвращаться в эту квартирку я не собирался! Переноска для кота нашлась в коридоре. Аккуратно положил его туда. Он не сопротивлялся.
Обрабатывая раны, молодой ветеринар расспрашивал меня, кто это его так покусал. Я соврал, что нашел кота в таком состоянии на улице. Обнадежив меня, что раны выглядят не критично и должны быстро зарасти, он снабдил меня рецептами и инструкциями по уходу. По утро я с забинтованным Маркизом в переноске приехал к себе домой. Наконец-то! Моя маленькая, захламленная, но такая уютная и безопасная квартирка! Маркиз к вечеру, гораздо быстрее прогнозов ветеринара, совсем пришел в себя и бодро обследовал новое жилище. Вечером я, довольный, уснул спокойным и глубоким сном.
Под утро я почему-то вдруг проснулся. Сел. Кота нигде не было видно. Из кухни доносились знакомые звуки легкого топота и шорохов...
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
