Истории мрачного зеркала

Истории мрачного зеркала

Звякнул колокольчик над дверью, извещая о посетителе. Артур Говард, седой мужчина, сидел в старинном кресле в дальнем углу зала, так, чтобы хорошо видеть вход. Он поднял взгляд от газеты на посетительницу. Девушка стояла в дверях, неуверенно переминаясь с ноги на ногу. Первый раз они всегда останавливались.

Магазинчик «Лавка чудес Говарда» – название неофициальное, но прижилось – устроился в одном из многочисленных переулков города, не самом чистом и благонадежным, так что сюда нечасто добирались случайные прохожие. Основной зал, в котором оказывались посетители при входе, больше походил на неразобранную коллекцию музея. На столах и шкафах стояли самые причудливые предметы: от статуэток удивительных существ и чучел тропических птиц до сложных часов и потрепанных книг.

Девушка с любопытством оглядывалась по сторонам, не собираясь уходить. Тогда Артур поднялся. Посетительница вздрогнула, только заметив его, и неожиданно весело затараторила.

– Потрясающе. Вы, наверно, всю жизнь их собирали? Знаете, я недавно переехала. Ищу, чем обставить новую квартиру. Мне сказали, что у вас большой выбор. Знаете, мне нужно что-то уникальное, выдающее. При этом элегантное... И знаете, такое, эффектное. Да, чтобы производило впечатление – прямо ух.

– Пожалуй, я знаю, что вам предложить, – стекла очков-половинок блеснули в желтоватом свете.

Он указал на дверь с противоположной от входа стороны. Она вела в полутемную комнату со старинной мебелью. Говард вошел первым, неся в руках лампу. Девушка шла следом, с восторгом озираясь по сторонам.

– Посмотрите, может, что-то понравится, – в первом зале звякнул колокольчик, сообщая о новом посетителе. Говард поставил лампу на комод у стены и тихо вышел.

Внимание девушки тотчас же привлекло зеркало в тяжелой старинной раме, которое стояло прямо напротив входа. Она взяла лампу, чтобы рассмотреть. Зеркало выглядело так, будто за ним не ухаживали – само стекло было грязным – отражение расплывалось, да и рама была какая-то заляпанная. Девушка разочарованно поджала губы и прошла вглубь комнаты.

– Анабелла, – за ее спиной раздался протяжный шепот. Она ойкнула от неожиданности и резко обернулась, но там стояло только зеркало. Выход располагался с другой стороны, а окон в комнате не было. Она вздохнула, решив, что ей показалось. Тем более что никого с таким странным именем она не знала.

– Белла… — снова раздался тоскливый голос.

– Эй, что за шутки! – теперь она была уверена, что ей не показалось. Она подняла повыше лампу, оглядываясь по сторонам. Руки заметно дрожали. – Не смешно!

– Посмотри на меня…

Шепот отчетливо доносился от зеркала. Девушка неуверенно вернулась, убеждая себя, что все это какая-то дурацкая шутка. Она взглянула на свое отражение. Оно немедленно расплылось и превратилось в нечто черное и бесформенное, которое потянулось к стеклу, будто намереваясь выбраться из зеркала. С писком «мамочки» девушка выронила лампу и бросилась прочь из магазина, едва не сбив с ног Говарда. Тот печально посмотрел ей вслед и зашел в темную комнату. Оглядевшись и убедившись, что все было на своих местах, он неторопливо поднял лампу, проверяя не разбилась ли она.

– Что ты опять творишь? – вздохнул Говард. – Так дом не найдешь.

– А на кой ты мне истеричек приводишь? – хозяин магазинчика поднял взгляд на свое отражение, оно было отчетливым, не единого темного развода. – Может, я и не хочу другой дом.

– Да? – Говард усмехнулся. – Тогда не ной больше, как тебе здесь одиноко.

Из зеркала донеслось обиженное сопение, и стекло потемнело.

Путеводный свет

Вдоль пустой дороги через туманный лес шли две фигуры. Он – в рубашке с коротким рукавом и джинсах – быстро шагал вперед, не оглядываясь по сторонам. Она старалась не отставать, то и дело, путаясь в длинном подоле летнего платья.

– Куда ты так несешься? – она дотронулась до его плеча, призывая идти помедленнее. Он сделал вид, что не услышал, и молча шел дальше. Она с усилием догнала его и пошла рядом по дороге, все равно никаких машин не предвиделось. В голосе прозвучало заметное раздражение. – Я с тобой разговариваю. Здесь ни души на многие километры вокруг, что теперь-то за спешка?

– А что, по-твоему, делать? – он огрызнулся, не повернув головы. – Эвакуатор как вызывать, если ты телефон не могла зарядить?

– Заряжала я все. Если ты не проверяешь машину, это не мои проблемы.

Снова повисло напряженное молчание, которое не нарушало даже пение птиц. Сложно было сказать, сколько они шли по дороге, прежде чем увидели небольшую тропинку, а меж деревьев слабо замерцал свет. Он, не раздумывая, свернул. Она поспешила за ним, тихо выругавшись, когда в босоножки попал мелкий камушек. Практически сразу перед ними предстал покосившийся от старости бревенчатый домик. Его окна были закрыты ставнями, но из щелей пробивался свет, который они видели сквозь деревья.

– Слушай, мы же не можем просто вломиться? – она схватила его. – Вряд ли они здесь ждут гостей.

– А что предлагаешь? – он раздраженно освободил руку и громко постучал. – Нам нужно хотя бы позвонить.

В доме никто не отозвался, и он постучал громче. Когда снова не получил ответа, он забарабанил со всей силы и закричал, спрашивая, был ли кто дома. Она попросила его быть тише и не шуметь так, но он отмахнулся. Наконец дверь со скрипом приоткрылась, в щель высунулась голова маленькой сухой старушки в цветастом платке.

– Вы кто? – старушка шепелявила и говорила так, что приходилось старательно прислушиваться, чтобы разобрать слова.

– Простите за беспокойство. У нас здесь неподалеку машина сломалась. А телефон не работает, – старушка непонимающим взглядом смотрела на трубку, которой они размахивали у нее перед носом. – Можно от вас позвонить? Телефон у вас есть?

– Не знаю, какой такой елефон, – они озадаченно переглянулись, но старушка тут же распахнула перед ними дверь, приглашая зайти. – Да вы не стойте, голодные, небось. Проходите, проходите, сейчас что-нибудь придумаю.

Они оказались в темной прихожей. Старушка, ничего больше не сказав, с удивительной проворностью исчезла за другой дверью, громко ее за собой захлопнув. Они снова озадаченно переглянулись и сели на стоявший сундук. Прошло время, но ничего не произошло.

– Да она про нас просто забыла, – он резко поднялся и направился к двери в дом.

– Не надо, нас не приглашали. Просто давай подождем, – она попыталась его удержать.

– Прекрати, – он не стал ее слушать. – Что еще тебе сделать?

Она поднялась следом, но он захлопнул дверь прямо у нее перед носом. Позвала, но в ответ была только тишина. Тогда, вздохнув, она все-таки осторожно приоткрыла дверь и неожиданно оказалась в длинном светлом коридоре, совсем непохожем на деревенский дом. Такие скорее бывали в отелях, с множеством дверей в разные номера. В дальнем конце мерцал неясный свет. Она удивленно огляделась по сторонам и снова его позвала, но он не ответил. Никто не ответил.

Медленно бредя по коридору, ей вдруг почудилось пение лесных птиц. Она открыла ближайшую дверь, откуда раздавались звуки. Обстановка светлой гостиной показалась смутно знакомой. К стене был прислонен большой походный рюкзак, рядом валялся кое-как сложенный спальник. Она машинально отметила, что так спальник будет занимать слишком много места. Взгляд упал на черно-белую фотографию на комоде. С нее улыбались несколько студентов с туристическим снаряжением, двое были похожи на них с мужем в молодости. Она отмахнулась и поспешно вышла из комнаты.

Коридор повернул, и она едва не споткнулась об упакованную детскую коляску. Рядом была открыта дверь в другую комнату, должно быть, детскую. Но детские вещи в комнате никто не распаковал. Прикусив губу, она почти пробежала мимо не оборачиваясь.

Ее начинало раздражать происходящее. Она снова позвала его, и снова не получила ответа. Зато почувствовала запах дорогого парфюма, того, которым он пользовался в будни. Распахнув следующую дверь, она оказалась в спальне. Там снова было пусто, только выглаженный деловой костюм на кровати. И ноутбук стоял прямо на постельном белье, на экране мерцал графики, непонятные таблицы. Она с раздражением сдернула покрывало, все слетело на пол. Что-то щелкнуло, и экран ноутбука погас.

– Что за дурацкие шутки? – она не была уверена, к кому обращалась, но до нее отчетливо донеслись чьи-то голоса. Довольно тихие, только прислушавшись, она разобрала, что речь шла о продаже части предприятия с последующей реорганизацией. Дальше она слушать не стала, еще дома раздражало, что он и днем, и ночью обсуждал рабочие дела, сейчас только этого не хватало.

Она с грохотом захлопнула дверь в спальню и быстро пошла дальше по коридору, больше не отвлекаясь. Она вышла в большой гостиный зал, где прямо по центру на столе стоял чайный сервиз в дурацкий цветочек. Совсем как тот, что подарила его мать. Его тогда некуда было деть в небольшой квартире, но избавиться было нельзя. Из воспоминаний ее выдернуло пищание будильника, стоявшего на столе. Она выключила его, но он продолжил пищать. И снова. И снова не замолкал.

– Да я же… – схватив будильник, она увидела, что в нем не было батарейки. Вспомнила, как сама же ее вытащила, намереваясь утром вставить обратно. Вечером, накануне их единственного общего выходного, позвонила его мать с просьбой приехать утром, что-то там сделать в загородном доме. Это точно было на весь день, хотя свекровь и уверяла, что надо обязательно с утра, после обеда будут другие дела.

Из дальнего конца зала послышалась музыка. Она вздрогнула, именно эта песня играла в машине, когда… Сильно заболела голова, когда она пошла на звук. В отчаянии она закрыла уши, потому что до нее долетели отдельные обрывки фраз. Она требовала, чтоб он не гнал, что его мать переживет опоздание. Могли бы вообще не ехать, раз было поздно. Он кричал, что она его достала. Потом она хотела, чтобы он остановил машину, она отказывалась ехать дальше, пока он не успокоится. Потом послышался грохот, треск, донесся запах горелой резины. Мимо по коридору прокатилась покрышка. А впереди была открытая дверь в ярко освещенную комнату. На подгибающихся ногах она зашла внутрь и оказалась в больничной палате. Она не видела лица человека на кровати, со всеми этими приборами, но узнала его. И услышала, как постепенно прекратилось биение сердца.

– Прости… – не в силах больше стоять, она осела на пол и разрыдалась. Рядом с ней села женщина, примерно ее же возраста, которая мяла в руках цветастый платок.

– Он сразу понял, что произошло, – незнакомая женщина смотрела вперед, хотя образ больничной палаты перед ними расплывался, оставляя их в бесформенном светлом пространстве. – Но не хотел уходить без тебя.

Она вытерла слезы, все еще продолжая всхлипывать, и посмотрела туда, куда был направлен взгляд женщины. Где-то впереди едва можно было различить темный силуэт. Она неуверенно взглянула на собеседницу, та кивнула:

– Он тебя ждет.

***

Женщина с цветастым платком сидела на бревне рядом с покосившимся деревянным домом и смотрела на проплывающие облака.

– Что за кислый вид? – перед ней возникла фигура молодого человека. Он вальяжно уселся рядом. – Куришь?

– Нет, – женщина беззлобно усмехнулась.

– Что странно, – беззаботно отозвался парень. – С такой нервной работой и не только закуришь. Слушай, хотел попросить эту твою лампу для призраков, или как ее там. Мы одного выманить никак не можем. Все понял, все знает, но, говорит, не уйду, и хоть вы что делайте. А наши ж если полезут… ну они аккуратно не умеют. Все разнесут. А место-то историческое, людное. Может он это, на свет выйдет, а?

– Может, и выйдет, – она внимательно посмотрела на гостя, что тот невольно собрался и перестал играть в дурака.

– Слушай, ну пожалуйста, мы быстро.

– Ладно, – она вздохнула и направилась в дом. Но остановившись в дверях, обернулась. – Но если что сломаете – чинить за свой счет будете.

Дом без привидений

– Какие у вас пожелания, мистер Холл? – девушка поправила очки и раскрыла толстый альбом, с фотографиями описаниями домов.

– Отдельный дом, несколько этажей, лучше, чтобы был сад, – перед ней за столом сидел мужчина средних лет. Он выглядел несколько старомодно в твидовом жилете и с платком на шее. Когда говорил, он слегка растягивал слова, и то и дело поправлял платок. – И знаете, подальше от оживленных улиц, я не люблю все современные… как их?

– Машины, – девушка с улыбкой посмотрела на него поверх очков. – Соседи?

– Нет-нет, никаких соседей. У меня уже был неудачный опыт.

– Специфические пожелания? Тайные комнаты в подвале? Заброшенный чердак? Каминные трубы?

– Не обязательно, хотя подвал или чердак, конечно, были бы кстати.

– Отлично, у нас есть три варианта для вас. Завтра наш агент будет готов вам их показать.

Утром следующего дня Норман Холл стоял перед аккуратным двухэтажным домом, выкрашенным в светло-желтый цвет. Лужайка с ровно подстриженным газоном мало походила на сад, но, в конце концов, и без сада можно было обойтись. Мистер Холл не успел это обдумать, когда к нему подошел широко улыбающийся полный мужчина.

– Не очень старый, – он хохотнул, представившись Мартином, и жестом пригласил Холла пройти в дом. – Почти никакой истории. Но ведь кто-то же должен их создавать? Зато очень чисто и аккуратно. Раньше никто не жил, так что у вас будет возможность…

Норман не слишком прислушивался к болтовне агента. Зато, едва зайдя в дом, он начал догадываться, почему в нем раньше никто не жил. Действительно было чисто. Даже слишком, Холл машинально обернулся, проверяя, не наследили ли они. Переходя из одной комнаты в другую, Мартин красочно распинался о достоинствах дома, перечислял количество комнат, близость всех важных учреждений города. На втором этаже даже была детская. Норман не был уверен, что это достоинство. Неожиданно внизу включилось радио, и оттуда донесся голос диктора какой-то жизнеутверждающей утренней программы, такие с позитивной психологией и советами на каждый день. Губы Нормана едва заметно скривились, но опытный Мартин тут же уловил настроение клиента и предложил посмотреть следующий дом.

– О, этот совершенно другой случай, если вам больше нравятся дома с историей, – Норману показалось, что Мартин как-то уж слишком суетился, – то про него уже успели сложить множество легенд, включая пару маньяков и бесследное исчезновение целой семьи.

Норман никак не отреагировал на комментарий. Не то, чтобы его могли испугать городские страшилки. Наоборот, они были ему на руку. Но по своему опыту он знал, что часто в придачу к подобным страшилкам шли куда более тривиальные проблемы. Например, неожиданные соседи. А дом действительно во всем не был похож на первый. Самого здания даже почти не было видно среди деревьев и кустарника, которые разрослись на территории за многие года, когда за ними никто не следил. Ему явно требовался ремонт.

– Тишина и спокойствие, – продолжал торопливо рассказывать Мартин. – Сюда почти никто никогда не заходит.

Окна были занавешены, двери протяжно скрипели, а электрика требовала хотя бы проверки. На первый взгляд, все выглядело пристойно, но что-то Нормана настораживало. Особенно когда за дверью в коридоре раздались тяжелые шаркающие шаги. Мартин явно занервничал.

– Скажите, пожалуйста, а почему отсюда съехали предыдущие жильцы?

– Дело в том, что недавно здесь…

Мартин не успел договорить, дверь в комнату медленно открылась и на пороге возникла сгорбленная старушка с лампой в руках. Она шаркающей походкой прошла мимо них, не обратив на гостей никакого внимания, и тихо бормотала себе под нос:

– Призраки, кругом призраки. Прочь. Уйдите прочь. Оставьте меня…

Мартин растерянно взглянул на Нормана, но тот только вздохнул и решил все-таки посмотреть оставшийся дом. В конце концов, у него ведь были не такие уж и невыполнимые требования. А от этих общающихся с призраками у него начинала болеть голова, и возникало нервное расстройство.

Они остановились перед последним домом, который выглядел… обычно. Достаточно большой, чтобы вместить пару поколений, очевидно, за ним следили.

– Что-нибудь мне нужно знать заранее?

– О нет, нет, – Мартин энергично замахал руками. – Предыдущий жилец ни на что не жаловался, никаких происшествий в нашей базе не отмечено.

– Тогда почему он съехал?

– Переехал в другой город, работу там нашел или еще что. У нас этот дом и освободился-то совсем недавно.

Прежде чем они успели пройти внутрь, распахнулась входная дверь, и на улицу выскочила большая лохматая собака. Виляя хвостом, она подбежала к гостям и с радостным лаем запрыгала вокруг. Норман любил собак и жалел, что не мог их гладить. Они тоже всегда отвечали ему взаимностью, чем пугали своих владельцев. На крыльцо вышла женщина средних лет и внимательно посмотрела на пса.

– Ричи, – окликнула она собаку, – что ты там увидел? Домой.

Пес внимательно посмотрел на призрачных гостей, продолжая вилять хвостом, а затем вернулся в дом. Норман подумал, что мнению собаки он бы, пожалуй, поверил больше, чем мнению людей. И медленно пошел осматривать дом, уже приняв решение.

Волшебное место

Молодой человек отошел от мольберта к противоположной стене и оглядел картину. По всей комнате разбросаны наброски, листы с цветными разводами, на полу валялась палитра. Через распахнутые окна в мастерскую проникали теплые лучи летнего солнца, освежающий ветерок и гомон с оживленной улицы.

– …тот самый флейтист? Боже мой, боже мой, – мимо окна первого этажа прошли две женщины в ярко-зеленых блестящих плащах.

Николас будто очнулся и прибавил громкости на колонке, фривольные напевы флейты и шотландской волынки тут же заглушили шум. Однако неожиданный звонок телефона не позволил вернуться к изучению картины. Ник шагнул к столу.

– Слушаю.

Пока Николас разговаривал, на пороге мастерской возник Дэвид. Они с Ником дружили с детства. Познакомились в деревне, куда последний приезжал отдыхать, да так и продолжили общаться. Даже когда Дэйв устроился на работу в университете, а Николас стал свободным художником, их пути не разошлись – они и теперь вместе снимали квартиру. Ник махнул ему рукой, слушая голос в трубке.

– Да. Через час. Отлично, подъеду, – положив трубку, Ник глянул на друга, тот озадаченно разглядывал новую картину. – Что-то не так?

– Ты вообще не спал?

– Конечно, как бы иначе я ее придумал? – Николас улыбнулся. – Этого не хватало выставке.

– Два дня до открытия, и новая картина? – Дэйв покачал головой. – Она не слишком мрачная по сравнению с остальными?

– Это же лес. Волшебное место. Слушай, будешь дома сегодня? Надо... Да? – снова зазвонил телефон.

Даже детские работы Ника привлекали внимание. Он отшучивался, что просто показывает волшебство, для которого не существует слов. Когда какие-то из картин задерживались в квартире, Дэйву временами чудилось, будто полотна светились по-настоящему и из них вот-вот выпрыгнет какой-нибудь волшебный гном. Возможно, за шкафом мастерской пряталась уже сотня этих гномов.

– Извини, о чем мы говорили? – повесив трубку, Ник зажмурился и потер виски.

– Эта суета с выставкой тебя совсем вымотала. Ты спрашивал, буду ли я дома. Буду.

– Точно. Сегодня должны картины забрать. Но тут фотограф. Надо сгонять в галерею, что-то посмотреть, обсудить – не знаю. Короче, покараулишь?

Николас влился в поток прохожих, перебирая в уме план организации выставки. Оставался лишь ряд мелких вопросов. В гул голосов, рокот моторов то и дело вклинивались сигналы грузовиков. Доски с вывесками магазинов почти нарочно попадались под ногами. Еще оставалось получить из типографии брошюры. Найти место новой картине. Вдруг где-то над ухом раздался тихий серебристый перезвон колокольчиков. Ник потерял мысль и замер посреди тротуара, растерянно оглядываясь по сторонам. Мужчина в коричневом пальто пронесся мимо, взъерошенный парнишка выругался, едва не налетев на Ника. От асфальта поднимался жар, воздух ощущался густым и вязким, а от клумб вдоль дороги тянулся удушливо сладкий цветочный аромат. Взгляд Ника зацепился за девушку с копной светлых волос с блестящей на солнце серебряно-зеленой заколкой. Девушка разговаривала по телефону, никто не смотрел в ее сторону, но Нику ее лицо показалось ему необычайно правильным, каких в жизни будто и не бывает. Когда девушка скрылась за поворотом, Ник тряхнул головой. На дорожке перед входом в кафе, где ждал фотограф, Ник едва не наступил на листовку. В растительной рамке изображен человек с флейтой, текст напечатан слишком мелко.

– …Неужели этот флейтист? А дети? – Ник чуть не столкнулся с официантом, когда замотал головой, пытаясь определить, кто говорит. Он рассмотрел парочки и компании друзей за столиками, но все переговаривались слишком тихо, чтобы хоть что-то можно было разобрать. Взгляд задержался только на мужчине в возрасте с сединой в волосах, чье лицо Нику показалось необычайно красивым. Слишком. В другом углу за столиком сидела парочка в чудных ярких костюмах. Будь у Ника время, он бы предложил им побыть моделями.

Когда Николас освободился, на улице зажглись фонари, а небо приобрело тот глубокий синий оттенок, какой бывает прямо перед окончательным наступлением ночи. Вместе с солнцем исчезала и жара. Ник глубоко вздохнул, прислушиваясь к звукам города. Но вместо них до него донесся шелест деревьев и будто бы потрескивание костра. На мгновение ему почудилось, что он оказался в лесу – донесся едва различимый хвойный запах с примесью дыма. Ник зажмурился и затряс головой, а потом свернул в переулок. Путь по узким улочкам, мимо сонно нависающих тяжелых домов, был безлюдным и почти неосвещенным. Дыхание Ника почти выровнялось, шаг замедлился до прогулочного, и Ник стал вертеть головой по сторонам, разглядывая окна. Вдруг он снова услышал звон колокольчиков. Ник огляделся по сторонам, ни один из двух- или трехэтажных домиков вокруг он не признал, хотя неоднократно ходил этой дорогой. Он замер посреди улицы, не представляя, куда ему идти и откуда он пришел. Медленно пройдя еще квартал, он наугад повернул и уперся в тупик, в конце которого одна единственная дверь была подсвечена зеленоватым светом. Над дверью красовалась вывеска «Волшебное место».

Едва открыв дверь, Ник снова услышал звон, но теперь он увидел несколько колокольчиков над дверным проемом, что издавали мелодичную трель. В зале небольшого кафе, где оказался Ник, царил убаюкивающий полумрак. Плотные зеленые шторы закрывали окна, теплый свет расставленных повсюду настольных ламп разгонял тьму. Тихий напев флейты и скрипки доносился будто со всех сторон и ниоткуда конкретно, однако шум разом стих, едва Ник сделал шаг к стойке. Он старался не смотреть по сторонам, но отчетливо ощущал на себе заинтересованные взгляды.

– Добро пожаловать, меня зовут Эйван, – мягко улыбнулся из-за стойки мужчина с серебристыми волосами. Он выглядел старым.

– Николас, – растерянно пробормотал Ник, украдкой оглядев зал. – Извините, то есть. Я просто мимо проходил...

Не договорив, Ник уставился на листовки на стойке, наверху стопки лежала та самая – с флейтистом. Это оказалась афиша выступления. Уловив направление его взгляда, Эйван улыбнулся шире:

– Первый концерт за десять лет. Приходите.

– Извините, у меня открытие выставки в этот день.

Неожиданно он почувствовал себя легче и глубоко вздохнул, расправив плечи. Теперь ничего не мешало ему оглядеться, лишь улыбнувшись собственной странной растерянности. Он отметил почтенную даму в дальнем углу, она что-то сосредоточенно писала в блокноте и не сняла причудливую шляпу с перьями. У окна, задумчиво ковыряясь вилкой в тарелке, сидел рыжебородый тип с повязкой на глазу. Между столиков сновала девушка с милым личиком и копной светлых волос. Нику она показалась смутно знакомой. Девушка, поймав его взгляд, улыбнулась и быстро скрылась на кухне.

– Первый за десять лет? Что-то вроде легендарного возвращения? – Ник обернулся к Эйвану.

– Говорят, – в кафе снова стихло, все шепоты, звон посуды. Даже шум с улицы почти не был слышен, – когда-то давно флейтисту не заплатили за выступление, а эти деньги были очень нужны – оплатить лечение больной матери. Его же просто выгнали из города. Он так разозлился, что начал играть зловещую мелодию, которую слышали только дети. Они как зачарованные, шли за этой мелодией. Никто не знает, куда он увел детей и что с ними стало. Их никогда больше не видели.

– А флейтиста?

– Говорят, раз в десять лет он возвращается, чтобы получить свой долг. А если нет, то снова уводит всех детей.

– Правда? – Ник усмехнулся. – Мне десять лет назад было одиннадцать. Не помню, чтоб меня пытались похитить.

– Гость что-то будет? – подошла официантка. – Уна.

– Николас, Ник. Извините, – у Ника вдруг резко разболелась голова, и он вспомнил, зачем сюда пришел. – Я, если честно, заблудился. Хотел спросить дорогу.

– Может, чай? – Уна бесцеремонно уставилась на него.

– Нет, извините, надо идти.

– Заходите еще, – официантка улыбнулась и отошла к ярко накрашенной девушке за соседним столиком.

– Конечно...

Эйван вышел следом, чтобы объяснить дорогу, Ник обратил внимание, что тот хромает. Но на свежем воздухе голова прошла, и он вспомнил про выставку. Вопрос с брошюрами так и не был решен.

С порога Ник уловил витавший в воздухе квартиры едва заметный терпкий и пряный запах. Ник заглянул в мастерскую. Картина поблескивала в лунном свете, так и не доставленная на место выставки. Вдруг краем глаза он уловил что-то на комоде. Подойдя ближе, Ник разглядел металлическую брошь. Он сунул ее в карман брюк, имея в виду потом отдать Дэйву, ничьей больше она не могла быть.

Едва Николас открыл глаза, как тут же их закрыл и со стоном уткнулся в подушку – голова разболелась с утроенной силой. Кое-как собравшись с силами, он все-таки поднялся и поплелся на кухню, где Дэвид уже гремел посудой. Пряный запах так и не выветрился.

– Выглядишь паршиво, – Дэйв обеспокоенно обернулся.

Ник покачал головой и жестом попросил воды. Зазвонил телефон. Слушая собеседника, Ник постепенно мрачнел, но не нашел сил ругаться. Повесив трубку, он тихо сообщил:

– Из типографии. У них что-то сломалось, и они не успели напечатать буклеты. Какого черта они так затянули?

– Без них можно обойтись.

– Слушай, – Ник вспомнил вчерашнее знакомство, – не знаешь, где-нибудь можно раздобыть архив криминальной хроники или что-то типа того?

– Мне стоит спрашивать, зачем тебе?

– Да так… ерунда, почему-то пришло в голову. Лет десять назад ничего ужасного не случалось?

– Ник, у тебя все в порядке?

– Может, дети пропадали?

– Ник… – Дэйв обернулся, сняв сковороду с плиты. – По-моему, тебе надо отдохнуть. Мы можем куда-нибудь…

– Глупости, – Ник неожиданно резко вскочил, но тут же сел: голова закружилась. – Все в порядке. Ничего пока не случилось.

После завтрака первым делом Николас отвез картину в галерею, где будет проходить выставка. Там его догнал звонок фотографа, который сообщил, что заболел и не сможет работать на выставке. Николас глубоко вздохнул и вышел в парк. Дойдя до небольшого озера и плюхнувшись на скамейку, он вяло перебирал в уме знакомых фотографов. Однако вернувшись домой Николас ничего не предпринял, просто упав на кровать.

– Ник?

– Я отдыхаю, как ты сам велел. Или тоже не то?

Дэвид махнул рукой и не стал спорить. Ночью Ник плохо спал, то и дело просыпался. Снились очень яркие сны. Николас стоял на опушке леса, откуда доносился звон колокольчиков. Он пытался найти источник звука, но тот постоянно ускользал. Он шел туда, откуда звенели колокольчики, но они все отдалялись и отдалялись. Они углублялись в лес все дальше и дальше. Ник почти нагнал звон. Но тут раздался телефонный звонок. Комната была окутана предрассветной сероватой дымкой, и Ник не сразу сообразил, что происходит. Прежде чем окончательно проснуться и снять трубку, он еще несколько секунд видел странные тени на стенах. Голова все еще раскалывалась. Звонил администратор галереи. В здании, где должна была состояться выставка, случилась авария: трубы прорвало. Картины целы, но быстро ситуацию никак не исправить. Они очень сожалеют. Ник равнодушно повесил трубку.

– Что случилось? – Дэйв замер в дверях кухни, увидев мрачного Ника за столом.

Ник видел, что Дэвид пытается помочь. Друг подбадривал, предлагал какие-то варианты, даже сам искал контакты тех, кто поможет забрать картины из галереи. Но Ник не мог найти сил, чтобы реагировать. Все вокруг будто заволокло туманом и происходило где-то там, далеко от Ника. Он только молча наблюдал и подчинялся указаниям друга. Они доехали до галереи – его картины действительно не пострадали каким-то чудом, но Ника это мало волновало. Все происходящее казалось совершенно не важным, а попытки втянуть его в эту суету только раздражали. У Ника из головы не шло сегодняшнее выступление флейтиста. Время от времени ему даже слышались тихие напевы флейты, но рассказывать о них Дэйву он не стал, рассудив, что тот точно повезет его к врачу.

Дэйв все еще разговаривал по телефону с администратором, когда Ник услышал звон колокольчиков. Он в панике огляделся по сторонам, но ничего, что могло бы издавать такой звук, не обнаружил. Звон однако же не прекращался. Ник прошелся по комнате, но все, что он слышал или что имело значение – серебристый перелив колокольчиков. Ник понял, что ему необходимо было найти источник звука, и незаметно ускользнул на улицу. Он не помнил дороги, но доверился интуиции, пока впереди снова не возникла дверь, подсвеченная зеленоватым светом. Ничего не изменилось. Внутри даже днем царил тот же полумрак, что и накануне. Только на этот раз зал был другим: на стенах висели гирлянды, на столах были расставлены букеты из полевых цветов. Стоял аромат пряных трав. Ник не успел сообразить, что происходит, когда его окружила пестрая толпа – их было даже больше, чем прошлым вечером. Они встретили его аплодисментами. Ник удивленно озирался, когда откуда-то сверху посыпались блестки.

– Николас, – он увидел, как Эйван отложил флейту на стойку и направился к нему. Толпа почтительно расступилась.

– Возвращением, мальчик.

– Что это значит?

– Мы знаем о тебе больше, чем ты думаешь, – Эйван все еще мягко улыбался. К нему подошла Уна, и виски Ника снова пронзила острая боль. – Ты не помнишь? Уна – твоя сестра. Ты один из нас, Николас.

– Шутите? – Ник с сомнением оглядел присутствующих и заметил то, чего не видел раньше. Почтенная дама была без своей странной шляпы, из волос виднелись небольшие заостренные рожки. У бородатого типа глаз, скрытый вчера повязкой, оказался ярко-сиреневого цвета. Даже у Уны из-под подола платья выглядывала кисточка хвоста. – Что за? Что за маскарад?

– Мы, как и ты, волшебные жители холмов. Раз в десять лет открывается дверь, через которую дети холмов могут вернуться домой. Вы с Уной должны были прийти в прошлый раз.

– Что за бред? – Ник поморщился от боли.

– Мы приходили сюда десять лет назад, – терпеливо продолжал Эйван. – Но ты тогда испугался и убежал, оставив Уну.

– Серьезно? Это шутка какая-то? Что вам от меня нужно?

– Глупый, – Уна покачала головой. – Ты должен пойти с нами.

– Отсюда я пойду только домой, пропустите, – Ник огляделся. Люди вокруг него улыбались, но только теснее сомкнулись. Кто-то схватил его за плечо со спины, не давая двинуться с места.

– Умрешь, если останешься, – Эйван вздохнул. – Мы бессмертны, но нам нельзя постоянно жить среди людей. Остальные люди забудут о твоем существовании. Как ты забыл Уну.

Ник задумался. Даже если допустить, что эта чушь про волшебный народ окажется правдой, ему не улыбалась идея одним махом бросить всю налаженную жизнь. В конце концов, он хотел бы попрощаться с Дэйвом. Но не могло же это быть правдой. А выставка? Это было просто совпадение. Должно было быть какое-то нормальное объяснение. Все это просто дурацкий маскарад!

Ник наблюдал, как Уна медленно прошла сквозь толпу, подошла к стойке, взяла со стола бутылку с зеленовато-голубой жидкостью. Повеяло густым запахом мха с привкусом крови, вернулась обратно с бокалом. Ник взял предложенный бокал, и тут же снова обострилась головная боль. Настолько, что он разжал руку, звон разбитого стекла привел его в чувство.

– Какой же ты неуклюжий, – Уна обиженно надула губы, а у Ника перед глазами пронеслась сцена в этом же зале. Ему лет одиннадцать. Вокруг толпились существа с рогами, хвостами и крыльями, гоготали, смеялись, какой-то голос манил вечной жизнью и вечным праздником. Никаких уроков. Никаких недовольных криков и наказаний в чулане. А ему страшно. Он вспомнил и Уну. Тогда она представилась его давно потерянной матерью, и обещала, что в волшебной стране они всегда будут вместе.

– Срыв выставки – ваших рук дело? – эта мысль не сразу пришла в голову Нику, но по улыбке Эйвана он понял, что угадал. Он сунул руку в карман и обнаружил там брошь, о которой совсем забыл. Металл нагрелся неизвестно от чего, но это было согревающее и успокаивающее тепло. – Ладно. Что делать-то теперь?

– Не бить посуду, – проворчала Уна, успевшая сбегать за тряпкой и теперь собиравшая с пола осколки. Ник прошел за Эйваном, украдкой поглядывая на дверь. Но остальные все еще толпились вокруг, и он не мог придумать, как добраться до выхода. Разноглазый бородач прошел за стойку и разлил зеленоватую жидкость по бокалам.

– За возвращение! – прозвучал из толпы тост. Эйван с улыбкой наблюдал за Ником. Тот смотрел на переливы жидкости в бокале. Ему виделись причудливые узоры, похожие на те, что он сам создавал на своих картинах. В узорах таилось обещание раскрыть тайну, если им довериться. Брошь, которую Ник так и не выпустил, неожиданно раскалилась и обожгла руку.

– Твою мать! – Ник выдернул руку из кармана, и брошь полетела на пол. Окружающие бросились врассыпную. Он увидел, с каким ужасом они глядели на небольшой кусок металла. Нику этого хватило, чтобы броситься к двери, пока никто не успел сообразить, что происходит. Эйван прокричал, что Ник пожалеет о своем решении, но он не слушал. Он открыл дверь и зажмурился от яркого света.

Когда Николас открыл глаза, он стоял в мастерской перед мольбертом. По всей комнате разбросаны наброски, листы с цветными разводами, на полу валялась палитра. Через распахнутые окна в мастерскую проникали теплые лучи летнего солнца, освежающий ветерок и гомон с оживленной улицы. Раздался пронзительный звонок телефона. Вместе с ним отворилась дверь, и на пороге возник Дэйв.

– Это... – Дэйв озадаченно взглянул на картину.

– Слишком мрачная, – Ник проигнорировал телефон. Вместо этого он взял банку с белой краской и осторожно перевернул ее над картиной. Они вдвоем молча наблюдали, как темный лес постепенно исчезает за белыми разводами. – Сколько осталось до открытия, говоришь?

– Два дня. – Дэвид озадаченно всматривался в лицо друга.

– Роберт, который фотограф, не звонил? Галерею не затопило? – Ник ждал ответа, затаив дыхание.

– С тобой все в порядке?

– Пожалуй, да, – Ник улыбнулся, сначала осторожнее, затем шире. – Знаю, что уже все практически готово, и можно не загонять себя. Знаю.

– Рад слышать, – Дэвид развернулся, и когда он выходил из комнаты, Ник заметил, что в руках друга блеснуло что-то металлическое, что тот тут же спрятал в карман.

Падающие листья

Жители Ашвилла говорили, что их город тихий и безопасный. Даже когда в нескольких километрах ниже по течению реки выловили труп подростка из Ашвилла, горожане сокрушенно покачали головами, но своего мнения не изменили.

– Сара Уинфрид, – в дверях кабинета шерифа Ашвилла появилась светловолосая женщина средних лет. – Меня прислали из центрального бюро штата.

– Очень приятно. Джеймс Оттон, – мужчина широко улыбнулся и предложил женщине сесть. – Добро пожаловать в Ашвилл, детектив. Чем могу быть вам полезен?

– Я здесь, чтобы присоединиться к расследованию гибели Майкла Доннера, – Сара огляделась. Кабинет выглядел обыкновенно, ничего в нем не привлекало внимания.

– Ах, бедный Майкл, – шериф тяжело вздохнул, что показалось Саре преувеличенным. – Это так ужасно. Знаете, у нас ведь такой тихий город. Здесь никогда ничего не случалось. Кто бы мог подумать!

– Разумеется, – Сара пожала губы, но не стала уточнять, что она изучила документы и выяснила: за последние несколько лет в Ашвилле уже пропадали подростки. Только тело Доннера нашли почти сразу, остальные дети так и числились пропавшими без вести. – Это очень печально.

– Конечно, – Оттон говорил быстро и взволнованно. – Конечно. Мы здесь все в вашем распоряжении.

Оттон представил Сару двум сотрудникам – больше в участке она никого не увидела. Большего в Ашвилле не требовалось. Оттон велел одному из них – Алану Смиту – всеми силами помогать детективу. Смит был крайне обходителен и предложил показать город, однако Саре пришлось сразу испортить ему настроение и перейти к делу вместо прогулок. Она сообщила, что по информации криминалистов, молодой Доннер был убит, а не случайно утонул. Смит, казалось, растерялся. Он вырос в Ашвилле, знал всех жителей и был уверен, что никому из них не пришло бы в голову сделать такое. Расследование даже не начинали.

Мистер и миссис Доннер выглядели растерянными, когда Сара появилась на пороге их дома. Однако они любезно согласились побеседовать и решительно усадили Сару пить чай. У них был просторный светлый дом, будто с рекламного проспекта, демонстрирующего все прелести семейного счастья. Ухоженная лужайка и ровно подстриженные кусты, чайный сервиз с цветочным узором и полотенце на кухне в тон занавескам. Доннеры держались подчеркнуто вежливо и выражали полную готовность помочь, чем могли. Говорила в основном миссис Доннер: Майкл был обычным школьником, учился не блестяще, но и не отставал. Нет, ни с какими плохими компаниями не водился. Здесь даже двери никто не запирает, такой благополучный город, какие плохие компании? Точно нет, мы же сказали. Конечно, Майкл рассказывал о своих делах, он был хорошим мальчиком, ничего не скрывал, никаких секретов.

– Как вы думаете, кто мог его убить?

Доннеры неуверенно переглянулись. Миссис Доннер потянулась за платком и всхлипнула. Ее супруг покачал головой.

– Что вы! Убить? У нас в Ашвилле? Невозможно.

– Ясно, – Сара вздохнула. – Расскажите, пожалуйста, про тот день, когда вы видели Майкла последний раз.

Тот день ничем не отличался от других. Майкл отправился в школу, мистер Доннер на работу. Из школы Майкл всегда уходил с друзьями – вместе до перекрестка, где еще находится лавка мистера Дональда. Потом расходились по домам. О других пропавших ранее детях Доннеры мало что могли сказать. Одна из девочек иногда бывала у них в гостях. Хорошая девочка, способная.

Выйдя на улицу, Сара глубоко вздохнула. Ей отчаянно захотелось выкурить сигарету, впервые со школьных лет, когда это было модным знаком протеста. Мимо прошла пожилая дама с собачкой и приветливо помахала.

Дорога в школу лежала через парк. Погода стояла теплая, листья только-только начали опадать, вспыхивая редкими яркими пятнами среди пока еще зеленой травы. Но взгляд Сары зацепился за фигуру девушки в легком белом платье, стоявшую между деревьями в стороне от дороги. Она не шевелилась, и Сара подумала, что девушка была все-таки слишком легко одета для осени. Сара хотела к ней подойти, но услышала оклик. Она завертела головой, но не увидела никого рядом. А когда снова повернулась, девушки уже не было.

В нескольких метрах впереди на лавочке сидел подросток, который показался Саре смутно знакомым. Он на мгновение поднял глаза на нее и снова опустил, продолжая задумчиво ковырять землю носком ботинка. Сара села рядом. Она хотела спросить о девушке, но вместо этого молча ждала.

– Ведьмы.

– Что? – Сара не сразу разобрала его бормотание. Голос был тихим, мальчишка не смотрел на Сару.

– Ведьмы, – повторил подросток. – В лесу на том берегу живут ведьмы.

Не успела Сара ответить, как он поднялся и быстро зашагал прочь, не глядя в ее сторону. Она не стала догонять. Вместо этого устремилась в участок.

– Что за ведьмы?

Смит вздрогнул и внимательно посмотрел на Сару:

– Что вас интересует? – в его тоне стало меньше любезности. – У нас такой…

– Прекратите. У вас на протяжении нескольких лет дети пропадают, а вы продолжаете говорить про спокойный город? У вас тут как минимум одно убийство произошло.

– Чего вы хотите?

– Вы осматривали тот берег, где лес?

Полицейский отрицательно покачал головой.

– Туда никто не ходит, у нас даже моста нет.

– Издеваетесь?

Она заставила Смита найти лодку под угрозой, что предъявит им всем обвинение в сокрытии убийства. Смит нехотя согласился отвезти ее на тот берег, однако сам отказался оставаться, ссылаясь на важные дела в городе.

– А что за сказки про ведьм?

Смит вздохнул и рассказал, предупредив, что это всего лишь легенда. Жители любят придумывать всякое. Говорят, в этом лесу, когда он еще был диким и непроходимым, жили ведьмы. Когда земли стали осваивать переселенцы, они заключили с ведьмами соглашение: защита Ашвилла от напастей в обмен на ежегодную жертву. Говорят, потомки ведьм до сих пор живут в городе.

– И что, здесь приносят детей в жертву? – Сара хмуро смотрела на спутника.

– С ума сошли, – он только вздохнул. – Вы перечитали сказок.

– Тогда куда делись пропавшие?

Смит больше ничего не сказал. Они добрались до противоположного берега.

– Как я вернусь? – Сара тронула воду – холодная.

– Позвоните. Кто-нибудь вас заберет.

Лес встретил ее тихим шелестом и прохладой. Сара немного прошла вдоль берега, прежде чем свернуть в чащу. Лес выглядел по-настоящему диким и нехоженым. Вдруг ей показалось, что впереди между деревьями мелькнуло что-то светлое – неужели снова девочка из парка. Сара устремилась в ту сторону, но видение пропало. Она брела мимо одинаковых деревьев и уже не могла сказать, сколько точно прошло времени, когда вышла на небольшую поляну, со всех сторон окруженную лесом. Высокая сухая трава что-то скрывала. Сара осторожно пробралась к возвышению – и обнаружила холм, аккуратно сложенный из гладких камней. А неподалеку еще один. И еще. Рядом лежал крест, связанный из тонких веток. Сара подняла его и задумчиво повертела в руках, вдалеке завыли волки. Она вздрогнула: не знала, что в этой местности еще водились хищники.

Начало смеркаться, и Сара рассудила, что ночью в незнакомом лесу ей делать нечего. Вернувшись на берег реки, она обнаружила, что телефон разрядился. С противоположного берега не доносилось ни звука, ни одной живой души не было видно на набережной. Женщина раздраженно хмыкнула: Смит мог бы и побеспокоиться, что она так долго не звонит. Проводить ночь в лесу ужасно не хотелось, поэтому она брела вдоль реки вниз по течению. Ей казалось, что по пути в город она все-таки проезжала какой-то мост, о котором полицейский умолчал. Когда она выбралась на дорогу в Ашвилл, уже окончательно стемнело. Шоссе было пустынным. Только что-то догнало и медленно ехало за Сарой. Она остановилась подождать, но светлая машина набрала скорость и промчалась мимо.

Город в ночи опустел, начал накрапывать мелкий дождь, но у Сары не было сил идти быстрее. Несколько раз ей казалось, будто за спиной кто-то есть, но оборачиваясь, видела все ту же пустынную улицу. Когда Сара добралась до комнаты, где остановилась на время расследования, была уже глубокая ночь. Сара практически сразу отключилась.

Сара не могла сказать, сколько проспала, но было еще темно, когда она открыла глаза. Она не сразу сообразила, что ее разбудило, только бешено колотилось сердце, как после ночного кошмара. Она села, пытаясь успокоить дыхание. Вдруг взгляд упал на открытое окно, за ним отчетливо вырисовывалась худая темная фигура. Сара потянулась к выключателю, но в следующее мгновение там уже никого не было. Только дождь барабанил по стеклу да занавески колыхались от сквозняка. Сара закрыла окно и проверила входную дверь: заперта изнутри. Она легла в кровать и попыталась уснуть. В темноте послышались скрип дверей и шаги. Она резко села. Лишь удары капель по стеклу нарушали тишину. Входная дверь по-прежнему была заперта. Сара зашла в ванную умыться и увидела на зеркале надпись своей помадой: «Уходи». Она вылетела из комнаты в фойе, но за стойкой администратора никого не было. Ее телефон так и не включился, хотя и стоял на зарядке.

Утром Сара потребовала соединить ее с центральным бюро, но то ли из-за помех на линии, то ли еще из-за чего-то трубку никто не взял. Смит был рад ее видеть, хотя Саре он показался напряженным. И не он один: жители Ашвилла перестали улыбаться при встрече на улице, а некоторые даже переходили на другую сторону дороги.

– Какого черта здесь происходит? – она грохнула телефоном о стол. Тот так и не зарядился за ночь. – Что в этом лесу?

– Никто не знает, – Смит нервно дернул плечами, делая вид, что читает газету. – Туда никто не ходит. И вам я бы не советовал.

– Или что?

Полицейский взглянул на нее поверх газеты, но ничего не ответил.

– Майкл тоже туда пошел?

Смит отложил газету и внимательно посмотрел на Сару.

– Послушайте, Уинфрид, зачем вы лезете в это дело? Здесь не происходит ничего подозрительного. Почему бы вам так и не сказать вашему начальству, что ничего не нашли? И Майкла убили не здесь. Его тело же нашли не в городе?

Сара долго не отвечала, разглядывая полицейского. Он, похоже, говорил серьезно.

– Вы отвезете меня на тот берег? Или мне самой добираться?

Он больше не пытался ее отговорить. Он вообще больше ничего не сказал ни по дороге к реке, ни в лодке. Только добравшись до другого берега, Смит еще раз спросил, уверена ли она. Он все еще мог отвезти ее обратно. Но Сара наотрез отказалась. Она не смотрела, как Смит уплывал. В лесу было сыро после дождя и казалось темнее, чем накануне.

Как ни старалась, Сара не могла выйти на ту поляну, которую обнаружила вчера. Как назло, накрапывал дождь, в лесу окончательно стемнело, хотя была середина дня. Сара уже почти решилась вернуться к реке, когда лес будто снова стал редеть. Только на этот раз это была не поляна. Перед Сарой среди черных стволов возникли обшарпанные стены кирпичного здания.

Внутри было пыльно, со стен осыпалась штукатурка, по углам валялся старый хлам. Никаких подозрительных звуков. Только дождь. Сара осторожно двинулась дальше, стараясь ступать бесшумно и ничего не задеть. Она вышла к лестнице в подвал. Сама лестница была темной, но где-то внизу мерцал тусклый свет.

Этот свет исходил из-под двери одной из комнат. Сара прислушалась, но в доме по-прежнему было тихо. Сара вытащила пистолет и открыла дверь.

Сначала ей показалось, что в комнате никого нет. Она не сразу увидела серебристую женскую фигуру, от которой исходило свечение. Та самая девушка из парка. Теперь Сара узнала пропавшую с одной из фотографий, которые изучала до приезда в Ашвилл. Девушка молча смотрела прямо.

– Что здесь происходит? – Сара шагнула в комнату.

Дверь за ней с грохотом захлопнулась, Сара не успела обернуться, как чьи-то руки схватили ее, не давая крикнуть. Сара попыталась вырваться, выстрелила наугад, но промахнулась. Тут за серебристой фигурой девушки Сара разглядела нечто бесформенное и черное. По рукам и ногам пополз холодок, от пальцев, выше и выше.

– Нельзя нарушать договор, – голос звучал как осколки стекла. Сара всем телом ощутила сковывающий ледяной ужас. Нечто медленно приближалось к ней. – Предупреждали.

Вокруг становилось темнее и темнее, но Сара не могла ни пошевелиться, ни хотя бы закричать. Она вообще перестала что-либо чувствовать или видеть.

***

– Джеймс Оттон? – шериф Ашвилла уже собирался уходить, когда вошли двое мужчин. Они представились как детективы из центрального бюро штата.

– Очень приятно, – Оттон протянул руку каждому из них с широкой улыбкой и предложил сесть. – Добро пожаловать в Ашвилл. Чем могу быть вам полезен?

– Неделю назад к вам приезжала наша коллега, Сара Уинфрид, – один из мужчин ответил на рукопожатие, второй только мрачно огляделся. – Она расследовала смерть Майкла Доннера. И перестала выходить на связь.

– Ах, что вы говорите! – шериф тяжело вздохнул. – Кто бы мог подумать. Знаете, у нас ведь такой тихий город. Здесь никогда ничего не случалось.