Истории красной луны

Личные монстры

Этот день с самого утра не заладился. Я умудрился проспать так, что даже на чашку кофе времени не осталось. А сегодня шеф точно уволит, если пропущу важное совещание. Не то, чтобы я так сильно ценил свою работу или горел желанием трудиться, но искать сейчас новое место явно не улыбалось. Так что хочешь-не хочешь, а в офис нужно попасть вовремя. Не выспавшийся, я стоял в подъезде и пытался закрыть квартиру. Дурацкий замок начал заедать месяца два назад. Практически через раз требовались недюжинные усилия и время, чтобы открыть или закрыть дверь. Конечно, появлялись мысли о том, чтобы сменить его, но всё как-то не доходили руки.

Промаявшись минут двадцать с замком, я дал себе клятву в ближайшие выходные всё же заняться им. А после, продолжая чертыхаться, вышел на улицу, надеясь, что транспорт не придется ждать долго и у меня ещё есть возможность вовремя попасть на работу. Подошедший автобус был явно не из новинок автопарка, скорее ему уже давно было пора на заслуженный отдых. Это выглядело странно, потому что у нас на линии все машины новые, покрытые свежей краской молодые бодрячки. С другой стороны, мало ли? Маршрут мой, а что еще надо? Забравшись в автобус, я плюхнулся на свободное сидение и снова удивился. На сей раз тому, что людей оказалось немного. Но быстро объяснил это тем, что большинство нормальных людей, вовремя вылезших из постели, не стали садиться в это раздолбанное дребезжащее чудо, которое того и гляди развалится. И благоразумно решили подождать следующего автобуса, благо ходят они на нашей линии чётко и с небольшим перерывом. Повезло, можно сказать.

Но мне-то ждать было некогда, поэтому пришлось ехать, прислушиваясь к дребезжанию и вою. Я закрыл глаза, но тут же открыл их, так как почувствовал, что засыпаю. Оглядевшись, я увидел, что рядом со мной ….нет, не могу объяснить, что странного было в этих людях. Люди как люди – две бабки, мать с девочкой, мужик в мятом костюме, пара подростков с наушниками в ушах и серьгами во всех местах. То, что молчали – так с утра никому говорить особо не хочется, но все же…что-то было не то. Не так. Я помотал головой, но так и не смог ничего понять. Поначалу.

А чуть позже… один из подростков поднял голову и уставился прямо на меня. Я сначала не поверил, что это реальность, а потом ужаснулся. Неужели и вправду уснул? Ведь не может быть у людей таких глаз, черных с белыми точками в центре. Я перевел взгляд на двух пенсионерок. Лучше бы этого не делал – у тех были такие же черные с белыми точками глаза.

Мало того, старухи улыбнулись мне – хищно и плотоядно, словно по команде облизнув губы неестественно длинными черными языками. Разглядев острые звериные зубы, я вжался в сидение и на несколько секунд закрыв глаза, начал отчаянно щипать себя за руку, желая убедиться, что всё это не сон. Боль, которую я почувствовал, говорила, что происходящее со мной – реальность. Открыв глаза, я с ужасом обнаружил, что уже все люди в автобусе пристально наблюдают за мной.

Они ничего не делали, ровным счетом ничего. Просто смотрели на меня своими неестественными, нереальными глазами. Правда никто кроме бабок не улыбался. Тут мне пришла мысль - а что же я сижу? Надо что-то делать…но что? Спрыгивать с автобуса? Подбежать к кабинке водителя и орать ему, чтобы немедленно остановился?! Но я так и не шелохнулся, скорее всего, просто испугавшись, что сделай движение, и эти твари могут отреагировать, а я не хотел бы видеть их реакцию. А может еще и побоялся того, что, постучав в кабинку водителя, увижу ту же самую жуткую рожу.

Хотя какое там! На самом деле я просто оцепенел от страха. Я не знаю, сколько это продолжалось, но скоро автобус остановился и дверь открылась. Бросив быстрый взгляд в окно, увидел, что это моя остановка. Никто не собирался выходить. Я тоже сидел, боясь пошевелиться. Автобус стоял. Сколько так длилось? Минуту, две пять, десять? Я не знал. Не знал и то, как мне удалось все же оторвать себя от сидения и направиться к открытым дверям. Выходя, я задел ногой одного подростка, если, конечно, допустимо называть эту тварь подростком. Мне показалось, что нога встретилась с чем-то мягким и рыхлым. Понадобилось усилие, чтобы не поморщиться, и я как можно быстрее сбежал по ступенькам автобуса, чуть не упав. Не оборачиваясь, я направился к двери офисного здания, где работаю. А позади неожиданно услышал смех. Дружный и заливистый в котором, однако, не было той теплоты, что присуща смеху. Этот смех нагонял холод. Двери автобуса наконец закрылись, и он тронулся. Только тогда я смог заставить себя обернуться и увидел, что кошмар на колесах уезжает, а из окон смотрят рожи, лыбящиеся в неестественных из-за острых звериных зубов, улыбках. Кажется, кто-то из них указывал на меня пальцем.

Моя рубашка пропиталась потом, хотя было не жарко. Понадобилось некоторое время, чтобы прийти в себя и найти силы продолжить свой путь в офис. Теперь было плевать даже на опоздание и выговор. Я не знал, что это было, что преследовало меня в автобусе, с чем я столкнулся. Да и не хотел знать.

На работу, кстати, я не опоздал. И на самой работе все было как обычно, что меня немного успокоило. Ко второй половине рабочего дня, я был готов признать, что мне все почудилось, и я просто уснул в автобусе. Эта была совершенно нелогичная мысль, учитывая, что я точно знал, что не спал, но зато такая успокаивающая. Впрочем, скоро стало не раздумий – слишком много дел навалилось и, наверное, впервые в жизни я этому обрадовался.

Всё шло своим чередом. Как обычно. Пока я не подошел к Нине – секретарше начальника. Миловидной и работоспособной, но чуть глуповатой девушке, которой все досконально надо объяснять. Вот и сейчас, нужно было передать ей кое-какие документы и точно объяснить, что с ними делать дальше. С этими мыслями я и подошел к Ниночке и начал уже говорить заготовленную речь, как тут же замолчал. Ибо Нина отвлеклась от компьютера и подняла на меня глаза. Я опешил, просто резко оцепенел, потому что на меня смотрели те же черные глаза с белыми точками. Нина, конечно, заметила мое состояние и улыбнулась улыбкой, проведя черным длинным языком по губам, и показав во всей красе острые зубы. А потом рассмеялась. Какое-то время она буквально захлебывалась в странном металлическом смехе, который не был похож на смех тех, из автобуса. Но и человеческим тоже не являлся. Так продолжалась с минуту, а после Ниночка запрокинула голову назад. Нет, не как обычно закидывает человек. Голова девушки полностью легла на спину. Даже, кажется, было слышно, как хрустнули кости шеи. А смех всё продолжался… Я отошел, не смея повернуться к ней спиной. Так и пятился по направлению к двери, пока не уперся в нечто теплое. Тут же чьи-то руки обвили меня, и я услышал шепот над ухом.

-Ты забыл?

Этого я уже не смог выдержать. Резко повернувшись и оттолкнув кого-то, я помчался к выходу из офиса, на лестницу, на первый этаж. Можно было спуститься на лифте, но я видимо ещё не совсем потерял рассудок и сообразил, что, если лифт застрянет и в нём окажется одно из этих существ – мне конец.

Никто не гнался за мной, но я продолжал слышать жуткий голос за своей спиной.

Я выбежал на улицу. Был конец дня, уже наступили сумерки. Самое нелюбимое мной время. Людей на улице было немного, но все же попадались. Хотелось заглянуть в их лица, проверить, но я боялся этого. Также побоялся садиться в общественный транспорт и пошел домой пешком, переходя на бег. С чего я взял, что я буду в безопасности в квартире? Я не знаю. Да и эти твари…они ведь лишь смеялись надо мной, но не проявляли никакой агрессии. По крайней мере, пока. Никто меня не преследовал. Может быть, они не хотят мне зла?

Так я пытался успокоить себя, пока бежал домой, старался понять, что случилось. Что это – новый вирус? Тогда почему он не подействовал на меня? Или уже подействовал? Что вообще происходит? Это сон? Кома? Смерть? Но ведь вчера все было нормально, как обычно. Измученный этими вопросами, я не замечал ничего вокруг. И только когда до дома оставалось совсем немного, вдруг обратил внимание на то, как странно тихо вокруг. Я остановился и обернулся.

Все…все они смотрели на меня! Молча, страшно…Я побежал вновь, и тут за мной началась погоня.

Теперь уже не было сомнений. Я не знал, чего они хотят – убить, загрызть, или превратить меня в такого же, как сами, но знал, ничего хорошего со мной не произойдет, если эти твари меня поймают. Преследователи не увеличивали скорость, скорее они двигались даже как-то вальяжно. Но при этом все равно догоняли меня, хотя я бежал изо всех сил, до боли в боку.

Но вот уже и мой дом, мой подъезд, мой этаж. Вставляю ключ в замок, а сзади топот. Они уже в подъезде, точно в подъезде. Проворачиваю ключ, но он никак не хочет проворачиваться. Черт я же забыл, что замок заедает. Они уже на этаже. На каком – я не знаю, не посчитал, не заметил.

Наконец, я справился с замком. Не поворачиваясь, буквально влетел в коридор квартиры и резко обернувшись, закрыл дверь прямо перед носом одного из этих существ. Как вообще успел замкнуться, даже не знаю. Дверь начала тут же содрогаться от мощных ударов. Я отполз в конец коридора. Не было никаких сил оторвать взгляд от двери, а та всё продолжала сотрясаться от ударов. Я сидел около стены обхватив голову руками, сжавшись в позе эмбриона и плакал впервые в жизни. Около себя на тумбочке я заметил блокнот и ручку и решил оставить эту записку.

Как удается не дрожать и выводить буквы? Как удается за слезами видеть то, что пишу? Я не знаю. Но…если это вирус, если это эпидемия, то ведь должны прийти спасатели…Должны же прийти? Спасти меня, Лену и Володю? Хотя, о чем это я. Ведь их нет. Лены и Володи больше нет. С того момента как…Я застонал, усиленно пытаясь вспомнить . Ручка и блокнот упали на пол, но у меня уже не было никакого желания продолжать писать.

Эти воспоминания причиняли немыслимую боль, но я должен... И наконец, я смог вспомнить, как позвонили из больницы и сказали, что мою жену и сына сбил водитель, не справившийся с управлением на скользкой дороге. . Как я не успел в последний раз увидеть Лену живой. Как сидел у постели умирающего сына. Он...Боже! Он просил вертолет на радиоуправлении. Я сидел, держал его за руку, зная, что он умирает, а Володя бредил вертолетом. И рассказами о том, как будет с играть с этой летающей жужжалкой, когда поправиться!

А потом я надел петлю на шею. Не помню, где это было. В кухне, в зале? В спальне? Нет, в спальне неоткуда прыгать, значит в кухне.

Я умер и видимо это моё чистилище, а твари лишь черти, что призваны испытывать мою грешную душу.

«»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»

Дверь рухнула под напором, но я даже не пошевелился. Страха не было, но вошедшие не удивлялись этому. На их лицах были просто улыбки. Весьма зловеще это выглядело, надо сказать. Но мне уже было все равно.

-Ты вспомнил? – голос, кажется, звучал в моей голове, потому как никто из них не открывал рта.

-И что теперь? – спросил я, тоже непонятно мысленно или вслух. Впрочем, я и так знал. Я вспомнил. Убить они не могут, боли я не заслужил. Лишь страх, и память. Хуже всего, когда к этому прибавляется еще надежда. Ведь эти твари изобретательны и каждый раз придумывают что-то новое. Я уже прошел через столько разных сценариев – апокалипсис, эпидемия, война, попытки выжить среди людоедов. Часто я ухожу на работу с утра вовсе не из пустой квартиры, а после завтрака с любимой женой. Каждый такой раз хочу разбудить сына, но потом решаю, что пусть поспит – у парня каникулы. Всё равно увидимся вечером. Вечером…

Иногда я вижу его вечером. И тогда он вновь и вновь умирает у меня на руках от ран, боли, радиации. Никому не известной вирусовой хрени!

Твари перестали улыбаться и, повернувшись, вышли из квартиры, оставив меня корчиться на полу. Я застонал, схватившись за голову. И тут же почувствовал дикую усталость и желание спать.

Мне нельзя спать! Иначе все начнется снова с завтрашнего утра. Хотя…ведь может завтра я смогу увидеть свою жену. Пусть это будет не Лена. А только морок, созданный этими тварями. Но ведь целое утро и часть дня я буду …счастлив…И возможно даже разбужу сына чтобы…хоть посмотреть на него…Веселого здорового, счастливого. У мне…больше…ничего …нет.

Глаза закрываются и больше нет сил противостоять сну. Всё…Я не могу больше…Спать…

Черненький

-Уйду! Вот уйду и все. – Матрена чуть ли не кидала посуду на полки. Обычно спокойная, эта невысокая плотная женщина с вечным румянцем от кухонного жара на простом крестьянском лице, сейчас была очень обижена. Она села на лавку, смахнув слезу. А потом топнула ногой, встала и вновь сказала: -Уйду! В кухню заглянула Глафира – горничная. В противоположность Матрене была Глафира высока, худа, да еще и затянута в корсет форменного платья из серой мышастой ткани, с белоснежными передником и чепчиком. Господа Обсумовы требовали аккуратности и чистоты от персонала. Да и лицо у Глафиры было спокойным, не выражающим эмоций. Уже более тридцати лет Глафира работала горничной то у одних то у других хозяев, и обрела ту самую служебную хватку, которую так ценили в слугах. Она была молчалива, понимала приказы уже даже до того, как они поступали, приспосабливалась к любому домашнему распорядку, давно распрощалась с надеждой на личную жизнь и сплетничала о хозяевах только с теми домочадцами, которым полностью доверяла. Да и то в исключительных ситуациях, когда нужно было кого-то подбодрить или поругать. -Подожди ты, - сказала Глафира. - Не руби сгоряча. Постой, вот сейчас кабинет барина доубираю и приду к тебе чай пить. А там и поговорим. Через час в весьма просторной и светлой кухне собралась целая компания. Матрена разливала чай, Глафира хрустела сладким сухарем, а чуть поодаль устроилась Даша – совсем молоденькая , но шустрая и умненькая девушка. Именно за ум и обучаемость ее в таком возрасте взяли в личные горничные барыни. У входя в кухню сидел Андрей – отставной солдат, а сейчас кучер барыни. Та выезжала редко, поэтому Андрей, которому исправно платили, по холодному времени чуть ли не постоянно грелся в кухне, подкупая Аграфену любимыми ее сладостями. -Уйду, - вновь заявила Матрена, разлив чай и сев на лавку. Она сложила красные от работы, полные руки на столе и внимательно обвела окружающих пытливым взглядом. -Стоит ли? – спросил Андрей, - баре хорошие. -Еще найду, - упрямо сказала Матрена. - Я вон у генерала Осводского кухарила. Так он и платил столько же и не позволял такие оказии. Оченно любил мои щи. Как скажет «Матрена, а почто щец так долго не было» а я ему: «Так Михайло Петрович, были же вчера только», а он : «Да? А я запамятовал, сваргань еще, уж больно у тебя хорошо получается». Вот какой был человек! Да еще и всегда рублем одарит к празднику. А тут… -Да что случилось-то? – подала голос Даша. В местной иерархии она была пока в нижних, что говорится, чинах, и не ей бы так перебивать старших, но уж больно любопытно было. Аграфена вздохнула и сказала. -А случилось то, что подала я чай и пирожки к чаю. Барыня с барчуком попросили. Вы же все знаете, каковы пирожки у меня – объедение. А барчук как скажет – сырое…бяка. Барыня ко мне в претензии. Я к барыне, сами, мол, посмотрите. А она мне – так что, мой Николенька врет, ты чумло крестьянское? И бац, мне этим пирожком в морду прямо! Нет, не стерплю… Пусть и дешевле чуть найду место, но меня везде примут. А она пусть со своим драгоценным Коленькой остается. -Николя, - усмехнулась Глафира. - Они же под господ гербовых все на хранцузкий манер – Николя да Николя… -Тьфу, анафема, - сплюнула Матрена. – Совсем господа головой вдарились. Если такой популярный манер этот , то почему наш царь милостивец не называет себя Николя? Николай он, наш родимый, без хранцузкого манера. -Так это баре, не нам судить, - пожала плечами Даша -Не нам. Но чертяку этого, Кольку, я бы выпорола. Пошло бы только на пользу. -Странно, да. С детками не дружит, все ломает, орет, чуть что не по его. А барыня его все облизывает. -Он болел сильно, - сказала Глафира -Да? -Вас тогда тут еще не было. А мы с дядь Андреем помним, да дядь Андрей? Кучер кивнул -Да, сильно болел, ждали, что помрет, уж и меня к гробовщику послали. А потом вылечился, и стал таким вот. До того был чистый ангел. Я ему птичек делал деревянных – все смеялся. А теперь словно и не помнит. И сдается мне, все не просто так. -Конечно, не просто, -раздался хлипловатый голос. Все вскочили с мест, но потом уселись обратно. В кухню зашла Мария Ивановна – приживалка, женщина в возрасте еще не старухи, но уже и не дамы. Лет десять назад пришла она в дом, да так и осталась тут. Правда пару раз уходила, как говаривала, на богомолье. Давали ей денег, хлеба. Возвращалась через несколько месяцев вся растрепанная, с огоньком в глазах, в лохмотьях, грязная и худая как кошка в период сватовства, но довольная. А после, отмывшись и отъевшись, превращалась вновь в степенную Марию Ивановну, очень аккуратную и увлекательно рассказывающую о своих странствиях по святым местам. Приживалка вошла и, взяв чашку чая, тут же заботливо налитого Матреной, села на скамью. Марию Ивановну в отличие от других приживалок, в доме слуги уважали, прежде всего потому, что не докладывала она на них, да еще и помогала иногда скрыть грех разбитой чашки. На нее барыня не злилась, так Мария Ивановна всплескивая руками, причитала: -Ох, старость, ох руки дрожат. На том все и заканчивалось. Сейчас, отхлебнув чаю, Мария Ивановна сказала: -Это мой грех. Я посоветовала барыне к Веретихе обратиться. -К самой Веретихе, что у Лафертовской заставы живет? – ахнула Даша -Другой не знаю. А ездила ли она туда, это к Андрею,- кивнула Мария Ивановна -Как же. Ночью, помню, прибегает, вся растрепанная, это наша то барыня у которой волосик из прически не выбьется никогда. Говорит, запрягай Воронка ,жучка, да Серого. Самых быстрых. Я еще удивился, до этого несколько дней от постели Коленьки не отходила, не спала, ни ела, прежняя кухарка говорила. Но запряг, барыне сообщил. А потом влетела, голубка в сани, только шубку на домашнее накинула и говорит – к заставе Лафертовской гони. Там дом большой, богатый с виду, перед ним остановились. Дак я только потом скумекал, что это, скорее всего дом самой Веретихи ведьмы проклятой. Пробыла барыня там около часа, потом выходит и что-то несет в платочке. Села и гони, говорит, обратно. Я и привез. Мария Ивановна кивнула: -А потом пошла она в комнату к Николя и дверь закрыла, велела никому не тревожить и что-то все шептала а еще, вот клянусь, был в той комнате и другой голос, мужской. А мужчин в доме в тот момент не было. Сидор Яковлевич в конторе были ту ночь. Ну а утром Николя вдруг очнулся и пошел на поправку. Только родных не сразу узнал. И стал…другим. Даже внешность как-то исказилась и хоть и осталась такой же красивой, но нет в ней ангельского, вот те крест, нет. -Да я его боюсь иногда, как зыркнет, что ледяной водой окатит. А ведь десятый годок всего пошел. -Куда там, - замахала руками Мария Ивановна. - Его родной папаша боится. Вы не заметили? -Было дело. – сказала Глафира, ухмыляясь. И поставив чашку, добавила. – А ведь и в правду, перестал он барыню трогать даже. Видать малой за мамку заступается. -А раньше бил? – спросила Даша -Ну не то чтобы прям бил…он у нас барин с пониманием. А так, для острастки и учебы. Бывало что барыня с синяками. А однажды, это еще незадолго как ты, пришла, слышу, вскрикнула барыня, как всегда когда припечатывал он ее. А потом тишина. Захожу в комнату типа по надобности. Барыня в одном углу, за глаз держится, барин в другом за руку. А посередке барчук стоит и так на папаню зыркает, что я сбежала оттудова. -Это когда у барина рука отнялась? – спросил Андрей -Ну да. Уж сколько врачей не перебывало, никто не помог. А потом вдруг опять нормально стало. Но клянусь, видела я, как однажды стояла барыня перед барчуком на коленях, видать прощения мужу вымаливала. Вот так то. Так что неизвестно, барчук ли тогда вообще от болезни очнулся. -Да, дела… - подивился Андрей. -Да как же вы, Марь Иванна, решились посоветовать такое барыне? Известно ведь, что Веретиха страшная ведьма! К ней порчу на смерть ездят делать! -Да, мой грех, - еще раз повторила Мария Ивановна. -Но сил не было смотреть, как убивается барыня. Ей голубушке не жить бы, если бы сын умер. Не выдержало мое сердце. «И тело тоже» - додумала Мария Ивановна :»уйди барыня и мне куда податься?» -Кого жалко, так это Настю, - сказала она, подумав -Учительшу? -Ну да. Она же с этим …чертякой постоянно. Глафира головой покачала. Настенька, Анастасия Андреевна, учительница нанятая Сидором Яковлевичем для сына. Хрупкая, почти воздушная девушка, которую, кажись может унести порыв ветра, была сиротой, только что закончившей гимназию по протекции бесплатно. Бабушка ее работала там кем-то и Настеньку взяли. Выпустили, и сама уже должна была девушка уроки искать для пропитания. -Разве она других уроков найти не может? – спросила Даша -Эх, милая, - протянула Мария Ивановна, - это мы, хоть и необразованные, пути найдем. А она? Этих учительш выпускают каждый год все больше и больше. -Но вроде с Коленькой она общий язык нашла, - с сомнением сказала Даша -Может тоже, того, их рогатой фауны? – рассмеялся Андрей Даша хотела что-то ответить, но звонок из комнат заставил ее извиниться и уйти на зов. Глафира тоже засобиралась, а выходя из комнаты, сказала Матрене -Подумай пока, не уходи. С Николя никому сладу нет. А так баре тебя ценят Да Матрена уже и сама остыла.

*** Сидор Яковлевич Обсумов был из купцов уже третьего поколения. Вышли его предки из крестьян и долгое время еще жили по-крестьянски, только на широкую ногу. Сидору это не нравилось, поэтому он полностью перешел на приличный богатым господам европейский костюм, и жену, взятую из старого дома купеческого, тоже перевел. В нарядах ей не отказывал, но только чтобы не было «крестьянщины», пестроты, что так некоторые любят. Правда, держал в старой строгости, памятуя, что муж есть господин дома и жены своей. Случалось, учил ее иногда, а как же без этого. Но однажды когда приголубил после ссоры по глазу, выбежал сынок, Коленька и так посмотрел на отца, что тот сначала разъярился и хотел прикрикнуть, но лишился дара речи. А рука, которой ударил жену, вдруг заболела, да так, что мужчина охнул, и сел на кресло. Рука болела еще пару минут, а потом онемела на несколько дней. Врачи не помогали, и совсем Сидор было духом пал, как вернулось чувство и движение в конечности. Помогли, видать, молитвы Николаю Угоднику. После этого действительно Сидор стал бояться сына. Да тут и слухи еще в доме, что ездила жена к старой ведьме, которую весь город знает. Отгонял от себя эти слухи Сидор Яковлевич, но не давали они ему спать по ночам. В гимназию отсылать сына нужным не счел, но нанял ему учительшу – вроде нормально с Колькой общается. Хотя худая, что палка. Такой замуж нельзя. Такая не то, что от учения мужа, от голоса сильного окочуриться. Поэтому Настеньку, по его мнению, нужно было хоть чуть откормить – а-то еще скажут, в доме Обсумова бедно, даже учительшу сына прокормить не могут. Да и в порядочных семьях так ведь принято вроде – учительница и гувернантка с семьей едят, это незазорно, хоть в каком доме. Ели же в семье Обсумовых хорошо. Тут тебе и супы и щи, и мясо-рыба во всех видах. И многоуровневые кулебяки, особо уважаемые Сидором Яковлевичем. Вот и сегодня, как раз после утренней оказии за чаем, уже успокоившаяся Матрена накрывала на стол. Посередке стоял огромный, как башня, пирог в несколько слоев. Сели за стол сам хозяин дома, барыня, старшая дочь – барышня, приживалка Мария Ивановна и ее молоденькая протеже, которую та притащила из последнего своего «похода» по святым местам. Ну и Настенька со своим учеником. Не смотря на располагающую внешность и мягкость, Николя слушался свою учительницу более, чем любого другого в доме. Впрочем, с отцом у Николя было заключено некое перемирие – друг друга они не трогали, общаясь почти официально. А вот мать Николя любил, но не как мать а как, скорее всего, младшую сестру, которую нужно защищать, но не давать командовать собой. Так что сейчас Николя вел себя прилично и на блюда не морщился. Хотя ел, по обыкновению после болезни, мало. -Итак, Анастасия Андреевна, как Николя справляется с учебой? – спросил Сидор Яковлевич -Отлично просто. – сказала Настенька, покраснев. Её просто до безумия стесняло, что ее, вчерашнюю институтку, называет по имени отчеству такой серьезный важный мужчина. Она побаивалась Сидора Яковлевича и никак не решалась поговорить с ним. Настенька видела, как весь дом держится на расстоянии от Коли, и она вовсе не понимала почему. Ну, положим, Коля и ее поначалу пугал. Но потом она поняла – мальчик просто очень серьезен, не по своему возрасту. На уроках педагогики им говорили, что так бывает. «Ну потом, попозже» . –думала Настенька. Но так пока и не решилась. -Хорошо, - сказал Сидор Яковлевич. - Вы не стесняйтесь, говорите, если нужно что по учебе, все будет. На том разговор о Коле и закончился и опять к самому мальчику никто не обратился. После обеда Настя с Колей ушли в детскую – Настя должна была проверить уроки мальчика, а все домашние разошлись по своим делам. Николя показывал Насте урок, а девушка смотрела на его с сочувственной улыбкой. Насте казалось, что она поняла все, что происходит в семье. Отец – пусть и не самый крайний тип самодура, но все же не умеет общаться с окружающими кроме как через приказы. Сын интересует его только как продолжатель дела, рода и повод для гордости. Наверняка и любит его, только показать это не умеет, да и не считает нужным. Мать – барыня милая и теплая. Такая домашняя, но уж очень простая, грамоте кое-как обучена только. И Николя мальчик очень талантливый, быстро все схватывает, рисует хорошо. Может, пропадает в нем писатель или художник, да только так и пропасть этому писателю или художнику в купеческой конторе. Впрочем, не ей судить. -Знаете, а они меня боятся. Все. Поэтому и слова не скажут, - вдруг сказал Николя каким-то хриплым голосом. Настя вздрогнула даже -Николенька, ты не прав. Тебя очень и папа и мама любят Николя засмеялся тоже как-то хрипло и лающе. А потом сказал, улыбаясь настолько кривоватой и жуткой улыбкой, что Настя даже решила – не сошла ли она резко с ума, ведь не может ее милый Коленька корчить этакие рожи. Просто физически на столь ангельском лице они не возможны. А Николя продолжал пугать -А вот вы мне понравились, - тут он облизнул губы и посмотрел на девушку вовсе не взглядом десятилетнего мальчика. Это был какой-то похотливый и липкий взгляд. - Мы бы с вами могли …устроить тут маскарад. Я давно к вам присматриваюсь, такой потенциал пропадает. И Коля вновь рассмеялся. Настя отступила на пару шагов и закрыла глаза. А когда открыла, вся комната плавилась в огне. Трещали стены, пламя стекало по шторам и плясало на мебели. Только через пару секунд заметила Настя, что тоже в огне ведь. И сразу пришла боль. Но Настя не успела закричать – комната вновь стала как прежде -А вот задача, я ее смог решить! – Коля с гордостью протягивал тетрадь, преданно заглядывая в глаза. – Анастасия Андреевна? Я смог решить. Сам! -Да Коля, ты молодец, - погладила мальчика по голове еще не отошедшая до конца от шока Настя

После той истории Настя стала обращать внимание на особенности общения мальчика и окружающих и ее мнение о том, что происходит в доме. Как относятся к мальчику. И да, она вынуждена была признать, что Коля был прав – его действительно боятся. Впрочем, мальчик тоже стал другим. Иногда Настя стала замечать, что ее Коля совсем иной, опять появлялся тот липкий совсем не детский взгляд. А потом Коля вновь становился прежним. Также девушку стали мучить кошмарные сны, блуждания в удушливом коридоре из дыма, без просвета и надежды выбраться. Сумела она услышать и некоторые слухи дома, когда слуги стали доверять ей. Настя некоторое время не решалась, а потом все же поехала к своему духовнику – отцу Паисию. После смерти родителей он остался единственным, кто помогал девушке. Навещал ее, помогал словом, а иногда и скромными своими денежными запасами. Отпросившись у барыни, Настя поехала к отцу Паисию, который жил на другом конце города в скромном домике с маленьким садом. Старик, еще достаточно бодрый, носивший, по предпочтению духовных лиц, окладистую бороду, принял девушку ласково. Напоил чаем с медом и вареньем. А Настя облегчила душу, рассказав то, что ее волнует. -Может и ерунда все, - сказала девушка, закончив рассказ. Тут, под вишневым деревом, в маленьком садике рядом с единственным родным человеком, Насте начало казаться, что она действительно придумывает, и ничего такого быть не может. Отец Паисий только головой покачал. -Веретиха считается ведьмой злокозненной, слышал я это. Да и то, о чем ты рассказываешь, напоминает одержимость. Чадо бы посмотреть. -Не думаю, что получиться в ближайшее время… Отец Паисий встал, прошел в дом и скоро вынес Насте небольшой серебряный крестик на цепочке -Вот, возьми. Это намоленный святой крест из Н-ской обители. Положи его тайком там, где живет ребенок, в его комнату. Защитит от зла. А на счет того, чтобы ребенка ко мне привести, подумай, как сделать Настя кивнула и не без сожаления рассталась и с уютным садиком и с его хозяином. В этот же день ей удалось засунуть крестик под матрас кровати Коли. И поскольку мальчик вел себя обычно, Настя даже вздохнула с облегчением

*** Отец Паисий уже давно отборолся со всеми искушениями земными, и тихо-мирно жил в своем домике, радуясь простым земным радостям. Мало что тревожило старика. Разве что болело сердце за Настеньку, к которой он относился как к своей родной дочери. Радовался старик, что Настенька нашла урок у богатого купца, потом уже с рекомендациями к другим господам перейдет, а можно и в гимназию какую – учительствовать. Поэтому теперь его очень расстроил визит Насти. Он ведь и сказать по сути не мог ничего. Отец Паисий врачевал душевные раны, но с одержимостью не сталкивался, да и сначала увериться нужно, что одержимость, а как сделать это? Паисий вздохнул и зашел в дом-вечерело уж. Помолившись и затушив свечу, он лег спать.

Впервые за долгое время сон старца был неспокоен. Сначала поле с ветром ледяным, который сдувал с ног и холодом до костей пробирал, потом темная вода, холодная и плотная, так что свет Божий чуть чуть проникал. Паисий тонул в этой воде, не в силах пошевелить ни руками, ни ногами. А потом пришла память о том, как он и в самом деле тонул в детстве, лет пяти, в речке рядом с деревней. Тогда его, едва живого вытащили, спасли. Но здесь и сейчас спасителей не было. Вода стала заполнять легкие, а Паисий получил возможность двигаться и ощущать. Волна ужаса захлебнула сознание. «Так ты тонул, отче?» - послышался издевательский голос. – «Можешь и совсем утонуть. Как там у вас – не зная броду не суйся в воду?» Из последних сил Паисий вырывался из цепких объятий сна и с последним вдохом проснулся на своей постели, насквозь мокрой. -Бери! – услышал он вскрик, и что-то ударило по щеке а потом упало на постель. Паисий пригляделся. Это был крест, точно такой же по размеру, что он дал Насте. Только погнутый и обугленный. Паисий был уверен – это тот самый крест! Схватив его и прижав к груди старец зашептал молитву, А по скромной, больше похожей на келью комнатке разносился смех.

*** Настя тоже спала беспокойно. Она была на балу. Маски, платья, оголенные плечи и декольте, слишком уж откровенные. Дамы и господа – Настя не могла понять, как попала в это все великолепие, пока не осознала, что на ней тоже золотистое платье с декольте и маска – перья, сапфиры, золотой клюв. Девушка искала выход, но тут кто-то подхватил ее и закружил в танце. Настя не могла вырваться так умело и крепко держали ее. Она посмотрела на своего пленителя. Молодой челок – лицо полускрыто черной маской, но синие глаза из прорезей смотрят внимательно, пристально. Она и знала и не знала этот взгляд. Кружились в танце Настя и ее похититель, кружились господа и дамы. И в какой-то момент Настя все же вырвалась и побежала куда-то, не разбирая. В спину ей несся смех, а люди расступались, давая дорогу. Открыв тяжелые двери, Настя шагнула в темное помещение, и упала, споткнувшись обо что-то. Как только она полетела на пол, двери закрылись, оставив Настю в кромешной тьме. Она села на пол, подобрав колени и чуть дрожа от холода. И тут вспомнила, как вот она маленькая сидит в темном подвале, а где-то капает вода и бегают крысы, наверняка есть и пауки. Кто ее мог запирать в подвале? Неужели мать? Да нет, быть не может. Но память настойчиво подбрасывала образы и чувства. Сколько Настя так просидела – она не знала. Но когда девушка проснулась, то она зажмурилась от яркого света. И прошло время, прежде чем привыкла к нему. Тут же ее ждал сюрприз. Старец Паисий сам к ней приехал. А ведь он никуда не выехал уж давно. Настя больше встревоженная, чем обрадованная, спустилась со второго этажа. Барыня, увидев старенькую рясу Паисия и узнав, что он кем-то там является Насте, повелела принять его в кухне. Матрена, предложив старцу кофе, ушла, чтобы не мешать разговору -Отче, что вы тут делаете? -За тобой приехал. Собирайся. -Куда? – удивилась Настя -Сначала ко мне домой, у меня есть лишняя комнатка, поживешь, а там, Бог даст и найдешь место. -Я не понимаю -Беда тут твориться , Настенька, нечто что мне не по силам, нечто темное и злое. И обратило видать оно взгляд и на тебя. -Тогда я тем более не могу оставить ребенка! – Настя сама удивлялась своей уверенности. Еще долго Паисий уговаривал Настю, заклинал, пугал потерей души, чтобы поехала с ним. Но та отказалась. Так и осталось старцу лишь благословить свою духовную дочь и уехать, чтобы молиться о ней. А Настя на следующую неделю поехала к самой Веретихе – туда, куда бы раньше и под страхом смерти не ступила. Дом Веретихи – большой двухэтажный , свежеокрашенный светло-бежевой краской, многие обходили стороной. Вот и Настя долго войти не решалась. Пока не появилась на пороге сама Веретиха – и не поманила ее. Делать ничего не осталось – Настя зашла внутрь за страшной хозяйкой.

Дом Веретихи меньше всего напоминал избу колдуньи. Современная дорогая обстановка, светлые комнаты. Разве что гуляли по ним запахи растений сушеных да еще чего-то непонятного. И сама хозяйка вовсе на ведьму не походила. Подтянутая, лет пятидесяти, одетая весьма элегантно, обдавшая Настю запахом духов, совсем чуть чуть, чтобы он лишь угадывался. Невысокая и стройная, даже без корсета, Веретиха сохранила еще много от былой красоты. Руки словно им лет на двадцать меньше, чем самой хозяйке, с длинными пальцами, без пятен и других возрастных изменений. На лице кожа была подтянутая, лишь морщинки в уголках рта, да небольшими сеточками вокруг глаз. Даже представить сложно было, как красиво было это лицо в молодости, когда в волосах еще не проглядывала седина, которой, впрочем, было на удивление мало для полувека Веретихи. Веретиха проводила Настю в небольшую комнату и села в кресло, указав Насте на другое. Настя села очень аккуратно, даже в доме нынешних хозяев не было такой мебели. -Зачем пришла? – спросила Веретиха, сверля Настю взглядом почти черных «цыганских», глаз. -Мальчик… - только и проговорила Настя -Какой мальчик, тут их много ходит ко мне. По разным поводам. Совсем по разным, - последние слова Веретиха промурлыкала. -Николя, Коленька Обсумов. Вы его от смерти спасли, но… Вретиха задумалась -Да, мать уж больно убивалась. А ты собственно, кто ему? -Я…просто…в семье их сейчас живу…и мне жаль… -Жалей поменьше других, легче будет жить, - отрезала Веретиха -Но он ребенок! Что вы с ним сделали? – закричала почти Настя Веретиха облокотилась на спинку кресла, внимательно изучая Настю. А потом лениво потянулась, как кошка и сказала медленно -Девочка, ты ведь понимаешь, что я могу отправить тебя домой, а завтра ты начнешь кашлять кровью, пока не успокоишься навеки? Или…могу сделать кое-что и похуже. -Тогда вы бы уже это сделали. Веретиха вновь посмотрела на Настю и рассмеялась. Потом сказала: -Ты права. Настроение хорошее. Слушай, раз хочешь. Мальчишке нужно было умирать, а матери не нужно было мешать тому – так судьба предопределила. И пошла бы его душа дальше – белая, безгрешная…Но мать не хотела. А я и не стала ее переубеждать. И поселила в теле ребенка …ну так скажем…одного из той стороны бытия. Мальчик живет и он живет. Питается, растет. Душу мальчишки постепенно обволакивает, пускает в нее корни, учит уму разуму. Всю жизнь с ним будет. И поверь – мальчик страдать от этого не станет. Наоборот – многого добьется в жизни. А после смерти расстанутся. Двое черненьких.

И Веретиха расхохоталась. Смех ее был на удивление легким и серебристым, как у девушки институтки, не знающей еще ни забот, ни зла. -Зачем вы мне это рассказываете? – спросила Настя -Можешь считать, что мне просто любопытно. А теперь ступай, милая, тут тебе больше делать нечего. И если хочешь мой совет – чернить душу не собираешься – беги из того дома. Если он себя тебе открыл – заинтересовала. Останешься – будешь на мягком спать и сладко есть всю жизнь. Но …почернеешь И вновь Веретиха рассмеялась. А Настя чуть ли не бегом пустилась из ее дома. По дороге домой у Насти было время подумать. Если раньше какие-то сомнения у девушки были, то теперь они развеялись как дым. И она одна со своими проблемами. Никто не поможет, даже отец Паисий. Ей показалось, что духовник ее напуган. О том, чтобы переехать к Паисию и искать место не могло быть и речи – Настя просто не могла подвергнуть отче опасности. Что же делать? У Насти больше не было никого. Разве что….Недавно она получила письмо от подруги по училищу. Та уехала куда-то далеко, в деревню и звала Настю второй учительшей. Катерина Астамова, вовсе не забыла о «Сфинксе» - так прозвали Настю в гимназии за удлиненные, «египетские» глаза. Катя писала: «А места у нас, Сфинкс, просто дивные. Летом грибов полно, а ягод – я таких отродясь не видывала и не слыхивала, что такие вообще есть. И дети замечательные. Для учительниц подготовили домик при школе – теплый, с печкой, новый совсем сруб. Люди все приветливые. Мне каждый день приносят молока и веришь ли –никак денег не хотят брать. Только вторая учительница край нужна как.» Может действительно, поехать стоит. Недаром именно сейчас письмо получила. Да, надо поехать. Жаль Коленьку, но тут она ничего сделать не сможет, а свою душу погубит. Собираться Настеньке было не сложно – только маленькая сумка с вещами, и все. Только решила дождаться конца месяца да получить жалование, а то ведь она и билет не смогла бы сейчас купить. Последние две недели в доме для Насти превратились в настоящий ад. Ей продолжали сниться сны, в которых она то была на волне успеха – танцевала в шикарных платьях на балах, в роскошной черной амазонке скакала по полям и лесам, с какой-то радостью наблюдая над тем, как собаки рвут зайца или лису. Это Настенька-то, что жалела любую тварь Божью и подкармливала птиц зимой. Она ездила на гулянье в разудалой тройке и куча слуг и приживалок гнули спины. А Настеньке было все равно на них. Для нее они были не людьми, а всего лишь тенями, послушными мановению руки. Но такие сны сменялись другими. В этих снах Настенька была брошена то в темный подвал без защиты и надежды, то бродила босая и в лохмотьях по зимним дорогам. А в волосах у и по телу копошились вши, и кожа чесалась от грязи и укусов. Настя всегда была до предельности аккуратна и само ощущение грязи на коже было невыносимо. А к нему прибавлялись еще холод, голод и безысходность. Настя из сна точно знала, что теперь так будет всегда, ибо она …упустила свой шанс и не сделала то, что должна была. Дура.

В реальности было не легче. Коля продолжал вести себя как обычный ребенок, но иногда все же проскальзывал тот липкий взрослый взгляд, который пугал Настю. Особо страшно было, когда смотря на Колю, Настя видела двух человек одновременно, словно лицо как маска было разделено пополам. При этом с Настей Коля вел себя обычно, правда с другими совсем сорвался цепи, как говорила Матрена. Да и в доме стали происходить странные вещи – Матрена сильно обварилась, Мария Ивановна сломала ногу считай на ровном месте. Барыня то истерила, то хохотала безудержно, а барин стал прикладываться к бутылке, чего с ним раньше не бывало. Настя не понимала, что твориться – тот, кто живет в Коле, показывал ей свою силу? Девушка получила расчет и отпросилась в магазин. Сама же помчалась на вокзал. Ей несказанно повезло – поезд в том направлении, что ей было нужно, уходил через час. Потом придется пересаживаться, но Настя не думала об этом. Она взяла билет. Наверное, так вот не очень хорошо явиться не предупредив, но подруга так зазывала ее, что Настя решила, что можно. И уже скоро поезд увозил ее вдаль от странного первого места работы. И от всего, что она знала в мире.

Кажется, Настя задремала, потому что вроде грезилось ей, что летела она над землей, покрытой травой и цветами. И вдруг. Резкий визг, удар, еще удар, боль. Настя с трудом открыла глаза. Встать на ноги она не могла – любые попытки отдавались болью. Кое-как подтянувшись на руках она привстала и огляделась, правда одним глазом. Второй не открывался, и когда Настя провела по лицу рукой, то удивилась, откуда столько крови. Казалось, половина лица была вся в крови и странно, что не было боли. Ноги Насти были вывернуты как-то неестественно, и девушка вскрикнула, увидев, как из колена торчит кость. Почему не больно? Шок? Девушка огляделась, вокруг был хаос – покореженные обломки вперемешку с землей и травой. А рядом…Настя изо всех сил попыталась отползти от головы своей попутчицы – дамы лет сорока. -Это я ее положил. Так она дальше был, - услышала Настя радостный голос. Повернув голову, Настя увидела невысокую фигуру мужчины, окутанную странной дымкой. Присмотревшись, нашла что в чертах есть нечто похожее на Колю, таким бы наверное он выглядел через несколько лет. Будет выглядеть. Только уж больно злая улыбка была у …призрака? -На самом деле все правильно. Именно так Коля будет выглядеть через несколько лет. Жаль, не сейчас, но ничего – тело растет быстро. А вот молодость можно и замедлить. -Кто ты? – простонала девушка -Так скажем… - задумчиво проговорил мужчина. - Скажем, я тот, кто не должен был бы заниматься этой работой. Это для птиц более низкого полета. Но я…почти мимо проходил, когда эта безумная ведьма, завывая, звала хоть кого. И мне показалось – ну что там, может, будет весело? В конец концов не так уж долго. И действительно – забавно. Ты, тоже. -Но почему я? Мужчина пожал плечами: -Я думал, ты умнее. А тут все то же самое. Да почему я, да почему это мне. Да в чужой шкуре лучше. А ответ прост. Просто потому. Просто потому все так, а не иначе. Вот ты. Например, думаешь, что лучше сделала? Да вы же все перед ним – грешны даже за мысли, по определению. Так какая разница чуть больше пятен, чуть меньше. Хотя… - мужчина обвел руками окружающее, - это все на тебе. Ты тут единственная выжившая. -Это ты сделал! -Да, но если бы ты не поехала, то и не сделал бы. И кто виноват больше? Мне до них ни жарко ни холодно. Настя заплакала. Мужчина все смотрел на нее, а потом сказал -Так…у меня времени нет. Тут он щелкнул пальцами и все тело Насти взорвалось болью. -Ходить ты не сможешь, выглядеть тоже будешь не очень – вся физиономия перекошена, - слова казались шипением. – А я могу все это прекратить. Настя отчетливо увидела себя. Уродливая, никому не нужная кукла. -Итак, твой ответ? – снова шипение -Да, да, да, - закричала Настя превозмогая боль. Внезапно, все закончилось. Настя смогла встать и оглядев себя увидела, что в полном порядке -Так лучше, - сказал мужчина, ухмыляясь. – Дойдешь до дороги. Там будет ждать извозчик с лошадьми. Черными….нужно же соответствовать имиджу. Тут он подмигнул Насте: – А дальше тебя домой доставят. Несколько лет ждать придется, да…но что поделать. Зато не постареешь на эти годы. Потом обернулся и пошел прочь от девушки, все больше растворяясь в тумане. Через пару десятков шагов его фигура вновь стала четкой и он, обернувшись, сказал: -Да и ты…не дури больше. А то еще один поезд под откос пускать придется. Это показалось ему очень веселой шуткой и он расхохотался. А потом растворился в тумане.

Ведьмин цветок

Петр и сам не знал, что привлекло его в этом ростке, одиноко притулившимся в старом горшке среди нескольких таких же посудин. Небольшая, «уютная», чистенькая старушка с улыбкой и ямками на щеках, продавала с десяток горшков с ростками. Петр не покупал обычно у старушек. Испытывал какую-то брезгливость к старости. Особенно если старик был хоть немного неопрятен и пах. А тут – такая милая старушечка, светленькая, ухоженная.

К каждому горшку прилагалась фотография, изображающая уже распустившийся цветок. Только если на остальных горшках картинки были яркими, сочными, то тут фото было иным, словно снятым лет тридцать назад, не позже. Сам цветок - мощный стебель, как у тюльпана и большие стрельчатые листья. Чашка цветка – также большие четыре лепестка, широкие вначале и снисходящие просто на игольчатую узость на кончиках. Белое переходило в голубое, а потом в синее. Четко выделялись прожилки, темные, фиолетовые, словно паутинка внутри лепестков. На листьях тоже были прожилки, более темно-зеленого, чем сами листья, цвета.

-Что это за цветок? – спросил Петр

- Флос Аранеа, - почти пропела старушка.

-Никогда не слышал, - пожал плечами Коготков

Старушечка усмехнулась.

-Милок, да про это растение и все твои ученые-моченые не слышали. Редкое оно, ох как редкое. Несколько десятилетий в земле могут семечки лежать, пока не решат прорасти.

-сколько же стоит такая редкость.

-Пятьсот

-Так дешево за столь редкий экземпляр

-Так мне не нужно, вот и распродаю. Не каждому цветочек по душе и не каждый по душе ему.

-А как ухаживать за ним? За этим Аранеа?

-Да водички два раза в сутки по несколько глотков и света только. На батарею не ставить. А так он весьма неприхотлив.

Петр заплатил и взял горшок. Лишь у метро вспомнил, что забыл фотографию взять фото, чтобы самому в инете посмотреть. Но возвращаться не стал – погода наимерзейшая и дождь еще начинался. Если что-то там распуститься - сам сфоткает и посмотрит, а если не вырастет ничего – ну и смотреть незачем.

Дома Петр нашел цветку место так чтобы не слишком тепло и не холодно. Поливал каждый день два раза в сутки. Чем он мог похвастаться, так это тем, что поставив себе цель что-то делать – не забывал.

Так шло время. На работе у Петра началась череда проблем. Не таких, уж чтобы ужас, но просто достаточно изматывающих. То проект задерживается, то что-то полетело, то что-то наоборот, заработало, да вовсе не так, как нужно. Директор, который никогда не отличался эмоциональной устойчивостью, сейчас орал с утра до вечера, но в принципе это было привычно. Хотя все же добавляло усталости и физической и умственной.

Росток тем временем, подрос, и обзавелся листьями и бутоном, который не спешил раскрываться. Однажды ночью Коготкову приснился странный сон. Он точно был в своей квартире, но вся она была замотана тонкими серебристыми нитями. Сам Петр был обмотан в кокон, в котором было так тепло, и спокойно…несмотря на то…несмотря на что, Петр все никак не мог сообразить. Пока не понял очень четко, так, как это бывает во сне – он – еда. Вот сейчас его съедят, как муху в паутине. И закончатся все тревоги, ни о чем не надо думать, так спокойно и тепло. Благословенная темнота, за которой может быть, иной свет. Даже любопытно, какой он будет? Так Петр и лежал, ожидая …паука? Сознание медленно уплывало, укутанное в такую же паутину, как и все вокруг. Но вдруг резкая, быстрая мысль пронзила разум, разорвав тенета. Да что же это такое? Он не муха, не беспомощное существо. Петр попытался пошевелиться, порвать сети и у него это получилось, правда, тут же перед глазами все закружилось, и он словно отключился, но скоро вновь все было по-прежнему, и сон продолжался. Только теперь он сидел на паутине и на удивление, ему было удобно. Только голодно. Даже не голодно, а просто ощущалась какая-то пустота внутри и холод, который срочно нужно было чем-то заполнить. Это было ужасное чувство, хотелось повыть, покричать, побиться головой об стену. Так бы Петр сделал, но проснулся.

Первым делом прошлепал на кухню и просто сожрал четыре огромные котлеты. Потом еще четыре. В желудке стало некомфортно, тяжело, но голод не прошел. Петр нехотя оторвался от холодильника

Только теперь он обратил внимание на странный запах в квартире. Тяжелый и сладкий, отдающий мускусом. Искать впрочем, источник запаха пришлось недолго. Странный цветок наконец расцвел. И это он так пах. Петр полюбовался цветком, даже не удивившись, что такой тяжелый запах организм воспринял хорошо, хотя обычно Петр не переваривал даже более легкие запахи духов. А потом Коготков лег спать. Уже без сновидений.

На работе опять был завал уже привычный. Хотя к концу дня стало полегче. А перед самым окончанием работы с ним вновь стала флиртовать Света – молоденькая девчонка, которая бегала за ним уже пару месяцев. А Коготков бегал от нее. Нет, он вовсе не был против девушки. Но он не планировал серьезные отношения, а Света просто таки мечтала о свадьбе, семье с детишками. Об этом знал весь офис благодаря исключительной болтливости. В общем, Коготков посчитал, что это еще раз доказывает правило его жизни – никаких отношений на рабочем месте. В случае чего, как бы он приходил на работу и спокойно работал бы?

Но вот удивительно, на этот раз Коготков благодушно воспринял Свету. Как он не старался себя уговорить, но где-то внутри при мысли о девушке разлилась теплота, и вновь появился то ли странный голод, то ли пустота, как ночью. И он точно знал, что Света поможет ее заполнить. Так что сам себе удивился, но уже скоро пригласил девушку на свидание.

А потом как-то они оказались дома у Петра, а после в одной постели, а после была замечательная ночь. Петр заснул, но ненадолго. Проснулся он от свечения в комнате. Сначала подумал, что спит снова, но это явно был не сон. По все квартире расплелись тонкие нити. Петр посмотрел на спящую Свету. Она была почти укутана нитями, но не это даже было самым страшным. Нити что-то делали с девушкой, нечто мерзкое, ее лицо осунулось, щеки впали и девушка словно сдувалась, как надувная кукла. А нити, присосавшиеся к ней шевелились, и да…они мурлыкали, как котята, Петр слышал это. Совершенно не понимая, что делает, Петр вскочил с кровати и рванулся бежать. Но остановился перед цветком, и увидел, что именно светящийся словно ночник цветок – источник этой паутины, которая сейчас оплела все помещения квартиры.

-Нужно разорвать, - кажется, от волнения, это Петр вслух сказал. Он схватился за пучок нитей и дернул, тут же получив удар, будто взялся за оголенные провода. Петр потерял сознание.

Очнулся мужчина уже утром. Никаких нитей, светящихся цветов и прочей чепухи.

-Присниться же такое, - фыркнул он и пошел в ванную, а потом в комнату. Светы уже не было.

-Вот умница, сама уехала. – подумал Петр. Но тут чуть не споткнулся о туфли девушки. Поискав еще, нашел платье и нижнее белье, а чуть позже заметил на простыни тонкую золотую цепочку. Было бы странно предположить, что девушка ушла голой. Да и дверь была закрыта.

Петр вновь подошел к цветку. Тот сегодня пах еще сильнее, и стал, кажется, ярче. Петр, недоумевая, пошел на работу. Что ему еще оставалось. Света не пришла сегодня. И на следующий день и на следующий. Пока не стало известно, что девушка пропала. В офис наведывалась полиция, всех расспрашивали, но Петра удивительно, особо не трогали, а ведь именно он видел Свету последней. Половина офиса видели и слышали, как он приглашает Свету на свидание. Но никто об этом не сказал. Одежду девушки Коготков закопал на одном из пустырей. И все…Будто и не было Светы. Жизнь пошла обычно. Но не совсем для Петра. Потому как почувствовал он небывалые прилив сил, вдохновение. Работа теперь не утомляла, сил Коготкова хватило бы сутками работать – такое было ощущение. К тому же проблемы все решал он моментально и подчас так, что удивлял и коллег и начальство, которые такой креативности за скромным служащим раньше не замечали. Коготков получил повышение, наслаждался работой и жизнью и все в этой самой жизни у него было прекрасно. Три месяца. А потом наступил спад. Коготков почувствовал себя выдохшимся. Он еле еле досиживал рабочий день, мозги не хотели думать, Петр совершал нелепейшие ошибки. Сначала Коготков решил, что просто устал, уж очень разогнался за последние месяцы. Директор в принципе был с ним согласен и посоветовал взять пару неделек отпуска, что Коготков с удовольствием и сделал. Вот и цветок тоже вдруг чахнуть начал…Может отцветает, а может, нужно его по квартире поносить, место найти. Хотя какие цветы вообще столько цветут?

Первые пару дней просто валялся на диване. Но потом осознал, что что—то с ним явно не так. Становилось не лучше, а хуже. Коготков даже не мог смотреть фильмы или играть в игры – от мозга ускользал сюжет, невозможно было сосредоточиться. Особенно сложно было по ночам, Коготков прямо физически чувствовал упадок сил. Правда цветок кстати выглядел поживее. Раньше бы Коготков и внимания не обратил на это, а теперь почему-то его заинтересовал этот факт. Он залез в интернет, давно собирался. Копаться пришлось долго, пока на одном из форумов он не увидел такой же цветок. Только рисунок, а не фото. Открыв тему, Коготков прочитал

«А вот есть еще такая байка еще от бабки моей. Про Паучий цветок, прорастает он только там, где кровь ведьмы была пролита. А когда расцветет, то начинает жрать. В буквальном смысле. Там вообще ничего, кроме одежды не остается от тела. Оплетает он его какими-то путами что ли, или гипнотизирует, выкачивает как паук. Опасная дрянь, но некоторые кто знает, заводят его. Редкий цветок, к счастью. Бабка говорила, что он выбор дает тому, кто его вырастил, заботился. Стать пауком или мухой. Если человек выберет второе, то постепенно цветок съест его, выкачает сначала психически потом и физически, пусть и медленно, потому что жаль ему хозяина, но и не есть он не может. А если человек будет к нему жертвы приводить, что-то там раз в несколько месяцев, то цветочек кушает и с хозяином щедро делиться энергией. Даже заботиться о том, чтобы хозяина не трогал никто по поводу пропаж – глаза отводит, уши, или еще как. Впрочем, избавиться от него легко. Нужно выдернуть, корень разрубить и стебель с цветком. Вот такая вот байка»

Прочти это Петр еще несколько месяцев назад – не поверил бы. А сейчас посмотрел на это все по иному. Да, если предположить хотя бы, что это все правда, он просто обязан избавиться от цветка. Хотя прожить эти три месяца так было здорово. Да и на руководящей должности его вряд ли оставят, но …он не убийца. Света – это случайность, он не знал.

Петр подошел к цветку и попытался выдернуть стебель. Не получилось. Нож тоже не сработал. Коготков выругался и пообещал, что завтра же зайдет в какой-нибудь магазинчик, купит хорошие инструменты – лопатку, может топорик…И лег спать.

Утром его разбудил звонок. Настойчиво звонили в дверь. Коготков посмотрел в глазок и скривился. Зоя Михайловна, вот грымза-то. Терпеть ее не мог. Но открыть пришлось

-Петр Евгеньевич, - визгливо, как всегда, сказала Зоя Михайловна, - вот документы, вам просил передать Павел Семенович.

-Почему он не выслал по почте? – удивился Коготков.

Зоя Михайловна посмотрела на Петра как на человека, который посмел усомниться в святости чего-то самого святого. Она фыркнула.

-Вы обязаны их подписать!

-Хорошо. – недовольно вздохнул Коготков, начиная злиться. Он тут еле еле стоит на ногах, от слабости мутит и голова кружиться, а эта стерва…. Но тут ему пришла, как показалось, восхитительная идея

-Вы не зайдете, Зоя Михайловна? Я пока посмотрю и подпишу, а вы чаем согреетесь, погода дрянь. Сразу и отвезете.

Та фыркнула, но прошла в комнату. За ней Коготков, который подмигнул цветку. Коготков не был уверен, скорее любопытен. Никаких угрызений совести не чувствовал. На этот раз все было быстро, рука с чашкой замерла на половине дороги и Зоя Михайловна вытаращилась на Коготкова своими выцветшими глазами. Петр плохо видел нити, но они были – он знал. Когда женщина начала сдуваться, Петр отвернулся. А через пару минут все было кончено. Петр смотал платья, кольца, чтобы закопать потом вечером где-нибудь. Пару раз промелькнула мысль, что ему должно быть мерзко и плохо, что он стал убийцей.Что это вообще…это же вообще… Но нет, никаких чувств. Да, Свету жалко, но тут он невиновен. А кому нужна одинокая грымза с дурным характером? Как говорится ни Богу свечка, ни черту кочерга. Петр даже подумал, может его хладнокровие тоже воздействие цветка? И тут же отогнал эту мысль. Ну и пусть.

На следующий день Петр вернулся на работу еще более окрыленный, чем раньше. Еще и без грымзы, которая тоже пропала и по поводу ее пропажи опять же никто Петра не трогал. Даже несмотря на то, что но принес документы, которые ему заносила Зоя Михайловна.

И вновь работа, похвалы от начальства, чувство удовлетворенности и правильности существования. Через неделю он по дороге домой купил-таки лопатку, большие острые ножницы, топорик. Подойдя к цветку, залюбовался.

«А собственно говоря, сейчас-то мне зачем это делать? Может, цветок поел и сейчас постепенно меня кормит, а я это прекращу. Подождем пока. А еще за три месяца я и сам войду в колею и уж точно не опозорюсь без энерго добавки»

Петр хмыкнул и ругаясь мысленно на себя, что чуть не сделал такую глупость, определил инструментам место на балконе.

Действительно, чего спешить? Да и мало ли что изменится за три месяца? Может, еще кто не так уж нужный в жизни на огонек к паучку забредет?

Нить

Малка замуж вышла в шестнадцать. Не рано и не поздно – самый сок девка. И ничего что муж Мирто на двадцать лет старше, да вдовец. Родители Малки верно все рассудили. И, не приняв во внимание дочкины плач и недовольство, решили – свадьбе быть. Только потом Малка поняла, что правы были отец с матерью, ох, правы. Недаром на свадьбе все подружки на нее смотрели завистливыми глазами. Было от чего. Во-первых, не было родителей Мирто уже в живых. Отец получил копытом от тяжеловоза прямо в грудину, да так и не встал после того. А мать через год забрала эпидемия лихорадки. Мирто и пара его братьев помладше были в ту пору уже взрослыми мужиками, так что благосостояние семьи не пострадало. Да, у Мирто были братья – младшие. Те из них, что были женаты – жили отдельными домами, правда, в общем дворе. Так что входила Малка в семью сразу большухой. Где-то уже подобного не было, но у них в деревне этакая субординация соблюдалась строго. Конечно, с большухи и спрос больше – раньше всех она встает, да всех будит, дает задания, полностью за домашнюю работу отвечает перед мужчинами. Да Малка-то, с семью младшими братьями, почитай одна целыми днями, пока отец с матерью в поле, сама работы не боялась. Многие молодухи в деревне готовы были бы и в три раза больше работы на себя свалить, только бы от большух – свекровей, да золовок старших попреков не слышать. Да не давиться краюхами хлеба, когда большухи считают, ни съела ли невестка больше положенного, не слишком ли обжора. Был случай совсем недавно у Фроковой Карты. Все свекр со свекрухой в рот заглядывали, каждый кусок считали, да потом отчет давали сыну – вот съела твоя благоверная аж три ломтя хлеба за один обед– где это видано? Довели девку до ручки, она и повесилась в амбаре.

Да и Мирто, даром что неказист, как говорится, на миру стоит крепко, не сгибаясь, отчет лишь перед старостой, да перед уездным начальством дает. И землица есть и скотина, и дом крепкий. Жену свою первую любил, баловал, наряды покупал. Лет десять не думал о женитьбе, после того, как померла однажды зимой. Сначала думали – ну что там, простая простуда, а ей все хуже и хуже. Уже и знахаря из леса и доктора из города привозил – оба говорили – поздно обратился. А кто же мог подумать, что так случится? Детей же у них не имелось.

Сам по себе мужик Мирто добрый, говорил складно, но редко, только по делу, но никогда не обидит, даже если зол, все старается сначала растолковать.

И семья хорошая. Малку как родную приняли. Так что очень скоро поняла она, как глупа была , когда слезы горючие лила по Тэллю. Тот, конечно, красавец из первых, но сирота – ни кола, ни двора. Все у более богатых мужиков на работе, а деньги как получит – так соловьем заливается…По трактирам. Да и капризный – жуть. Чуть что – сразу с кулаками лезет.

Нет, добрый, основательный, Мирто, который никогда не забудет домашних побаловать - что-нибудь с ярмарки привезти, хоть сладостей, хоть ткани узорчатой, или украшений… -получше будет. Да и в собственной теплой избе посидеть перед очагом после сытого ужина, с каким-нибудь рукоделием, с шутками прибаутками, когда все дружно и тепло – все лучше, чем в чужом амбаре под прохудившейся крышей и на голодный желудок.

Детей у Малки с Мирто долго не было – несколько лет. Как и с первой женой, злые языки тут и тут подложились шептать, что нормальный мужик с неплодной уже года через два расстается. Но Мирто как и тогда, на перешептывания внимания не обращал.

Зато когда у Малки все же родился ребенок – да еще и сын – был счастлив невероятно.

Правда, злые языки тут же зашептали, что ребенок видать не его точно – ведь как иначе объяснить, что у первой жены ребенка не было, у Малки столько лет. Видать Мирто неспособен ребенка зачать. Причем болтающих по углам вовсе не смущало то, что они еще недавно и первую и вторую жену Мирто обзывали бесплодными.

Но что Мирто до разговоров – ничего.

А уж как Малка сына любила – не описать словами. Мужа она, хоть и уважала, но полюбить никак не смогла, так что всю свою любовь женскую, всю ласку невысказанную – всю на Улюшку бросила. Тут главное не утонул бы Улюша в нежностях, но за этим Мирто следил – баловать не давал.

-Чай не бары мы, - говорил Малке, - так зачем барчонка растить, над которым все будут смеяться, что в десять лет не знает с какой стороны браться за топор? Да и самые вкусны куски ему откладывать тоже не стоит. Возможно, он будущий большак, хозяин. Так что с сызмальства знать должен – в семье все должно быть по чести.

Малка хоть и вздыхала иногда, но соглашалась – Мирто всяко прав.

А сынок, меж тем, подрастал. И надо сказать, только радовал родителей. И пригож был на диво – кожа белая, щечки красные, волосом блондин в Мирто (Малка все боялась, что сынок унаследует ее рыжину да кудряшки). Хотя никто не мог бы обвинить Малку в ведьмовстве, но все же суеверия о том, что ведьмы да колдуны суть жены и мужи рыжие да кудрявые, были неизбывны среди кумушек.

А глаза у мальчишки были – что чистое озеро – голубые да глубокие. Не раз то Малка, то другие родственницы говаривали, в эти глаза глядя

-Эх, растет девичья погибель. Многие в этом омуте утонут в свое время.

Улюша не понимал еще ничего. Только смеялся.

Да и помощником рос знатным – не белоручкой. Все обязанности по возрасту знал и справлял справно.

Лишь одна тень иногда омрачала сознание Малки. А пришла эта тень нежданно негаданно вот откуда.

Жила в деревне бабка Верещиха. То ли ведунья, то ли колдунья, а то и вообще ведьма. Старая, согнутая в три погибели. Но жила одна вот уже сколько лет – даже старики деревни помнили еще, как мальчишками уже бабкой их со своей яблони сгоняла. Жила все одна. Но в доме чисто, изба не покосилась, огород бурьяном не зарос. Даже баньку топила. Не удивительно, что слухи пошли о том, КТО на самом деле ей помогает.

Сама Верещиха очень любила рассказывать древние сказы и былины из тех времен, когда еще служители Единственного и Благословенного на эту землю не пришли. В рассказах Верещихи все еще бродили по лесам, полям, древние духи а сверху с небес, смотрели за людьми великие боги.

Надо сказать, простерлась над этими землями длань Единственного. Где хитрыми уговорами, а где жестким наказанием, пытались внедрить в сознание жителей то, что все их боги, и духи, все кто, как считалось, смотрит с небес, или бродит по земле – суть нечисть, коварные демоны, что мозги пудрят. И уж точно ни верить в них, ни тем более жертвы приносить не след

Вот только если с богами кое-как сладили, то от веры в духов никак не могли отказаться селяне . Оно и понятно. Боги – высоко и далеко. А духи, они же вот , от них же и урожай, и лад в семье, и ухоженность скотины зависит. Как не поставить сметанки домовику – обидится же и в доме все верх дном будет, и скотина не кормленная, а еще если кикиморе даст власть, пустит в избу– вообще пиши пропало.

А как не оставить сноп полуденке? Потом вообще с этой земли ничего не соберешь, сколько за ней не ухаживай. А лесных как не уважить? Как пропитаться без грибов, ягод, диких плодов, да и мяско тоже. А тот же Волчий Пастырь – стоит только свистнуть ему и всю скотину, что не под замками, задерут волки. Где, скажите на милость, ее пасти? А хранители рода – предки, что решили здесь остаться. Они хоть и страшные по поверьям, выглядят, как мертвецы ожившие, но без их помощи как сладить?

Так что, промучившись какое-то время, духовные пастыри нового бога оставили крестьянам их духов, «не замечая» обрядов им. Удовлетворились лишь тем, что сбросили с небес старых богов.

К колдовству тоже относились двояко. Хотя за ведовство полагалась смерть. Но иногда ведьм тоже не замечали, если видели, что ведунья в принципе, ничего плохого не делает, а даже помогает. Хотя словом «припечатывали» и «осуждали».

Вот только как костер миновал Верещиху – тут уж вопрос. Она-то , и все это знали, далеко не всегда делами чистыми занималась – проговаривала на зелья разные, детей помогала выкидывать нежеланных, и говорили, вещи пострашнее делала. А что стоили ее рассказы о богах? За одно это на костер многие отправлялись. А вот Верещиху миновало как-то. Хотя прекрасно вся ее подноготная служителю местному известна была. И если видел он старушенцию, то сразу же переходил на другую сторону улицы, и обязательно читал время от времени проповедь, призывающую все силы небесных ангелов на голову мерзких ведьм и колдунов. Но Верещиху не трогали. Почему? Никто не знал, только уважать ее стали еще больше. И если что, темным времечком, бежали к избе бабки. Тропа не зарастала, хотя жила Верещиха на отшибе

Также не решались и отказать ей в приеме, если приходила она за солью там или за парой картофелин.

Вот так и пришла она в семью Мирто. Мужики тогда как-то отлучились, а бабы были дома с маленькими детьми. О ту пору шел сынку Малки третий годок.

Верещиха сложила в корзинку яйца, что попросила одолжить, и села на лавку, попросив испить воды – умаялась.

Тут же ей принесли полную чашку. Пила бабка медленно, все посматривая на детей, и отвечая им. А те, как будто назло обеспокоенным матерям, липли к ней, как мухи к патоке.

Сидит ведьма. То одного мальчонку, то другого гладит. А тут и Улюша к ней подходит. Улыбнулась Верещиха поначалу, да потом помрачнела и покачала головой.

-Что ты заметила, бабушка? – спросила Малка

-Может, сейчас и ничего, - вновь покачала головой Верещиха. - А только помечен твой сынок меткой жертвы.

-Ты о чем?

-Раньше, в древние времена перед тем, как должна была прийти беда сильная – война, голод, мор, рождались такие вот дети. Когда готова была наступить беда, то знающие люди угадывали момент, когда жертву нужно приносить — когда готовы живущие в лесу предки наши, ставшие грозными духами-защитниками, оборонить от беды. Но только за живую горячую кровь жертвы. Рассказывают еще, что человек, в жертву предназначенный, духами выбранный и сам это чувствовал, когда время приходило. Ну на счет этого ничего не могу сказать. Знать не знаю, а врать не хочу.

Малка слушала сначала со страхом, и сама не заметила, как страх в ее душе перерос в непонятную злость.

-Если твои древние боги такие уж великие, как говоришь, то почему они сами не готовы были спасти людей? Если грозные лесные духи – наши предки, то сами они когда-то были людьми, сами воспитывали детей и внуков. Так неужели они готовы пойти на такое – отнять у матери дитя, у бабки старой – внука? А если и при жизни были это люди злокозненные, то какое им дело до потомков?

-Кто знает, - задумчиво проговорила Верещиха. - Нам не дано угадать их мысли. Кем становится умерший, если желает остаться на земле в качестве предка-хранителя? Как меняется его душа, и чем живет? Не нам обсуждать высших.

-Но все же хорошо, что те времена закончились. А Единственный не требует таких жертв, - вздохнула Малка, не зная даже, себя она успокаивает, либо Верещиху убеждает.

Верещиха лишь хмыкнула. А потом допила воду и встав с лавки поклонилась, медленно поплелась домой.

И, хотя убеждала себя Малка, что теперь действительно иные времена, даже с Мирто советовалась, но запал в душу молодой женщины страх за сына и никакой силой не могла Малка этот страх теперь выцепить и выбросить, или успокоить.

Время шло и вот исполнилось сынку Малки и Мирто десять весен. Однажды Мирто и два его брата вернулись невеселые с ярмарки. Когда дети подбежали за привычными гостинцами, он лишь махнул рукой и дети, почувствовав, что сейчас не время, отстали.

-Что-то случилось? – спросила Малка.

Младшие невестки, что сейчас, как обычно, собрались вместе прясть в большую миртовскую избу, тоже отложили работу и наблюдали за мужчинами, предчувствуя неладное.

-Синим Прудам запретили торговать скотом. И поговаривают, что там будут уничтожать животину

-Да как это? – спросила Малка, побелев. - Зачем?

-Чукса, - коротко произнес Мирто

Малка вздрогнула, не до конца понимая. И лишь через время, когда вспомнила

-Но ведь это…

Чукса – страшилка для взрослых. Болезнь, которая убивала домашних животных и заражала их мясо. Нечто вроде чумы сразу для и для скота и для птицы. Не трогала только людей. Но толку-то? Убитая заразой или еще только зараженная скотина была непригодна для пищи – ядовита.

Последний раз чукса приходила еще давно, лет сто назад. И осталась только в летописях да страшных рассказах о повальном голоде. Ведь тогда еще и недород случился.

-Что же теперь делать? – спросила Малка, подходя к мужу

-Посмотрим, - ответил Мирто, - Синие Пруды – не близко. Да может и ошиблись еще лекари с перепугу. Чукса она же почитай, сотню лет назад как была. Только в описаниях и осталась, а в живую как хворь являет себя никто не видел. Пойду мужиков собирать. Проведем обряд опахивания, да духам преподнесем сливки, масло и хлеб. Приготовьте так, чтобы не стыдно было. Да еще к служителю Единственного зайдем. Пусть тоже службу проведет. Недаром же мы его кормим.

Ночью, лежа рядом с мужем, Малка впервые за несколько лет вспомнила разговор с Верещихой.

Мирто проснулся. Почувствовал неладное.

-Почему не спишь? – спросил он хрипло. - Завтра трудный день у всех.

-Я не могу. Просто..Помнишь я тебе говорила, о Верещихе, Ты не…

-Прекрати!

Малка даже вздрогнула. Муж очень редко кричал на нее. Но тут же, каким-то внутренним, чисто женским чутьем поняла – он старается за злостью спрятать свой собственный страх. Мирто вздохнул и продолжил

-Не волнуйся. Те времена, если и были вообще – прошли давно. Не знаю, может раньше Верещиха и была ведьмой, но сейчас она совсем из ума выжила. Говорят, это случается с теми, кто с нечистой силой знается.

-А если все же чукса? И если бабка начнет по дворам языком трепать?

Мирто задумался. А потом мотнул головой и сказал

-Завтра я сам схожу к Верещихе. Поспрашиваю ее вроде, что сказать может. Если сама помнит и скажет – то посоветую язык за зубами держать, пока кости целы. Они-то, ведьмы, за жизнь крепко держатся. После смерти им не сладко. А если и не вспомнит, что несла – то тут и говорить не о чем.

На этом и порешили. Мирто снова уснул, а Малка до рассвета не могла сомкнуть глаз.

Корова и две курицы Трешки упали утром через две недели после ярмарки. Просто упали и перестали дышать. Под вой Трешки мужики закололи всю скотину в хозяйстве, а трупы вывезли в далекую лощину и сожгли.

Не помогло. Скоро в деревне осталась треть скотины. Потом болезнь ушла. Но селяне радоваться не спешили. В прошлый раз, согласно записям, при первом снеге болезнь ушла тоже. Чтобы возобновиться весной, когда она добила оставшуюся скотину. Животных быстро забивали, мясо засаливали. Но все знали, что это – не спасение. А потом с постелей не встала целая семья, поев мяса на ужин. Больше никто не решился есть – туши свезли в овраг и сожгли также как и умерших своей смертью животных.

Деревня стояла будто вымершая. Никто не зажигал огни по вечерам, не собирались на гуляния. Даже говорили потише. Несколько мужиков отправились в город и привезли оттуда неутешительные вести. Болезнь не тронула лишь южные области княжества, да и то, видать на время – не успела дойти до снега. Въезд туда был строго запрещен, как и выезд. Сейчас все ждут весны. Если после схода снега болезнь не возобновится, то тогда сам князь на свои деньги обещал купить скотину в чужих княжествах и раздать бесплатно на приплод.

«»»»»»»»»»»»»»»

Малка проснулась как всегда рано. Раньше всех. Потянулась, привычно, выглянула в оконце на метель. Что же, пора начинать день. Малка вздохнула, вспомнив, что скоро праздник начала года. Обычно его отмечали несколько дней – веселыми гуляниями ряженных, посиделками, вечерками. Сейчас, конечно же , ничего подобного не будет. Все, как вечер, запираются по домам. Еды пока еще хватает, но неизвестно, сколько это будет продолжаться. Дети ноют без молока.

Малка вздохнула. У них крепкое хозяйство и неплохие запасы. Женщина вспомнила, как раздражала ее скотина, поднимавшая гвалт – требующая есть. Ох, сейчас даже бодливую козу Ранку расцеловала бы в оба рога.

Улюшу будить не стала, сделала завтрак мужу, а потом он вместе с братьями отправился за дровами – еще с вечера собирались.

Невестки сегодня занимались делами в своих избах и Малка осталась одна со своими мыслями.

Через какое-то время заметила, что уже на дворе светлым светло, а Улюша спит. Малка встрепенулась – неужели вдобавок ко всем несчастьям еще и сын заболел? Бросилась к нему, но мальчика не было. Как он сумел встать, и проскочить мимо матери? Куда пошел?

-Улюша! Улюша! – Малка звала сына, но молчание было ей ответом.

На улице даже не было привычно игравших там детей. Не у кого спросить. Малка пробежала между домов, дошла до площади с колодцем. Там сидел полудурок Тимка – сорок лет, а ума как у пятилетнего.

-Тимоша…Улюша не проходил тут? – Спросила Малка

Полудурок улыбнулся и закивал

-Улюша…Добрый…Мне пряничка дал. Вот,- и Тимка выудил из своих лохмотьев пряник, показал. Малка только вчера их пекла.

- Куда он пошел? – Малка волчицей метнулась к полудурку, а тот застыл с выпученными на нее глазами.

-Не скажу, - захныкал он, размазывая по лицу слезы и сопли, - Малка плохая.

-А если Малка тебе два пряничка даст? Даже три? - Малка засунула руку в карман фартука. Каким-то образом она сама бросила туда три пряника, выбегая искать Улюшу. Видать мозг быстрее нее самой сообразил, что может ребятам раздать понадобится, если скажут, где Улюша.

-Вот. – Малка протянула пряники полудурку. - Три.

На лице Тимки отразилась усиленная работа мысли. А потом он протянул руку, но Малка тут же руку отдернула. Физиономия Тимки скуксилась, но все же он сказал

-Улюша в лес пошел. По это вот тропе. Сказал в лес.

-В лес? Зачем?

-Ну его же звали, - ответил полудурок пожав плечами

-Его звали? Кто?

-Фигуры. Вроде старец благообразный и девушка – белая, гладкая, красивая. А моргнешь и не старец с девкой, а мертвяки полусгнившие. Все перед Улюшей шли, а он за ними.

Малка вскрикнула и бросилась по указанному направлению. В сознании прокручивался тот разговор с Верещихой. Неужели это правда? И духи решили получить жертву такой ценой?

«»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»

-Улюша! Улюша! Ты где?!

Выбежав из дома, в чем была, Малка сначала не чувствовала холода. Но теперь он пробирал до костей. Ноги уже промокли, холодный воздух обжигал горло и кожу. Но Малка упорно шла вперед. Она не знала – куда. Просто шла. Пока не упала на колени от усталости. И тут заревела в голос. Сил подняться уже не было.

-Мама, -услышала голос сзади и обернулась резко.

На поляне стоял Улюша. Но не один. Вокруг него собралось с десяток ходячих трупов. Мерзкие, гнилые, с остатками одежд, плоти, волос. Они тянули свои руки к мальчику

- Улюша, - Малка бросилась к сыну, но словно натолкнулась на мягкую стену.

-Улюша, - заплакала она, снова опускаясь в снег.

-Мама. Не плачь. Так надо.

-Надо? Кому?

-Нам всем. И тебе и отцу, и тете Маромии, и дяде Нату, и даже Тимке. А еще всем жителям княжества – городам, селам. Чукса не ходит одна. Она дружит с Недородом. Всегда. Теперь я знаю.

-Эти твари не заберут тебя. Посмотри, это же трупы. Они давно сгнили, они должны лежать в земле.

Улюша обернулся, с удивлением смотря на окружающую его толпу. Потом вновь обратился к матери

-Но я вижу красивых девушек, женщин, мужчин и стариков. Они все в белых одеждах, расшитых серебром и золотом. Вот, смотри, - и мальчик указал на полуистлевший труп женщины с длинными прядями черных волос на черепе, - это – твоя пра-пра-прабабушка Фекла, а это, - тут мальчик указал на маленький скрюченный труп, глазницы которого горели красными недобрыми огоньками, - это Прадед папы. Они решили защищать нас.

-Защищать? – взвилась Малка. Даже сил от злости прибавилось. - Ты не видишь. Они лгут тебе. Затуманили голову.

-Мы не лжем, - послышался хриплый голос, - просто ты можешь видеть нас именно так. Так вы решили, когда пришли служители Единственного. Только дети теперь видят нас так, как раньше видели все. Но мы все еще защищаем вас.

-Да неужто? – спросила Малка. - Тогда защитите! Или, не убив невинного, вы не можете это сделать? Вам недостаточно ритуалов, недостаточно того, что мы не отказались от вас?

-Глупая женщина! - теперь это был хор голосов. - Ты думаешь, нам нужны сливки и масло? Только кровь жертвы может прогнать такую большую беду. Ведь это значит –вступить в схватку с самой судьбой. Мы не выйдем победителями из этой битвы без свежей крови. А наша уже давно прошла сквозь землю и камни, проросла травой и мхом. Но и жертва подходит не каждая. Во всем княжестве нашли только одного.

-Не дам, - крикнула Малка и на этот раз ничто ее не удержало по пути к сыну, которого она обняла и прижала к себе.

-Тебе решать, - прошелестел хор. – Мы ждали тебя.

-Мне?

-Жертва должна быть добровольной. Возьми.

К ногам Малки упал моток золотистой пряжи.

-Обвяжи сына нитью, а остальную пряжу заткни за пояс. Потом иди, не останавливаясь. Если ты только на секунду засомневаешься в решении – нить начнет тускнеть. Когда она станет серой – порвется. И ты больше не увидишь сына. Доведешь до дома – он твой. Но учти – тогда мы бессильны против мора.

Малка поступила так, как ей было сказано. Она пошла вперед, даже не оборачиваясь, а сын шел за ней – она знала это. Сколько-то шагов они прошли молча, но потом Улюша захныкал

-Мама, мама, Ты хочешь чтобы Свет умер? И Перст?

Свет и Перст – самые маленькие из двоюродных братьев Улюши. Мальчик возился с ними часто.

-Я хочу, чтобы ты жил, - сказала Малка, не оборачиваясь.

Сын замолчал.

-Но в нашей деревне многие умрут, - вновь захныкал Улюша через несколько шагов

-Мне нет дела до этого. Почему они должны жить, если ты жить не будешь?

Снова молчание.

-Но папа умрет! Он будет кормить нас, а сам умрет от голода! – вновь послышалось сзади.

Малка остановилась. Она вспомнила Мирто. Нет, нет, она не любила его. Но теплом душа согревалась, когда о муже думала. Как же она, без Мирто-то? Малка не заметила, как пряжа чуть чуть потускнела. Она пошла медленнее.

-А у тебя будут еще дети. Если оставишь меня. Мама, но так должно быть!

Малка встряхнула головой и вновь бодро зашагала по снегу

-Мама, обернись, посмотри, - Улюша просил так настойчиво, что Малка не выдержала и обернулась. Мальчик подошел к ней и обнял ее колени.

-Посмотри вперед.

Малка посмотрела. Вид леса словно подернулся дымкой и она увидела …Костры сжигаемой плоти животных, плачущих от голода детей, похожих на обтянутые кожей скелеты. Иссохших от горя и голода женщин, воющих над трупами сыновей и дочерей. И над этим всем два огромных чудовища. Они словно были сотканы из дыма, но Малка точно знала сейчас- это обманчивое впечатления. Ибо над землями княжества шествовали Чукса – большая, словно замок князя, темная, с четырьмя желтыми круглыми глазами, с шестью лапами для ходьбы и четырьмя для хватания добычи, с длинным узким острозубым ртом, которым она улыбалась и постоянно жевала, жевала, жевала что-то. Чукса походила на паука. А вот Недород – высокий, невероятно тонкий, хрупкий на вид старичок, с желтым цветом кожи, которая спускалась со старческого тела складками. Он мерзко улыбался постоянно облизывая красные, словно в крови блестящие губы. Малка чувствовала какая сила исходила от этих двух. Сила, с которой, наверное, не смогли бы справиться даже древние боги.

Словно подкошенная она рухнула на колени в снег, обнимая и целуя сына. Она не слышала его утешения, в голове будто звонил колокол. Лишь все сильнее молодая женщина прижимала к себе сына. А нитка тускнела, тускнела. Но еще было время, до того, как она порвется.

Чужое тело

-Да это же настоящий русский Аркхэм! Даже круче! Женька чуть ли не подпрыгивал на моторке. -Лучше? – спросила Света -Ну…представь. Сначала это был остров, куда направляли холерников. А также там проходили эксперименты – врачи искали лекарство. Только любой врач или медсестра знали – с острова их уже не отпустят. Даже если они вроде и не заразились — все, пути назад уже нет. Там же они и жили. Света поежилась. -А дальше? -Эпидемия прошла, и тем, кто к тому времени остался жив и не заражен,было разрешено вернутся в город. Остров простоял пустым много лет, только потом сделали его психиатричкой для самых безнадежных. Но врачи, что тут работали, на пароме приезжали утром и уезжали вечером в город. Я слышал,рассказывают, что тогда, в эпидемию, создали лекарство, но факт этого скрыли. -Зачем? -Кто знает. Неважно. Главное, если ты боишься заболеть…Никаких вспышек холеры больше зафиксировано не было. -Я не боюсь, - сказала Света, - правда, что тут некоторые врачи сходили с ума? Женька недовольно поморщился, - он не любил когда его перебивали. Но все же ответил -Это вообще во всех психушках бывает. Опасная профессия. -А что случилось уже с психушкой? – спросила Света -Как-то пациенты вырвались на свободу. Медперсонал поубивали, друг друга, умудрились устроить несколько пожаров. Потом сюда были направлены военные, которые зачистили территорию. С тех пор остров пустует. На счет выживших среди персонала ничего не известно. Может, и не было таковых. -И здесь водятся призраки, – уточнила Света, еще раз поежившись, глядя, как в тумане вырисовываются силуэт острова. -Разумеется, нет, - тут уже не выдержал Влад, - но если ты боишься, мы можем повернуть обратно. Света бросила взгляд на Влада – сильный, высокий, волевой парень. Весь он был подтянутый, уверенный в себе. Даже в серо-голубых глазах – сталь. Нет, такому нужна боевая девчонка, чтобы и на горный пик и в Марианскую впадину с ним. Света перевела взгляд на Женьку. Тот был вроде с первого взгляда полной противоположностью – мелкий, юркий, постоянно в движении, как ртуть. И волосы растрепаны, а взгляд куда-то вне собеседника. Но если Женьке становилось что-то интересно, по-настоящему интересно, то тут уж было видно, насколько он может быть похож на стального Влада. Тоже не сойдет с пути, если что решил, не испугается трудностям. А еще глаза загорались настоящим интересом и Жека был готов часами рассказывать, что-то делать, изучать. Кажется совсем без сна и отдыха. И тут она – спокойная, мягкая…и бесцветная . Ни особо красивая, но и не урод. Не особо увлекающаяся, но и не совсем чтобы пофигистка. Не глупа, но и звезд с неба не хватает. В сотый раз прокрутив в сознании сию немудреную истину, Света сказала -Я не боюсь. Чего тут вообще бояться? Только это немного глупо, мне кажется. Тут наверняка уже снимали. -ага, - губы Влада растянулись в презрительной усмешке, - совсем недавно. Приехали дебилоиды с канала «Монстры и привидения» - знаешь, такой на Ютубе? Поснимали, пощелкали. Какие-то там тени у них, знаки. И ветер завывает. Ничего, естественно, не нашли, только задницы себе отморозили. Кстати, Жека, ты точно не забыл ничего? -Что? – Женя сейчас смотрел на приближающийся остров, - а? Нет. Запись с воем, одежда, грим, фонарики. Все, что нужно. Но я думаю, может, Светке не стоит в медсестру рядиться? Слишком уж все гладко выйдет. Не поверят Света фыркнула. А так им поверят, щазз -Ничего, - уверенности Влада хватило бы еще на десяток человек, - издали покажем, потом смонтируем, подшаманим – будет такой призрак, закачаешься. Света ничего не сказала Скоро они уже причалили к берегу. Сам остров словно делился на три части. Ребята высадились на достаточно пустынный берег с редкой пожухлой травой. Этот пожухлый берег обрамлял остальную сушу, словно лимбальное кольцо радужку. А внутри остров чуть ли не по линейке ровно делился на почти голые скалы и лесной массив. Строения когда-то отхватили часть «лимбального кольца» и леса, а также небольшое «предгорье». Сейчас, когда люди уже давно ушли, природа пыталась вернуть отвоеванное, или хотя бы разрушить созданное человеком.

-Вон там, - Жека указал на тропинку, круто поднимающуюся вверх, - находились помещения для персонала. Для отдыха, еды и так далее. Здание окружено садом…Было. Хотя надо сказать, некоторые деревья и сейчас остались. А дальше справа - каме…то есть жилой отсек для пациентов. Слева – отделение терапии. Говорят, что отделение терапии было соединено с жилым отсеком и с помещением врачей подземными ходами. На самый крайний какой-то случай. Еще рассказывают, что при бунте пациентам удалось захватить эти ходы и воспользоваться ими. Поэтому бунт был так удачен. А вот как удалось – никому не ведомо. Вообще – знаменитое место. Тут сидел сам Таренов -Таренов? -Ага. Был такой персонаж. Два года его вылавливали. Он нападал на женщин. Только на брюнеток и строго от двадцати двух до двадцати восьми – фиг знает, как определял. Милиция вообще не нашла фактов, чтобы он долго следил за жертвой. Да и сам он рассказывал, что не следил – просто в один момент что-то перемыкало на улице и вот - он уже шел за женщиной. -А потом? – спросила Света и тут же пожалела о вопросе. Но останавливать Жеку уже было бесполезно -Он усыплял их. Опять – никто не знает как. Сам не рассказал. Предположили, что он обладает неким гипнозом, хотя, официально, конечно, об этом не писали. Кстати, сам он рассказывал, что не всегда удавалось захватить жертву. Значит точно – гипноз, хоть и не самый сильный. А потом он убивал – обязательно небольшим, но острым ножом – знал, куда бить. Потом снимал часть кожи с левой половины лица. У жертвы всегда отпиливал мизинец. В коллекцию. Всего на его счету считается тридцать жертв -Ого. – Влад присвистнул, - и что, он так легко обо всем рассказал? -Да…словно хотел…словно рад был, что поймали. Опера, проводящие допросы, были того же мнения. Увы, не знаю, что там постановила психиатрическая экспертиза. В нее не смог нос засунуть. Но раз уж сюда отправили, то персонаж точно был психически болен. Кстати, он так и не объяснил, почему выбирал именно таких жертв. Вообще, человек был умнейший – гениальный детский хирург. Однажды одной девочке отрубило ступни – он пришил. Сосуд к сосудику, быстро. Именно она, уже повзрослевшая подняла компанию против, как она говорила «несправедливости» . В то, что такой человек, у которого дома всегда было полно ребятни, друзей его собственных детей, который никогда не отказывал в помощи, даже при железных доказательствах, обладая отчетом экспертизы, его признанием, не могли поверить. Таскали на допросы, искали несостыковки, но он называл факты, которые не могли бы быть ему известны, если бы….ну если бы это были простые галлюцинации. Кстати, здесь он вел себя превосходно, тихо, вел беседы с персоналом – я же говорил – человек был умнейший и начитанный. Ему даже позволили ассистировать при двух операциях. Да и свободой он пользовался большой. -Как ему позволяли? Он же маньяк! -Наверное, тоже не до конца верили в его виновность -И что же, так и жил здесь постоянно? -Увы. Тут сглупил персонал, наверное. Должны были понимать особенность его состояния. Он убил медсестру. Которая была его типажем. Разумеется, потом его определили в палату и больше не выпускали. Чем-то там кололи, потому что по ночам он завывал и орал что-то несусветное. Потом вроде успокоился на несколько месяцев. А после умер. Просто так – зашли однажды, а он мертв. Это было за двадцать лет до бунта. В общем – темное дело. Так и осталось до сих пор непонятным и то – кто он – Владислав Таренов? Больной человек, не умеющий контролировать приступы болезни? Гениальный притворщик маньяк, разыгравший болезнь? К сожалению, статей по этому поводу практически нет. Даже имя его мало кому известно. Хотя вроде не такой уж он был полета птицей, чтобы скрывать. Я читал, что этот человек – вообще-то ли сам экспериментатор, то ли жертва каких-то неудачных секретных экспериментов. -И много тут таких уникумов сидело? – спросила Света, оглядывая закопченные полуразрушенные фрагменты массивного здания врачей, к которому они уже подошли. -Были…И людоедов парочка, и один гениальный музыкант, который струной передушил всю свою семью, чтобы творить не мешали. Потом сам понял, что натворил и сдался. Умолял буквально его убить, но признали невменяемым и направили сюда. Да и не такие оригинальные маньяки тоже имелись. -Мило. – хмыкнул Влад, - я бы лично просто сжег все это гнездо вместе с птенчиками. -Я бы тоже. Но кто спрашивает? -Кстати, те подземные коридоры. Ты знаешь их расположение? -По-моему, да. Ну если верить … - тут Жека запнулся. Он никогда не раскрывал свои источники информации. – но, боюсь, они обвалились. Или входы затерялись. В любом случае, ребята из «Монстров» так ничего и не нашли -Неудивительно. Они бы и слона не нашли. Ну что, заходим и располагаемся?

«»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»» В конце концов, после долгих споров решили все же одеть на Свету неудобную форму медсестры (как всегда Жека узнал точно, как она выглядела здесь) и снять на камеру. Сначала снимали в помещениях для врачей, но нашли, что не то. Пришлось переться до строения, где держали пациентов. Девушка походила в коридоре, помахала руками. Странно, но сейчас все окружающее хотя не потеряло налет мистичности и криповатости, но выглядело гораздо более обыденно -Да не маши ты руками, блин, - крикнул Влад, - и в камеру не смотри. Сделай вид, что просто по делам идешь. -Но ведь…, - Света вздохнула и чуть наклонив голову пошла по коридору стараясь не бросать взгляд туда, где находились ребята. Взгляд сам собой опустился в пол, который показался ей на удивление чистым. Когда вдалеке раздался вой, девушка вздрогнула, но быстро пришла в себя и даже не подняла голову – Жека, видать, включил запись свою. А вот когда кто-то дотронулся до ее руки, Света чуть ли не подпрыгнула. Обернувшись, она начала было -Ну ребят… И тут же заткнулась. На нее смотрел высокий усталый человек лет сорока в халате и шапочке врача. -Леночка, Вы опять витаете в облаках, - сказал он с мягкой укоризной, - а ведь так нельзя. Света огляделась. Они находились в чистом светлом коридоре совершенно целого здания. С одной стороны тянулись большие окна, пропускавшие слабый сероватый свет осенних сумерек. С – другой – крепкие стальные двери палат. -Всех ждут на планерке в Главняке, - сказал мужчина снова. – пойдемте? Ничего не понимающая Света позволила взять себя под локоть и повести куда-то по коридору.

«»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»» -Света, Светка, очнись, - Влад уже достаточно сильно хлопал девушку по щекам. Наконец, та открыла глаза. Недоуменно посмотрев на парней, девушка лишь спросила -Кто Вы? Где я? -Мы на Острове. Мы тут снимали, помнишь? -Снимали? Но тут нельзя снимать. Тут закрытое мед учреждение, — в голосе девушки послышались осуждающие нотки -Что ты… - начал было Влад -Подожди, - сказал Жека, - Вы...ты…как тебя зовут? -Елена, - сказала девушка, - Елена Лампинова. После этого девушка то ли вскрикнула, то ли всхлипнула и вновь провалилась в беспамятство. -Что со Светой? – почти закричал Влад -Это не Света, - покачал головой Жека, - это был не ее взгляд. -Что? -Мы должны вызвать скорую. Может, это просто влияние места. И в больнице она быстро придет в себя. В любом случае я бы не рисковал тащить ее самостоятельно в город. -Думаешь, влияние Острова? -Да, - Жека задумался и потом медленно сказал, - похоже, тут и в правду есть привидения. Если не нечто похуже.

«»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»

Со времени их путешествия на Остров прошло несколько дней. Света все еще находилась в больнице. одним из вечеров, Влад зашел к приятелю, после того, как навестил свою девушку. Когда парень зашел в комнату, Жека был за компом -Как дела, - не оборачиваясь спросил он -По-прежнему, - сказал Влад, - Она так и не вышла из комы. Меня к ней допустили, хотя не положено. Я пытался докричаться до Светки, пытался…но так и не смог. Влад сел на кресло и обхватил голову руками. -Возможно, это бесполезно, - проговорил Жека медленно -Почему? Даже если в Свету вселился призрак, то она сама ведь есть где-то там, в глубине сознания Жека вздохнул и, повернувшись к другу, сказал: -Смотри, - он показал на экран компьютера -Ну и что, - пожал плечами Влад, рассматривая старую фотографию, на которой был изображен персона мед учреждения – все в форменной одежде, с усталыми улыбками смотрят в камеру – видать, фото было сделано в конце длинного рабочего дня. -Это одна из фотографий, которые были найдены после пожара и бунта и удивительным образом не пострадали. А вот ее оборотная часть. Жека кликнул по фото, и оно повернулось. И чуть увеличилось На обороте было написано в уголке «Света Егорова, Жека Смирнов, Влад Сорник» А внизу другими чернилами стояло число. День, год и месяц -Это же… -Ну да…Послание нам. Сложно представить, что там работали в одно и то же время люди с таким совпадением имен и фамилий. Но я проверил. Не работали. -Почему ты раньше … - Влад сжал кулаки -Успокойся, - кусая губы сказал Жека, - я видел эту фотографию раньше. Но там не было никакой подписи! -Как? -А вот так. Есть теория, не слишком популярная, но иногда все же высказывающаяся в определенных кругах. О том, что прошлое не так уж и статично. И тоже способно поменяться в любой момент Влад хмыкнул -Допустим. Только допустим, что …ну каким-то образом наш…моя Света поменялась с этой самой -Еленой Ламиновой -Лампиновой. И поверь это звучит для меня также безумно, как и для тебя. Влад кивнул -А нам что делать? Жека развел руками. А потом сказал. Жестко, резко. -Проблема в том, что делать нам нужно это очень быстро. Елена Лампинова и есть та девушка, которую убил Таренов. Фото сделано за две недели до убийства. И эта часть истории не поменялась, я проверял -Света умная же девушка. И ты ей рассказал о Таренове. Как такое возможно? Жека развел руками -Помнишь, я говорил, что предполагали гипноз? Да и ведь Света Таренова не видела. А помимо него были пациенты, которые пользовались большей свободой, чем остальные. Плюс, все, кто знал Таренова, отзывались о нем, как об очень интеллигентом, интересном в общении человеке, который с удовольствием поддерживал разговор, умел как рассказывать, так и слушать собеседника. Влад вновь сел, можно сказать, упал, в кресло. -И что же нам делать? – хрипло спросил он. – я…я люблю Светку. Она настоящая, понимаешь…А после Лилли…я не могу ее потерять…просто не могу. Тогда и мне не жить лучше. Жека кивнул. Лилля – девушка Влада, погибла два года назад. После этого у парня не было серьезных отношений до Светы. Влад был силен не только своей волей, но и чувствами. Проявлял он их редко, но если уж чувства у него родились – то значит, глубокие и надолго. Свету он полюбил сразу и всерьез. Жека не понимал, что Влад нашел в этой бесцветной, в общем, девушке, но выбор друга принял. -Она ведь не хотела ехать туда. Как чувствовала. А я потащил. Влад говорил непривычно тихо и хрипло. По мнению Жеки Света просто испугалась, но конечно, говорить об этом другу сейчас не стал. -Что же мне делать? – спросил Влад, смотря прямо на Жеку -Нам…- поправил Жека, - я тут пошерстил кое-что. Нам нужно попробовать восстановить всю схему. Все события перехода в точности. -Как? Она в коме. Жека задумался -Тебя туда пропускают? Влад кивнул -Постарайся ее разбудить. Только ее,Елену, а не Свету. Возможно, получится. Ведь кома связана не с повреждением мозга, а со стрессом перехода скорее всего. Вон Светка там, в чужом теле, в кому не впала. -А потом? Как ей рассказать? Она же решит, что с ума сошла -Вот тут сам думай. Я бы сказал, что ей нужно вернутся. Или нет - проснутся. И для этого нужно кое-что сделать. -Так просто? -А зачем усложнять? Подумай сам – девушка воспитывалась в мире, где официально нет никаких чудес, кроме чудес неизведанных структур мозга Так что в то, что ты - представитель будущего она, естественно, не поверит. И уж тем более, в какой-то там обмен разумов. Хотя, если она была поклонницей фантастической литературы того времени. Нет, лучше все же не надо. Пусть решит, что ты – некая персонификация голоса родных или врача, которые зовут ее домой. Вот так мозг все сложил. -Не слишком сложно для нее? -Почему бы и нет? Ведь она работает с людьми с особенностями психики. И волей неволей должна бы представлять, какие фортели эта самая психика подчас выкручивает. Ты главное – поменьше слов, побольше дела. Разбудил – сразу же чуть ли не силой тащи на Остров – не давай опомниться. -Ага. Так нас и выпустят. Жека улыбнулся и, пошарив на столе, который как всегда у него, был завален бумагами, ручками, обертками от шоколада и еще хрен знает чем, извлек распечатанную карту. -Бери. От сердца отрываю -Что это? – спросил Влад, но тут же сам понял, - карта больницы? -Ага. Там видишь красный квадратик – это кладовка. Она не закрывается, замок сломался. Да и не заглядывает никто туда. Уместишься. Главное – сумей добраться до нее. А дальше, как готовы будете, к пожарной лестнице. Сможешь дождаться до ночи, разбудить даму и провести ее – я вас на батиной машине встречу. -Постой, но время будет другое. -Попробуем в другое. Если что – подождем. Влад подумал всего лишь с несколько секунд и сказал -Да, ты прав. Это единственный шанс. -Отлично. Сегодня как раз дежурит весьма расхлябанная смена ночью. Думаю – справишься. Главное – разбуди. Влад посмотрел на Жеку и не смог сдержать улыбку -Скажи, ты уже взломал Пентагон? -Ну а как же. Каждое утро этим занимаюсь. Для тренировки. Вот как только медведя выгуляю, на балалайке его играть поучу, так сразу Пентагон взламываю. Бодрит с утра похлеще кофе. Иди уж.

«»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»» Света открыла глаза и уставилась в светлый потолок, с которого свисала простенькая люстра. Голова раскалывалась от боли, а мысли прыгали по извилинам, как обкурившиеся козы. Она помнила, как вчера ее привели в душное помещение, заполненное врачами и медсестрами, как все обращались к ней как к Лене, как какой-то начальник читал скучную и непонятную лекцию. А потом к ней подошли две девушки и поинтересовались самочувствием. Света что-то пыталась объяснить, но девушки буквально взяли ее под руки и повели, как они сказали, домой. Домом оказалась комната в общежитии в городе, где они жили втроем. Три медсестры, как поняла Света. Три медсестры, которые жили несколько десятилетий назад. Девушки уже ушли. Одна из них – говорливая белокурая красавица Люба, посоветовала Свете остаться дома. Света только поддержала эту идею. Ей нужно было время, чтобы немного прийти в себя. -А я Орлову скажу, что ты заболела. Знаешь – он сам над нами как квочка. Так что отдохни несколько дней. -Спасибо, - пробормотала Света -Да не за что. Тут подобное часто бывает. Поначалу. Психи, да и сама атмосфера…странная. Карежит психику. У кого головная боль начинается, у кого вообще – понос. Потом все привыкают. У нас даже принято иногда давать отдых в неделю после месяца работы. Так что если захочешь…Главное, в пятницу приди –для фото. -Я подумаю, спасибо. Девушки ушли, а Света с трудом встала с кровати. Таблетка, данная Любой не помогла, но встать все же нужно было. Света подошла к зеркалу на трюмо. Такое она видела лишь раз в жизни – в доме двоюродной бабушки. Из зеркала на нее смотрела невысокая девушка с очень тёмным оттенком русых волос, аккуратными чертами лица и темными глазами. Симпатичная девушка. Которую, если верить паспорту и пропуску, найденным в её сумке( Любка вчера взяла и сунула в руки – ты что мать, свои сумки тут забывать нельзя) звали Елена Лампинова. Она была одногодкой Светы. Неужели такое возможно? Она в чужом теле? Она сошла с ума? И что теперь дальше делать? Разумеется, Света и не собиралась никому ничего рассказывать, как-то не хотелось занять место на Острове в качестве пациентки. Но что-то делать надо. Она не сможет болеть вечно. Света огляделась. Простые железные кровати, ковры на стенах – один с олешками, другой просто с рисунком, ковер на полу, уже протерты. Стол у окна, этажерка с книгами, обои в тусклый цветочек – все из прежней эпохи, словно в исторический фильм попала. Все, конечно, не очень богато — а что еще ожидать в общежитии? Но весьма чисто и аккуратно. Света села на кровать и задумалась. Прежде всего нужно дать знать парням. Но как? Она не знала. Единственное, что оставалось, так это благодарить судьбу, что она тоже училась в медучилище и знает работу медсестры. Ибо вполне возможно, теперь это – ее жизнь. И больше нет никакой Светы. Есть Лена. И эта Лена, чтобы не привлекать внимания, тихо мирно чуть поработает на Острове. А потом уволится. Если захочет Головная боль вдруг прошла и стало сразу же полегче. Даже настроение на удивление всему как-то хоть чуть, но пошло вверх. В конце концов, как там пел солдат из мультика про кашу из топора «Руки целы, ноги целы, голова – цела»

«»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»

На удивление Влада все оказалось легче, чем он предполагал. Честно говоря, парень сам себе не верил. Что вот сейчас сидит он в машине Жениного отца вместе с этой Леной и едет к причалу, где стоит лодка. Неужели все так просто? Правда, чтобы разбудить спящую красавицу у него ушло столько бесплодных ночей. Бедный Жека. Постоянно караулил с машиной. Каждую ночь. Ну уж а как Влад прятался вечерами и по утрам, чтобы потом незаметно выйти – это уже вообще особая история была. И вот, в одну ночь все пошло как по маслу. Лена кстати, не задавала вопросов. Почти. Лишь с удивлением рассматривала улицы города и проносящиеся машины. В ее время и днем на улицах машин было меньше, да и выглядели они по-иному. -Вы уверены, что мне удастся вернуться? -Нет, - честно сказал Жека, опередив Влада, - но другого шанса нет. По-крайней мере я – не знаю. Лена кивнула и вновь замолчала, уставившись в окно. А потом спросила -А я смогу привыкнуть к …вашей жизни? -Человек ко всему привыкает… - уклончиво сказал Жека Лена кивнула и вновь отвернулась к окну. В свете фар проехавшей мимо машины Влад заметил, что по щекам девушки текут слезы. Он захотел внезапно утешить, сказать что-то ободряющее, но не смог. Он лишь коснулся ее руки. Девушка посмотрела на Влада и улыбнулась. А Владу ужасно хотелось спросить – о чем она сейчас думает. О том, что сошла с ума и сейчас находится на самом деле в палате с такими же безумцами, пока ее мозг показывает веселые картинки? О том, что лежит на самом деле лежит в коме и веселые картинки – это последнее прости умирающего сознания? На Острове они развели костер и дождались рассвета. Влад и Жека не выдержали и рассказали о Таренове. Лена слушала внимательно – поверила ли? Рассвет, наконец, вступил в свои права. Но все же они решили подождать того времени, в которое снимали в прошлый раз. Но и оно подошло незаметно. -Ну, поехали? – Жека вскочил со своего места, и потянулся за камерой.

«»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»

-Очень даже неплохо получилось. Девушки рассматривали фото, где был запечатлен весь их коллектив. Все усталые, но довольные тем, что закончился трудовой день. И без происшествий, главное. -Нужно у нас в рамочку повесить. Эх, как всегда, все уже разбежались. – сказала Люба -А давай я повешу? Я с молотком дружу. Мы только в рамку сейчас определим. – предложила Света -Серьезно? -Да, вы пока собирайтесь, я быстро.

Зайдя в кабинет, Света сначала вынула фото из рамки, и схватив со стола ручку написала в уголке «Света Егорова, Жека Смирнов, Влад Сорник» А потом вновь определила в рамку за стекло и аккуратно забив гвоздик, повесила фото. Не то, что она всерьез надеялась, что это как-то поможет, скорее действовала по какому-то наитию. А потом пошла к девчонкам. Нужно было продолжать жить. Не смотря ни на что. И, к удивлению Светы, у нее это получилось. Конечно многих вещей не хватало, но жить можно было. Да и коллектив оказался интересный и доброжелательный. Света и не думала, что такие коллективы встречаются, а вот оказывается, да.

Однажды девушка в обед решила прогуляться по саду. Сейчас это был именно сад – куча цветов, зеленых кустов, деревьев, пересыпанные песком дорожки и даже маленькие прудики с легкими мостиками. То тут, то там в саду были скамеечки, обычно занятые, но сейчас было время, когда почти все пациенты находились в своих палатах, так что Света могла позволить себе гулять в полном одиночестве. Она прошла по тропинке между молодыми деревцами и только тут увидела, как на скамейке сидит мужчина – судя по одежде – пациент. Лишь нескольким пациентам можно было прогуливаться в саду без охраны. И они право это заслужили примерным поведением. Нестарый еще, лет сорока, он склонился над шахматной доской. Свете стало интересно, и она подошла. Мужчина заметил ее взглядом пригласил сесть. Света согласилась. -Прогуливаетесь? – спросил он, - что-то я раньше Вас тут не видел -Да. А Вы…Ой, извините… - девушка покраснела -да ладно, - мужчина махнул рукой, - лучше скажите, милая девушка, – Вы в шахматы играете? Странно, но тут никто не уважает эту игру. -Почему бы и нет, - вообще, разумнее всего было бы уйти сейчас, ведь она не знала этого пациента. Но не показался он Свете опасным. -Отлично. – сказал мужчина, - давайте так. Вы составите мне компанию. А я …Вам. Света кивнула. Она тоже любила шахматы. Неизвестно сколько времени прошло – пациент рассказывал так увлекательно о шахматах, не сухо, а с юмором и очень живым языком, был так любезен, что одно удовольствие было общаться с ним.

-Да, а вот Вы будете все время медсестрой? – спросил он между делом -Нет, мне хотелось бы поступить на хирурга. -Хорошая профессия, я сам хирург -Вы? -Ну да. Даже тут ассистировать довелось Света начала вспоминать. Что-то не так. Хирург, тут несколько лет. Это же, Жека рассказывал. Она посмотрела на все еще улыбающегося пациента и сказала, стараясь быть любезнее -ну все, мне пора идти. -А может, Вы пойдете со мной? – спросил пациент, поднимаясь со скамьи -Мне пора идти, - механически повторила Света, в то время как ее тело поднялось на ноги и пошло вслед за незнакомцем. Хотя почему незнакомцем? Это же Таренов – маньяк и убийца. Теперь Света была уверена – он точно убийца. -Жаль, у меня нет ножа. Моего, так сказать, боевого товарища. Ну ничего – скальпель подойдет. Вам интересно, как я смог унести скальпель? А никто ничего не заметил. Вот Вы же сейчас идете, и не можете ничего сказать. А они не смогли ничего увидеть. А мы сейчас пройдем в тихое местечко. Я заранее его приготовил. Но Вы и там не закричите. Все это Таренов говорил спокойно, продолжая улыбаться. Света и вправду не могла ни закричать. Она шла и шла. При этом на душе уже через пять минут была не паника, а какое-то тупое безразличие. И тут вдруг Света оступилась и полетела на песчаную дорожку. Села смачно, прямо на пятую точку И закричала когда в глазах поплыли цветные круги

-Светка. Лена, ответь -Влад, Жека? – Света увидела склонившихся над ней парней. Повернув голову она увидела, что находится уже не в саду, а в развалинах. --Ты… -Это я, я, - Света засмеялась и посмотрела на свои руки. Там был шрам, которого не имелось у Лены – результат неудачного опыта катания на велосипеде. -я так рад, что ты вернулась, - Влад обнял Свету и казалось, все никак не мог отпустить.

«»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»» -Ну ты напугала, - сказала Люба, - как заорешь, что на весь остров слышно было. -Любка, я так рада, что тебя вижу, - Лена встала с кровати и обняла подругу. -Да полно, полно. Будет для тебя уроком. Это еще хорошо, что санитары подоспели – рядом были. А этот Таренов каков – даже психиатров обманул, подлец. Теперь пусть объясняют, как маньяка на прогулку выпускали одного.

Любка говорила нарочито зло – выпускала пар от пережитого страха. А Лена думала, что теперь не сможет забыть, не то, как оказалась в непонятном месте с непонятными и незнакомыми ей людьми, не развалины больницы, в которой работает, а то, как упала, пока ее снимали странной камерой и на секунду потеряв сознание, очнулась уже в знакомом саду, увидев нависающего над собой человека со скальпелем у руке. Неудивительно, что так заорала.

«»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»» -Так она осталась жива? – Света смотрела на фото молодой красивой женщины. -Да. Она заорала, и подбежали санитары, которые были рядом. Таренов не ожидал такого, видать, и его быстро скрутили. Больше его из заключения не выпускали. А Елена Лампинова проработала еще какое-то время. Потом вышла замуж и уехала в столицу с мужем. Там уж настоял чтобы поступила на врача — педиатра. По описаниям - была отличным специалистом. Вот только своих детей не было. Хотя и без них жили с мужем сорок лет вместе., - Жека тоже смотрел на фото. Красивая женщина – ему бы такую. Прям хоть сейчас, пусть и будет ей за тридцать, как на фото. -Странно. Получается, он и вправду обладал гипнозом. Я теперь вспоминаю, как шла, как кукла. Даже в мозгу исчезло желание сопротивляться. И этот переход обратно его вспугнул -Ну да, похоже. Ведь Лена в отличие от тебя не была загипнотизирована. -И все же… - Света тряхнула головой, - как так получилось, что раньше он «убил» Елену? Ведь она наверняка должна была быть знакома с внешностью Таренова. -Кто знает? – пожал плечами Жека, - может, он как-то еще раньше ее зацепил, когда только увидела. А может…ну фиг знает, что там может быть. -Да, - медленно проговорила Света, - фиг знает, что вообще когда-нибудь может быть.

Пришедшие с дождем

Случилось это когда я, будучи еще студентом, нашел подработку курьером в одной страховой компании. Зарплата не ахти, и никакого карьерного роста, но близко от моего дома, а работа вполне позволяла не напрягаясь продолжить учебу, и меня, домашнего мальчика пока живущего в родительском доме, все устраивало. От остановки к дому нужно было пройти еще квартал где с одной стороны дома, а с другой – парк. Район жилой и поздней осенью, когда темнело рано, возвращался я домой по практически безлюдной улице. Разве что встречу забредшего по какой-то причине сюда собачника. У нас есть собачий вольер и собачников много, но вольер в другой стороне. Я даже желания загадывал и делал зарок – если встречу парочку человек-собака – сбудется. Не то что я верил в такую ерунду, но сбывалось же! Уверен, шустрые психологи быстро бы мне объяснили сей феномен чисто научно. Ну, например, поскольку я был уверен, что желание сбудется, оно и сбывалось или как-то еще. Но чаще все же мне приходилось топать по безлюдному пейзажу. Но это не страшно. Район мой родной, да и я сам хоть и не высок ростом, но жилист, а если совсем худо, скоростью ног тоже не обижен. При этом я никогда не считал, что следует ввязываться в заведомо проигрышную драку только потому, что я же мужик. Хотя по честному подраться могу. В тот вечер дождь лил как из ведра, и ветер завывал, когда я вышел из офиса. Доехав до дома, я увидел, что и тут прошел сильный дождь. Но сейчас небо было чистым, и яркая, словно умытая луна бодро и ярко светила. Воздух даже не колыхался, наверное, поэтому, застывшие лужи были похожи на черные блестящие пятна нефти, в которых отражался свет луны и звезды. Я шел по пустынной улице, иногда поеживаясь от холода – температура резко упала к вечеру. Не помню, о чем я думал, как нечто заставило меня остановится. Поначалу я не понял, что случилось, и собирался продолжить путь и найти вновь последнюю мысль, но тут почувствовал, пристальный взгляд в спину. Наверняка именно это чувство, не до конца распознанное мной и заставило меня остановиться. Я резко обернулся и увидел две небольшие фигурки у одной из луж. Не люди – животные. Подойдя чуть поближе я смог полностью разглядеть кошку и собаку, которые сидя неподвижно рядышком смотрели на меня пристальным взглядом. Что-то было не так. Слишком уж…я вздрогнул когда увидел, что с животных будто скатывается какая-то черная жидкость. Смола? Память тут же подбросила все прочитанные ранее истории о детках, которые так издевались над животными. Неужели и …Собака была достаточно большая – размером с добермана, а кошка…ну кошка как кошка. Странно. Хотя , кто знает. Я стал осторожно подходить к животным. Те смотрели на меня . В голове проносились мысли «Как же я их до дому допру?» «А если укусят» Но последнее то ладно, не такая уж цена – покус за спасение собаки. Но вот первое оставалось актуально. Я буквально танцевал кругами вокруг животных, которые следили за мной чуть поворачивая головы, и приближался с каждым шагом. -кыс-кыс-кыс, - произнес я осторожно, - я помочь хочу, хорошая собачка. Я протянул руку, к голове собаки и тут случилось нечто, что я до сих пор объяснить не могу. Фигурки задрожали и вдруг расплескались черной лужей с характерным мокрым звуком. А я так и остался с протянутой рукой, потому что видать забыл просто, как это - шевелить конечностями. Ровно секунда понадобилась, чтобы мерзкая жижа под моими ногами вздрогнула и поднялась вверх угрожающей черной волной выше меня раза в три. Волна надвинулась на меня а я ничего не мог поделать, только смотреть. Все мышцы словно парализовало. Единственное, что я мог – это закрыть глаза.

Тьма накрыла меня, мягкая, практически бархатная. Тело сдавливало, но не жестко, а даже как-то приятно, словно в крепких объятиях. А потом тьма отступила. Я решился открыть глаза и увидел как в полуметре от моего лица застыла морда. Собачья морда слепленная из вязкой тьмы, которая дальше продолжалась волной, что теперь окутывала меня по плечи. Больше всего морда была похожа на морду добермана. Сплошная чернота только глаза горели желтыми огоньками. Так продолжалось какое-то время. Сколько – я не могу сказать, время тоже словно застыло в этой смоле. А потом морда вдруг сменилась на кошачью и улыбнувшись во все тридцать два(или сколько там у кошек) зуба, подмигнула мне. Волна отпустила и вновь ушла вниз. Очень скоро на асфальте была обычная лужа. Я не решился проверять, даже, кажется вовсе не из страха – страха я не испытывал, хотя должен был по идее. А просто не желая наступать ногой на это…существо. Домой я пришел как обычно. Одежда была чистой, и ни у кого никаких вопросов не возникло. Свои же вопросы мне было адресовать некому. Через какое-то время ситуация не то чтобы забылась – такое трудно забыть – а как-то перестала занимать все сознание. Впрочем, я по-прежнему искал животных по вечерам идя с работы. Очень хотелось еще раз их увидеть. Еще через несколько дней домой к нам пришел старый друг отца. На удивление и ко мне были у него вопросы. Но задал он их, когда я пошел его провожать - нужно было в магазине купить что-то -Не хотел мать твою тревожить, - сказал дядя Олег, - но ты ничего такого не замечал в последнее время? -Нет, а что? – сердце немного встрепенулось и забилось сильнее -Тут давеча труп нашли. Парня одного. Странный труп. Все легкие, горло, забито какой-то липкой массой. Сейчас наши эксперты разбираются что это. -Ничего не замечал. Все обычно, - сказал я осторожно. – а кто этот парень я его знаю Дядя Олег вздохнул -Вряд ли. Он вообще на Ряламке живет. И как сюда занесло? Хотя… паршивый был человек, пропащий. Родители пили, он сам с детства связался с уродами – они живодерством занимались. Щенкам палками хребты ломали, котят сжигали и закапывали. Дальше больше. Подозревали его в избиении вместе с группой других отморозков, но доказательств не было, а пострадавший забрал заявление. В общем, повезло вашему району что такого вот тут не было. Но все же – как он здесь оказался? Последний вопрос мой собеседник явно задал себе. Потом вдруг словно очнулся и сказал -Ты все же поаккуратней будь, ладно? Я кивнул. Что еще оставалось делать? Не мог же я сказать, что на самом деле видел и ощущал. Дома все никак не мог перестать думать. Так это, то что я видел - убивает? Почему тогда пощадило меня? Потому что хотел помочь? Прошло еще несколько дней и тут я получил странный звонок Странный он был тем, что мне звонил Витька – одноклассник с которым мы никогда особо не то чтобы не дружили, не общались даже. Неприятный тип, нелюдимый и агрессивный, особенно когджа в своей компании более старших ребят. С ними предпочитали не связываться. В старших классах стал менее агрессивен, но ушел в какую-то мистическую хрень. Одна из девчонок клялась, что его секта или как там оно называется, приносила даже жертвы на кладбище. Кошек или собак. Но тут еще вопрос, а что сама она на кладбище ночью делала. -Слушай, Алекс, - голос в трубке чуть хрипел, - тут такое дело. Срочно нужна пятихатка. Я сначала не знал, что и ответить. Витька я давно не видел, друзьями мы не были,. -Да я просто слышал, ты на работу устроился, и больше попросить просто не у кого. Мне Алька твой телефон дала. «Вот ведь…су…» -Я ненадолго. Все верну. Через пару недель. Даже могу расписку написать. Честно. Я хотел сообщить ему весьма конкретный адрес, куда он может пойти, но тут мысли пронеслись у меня в голове. Да, плохие мысли, очень. Сейчас вспоминая об этом, я думаю что дело тут было еще и в том, что я не верил. До конца не верил. И решил проверить. Ну вот зачем , зачем я это сделал! Тот парень, о котором говорил друг отца, был уличен в живодерстве, а Витек вроде тоже приносил животных в жертву. По-крайней мере участвовал в процессе. И я захотел проверить. -Ладно, - сказал я, пытаясь не выдать волнение, - если бывший одноклассник не поможет, то кто? Давай…завтра, идет. Только я на парах, потом работа. Так что …ну положим в пять минут десятого. И не у меня дома, а то начнут вопросы задавать, что да как. Не хочу. Давай у калитки в парк на Игнатьева, знаешь? Там еще прям фонарь напротив. -Конечно. Спасибо, ты даже не представляешь, как выручил меня. В трубке раздались гудки, которые заглушал стук моего сердца. Следующим вечером я ждал Витька в назначенном месте. Опять прошел дождь и звезды смотрели на свое отражение в темных лужах Витек подошел. Вовремя. Сразу бросалось в глаза, как он изменился. Сильно осунулся, бледный, как смерть, руки дрожат, глаза впали. Но даже сейчас он был выше и шире меня. «Ой, прощай, пятихатка» - подумалось мне. -Принес? – хрипло спросил Витек. Сейчас он не просил, а спрашивал словно о чем-то что я должен был сделать, просто таки обязан ему. -Да, - ответил я, вытаскивая деньги. Глаза Витька буквально загорелись -а ты что, неплохо устроился, что для тебя пятихатка раз плюнуть? Может, еще деньжат подбросишь? -Больше не брал. Витек хмуро хмыкнул. И протянул руку. Как раз в этот момент лужа позади него стала не просто лужей. Я отошел на пару шагов, округлив глаза и смотря за спину Витька -Ты чего? Деньги то давай по- хорошему, - сказал тот, но мой взгляд все же заставил его обернуться. -Это еще что! Брысь! – закричал он, обращаясь к возникшей буквально из неоткуда черной собаке. Та продолжала сидеть и смотреть. -Говорю по хорошему, - Витек полез в карман и вытащил травмат, направив ствол на собаку -Постой, она же ничего не делает, - сказал я -А я не люблю всяких тварей мохнатых, - усмехнулся Витек и …нажать на курок не успел Появившаяся волна захлестнула его в пару секунд и я лишь слышал его крики, перешедшие в хрипы.

А потом все пропало. Не было ни вставшей на дыбы волны, ни Витька. Я постоял еще некоторое время и пошел домой. Только когда через общих знакомых я узнал, что Витек пропал, я осознал, что случилось. Я был уверен, что парень мертв, просто странное существо или существа решили немного сменить тактику. Но как ни странно, я не мог разбудить в себе мук совести. Я не оправдывал себя тем, что «он получил по заслугам», что «я всего лишь предложил встретиться», мне не нужны были оправдания. Я вообще не чувствовал по поводу Витька ничего. Хотя и знал, что должен был. Такой вот я оказался бесчувственной тварью. Не самая лестная информация обо мне любимом, но какая есть. Я продолжал ходить домой той же дорогой и даже пару раз видел силуэты странных животных. Гораздо чаще чувствовал их взгляды. И мне сразу становилось как-то теплее и увереннее на душе. Странно, наверное. Уже летом я прочитал, что в нашем богатом на фольклор городе, появилась новая легенда. О двух животных, черных как ночь кошке и собаке, которые наказывают смертью за жестокость к детям и животным. Легенда быстро распространилась, обросла кучей подробностей и очевидцев событий. И, в принципе, пришлась по душе многим. В конце концов легенда как легенда, не хуже и не лучше многих. Может, даже полезная. Кстати, животные появлялись всегда после дождя и в разных частях города. Может, они начали просто с моей улицы? Не знаю. Да и честно не пытаюсь себе объяснить. Даже с тем, что я не могу выдавить из себя ни одной совестливой мысли по поводу Витька, я уже принял как должное. А уж на фоне этого принять как должное существование потусторонних кошки и собаки, превращающихся в волну смолы – так вообще ерунда.

Дом с нечистью

Вот что делать в этой деревне летом? Компьютера у бабушки с дедушкой не было, а из своих гаджетов Илье разрешили взять только смартфон. Он был большой, с хорошим экраном, но ведь ни поиграешь особо, да и не по инету свободно не посерфишь. Илья уже был готов к тому, что совсем пропало лето, но к его удивлению все оказалось не так плохо. Деревня была не маленькой, весьма приятной глазу, и обладающей не только «высланными» к предкам на свежий воздух такими же городскими ребятами, но и местными. Поначалу, конечно, не все складывалось удачно, пришлось и подраться, показав, что они, городские, тоже не мямли. Но потом устаканилось и стайка ребят образовалась весьма дружная. Даже уже не так и сильно хотелось возвращаться к городским увлечениям. Тогда и узнал Илья о «страшной усадьбе» графини Зарецкой. -Рассказывают, что графиня эта, она типа того, вампирша была. – рассказывал Валька, заслуженный «акын» среди их компании. – изводила всех. Заманивала типа в гости проезжающих, а сама жрала. И дворецкий у нее упырь был. Вот. -Так почему же ее не арестовали? Вот Баттори арестовали, - с сомнением сказал Олег, еще один городской -Баттори? -Была такая дама, -сказал Олег, радуясь тому, что есть возможность блеснуть знаниями. – в Венгрии. Или во Франции. Ну не важно. Тоже кровь любила. Заманивала оплатой высокой девушек в замок, а там им кровь пускала. -Пила? – глаза Славки, самого мелкого в компании, расширились от смеси ужаса и предвкушения. -Нет. Купалась в крови. Ей кто-то сказал, что она так молодость сохранит. -А, ну это неинтересно, если не пила, - пробормотал Слава разочарованно. Олег фыркнул, но ничего не ответил. А Валька, не удержав улыбку от «посрамления» Олега, который часто пытался встрять в его рассказы со своими заумничаниями, продолжил. -Никто не мог ее арестовать, так как она была сильной ведьмой еще. Сам черт ей силу дал. Приезжали, конечно, аж из самой столицы, но всегда уезжали через пару дней. Типа нет ничего. И все домыслы. -Как же она умерла? -Тут уж точно не знает никто. Разные слухи ходили. Говорили, что сам черт ее забрал – по контракту. Черти ведь не могут тех, кто им душу продал, всю жизнь на земле держать – иначе смысл заключать контракт? А иные говорят, что молодая упырица извела бабушку. У нее, графини, еще и сын был. Женился по обычаю тоже на упырше, из их же сословия, значит. А потом уехал, потому что им всем бы, понятное дело, жратвы тут не хватило бы. Ну и погибли они с женой – то ли от охотников, то ли с другими связались за добычу. А две дочери остались. Старшая была точно упырицей уже, а младшая еще нет. Вот бабушка внучек взяла. И однажды ночью, старшая внучка ее загрызла вроде. Только потом куда они делись с сестрой – никто не знает. Считается, что убежали. У них, по вампиршему закону, за такое полагается смерть. А поскольку они с рождения уже проданы чертям, то идут прямо в ад. Кому этого хочется? А некоторые говорят, что бабушка перед смертью успела внучку проклясть на вечное пребывание в поместье и вечный же голод. Выйти внучка не может, а ходить в поместье охотников мало. Хотя иногда ходят. Тогда у внучки пир. Несколько раз было, когда обнаруживали обескровленные трупы в доме. Лежит человек, вообще ни кровинки в венах, и ужас вечный на лице. -Такого быть не может, - снова не удержался от комментария Олег, - миф, что на лице остается какой-то ужас. Все мышцы расслабляются после нескольких часов. От смерти в смысле. Я читал. Валька фыркнул, и сказал -Этого не знаю, может и не было там ужаса застывшего, а может их и раньше находили. Но то, что крови не было в телах, это точно знаю. У меня брат в морге работает – я знаю. Крови нет, и ран нет. Чудеса! Перед таким аргументом, как работающий в морге брат, даже Олег не смог устоять. Поэтому лишь обиженно молчал и сопел. -Интересно, а какая она? – вдруг спросил Илья, - упырица в смысле -Ну…как девчонка лет двенадцати. Очень худая, да бледная, волосы темные, черные. И глаза страшные, запавшие. Ходит в одной ночной рубашке по колено. Так рассказывают те, кто мельком ее видел, да сумел вовремя ноги унести. Еще видели и младшую. Совсем, говорят, на человека похожа – мелкая девчушка, кучерявая, даже не такая бледная на фоне сестры. -Так стой, они там что, призраки или зомби? – подал голос Славка Валька только рукой махнул -Какие призраки, зомби. Сказано же – вампиры, упыри. И старшая, и малая. Младшая просто хитрее, обманывает своей внешностью милой. Типо такая вот вся безобидная. Они только по ночам появляются, какие же они зомби? -Ну ведь вампиры тоже вроде мертвецы…так говорят -Не все, - авторитетно сказал Валька, - есть те, кто с рождения такие. Все задумались надолго на этот раз. Аж минут на пять. А потом кто-то, вроде Илья, сказал -Давайте пойдем туда? Вот прямо сегодня ночью -Хочешь вампиров подкормить? – спросил Валька ехидно прищурившись, - а что, они давно не ели. Последний труп там полгода назад обнаружили. -Ты действительно, того, - тут же сказал Никита. -Да постойте вы. Прикиньте если мы их снимем? И выложим на ютуб? Мы же… Впрочем, если вы все зассали… -Это кто зассал-то? Посмотрим, как запоешь, когда лицом к лицу встретишься с упырем. После непродолжительных споров и выяснений, кто зассал, а кто нет, решили идти. Но не сегодня, а завтра. Нужно было подготовиться хорошо.

*** В заведении госпожи Каселовой день шел, как обычно. В чистеньких классах девочки-гимназистки слушали учителей, кто внимательно, а кто и не очень, ибо мысли у большинства в последние дни весны были все больше об отдыхе, лете, загородных дачах. Шел второй урок, когда в один из классов зашла необычайно бледная дама – помощница госпожи Каселовой. О чем-то пошептавшись с молоденькой учительницей, она сказала. - M-lle Зарецкая. Пожалуйста, пройдите со мной к Евгении Павловне. Бледненькая, черноволосая девочка, легко встала из-за парты и гордо держа голову, пошла вслед за дамой-помощницей. Вслед ей послышалось шушуканье. Надо же – к самой Евгении Павловне Каселовой вызывают. Что за такое дело важное? В кабинете директриссы было светло и уютно. Мягкая мебель, светло-бежевые тона. В открытое окно врывались звуки из окружавшего здание сада. Софи Зарецкая вошла в кабинет и присела в реверансе. И только сейчас заметила, что в комнате помимо необычайно бледной, кусающей губы Каселовой, находиться человек в полицейской форме. -M-lle Зарецкая? – спросил он вежливо, - дочь графа Зарецкого? Софи кивнула, а сердце, тем временем, готово было выпрыгнуть из груди. Полицейский замялся, его рука теребила пуговицы на мундире. Софи переводила глаза с него на Каселову. И та не выдержала -Софи. Дитя. Бедное мое дитя. Ваши родители… Комната закружилась перед глазами Софи и девочка упала в обморок. Чуткое сердце уже знало, что за беда произошла. Так вот разделилась жизнь Софи и ее маленькой сестры Тати на до и после смерти родителей. Поначалу за сестрами следили гувернантка и няня. А потом из N-ской губернии примчалась старая графиня Зарецкая – вдова шестидесяти пяти лет, строгая и пасмурная дама. Она забрала внучек в свое родовое имение как минимум, на лето. Несмотря на кажущуюся строгость, Зарецкая девочек любила всей душой. Она понимала, что в ее имении, где жила только она и несколько таких же старых проверенных слуг, маленькие девочки, оторванные от подруг, могут чувствовать себя одиноко. Поэтому графиня, несмотря на почтенный возраст, решила, что при первой же возможности прикупит домик уже в городе и девочки вернутся в привычный для них круг общения. Надо сказать, молодые Зарецкие жили в меблированных комнатах, и, хотя семья не бедствовала, сразу купить дом, достойный герба Зарецких, было не так-то просто. Деньги предприимчивая графиня и ее сын держали в векселях. Требовалось время, чтобы их вытащить. Да найти достойное жилище. А пока, благо что лето, девочки могли пожить и у бабушки. Само поместье было не таким уж старым, построенным прадедом девочек для когда-то большой и дружной семьи, из которой остались лишь старая графиня и ее внучки. Понятное дело, что большая часть помещений не использовалась, и туда редко заходили, накрыв мебель чехлами, не зажигая свет. Так что часть поместья действительно напоминала заброшенное здание, годящееся для жизни привидений. Впрочем, девочкам даже было уютно здесь. Софи не желала ни с кем говорить, даже сочувственные взгляды окружающих вызывали у нее отвержение. Девочка не верила в их искренность, она считала, что никто не сможет по-настоящему понять ее, какое бы соболезнование не выражал. Ну а Тати никогда особо никто не был нужен кроме сестры. Так они и жили, исследуя поместье, открывая комнаты, куда уже несколько десятилетий не ступала ничья нога. На удивление, мрачная и даже мистическая атмосфера поместья словно способствовала если не излечению, то по-крайней мере некоторому облегчению боли, словно и боль в медленном, замороженном времени поместья тоже замерзала, становясь не такой острой. Это случилось через месяц после того, как девочки поселились в имении. Жили они в одной комнате, так сами захотели. Точнее так захотела Тати, которая без сестры себя не мыслила. Одной из ночей, девочки никак не могли уснуть и лежали в своих кроватях, тихонько переговариваясь. Окно было открыто в комнату проникал приятный летний ветерок. -Интересно, а сегодня он придет? – вдруг задала самой себе вопрос Тати -кто придет? – спросила Софи -Ну…, - Тати засмущалась. На самом деле ей давным давно хотелось рассказать сестре эту великую тайну, но боялась, что Ему это не понравится. Так что только и оставалась наивная хитрость, случайно проговорится при разговоре сама с собой. -Он приходит по ночам, - начала она быстро, - высокий. Костюм весь темный. И шляпа и волосы темные. Я сначала думала, он страшный, очень уж лицо белое…Но он хороший. Много рассказывает. -Да кто он-то? – не выдержала Софи -Я его Таром называю. Помнишь, собака такая была у брата Лизоньки? Он просто сказал, что я могу называть его, как хочу и вот… -Бабушка знает о нем? -Нет. И никто кроме меня. Ну и тебя. Он сам просил не говорить. Сказал, уйдет иначе. А он забавный. Мне много показывает. В зеркале. -Как? -Ну к зеркалу подводит, а я в нем вижу картинки разные. А еще он через двери проходит. Он через дверь проходит и мне ее открывает. В том крыле, куда бабушка сказала нам не ходить. Там зеркало…страшное, темное. Но с ним я не боюсь. А картинки странные иногда. Я не все понимаю. Тати замолчала. А Софи пыталась понять, о чем вообще сейчас говорит сестра. В дом кто-то пробирается? Вор? Но зачем вору дружить с маленькой девочкой. И как он проходит сквозь стены? Нужно рассказать бабушке. Но тогда предать Тати получается. -А как давно ты с ним познакомилась, - спросила она сестру -Да вот через несколько дней, как приехали сюда. Ты никому не скажешь? Я не хочу, чтобы он уходил. Он еще и сказки рассказывает. -Мне самой нужно увидеть . -Не испугаешься? Он страшный. -Ты же не испугалась. -Я познакомлю. Это будет наша тайна. Правда ни этой ночью, и не следующей, таинственный незнакомец не появлялся. Тати уже испугалась, что он обиделся за то, что рассказала сестре. Но через несколько дней, в дождливую ночь, в комнату сестер вошел высокий, выше два метра силуэт. Софи аж подпрыгнула на кровати. Но удивительно, вошедший не вызвал страха, хотя и было чем. Это бы призрак, явно призрак – люди сквозь стены не ходят и после такого дождя с его одежды, будь он человеком, лило бы словно из только что постиранной. Софи подумала, что она вовсе не такая уж храбрая девочка, а сейчас не бежит, не кричит. Просто смотрит на невероятно бледного незнакомца с грустным лицом и запавшими глазами. Впечатления мрачности усиливалось тем, что одежда незнакомца –строгий костюм и длинный плащ, тоже были черного цвета. -Ты пришел! – Тати уже прыгала вокруг своего приятеля. – пойдем сегодня в ту комнату. Вместе с Софи? Но Тар смотрел на старшую сестру, ожидая ее реакции. -Вы – призрак? – спросила Софи неуверенно. -Да. Когда-то я жил в этом доме. Но потом умер. -Как? -Меня убили. Софи вздрогнула -Наших родителей то…, - и тут же прикусила язык. Для Тати, родители уехали далеко далеко и не могут сейчас видеться с девочками. Очень долго еще не смогут. Незнакомец кивнул. -Соболезную, - сказал он. Софи его голос показался необычайно мягким, нежным, успокаивающим. К тому же теперь она чувствовала некую сопричастность гостю, что сразу же убрало даже малейшие ростки недоверия. -Вы не видели… -Нет, -гость прекрасно понял вопрос.- не все из нас идут в одно место. Я вот не могу уйти. Софи вздохнула. А Тати. Которая не поняла их мини диалог, уже тянула Тара за рукав -Пойдем. Покажи зеркало! Тот улыбнулся и сказал. -Да, пойдем. -Но мы не можем, нас увидят. – проговорила Софи -Нет. Никто не увидит. Все спят. Софи сначала хотела одеться, но увидев, что Тати уже подпрыгивает на месте, пошла за этими двумя прямо как была – в короткой ночной рубашке. Они прошли спящее жилое крыло, потом несколько нежилых помещений с закрытыми чехлами диванами, столами, стульями. А потом направились в западное крыло, куда их не пускали. Даже окна в тех нескольких комнатах были заколочены. Софи обратила внимание еще на одну странность. Они все видели, хотя источников света нигде не было. Наконец, остановились перед старой, чуть обшарпанной белой дверью. -Подождите, - сказал Тар и прошел сквозь дверь в комнату. Послышался щелчок и дверь открылась -Зачем ты всегда закрываешь эту дверь? – недовольно произнесла Тати -Чтобы случайно никто не узнал о наших…путешествиях, - сказал Тар Тати захлопала в ладоши и запрыгала. В комнате было светло. На пыльном камине стоял подсвечник с горящими свечами.. также тут было несколько изящных шкафов, кресло и большое напольное зеркало в старинной пыльной раме. Сначала Софи показалось, что по углам рамы вырезаны цветы, но подойдя ближе она увидела, что это искусно сделанные черепа. Девочка закрыла рот рукой и обернулась к Тару -Это зеркало когда-то было создано колдуном. Его нельзя уничтожить или отдать. Или продать. Оно все равно откажется во владении Зарецких. Поэтому его поставили сюда, подальше о глаз. -Но это не опасно? – пробормотала неуверенно Софи -Нет. Я умею обращаться с зеркалом. -Вы…тоже были колдуном? Вы продали душу дьяволу? – Софи впервые почувствовала страх к незнакомцу Тар лишь фыркнул -Есть много способов обрести знания. Необязательно для этого продавать душу дьяволу. Да и не так уж он охоч до этой материи, поверьте. -Давайте посмотрим, - тати подбежала к зеркалу, заглядевшись в его темную поверхность. Тар улыбнулся и поманил рукой Софи -Это интересно для тебя. Девочка неуверенно подошла и посмотрела. Поверхность зеркала внезапно стала светлеть.И вот уже в ней появились шпили домов, словно тот. Кто видел все это летел над городом. Потом пошли улицы и Софи охнула. Она узнала родной город. Сейчас было темно и уже горели фонари, но публика на центральной улице только только начала расходится после спектакля. Класс Софи тоже водили в этот театр на спектакли. Девочка изо всех сил стала вглядываться в такие родные пейзажи.

*** -Все приготовили? Соль, зерна, чеснок? – Олег взял на себя обязанность начальника «экспедиции». -Да, хотел еще святую воду, у бабки есть, так не смог взять., - расстроено фыркнул Валька -Ничего страшного. У нас итак много оружия. Ночь только входила в свои права, когда пять мальчишек прошмыгнули незамеченными по деревенским улицам и направились к заброшенному поместью. Шли недолго, постоянно переговариваясь и подбадривая друг друга. Хотя никто их них не признался бы остальным, что страшно на самом деле. -Ну вот мы и тут. – Славка шарил лучом фонарика по потолку комнаты., - где там эти вампирши? -Слыхал, что они в коридорах ходят, - неуверенно сказал Валька -Так пойдем туда. Кто что увидит – сразу сообщите. По коридорам шатались где-то с час совершенно бесцельно. Ну да, жутковато, но ни крови на стенах, ни призраков, ни вампиров. Даже шороха не услышали. -Ну вот, я же говорил. Нет тут вампиров! – сказал Никита -А трупы, трупы отчего? – спросил Валька -Наверное, маньяк. Маньяк, конечно, не так интересно, как вампир, но тоже сойдет. Главное, чтобы самим ему не попасться. А там и снять, и помочь поймать – тоже почетно. -Но тогда мы…-начал было Олег и тут же замолчал -Что? -Вы не чувствуете? Холодно стало. -Ну и что, просто ветер -Да нет ветра, идиот. -Сам полудурок -Смотрите! – Илья показывал рукой куда-то за спины остальных Все обернулись, как по команде. В конце коридора стояли две девочки, которые словно чуть светились. Маленькие, худенькие, старшей никак не больше одиннадцати, а младшей и того лет шесть. Обе в белых то ли платьицах, то ли рубашечках до колена. Обе черноволосые и полупрозрачные, через их тела виднелся коридор. И что-то…или кто-то. Черный расплывчатый человеческий силуэт, очень высокий. А еще в руках у старшей девочки был нож, и она, постояв с минуту, быстро начала подходить к мальчишкам, не передвигая ногами, словно плывя над полом. Куда и как они бежали, рассказать бы не смогли. Но очухались только в какой-то большой зале с выбитыми окнами и кусками разломанной мебели. -Это они были? – спросил Илья, дрожа -Ага, кажется -А зачем им нож? – спросил Олег. – если они вампирши -Ну может быть, зубы у них не такие сильные и они… -Стой, но ты же рассказывал, что твой брат в морге что, говорил – нет ран на теле. -Ну… -Ты говорил -Знаю. Я…просто подумал, что…ну нельзя брату рассказывать, что там было. Я уже и так к нему и этак приставал…не рассказал. -Замечательно. И что теперь. С чего ты вообще взял, что это вампир? Валька лишь плечами пожал. Типа что я, все рассказывают вот уже не один год этак. И не скажешь, с кого пошло первого. -Да блин, это же девчонки! А нас пять пацанов. -Это призраки, дурень. За ними весь коридор видать. -Но… -Вот ты к ним и подойди, повоюй. Как увидим в следующий раз. А я не полезу. -А я их снял. Правда. Успел -Вот…Значит теперь можно выбираться отсюда. Валька подошел к окну -Мы на втором этаже. Слишком высоко. -Значит обратно идти? А если они там? -Посмотрим. Другого пути нет. Осторожно и тихо, ребята вышли из комнаты и побрели в поисках лестницы на первый этаж.

*** Тар много показывал. Разные страны и города. Чудесных животных. И обо всем он знал. Софи быстро привыкла к новому приятелю. И с удовольствием ждала его приходов. Тайну хранила крепко. А вот днями ей наоборот становилось все некомфортнее. Во-первых, их совсем перестали выпускать из имения, во-вторых, бабушка стала замечать, что Софи и Тати стали какими-то бледными и слишком уж похудели. Софи и сама чувствовала себя неважно. Ей было холодно, несмотря на теплую погоду, не хотелось ничего делать, а все больше лежать, даже книги ее больше уже не интересовали. Сама девочка думала, что это от недосыпа и попросила Тара приходить не каждую ночь. В-третьих, ее пугали разговоры бабушки и старых слуг. О чем эти разговоры, Софи не знала – они прекращались сразу же, как девочка входила в комнату. Но в воздухе витала атмосфера чего-то нехорошего, неправильного. Бабушка перестала улыбаться, иногда отмахивалась от просьб внучек. Софи как-то спросила о том, когда они поедут обратно в город, но бабушка лишь ответила, что пока ехать туда нельзя. Софи даже обрадовалась, ведь зеркала явно там не будет. Не очень огорчилась она и тому, что никуда они не переехали и с началом учебного года. Даже воспоминания о гимназической дружбе выглядели как-то блекло. Но все же собираться через некоторое время стали. Причем в какой-то сумасшедшей спешке. -Куда мы едем? – спросила как-то Софи -далеко. Очень далеко. -Но зачем? -так надо Вся эта суета, будто они готовились от кого-то бежать, плохо подействовала на девочку. Она стала хуже спать, чаще страдала от непонятных приступов холода, стала раздражительной и даже однажды чуть не ударила сестру, чего бы раньше никогда себе не позволила. Софи стали преследовать кошмары. Пожары, крики, какие-то люди. Обычно она запоминала только отрывки. Но вот однажды ей приснилось, что ночью в двери поместья стали ломиться. Много людей, с оружием, злых, разномастно одетых. Они что-то кричали про свою власть, про упырей на шее,еще про что-то, требовали показать им «нажитые на чужой крови богатства», били окна, ломали все, переворачивали вещи, что-то ища. Всех их – бабушку, девочек, нескольких оставшихся слуг, выволокли сначала в большой холл, а потом и вообще во двор. Напавшие сначала кричали, потом начали избивать слуг и бабушку. Софи и Тати закричали, но грубые ладони быстро заткнули им рты. Жители имения упали, и их продолжили избивать уже ногами, с какой-то озверелостью, дикой радостью. В девочек тоже тыкали оружием, требовали, Софи совсем оглохла от их криков, растерялась и перестала соображать от страха. Лишь чувствовала как Тати вцепилась ей в руку. Она не могла понять, что ей говорят сначала грубый мужик с кустистой страшной бородой, а потом и женщина, пытающаяся говорить более спокойно. На все вопросы Софи лишь качала головой -Да что они там знают, прибей и все, чтобы дальше не плодилась гниль. Этот возглас Софи услышала четко. Но опять не успела ничего понять, прежде чем страшный удар в висок потушил сознание. Резко вынырнув из сна, первым делом Софи потрогала руками голову. Все вроде в порядке. И вон Тати спокойно себе сопит в своей кровати. И все же что-то не так. А вот что? Софи с трудом осознавала как провела этот день. Вроде где-то была бабушка и гувернантка. Или она их не видела? Но кто-то же их кормил с Тати? Или она сама нашла что-то на кухне? Дни шли за днями и сплетались в одну серую нить. Ночи были гораздо интереснее. Иногда она замечала, что уж больно тихо стало в поместье, или что как-то неубрано, что она сама, как и Тати в одних и тех же ночных коротеньких рубашках, но эта информация быстро изглаживалась из ее сознания. Кстати, Тати вдруг перестала говорить. Софи сначала тормошила сестру, но та объяснялась теперь лишь знаками или нечленораздельными звуками. «Нужно сказать бабушке», все думала Софи, но никак не представлялось случая Однажды ночью, бродя по пустым коридорам( теперь они полюбили просто ходить ночью по дому и странно – никто это не запрещал) сестры услышали странный шум. Заглянув в одну из комнат Софи и Тати увидели как двое странных людей роются в шкафах Тати прижалась к сестре, а та стояла, не в силах вымолвить ни слова. И лишь в мозгу билась мысль»надо разбудить бабушку или…кого-то еще!» Тут на плечо девочки легла почти невесомая рука Тара -Они не услышат нас. Я так сделал. -Нужно разбудить бабушку -Нет. Они пришли убить вас и ограбить. -Но зачем убивать? -Просто так. Они – плохие люди. Ты же не хочешь, чтобы твоя бабушка погибла? Как во сне? -Но что я могу -Возьми, - и в руку Софи лег большой острый кухонный нож. Девочка едва не вскрикнула и чуть не отбросила нож. -Бери.Только тебе я могу дать силу наказать этих людей. Иначе вы все умрете. Софи вспомнила как страшно и больно ей было когда упала на землю окровавленная бабушка, и как кричала Анюта – их кухарка, когда кто-то из напавших в ее сны, пырнул ее ножом. -Они плохие, - повторил Тар медленно и спокойно. И неожиданно Софи поняла – да нет у нее никаких сомнений по поводу Тара. Он не может врать. А она не даст этим людям убить бабушку. Сжав нож в руке, она прошла вперед. Убить и в правду оказалось легко. Люди пытались обороняться, но все их удары Софи не чувствовала совсем. Правда пришлось повозиться, когда они начали убегать. С удовольствием Софи обнаружила, что может летать над полом и очень быстро. Сколько ударов нанесла, девочка не помнила, лишь то, что платье заляпалось кровью, ей не понравилось. Впрочем, когда все было кончено, крови на одежде не осталось. -Молодец, - Тар оказался рядом, - теперь иди, а я позабочусь о телах. Ты же не хочешь, чтобы кто-то их тут увидел? Софи кивнула и пошла прочь. На пороге она обернулась и увидела, что над телами сгустился темный туман, а Тара нигде нет. Хотя, вот он, его лицо в гуще тумана. Софи смотрела во все глаза и воспоминания возвращались к ней. Тот сон…Он был вовсе не сном. Теперь Софи вспомнила. Она видела как ее тело, вместе с телами других бросили в общую, наскоро вырытую в земле яму. Она видела на противоположном краю ямы бабушку и челядь. Только какими-то другими, совсем иными – молодыми. Но Софи знала, что это они. Девочка хотела поговорить, пойти к ним, но тут вокруг заклубился туман, а когда он рассеялся осталась одна Софи и Тати, вцепившаяся в нее. А потом…она просто ходила вместе с Тати по пустым разворованным комнатам поместья. И удивлялась, где все. А все умерли. И они с Тати тоже. -Ты убийца, - прошептала она, - ты заворожил меня. -Нет, милая, - на этот раз голос Тара был похож на шипение, - убийца это ты. А я всего лишь хочу покушать. Только вот беда, кушать я могу лишь когда они умирают. Забавно, правда? У меня хватило сил оставить вас здесь, дать вам возможность убивать, а сам убивать я не могу. -Я…я не хотела, - Софи уронила нож. -Да прекрати ты. Ты не представляешь, как тебе повезло – есть тебе не нужно, чтобы остаться тут. А мне необходимо. Может, тебе еще и понравится – какое никакое развлечение. И тогда я оставлю тебе память. А пока. Туман резко взлетел вверх от тел и превратился в темный знакомый силуэт Тара. Он в мгновение оказался рядом с девочкой и потянул ее за руку куда-то через коридоры и стены. Софи стояла около зеркала. Рядом Тати и Тар. -Что случилось? – спросила она -Я просто показывал вам картинки, деточка, - голос Тара как всегда, успокаивал. -Я…наверное задумалась. Ой, - Софи глянула вниз, - откуда это? Она с удивлением рассматривала нож в руке. Тати тоже округлила глазки, но страха в них не было -Наверное, ты шла в кухню, чтобы сделать себе бутерброд, - улыбнулся Тар, - но по пути сюда заглянула -Ну да… - Софи не помнила да и есть не хотела. Но доводы Тара выглядели логичными. Зачем еще ей бы понадобился нож, - да, на кухню. Улыбка Тара стала еще шире.

*** Мальчики старались не шуметь. Они не знали, что привлекает призраков, но делали все, чтобы оставаться незаметными. К их радости, они смогли найти лестницу вниз и спокойно спуститься. Но когда они шли к выходу, Валька вдруг закричал и упал, схватившись за ногу. -Что? -Больно Олег направил луч фонарика на приятеля. У того хлестала кровь из глубокой раны на ноге. -Постой, давая помогу. Никита и Славка подняли друга, который, скорее всего уже не смог бы идти сам. Странный звук и резкая боль. Илья схватился за спину, нащупав что-то липкое. -За твоей спиной! – закричал Олег,обернувшись на крик Илья резко повернулся и увидел девочку прямо перед собой. Нож, который она держала в руках, казалось вибрировал. Илья закричал и не рассчитав, подался назад, в результате чего упал на поддерживающих Вальку Славу и Никиту. Да еще и Олега умудрился задеть. В результате тот упал, а фонарик отлетел куда-то далеко и погас. Илья свой фонарик посеял еще на втором этаже, когда они в первый раз спасались от привидения. В результате мальчишки просто барахтались в куче мале, не умея встать на ноги. Привидение исчезло. Олег достал телефон и включил фонарик. Толку от него было немного, да и телефон уже садился, но другого варианта найти закатившийся куда-то более удобный источник света, не было. Олег отошел на пару шагов и увидел пропажу, закатившуюся под шкаф -Сейчас возьму фонарик, - крикнул он друзьям и встав на колени, начал шарить рукой под чудом уцелевшим до сиз пор предметом мебели. -Нашел! - закричал он через пять минут. Олег встал, и увидел перед собой перекошенное злобой лицо привидения. Инстинктивно он попытался оттолкнуть девочку, но руки прошли сквозь призрачное тело. Улыбка девчонки стала еще кривее, и она с силой вонзила оказавшийся вовсе не призрачным нож в правый бок Олега. Тот закричал и упал, обливаясь кровью. От боли он потерял сознание. Девчонка обернулась, к остальным ребятам, застывшим на мгновение. -Бежим, - закричал Никита, подбирая подкатившийся к нему фонарик, что выпал из руки Олега -А… -Мы ему не поможем уже. Бежим!

И ребята, побежали, точнее поковыляли по коридору. Через несколько шагов, Никита обернулся, Привидения не было, но над телом Олега стала сгущаться странная тьма – темный непроницаемый светом фонаря туман. Каким-то внутренним чутьем он понял – с Олегом действительно покончено. И они ничего с этим сделать не смогли бы. Выхода все не наблюдалось, лишь двери, двери, двери. -Сколько тут вообще комнат? – щурясь, спросил Валька. Кровь из раны на ноге у него стала течь не так сильно, но никак не прекращалась. Как и у Ильи. Хотя ребята все же кое-как перевязали раны. -Потерпи. Выберемся, - сказал Славка Илья только хмыкнул. -Одну минуту. Давайте передохнем. Хоть несколько секунд, - застонал Валька Все остановились, напряженно дыша. Илья открыл было рот, чтобы что-то сказать, но странный звук прервал его. Больше всего было похоже на детский плач. Совсем рядом. За углом коридора. -Ты куда? – спросил Никита Илью, который пошел посмотреть -Тут еще кто-то. Мы должны помочь. -Стой, придурень. Нам бы кто помог. -Но тут ребенок -Да откуда… Илья мотнул головой. У него была маленькая сестра, которая на это лето была переправлена к другой бабушке. И, хотя они часто весьма не сходились во мнениях, так сказать, но за сестру парень кому угодно бы в морду дал. И не раз. Представив, что тут такая же маленькая девочка, Илья лишь ускорил шаг. Он включил фонарик на своем телефоне, чтобы хоть как-то видеть окружающее. -Да подожди ты, - закричал Никита, - тут же. Дальше Илья не слышал. Он уже завернул за угол и все его внимание было приковано к маленькой девчушке, которая сидела у стены в простом белом платьице, босая, и плакала. -Ты кто? Как тебя зовут? – Илья осторожно подходил к девочке. Та не слышала его, слишком сосредоточившись на своем страхе. Мальчик подошел совсем близко и сел рядом с ребенком на корточки, не решаясь прикоснутся, чтобы не напугать еще больше. И тут девчушка подняла на него белое лицо, раньше скрытое за густыми локонами волнистых волос. На лице этом не было и следа слез, лишь хитрая улыбка. Илья не успел ничего сделать, как девчушка схватила его за руку своей рукой, которая казалось, сделана изо льда. Парень хотел было выдернуть руку, но не смог. Только сейчас Илья вспомнил, что привидения то тут два. Девчушка держала крепко. А у самого Ильи не только рука, но и тело словно парализовало. Девочка поднесла палец к губам, призывая молчать. Илья кивнул, не особо соображая, что и зачем делает. И тут же из коридора раздались крики приятелей. Илья рванул было туда, но не смог пошевелится. Даже закричать не смог – просто открывал рот, словно рыба, а звука не было. Через какое-то время крики затихли. Девчушка отпустила Илью и исчезла. Просто растворилась в воздухе. Мальчик обрел способность двигаться и направился к приятелям. Чтобы увидеть их, лежащими на полу без признаков жизни. А над ними стояла старшая девочка с ножом в руке. Призрак чуть светился, и ни на его одежде, ни на ноже не было ни капли крови.

Девочка тоже увидела парня и пошла, точнее полетела, не касаясь пола, к нему. Илья не мог пошевелится. Девочка уже замахнулась ножом и вдруг…словно сдувшийся шарик, она опустила руки, даже посерела. Теперь в ее глазах было удивление и непонимание. Она обернулась, увидев то, что натворила. Потом посмотрела на ошарашенного Ильи. И тут опустилась на колени и заплакала. -Ударь его! – послышался резкий каркающий голос. – ну давай же. Он – плохой. Илья поднял голову и увидел стоящий над трупами его товарищей темный силуэт. -Это ты…Ты заставил меня убить. – призрак встал и направился к силуэту, - я вспомнила. Ты заставлял меня убивать. Темный силуэт высокого мужчины в мгновение ока оказался рядом с призраком, но когда протянул к нему руку по этой руке и получил ножом. Оружие прошло сквозь темный туман, из которого был соткано странное существо, но темный все же отдернул руку и зашипел -Нужно было сразу отнять память. Но я боялся, что другие уйдут. -Убирайся. – сказала зло девчонка, - ты больше не одурачишь меня. Темный фыркнул -Посмотрим. Потом обернулся к Илье -Ну что же. Я, конечно, мог бы попробовать заставить тебя самого вонзить в себя нож. Но тут у тебя внезапно защитница образовалась. Так что иди отсюда, пока…Считай, что тебе повезло. И не лезь больше, в то, что тебя не касается. А с этой мадмуазелью я потом поговорю Илья продолжал стоять -Ну же! – темный начал проявлять нетерпение. – Убирайся. У меня и без тебя проблемы. -Нет, ты уходи, - раздался звонкий голосок. И из стены вышла вторая девчушка. -Тати! - девочка уронила нож и бросилась к появившемуся привидению -Софи! Девочки нежно обнялись -Ты говоришь! -Да. Я все-все вспомнила. Мы должны уйти. -Куда. Мне некуда … Девчушка покачала кудрявой головой -Есть. Я это тоже вспомнила. Дорогу.Там мама, папа, бабушка. Анюта и дядь Гриша. Они нас ждут -Они меня не примут. Я… -Пойдем…Они ждут Софи взяла Тати за руку и они пошли вперед. Обернувшись, Тати кивнула Илье, приглашая идти за собой. Мальчик пошел. Так они и шли до выхода, мимо темного, силуэт которого сначала подрагивал, а потом растворился с каким-то слабым воем. Когда они вышли из здания, девочки остановились. Тати еще раз взглянула на Илью и кивнула. А потом привидения стали совсем прозрачными и, через несколько секунд, растворились в воздухе. А Илья только сейчас осознал, что произошло там, что все, кроме него мертвы, что по его спине все еще сочится кровь, что где-то позади прячется по темным углам странное и опасное существо, что….да много еще что. Настолько много, что сознание не выдержало и последнее, что увидел Илья прежде чем погрузиться в небытие, было ослепительно чистое, словно вымытое утреннее небо. А последней мыслью: «Странно, уже утро?»

*** Илья очнулся в больнице. Его нашли без сознания во дворе усадьбы. Олег, Никита, Валька, Слава – все они были мертвы. Он сам всего лишь ранен. Разумеется, рассказу о Темном и девочках призраках никто не поверил. Предположили, что это, как и прежние преступления, дело рук маньяка, которого все никак не могли поймать. Телефон Олега нашли, но ничего там, кроме темноты, не было заснято. Илья быстро пошел на поправку, но сны о доме преследовали его после выздоровления. Все реже и реже. Но Илья был уверен – полностью они не прекратятся никогда.

Котенок

Котенок был очень красивым. Гладкошерстный, с темными коричневыми полосами, симметрично идущими по спинке, с блестящей на солнце очень плотной шерсткой, с невероятной изумрудной зеленью глаз. Правда, сам звереныш вовсе не подозревал о своей красоте. Он просто был сильно напуган и бежал. Долго долго, пока лапки не устали. По обычаю всех кошек нырнул в первую открытую дверь на своем пути. Подъезд дома встретил необычной тишиной и необычными же запахами. Котенок еще пока не мог разобраться, что именно странно– возможно, просто был слишком мал еще и неопытен. Но атмосфера ему понравилась, успокоила немного и придала сил. Котенок остановился, но лишь на минуту, так как услышал голоса своих преследователей. А потом побежал вверх по лестнице.

-Стой, - Пеший буквально заорал. Вся компания остановилась у подъезда брошенного дома. -Ты чего, ебанутый? – и без того выпученные глаза Старха, казалось, вообще еще чуть чуть и выкатятся. -Сюда нельзя, - сказала чуть кусая губу, Шара -Это еще почему? – Швар, безусловный и бессменный лидер их компании, подал голос. Все переглянулись. На лице Швара застыло пренебрежительно-злое выражение. Никто не решался ему что-то сказать в такие моменты. -Просто тут, - шмыгнул носом Трен, самый последний пришедший в группу, - ну этот дом…Про него говорят нехорошее. Ну…чтобы..что там люди пропадают. Поэтому его и оставили.

Швар хмыкнул. Он, конечно, слышал про этот дом. Недолго жилище радовало людей после постройки. Швар даже не помнил, что тут произошло – вроде взрыв газа, а может еще что. И теперь дом был заброшен. Фиг его знает, почему не восстановили, не снесли и не построили новый. Впрочем, стоял домина практически на берегу и, как рассказывали некоторые, нарушены были правила строительства и теперь вся постройка медленно съезжает в реку. В любом случае стоял пустым уже лет пятнадцать как. И слухи о нем ходили самые страшные. Рассказывали и о костях человеческих, которые найдены были некими любителями заброшек. И странные, просто таки душераздирающие звуки. И свет в окнах, и тени.

Швар еще раз хмыкнул. И встряхнул кулек, в котором лежало уже шесть кошачьих голов. Ритуал по вызову демона нужно было проводить сегодня через два часа или через год. Год ждать не хотелось, нужна была седьмая кошачья голова, а кошки, словно все испарились с улицы после дождя. Солнце же выглянуло, скорее всего лишь на время, так как серые тучи начали вновь закрывать небо. Значит, кошек опять не сыщешь на улице. А ведь к ритуалу еще подготовиться надо. -Все это бредни! – заявил Швар, - эти кости, тени, свет – кто-нибудь видел? Хоть в интернете? Врут все. -Но дом большой - как мы кота найдем?- заскулил Трен. -Там все перекрыто. Почти все квартиры. Заколочены. Да и квартир тех – по пять на каждом из четырех этажей. Подвал закрыт, чердак тоже, - сказала Шара -Откуда знаешь? – спросил Швар -Да так. Были тут мои знакомые. Я с ними уже не общаюсь. – девушка хмыкнула и сплюнула на асфальт, видать, выражая этим презрение к своим бывшим знакомым. -Тогда идем, - Швар первым, показывая пример, пошел вперед. Был Швар, точнее Шваров Александр не самым сильным и здоровым в компании – Стархов Димка выше и плечистее раза в полтора. Но Швар был умнее и хитрее. Поэтому и признали его остальные за вожака. Потом Пеший (Пешка Владислав). За ним двинулась Шара( Александрова Мария) и чуть дрожащий Трен( Погодин Виктор). Отчего у этих двоих возникли такие клички, не знал никто. Швар, после того как переспал с Шарой, смеясь заявил, что ее кличка от шмара. Уж больно даже для его большого и толстого слишком много места оказалось в некоторых местах. Шара тогда лишь губы кусала, а перечить не смела. Иначе бы получила по этим самым губам запросто. Рука у Швара была необычайно тяжелой для его отнюдь не качкового телосложения. Ну а Трен – тут уж действительно никто не догадывался. Просто все привыкли и все.

Котенок остановился на третьем этаже, потому что увидел открытую дверь в квартиру. Он и раньше бывал в домах и подъездах. Но никогда не видел, чтобы дверь в квартиру была открыта. Любопытство разобрало котенка сильнее. Преследователи остались там, позади, в пространстве и времени, и даже тот ужас, который он почему-то испытал уже при первом взгляде на них тогда, полчаса назад, тоже стал забываться. Осторожно котенок зашел. Прошел по коридору и оказался в небольшой комнате, где стояли обломки какой-то мебели, еще одна открытая дверь вела в соседнее помещение, а напротив котенка, чуть загораживая свет заходящего солнца находился....

Котенок резко подпрыгнул выгнув спину горбом, вспомнив весь тот ужас и запах опасности, который исходил от его преследователей. Но тут же успокоился. Существо лишь внешне чуть напоминало их. Но запах совсем другой. Да, опасности, но иной. Существо наклонилось и понюхало котенка, а тот, соответственно, понюхал существо. Не то чтобы запах котенку понравился. Пахло кровью, плесенью, рыбой, но протухшей так, что даже с большой голодухи приличный кот такую есть не будет. Но мало ли у кого какие запахи. Существо вновь поднялось и словно застыло. Котенок фыркнул, тут больше не было ничего интересного, поэтому он вышел из комнаты. -Так вот же он, - услышал котенок радостный голос, и вновь шерсть встала дыбом. -Лови! - это уже Шара Котенок со всех лап кинулся в комнату и спрятался под один из покосившихся шкафов, дрожа всем телом.

-Ну где эта тварь? - спросила Шара, которая первая влетела в комнату. - Он же не мог…. Девушка осеклась на полуслове и замерла. -Что там такое, - спросил Швар, заходя в комнату. И тоже застыл. Прямо напротив них стояло нечто. Тонкая, высокая фигура с бледной кожей. Существо стояло на двух ногах, а неестественно длинные, с длиннющими же острыми когтями руки, держало скрещенными на груди. На почти лысом черепе виднелись кое-где несколько тонких белесых волос, а лицо имело лишь отдаленное сходство с человеческим. Но главное – существо улыбалось. И это почему-то пугало страшнее всего. А еще этот мерзкий запах тухлой рыбы, от которого начало тошнить. Старх, Пеший и Трен ввалились в комнату, невольно подтолкнув своего лидера и его девушку к существу, которое раскрыло им объятья. Шара закричала, а существо перестало улыбаться и скривилось. Оно схватило девушку и отбросило в коридор. А остальные хотели убежать, да…Хотели.

***

Котенок сжался в комочек и дрожал. Он слышал крики, топот, хруст, и ощущал запах крови…котенок уже хорошо знал этот запах. А потом все стихло. Котенок решил вылезти из убежища. Теперь комната не выглядела такой уж мирной. Повсюду была кровь, внутренности, части тел. Существо тоже было окровавлено, но это была не его кровь. Разрывая тело одного из недавних преследователей котенка, оно ело, смачно чавкая. Так смачно, что котенок вспомнил о том, что сам давно не ел. Может присоединиться? Мясо преследователей пахло странно, он никогда такого не пробовал, но мясо есть мясо, не так ли? Котенок уже нашел сочный кусок и собирался вгрызться в него, но тут заметил, что у стены, закрыв голову руками, сидит, всхлипывая один из его преследователей. Преследовательница. Что-то шевельнулось в душе котенка. Какое-то чувство, которое он раньше не испытывал. Или нет, испытывал, в детстве, казавшемся теперь таким далеким. Он подошел к девушке и потерся о ее ноги, замурлыкав.

Шара опустила руку и совершенно инстинктивно погладила мягкую шерстку. Зверек замурлыкал еще сильнее. Неизвестно, что произошло в сознании девушки, но вдруг она перестала всхлипывать и осмотрела комнату. Тошнота подкатила к горлу и девушку вырвало. Потом она чуть отползла, чем вызвала интерес существа, которое, прекратив есть, уставилось на нее. Шара попыталась встать, но не смогла – ноги не слушались. Существо улыбнулось, показав острые, словно иглы, зубы. А котенок вдруг резко прыгнул между Шарой и существом и выгнув спину, зарычал. -Дурак! – закричала Шара, но ни существо, ни котенок не обратили на нее внимания. Они стояли друг напротив друга и никто, похоже, не собирался сдавать позиций. Существо протянуло свою лапу или руку и коснулось котенка. Тот вздрогнул , но не отступил. Существо чуть сжало ладонь, но не сильно. А потом вдруг резко отпустило и обернувшись, вернулось к еде. Не пострадавший, лишь чуть измазанный в чужой крови котенок фыркнул, и отойдя к девушке стал пытаться вылизаться, как мог. А потом вновь потыкался в нее носом. И тут Шара с удивлением обнаружила, что может идти. Встать и идти. Что она и сделала. Девушка тяжело, покачиваясь, все же встала на ноги и взяла на руки котенка -Дурак ты, ебанько, - сказала она тихо. - Да и я не лучше. Котенок лишь вновь замурчал и, закрыв глаза, уткнулся носом в грудь девушки. А Шара…нет, не Шара, а Мария, не оглядываясь, вышла из комнаты, из квартиры, из дома…Из своего прошлого.

Рождение

Вороны каркали не переставая. Это еще более усугубляло и без того мрачную атмосферу – туман, конец дня, за который солнце появилось из-за облаков только минут на десять, голые осенние ветви деревьев, сырость и слякоть.

Лена чувствовала себя весьма неуютно. Несмотря на то, что шла не одна, а вместе с группой ребят из класса. Те, кажется, вовсе не обращали внимания на «зловещесть» места – спокойно шли, болтали, смеялись. Ну конечно – они же не первый день и не первый месяц ходили по этому парку. Район здесь был спокойным, сколько все себя помнили, а помнили с самого раннего детства. И, похоже, только Лене, переехавшей в этот город недавно, было жутковато иногда ходить по здешним улицам.

К счастью, ребята в новой школе подобрались компанейские. Девушка быстро нашла с ними общий язык. И, чтобы не «отрываться от коллектива», тоже ходила домой через парк вместе с новыми приятелями. Нет, когда солнышко, было еще ничего. Но сейчас вся атмосфера угнетала.

-Что с тобой? – вопрос Ванька, обращенный к Лене, заставил ту непроизвольно вздрогнуть.

-А? Что?- Лена оглядела ребят. Теперь все они смотрели на девушку. Она почувствовала, что краснеет. Ну правда, стыдно-то как.

-Ты просто какая-то странная сегодня, - продолжил Ванёк

-Ну, просто, - начала было Лена, но тут же прикусила язык. Признаваться в своей тревожности ей никак не хотелось. Поэтому она мотнула головой и начала говорить первое, что приходило в голову. Что и сказать – приходило странное.

-Просто по памяти прошлой. Ну, прошлого города. Именно в такие дни , как у нас все верили, на улицах появляется Девочка-с-Воронами. А встретиться с ней – не самое приятное приключение в жизни.

Видя, что все смотрят на нее уже с интересом, Лена даже вдохновилась и забыла, кажется, а с чего она вообще начала рассказывать эту историю.

-Она выглядит как девочка лет самое большее двенадцати. Босая, в белом платье всегда. И сама очень бледная. Волосы длинные, темные, а глаза красные. Ее можно принять за призрака, хотя те, кому удалось дотронуться до нее, говорят, что она весьма даже плотная. Да и вОроны. У нас нет ворОн, у нас вОроны – черные, с блестящими перьями, и большие птицы.

Одноклассники одобрительно зашумели. Что и понятно. Черные мрачные птицы – это совсем не то, что вечно кажущиеся грязными темно-серые.

-Рядом с ней постоянно вОроны. Она садятся на нее, иногда даже царапают когтями, или путают волосы. Тогда в ее волосах появляются перья, а на руках и лице царапины, из которых идет кровь. Но Девочка вовсе не обращает на это внимания. Она совершенно равнодушна и к своей прическе и к царапинам. Позволяет вОронам творить все, что они захотят. О ней особо не говорят в городе, потому что считается, это может ее привлечь, чего никто не хочет. Но все знают.

-И что же в ней такого? Чего все так боятся?

-Она…-Лена лишь на минуту задумалась, но потом продолжила, чуть более тихим голосом , - она предлагает игру. Правда или действие. Вот только требует сказать правду, которую человек никогда никому не говорил. А после, уже на следующий день все знакомые эту правду знают. Говорят, что им нашептывают во снах вОроны Девочки. Об этом люди не помнят. Просто просыпаются уже знающими эту самую постыдную иногда правду, и полностью уверенными, что это – правда. А если выбрать действие…то тут ну это обычно такое действие, что не каждый решится – например, палец себе отрубить, или кому-то из близких. Убить животное, или наоборот, взять самое грязное, больное и вонючее и его выхаживать. Девочка прекрасно осведомлена о страхах и брезгливости своего соперника. Обо всех его потаенных мыслях.

Лена на минутку прервалась, и вновь обвела взглядом всех ребят. Её слушали, буквально затаив дыхание. И девушка, уже окончательно забывшая и страх и причину страха, продолжила:

-Убежать нельзя. Пытаясь убежать, человек попадает в густой туман, в котором слышно лишь карканье. И опять вновь и вновь приходит к Девочке. Так можно годами ходить, а за это время в реальном мире пройдут секунды. В конце концов, приходится соглашаться на игру.

-А если человек обманет? Скажет, что сделает, а сам нет. Или не ту правду скажет. Тут ведь даже вспомнить не так просто и понять, а что сказать-то…

-Тогда Девочка просто отпускает, но если сочтет, что правда не та,или если через три дня задание не выполнено, то игроку сниться пейзаж, очень похожий на этот. Голые деревья, туман. Он долго бредет, не ведая дороги, пока не натыкается на стаю вОронов. И тут, вороны нападают и выклевывают ему глаза. Человек просыпается от страшной боли. И с этого самого дня начинает медленно, но неотвратимо терять зрение. Пока совсем не слепнет через несколько месяцев. Никакие врачи не помогают.

-А если человек выполняет условия?

-Тогда ему является во сне Девочка. Она, говорят, стоит на поляне посреди сотен цветов, и вся картина освещена солнцем. И глаза у нее не красные, а голубые. Только теперь видно, как на самом деле она красива. Вороны тоже рядом, но они не вызывают никаких чувств отрицательных. А Девочка, улыбаясь, говорит, что теперь ее очередь играть. И тогда человек может попросить все что угодно. Или о чем угодно спросить. Кроме двух вещей. Он не может просить о том, чтобы все забыли правду его. Или отменить свое Действие.

Закончив, Лена перевела дух. И сейчас заметила, что стало тихо вокруг. Она снова хотела что-то сказать, но тут, как по команде, поднялся вороний грай. Все вздрогнули и начали осматриваться. А потом также дружно рассмеялись. И Лена смеялась вместе с остальными.

-Ну ты даешь! Сама придумала? – спросил Ванёк

-Может быть, - подмигнула Лена, улыбаясь, - а может быть и нет.

И ребята продолжили путь. Но теперь Лена вовсе не чувствовала страха. А тут и туман как-то резко рассеялся и солнце решило себя показать. Так что расставалась с одноклассниками Лена в самом благодушном настроении.

О своей выдумке Лена вспомнила только поздно вечером, перед тем, как легла спать. Компьютер еще был включен, и Лена задумалась – а не стоит ли записать такой удачный эксперимент. Были у Лены мыслишки начать писать, а голове часто возникали идеи, весьма, по мнению девушки, годные для дальнейшей обработки в художественное произведение. Но, только стоило ей сесть за рассказ, как идея, совсем еще недавно казавшаяся такой яркой, прекрасной, умной, вдруг тускнела, серела и вообще даже в таком поблекшем виде не хотела никак развиваться. Хотя, Лене возможно просто не хватало усидчивости и она бросала попытки слишком рано.

Но вот и сейчас. Посидев минут пять перед пустой вордовской страницей, Лена лишь пожала плечами и выключив комп, отправилась спать.

Сон ее были необычен. Лене снилось, что она словно попала в прохладную воронку, которая все кружит и кружит ее. А еще во сне слышался шепот, но девушка не могла разобрать, что ей шептали. И ощущалось касание чего-то мягкого, легкого, чуть ощутимого к коже. Лена не могла сосредоточить взгляд, все вокруг размывалось, как большое непонятного цвета пятно.

Лена проснулась и резко села на кровати, тяжело дыша. Голова кружилось и девушку немного подташнивало. Лена глубоко вздохнула, и начала немного успокаиваться, обозревая знакомую комнату. Было даже странно осознавать, что все было всего лишь сном. Лена вздохнула и потянулась рукой к волосам. Рука неожиданно наткнулась на что-то острое. И Лена вытащила из растрепанных волос перо. Черное длинное перо. Но как?

Хотя было еще семь утра субботы, лечь снова спать Лена больше не смогла. Перо она сначала выбросила в мусорку, потом, пока еще в доме все спали, с отвращением вытащила его оттуда и вынесла в мусорку во дворе. На следующую ночь ничего особого не приснилось, и девушка даже немного успокоилась.

Как оказалось - зря. Сны вновь вернулись через пару дней. Только теперь она могла определять, где оказалась. Иногда это был сумрачный лес с туманом и голыми деревьями, в котором Лене было гораздо неуютнее, чем в парке, рядом со школой. Ведь во снах она была одна. Бродила по этому безжизненному пространству, и была бы раза хотя бы воронов услышать. Во сне она прекрасно понимала – что вОроны здесь жили, так как некоторые тропинки были практически полностью усыпаны черными перьями. Девушка шла прямо по ним, осторожно, чтобы не споткнуться. Сейчас она была бы рада даже карканью, и черной птице.

А еще – Лена постоянно что-то искала. Что – во сне она помнила, но забывала поутру, когда совершенно измученная, ничуть не отдохнувшая просыпалась. Родители беспокоились, даже одноклассники заметили, что с девушкой что-то не так. Но не могла же Лена рассказать то, что с ней происходит. Она и сама не понимала, что, но меньше всего на свете хотела, чтобы в этом разбирался мозгоправ.

Так продолжалось недели две. Пока однажды она не нашла во сне то, что искала. Наверное.

В этот раз она после долгого блуждания по тропинкам вышла на практически идеально круглую поляну. Посередине поляны стоял большой, в пол-человеческого роста камень, заросший мхом. А вокруг были вОроны. Десятки, может даже больше. Они сидели на земле, на ветвях деревьев, нарезали круги в небе. Как только девушка вышла на поляну, сидящие птицы словно по команде повернулись к ней. Лену начало колотить словно в лихорадке от злобных взглядов. Она хотела обернуться и бежать, но не могла пошевелиться. А вороны вдруг все, резко, набросились на девушку. Лена закричала и закрыла лицо руками, пытаясь защититься от птиц. Но те не думали нападать, они лишь кружили вокруг, создавая вокруг девушки черный, каркающий , живой кокон. Лена сделала шаг и оступившись, полетела вниз. Но медленно, плавно, словно масса птиц, кружившаяся вокруг нее, не давала ей падать, как-то поддерживала. Карканье продолжалось, но скоро появился шепот, который, сначала неразборчивый и тихий, становился все громче и настойчивее, пока карканье не отошло куда-то на задний план. А шепот стал резче, теперь это были уже десятки голосов, судя по всему принадлежащие людям разного возраста и пола.

-Закончи! Закончи!Закончи!, - только одно слово, словно колокольный звон заполняло сознание. А полет в бездну продолжался.

Лена резко выпрыгнула из сна. С удивлением она осмотрела комнату, такую знакомую и так необычно выглядевшую сейчас – словно она не была тут как минимум несколько месяцев.

-Закончи! Закончи! – резко раздался голос за окном. Лена вздрогнула и обернулась к окну. Там, за стеклом сидела ворона. Не ворон – тут они не водились, именно простая серо-черная ворона. Птица чуть склонила голову набок, каркнула, а потом, потеряв к девушке интерес, улетела.

Лена на негнущихся ногах подошла к столу, на котором спал выключенный на ночь компьютер. Закончить? Что закончить? Во что она вообще умудрилась вляпаться. Ведь ее рассказ про девочку просто наспех придуманная страшилка, даже не страшилка, а так, вообще непонятно что.

Лена вновь вздрогнула. Ну да, Девочка с Воронами.! Ведь вся эта хрень началась после того, как она рассказала про Девочку. А потом еще хотела рассказ написать. Неужели это…

Лена вдруг почувствовала злость, непонятно на кого. И злость эта росла. Девушка включила комп, села за стол, кусая губы в ожидании пока машина загрузиться. А потом, открыв новый документ ворда, стала с силой щелкать по клавиатуре.

-Закончить, да? – со злостью проговорила она, обращаясь непонятно к кому, - ну так я закончу, да закончу. И ты, кто ты там, оставишь меня в покое! Поняла?

Лена писала то, что в голову приходило. Сначала она описала девочку, ровно так, как и рассказывала о ней раньше. А потом, ухмыльнувшись, словно задумав пакость неизвестно кому, она описала «рождение Девочки с воронами».

Девочка-с Воронами по рассказу Лены, жила в неблагополучной семье, где отец пил и бил ее и мать. Она страдала от голода и холода(поэтому и была такой бледной и худой). Однажды отец пришел домой совсем пьяным и попытался изнасиловать дочь. Мать вступилась за девочку, та смогла вырваться и закрыться в ванной, а озверевший отец забил жену до смерти. Потом пьяный рухнул и уснул прямо рядом с трупом. А девочка тихо вышла из ванной. И, когда она увидела всю картину, что-то произошло в ее сознании( и без того не совсем здоровом). Она прошла на кухню, взяла самый большой нож и вернувшись в комнату со всей силы несколько раз всадила лезвие в спину храпящего на полу отца. А потом она убежала из дома. Было лето, и девочке не было холодно, да она и не смогла бы ощутить холод. А еще была ночь и никто в их маленьком городе не наткнулся на девочку, которая гуляет одна – босая и в белом платье с кровавыми разводами. Сама же она не знала, куда шла. Пока, наконец, она не нашла пустой заброшенный дом. Там она забралась на чердак и уснула. Просто провалилась в сон. Разбудили ее вОроны. Черные умные птицы собрались рядом с девочкой и грели ее своими телами. Девочка осмотрела себя. Её платье было вновь белым, без кровавых разводов. Её волосы были спутаны и в них застряли перья воронов. А на душе у Девочки было легко и весело. Она не помнила ни своего дома, ни своих родителей, ни убийства. Она стала Девочкой –с-Воронами. Ведь это мы считаем воронье племя просто птицами. На самом деле – это древние создания, которые много знают, и видят сквозь границы миров. Девочка понравилась им и вОроны решили поделиться с ней своими знаниями и силой. Проснувшись, девочка точно знала – что теперь делать. Она вышла из дома прямо в густой туман, который казался для нее таким теплым. И пошла по направлению к перекрестку. Несколько вОронов последовали за ней. Они знали, что там сейчас пройдет человек. И они знали все об этом человеке. А Она…ох, Девочка ЗНАЛА все, что знали вОроны. И что делать с этим знанием. В ней уже не осталось ни малейшей искры сочувствия к людям. Лишь желание играть с этими забавными игрушками.

Полицейские через несколько дней нашли труп девочки одиннадцати лет на чердаке заброшенного дома. Девочка была очень худой. Обуви не было, а белое платье все пропитано засохшей кровью, не кровью ребенка. Рядом валялся кухонный нож, на котором были следы той же крови, что и на платье. Дело, надо сказать, раскрыли быстро. Но что в этом за толк?

Лена перечитала написанное. Она чувствовала себя опустошенной. Злость и запал ушли, словно она отдала их строчкам рассказа. Когда девушка вставала из-за стола, ноги подкашивались. Кое-как добравшись до кровати, Лена просто рухнула, и кажется, заснула еще в полете

Туман и голые деревья.

-Ну нет, я же все сделала! – Лена в отчаянье закричала, почему-то воззрившись вверх.

Ответом ей было явно насмешливое карканье. Лена закрыла глаза и опустилась прямо на землю, неожиданно оказавшуюся мягкой и теплой. Да нет, не земля это – черный пух!

-Тебе удобно, мама? - приятный детский голосок прозвучал совсем уж необычно для такой мрачной атмосферы.

Лена открыла глаза. Перед ней стояла ее Девочка-с- Воронами. А пейзаж вокруг быстро менялся. Исчез туман, деревья расступились, а небо стало голубым и умытым солнечными лучами. Резко как в ускоренном режиме кинематографа, стали расти стебельки трав, цветы и скоро Лена уже сидела на солнечной поляне в окружении цветов. Массив деревьев остался где-то далеко. Солнце грело, сиденье из пуха было мягким, а цветы пахли просто замечательно.

-Но это невозможно, - почти простонала Лена, рассматривая красивую девочку в белом летнем платье. Несколько воронов важно ходили рядом, ища что-то в земле. Красивые черные птицы, вовсе не внушающие отрицательных чувств.

-Но я же есть! – звонко сказала девочка и улыбнулась.

– Спасибо тебе, - это девочка сказала уже тише

-Но это…нет, это невозможно! – Лена ошарашено смотрела на Девочку. Та молчала. Лена вновь начала говорить, - и…что теперь?

-Теперь? Теперь я буду жить той жизнью, что ты мне подарила. – сказала девочка.

-Но кто ты? – Лена вновь повысила голос.

-Может, ты когда-нибудь узнаешь ответ на этот вопрос, мама. И тогда объяснишь мне? Впрочем, мне это не особо нужно. Хотя…мне кажется, что дело тут в чувствах. Ты ведь что-то чувствовала, когда рождала меня? Видать, это были сильные чувства.

Девочка обернулась и стала уходить.

-Постой, - закричала Лена, - ты…ты будешь делать то, что….

Девочка остановилась и обернулась. Теперь это уже был не милый ребенок, а существо, более похожее на чей-то извращенный кошмарный сон. Красные глаза с залегшими под ними синяками, ярко-алые, словно в крови губы. Все это еще больше подчеркивало белизну кожи. Девочка подняла руку. Вороны сразу же подлетели к ней и один из них, неудачно спикировав, сильно поцарапал нежную кожу. Девочка чуть поморщилась, потом слизнула выступившую кровь и удовлетворенно зажмурилась

-Почему нет? – спросила она, - мне понравилась твоя выдумка

-Но ведь…люди. – проговорила Лена

-И что? – Девочка была удивлена. – что мне до них? Но не беспокойся, мама – я не трону того, на кого ты сама укажешь. Или наоборот – трону. А хочешь, я встречу тебя на Пороге, когда придет твое время? И мы сможем вместе бродить по дорогам мира? Нет? Жаль. Но может быть, ты еще передумаешь.

Девочка вновь обернулась и пошла вперед, к темнеющему массиву леса, который словно наступал на поляну. Но вдруг она снова повернулась и сказала

-А ты не могла бы дать мне имя?

-Что? – Лена уже плохо соображала, что творится, слишком много мыслей завертелось в голове.

-Имя. Ведь это плохо – быть без имени. Пожалуйста, - и лицо девочки вновь преобразилось на миг став милым личиком ребенка.

-Вероника, - Лена и сама не знала, почему так сказала.

-Отлично, - девочка подпрыгнула и захлопала в ладоши, а вороны закаркали, - Вероника. Начинается с В, как и Ворон. Спасибо. И да, забыла сказать. Отныне – вОроны твои знаки. Вот просто так во сне если увидишь – спрашивай, ответят. Ну и меня зови, если что. Ладно? Ну я пошла, встретимся еще.

И девочка, вновь обернувшись, теперь уже нырнула в подступивший туман. А Лена проснулась у себя в постели. Рядом с подушкой лежало невероятно красивое иссиня-черное перо. Лена не стала его выбрасывать. Смысл? И надо сказать, перо стало неплохим талисманом.

Лена переживала из-за случившегося. Пару месяцев. А потом, когда через полгода услышала по ТВ в какой-то передаче фразу о том, что всем миром собирают деньги на консультации самых знаменитых врачей по поводу прогрессирующей потери зрения у какого-то пацана, потому что все имеющиеся в распоряжении родителей врачи не могут сказать, что с ним, Лена только плечами пожала. Сам виноват. К этому моменту она уже не раз прочитала в инете истории о Девочке-с-Воронами. И даже кучу вызовов этого существа. Так что – ну реально она же не убивает просто так, правда? А дает шикарный шанс, между прочим.

Сама Лена никогда Девочку не звала. Но вот вОроны ей являлись и давали неплохие советы. Лена привыкла к этому и теперь уже и не видела смысла пытаться что-то менять. Почему случилось то, что случилось, как исправить и надо ли – эти вопросы Лену не волновали. И без них есть от чего в последних классах школы с ума сойти. Зачем себе голову еще забивать?

А старожилы города заметили, что туман теперь приходит на улицы гораздо чаще.

Выбор

Это было давно. Так давно, что уже забылось…То есть…я хотела сказать, я попыталась забыть, хотя… странные попытки, все равно бы не получилось. Но все же всегда нужно продолжат жить, правда? Вот я и продолжила. Надеясь что ничего подобного в моей жизни больше не случиться, конечно же. И долгое время у моей надежды были все основания быть. Пока… Это началось пару месяцев назад. Ко мне начала возвращаться память о том, давно происшедшем. Пока лишь во снах. Но я знаю, точно уверена, что последует за этим всем. Хотя думать об этом совершенно не хотелось.

-Лена, ты идешь? Голос матери заставил вздрогнуть. Нет, Лена конечно сразу его узнала, но была настолько поглощена своими мыслями, что слишком уж громко и неожиданно прозвучал этот вопрос. Девушка помотала головой и оглянулась. Мать была, наверное, на кухне. Ну да, она же как раз готовит завтрак или…обед? Лена посмотрела на часы – сколько вообще времени? Она сейчас не могла бы даже сказать, сколько сидела за компом. Вот что значит каникулы….Или не в каникулах дело? Лена потянулась и окончательно сбросив плохие мысли, и страшный сон заодно, пошла есть. Наскоро позавтракав, Лена направилась в свою комнату, хотя уже и не помнила, что ей еще сейчас нужно было сделать – все же ее так резко оторвали от чего-то. Зайдя в комнату девушка прошла к столу и в каком-то недоумении посмотрела на открытый вордовский файл, где было записано всего лишь несколько строк. Этот своеобразный дневник она вела давно. Правда иногда забывая его на целые недели. Но сегодня успела что-то записать.

Так вот от чего ее отвлекли. Лена улыбнулась сама себе и сев за комп, прочла первые строчки сегодняшнего «послания векам». На лице девушки отразилось недоумение. Что это вообще за чушь. Лена даже оглянулась в испуге - самое время признать существование нечистой силы. Ведь как иначе объяснить всю эту написанную чушь. Что забылось? Какие сны? Лена тупо смотрела на экран Она совершенно не помнила, как писала это. Закрыв на минутку глаза девушка попыталась вспомнить что вообще могло вызвать у нее такие ассоциации. И не смогла. Может быть….может быть ей приснился сон, один из тех…что вроде с дежавю? Да, правда. Она сегодня вскочила с постели и даже не одевшись стала писать запись в журнал – это она помнила хорошо. Всё дело во сне! Так и есть. Она не полностью проснулась, и сразу написала по мотивам чувств сна. Сам сон девушка конечно не помнила. Может быть и помнила бы, если бы ее не прервали так резко. И как всегда не вовремя. Лена прокрутила файл, посмотрела записи — ничего подобного. Но ведь ей приснилось что-то пугающее…правда как она не старалась вспомнить, не могла. После получаса бесплодных попыток освежить память, девушка уже была на взводе - несколько раз ей казалось что вот вот и она вспомнит и поймет что случилось, что она видела и о чем написала, но каждый раз память ускользала от нее в самый последний момент. Окончательно психанув, Лена стерла сегодняшние записи и написала на треть страницы СНАЧАЛА ЗАПИШИ СВОЙ СОН, ДУРА !!!!!!!!!!!

Посмотрев на запись и оставшись совершенно ей довольна, девушка сохранила изменения и закрыв файл, направилась одеваться. Ей уже пора было выходить Уже вечером на вновь залезла в дневник, чтобы разместить пару фраз о прошедшем дне и поначалу чуть не отпрянула от компа. В дневнике была запись. Та самая запись, что она стерла еще утром. Лена опять перечитала, но что толку от перечитывания – фразы были на месте. Впрочем девушка не так долго волновалась, ведь возможно, она просто думала что их стерла, а на самом деле, нажала не ту кнопку когда ворд спросил сохранить ли файл. Вот и получилось так. и ее нелестное к себе обращение про дуру не сохранилось.

Гораздо больше девушку интересовало, что же все таки ей приснилось причем не раз и не два судя по всему. Хотя ведь бывают сны когда тебе что-то сниться, и во сне тебе кажется, что ты уже это видел не раз, ведь бывают же? Лена вздохнула. Было уже поздно, а она устала. Поэтому быстро записав пару строк о предыдущем дне и легла спать.

** Лена шла по бесконечным коридорам какого-то дома. Коридоры были наполнены туманом. Странным туманом, который постоянно менялся. Иногда это был удушающий дым и тогда Лене казалось, что она слышит вдалеке шум пожара. Хотя девушка никогда не слышала подобное но откуда-то точно знала что это именно шум пожара. Дым был едким и забивался в нос и рот, мешая дышать, отравляя изнутри. Лена кашляла, правда редко и негромко, словно боясь чего-то или кого-то. А в следующую минуту Лену окутывал вязкий болотный туман – тяжелый, словно свинцовый, оседающий на легких потными каплями. Иногда девушке казалось, что она пытается дышать под водой и вдыхает саму воду. Дышать было не легче и Лена не знала как выбраться из этого кошмара. Она все шла и шла по бесконечным поворотам дома ища выход Иногда она подбирала с пола какие-то светящиеся ключи, но потом быстро кидала их куда-то – дверей тут все равно не было, а ключи почему-то в руках ощущались скользкими и мерзкими, как пиявки . Иногда на руках у Лены кто-то был. Она так и не смогла рассмотреть хорошо – кто это? Ребенок? Животное? Так же не понимала да и не пыталась понять, а куда это существо девается потом – пропадает,как только легче становилось идти. К тому же девушка абсолютно точно знала, что этот дом, этот бесконечный дом еще ничего страшного…это всего лишь начало…предупреждение о чем-то совершенно другом…по-настоящему жутком. И подобное уже было с ней, только она всегда забывала, после того как это жуткое случалось. Забывала до следующего раза. ** Лена проснулась резко и вскочила на постели. Никогда не думала, что человек действительно может так просыпаться и вскакивать. Всегда считала, что так возможно только в фильмах. Оказалось нет. Первым делом Лена включила лампу и подойдя к балконной двери, открыла ее и стала дышать. Она стояла и никак не могла надышаться свежим чуть прохладным воздухом О том чтобы лечь в душную и теплую до отвращения постель и речи быть пока не могло. Немного постояв и восстановив дыхание, точнее убедив дурацкий организм, что дыханию ничего не угрожает, Лена подошла к столу и включила компьютер. Найдя файл журнала записала все, что помнила по сну. И точно проверила, что записала это. Потом все же легла и закрыв глаза попыталась вспомнить, видела ли она этот сон когда-нибудь или нет.

Ничего ужасного с ней за всю ее жизнь тоже не случалось — это она знала точно. Резко, словно ужаленная девушка открыла глаза и вновь села на кровати включив лампу. Потом, повинуясь какому-то странному чувству, встала, подошла к столу, достала ежедневник, неизвестно с каких времен тут завалявшийся и каким ветром принесенный и найдя ручку аккуратным почерком записала весь свой сон от начала и до конца. После этого Лена почувствовала такую усталость словно таскала кирпичи, а не писала несколько строк. Лена выключила свет и буквально свалилась, заснув без снов сразу же как только голова коснулась подушки.

Как и ожидала девушка, утром в журнале компьютера не было ни одной записи. Лена не знала как на это реагировать, и стоит ли ей сейчас начинать паниковать. По идее вроде было самое время, но Лена ничего не чувствовала. Сон который она прочитала в ежедневнике она не помнила абсолютно. Но, по-крайней мере, записи там сохранились, и она могла понять, что этот сон все же был

В этот день Лена все же решилась спросить у мамы волнующий ее вопрос. -Мам, а мы никогда не были на пожаре? И я….я никогда не тонула? -Почему ты спрашиваешь? – воззрилась на нее мать -Просто мне сниться дым и огонь…вдалеке…вот я и думаю, может в детстве. А еще приснился туман. И вроде я тону. -Нет, - отрезала мать, -ничего такого. Так что просто сон. Лена кивнула и больше не спрашивала. Знала, что даже если мать сказала неправду, больше ничего от нее не добьешься.

В этот день Лена рано пришла домой – неожиданно отменилась пара в универе. Зайдя в квартиру она услышала голоса в кухне. Дверь была закрыта но из-за нее слышались приглушенные голоса. Лена всегда считала что подслушивать не очень хорошо, но сейчас что то заинтересовало ее в этом разговоре какая-то фраза, или даже слово, она даже сама не могла сказать, что. Поэтому она осторожно подошла к двери и прислушалась. Говорили ее отец мать и бабушка -Возможно она вспомнила, - говорила мать, -нам же говорили что такое возможно. -Или вспомнила часть и теперь ничего не понимает, - согласилась бабушка -То есть вы считаете что ей нужно все рассказать? Может и про болото тоже? -Именно. Я считаю что она уже должна…. -Что я должна? –спросила Лена громко, резко открыв дверь на кухню. После немой сцены, оханий и аханий родственники согласились рассказать Лене о том, как она была маленькой и одним летом жила в деревне вместе с бабушкой и дедушкой, а также младшим братом. Тогда и случился пожар, который унес жизнь ее брата. Лена тогда была маленькой, всего лишь пять лет, с ней потом долго работали и психологи и психиатры выписывали какие-то таблетки, а через полгода она как-то забыла о случившимся, даже перестала спрашивать про братика. А спустя четыре года дедушка утонул в болоте, полез за Ленкой, которая неизвестно зачем туда убежала. Это Лена тоже помнила плохо. Она даже не знала, как оказалась на болоте и как попала домой и что там произошло. Помнила лишь, как долго плакала по деду, которого очень любила. Дом в деревне с тех пор бросили, и вообще туда уже никто из семьи не ездил, участок продали а бабку перевезли в город. -Но почему я не помню о брате? – спросила Лена в недоумении, - деда помню, как он играл со мной и как вдруг пропал. Но ни пожар, ни болото не помню. -Нам говорили что это посттравматическое и лучше тебе не напоминать…но…- начала было мама -А я считала что ты должна знать, хотя бы после когда повзрослеешь. – жестко добавила бабушка -Можно.. – Лена на секунду задумалась, а потом продолжила более уверенным тоном, - можно мне посмотреть фотографии. Ну должны же быть какие-то фотки…Моего брата Следующий час они смотрели фотографии Кирилла – младшего братика Лены. Образ светловолосого розовощекого мальчика с грустными не по возрасту глазами, даже когда он сам улыбался, ничего не говорил Лене – она не помнила его…вот не помнила и все тут. Зато она вспомнила что-то другое. Она вспомнила свой сон – так ярко словно это было наяву. Только в этом сне были еще силуэты – или силуэт. И плач, детский плач, иногда переходящий в крик от которого кровь в жилах стыла. А иногда тоже во сне за спиной Лена слышала тяжелые шаги и негромкое покашливание. Она вспомнила также, как пугалась этого и пыталась убежать, если конечно возможно назвать бегом передвижение в киселе то из тумана то из дыма.

Вернувшись в свою комнату, она первым делом перечитала записки в журнале. Ничего о силуэтах, плаче или кашле. Лена ничего не рассказала близким, и теперь сомневалась а правильно ли она сделала. Она осталась один на один со своими снами пугающими ее как своим содержанием так и тем, что она напрочь забывала их. Сколько раз они ей снились до того как она сообразила их записать на бумаге? И что это вообще? Дедушка и брат….это что - были они? О чем-то хотели предупредить? Лена то порывалась рассказать всем о своих снах то уже берясь за ручку двери из комнаты вновь застывала на месте и решала, что нужно молчать.

В конце концов девушка решила поговорить со своей подружкой Ниной. -Может тебе стоит к экстрасенсу сходить? – предложила подружка, - у моем мамы есть знакомая -Да ну тебя, - махнула рукой Лена -Ну если они тебя о чем-то предупреждает, нужно же знать о чем… -И что мне скажет твоя магичка? Да большинство из них просто шарлатанки! И вместо того, чтобы узнать правду, я прослушаю какой-то бред, оплачивать прослушивание которого у меня к тому же просто нет денег. А родители на это денег не дадут и это наверное один из немногих случаев, когда я с их решением полностью согласна! -Но как же ты поймешь -Просто, -пожала плечами Лена , - я не буду убегать от них. Постараюсь не убегать. Кажется в последнем сне я поняла, что это сон…или ..не помню. В любом случае гадалка твоя тоже мне и скажет – типа предупреждение об опасности. Так это я и сама знаю. Нина недовольно пожала плечами. Больше они на эту тему не говорили и расстались как-то холодновато. А Лена даже немного зла была то ли на себя то ли на подругу – и зачем это все рассказывала? Дома она пересмотрела записи и даже попыталась помедитировать, но память о снах осталась на прежнем уровне. Самое странное было то, что Лена не испытывала тот страх, который она испытывала во сне и сразу же при пробуждении – напротив ей было любопытно. Особенно теперь, когда она уверилась в том, что на самом деле хотят предупредить об опасности ее родные люди…пусть это и страшно но бояться вовсе не надо – надо просто найти в себе силы узнать у них, что случилось или должно случиться. Именно с такими мыслями Лена легла спать. Не сказать чтобы совершенно спокойная, но вроде бы и не дрожащая от ужаса.

Сон был страшным. В нём были туман и испарения болота – вязкие и мешающие дышать Но Лена больше не шла по коридорам непонятного дома и даже не бежала от голосов и силуэтов – она падала, падала в пустоту у которой не было видно дна. Она падала на что-то теплое и мягкое не чувствуя боли, а потом, гонимая каким-то непонятным страхом, даже нет не страхом – ужасом, Лена понималась и только делала несколько быстрых шагов, как вновь падала и падала в бездну, сопровождаемая хохотом и скрежетом, ничего не видя из-за окутывавшего ее тумана. ** Лена проснулась в ужасе. Она еще долгое время сидела пытаясь унять сердце, которое быстро колотилось. Девушка на этот раз прекрасно запомнила свой сон. И сон этот вовсе не казался ей таким уж безобидным. На часах было пять и спать еще хотелось ужасно, хотя и было страшно. Лена не знала что делать. В конце концов, решила просто полежать, но как только закрыла глаза тут же провалилась в сон. ** На сей раз Лене приснилась залитая солнечным светом лужайка. На душе ей было легко и весело, а к ней шли два силуэта. Когда они подошли поближе Лена узнала своего деда и маленького мальчика с фотографии. Девушка кинулась к ним с радостным вскриком -Как же я рада тебя видеть! – сказала она обнимая дедушку. Она обернулась к мальчику и сказала -Прости, я плохо тебя помню. Но я рада, что ты здесь. -Да? – как-то резко хрипло проговорил мальчик и по поляне пополз туман, а свет начал меркнуть. – а я вот тоже рад, что с тобой встретился…сестренка… Лена отшатнулась в ужасе наблюдая жуткий оскал на лице мальчика. -Оставь ее, - прикрикнул дедушка., - не тебе решать -Что? – взвизгнул мальчик, - она виновата в смерти…и твоей тоже. Я должен был жить! Я должен был прожить длинную жизнь! Она забрала ее! Лена стояла в недоумении. Она не знала, что делать, и тут она услышала тихий но уверенный голос -никто не живет больше или меньше положенного. И все возвращается…ко всем, Все втроем обернулись чтобы увидеть говорившего, точнее говорившую. Это была девочка в летнем голубеньком платьице и босая. Она шла к ним улыбаясь, по чуть блестящей от росы траве а туман вновь исчез и воздух был снова наполнен солнечным светом. Девочке было по виду не старше пяти лет, но Лена никак про себя не смогла бы назвать ее маленькой. Просто не могла и все тут. А когда увидела ее глаза, такие огромные , голубые и такие детски наивные….тоже не смогла. Что-то внутри мешало. -Кто ты? – спросила Лена, холодея. Она откуда –то знала ответ и ей вовсе не хотелось его слушать но слова уже соскользнули с языка. -Меня по разному называют, - прозубоскалила девчонка, - но чаще всего. -Смертью?- спросила Лена -Ага, - девочка наклонилась и резко выхватила из травы какую-то ягоду. Потом с видимым удовольствием съела ее. – и мы уже встречались, помнишь? -Нет , - быстро сказала Лена не подумав даже. Мальчик резко засмеялся, а дед вздохнул. Девочка же покачала головой. -А я тебя хорошо знаю. Ведь ты два раза делала мне подарки. Вот только… Девочка задумалась на пару секунд, а потом посмотрела на Лену и покачала головой -Вот только от меня сложно откупиться. Договориться можно, а откупиться гораздо сложнее. -Но как…-начала было Лена и вдруг вспомнила. Вот дом, огонь, везде огонь и дым. Спасение –окно. Мелкая совсем Лена лезет к окну – туда из дома. Удивительно как ее братишка оказался уже на подоконнике. Окошечко маленькое и двоим в него не протиснуться. Можно конечно подождать, пока брат пролезет или подтолкнуть его, но ничего не соображающая от страха Лена отталкивает братишку. Тот падает на пол и видать сильно ушибается или вообще ломает ногу, Лена не знает, не оборачивается, лишь упрямо лезет в окно. О том, чтобы помочь, вернуться и мысли у нее нет -Раз – ты оплатила свою жизнь жизнью брата, - загибает пальчик Смерть -Но я ничего не соображала! – воскликнула Лена -Да ладно тебе…Мне понравилось, - засмеялась Смерть А Лена стала дальше вспоминать. На этот раз она была уже старше. И чего ее потянуло на то болото? Просто шла шла и стала тонуть. И опять этот дикий страх. Но на этот раз она была в сознании и чувствовала как погружается в жижу, знала что ей никто не сможет помочь. Лена даже кричать не могла, лишь сипела как простуженная. А потом то ли в реальности, то ли в галлюцинации она увидела эту девчушку которая и предложила обменять жизнь Лены на жизнь деда. Лена тогда подумала что дед ведь играл с ней, гулял, какой он был добрый. Но как ей было холодно и как она боялась …боялась что больше не будет чувствовать ничего, кроме холода никогда. Или вообще ничего не будет чувствовать…а как это – ничего не чувствовать – страшно…И она согласилась -Тогда ты тоже должна была умереть, - произнесла смерть и загнула второй палец. -Я…ведь еще была ребенком. Испуганным, - в отчаянье закричала Лена -Да не оправдывайся, - отмахнулась Смерть Лена почти упала на траву. Она плакала -Я думала вы хотите меня предупредить, а вы -А они и хотели, - сказала Смерть пожав плечами, - тебе опять придется…умереть Так уж получается. Но знаешь, мне понравились твои подарки. -Подарки? – Лена уже ничего не понимала -А как же, - гордо сказала девочка, - каждый раз когда человек пусть невольно спасает свою жизнь за счет другой – он дарит эту другую жизнь мне. Конечно ему потом придется за это отвечать…там, - тут девочка показала куда-то вдаль, - совершенно не принимают слова о том, что «я был напуган или слишком мал или не соображал ничего». Ну впрочем, это не мое дело. Я всего лишь хочу предложить сделку. -Опять? -Ну да. Закрой глаза Лена молча починилась и вдруг Она оказалась на людной улице. Она не знала где это, но точно помнила что сейчас она идет в магазин и ей нужно перейти дорогу. Лена спокойно пошла по дороге и…резкий визг тормозов, удар и боль. А после она не помнила ничего. Лена открыла глаза -Меня собьет машина? - Может быть. А может и не машина. Я лишь для наглядности. Может ты в ванной утонешь. Или кирпич на голову упадет.. Но одно точно. Ты точно умрешь. Ты. Или твоя пожившая уже на свете бабка? Ну как – по рукам? –спросила девочка. Лена обернулась. На лице у дедушки читалось отчаянье, а брат вовсе не смотрел в ее сторону. -Но я не могу, - сказала Лена -Тогда ты умрешь. И получается этих двоих ты убила напрасно, - резко сказала смерть -Я не убивала! – закричала девушка. Смерть лишь вновь пожала плечами. -И что же мне делать? -Решай Девушка закрыла голову руками и даже не смогла вновь заплакать

Лена проснулась и еще какое-то время не могла прийти в себя. А потом она села на кровати и судорожно, до дрожи, пыталась вспомнить, какое решение она приняла во сне. А ведь она знала, что точно приняла это решение. Точно. Прямо перед тем как проснуться. Лена вспоминала и никак не могла вспомнить. Неужели она опять решит убить, чтобы остаться жить?

Подружка

-Мусоропровод никогда на моей памяти не ломался, подъезд моется регулярно. Да вы и сами видите. - хозяйка развела руками. Она уже показала возможным покупателям квартиру, которая в большом восхвалении и не нуждалась – достаточно неплоха за такие деньги. И теперь указывала на плюсы дома. -Всё понятно, - сказала Света, - но все же. Почему вы продаете? Ведь если вы живете в городе, то могли бы сдавать квартиру -Да.. –хозяйка чуть замялась и отвела взгляд, словно этот вопрос был ей крайне неприятен, - конечно. Я бы так и сделала. Но дочке нужны на учебу деньги. Она у меня за границей хочет учится. Вот и понадобились срочно средства. Я и подумала, что будет неплохо бабушкину квартиру продать. Цену как, вы заметили чуть ниже поставила, чем подобное жилье стоит. Просто платить нужно уже скоро. И большую сумму. -Хорошо. – сказал Валентин, - мы просто хотели еще раз посмотреть. Но я думаю, мы согласны. Да? Тут он посмотрел на Светлану -Да, разумеется, - ответила жена.

Квартира, которую купили новоиспеченные супруги и вправду была неплоха. Двухкомнатная, с расчетом на будущего ребенка, которого они планировали завести в ближайшие года два, большими кухней и ванной. Еще одной особенностью квартиры была темная комната. Достаточно вместительная кладовка. Оставалось только решить, как не превратить ее в филиал мусорки, где годами скапливается никому не нужный хлам. Задача была очень сложная, на напряжение всех психических сил, но Светлана строго сказала себе, что на этот раз в ее доме не будет ничего подобного. Ни на балконе, ни в темной комнате. Не будет и все тут. Преисполнившись этой решимости, она сказала о своем намерении и Валентину. Видать при этом у Светы было такое выражение лица, что тот решил не спорить и только кивнул.

Дни потекли своей чередой. И очень насыщенные дни. Небольшой ремонт, перенос мебели, расстановка всего – это были приятные хлопоты, но они жутко утомляли. По вечерам пара просто валилась на кровать без задних ног и оба отрубались, чтобы не просыпаться до звонка будильника. Ибо работу тоже пока никто не отменял. Но все же постепенно жизнь вошла в более знакомую, размеренную колею, и пара вновь зажила привычной жизнью.

Это случилось поздно вечером, когда они уже выключили свет и собирались спать. Валентин сразу же заснул – у них обоих выдался бурный вечер. А Светлана не могла уснуть еще какое-то время. Но это ее не раздражало. Следующий день – суббота, и никуда не надо идти. Было приятно полежать в темноте в своей собственной квартире, наконец-то своей, после стольких арендованных. А рядом к тому же лежал любимый мужчина. Светлана потянулась, улыбнулась, и тут резко замерла. Ей почудилось, что она услышала странный скрежещущий звук. Слишком странный для ночной квартиры, где не должно быть никого кроме хозяев. Может у соседей? Но звук явственно шел из кухни. Противный мерзкий скрежет. Напоминающий скрежет когтей. Разумом Светлана пыталась найти объяснение звуку, но сердце уже стало колотиться. Скоро разум забуксовал и никак не мог найти объяснения происходящему. Света уже хотела разбудить мужа, но ей стало вдруг стыдно. Ну что может быть в их квартире? Некоторое время стыд боролся со страхом и наконец, стыд победил. Но лежать и просто слушать скрежет Светлана не могла. Поэтому она встала и пошла на кухню. Выключатель находился в коридоре, и Светлана, после некоторого колебания, включила свет. Кухня сразу же превратилась в уютное светлое место, каковым она и являлась. Светлана осмотрела всю кухню. Даже заглянула под раковину и в кладовку. Как она и предполагала, никого и ничего необычного там не было.

Утром Светлана ничего не стала говорить мужу, списав странный скрежет на какие-то естественные причины – например может она уже засыпала, или…или действительно соседи. Но на следующую ночь все повторилось. Да еще к скрежету прибавился топот маленьких ног или лап. Как будто по стенам и по потолку бегали небольшие, с кошку, животные. На этот раз Светлана все же разбудила мужа и он тоже услышал эти странные звуки. Супруги включили свет, и проверили всю квартиру, ничего так и не обнаружив. Посидев немного со светом, они все же решили лечь спать.

Но это было только началом кошмара, который теперь преследовал их каждую ночь. Примерно с 12 ночи в квартире начинались странные вещи. Поначалу, это были только звуки. Скрежет, шаги, топот, к которым постепенно прибавились крики, смех и плач. Звуки продолжались всегда до 4-х утра. И разуметься в квартире ничего и никого не было. Звуки явно исходили из квартиры супругов, так что никаких логичных объяснений им придумать было нельзя. Светлана в отчаянье позвонила бывшей хозяйке квартиры, но оператор сообщал, что номер не существует, хотя раньше они общались по этому телефону. Впрочем, что она хотела услышать от этой хозяйки? Ничего не видела, ничего не знаю, разбирайтесь сами? Небось рада радешенька, что от избавилась от такой неуютной собственности. Понятно, теперь, почему она ее не сдавала. Светлана что-то тихо промурлыкала об освящении квартиры, не надеясь на положительный ответ. Его от мужа и не последовало. Валентин был ярым противником любой религии и воинствующим атеистом. Раньше это не служило проблемой. Светлана была крещенной по обычаю христианской церкви, но особо верой не увлекалась и вряд ли процитировала хотя бы несколько строк из Библии. Валентин как это не странно даже не пытался заставить ее снять крестик, который девушка постоянно носила. И никаких споров у о религии у супругов не возникало. До этого случая, когда Валентин вдруг резко взорвался и впервые в жизни осыпал Светлану большим количеством оскорблений, из которых набитая дура и идиотка с промытыми мозгами, были самыми слабыми. Не ожидавшая и не привыкшая к таком обращению Светлана не знала, что ответить и расплакалась. А Валентин громко хлопнув дверью, ушел к друзьям на эту ночь. Светлана осталась одна. Она даже подумать не могла, чтобы остаться на ночь одной в этой квартире. Поэтому она позвонила подруге и напросилась переночевать. Там, обе женщины провели время за бутылкой вина и разговорами.

На следующий день, оба супруга вернулись в квартиру только под вечер – похоже оба пошли на работу сразу же, не заходя домой. Светлана все еще злилась на мужа, а тот вел себя так, будто ничего не случилось. Войдя в квартиру супруги ахнули. По всем стенам квартиры во всех комнатах словно прошлись граблями – следы огромных когтей тянулись там, где у стен не стояла мебель. А когда Валентин отодвинул от стены любимое кресло, то оказалось, что такие же следы когтей находятся за ним. Создавалось впечатление, что кто-то отодвинул мебель, поцарапал стену. А потом придвинул мебель обратно как она и стояла. При этом в остальном был идеальный порядок. Ничего не сдвинуто с мест, ничего не упало. Такого Светлана вынести уже не смогла. Она позвала священника, а когда муж попытался посмеяться над ее суеверием, лишь спокойно сказала Валентину, что еще одно такое слово в ее адрес и она просто уйдёт, а он пусть ищет себе умную и не зомбированную. Но освящение квартиры не помогло. Так же не помогли и несколько экстрасенсов, вызванные Светланой. То есть при экстрасенсах никаких проявлений вообще не было. Словно вся ненормальная фигня просто впадала в спячку или брала отпуск на это время. По идее экстрасенсы должны были почувствовать в квартире паранормальное даже когда оно не проявляло себя физически. Но ничего подобного. Вообще. Что еще странно – когда в гостях у Светланы и Валентина оставались в гостях их друзья, то явления были, но гости ничего не слышали. И лишь с удивлением наблюдали появившиеся царапины на обоях поутру.

Между тем пугающие явления не только не утихали, но и становились все агрессивнее. В квартире было просто невозможно находиться по ночам. А по утрам всегда ждал очередной сюрприз – новые царапины, подранный ковер, разбитая чашка. Причем чашка, которой у супругов не было Отношения Валентина и Светланы, каждый из которых был на взводе, тоже стали портиться. Казалось вся жизнь покатилась по наклонной. Они подали объявление о продаже квартиры, но пока не было никого, кто бы заинтересовался их жильем. Светлана лично расспросила всех жильцов о прошлых хозяевах квартиры, но ничего кроме того, что там жила милая старушка , сказать они не могли. Валентин, переступив свои принципы облазил интернет, ища что могло быть связано с этой квартирой. Ни с домом ни с квартирой ничего необычного связано не было

Время шло, покупатели не находились. И квартира решила удивить своих жильцов новым, совсем уж неприятным сюрпризом. В одну из ночей шорох закончился как-то быстро и утомленные люди уснули сразу же. Но ненадолго.

Светлана никогда не видела ярких снов. Но этот был каким-то особым. Необычным. Она стояла на деревянных ступенях ведущих на место казни – она знала это. И боялась поднять голову вверх, чтобы не увидеть гильотину. Сама Светлана была в грязном подранном платье, с распущенными волосами. Тоже давно не мытыми. Она с омерзением ощущала грязь и вонь своего тела. На площади была толпа. Люди что-то кричали, в общем гуле она не разбирала слов, но знала, что это нечто оскорбительное в ее адрес. Но ее это не интересовало. Она уже практически смирилась со своей участью, с тем что былое уже не вернется никогда. С тем, что остался последний выход – наверх. А потом…она в общем никогда не задумывалась, что будет потом. Лишь бы не оступиться и не забиться в истерике в последний момент. Эта сволочь увидит, как умирает дворянка. Она смогла дойти и даже без страха глянула на гильотину, а ведь больше всего боялась, что не выдержит этого . Но выдержала и спокойно легла, положив шею куда указал палач. Последнее что она помнила, это свист и резкую боль.

Светлана проснулась от боли в шее. Она попыталась встать но не могла. Одеяло прижимало тело, а его вверх сейчас впился ей в шею, как жгут, все больше вдавливая ее в постель. Светлана попыталась закричать, но не смогла – шея была пережата. Отчаянно борясь за глоток воздуха, Светлана пыталась сдернуть одеяло. Она уже стала терять сознание, как вдруг нечто что сдерживало одеяло, вдруг резко отпустило. И Светлана вскочила с кровати, держась за горло. В эту ночь она не то что заснуть, она даже лечь на постель больше не смогла. На утро Света обнаружила у себя на шее красный отпечаток, оставленный, судя по виду, не одеялом, а как минимум проводом или веревкой. Она рассказала все Валентину. Тот как мог успокоил жену, но на следующую ночь ему самому довелось на себе испытать то, что испытала она. Но ему приснилось что он разбойник дикого запада, которого вешают на дереве. Он также проснулся от боли в шее и от удушения. Но его никто не душил , как Светлану. Никто и ничто. Он просто задыхался от невидимой веревки. И тоже обнаружил у себя на шее шрам утром. Потом были еще сны. Сны в которых кто-то из супругов тонул, а кто-то умирал от жажды. Или от ножа. Или от падения. Каждый раз они просыпались испытывая то же состояние что и во сне. И каждый раз нечто отпускало их казалось в последний момент. Отныне они уже не просто опасались. Они боялись за свою жизнь. Иногда удавалось переночевать у друзей. Но постоянно это делать они не могли. Ни Светлана, ни Валентин не решились рассказать друзьям, что творится в их квартире. Они не хотели, чтобы это по возможности вышло наружу и отпугнуло возможных покупателей. Так что им теперь приходилось подчас не спать по ночам либо спать по очереди. А их отношения все быстрее катились в бездну.

Однажды, когда супруги поссорились особенно сильно и разошлись по разным комнатам, в квартире вдруг прозвенел звонок. Валентин пошел открывать дверь. И тут Светлана, бывшая в кухне услышала его радостное -Посмотри…Иди сюда Девушка выглянула в коридор и ее грусть тоже мигом испарилась. Ибо на пороге стояла Маринка. Та самая Маринка, которую любили кажется все не только в их группе, но и вообще все кто ее узнавал. Немного полноватая, но совершенно не комплексующая по этому поводу. Хохотушка и позитивщица способная наверно любого вывести из депрессии. Просто удивительно, как ей удалось сохранить эти особенности характера даже после смерти родителей. Еще на четвертом курсе она вышла замуж и сразу после института уехала с мужем куда-то далеко. Муж был военным, они часто переезжали и как-то потерялись все связи с Маринкой. О чем Светлана очень жалела. И вот теперь Марина на пороге их квартиры. -Откуда, как? – спрашивала Светлана. Марина смеялась свои привычным заливистым смехом, глядя на изумленное лицо Светы -Проездом, -говорила она, - проездом. Мне Витек подсказал, где вас искать. Так я и решила заявиться сюрпризом. Надеюсь, я не помешала, нет? -Разумеется нет, - уверили ее Светлана и Валентин дружно. Очень скоро они уже сидели на кухне, Марина с удовольствием прихлебывала чай и рассказывала как она оказалась в городе. -Я тут ненадолго – тетка умерла, наследство оставила. Какая-то троюродная или даже четвероюродная. Я признаться и не знала, что она у меня есть. Оказывается была какая-то история, после которой она прекратила общаться. Да и вообще видать была натурой явно не компанейской. Так одна и жила, даже живности никакой не держала. Странно что квартиру мне оставила – может, хоть так хотела чтобы ее кто-то помнил. Вот и пришлось сюда приехать ненадолго. Сдам квартиру на продажу и опять уеду. Ну и Виталик когда рассказал – где вы – захотелось навестить. А вы, как я вижу, все таки смогли квартиру купить. Помню как об этом на последнем курсе мечтали. Поздравляю. Неплохое гнездо. Даже с намеком еще на одного жителя. -Да, конечно, - смущенно проговорила Светлана От Марины не укрылось ее настроение, и она сразу же чуть озабоченно спросила -Что-то случилось? Супруги переглянулись. Марина ведь скоро уедет отсюда. Тем более в институте она была известна как местный такой психолог-душевед. Который всегда выслушает, поможет советом. И никогда никому ничего не передаст. А ведь им двоим так хотелось хоть с кем-нибудь поговорить! Поэтому Светлана и Валентин решили рассказать бывшей однокурснице про свои проблемы.

-Да, никогда бы не подумала, что сама с подобным столкнусь, - проговорила Марина -Ты веришь? – спросил Валентин -Ну я не вижу причин по которым вы бы меня обманывали, - сказала Марина. Она задумалась. Внимательно рассматривая кухню -а что собирались сделать эти экстрасенсы вообще? Они рассказывали? Точнее так, что вы сами от них хотели? -Мы хотели, чтобы вся эта хрень прекратилась, - сказал Валентин, - что бы тут не жило в нашей квартире, квартира теперь наша и никому кроме нас тут не место. Особенно если это нечто пытается нас убить. -А вы не задумывались что может дело в этом? – спросила Марина, - может стоит попытаться с ним поговорить? Если уж не удается выкурить никак. В конце концов, может оно тут жило раньше. А тут вы приехали и начали права качать – это мое, то мое -Ты что, серьезно? – не удержался от улыбки Валентин -А почему нет? – в глазах Маринки зажглись так знакомые по институту бесовские огоньки. – почему бы не попробовать вызвать его на разговор? -Я думаю, это опасно, - произнесла Светлана с сомнением. -Не опаснее чем ложиться спать в вашей квартире, я полагаю, - хмыкнула Марина, - к тому же, что вы теряете? Валентин и Света переглянулись и согласились, что по сути дела они ничего не теряют. -Отлично, - кивнула Марина, - тогда почему бы нам не заняться этим пока я в городе. А то знаю вас, уеду – а вы так и не решитесь. Тюхи.

Пусть и с сомнением, но супруги согласились провести некий «ритуал». Готовя все для него, Светлана действовала как бы механически – никак не могла поверить, что она реально это делает. Но отчаянье приводит и не к тому. Как говориться, в падающем самолете не найдешь ни одного атеиста. А ее самолет сейчас был в затяжном пике. Ситуация немного улучшилась с приездом Маринки – при ней супруги держались, не ругались. И Валентин вел себя поспокойнее . Даже при такой, натянутой вежливости, Светлана чувствовала что дышать стало легче. И кстати, хотя утомленная встречей она все же уснула, но ей ничего не снилось. И звуков в квартире почти не было. Лишь с утра часа в четыре все были разбужены невидимыми когтями, прошедшими по всем стенам квартиры. Звук был на удивление резок, и громок. -Вот это да! – Марина почти восхищенно смотрела в потолок. Страха она не проявляла никакого, в отличие от супругов. Весь день был посвящен поиску нужных ингредиентов и подготовке. Светлана даже спрашивать не стала у бывшей однокурсницы, откуда она знает что нужно делать – какая собственно говоря разница. Она была уверена, что хуже все равно не будет. Маринка же казалось просто излучала оптимизм и какую-то бешеную энергию. За время после института она не изменилась кажется вообще.

Вечером когда все было готово – свет выключен, свечи поставлены и зажжены, а окна были закрыты лентами и черным атласом, Марина вдруг резко встала серьезной. -Что-то не так? – спросила Светлана -Да нет, все в порядке, - улыбнулась Марина но на этот раз как-то натужно., - не очень хорошо, что вы здесь, хотя с другой стороны вы тоже должны быть. Так…, - марина задумалась, - да нет, все нормально, - махнула она рукой Они втроем сидели в центре импровизированного круга из свечей. Тишина была просто оглушительная и давила на уши. -Что теперь? – спросил Валентин. Судя по его виду он чувствовал себя глупо и неуютно. Марина собиралась было ответить, но тут стало не до ответов. Огоньки свечей вдруг резко вытянулись и словно сплющились в следующий миг. А по комнате, вокруг круга, прошел настоящий смерч. На стенах вновь появились глубокие борозды царапин, слышен был топот, вой, визг. Это продолжалось несколько минут а потом резко стихло. -Все? –спросила трясущаяся Светлана Марина не обратила на подругу внимания и встав в полный рост, спросила -Что тебе надо? Голос прокатился эхом по комнате, словно они были в горах. А потом раздался смех. Прямо за кругом возникла огромная под потолок серая тень. Сложно было описать ее. Скорее всего это было какое-то странное смешение, переплетение рук, ног, голов разных людей и животных. Все это было нестатично, перетекало друга в друга, менялось постоянно, словно существо было сделано из какой-то серой ртути. Но при этом оно не выглядело отталкивающе, скорее очень уж слишком необычно. -Есть, - прозвучал глухой голос. -Ты уже поел, - проговорила Марина с жуткой усмешкой, - теперь самое время убираться. -Есть, - вновь раздался вой десятка голосов. -Хватит. Уйди! – голос Маринки тоже повысился до каких-то нереальных пределов, - ты не должен брать больше! Освобождаю тебя, - тут Марина достала что-то из кармана и кинула ту вещь в существо. Светлана лишь разглядела, что это было нечто вроде камешка, который прикоснувшись к тени, рассыпался на тысячи мелких песчинок. Существо вновь взвыло. Но на этот раз Светлана могла поклясться, что в его голосе слышалась обида. А потом все прекратилось. Резко.

-Я извиняюсь, что обманула вас, -говорила Марина,- нужно было сказать что я собираюсь изгнать эту тварь. Марина вновь сидела в кухне супругов. Они уже успели убрать все ленты и темные полотнища атласа, которые, по мнению Марины нужно было закопать на пустыре подальше от дома. Закопать вместе с огарками свечей. -Да ладно, - Светлана махнула рукой. Теперь ей и в самом деле легче дышалось в своей квартире. А еще она откуда-то была уверена, что все и вправду закончилось -Но как у тебя получилось это! –сказал Валентин, - просто настоящая колдунья. Марина чуть улыбнулась. Сейчас она была не в пример тиха. Супруги заметили это, но сочли что просто ритуал отнял много сил. -На самом деле я должна была это сделать. Ведь это моя вина -Но при чем здесь…-начала было Светлана. Марина снова улыбнулась одними краешками губ и начала рассказывать. А Валентин и Светлана слушали рассказ, одновременно веря и нет.

Я сама недавно узнала. Та тетка, о которой я рассказывала. На самом деле моя мать увела у нее жениха. Это мой отец. Ну…она и перестала с нами общаться. И непросто перестала. Она…была чем-то вроде ведьмы. Она и вызвала это существо. Моя мать …ты наверное помнишь, ее однажды обнаружили утром мертвой. Врачи сказали - сердце. А до этого она жаловалась отцу, что ей сниться, будто кто-то, как она говорила, словно берет в руку ее сердце и сжимает. Конечно, никто не обратил внимания. Сочли, что так бессознательно организм реагировал на приближающийся инфаркт или что-то в таком роде. Я не помню. Не до того было. А через год отец стал жаловаться на кошмары. Я даже не спрашивала какие. Зря наверное. А потом он тоже умер. Резко. Просто шел по улице и упал. И все. Но я тогда не знала ни о тетке, ни о том что случилось между ней и матерью. Я смогла пережить смерти, вышла замуж за замечательного человека. И все было отлично. Пока мне не стали сниться кошмары. Я была самоубийцей в этих странных снах. Чаще всего сама себе петлю на шею надевала. Я просыпалась в крике, муж меня успокаивал, но кошмары были все чаще и чаще. В нашем доме стали появляться какие-то знаки на стенах. Нарисованные …я не знаю какой хренью. Ну ведь не могла же это быть кровь? А после…однажды я проснулась и обнаружила что кто-то задушил нашего кота. Я…так любила его – он был таким добрым, пушистым, постоянно ластился. Я пыталась объяснить мужу, что в нашем доме твориться что-то странное. Но он не слушал меня. Мало того –он стал считать, подозревать, что я страдаю каким-то психическим заболеванием. Что это я рисую все на стенах. Что это я убила кота! Не осознавая, что творю. Я пыталась скрыть то, что со мной происходит. И пыталась все выяснить. Мне повезло. Невдалеке от нашего города жила странная бабка – считали что она нечто вроде экстрасенса..или ведьмы. Она мне все рассказала. И сказала как с этим бороться . Нужно было найти определенный камень, который она зарядила. И носить с собой. А потом…в определеннее время провести ритуал. Который окончательно бы зарядил камень, чтобы изгнать эту тварь. У меня был месяц. Я пыталась вести себя нормально. Муж все хотел, чтобы я для моего же блага хотя бы сходила к психиатру или вообще легла на лечение. Черта с два! Лечение! Мне вообще нельзя было находиться в закрытом помещении. И еще страшнее было бы засыпать в своей квартире. Я не знаю, но эта тварь, как я поняла, связана с домом своей жертвы. Я перестала ночевать дома. Я чувствовала голод этой твари. Её злость. Она похоже питается самой смертью жертвы. Или …я не знаю. Она никак не могла меня поймать. И однажды я нашла наш старый альбом. Где мы фотографировались всем курсом. Там была обведена моя физиономия. И еще несколько. В том числе и ваши. Может она так охренела от голода, что решила бросаться на других? Или только на тех, кого я знаю? Я не знала. Да и сейчас не знаю. Но уверена - если бы эту тварь не вызвали ради моей матери и меня, то и вашей жизни она бы и не появилась. Поэтому я и приехала к вам, как только смогла провести ритуал с камнем К счастью, я не опоздала

-Ты не опоздала, - сказала Светлана, когда Марина закончила, - спасибо тебе. Теперь все хорошо -Да, - потянулась Марина, - теперь все хорошо. Она зевнула и встала -Мне пора. Вот так просто сказала и пошла по направлению к двери -Но, - Светлана непонимающе глядела на подругу. Она не смогла закончить фразу. Потому что заметила, что тело Марины стало прозрачным и через него видна дверь и стена. -Ты… Марина обернулась -Я…я не совсем успела. Я уснула…не знаю как... как я не смогла сдержаться. На самом ритуале. Я почти успела его провести. Но эта хрень достала меня. Правда…все же сработало ведь. Да? Я достала эту хрень в свою очередь. Сказав это Марина улыбнулась и пошла к двери больше не оборачиваясь. Но к двери ее призрак так и не дошел. Просто растаял в воздухе

Через несколько дней, через знакомых и знакомых их знакомых, Светлана и Валентин смогли узнать. Тело Марины обнаружил ее муж, когда вернулся с работы. Она просто лежала на кухне среди круга из уже погасших свечей. Никаких повреждений. Врачи поставили диагноз – инфаркт. При первой возможности супруги поехали в город, где в последнее время жила Марина. И пришли к ней на кладбище. С могильной плиты на них смотрела веселая улыбчивая хохотушка…Такая Марина, которую они и знали. И которую теперь всегда будут помнить. Как свою спасительницу. Ибо больше никаких потусторонних явлений в их доме не наблюдалось, да и отношения исправились. А когда через пару лет у Светланы роились близнецы – девочка и мальчик, супруги даже не обсуждая это назвали девочку Мариной. Светлана уверяла, и Валентин с ней соглашался, что у девочки такая же открытая и добрая улыбка как у ее погибшей тезки.

Раздвоение

-И ты действительно веришь, что это правда? – спросил Слава -Ну, по крайней мере, это прикольно бы выглядело. Представь себе только. Ночь, темная темная ночь, без звезд и луны, с небом, укутанным тучами. Или наоборот – лунная, светлая. Проселочная дорога, по которой мчит грузовик с кровью на капоте. Огромное кровавое пятно, очень яркое в свете включенных фар. Грузовик мчит, не разбирая дороги. А переднее стекло… - тут Катя задумалась. - Пусть будет грязное так, что и не разглядишь водителя. Хотя некоторые говорят, что водитель есть – перепуганный, белый, как труп, трясет головой. Типичный зомби. Фу… -Почему фу? -Терпеть не могу все эти зомбоштампы. Противно. Пусть стекло грязное будет. А вместе с грузовиком, уже по обочине, несутся огромные псы. Из раскрытых пастей текут слюни, языки вывалены, глаза горят злобными красными огоньками. Псы бегут, кажется, легко и свободно, им ничего не стоит остановить грузовик, настолько мощные у них лапы. Но они не делают этого, позволяя шоферу вести машину и дальше. Они соблюдают некий пакт, придуманный и принятый ими самими - не трогать шофера, пока тот не остановится. А останавливаться он и не собирается. -Даже когда закончится бензин? – хмыкнул Миша. Катя бросила на парня уничижительный взгляд и продолжила. -Шофер давно умер. Его грузовик врезался в дерево сразу после того, как сбил девушку. Предполагают, что он просто заснул, проснулся когда уже сделать ничего не мог и сбив девушку, влетел в дерево. Но он так был ошарашен, что забыл попросту про это. В своем мозгу, последней живой мыслью он создал грузовик, точную копию того, который водил, будучи живым. И теперь убегает от Псов, которые заберут его душу в ад, если нагонят. Они давно бы нагнали, но как я и сказала, соблюдают некий пакт. Водитель сам, по своей воле должен остановить грузовик и только тогда Псы смогу забрать его. И понятное дело, у грузовика призрака не может закончиться бензин или спустить колесо. – последнюю фразу Катя произнесла с улыбкой, глядя на Мишу как на маленького ребенка, который сморозил очередную веселую глупость. -Ладно. А почему вообще это все произошло? - не сдавался Миша -На том месте, рассказывают, вроде капище было. Да не просто, а богов смерти. Может Морены самой -А у Морены были капища? – спросил Влад Катя лишь плечами пожала. -Хорошо. Тогда почему, если он сбил эту курицу, то его же за это и преследуют? Ведь смерть на таких местах, я слышал, наоборот, жертва. Такие места сами жизни забирают. Или другим внушают забирать. -А ему, видать, никто не внушал. Он девушку, а не курицу, случайно убил, а это для богов – оскорбление. Да и жертвы ведь особо подбирались, рассказывают. Вот смотри - кто-то пойдет в самое что ни на есть проклятое место и невредимым оттуда вернется, а кому-то конец. Видать, не судьба девушке было быть жертвой. -И что же, эта самая богиня не смогла уследить за порядком на своей территории. Странно. Катя надула губки -Мало ли. Все равно случилось. Люди тоже думать должны. -А что вообще эта ..девушка делала там, на трассе, ночью, когда до ближайшей деревни несколько часов пешедралом топать? -Из группы студентов. Они тут ночевку устраивали, утром встали, ее нет. Вот никто не знает, какого ее ночью понесло на трассу. Кстати, ее тоже можно увидеть. Когда грузовик проедет, она часто поднимается с дороги. Молодая, хрупкая, в белом платье. -Классика. Еще нужно рассказывать о том, что она в свадебном наряде и фате, - рассмеялся Миша -Но так рассказывают! – протянула Катя, - что она поднимается с дороги и смотрит вдаль. Впрочем, видели ее издалека. Никто не подходит к тому месту близко в ночь с пятницы на субботу. -Почему? -Не знаю. Никто пока не решился. Я, по-крайней мере, о таких героях не слышала. За все сорок лет существования этой легенды. Миша вновь фыркнул. Он не верил в призраков, но все же позволил Кате и Владу затащить себя сюда для того, чтобы увидеть местную легенду. Впрочем, природа здесь была просто восхитительная, озеро чистым, и полным рыбы, а лес светлым и теплым, с воздухом, несущим свежесть и казалось, вселяющим бодрость в тело. Этим его неугомонные Катя и Влад соблазнили в первую очередь. Ну а потом – чудом. Несмотря на весь скептицизм Миша думал, что если представиться ему шанс убедиться в том, что мир интереснее и загадочнее, чем он его себе представляет. Может, это и не так плохо. В любом случае, любопытно. Трасса была проложена так, что представляла собой линию между холмов. Будто взяли ленту и сильно перевязали пухлую податливую землю, вдавив ее плоть. Рядом высоких деревьев не росло, так что с одного из крутых берегов трассы-реки вполне комфортно было наблюдать за всей дорогой. Вечером, наплававшись и нарыбачившись, ребята растянулись на холме, откуда было удобно наблюдать именно за выбранным участком трассы -А как понять. Что это то место? – спросил Миша -Видишь, там крест стоит? Знак, где девушка погибла. Постепенно спустилась ночь и запели сверчки. Ребята не зажигали костер, и без того было тепло. Они рассказывали друг другу анекдоты и страшные истории. Как ни странно, очень тихо. Видать, даже на Мишу подействовала магия этого места. -Смотрите, - Катя вскочила, указывая рукой на дорогу. -Это наверное, всего лишь обычный грузовик, -зевнул Миша. Но скоро ребята поняли, что машина вовсе необычная. Все было видно как на ладони, и ребята увидели, что к ним одновременно приближается грузовик с яркими фарами и огромные пятна по ту сторону дороги, темные даже на фоне ночи. Через некоторое время у пятен стали видны лапы, остроносые морды, и яркие красные глаза. Катя обратила внимание, что время начало течь по-другому. Медленнее, гораздо медленнее, а сам воздух вокруг превратился в кисель. Катя стало трудно дышать в этом киселе, и она стала глотать воздух ртом. Но это не помогало, и девушка пошла вперед, туда, где, как казалось, воздуха больше – на дорогу. Идти было на удивление легко, она словно плыла. Позади себя девушка слышала удивленные и взволнованные возгласы, но понять, что ей пытаются сказать, не могла. Она шла к дороге и скоро встала посередине трассы, наблюдая, как на нее едет, даже нет, не едет, а как-то плывет, грузовик с ярким алым пятном спереди. Катя не чувствовала страха и когда грузовик наехал на нее, лишь зажмурилась от яркого света, вспышки, которая ослепила даже через закрытые веки. А еще Катя ощутила нечто странное в сознании, будто это и она и не она. Она «вспомнила», что вот она, то есть он, Дмитрий Влаков. Темно, ночь, а он уже несколько часов за рулем. Ужасно хочется спать. Но нужно торопиться, чтобы успеть доставить груз до завтрашнего утра. Но все же, может свернуть на обочину и поспать часика два-три. Дмитрий задумался, и поймал себя на том, что клюет носом. А осталось доехать совсем немного. Он, кажется, только на секунду закрыл глаза, только моргнул, а потом открыл и тут же увидел хрупкую фигурку на дороге прямо посередине. Дмитрий пытался что-то сделать, но было поздно. Удар и фигура отлетела. Дмитрий, с колотящимся сердцем, остановил грузовик. Он вышел и подошел к лежащей фигуре. Та не шевелилась. Дмитрий не знал, что делать. Нужно сообщить в милицию, нужно помочь, нужно…нужно помыть капот. И тут услышал, что словно вихрь идет к нему. Трещали ветви, деревья скрипели, словно под мощным ураганом, хотя не было даже малейшего ветерка. А еще были звуки. «Убийца, Нечестивец» - страшное змеиное шипение от которого кровь стыла в жилах. И тогда он увидел их. Стройные огромные псы. Он бы никогда в такое не поверил, услышь от кого-то. Гибкие тела вышиной несколько метров в холке. Темные, темнее ночи. Горящие глаза. Тонкие лапы гончих. Острые зубы, с которых капала слюна. И Дмитрий знал, они пришли за добычей, а добыча – он. Не помня себя от ужаса, он вскочил в машину и вдавил педаль газа. Он не помнил, сколько он так ехал. Он. Кажется, даже стал забывать, кто он. Остались лишь вечная ночь, дорога, усталость, безмерная, безграничная, страх, даже ужас перед тем, что в любой момент можешь уснуть, псы…Откуда-то он точно знал, что если остановится, то псы схватят его. Хотя псы бежали рядом с его грузовиком, не отставая и, казалось, легко. Они могли бы развить и большую скорость, а их лапам и зубам ничего не стоило бы сломать грузовик, вытащить его как шпроту из банки и дальше делать все, что пожелают. Но они не хотели. Это была какая-то странная игра. Иногда оскаленная морда заглядывала в окно машины, просто так, чтобы показать ему, насколько все зависит от их желания, насколько он ничтожен и слаб. Но он продолжал ехать. Он и сам не знал, как держится еще. И держится ли вообще или уже давно сошел с ума. Катя охнула и села на дороге, мотая головой и отгоняя чужие воспоминания. Она была водителем сейчас? Тем самым? -Катя, мы идем к тебе, -послышалось со стороны. Девушка оглянулась и увидела, как к ней спускаются ребята. Время вновь шло в своем обычном ритме. Но Влад и Миша дошли только до ограды, как тут, резким щелчком, от которого у Кати зазвенело в голове, время опять замедлилось, и парни застыли. Миша в неуклюжей позе журавля, подняв одну ногу, да так и не опустив, А Влад, кажется, оступился и падал. Катя обернулась. Ей показалось, что сзади какой-то звук. Девушка не ошиблась. Позади нее действительно вставало привидение. Та самая полуночная незнакомка, что так неудачно оказалась на дороге сорок лет назад? Теперь Катя видела, что девушка не в платье, а в темных брюках и толстом свитере. Просто она немного светилась и издалека действительно казалось, что одежда белая. Плюс еще фантазии романтиков пририсовали образу то, что в нем не было. Девушка двигалась какими-то резкими движениями, словно механическая игрушка с кончающимся заводом. Когда она подошла, то вроде бы миловидное личико скривилось так, что Кате стало жутко. -Ты..убила…меня. Ты не должна жить…. – прохрипела девушка -Но я же… - Катя отошла на шаг и снова не увидела, а почувствовала за спиной приближение грузовика. Но ведь он уже проехал. Всегда он проезжал лишь один раз в ночь с пятницы на субботу. На этот раз Катя уже не была в таком сомнабулическом состоянии, как раньше и попыталась хотя бы отойти, но не успела. Она вновь ощутила свет всем телом, он укутал ее, вытеснив из поля зрения все остальное. И Катя снова стала Дмитрием. Но при этом осталась и Катей же. На девушку обрушилась усталость, дикая, невыносимая. А еще безумный ужас. Ужас перед смертью, ужас перед сумасшествием. Девушка села, словно и физически не в силах все это вынести. Но через все наслоения безумия, ужаса, непонимания, она осознала, что произошло тогда, сорок два года назад. Да, Дмитрий Влаков сбил девушку, а после врезался в дерево, не справившись с управлением, и погиб на месте. А его дух или душа действительно создали и новое тело, призрачное для себя и грузовика. Она по-прежнему не знала, почему было так важно, чтобы Дмитрий остановился сам, почему только тогда псы могли забрать его в ад или похожее место. Но вот что новое узнала Катя, так это то, что не полностью душа Дмитрия воплотилась в призрачном водителе. А лишь часть. Вторая родилась чуть позже. В теле маленькой любопытной девочки по имени Катя. Эта девочка росла, забыв все из прошлого, конечно, но иногда ей снились сны, в которых была ночь, машина, рычание больших темных зверей. После каждого из таких снов Катя просыпалась усталой, но сам сон не помнила. Иногда правда, испытывала Катя гнетущую тоску в груди, или не узнавала себя в зеркале. Даже в подростковом возрасте боялась – не шиза ли у нее началась. Катя вздохнула и открыла глаза. Грузовика не было, а она….она ощутила себя полной, впервые в жизни. И даже не понимала, почему раньше не чувствовала, что всего лишь половина. Как она вообще жила? И тут же вновь тело девушки согнула боль, порожденная ужасом и чувством вины. А еще дикая усталость. Это была странная усталость. Вроде как память об усталости очень четкая, такой четкости памяти не бывает. -Ты…убила..меня… - скрежещущий голос раздался над самым ухом. И тут Катя поняла. Грузовик остановился. Да, теперь она целая, но дорога Дмитрия закончилась. А это значит… Вой раздался совсем близко. Темный дым заклубился вокруг и материализовался в огромных псов, которые нависали над Катей. Они пришли забрать девушку, и слюна из их пастей капала на дорогу, когда псы по-собачьи улыбались в предвкушении. -Убийца…нечестивец… Кате стало страшно. Но снова это был словно не ее страх. Хотя от этого он был не менее сильным, но Катя могла говорить. -Разве он…разве я недостаточно наказана. И буду еще? Я буду помнить. Всю жизнь…А она – не наказана? -За что? – взвизгнула девушка-привидение Собаки повернулись к ней -Нечестивица. -Меня убили! -Ты «посмела» сделать так, чтобы твоя кровь пролилась тут без воли властителей этого места, - устало сказала Катя. – И разве бродить десятилетиями тут, постоянно разрываясь от душевной боли и злобы – не наказание? Собаки повернулись вновь к Кате. -Если они заберут меня – ты не сможешь уйти, - сказала Катя твердо. Она вовсе не была в этом уверена, но старалась, чтобы голос звучал именно так. -Я ….месть…. – проскрежетало привидение. Катя закрыла глаза. Она по-прежнему не чувствовала страха, только обиду. Правда, непонятно на кого. Дыхание собак, такое жаркое, еще больше приблизилось, но тут же отдалилось. Девушка открыла глаза. Она сидела на трассе. Собак не было видно, А девушка стояла рядом. Сейчас она меньше светилась, и был различим даже веселый узор в виде мишек на свитере. Да и лицо было не перекошено. -Я ухожу…. – прошелестело привидение. Катя кивнула и буквально распласталась на полотне трассы. Через минуту к ней подбежали парни. -Ты в порядке? -Да…а где девушка? -Она же исчезла -Что? - Катя огляделась. А она и не заметила, как пропало привидение. -Она подошла к тебе, а потом исчезла, - объяснил Влад -И..Что случилось -Грузовик наехал на тебя, потом была вспышка света и ты осталась одна на дороге. Мы пытались пройти, но сначала шли словно в киселе, а потом, когда отпустило, ты упала на дорогу. -Это все? -Ну да…Давай, поднимайся.

Только гораздо позже, когда они уже сидели в домике приветливой жительницы ближайшей деревни и ожидали поезд, Катя все рассказала -Так значит, ты была права? – спросил Влад. - Про собак и проклятие той девушки. -Не знаю, - сказала Катя. - Я вообще несла все, что в голову пришло. -И что же теперь? -Понятия не имею… - грустно ответила Катя, и еле удержалась от вздоха. Потому что она имела понятие. Ибо знала, что отныне вся эта память о боли, усталости, ужасе, близости к сумасшествию, все, что испытывал Влаков, так и останется с ней. Навсегда

Черный Великан

‒Это все великан, великан. Огромный, черный. Ходит по улицам ночью и крадет жизнь. Вот и до Славы добрался, хочет извести. Но мы не дадим. Да, да, да. Сыночек выздоровеет, вырастит, и никакому великану-чудищу нас не взять. Артём прислушивался к причитаниям матери, что носила на руках семимесячного Славку. Того уж забирали в больницу месяц назад с высокой, под сорок, температурой. Тогда выкарабкался, просто спал жар, но вот сегодня температура резко взлетела вновь. И сейчас ждали скорую. Отец сидел в кабинете ‒ кажется, опять начал курить. Артём не высовывал носа из своей комнаты, делая вид, что учит уроки. А мать сначала сидела у Славкиной колыбельки, а потом взяла сына и стала ходить по комнате, говоря что-то совсем уж странное. Артём даже выглянул в окно ‒ на улице уже потемнело, поздней осенью это случается рано. Конечно, никого он не увидел. На пару секунд Артёму показалось, что он заметил движение там, где свет большого, яркого фонаря прямо под окном комнаты, переходит в тьму. Но нет, показалось. Артём поежился, и плотно закрыл окно. Странно, как резко порой осенью холодает, еще минуту назад в комнате было даже жарко. Артём вновь прислушался к причитаниям матери, но на этот раз не мог ничего разобрать. Монотонная непонятная речь усыпляла мальчика. Он и в самом деле уснул прямо за столом. А проснулся совсем один в квартире. Сначала стало не по себе, потом сообразил, что, скорее всего, проспал и приезд скорой, и то, что родители поехали в больницу. Стало обидно все же.

В этот раз Славка не вернулся. Мать убивалась по сыну, а Артём ничем не мог ей помочь. Он пытался утешать, что было сложно. Может от того, что сам Артём особых чувств не испытывал. Славка постоянно орал и ночами и днями, не давая высыпаться перед школой, учить уроки. Нельзя было смотреть телевизор и слушать музыку ( раздражало младенца, который начинал орать еще истошнее), нельзя было приглашать друзей, нельзя было самому долго гулять (хоть иногда нужно и матери помочь с младшим, которого, между прочим, Артём вовсе не желал). И много вот таких вот нельзя ‒мелких, но неприятных. Артём был даже рад тому, что назойливого детеныша больше нет в его жизни. И только слезы матери заставляли стыдиться этой радости. Про Черного великана Артём, кстати, больше не слышал. И даже в интернете ничего не нашел. Почему-то его очень заинтересовал этот великан. Врезался в память настолько, что иногда снился сон. Он идет по абсолютно пустым улицам ночного города, где, к счастью, горят фонари. В начале сна страха не было, он просто бродил по улицам, удивляясь тому, насколько иным кажется город ночью. А потом, Артём начинал слышать отдаленный собачий вой ‒ бездомные псы тоже чувствуют приближение Великана. И вот уже чуствовался чуть сладковатый, неприятный до тошноты запах, совершенно необычный, Артём даже не знал, с чем его сравнить. После появлялся Великан. Высокий как многоэтажка, темный силуэт, очень худой, с непропорционально длинными руками и ногами. В нем чувствовалась сила и власть. Шел Великан медленно, с прямой головой, словно и не смотрел вниз, но Артём точно знал ‒ это иллюзия, что может кого-то не заметит. В этих снах, Артём терял контроль над своим телом. Словно передвигался в киселе ‒ медленно и неповоротливо. К счастью, в этот момент он просыпался. И лишь один раз, приснилось ему, что Великан уже подошел и наклонился, и Артём увидел совершенно темную голову тени ‒ без намека на рот, глаза, нос. Сладкая мерзкая вонь обдала Артёма. При этом парень знал ‒ Великан смотрит на него, изучает. Тут Артём закричал, пропало ощущения киселя вокруг. Мальчик со всех ног бросился бежать. И проснулся. Больше Великан ему никогда не снился

Лишь через десять лет, уже будучи студентом, Артём решился спросить о тех странных и страшных сутках. ‒Великан? ‒ переспросила мать, ‒ нет, я помню каждую секунду, до сих пор. Славе тогда впервые за сутки удалось заснуть как раз после того, как в скорую позвонили. И я ничего не говорила. Просто сидела у колыбели. Даже дышать боялась. Не мели ерунды. Прошло время, прежде чем Артём вспомнил снова об этом странном существе, которое, по его мнению, являлось чем-то вроде галлюцинации. Тогда Артём уже начал встречаться с Мариной. Была зима, совсем близко к новому году. Никто из них двоих и раньше не любил особо шумных компаний, а тут и вовсе период отношений, когда очень хочется побыть только вдвоем. Родители Марины умотали к каким-то дальним родственникам на целый месяц, и квартира девушки была в полном распоряжении парочки. Снег валил вечерами, а под окнами марининой кухни стоял фонарь, свет которого придавал окружающей картине немного волшебства. Одним из вечеров они сидели, болтали. Пьяные больше от осознания полноты жизни и чувств, чем от вина. Даже свечи притаранили, решив не включать свет ‒ в общем, милые глупости. Не сразу заметили, как за окном стало слишком уж темно ‒ погас фонарь. Обратив внимание, пожали плечами и продолжали болтать. Но Марина все же иногда поглядывала в тьму за окном. Артём не мог этого не заметить. Спросил, не случилось ли чего Девушка пожала плечами ‒Просто…вспомнилось нечто. Не обращай внимание, ерунда. ‒Но все же? ‒Ты, наверное…да нет. Не стоит рассказывать. Все в порядке. Просто ассоциация неприятная. Видя, что Артём все же продолжает ждать ее ответа, девушка сдалась ‒Ну ладно. Просто когда бабушка умерла, тоже была зима, ночь. И фонарь погас, правда, уже на следующий вечер горел, починили. Вспомнилось. Давай забудем ‒Извини, ‒ Артём подошел в Марине и обнял ее. ‒Да нет, все в порядке. Просто вспомнилось. Этот бред еще бабушкин про Великана ‒Какого Великана? ‒ Артём встрепенулся. ‒Да чушь все. Бабушка, когда умирала, все про черного великана говорила, что по ночам по улицам ходит. Все говорила пока на скорой не увезли в больницу. А там ‒ уже не спасли. ‒Скажи пожалуйста, ‒ Артём начал говорить осторожно, словно боясь спугнуть, ‒ а твоя бабушка болела? ‒Да нет вроде, ‒ пожала Марина плечами, ‒ до последнего спокойно шустрила, да и в здравой памяти была. Давай все же закончим эту тему. Ладно? Артем кивнул, хотя у него были еще вопросы. И лишь через какое-то время, после снова бессмысленных поисков хоть каких-то сведений, Артём все же решился рассказать девушке о том, что слышал в тяжелую для его семьи ночь. ‒Совпадение? Не, быть такого не может, ‒ сказала девушка, подумав. ‒ но почему никто об этом не слышал, не написал? В инете же любят делиться такими вот страшилками Артём пожал плечами ‒Не знаю. Но мне, кстати, тоже не хотелось никому рассказывать до сих пор, или куда-то выкладывать. Даже на форумах никого не спрашивал, потому что не хотел…или не мог? Десятки раз пытался написать. Но …даже и не скажу, что меня останавливало. Только раз у матери и спросил, а она не помнит. Вообще ‒Может, другие тоже не помнят, кто пережил. ‒Почему же помним мы? ‒Даже идеальная машина иногда ломается, ‒ пожала плечами Марина. Девушка подумала чуть и вдруг лицо ее озарилось улыбкой, ‒ а знаешь, ведь мой дед собирал старинные книги. В его библиотеке есть даже пара тех, что вроде остались чуть ли не в единственном экземпляре. И я помню – там была книга городских легенд еще дореволюционная. Я ведь читала ее. Удивлялась сколько всего, о чем теперь никто и не вспомнит. ‒Можем посмотреть? ‒Конечно! Но мне кажется, и в инете нужно разместить инфу ‒ вдруг кто что вспомнит. Именно наши истории. Оказывается, разместить на форумах немного текста может стать настоящим приключением полным трудностей и опасностей. Пока они писали на форумы, в квартире открывалась форточка, пищал незакрытый холодильник(который был закрыт пять минут назад), стучали ветки и вороны в окна. Честно говоря, даже Артёму становилось как-то не по себе. После углубились в старинную, с пожелтевшими страницами и старыми ятями, книгу. Там действительно было много интересных вещей, городских легенд, большинство из которых не дожили до настоящего времени. Или может, дожили, но как и Великан, нашли способ спрятаться. ‒Вот он! ‒ Артём указал на картинку. ‒Да, это он. Теперь вспомнила. Я видела во сне. На картинке, черный силуэт Великана, тонкий и высокий, выглядел достаточно жутковато на общем красноватом фоне. А на следующей странице была история, больше всего похожая на какой-то мистический рассказ, написанный автором не без претензии на художественность.

«Жила в нашем городе мещанка Аграфена Демидовна Перосотрова. Поговаривали, что предки ее ‒ из крестьян, которые решили поискать лучшей доли в городе. Дед, как и отец, считались неплохими мастеровыми по обуви и добились того, что обслуживалась у них публика богатая и приличная, все больше из купцов. Сама Аграфена Демидовна, была единственной, оставшейся в живых среди детей сапожника. Братьев ее всех унесла «собачья смерть» ‒ холера, а ее пощадила. Вышла замуж не по любви, а за того, кто мог бы и дальше руководить мастерской, к тому времени уже изрядно разросшейся. За лучшего и самого ответственного ученика. Вместе с мужем они расширили дело и занялись еще и перепродажей обуви, открыли магазины, и в общем, жили ладно, друг друга уважали. Да и сынок рос у них ‒ Агафон, в честь дедушки названный. Правда, счастье длилось недолго. Сначала умер муж Аграфены Демидовны. Он, поначалу, начал все в кабаки захаживать все больше, а на фирму ‒ все меньше. Уж и Аграфена плакала, и дитем честила, все было бесполезно. Уже и на нее благоверный руку стал поднимать. Добрый, хотя и строгий, выпив, превращался он в подобие зверя. А там где выпивка, там и драка, понятное дело. В одной из драк пьяных вдарили так, что как отнесли домой на руках, так и не встал больше. Аграфена Демидовна погоревала, да дальше стала жить, сына воспитывать. А на следующий год ждало ее большее несчастье. Они тогда на дачу выехали. Лето. Жара. Агафон неплохо умел плавать, и поэтому, когда устроили ребятишки соревнование, не сдюжил, а решил еще и показать, что он, городской, не хуже деревенских. Там река в одном месте опасной считалась, не пускали детей. А Агафон поплыл. Пытались, говорят, его спасти, да не смогли ‒ утянуло под воду, словно кто-то за ноги схватил. Впрочем, поговаривали, что так оно и было ‒ бузит именно в этом месте водяной. Аграфена Демидовна, когда тело сына достали, кидалась на него, словно не в памяти была. Оно и понятно ‒ сын единственный. Как похоронили ‒ замкнулась в себе, неделю никуда не выходила из комнаты. Потом пришлось все же делами заняться. Только теперь стала она человеком жестким, даже жестоким. Обувные магазины и дело продала, вместо них прикупила доходные дома, да и тем и жила. Должников не прощала, не смотря ни на что. Иногда сама приходила деньги требовать. Боялись ее. Не трогали Аграфену ни слезы, ни мольбы, окаменело сердце. Однажды пришла Аграфена в один из домов вместе ‒ деньги требовать. В доме этом, так сложилось одна нищета жила. Было это как раз накануне Рождества, всю землю усыпал снег ‒ пушистый, белый, мягкий. Дети играли во дворе. Катались с кем-то заботливо устроенной горки, кидались снежками. Аграфена Демидовна остановилась, и некоторое время смотрела на детей. С каждой секундой лицо ее мрачнело. Кажется, еще больше потемнели глаза, заострились черты лица. Сама Аграфена словно была в гипнозе из которого вышла, почувствовав резкую боль в ладонях, куда вонзились ногти. Оказывается, ее руки непроизвольно сжались в кулаки. С удивлением ощутила соленый вкус слез, мотнула головой, повернулась и пошла в дом, собирать плату. Ночью долго заснуть не могла. Мучали злые мысли и хотя выплескивались слезами, много слишком было их. А ведь любил зиму ее Агафонушка, ох как любил. И компанейский мальчик ‒ все с детками катался, она еще ругала, что к делу никак приучаться не хочет. Да если бы сейчас… Почему сейчас чужие дети должны радоваться, веселиться, жить? Почто нищебродам такое? Половина же их пойдут или попрошайничать или вообще, по дорожке, что в Сибирь приведет. А ишь, ты, радуются они! Там на некоторых посмотреть ‒ уж и худы и кашляют. Даст Господь, смерть раньше Сибири приберет.

С утра все никак Аграфена Демидовна не вставала. Горничная все же зашла к ней, и тут же выбежала из комнаты ‒ за докторам. Свалилась Аграфена Демидовна с пневмонией. Никакие лекарства не помогали. Только хуже становилось. Вот и до бреда дошла. Да все проклинала детишек, что играли тогда во дворе. Призывала, говорят, какого-то Черного, чтобы больных да убогих забирал, а здоровых не трогал. Лишь в конце самом на несколько секунд в себя пришла, обвела вновь ставшим разумным взглядом комнату, доктора, да прислугу, и сказала хрипло ‒Что же я наделала. Черный, черный! А потом упала на подушки и скончалась. С тех самых пор, говорят, и ходит Черный Великан по городу. Страшный, и вокруг него вьются часто бездомные псы ‒ привлекает их идущий от Великана запах гниющей плоти. Великан не трогает здоровых, не трогает и тех, чья болезнь приведет к кладбищу и без его помощи. Чудище не переступает дорогу Смерти, ибо само боится Великую Странницу. Нет у Великана души и умри он ‒ раствориться в небытие, из которого вызвало и слепило его ненавистью, завистью, и злобой неутешной матери. Добыча Великана заболевшие и ослабшие, но не так, чтобы Смерть забрала. Также часто нападает он на бездомных, нищих, пьяниц. Те, кто в момент его нападения находятся рядом, часто видят его наяву или во снах, но потом забывают. А если и помнят, то рассказать не могут»

На этом рассказ заканчивался. Дальше шел совсем небольшой текст «Итак, я нашел его! Да, Монстр существует и убивает! Мне не хотели рассказывать, но все же смог вызвать некоторых на разговор. Главное ‒ я знаю, как победить. Дети, дети. Странные эти создания порой являются настоящими пророками. Правда сами не осознают этого.

Услышал я эту песенку давно, но думал, что это игра, пока не узнал обстоятельства. Вот она

Страшный темный Великан К нам пришел ждан иль не ждан Только кто не побежит Великана победит В перекрестье всех путей Великана одолей

Долго мне пришлось еще изучать, смотреть книги. Я пришел к выводу, что достаточно стать на перекрестке и Великан придет. А дальше, нужно стоять, не оборачиваясь, не пытаясь бежать. Просто не сойти с места, пока Великан не пройдет мимо. Не знаю, что станет с Чудищем ‒ может, он исчезнет? Растворится? Вечером (а тварь эта появляется только вечером или ночью), я пошел на перекресток. Великан появился через полчаса. Он именно такой, каким его описывали ‒ высокий, худой. И пахнет разлагающимся трупом. Очень неприятно, даже платок, смоченный в одеколоне, не помогает. А дальше. Великан наклонился ко мне и я видел совершенно черную голову ‒ ну просто шар. Но тут я сделал ошибку. Не знаю, что меня подвигло ‒ я побежал. А в мою спину несся смех. Больше я не могу решиться. Я совершенно здоров физически. Но, когда Великан посмотрел на меня, я понял кое-что о нем. Поскольку сам пришел к нему, то не имеет значение болен я или нет. Лишь то, побежал я или нет ‒ важно. Посему, не могу больше позволить себе продолжать эксперименты. Но может, кто-то сможет. Удачи тогда ему. А всем остальным ‒ не задерживайтесь долго на перекрестках нашего города»

Текст был без указания автора. ‒И что думаешь? Сходить на перекресток? ‒Верить старой книге о городских легендах ‒ глупо ‒Ты права. Но твоя бабушка, мой брат ‒ это не могут быть совпадения. Артём встал из-за стола, потянулся до хруста и пошел за другой стол ‒ уже компьютерный. Через пять минут Марина, все еще глядевшая книгу, услышала ‒Ты посмотри! Им ответили на форумах. Кто-то вспомнил о деде, который говорил о Великане, кто-то о брате, сестре, друге. Говорили и о непонятной смерти бездомных или забулдыг. Но тут особо никто не смотрит, отчего. ‒Так что это правда! Тут ходит какая-то тварь, губит людей, а мы…. ‒Что мы? Даже неизвестно, кто это все написал, и … ‒Но ведь он сбежал. Так что это всегда можно сделать. Марина помотала головой ‒И все же… ‒Боишься? ‒Нет. Но ‒Да ладно тебе. Мы должны остановить эту тварь. Ради того, чтобы никто больше не умирал. ‒Хорошо. Но почему бы нам просто не разместить в интернете текст. И может кто-нибудь. ‒Только не мы, да? Трусишка ‒А тебе не было страшно? Во сне Артём задумался. ‒Ладно. Действительно. Нужно время подумать. Ох, уже так поздно. Марина кивнула с сожалением. На следующий день приезжали ее родители и Артём еще раньше решил, что сегодня уж точно пойдет домой.

По пути, Артём вновь задумался над книгой. Ему нужно было пройти через парк. Не до конца осознавая, что делает, парень остановился на перекрестье тропинок. Потом, когда сообразил где стоит, хотел отойти, но лишь хмыкнул и остался стоять. В конце концов, что ему угрожает? Если Великан и в правду существует, то значит, правда и то, что ничего не сделает ему. Зато как завтра он расскажет Марине о победе над своим детским страхом. Ну заодно и над чудищем. Артём усмехнулся. Стоять было холодно, но он решил продержаться в течение получаса. Достал телефон, стал играть. Пока не почувствовал мерзкий сладковатый запах. Теперь, когда он знал, чем пахнет, стало еще противнее. Артём убрал телефон и стал оглядываться по сторонам. Никого. Парень хмыкнул, подивившись своему воображению и тут огромная тень встала прямо перед ним. На этот раз великан не подошел, а просто возник из воздуха. Артём с трудом поборол позыв ‒ бежать. И спокойно стоял, когда Великан наклонился над ним, как во сне. Черная, абсолютно непроницаемая тьма. Дышать между тем стало абсолютно невозможно. Великан наклонился еще ниже, и вот Артём уже был укутан не только удушливым запахом, но и тьмой. Которая, тут же осветилась. Парень видел, что он находится в светящемся коконе, словно в клубке ниток. И когда Великан вновь поднялся во весь рост, нитка из клубка стала разматываться, а Артём почувствовал, словно из него, из его тела что-то тянут. Ощущение не болезненное, но неприятное и очень жуткое. Артём сделал шаг назад и закачался, силы резко оставили его и парень лишь наблюдал, как разматывается его светящийся клубок и нить исчезает в теле великана. Нет, не нить ‒ его жизнь его энергия ‒Вкусно, ‒ почти физической болью ударила чужая мысль в сознании. ‒ меня давно не приглашали на пир такой здоровой энергией. Артём попытался отойти. Побежать, но не мог ‒В книге же было написано ‒ кто не побежит‒ победит, ‒ Артём уже не мог стоять и упал, с трудом удерживаясь в сидячем положении, прислонившись к дереву. ‒Но ты же побежал. ‒Я не побежал! Великан помотал головой. И Артём вспомнил свой давний сон. И уже горько и ненужно было услышать. ‒Ты пригласил меня. В сон. И убежал. ‒Но тогда я спал. Я не знал…не хотел. Хохот, кажется, расколол угасающее сознание. И последнее, что Артём услышал в жизни, было ‒Для правил мира твоя глупость не имеет никакого значения.

Сестричка

-Просто рассказывают, что одна из колонн – полая. И там кто-то замурован, - пожал Денис плечами.

Света недоверчиво покосилась на колонны, которые стройным рядом шли по обе стороны от входа в школу. Это было старое, дореволюционное еще здание. У здешних ребят были все основания гордиться и стариной школы и прекрасным двором с раскидистыми деревьями, многим из которых было уже за сотню лет.

-Они какие-то слишком узкие, чтобы туда засунуть человека, даже ребенка, ты не находишь?

-А разве я говорил, что это правда? – фыркнул Денис, - просто байка нашей школы. К тому же там вроде говорят не о человеке, а о кошке…или собаке.

-Фу, - скривилась Света.

-Но это всего лишь легенда. Одна из многих городских страшилок, -сказала Вика монотонно.

-Ага. Но если подумать

-Даже не хочу и пытаться, - резко заявила Света, - пойдем, а то точно опоздаем.

Света жила вместе с мамой и сестрой в небольшой квартире. Сестра, Алька, не то чтобы была совсем уж психически больной, но в первый класс обычной школы ее не взяли, так что училась в спец. А еще Алька хотя обычно вела себя нормально, а могла в один прекрасный момент сделать нечто совсем уж выходящее ха рамки – например снять колготки и трусы в коридоре и насрать прямо на туфли гостям. Или устроить истерику непонятно по какой причине. Причем нормальную такую – с битьем об пол, визгами на ультразвуке и один раз попыткой зарезаться – где она нож нашла – вроде прятали все. Мать была уже полностью истощена. Ведь самое сложное – это когда не знаешь что произойдет в следующий момент. Все, включая саму Свету уговаривали сдать Альку хотя бы на время. Но мать стояла, как скала. Света уже ненавидела сестру за мать, которая резко постарела и которой, по сути дела у Светы и не было – ибо – есть Алечка, и Алечке нужно повышенное внимание. Ненавидела за то, что теперь боялась пригласить в гости кого-то. Ненавидела ха то, что если вдруг кто узнает, то ее саму в школе будут чураться как прокаженную. Она не могла отлучаться и дома никуда кроме школы, иначе –истерика от мамы о неблагодарной свинье-дочери. Так что только и оставалось, что глоток свежего воздуха здесь.( в последние несколько дней в буквальном смысле, ибо Алька на что-то обидевшись, уже несколько дней срала прямо по центру комнаты)

-И все же, теперь как-то страшно между этими колоннами проходить. – сказала Света, но все же задержалась у колонн. Опять нужно было идти домой. К ненавистной Альке. Вот где ужас, никакие замурованные люди не сравняться.

-Да на самом деле он мирный, говорят. – сказал Денис

-кто?

-Дух того, кто замурован в колонне. Он же теперь охранник здания. А еще говорят, что он может исполнить желание того, кто придет к нему в 12 ночи.

-Признай, сам только что это придумал, - рассмеялась Света.

-Не, слышал где-то, - протянул Денис

Света хмыкнула и посмотрела на колонны. А потом пошла домой.

На этот раз Свету дома еще и сюрприз ждал. Мать заходила за чем-то в ее комнату и забыла закрыть дверь. Так что был разбит старенький планшет Светы, книги Алька вытащила, сделала на полу кучу из вырванных страниц и собственных экскрементов, порезала (вот где ножницы нашла?) всю одежду. Это оказалось последней каплей. На этот раз сорвалась Света. Во-первых, притащила в свою комнату улыбающуюся во весь рот Альку и как котенка потыкала ее в свою же кучу, не заботясь о том, что Алька измазала лицо, потом, когда та начала кричать, просто отвесила ей несколько сильных пощечин. Но когда Света взяла ремень и стала гоняться за сестрой, мать не выдержала и бросилась отнимать

-Она же ничего не понимает!

-Она все понимает! Поэтому и улыбалась. И уж тем более – ты все понимаешь!

-Я и так в загоне…я…

-А я почему должна страдать?! – Свету просто трясло и она уже не контролировала себя. Такое было в первый раз и даже мать замолчала испуганно глядя на нее., - Что мне прикажешь делать?! Исчезнуть, напиться снотворного? Сброситься вниз с крыши? Что? Вот сейчас у меня остались только те шмотки, что на мне. Ходить в них, пока не сгниют? А потом голой?

-Но…-начала было мать.

Света зажала уши руками и просто заорала.

-Светочка, - проговорила мать. Но дочь уже выбежала из квартиры.

Она бродила по городу до темноты. Очнулась она у здания школы. Света недоуменно оглянулась – было совсем темно. И безумно хотелось есть. Она ведь так и не пообедала дома. Девушка подумала - мать, наверное, волнуется. И тут же осекла себя «Ну у нее же есть ее придурка, я в этом дуэте только мешаюсь». Даже не смотря на холод и голод домой не хотелось. Но что делать? Все заведения, кроме ночных клубов закрыты, да и денег нет с собой. Между тем становилось все холоднее, резко поднялся ветер. Света поежилась. Школа, естественно была закрыта. Света даже не знала, предполагает ли такое заведение, как школа, ночных сторожей. В любом случае она не нашла ни одно светлого окна во всей школе.

Завершив обход школы по второму кругу, Света уже так замерзла, что решила идти домой. Но тут заметила, что одна из колонн слабо светиться. Сначала она попросту не обратила на это внимание, решив, что так просто падает свет фонарей, или луны, но сейчас она четко видела – все дело в колонне. Света подошла поближе. Наверное, в обычное время она бы испугалась до ужаса. Но сейчас страха не было Вся душевная энергия вся ушла на обиду и боль. До колонны дотронуться она все же не решилась. Зеленоватый свет сейчас растекался, словно заполняя невидимые в обычном состоянии трещинки. А еще рядом с колонной Света почувствовала, что впервые за несколько часов согрелась. Правда, блаженство продолжалось недолго. Вместе с теплом вернулись душевные силы и способность мыслить. Света развернулась и уже готова была пуститься наутек подальше от взбесившейся колонны, но тут ее оставил голос, возникший в сознании. Это было низкое, пугающее шипение, от которого хотелось спрятаться , исчезнуть, чтобы тебя не нашли. Или убежать, но вот ноги словно прилипли к месту, и пошевелиться не было никакой возможности. Единственное, что могла Света, так это закрыть глаза, зажмурить до боли.

-Не бойссссся, - прошептал голос. Теперь он был не в сознании. А в реальности, словно говорящий говорил прямо в левое ухо девушки. – тебя не трону. Сссспасссу.

-Тогда …отпустите меня? – Света не понимала говорит это вслух или только думает, но неизвестный собеседник ее услышал, и засмеялся странным свистящим смехом.

-Обернисссь, - последовал приказ от него.

Света не хотела, но помимо воли обернулась и открыла глаза. Колонна теперь не светилась. Светилась огромная, в несколько метров , змея, которая ее обвивала. В обхвате тело, покрытое светящимися, с ладонь взрослого человека размером, чешуйками, было не менее метра. Венчалось головой с большими блюдцами-глазами и ветвистыми рогами словно выточенными из красного коралла. Света начала было вспоминать городские легенды. Но ведь там было…

-Я уже и сссам не помню, чье тело и душу я имел в начале. Ведь тогда я не осссознавал действительность. Лишь боль, обиду, ненависть. Но теперь я владею сссилой.

-И ты просто так хочешь ей поделиться? – спросила Света нарочито хамовито, пытаясь скрыть свой страх.

-Почему нет? – змея повернула свою голову к девушке и на Свету глянули два желтых глаза, словно выточенных из цитринов.

-Просто так?

- я прикован здесссь. Мне надоело.

-Ничем помочь не могу

-Разумеетьссся, глупое ссущессство! Но выполнение ваших желаний – ключ к моему осссвобождению.

-Звучит странно.

-Ты сссолгассна?

-Нет!

-Тогда можешь идти, - голова отвернулась от девушки, - к сссвоей ссесстричке, которая уже успела на тебя нажаловаться. И мать ей всссе проссстила.

-Откуда ты знаешь? – спросила девушка.

Голова вновь повернулась к Свете,

-Я знаю вссе о тех, кто ходит сссюда. И знаю, что их ждет. Хочешь посслушать?

-Ну…

-Твоя мать не сссобираетсся платить за твое обучение дальше. На сссамом деле она вообще не будет тебя обессспечивать.

-Тоже новость, - хмыкнула Света, - я собираюсь уезжать в другой город. Там найду и институт со стипендией

Вновь шелестящее-свистящий смех заполнил сознание Только сейчас Света поняла – а ведь змея не открывала рот. Вообще.

-Тебе решать. Но неужели не обидно? Твои вещи, твоя квартира, твоя мать – и вссссе это только у твоей ссестсры месссто которой – в психушке? А тебе – ничего. Тебе придется долго, сссложно работать, чтобы получить хоть что-то.

Света задумалась. Неожиданно в душе и сознании всплыли все обиды на несправедливую, как ей казалось, судьбу. Ведь так всегда было, с рождения придурки у Светы больше не было ни матери, ни детства, ей приходилось ходить в школу в вещах не то что не модных, но подчас их секонд хэнда. Планшет ей удалось выиграть в группе, где отдают вещи задаром и на второй рассчитывать не приходилось.

И тут же Свету затопила ненависть.

-Ну так что? – поинтересовался змей, - учти, второй шанс может возникнуть лишь через пару десссятков лет.

-И что ты предлагаешь? – спросила света.

-А есссли представить, что твоей сестры никогда не было?

-Вообще?

-Нет, есссли ей нужно родиться, то она родитьссся. Но не у твоей матери.

-А…где?

-где-нибудь, когда-нибудь. Тебе не всссе равно, кто ссс ней мучиться будет? Главное – она будет жива, тебе сссебя винить не в чем.

Света задумалась. Это было так …заманчиво. К тому же, если вдруг это правда? Ну вдруг? Ей и винить себя не в чем. Она же сколько раз уговаривала мать отдать придурку в спец заведение.

-а что ты возьмешь взамен?

-Ничего. Я же сссказал – мне нужно это, чтобы оссвободиться.

-И…

-И уйти. Просссто уйти.

-Хорошо, - разум Светы заполонили уже мечтательные картинки, и она чувствовала, что просто не выдержит теперь возвращаться в реальность. Где живет придурка сестричка.

-Отлично, - змей ,казалось, просто затанцевал на колонне.

-И. что теперь? – спросила Света

-Ничего. Иди домой. Твое желание выполнено.

-Так просто? – удивилась Света

-А ты чего ждала? Подписсси кровью? Грома ссс небессс? Я так похож на демона?

-Ну…, - Света критично осмотрела змея. Так, имеем – несколько метров чешуйчатого фосфорецирующего тела, красные рога , умение передавать мысли и решение жизненных проблем. Нет, ну какой демон, о чем тут говорить. Совершенно не похоже ни разу. Почему-то сейчас Свете стало весело. Она рассмеялась, потом помахала рукой змею и обернувшись, пошла домой. Даже не обратила особого внимания, когда свет позади погас.

Света открыла дверь своим ключом. Она уже готова была признать, что все приключение со змеем – ее галлюцинации на фоне голода и стресса. В квартире было тихо и Света прошмыгнула в свою комнату. Одновременно облегченно вдохнув и обидевшись, на то, что мать спокойно спать легла. Впрочем, чего же еще ожидать. Девушка впотьмах пыталась добраться до кровати, но споткнулась и все же включила свет. Тут же застыла в изумлении. Комната разительно изменилась. Новая мебель, ремонт, другие обои без потеков, и главное – компьютер! Света открыла шкаф – одежды было явно больше. «неужели?» девушка даже не знала, что делать. «пойти разбудить мать? Проверить дома ли придурка?». НО последнее потрясение лишило ее сил, и она, даже не раздеваясь, уснула на неразобранной постели.

А утром на Свету обрушилась волна воспоминаний о ее новой-старой жизни. Той, где никогда не было придурки. В той жизни мать согласилась на работу в компании, где требовались командировки и скоро стала начальником отдела. Вот и сейчас она была в командировке. Особо доверительных отношений со Светой у нее и сейчас не было – но по-крайней мере, Света утешалась тем, что теперь не ходит в школу в одежде огородного пугала.

Света закончила школу, и, как и планировала еще в старой жизни, уехала в другой город – там был институт лучше. Даже поступила на бюджет. Там же познакомилась со своим будущим мужем. Нет, он был не студентом – он был вполне себе состоявшимся и весьма небедным мужчиной чуть за тридцать. Отец Светы умер давно, и оставил о себе только самые радужные воспоминания. Наверное, поэтому только мужчин его возраста могла Света воспринимать как партнеров.

Света тоже нашла работу и в сущности, пара жила неплохо. Через несколько лет задумались и о пополнении семейства. Беременность прошла легко, роды…Ну роды, особенно первые они и есть роды, то тут скажешь – все орут, все кричат что больше ни-ни. А вот дочка родилась здоровая, веселая. И радовались ей, но недолго.

-Так что же с моим ребенком? – Света сидела перед доктором и комкала платок. Рядом сидел муж., - это нельзя вылечить?

-Я назначу лекарства, направление в диспансер, но вы должны понимать. Задержка развития – все это очень серьезно. Никто не может сказать, как среагирует психика в данном случае.

Муж стал все чаще уходить. Особенно когда Катя приобрела дурную привычку сначала справлять нужду в комнатах, если ей в чем-то отказывали, а потом лыбиться и смеяться глядя на это. Наказывать ее было бесполезно – истерики до задыхания. Самое страшное было в том. Что Света заметила однажды, как похожа Катя на Альку, ту самую, давно забытую. Однажды Света не выдержала. Она наняла на время медсестру для Кати. А сама(муж уже неделю не появлялся дома после того, как Света в очередной раз отказалась сдать дочь в спец заведение и заняться произведением следующего ребенка, раз первый так не получился ), уехала в родной город. Ночью она пошла к школе. С легкостью нашла ту самую колонну. Побежав к ней уже не сдерживая себя, женщина начала стучать по колонне кулаками. А потом, настучавшись, накричавшись и наплакавшись, буквально сползла на асфальт.

-Это не поможет, - услышала она так давно забытый голос то ли в сознании, то ли в реальности

-Ты все знал, - Света даже голову не подняла, хотя судя по внезапно появившемуся свету, змей появился.

-Нет, не знал. Но догадывалсссся.

-Почему не сказал мне?

-Я сказал вссе, что мог.

-И что мне теперь делать? – Света прекрасно понимала, что сама лишь виновата, да и сил на большее проявление чувств не осталось уже. , - то мне делать с Катей?

-Ну…есссть же заведения. Ты же еще давно хотела сдать ссетру. Вот и сссдавай, в чем проблема, не понимаю?

-Это несправедливо.

-Да. А разве я говорил о сссправедливосссти?

Света хмыкнула, встала и на негнущихся ногах. Побрела прочь. Она даже сама не знала, зчем приходила сюда. Делать здесь было абсолютно нечего. А дома свою маму ждала Катя.

Тот, кто играет

Сегодня он сыграл пятую пьесу весьма сносно. Отодвинулся от пианино, закрыл глаза и замер в тишине, пытаясь преодолеть боль в пальцах. Сейчас он уже не мог ни игнорировать ее, ни списать на простую усталость. Кисти и пальцы болели так, будто их кто-то старался вырвать, выкрутить из руки. А что же будет дальше? При следующей игре? Он открыл глаза и обернулся к неподвижно стоявшим. -я не смогу больше играть, когда закончу последнюю пьесу? Ответа не последовало. Тут, кроме него, никто не говорил. Но Слава понимал их. Правда, сейчас, они сами не знали ответа. Парень вздохнул и поднялся со стула. Еще раз закрыл глаза, на минуту, а потом, когда открыл, оказался в привычно пустой комнате под крышей. Солнечный свет бил в окна, освещая каждый закоулок практически пустого чердака. На удивление чистого для помещения, в котором вот уже много десятилетий никто не жил. Слава повернулся и пошел к выходу. Пальцы уже перестали болеть, но он боялся, что это лишь до следующего раза.

*** Слава появился на свет в хорошей, дружной семье. Его родители спорили редко, но если уж спорили, то так, что про их спор знали все соседи. Вот как в тот раз, когда решали, чем еще нагрузить сына помимо школы. Отец считал, что мальчика нужно отдать на единоборства, а мать – что мальчик должен играть и ходить в музыкальную школу. Сам Слава никуда не хотел. Еще обычное образовательное учреждение пришлось признать, как необходимое зло, от которого не отвертишься. Но еще куда-то ходить, это увольте. Правда, его никто не слушал Родители, наконец, перестали спорить. Музыка победила. Но Славу не стали отдавать в музыкальную школу и в жизни семьи появилась учительница игры на фортепиано - Пульхерия Карловна – маленькая, пухленькая женщина лет пятидесяти с постоянной прической‒буклей на голове. Букля казалась всегда этаким большим пушистым клубком. Одевалась женщина всегда просто, но обязательно с каким-нибудь ярким акцентом в виде большой броши или красивой переливающейся заколки. Пульхерия Карловна казалась доброй бабушкой. Все в ней было мягким – руки, взгляд, улыбка, голос, движения. Даже очки с круглой оправой. Но как только она садилась за инструмент, менялась моментально. Казалось, что она выше и стройнее, все движение становились четкими, быстрыми, пальцы удлинялись как минимум на несколько сантиметров, а лицо словно сбрасывало маску и расцветало какой-то необычайной красотой. Даже непонятно было – а как раньше не замечали? Пульхерия Карловна была строга. Она не терпела неуважение к инструменту и к своей деятельности. Но и поиронизировать могла. Она рассказала Славе множество интереснейших историй про музыкантов прошлого. В том числе и про того, кто, не увидел в «самом полном музее пыток средневековья, содержащем все оружия пыток Европы» рояль. И сразу же спросил, где сей инструмент. Когда гид с удивлением объяснил, что у них нет ничего подобного, да и никогда и не было, то музыкант серьезно сказал -В таком случае, вы не можете называть себя музеем с полной коллекцией орудий пыток. Не стоит обманывать посетителей. Ну, или поставьте тут рояль. Все истории учительница рассказывала очень живо, в лицах. И, хотя Слава, как и любой нормальный ребенок, не очень-то и любил тренировать гаммы, и терзать клавиши, но сама Пульхерия Карловна смогла как-то примирить его с этой необходимостью. И даже начать получать удовольствие от игры. Возможно, что тут сыграла роль ее и методика учительницы. Она вовсе не стремилась заставить ученика по полгода зубрить одну и ту же пьесу. И к новому произведению они переходили сразу, как Слава обучался читать предыдущее. К удивлению (и прежде всего самого Славы), он действительно сначала увлекся, а потом и начал добиваться настоящих успехов в игре. Даже уже сам начал придумывать мелодии.

Слава был мальчиком компанейским, и друзья у него имелись. Как и каждый мальчишка, он с удовольствием лазил там, где вроде бы и не очень можно. Была у них на окраине города своя мистическая заброшка. Старый дом стоял тут еще до революции. Когда-то построен он был на деньги «общества попечительства», в которое входила верхушка местного дворянства. Обществом же дом и содержался, представляя из себя интернат для бедных девочек сироток. Тут они содержались до шестнадцати лет, обучаясь, питаясь, одеваясь за счет Общества. В старших классах существовало разделение на педагогический и медицинский разделы. А во время выпуска девушка получала сертификат медсестры, либо учительницы. Воспитанницы Дома вполне могли рассчитывать на работу, приносящую кусок хлеба, так как учили их хорошо. Правда обучение было жестким, и за малейшую провинность девочек лишали обеда, ужина или прогулок. Также все ученицы были обязаны работать в саду и на огороде, и плоды их труда являлись неплохой добавкой к скромным блюдам. Перед самой революцией члены общества разлетелись, а оставшихся смел уже шторм семнадцатого. После разбежались и воспитанницы с персоналом. Само помещение было занято представителями новой власти. Только просидели они тут недолго, очень скоро собрали вещички и выехали в другое, менее просторное здание. Причина? Слишком далеко от центра города. Но ходили устойчивые слухи о загадочных голосах, звуках, огоньках, и привидениях. Как-то так получилось, что город стал расти в другом направлении, а дом так и остался на отшибе. Никто его не трогал много лет, и даже когда власти города пытались продать землю, или сдать, но все желающие, как рассказывали, быстро брали самоотвод, не смотря на то, что цена была гораздо ниже, чем должно стоить такое имущество. Конечно, это только укрепило слухи о сверхъестественном. Да так и сохранились они до сего дня. И здание, и слухи. В Дом уже пробирались много раз – с камерами и без. Но новоявленных охотников за привидениями ждало разочарование. Никаких призраков, даже теней или неясных силуэтов. Разве что звуки странные, но их можно было бы объяснить, и совершено логически. Правда, это никого не останавливало и «Охотники» все шли и шли в странный дом.

Компания, в которой был Слава, состояла из пяти мальчишек одиннадцати-двенадцати лет. Стола осень, на календаре была суббота и не удивительно, что кто-то предложил пойти в странный Дом. -а когда? – спросил Миха, самый младший. Ему едва едва исполнилось одиннадцать. Он был еще и мельче всех. -А вот прямо сейчас можно, - сказал Юдж. По-настоящему Юджа звали Женя и он был признанным лидером их маленькой банды. -Но сейчас же день! – возразил Слава. В свои двенадцать лет он выглядел как настоящий пай-мальчик – этакий ангелочек-блондин, худой, с тонкими правильными чертами и невероятной глубиной взгляда голубых глаз, длинными «музыкальными» пальцами. Что самое главное – относительно аккуратен. Но на самом деле первое впечатление было немного обманчиво. При всем своем внешнем спокойствии, Славу тянуло на «подвиги» чаще, чем остальных. Единственное, что доселе спасало его от крупных неприятностей это то, что он всегда инстинктивно пытался защитить кисти рук, и был достаточно умен, чтобы не вестись на слабо, когда «овчинка не стоит выделки». -Потом могут прийти старшеклассники, - с сомнением сказал Генка. Этого плотно сбитого паренька с постоянно недовольной физиономией на почти круглом лице, можно было бы назвать «человек-нет». Потому что на каждое предложение он находил кучу отговорок. -Тогда мы уйдем. Тихонечько. Но это ведь не дело – днем идти, - возразил Ник, Никита. Прямая противоположность Генке – высокий и тонкий как шпала, с очень подвижной физиономией, выражения на которой способны были меняться каждую секунду. -С другой стороны – а кто нас ночью туда отпустит. – начал канючить Генка. Слава едва удержался от хихиканья. А потом сказал -А давайте туда пойдем в сумерках. Мы же ненадолго. Если уж там что-то есть, то как раз в сумерках лучше всего увидим. -Почему? – спросил Юдж -Ну…знаешь. В сумерках как раз раскрываются двери между мирами и привидение увидеть легче. Я читал где-то Все решение одобрили и скоро двинулись к дому. Нужно было ехать достаточно далеко, и от родителей, конечно, попадет. Но что поделать? Скоро дом предстал перед ними в лучах заходящего солнца. Выглядело строение все еще монументальным и судя по всему вовсе не собиралось разваливаться еще в ближайшие сто лет. Кстати, эта удивительная устойчивость здания тоже приписывалась городским фольклором, именно тому, что там обитают привидения. -Куда пойдем? – спросил Юдж. Сейчас они стояли на первом этаже и осматривали помещение. Большой холл, куча мусора, расписанные предыдущими посетителями стены, в общем, ничего особенного -А давайте на чердак? – сказал Слава, - никто из этих интернет гениев до чердака так и не добрался. -Странно. А чердак точно есть? -Ты не заметил? Там окна и большие. Может, чердак тоже сделали жилым? Но все только по четырем этажам бегали, что я смотрел. Наверное, дверь не могли найти. Или заколочена Или… -Давайте просто поищем. Пролеты сохранились на удивление хорошо, но поднявшись выше четвертого этажа мальчишки уперлись в голую стену. -Но тут же должна быть дверь. – недоумевал Слава. Он простучал всю стену без какого бы то ни было результата, - должна. -Но вот нет, - в голосе Юджа тоже слышалось разочарование. За все время блуждания по дому они не видели и не слышали ничего странного. Разочарованные, мальчишки пошли домой. И дома, конечно же, досталось. Для Славы самое обидное было, что считай, ни за что. Ночью же ему приснился странный сон. Он был в доме, но на этот раз везде, в том числе и в помещении, стоял туман. Слава бродил по дому, четко зная, что ходит по четвертому этажу. Классы, кабинеты. Один класс заинтересовал его тем, что около стены там находилась винтовая лестница, ведущая наверх. Слава прошел по лестнице, поднял дверку. И чуть ли не вскрикнул от удивления – вот но – чердак! Выбравшись наверх, Слава осмотрелся. Достаточно большое светлое помещение. Только тут он заметил, что туман рассеялся, и сейчас в лишенные стекол окна вовсю светило солнце, озаряя на удивление чистую комнату, в которой стояло пару остовов железных кроватей, полусгнившие тумбочки и стулья. И…фортепиано. Старый инструмент благородного темного дерева возвышался на небольшом подиуме, словно главенствуя над окружающим. Он выглядел так, словно время было не властно над ним. Слава подошел и открыл крышку, а потом взял пару аккордов. Инструмент был в прекрасном состоянии. Клавиши не запали, и звуки были чистыми. Слава услышал шаги позади. Резко обернувшись, он был настолько ошарашен, что даже не испугался. Хотя было чего На Славу смотрели мертвецы. Такие вполне себе уже скелеты, с пустыми глазницами, с кое-где сохранившейся плотью и даже остатками волос. Все они ( две девочки, женщина, мужчина) были одеты весьма старомодно, но опрятно и чисто. У скелета мужчины- высокого и осанистого, даже свисала цепь от часов из кармана жилета. Складывалось впечатление, что эти личности совсем недавно отоварились в каком-нибудь магазине ретро-платья, или костюма для реконструкции. Одна из девочек держала прижатой к груди красную книгу в мягкой обложке. Подойдя к все еще не двигавшемуся Славе, девочка протянула ему. Слава взял не без страха. Нотная тетрадь. Толстая книженция. Вот только всего лишь на девять произведений. Большая часть листов тетради пустовала. Слава хмыкнул, и сел на стул, который вдруг стал выше, и теперь руки доставали до клавиш точно так, как надо было. Раскрыв и поставив перед собой нотную тетрадь, Слава попытался сыграть первую пьесу. Но не смог. Очень трудно. Пальцы, чтобы те правильно ударяли по клавишам, наверное, заплести в узел надо – не иначе. Плюс пьеса должна была быть быстрой. Мальчик повернулся, но никого не увидел в помещении. Удивиться этому он не успел, так как проснулся. Некоторое время Слава лежал, силясь понять, что значит его сон – такой непонятный и яркий. Ну а потом все же пришлось вставать, конечно. Как-то сегодня все приятели были заняты. И, позанимавшись немного, подготовив уроки, поиграв на компе, Слава все же не выдержал. Отпросившись у родителей, прямиком направился к Дому. Его даже нисколько не удивило, что все было так, как он видел во сне. Класс, винтовая лестница, чердак, залиты солнечными светом и словно убранный прилежной горничной. Фортепиано, на лаковом покрытие которого играли солнечные зайчики. А вот то, что крышка была открыта и на пюпитре стоит открытая нотная тетрадь именно с теми самыми нотами – это почему-то уже напугало. Слава подошел к инструменту, проверил, еще раз попробовал сыграть и сбился через десять секунд Потом повернулся и вновь увидел ИХ. Да, теперь он видел, что окружают его призраки – ведь сквозь них он видел окружающее. Но вот страх почему-то прошел. А еще он вдруг начал их понимать. Не то, что это было какая-то мысленная речь или чтение мыслей. Просто ему пришло понимание того, что они хотят. -Я должен сыграть? Все пьесы? Но зачем? – спросил Слава Мужчина пошел к мальчику. Своей костлявой рукой он взялся за цепочку и вынул большие золотые часы. Открыв крышку, протянул часы на ладони Славе. -что это? – мальчишка с любопытством посмотрел на циферблат. И скоро сам все понял. Потому что перед ним развернулась картина из прошлого. Слава видел и слышал все, словно незримо присутствуя при событиях.

*** -Ну душка, Мила, это совершеннейшим образом безопасно, - невысокая черноволосая девочка лет четырнадцати, в залатанном и бедненьком, но чистом коричневом платье и более темном фартуке поверх, держала за руки другую девочку. Та была ниже своей визави, тоньше, и обладала удлиненными, в современном мире бы могли сказать «какими-то эльфийскими» чертами лица. Взгляд то ли зеленых, то ли голубых глаз был если не испуганным, то очень настороженным -Ты уверена, Тати? – спросила она еще раз. -Ну конечно! – я же говорила, - вот и Варя с Тирой согласны. -Ладно, я приду. Главное, от Селедки сбежать. А теперь пошли на урок. А то Митрофанчик сегодня говорят злой – ужас.

Слава не только видел девочек, но каким-то образом получал и информацию о них. Он знал, что все четверо – воспитанницы здешнего приюта. Все четверо учатся в педагогическом отделении, готовясь в будущем зарабатывать свой хлеб как учительницы или гувернантки. Варя и Тати жили здесь – комнат было мало, а воспитанниц как-то много образовалось, и их определили на чердак. Фортепиано вынесли туда же, когда приюту было пожаловано новое самим великим князем Константином Николаевичем. На удивление, хотя комната была маленькая и спускаться подниматься в нее нужно было через класс,другие воспитанницы завидовали. А Тати могла приглашать в эту комнатушку самых избранных, в число коих все стремились попасть. А вот что девочки сейчас собирались делать – Слава не знал. Даже когда попытался подумать об этом, голову словно сдавило раскаленным обручем. Но тут же он увидел другую картинку. Вновь чердак, но кровати были отодвинуты к стене, вокруг пианино на полу и стене начерчена загогулина в которой с трудом угадывается пентаграмма, стоят свечи разных мастей, размеров и уровней использованности. Четырех девочек, которые тут сидели, он знал так, будто видел их уже и общался с ними не раз.

Мила – на самом деле Катерина Ставская – отличница, милая девочка, получившая прозвища Мила или Олененок от товарок за свою воздушность, всегда мягкий голос, который никогда не повышался ни на кого, готовность всегда выслушать и помочь, и некую пугливость. Тати – Татьяна Тихая – вертлявая барышня, совершенно не соответствующая своей фамилии, В чертах лица этой девчонки читались цыганские черты дальних предков. Она всегда была впереди товарок в шалостях. Сама она рассказывала, что ее бабушка была ведьмой-колдуньей и ей, Тати, перешел по наследству этот дар. Варя – Варвара Строгая или Поповна – дочь сельского священника оставшаяся сиротой после гибели в пожаре своей семьи. Она была немногословна, всегда поджимала толстые губы. Соблазнить эту девочку, обладавшую настоящей крестьянской практичностью, было сложно. Но перед Тати, которая являлась ее кумиром, она не могла устоять. Тира – еще одна Татьяна, но уже по фамилии Сироткина, была тихой, малозаметной девочкой, которая была рада любому случаю, когда ее берут в компанию. Эту девочку когда-то подбросили на крыльцо приюта, и никто не знал ничего о ее родителях.

И опять Слава почувствовал, что нечто не так. Что-то совсем мерзкое и липкое было рядом. Словно наблюдало в окна, ожидало, скреблось в нетерпении. Он хотел крикнуть, сказать, что не надо этого всего, не надо того, что они сейчас хотят сделать, но его не слышали и не видели. Все равно что при просмотре фильма герою кричать. Только вот жаль – это был отнюдь не фильм. А Тати продолжала вещать.

-Ну вот, я читала у некого профессора Залесского, что изначально вся музыка, поэзия, и живопись – изначально возникли не для того, чтобы просто читать, смотреть на это, а как магические действа. И использовались исключительно в магии. -А ты уверена, что это безопасно? -Разумеется! Моя бабушка бы никогда не пожелала вреда мне. И она говорила, что я способная ученица! Я точно знаю, как и что делать.

-Не знаешь! Ты не фига не знаешь, идиотка! – крикнул Слава, но как и в прошлый раз в пустоту. Ему сейчас, как на ладони были видны мысли и чаянья Тати. Девушка уже договорилась со своим верным рыцарем Варей, что та, после «магических действ». Упадет на пол и станет изображать из себя припадочную, а потом заговорит другим голосом. Варя это умела, но только Тати призналась в своем даре. И у шалуньи сразу же возникла идея. Они вместе с Варей приготовили даже бумажки, монетки, перья, рассовали их по разным местам, некоторые должна была «изрыгнуть» Варя, кога типа в нее бы вселился демон. Заклинание придумала сама Тати. Ничего необычного. Просто набор слов. Но почему же именно этого набора слов ждала невидимая тьма за окнами? Почему она не могла войти просто так? Десятки почему роились в голове, когда Тати подошла к пианино и поставила на пюпитр уже знакомую Славе нотную тетрадь. Остальные трое начали зачитывать выданное им «заклинание». Сидя полукругом на полу. Девушка просто отлично играла, Слава даже обзавидовался бы, если бы только не видел, как сгущается за окнами тьма, обретая черты то какого—то зверя с кучей зубов, то странной, невероятно искаженной до нереальности человеческой физиономии, то просто словно некоего моллюска с кучей мерзких, присасывающихся к окну щупалец. Тати сыграла только одну пьесу. Напряжение нарастало. И вовсе не из-за игры. Похоже, девчонки все же чувствовали, что что-то не так, как должно быть, но сама музыкантша не замечала ничего, слишком увлеченная игрой и своими мыслями. И тут случилось. Слава закрыл глаза, но даже через закрытые веки он видел, как распахнулось под порывом ветра( как казалось девочкам). А на самом деле под напором тьмы окно, погасли все свечи, мигом. Девушки заверещали. Когда удалось восстановить спокойствие, Тати закрыла окно и девочки вновь зажгли свечи. Но тьма осталась, притаившись по углам.

-Что случилось? Так должно быть? – спросила Олененок -Нет. Не должно, - Сказала Тати, - мне нужно разобраться. -Ну ты же говорила… -Я знаю, что я говорила, - отрезала Тати. Она была бледна и кусала губы. Девочки, не решились задавать ей больше вопросов. Просто ушли.

Картинка вновь сменилась. Теперь Слава видел здание, сверху. Тьма прекрасно себя тут чувствовала. Она выросла, и окутала весь дом. Очень похоже было на паутину. И Слава увидел, как эта паутина ловит души тех, кто жил здесь или хотя бы был сильно привязан к этому зданию. Не всех, некоторые души все же умудрялись выбраться или вообще не подходить близко, хотя здание и манило их – ох, как манило. Слава чувствовал это на своей шкурке. Всего он насчитал душ тридцать. Может, их было и больше.

Слава вновь был в комнате на чердаке. Вокруг него, молча столпились все пленники дома. Они смотрели и ждали его решения. -Но я не понимаю, как… - начал было Слава. – вы-то сами уверены в этом? Они были уверены. Возможно, у Тати действительно были способности, о которых она не знала. Но она пригласила тьму, чтобы спросить у нее. Вот только чтобы завершить ритуал и выгнать тьму, нужно было сыграть все пьесы. Призраки тоже не теряли времени, пытаясь выбраться из ловушки. Они смогли дать силу нотной тетради, но увы, инструмент был для них недоступен. Только живой мог прикоснуться к нему. И сыграть. Слава помотал головой. -Хорошо, я попробую. Но я не смогу так сразу. Мне нужно время.

Было непросто находить время, чтобы отправляться в Дом и тренироваться. Жизнь шла своим чередом и Слава все больше посвящал время музыке. Уже и серьезные седовласые профессора из консерватории прочили ему блестящую карьеру. Но чтобы попасть в консерваторию, нужно было упорно трудиться. А каким-то образом принести ноты домой, пусть даже и в качестве фотографий, Слава боялся. А ноты, как оказалось, были не просто сложными. Но вот, он смог сыграть первую пьесу, потом вторую Боль в пальцах как раз появилась после второй. Слава решил сначала, что это от усталости, к тому же боль скоро прошла. После четвертой, когда он не смог играть месяц – пальцы при попытках сводило от невыносимой боли, он начал что-то подозревать.

*** Пятая пьеса и все больше боли. А подозрения уже были готовы оформиться в уверенность. Выйдя на улицу, Слава улыбнулся солнцу. И задумался. А потом рассмеялся. Ну конечно же! Вот он лох! Он так спокойно играл все это время и тьма, сумевшая опутать паутиной все здание, не трогала его. А глупый музыкант даже не думал, почему. Тьма знала – за все нужно платить. И даже жертвовать. Разве не логично, что заплатить за свободу тридцати с чем-то душ нужно более существенным, чем просто трудом и временной болью?

В следующий раз в дом Слава пошел через неделю. Молча поднялся на чердак, молча сел за инструмент и начал упорно пытаться проиграть шестую пьесу. Был бы он литературным персонажем, наверное, он бы долго мучился, раздумывал, принимал и отвергал решения. Но Слава был простым подростком. И ему просто стало стыдно. Перед собой. Прямо как маленький мальчик расхныкался. И перепугался так, что чуть в штаны не наложил. Методично Слава стучал по клавишам, даже не отнимая взгляд от нот. Хотя знал точно – ОНИ пришли. Шестая пьеса получилась практически сразу же. И пальцы после не болели. Наоборот, даже как-то легче играть стало.

Седьмая пьеса, восьмая. Нельзя сказать, что перед девятой Слава не сомневался. Сомневался и опять вернулся страх. Но ненадолго. В конце концов, как говорила его бабушка «Бог не выдаст – свинья не съест». Все же был свойственен Славе дух авантюризма, что ему самому в себе, кстати, больше всего нравилось. Жил бы в другом веке – пошел бы в пираты. Или в исследователи Африки – сейчас там-то, по мнению Славы совсем нечего уже было исследовать. Девятая пьеса оказалась на удивление сложной. Долго ее изучал. Хотя вроде и ноты легкие и уже пальцы приучены, но вот не давалась и все тут. Слава пыхтел, злился, из-за злости делал глупейшие ошибки, но упорно не сдавался. А тут еще дома был напряг. Готовился к поступлению в колледж искусств, ибо даже такого талантливого мальчика нельзя принять в консерваторию без оного колледжа или музыкальной школы. Но все равно, Слава находил время долбить несчастную пьесу. Пока, наконец, не сыграл ее всю весьма прилично.

Прозвучал последний аккорд и Слава отнял пальцы от клавиш. Потом осторожно взял тетрадь, закрыл крышку фортепиано, и обернулся. Да, они все стояли здесь. Но были это уже не скелеты. Вполне нормальные люди, которых можно было бы принять за участников какой-то реконструкции, или актеров исторического фильма, если бы не просвечивали все же немного. Статный скелет, что показывал Славе прошлое с помощью часов, превратился в действительно представительного мужчину с гордым профилем, благородными чертами лица, пышной шевелюрой, и мечтательными темными глазами. Были там и парочка учительниц – одна высокая с поджатыми губами на постной физиономии дама с редкими волосами, которые были аккуратно уложены в жесткий пучок, что, конечно, же способствовало наверное, еще большему их выпадению. Вторая – миловидная невысокая девушка лет двадцати, с чистой и свежей кожей, блестящими зелеными глазами, и изящной фигурой. Именно вокруг нее в основном собрались ученицы. Разные тут были девочки – худышки и плотненькие, высокие и низкие. Всем им было лет по шестнадцать -семнадцать. Была здесь и Тати, которая повзрослев, стала настоящей красавицей. Вместе с ней стояла и ее верным рыцарь – Варя. Слава разглядывал их и думал – неужели они действительно все умерли в таком возрасте? Скорее всего, оказавшись в «паутине», они стали выглядеть так, как выглядели, живя и преподавая здесь. Опять же никаких слов не последовало. Призраки упорно молчали. Или может, не могли ничего сказать? Но Слава чувствовал их благодарность. А потом они начали уходить. Просто растворялись в пространстве. А Слава почти физически слышал, как рвутся, лопаются нити паутины, сковавшей дом. Парень не стал дожидаться ухода последнего призрака. Положил нотную тетрадь на остов одной из кроватей и, открыв люк в полу, начал спускаться вниз Как и всегда, парень был очень осторожен на кажущейся хрупкой лестнице. Как он умудрился навернуться – вообще не мог сказать. Но полетев на пол, Слава инстинктивно выставил вперед руки и ноги - ну в конце концов, ведь не такая уж и большая высота. А потом заорал от боли. Правая кисть подвернулась под тело и звук хруста, показался Славе громче барабанной дроби. С трудом вытащив руку он увидел, что не только кисть, но и пальцы сломаны, раскорячившись словно неживые отростки какого-то странного и страшного на вид осьминога. Боль была адской. «Значит, это правда. И мне не показалось. И вот так теперь» - странно, но не смотря на боль, мысли были четкими и ясными. Слава не мог оторвать взгляд от покалеченной руки. Это был конец всем его мечтам и долгой упорной работе. Волна непонимания и обиды, за которой даже боль показалась не такой сильной, накрыла с головой. Но ненадолго. Потому что следом за ней, полностью вытесняя из сознания, пришла какая-то злость и еще что-то непонятное, но тоже злое и сладкое, заставившее Славу расхохотаться. -Вот так, значит, да? – заорал он сквозь непонятно к кому обращаясь. – ну и пофиг, пошли вы! Пошли вы все, слышите?!!!! Боль неожиданно отступила, сменившись чувством холода и покалывания в руке. Перед Славой на корточки присела Тати. Девушка накрыла покалеченную руку парня своими призрачными руками, даря приятную прохладу. А потом все исчезло и Слава потерял сознание.

*** -Но зачем, зачем тебя туда понесло. – мать не переставала сокрушаться. –а если бы в то время, когда там бомжи костер разожгли? -Какие бомжи? - Слава все никак не мог оторваться от разглядывания того, как он шевелит пальцами совершенно здоровой правой руки. Завораживающее, надо сказать, было зрелище. Когда очнулся в больнице и впервые его увидел, сначала подумал, что все – шиза таки пришла. Но, потом решил, что наверное, нет. Еще без шизы поживем немножко. -Обыкновенные. Залезли туда, три дня назад. Развели костер, видать, еду готовили или грелись. И сожгли все. Пожарные не успели. Да, я думаю, туда особо и не торопились. Дом пустой, на отшибе, рядом зданий нет «Но там я никогда не видел бомжей» - чуть было не воскликнул Слава, но вовремя прикусил язык. -А точно бомжи? – спросил лишь -Да больше некому. Они, конечно убежали. Но как еще могло все загореться? В доме не электричества, ни газа. -Ну да, конечно. -А вот теперь, - продолжала причитать родительница, - Петровский – отличный врач. Но даже он говорит, что хромота, возможно , останется на всю жизнь. На всю жизнь, представляешь? -Обидно, - пробормотал Слава -Да ты вообще меня слушаешь? -Да, хромота, на всю жизнь. Но я же не ногами играть буду -Играть? -На фортепиано. Не ногами же? Мать вздохнула. С одной стороны она была рада, что сын не впал в истерику. Но с другой – это было странно, конечно. А с третьей – теперь он точно лазить, где ни попадя не будет. Просто физически не сможет. Еще немного повздыхав, мать попрощалась, поцеловала Славу в лоб и пошла к выходу – время посещения заканчивалось. А Слава думал : «Это получается, что привидения или паутина держали дом? Забавно. И все же, Тати спасла его руку? Или он упал и все ему привиделось? Но ведь разве тогда даже в глюках не должна была бы болеть сломанная нога? Или…или девушка смогла не полностью спасти его от проклятия дома, а хотя бы немного его смягчить? Так, что оплата все равно последовала, но не такая суровая?» Вопросов в голове роилось масса. Но, к своему собственному удивлению, самым животрепещущим в конце концов оказался «А сможет ли он найти в реальной жизни такую же девушку, как Тати?» Он даже был бы нет против, если бы эта девушка оказалась ведьмой. Настоящей.

Чуча

Друзей у Али не так уж много имелось. Но это не расстраивало. Главное – Чуча была. Правда про Чучу никому нельзя рассказывать, сама попросила. Типа секрет. Але понравилась идея. Девочка любила секреты. Правда раз проболталась маме и папе. Но те лишь посчитали Алю выдумщицей. В другое время девочку бы это обидело. Но в тот раз она лишь улыбнулась – пронесло. Чучу выдавать не хотелось. Боялась Аля что не придет Чуча больше. Жила Чуча под обрывом в парке, больше похожем на небольшой лес и всегда приходила на зов девочки. Длинное змеиное черное тело, словно покрытое туманом, тонкие сухие руки, словно у насекомого, но с пятью пальцами, и голова с маской на лице. Аля была уверена, что эта белая маска, потому что когда Чуча говорила что-то своим хриплым голосом, ничего на лице не двигалось. И лишь глаза в прорезях маски жили, постоянно сверкая то зеленым, то красным огнем. Но когда однажды девочка попросила Чучу дать ей маску на время – чтобы всех напугать на утреннике, Чуча лишь головой покачала. -Это не маска, - сказала она Аля не поверила, но спорить не стала. Не хочет давать, и ладно. Жаль, конечно, но не ссориться из-за этого с Чучей, что рассказывала такие интересные истории. Не все Аля понимала, но все равно очень интересно было. Она смеялась или слушала затаив дыхание. Всегда было о чем с Чучей поговорить, не то что с одноклассницами. Чуча всегда выслушает, подбодрит, повеселит. Некоторые рассказы были страшными, но Аля любила страшные рассказы Все это продолжалось до одной ситуации, странной и страшной. В тот день Аля с плачем прибежала к Чуче. Ванька, одноклассник, обидел ее, толкнул, порвал тетрадь. -Он меня вообще ненавидит, - Аля размазывала слезы по лицу. Только Чуче она могла выплакаться, Родителям слушать было некогда. -Лучше бы его не было. Никто бы не заплакал! – топнула ножкой Аля. -Я помогу. – сказала Чуча. Аля лишь плечами пожала и быстро попрощавшись, пошла домой –родители ждали. А на следующий день Ванька исчез. Он просто не пришел в школу. Ни через день, ни через неделю. Его искали, даже с собаками, но так и не нашли. Аля все это время дома сидела – даже подростков не отпускали. Когда, наконец, смогла вырваться, первым делом к Чуче побежала. Та появилась, но на сей раз в руках лапах несла что-то необычное, маленькое, белое, круглое и почему-то вызывающее страх. Только позже она осознала, что в руках Чуча держала выскобленный, выбеленный череп. -Ванька пропал. – сообщила Аля -Я знаю, - Чуча протянула череп, заставив девочку инстинктивно отстранилась. -Это было у него. Внутри, - сказала Чуча. -Он не вернется? – спросила Аля, хотя и понимала, что вопрос глупый. -Нет. Никогда. Аля и верила и не верила. Обида на Ваньку уже прошла и она, в сущности, ничего не чувствовала к мальчику. Но сейчас впервые в жизни Чуча ее пугала. В тот раз они совсем немного поговорили и Аля была счастлива уйти. А потом…перестала она ходить к Чуче. Раньше всегда время находила, а теперь все какие-то дела мешали. А если не было дел…нет, не шла. После Аля с семьей уехали в другой город , далеко. Аля по прежнему никому не рассказывала о Чуче. Она уже и сама не верила в ее существование. Иногда девушке казалось, что это просто плод ее воображения. Но Ваньку так и не нашли. Хотя….Впрочем, Аля, правда уже не Аля, а Алина, старалась не думать об этом. В конце концов она жила далеко от родного города. И так продолжалось долго, целых пятнадцать лет, пока Алине не пришлось вернуться в город ее детства. Ненадолго, просто чтобы продать старый дом. Почему дом не продали раньше, а просто отдали одной соседке для присмотра, Аля не знала. Но было как было, и только сейчас родители решились продать собственность. Алина даже не знала точно, почему она там понадобилась. Вроде как дом принадлежал бабушке, и та записала его на внучку. А теперь родители хотели купить Але квартиру в городе, где работали и где Алина закончила институт. С домом решили быстро, подружек у Алины здесь не осталось. В Чучу она и верила и нет, но совсем не хотела даже близко подходить к обрыву. Хотя все же решила прогуляться по городу. Она узнавала некоторые знакомые места, и становилось теплее на душе. Алина думала о прошлом, о будущем. И остановилась перед тем самым обрывом в парке, больше похожем на лес. Раздался странный звук – сочетание свиста, шепота, хруста. И вверх вылетела Чуча. Только теперь она не выглядела милым существом, которое знала Аля. Девушка даже удивилась, почему не боялась ее. Четыре метра черного змеиного тела, одетого в тонкий пласт тумана, сквозь который, как сквозь прорехи на ткани, выглядывала иногда черная чешуя. Длинные ветви руки с пальцами и огромными когтями каждый в ладонь Алины. Странно, а раньше девушка не замечала эти когти, так опасно сверкающие в лучах заходящего солнца. Но самое страшное – это маска. Белая, с трещинами краски, которых вроде тоже раньше не было. Узкая прорезь для губ, за которой ничего нельзя было разглядеть. И две вверху, за которыми жили голубые глаза – живые, но это пугало еще больше, чем если бы маска была цельная. -Чуча, - только и проговорила Алина. -Ты пришлааа…Я скучала… -я… -Почему ты ушла? -Мы должны были уехать. Далеко. Родители…. -Они хотели отнять тебя у меня! Плохие! С этим нужно разобраться! -Нет! – вскрикнула Алина и тут же успокоилась – родители не смогли приехать, и с домом девушке помогла дальняя родственница. -Они же помешали! Обидели. Даже не дали попрощаться. -Но это не повод кого-то убивать! И я …боялась. -Ты боялась меня? Но я решаю проблемы. Я бы и тебя научила их решать. Так, чтобы никто не догадался. Разве это не здорово? -Нет. Так нельзя. Маска вплотную придвинулась к лицу девушки. -Ты стала другой. -я уже не ребенок. -Жаль. Мы бы могли здорово повеселиться. -я не хочу так веселиться. Но спасибо тебе за сказки и дружбу. Извини, что не сказала тебе, когда уезжала. -Нет. -Что? -я не могу тебя извинить. Ты изменилась и теперь я уже не могу сделать то, что планировала. Я так долго жила одна. Все ушли. -кто все? -Все из моего вида. Когда-то мы были сильны. Мы врывались в сны и реальность людей, питались их силой и жизнью. А они ничего не могли поделать. Никто с нами ничего не мог поделать. Люди даже не знали, что умирают, чтобы стать нашей пищей, а не просто от болезней. Пока что-то не изменилось. Мы так и не поняли, что, не смогли сопротивляться этому. Все умерли. А из вашего вида – только ты меня видела. Я долго жила одна и уже потеряла надежду, что найду кого-то. Я думала, что смогу возродить свой вид. Но ты….ты не дала мне это сделать! Ты сбежала и теперь…ничего не выйдет. Алина с трудом понимал, что говорит Чуча, но ей не нравилась вся эта ситуация. Она бы давно уже сбежала, но вот беда – девушка не могла даже пошевелиться. -Прости меня, - простонала она. Алине стало по-настоящему страшно. – Отпусти. Ты найдешь другую девочку. Чуча обвилась своим телом вокруг Алины, и девушка почувствовала холод. Не сильный, скорее неприятный. Такое бывает, когда в воздухе слишком много влажности, и одежда Алины сразу же стала мокрой. -У меня мало сил, - сказало существо, приблизив свою маску-лицо к лицу Алины. – И мало времени. Я искала такую как ты, но пара лишь убежала от меня, а еще одна…..она привела кого-то кто хотел меня поймать. В моей коллекции теперь больше черепов. Конечно они бы даже не увидели меня, но наглость девчонки… Но увы, я не могу далеко отойти от места. Но и ты не уйдешь. Кольца змеиного тела сжались еще сильнее, и Алина почувствовала, что отрывается от земли. -Но что ты сделаешь? Ты же сказала, что поздно. -Если я убью тебя, то может смогу дать тебе силу возродиться похожей на меня. Это очень сомнительно, что хватит сил. -Тогда…лучше поискать другую. Какой смысл? -Другую я и без того поищу. Но, по-крайней мере, получу удовлетворение от твоей смерти. И немного силы. Алина пыталась быстро придумать что-то, но не могла. Слишком все быстро неожиданно. -А если я к тебе приведу такую же, как я? -Ты действительно считаешь, что я могу тебя отпустить? Впрочем, почему не попробовать? Чуча ослабила хватку и задумалась -Я могу тебя отпустить с зароком. Тут она полностью оставила девушку. Алина вздохнула с облегчением и тут же вскрикнула от боли. Удар хвоста Чучи пришелся ей по руке, оставив равную рану на ладони. -Вот, - сказала Чуча, - Когда ты будешь рядом с подходящим ребенком – рана будет болеть. Приведи мне ребенка до конца лета. И может, я не убъю тебя. -А если… -А если ты надумала сбежать, то будешь страдать от такой боли, что сама захочешь умереть. Иди. Сказав это, Чуча свернулась клубком и буквально укатилась вниз. Это даже вроде смешно выглядело, но Алине сейчас было не до смеха. Потом ей пришлось объяснять родственнице, что она напоролась на что-то, видеться с врачами, зашивать, промывать, прикладывать. Остался очень некрасивый шрам. А когда она всего лишь подумала, уже дома, что может быть , она не будет никого искать…рука ответила такой болью, что Алина каталась по полу комнаты, искренне желая отрезать кисть. Вот только когда пришла эта мысль, боль поднялась выше, до плеча. Похоже, Чуча предусмотрела даже вариант, если Алина с ума вдруг сойдет и действительно решит таким кардинальным образом расстаться с болью. Девушка много времени провела в интернете и выяснила, что действительно люди в ее родном городе очень часто умирали от болезней – маленький городок был просто таки рекордсменом по раку. Про пропажи людей тоже статьи имелись. Правда, не так уж чтобы много. А пятьдесят лет назад все как-то резко изменилось и статистика смертей от болезней стала иной. Зато о существе, подобном Чуче интернет не знал ничего. И в окружении Алины не было никого, с кем она могла бы посоветоваться по этому поводу. Алина подумала о том, что она могла бы сейчас стать такой же как Чуча, и девушку передернуло. А до конца лета оставалось три месяца. Боль приходила еще пару раз и теперь захватила уже всю грудную клетку. Если раньше у Алины еще имелись какие-то голоса совести, то после последнего приступа, когда она от боли выла в голос – уже нет. Только вот никаких детей, на которых бы болела рана, Алина так и не встретила. Хотя обошла, наверное, все детские площадки в городе. Когда до срока оставалось две недели, Алина взяла билет и поехала в город своего детства. Девушка сама не знала, на что рассчитывает – разжалобить Чучу? Вспомнить детство? По дороге к заветному обрыву, Алина почувствовала себя не очень хорошо и уселась на скамейку во дворе какого-то дома. Сердце билось как сумасшедшее, а шрам начал болеть. -Вам плохо? –прозвучал тонкий голосок. Алина подняла голову. На нее смотрела маленькая девочка лет девяти. Плотненькая, невысокая, с круглым открытым лицом, большими карими глазами и черными волосами. Синее платьице было чуть маловато, видать девочка сильно подросла за лето и новую одежду еще не успели купить. Шрам заныл еще сильнее. Неужели? -Нет…мне не плохо, - картонно и неестественно улыбнулась Алина. – А что такая маленькая девочка тут одна делает? -а я в этом доме живу. И я уже большая – сама гуляю. Только во дворе. -Это правильно, что только во дворе. -Мне не нравится, - хмыкнула девочка. – Тут все либо мелкие, либо большие. -Да…я вот видела недалеко отсюда много детей. Они у обрыва играют в парке. Глаза девочки засверкали -Я была там с мамой. Даже залазила на обрыв. Но мама не разрешила на самый верх. -А я в твоем возрасте лазила. Там здорово! -Правда? -Ага. Можем пойти вместе. -Но мама… Сердце Алины забилось еще сильнее. -Но ведь ты почему со двора не выходишь. Потому что маленьким одним нельзя. Без взрослых. А я взрослая. Девочка наклонила голову, задумавшись. А оптом подала Алине руку. Теперь нужно было быстро уходить, пока никто не заметил. Впрочем, во дворе было пусто. Оставалось только удивляться, как мама отпустила гулять такого маленького ребенка одного. Хотя Алину же отпускала ее мама. По дороге Алина рассказывала сказки, те, которые ей когда-то рассказывала Чуча. Девочке, которую звали Катя, нравилось. Алина спешила, и пару раз даже сильно дернула Катю. Но хорошо, что девочка, увлеченная интересными рассказами, не заметила. А окружающие лишь видели девушку, которая что-то рассказывает увлеченно слушавшему ребенку. Некоторые улыбались, видать решив, что старшая сестричка с младшей гуляет. Так и добрались они к обрыву. Это место в парке находилось чуть вдали от аллей и, скрытое высокими деревьями, было скрыто от посторонних глаз. Но странно, ни разу не было случая, когда под обрывом находили разбившихся по пьяни или неосторожности. Впрочем, Теперь Алина точно знала, куда они пропадали. Чуча вылетела сразу же и затанцевала перед Алиной и девочкой в теплом дневном воздухе. -Молодец! – прошипела она и быстро обвилась вокруг девочки, полностью скрыв ее фигурку своим телом. -Но я думала, ты будешь … -Я ее не отпущу. Такой ошибки не сделаю. – ответила Чуча и вновь разогнулась. Девочки уже не было. -Я … - начала девушка. -Убирайся, - коротко отрезало существо и вновь скрылось внизу. Алина зашагала домой как побитая собака.

Ночью она не могла уснуть. Девочка, которую она принесла в жертву. Другие люди. Теперь, когда шрам прошел (его не было, когда Алина пришла домой), ее вновь начала мучить совесть. Девушка так и не уснула. А утром пошла к обрыву. С удивлением обнаружила вчерашнюю девочку там – живую и здоровую. -Катя, - прошептала Алина. Девочка услышала ее, повернулась и помахала рукой, улыбнувшись -Мы можем сбежать отсюда. Сейчас. Только ты потом никогда не должна сюда приходить. -А мне не надо, - спокойно сказала Катя. – Она мне все объяснила. Орлина -Орлина? -Ну вчерашняя…она меня куда-то унесла, там было темно, но я все видела . И она мне все рассказала -Разве ее не Чуча зовут? Девочка скривилась. -Чуча? Дурацкое имя. И ты дурацкая. Но спасибо. Без тебя я бы ее не нашла. -Ты не понимаешь. Она хочет, чтобы ты стала такой же, как она -Это ты дура и не понимаешь ничего. Она мне все объяснила, я же говорю. И мне понравилось. Теперь я уж точно смогу разобраться и с мерзким сопливым Илюшкой, с которым родители носятся вовсю, и с дядей Артемом, который обещал мне барби, а сам подарил карандаши. Зачем мне карандаши? И родители уже ничего не смогут мне сделать. -Ты не понимаешь… - снова проговорила Алина -Это ты, похоже, не понимаешь, - послышался позади насмешливый голос. Алина отпрыгнула и чуть не свалилась. -Чуча…. -Иди отсюда, пока цела. Да больше не попадайся мне. И лучше не приезжай сюда, в город. А то я вспомнить могу прошлые обиды. Алина еще раз беспомощно посмотрела на девочку. Но та лишь безмятежно обрывала лепестки с какого-то цветка. Тут Алине было больше нечего делать.

Прошло более десяти лет, когда Алина , просматривая интернет, вдруг зацепилась взглядом за статью, о том, что в ее родном городе необычайное число суицидов и странная обстановка по онкологии – слишком большой процент больных. Врачи и экстрасенсы делали предположения, но ни одно из них не было верным. Лишь Алина знала правду. Похоже, ученица превзошла учительницу. Вот только эту правду Алина не могла рассказать. Никому.

Белый

«Я же закопал тебя! Закопал, закопал…..Ты не должен был приходить….Это глюк, точно глюк от водки. У кого-то слоны розовые, у меня кот белый…Ну не виноват я, я случайно. Я не хотел. Нет…всего лишь кот, вот сейчас встану и посмотрю в глазок а его там….Сидит тварь, сидит. Упрекает. Белый, в крови испачканный и тянется какая-то муть за ним красная – кишки, кровь. Я все аккуратно замотал. Прекрати в дверь шкрябать, ублюдок!» Шкрябанья действительно прекратились. Но через несколько секунд дверь заходила ходуном, словно ее пытается выбить огромный медведь. Мужчина сел, подперев дверь спиной, и закрыл голову руками.

*** Впервые Петр попробовал водку еще лет в десять. Отец угостил. Петя глотнул непонятную жидкость, закашлялся, ему показалось, что все небо обожгло и дыхание перехватило. -Пей, пей, сына. Это хорошая вещь, - рассмеялся бухой батя, под одобрительные перешептывания «коллег» по пьянке. -Ну ты…Василь…не надо ему, - еле ворочала языком мать, тоже принимавшая участие в застолье. Но потом махнула рукой. Бати скоро не стало. Что уж там случилось, но нашли его в сугробе с перерезанным горлом. Никого так и не обвинили. Мать, после смерти бати стала пить еще больше, почти каждый день. Впрочем, она тоже скончалась скоро – просто легла и не проснулась – сердце. После этого Петю взяла к себе бабушка и это были самые прекрасные годы в его жизни. Никакого алкоголя, чистота, сытость, бабушкины пирожки. Петя немного встряхнулся, и уже скоро не напоминал скелет в лохмотьях. Сам для себя он решил - никакого алкоголя, кончить как родители, Петр не хотел. Богатством особым бабушка не обладала, так что после школы Петр сходил в армию, а потом нашел работу в охранном агентстве. Бабушка умерла уже, квартира осталась от родителей, зарплаты на хлеб хватало – живи и не тужи. Но беда пришла откуда не ждал. Хотя – сам виноват. Он же всего лишь попробовал на день рождения у коллеги. Ту самую, от которой раньше в горле першило и слезы наворачивались. И ничего, пошла милая. А потом еще и еще. И остановиться уже не мог. И на следующий день не мог. Так и пошло по накатанной. Сначала изредка, потом запойно. Уволили, так стал вещи из квартиры таскать. Сам себя проклинал, за то, а таскал, продавал.

Однажды шел с бутылкой, был вечер, и Петра уже чуть чуть качало – бутылка была не первой. В слабом свете фонаря Петр споткнулся и полетел прямо в лужу. Тормозил рукой с бутылкой, и уже через минуту стоял на коленях, тупо смотря на неаккуратную «розочку», с которой стекали на землю остатки благословенной жидкости и тут поймал себя на том, что готов как собака слизывать грязные потеки с земли. -Пьянь! Петр обернулся на резкий звонкий голос. Никого не было во дворе -Пьянь, пьянь, сдохнешь, как батя! – голос на этот раз был грубым, басистым. И опять никого -Сдохну, - подтвердил Петр и с трудом поднялся с колен, отбросив ненужную «розочку». А потом застонал и посмотрел на небо. Полная луна светила ярко, жирно, словно круг сыра перед фонарем. -Тебе хорошо, - Петр погрозил кулаком светилу. – А мне каково. Даже шанса не дали, сссуки. Петр ударил куда-то вперед, прорезав ночной воздух и упал опять. -Ссуки, - вновь пробормотал он. –Хоть шанс бы дали. Я не упустил бы. Да что уж там. Но хоть один шанс. С трудом Петр встал. После ругани с луной и еще неизвестно с кем, в голове как-то прояснилось даже. И настроение исправилось. Домой надо. Там же вроде еще пивко оставалось. -Мяу, - услышал он. -Что? – мужчина резко обернулся -Мяу, - уже более настойчивое. Из кустов вышел котенок. Белый белый, аж светился, кажется. -И чего тебе? – спросил Петр, на удивление трезвым голосом -Мяу. – котенок подошел поближе и потерся о штанину. Мужчина некоторое время стоял, соображая, а потом сгреб котенка и пошел домой. Дома Белок – так назвал кота, весьма благосклонно принял подношения в виде половины баночки консервы «килька в томате». Потом полакал водички и уснул прямо на животе у Петра. А тому впервые за долгое время стало так тепло, словно вернулся в то время, когда бабка жива была. Так и уснули оба. На следующий день Петр хотел купить горючего, но ноги понесли в другой отдел и на кассе он с удивлением обнаружил, что протягивает кассирше какой-то пакетик с кормом для кошек и сметану. Но возвращаться Петр не стал – денег бы не хватило. На следующий день тоже не хватило, так как оказалось, что котенку нужен лоток и наполнитель. А еще через пару дней, Катя – бойкая продавщица вдруг нежданно негаданно предложила Петру попробовать поработать в магазине. Грузчик требовался, да и так на подхвате. Так что Петр ухватился за возможность. Так прошел год. Белок вырос из котенка в крупного белого кота, прожорливого и ленивого. Правда, ел он практически все – кошачий корм, мясо, рыбу в любом виде. Так и жили Петр и кот, в общем, не тужили. Даже подумывали о том, чтобы привести в дом еще кого. Ну хоть ту же Катю. Пока…

-Ну ты выпей. Ты что не понимаешь – сын у меня родился! Сын! После трех девок. Я-то думал, что Алька моя порченная какая-то, а тут – сын. -Да не могу я, Вадик. Я же объяснял, в рот эту гадость больше не беру. -Ты не хами, Петя. За сына моего – надо. Петр поморщился, но с Вадиком препираться не хотел. Да и что за вред в одной рюмке, чтобы отстал только. Проглотил и все. -Вот молодец. Еще давай!

Петр пришел домой, впервые за много месяцев петляя, как заяц. Открыл дверь, еле попав ключом в замочную скважину, прошел на кухню и поставил на стол бутылку водки – завтра на опохмел. А что – законный выходной же! Кот сидел рядом с плитой, бил хвостом и шипел. -Что не так, рожа белая? – выплюнул слова Петр. – Право имею, а ты как думал? Вот завтра и…все. Кот фыркнул -То-то же,- сказал Петр и пошел в ванную, умываться. Когда выключил воду услышал шум на кухне и прибежал сразу же. -Ах ты, тварь! Бутылка валялась на полу, разбитая, а Белок сидел на столе, махал хвостом и как показалось Петру, нагло щурился. -Да я тебя! – Петр в один миг был у стола, но кот уже перепрыгнул на столешницу рядом с плитой, а Петр, поскользнувшись, упал. Стекло вонзилось прямо в ногу. Мужчина взвыл. -Ах ты,…сученыш, - чисто инстинктивно Петр поднял то, что попалось под руку и бросил в кота. Метко бросил. А попалось стекло. Как так получилось, Петр и не понял даже. Но раздался оглушительный кошачий визг и по белой шубе расплылось красное, а после рана раскрылась и оттуда стало…нет, не может быть. -Белок, Белок, - Петр подскочил к коту и попытался в безумии закрыть рану, вправить выпавшее. Кот посмотрел на хозяина странным обидчивым взглядом и все… Животное не дышало. Петр замотал кота в кулек и закопал за гаражами, в небольшом сквере под деревом. Сил хватило, чтобы прийти домой и убрать все, вымыть руки. На душе было мерзко и мужчина просто сел в коридоре. Тогда началось шкрябанье в дверь. А там, за дверью стоял Белок. Но уже не совсем белый, С красным. И след кровавый за ним. А потом шкрабанье перешло в звонки. Кот достал до звонка? Да какой там кот уже? Глюк? А после рухнула дверь под напором неведомой силы.

-Оставь меня! Я не виноват! Я не хотел! АААААААА

*** Скорая уже увезла тело, во дворе остались только соседи, переговаривались, спорили. Все обошлось без полиции. Труп мужчины, в закрытой квартире. Жил один. Бывший алкоголик, но вот год в завязке, правда вчера говорят его видели с бутылкой и «на рогах». Сердце. -Я всю семейку его знаю, -старушка Нина Петровна, этакая важная дама, говорила медленно, словно обдумывая каждое слово, - алкаши, от водки и померли. Батьку по пьяни зарезали, мать тоже по пьяни – сердце не выдержало. Петр, пока бабка жива была, еще нормальным был, приличный такой мальчик. А потом понеслось. Гены, никуда не денешь. Разве что год назад завязал вдруг. -И все равно, странным был, - вмешался дед Василь, крепенький еще старичок лет семидесяти. -И в чем странность? – спросила Аглая, тридцатилетняя женщина, живущая тут недавно -Да пару раз видел, как он еду для кошек несет домой. Даже спрашиваю, что на вискас перешел? А он мне такой – так для кота же. -Ну и что тут странного? -Так не было у него кошек. Я к нему заходил несколько раз по помощи там починить чего, или за инструментом. -У него аллергия с детства страшная на шерсть. – поддакнула Нина Петровна. – Он даже не мог в лифте ездить, если перед ним с животным ехали. Задыхался сразу. Аглая хмыкнула и пожала плечами. В любом случае, ее это не особо интересовало, просто жарко было спать, вот и вышла к соседям поддержать разговор. Скоро люди заговорили о другом. Сначала о ценах на мясо, а потом о том, что соседка с пятого этажа опять себе новое платье купила – куда ей столько!

*** Сейчас он вновь светился. Он ведь и был светом, который ненадолго обрел материальность, да и то, только для одного конкретного человека. Именно из-за этого сейчас было больно. Очень. Воплощенный в пушистом теле свет, с трудом передвигая ставшими непослушными лапами, выполз на пятачок, освещенный луной. Свет тут же сфокусировался на нем, как софит. -Мяу-Мяу… - существо плакало от боли и обиды, а свет ласкал его, обнимал, унося страдания. Постепенно тело Белка стало светиться еще интенсивнее, и в это же время терять свои очертания, пока не превратилось в сияющий шарик. Шарик на несколько минут застыл у самой земли, а потом поднялся и полетел вверх, наконец, сливаясь с остальным светом. Ведь по сути, он и был всегда – маленьким кусочком света, который когда-то, из жалости, светило подарило глупому человеку, молящему об одном единственном шансе. Правда, никто не рассказал глупцу об ответственности за неисполнение своего обещания. Ну тут уж что поделать – никто и не обязан был.

Сестры воды

-Вот, дошли. Тут и заночуем, – Влад встал, цепким взглядом осматривая небольшие дома, на удивление цело выглядевшие. Ему даже показалось, что он видел белье, развешанное за некоторыми окнами. Парень проморгался. Нет, никаких тебе простыней и штанов. Ведь понятное дело, тут их не могло быть по определению. Ведь в этом месте уже давно никто не жил. Да их и раньше тут быть не могло, ибо люди в этих домах не жили никогда, не успели.

-Странно здесь, - поежилась Тома. Впрочем, тут же улыбнулась.

Действительно странное место. Дома, построенные на самой окраине города. И заброшенные практически в конце строительства. Всего-то несколько домов

-Вон в тот давайте сходим, - Влад указал вперед, на одну из трех похожих друг на друга красных трехэтажек. Никто не возражал. Разницы, в сущности, не было.

Первым шел Влад, затем Лика.

-Осторожнее, - Илья бросился на помощь Лике, которая чуть не поскользнулась на грязи и не упала в широкую лужу, образовавшуюся после недавнего ливня. Но девушка дернула плечом, не давая дотронуться до себя. Илья встрепенулся, словно вот вот был готов обидеться, и сказать что-то нелицеприятное, но промолчал. В нем боролись два желания – на самом деле обидеться и высказать Лике все, в том числе и то, что только ради нее он потащился в эту поездку, по самой непролазной весенней грязи. И второе желание – заслужить прощение. По пьяни изменив своей девушке, Илья вот уже месяца два как ходил вокруг нее, пытаясь всеми возможными способами загладить вину. И единственное, куда удалось вытащить Лику, чтобы вдвоем, так это на эту странную поездку. Влад и Тома любили вот такие заброшенные места, и Лика тоже любила. Так что согласилась поехать. Но пока положительных результатов поездка не дала. Лика с удовольствием слушала рассказы Влада, смеялась с Томой , а с Ильей была также холодна.

Парень закусил губу. Ведет себя как принцесса из диснеевского королевства, где все приглаженно и ванильно. Лика же в реальности живет, а тут свои законы. «Если сейчас не срастется вновь» - подумал парень: «пошлю ее на фиг. Пусть ищет себе принца. Или куколда какого-нибудь». Подумав так, Илья бодро зашагал за всеми.

Они устроились в большом комнате квартиры на первом этаже, где было теплее.

-Прекрасно, - сказал Илья, посмотрев в окно, - у нас шикарный вид на лужу.

-Это заброшенная территория, ты здесь что ожидал? – пожал плечами Влад

Пока расстилали мешки, пока поужинали консервами, стало совсем темно. Так что решили ложиться и начали раскладывать спальные мешки

-В общем так, - всех предупредил Влад строго, - все дела свои интимные – на улице.

-Какая разница? – спросил Илья

-Ты сюда ныть пришел? – прищурился Влад, но объяснить соизволил, - посмотри, тут чисто. А если где-то чисто, то нужно оставить эту чистоту.

Илья хмыкнул, но Влад был прав, тут действительно было на удивление чисто для здания, заброшенного много лет назад.

Ребята поговорили еще, с анекдотов переходя на страшилки и обратно. Как только стемнело полностью, вновь пошел дождь. Настоящий ливень. Разговоры притихли.

-А почему дома не стали достраивать? – спросила Лика

-Никто точно не знает, – сказала Тома, пожав плечами. –Я слышала разные варианты. Но все почему-то замыкается на дожде.

-На дожде?

-Ну да. Все необычные и даже страшные явления тут происходили вроде только когда шел дождь. То ли люди пропадали, то ли сходили с ума и начинали убивать себя или других. Но повторяю, я точно не знаю. Что-то слышала от тети, что-то от старожилов домов рядом. Ах, да. Слышала, что во время дождя в ближайшие дома кто-то стучит и звонит. Именно поэтому жильцы поставили домофоны везде. В дождь тут нельзя забывать ключи или код – не откроют. Вроде так говорят, да. Но можно и проверить.

Тома замолчала, и остальные тоже не говори ли не слова. Все слушали дождь, подсознательно пытаясь услышать в дожде еще что-то. Может, какой-то посторонний звук? Скрежет, стоны потерянных душ, стук в дверь?

-Так, всем спать, - констатировал Влад, оборвав молчание, - завтра пошаримся тут. Может и в правду…

Влад не закончил фразу, смачно зевнув. Видать это было так заразительно, что и остальные почувствовали , что да, спать в общем хочется. Так что никто и не возражал. Наоборот, Томе и Лике например побыстрее хотелось укутаться в спальные мешки. Обе девушки всегда говорили, что сны в заброшках всегда какие-то необычайные. А от ночи осталось не так уж и много и нужно было успеть эти сны посмотреть

***

-Ты посмотри, она в два раза больше стала! – Тома смотрела на лужу как на какую-то достопримечательность.

-Дождь был. – сказала Лика. Потом присела на корточки и хмыкнула, - она и в правду такая большая, что тут могло бы что-то водиться.

-Может и водится, - сказала Илья.

-Что? – это был первый раз за всю поездку, когда Лика соизволила как-то отреагировать на его слова. Вдохновленный, Илья начал рассказывать.

-Я ночью…выходил. Видишь, Влад, я послушный мальчик. Дождя уже не было, ярко светила луна. И …в этой луже сто-то плескалось. Сильные такие удары, будто рыба хвостом.

-Наверное, тебе показалось, - сказала Тома.

-Но есть же рыбы, которые прорывают ходы в земле до водоемов. Я вроде слышал про такое. Или это лягушки.

-Сейчас, в любом случае, никого не видно, - сказала Лика. – да и лужа, при всей своей ширине никак не должна быть глубокой.

-Проверим, - Илья вдруг ощутил некий задор. Подняв с земли длинную ветку, он попытался дотянутся как можно дальше от края лужи и прощупать дно. Уже через минуту ветка вылетела из рук Ильи и со всей дури плюхнулась на воду, обдав окружающих веером из брызг.

-Очень смешно, - фыркнула Лика.

-Она…я крепко держал. У меня словно из рук ее выхватили.

-Еще смешнее, - констатировала Лика

Илья тупо смотрел на лужу. Но ведь не могло быть ошибки. Кто-то реально выбил у него ветку из рук. Но ничего больше говорить он не стал – а то совсем прослывет за сумасшедшего.

Тома увела Лику куда-то вперед, а Влад сказал:

-Сегодня еще пошаримся здесь,да можно и костер разложить, мы уже так делали.

-Уже делали? Вы тут не в первый раз? – спросил Илья

-Томе тут нравится, - сказал Влад, ухмыльнувшись. – Тут и в правду, какая-то особая атмосфера, ты не заметил?

Влад покачал головой. Ему просто напросто было холодно и хотелось домой. Что увлекательного можно найти в брошенных домах – он не понимал совершенно. Но, все же решил побыть пока здесь, даже не смотря на то, что Лика так и не замечала его особо.

Они действительно прошлись по домам. Непонятно, что там нашли этакого, но Тома с Ликой постоянно хихикали. Влад смотрел на них с какой-то отеческой любовью. Не знай Илья, как Влад любит свою Тому – приревновал бы.

Вечером развели костер в полуподвале одного из домов. И сели греется, да рассказывать истории.

-Разве тут можно разжигать огонь? – спросил Илья, сутулясь

-Не боись, никто не запалит, - сказал Влад.

Илья хмыкнул. Больше всего сейчас ему хотелось домой. Дурацкие рассказы Томы, да скудный ужин из консервов вовсе не привлекал парня. Даже когда Влад достал пару бутылок, это не очень обрадовало.

-Так, - сказал Влад, - девочкам вино, нам коньяк

Илья только хмыкнул опять. Но на удивление, коньяк пошел неплохо. Замечательно даже, Илья смог почти искренне посмеяться над шуткой Томы. «Но завтра – домой и ну ее в п@зду эту королевну Лику. Что я на ней зациклился так. Хотя, в определенных вещах класс, но …ладно, все равно пусть гуляет вальсом» - так думал Илья, прихлебывая коньяк и посматривая на чуть раскрасневшуюся Лику. Ему даже пришло в голову угостить девушку коньяком, Лика бы сразу опьянела, и если бы не Тома да Влад рядом, могло бы получиться интересное кино.

Между тем Тома и Влад сначала уселись рядышком, а потом куда-то ушли, а Лика подсела ближе к Илье. Несколько минут они не говорили, а потом Лика встала и протянула парню руку. Ничего не понимающий, Илья руку принял и позволил девушке вести себя. Он был пьян, даже как-то слишком сильно. А Лика между тем провела его в одну из квартир, в комнату, где на полу лежал матрас, застеленный, к удивлению Ильи, чистым постельным бельем. А вокруг стояли маленькие свечки. Илья смущенно гоготнул, а Лика начала говорить. С жаром и чувством.

-Тебе нравиться? Это мне Тома помогла. Я…думаю, нам пора мириться, как считаешь?

Лика смотрела на Илью с настоящим восхищением, а парень почувствовал себя сильным и смелым. А еще он понял, как сильно хочет Лику, как соскучился.

-Давай же, - пальцы Лики начали шариться по его телу, расстегивая, развязывая, почти сдирая иногда одежду. А Илья и не думал сопротивляться.

Секс был еще более ярким и острым, чем обычно. Илья уснул сразу же после, а когда проснулся, на улице было еще темно, а Лика сопела рядышком. Илья улыбнулся. Ну конечно, деваха не устояла. Она все же его любит, да и есть за что. Илья вздохнул, и повернулся на бок, к Лике. Девушки рядом не было. Но ведь она только что сопела почти под боком? Почудилось? Илья встал, помотал головой. В темноте сложно было что-то разглядеть, ведь свечи давно догорели. Или Лика сама их задула? Илья уставился в окно и увидел, что прямо перед ним раскачивается странный светящийся шар. Не фонарь, нет, шар был синим и висел слишком низко, а еще начал плавать из стороны в сторону. Илья тут же вспомнил все, что когда-то слышал об НЛО. Но долго думать ему не дали. Невдалеке послышался женский вскрик. Лика?

Илья подскочил было, но потом вновь сел на импровизированную кровать. Кто знает , какие маньяки тут бродят, в заброшках? Крик прозвучал еще раз и смолк. Илье стало не по себе. И тут прямо в ухо ему кто-то прошептал «Илья! Дорогой!» Парень вскочил, затравленно озираясь. Никого. Женский голос рассмеялся.

-Илья, иди сюда, за мной. – и вновь смех. Голос звал его к выходу. Илья не собирался идти, но ноги понесли сами, тело не могло сопротивляться голосу. Изумленный, испуганный, совершенно сбитый с толку, Илья вышел во двор. Там, около лужи горел костер и светились еще несколько шаров. Там же стоял и Влад

-Что происходит? – спросил Илья вмиг пересохшими губами.

Влад покачал головой. Илья повернулся, почувствовав на себе пристальный взгляд и увидел Лику. Девушка, бледнее, чем обычно, стояла около костра, абсолютно голая. Она внимательно и как-то печально смотрела на Илью

-Ты… - начал было парень, но тут услышал смех. Он обернулся и обомлел. Из лужи появилась смеющаяся голова Томы и скоро девушка вышла из темной воды вся. Но лужа не могла быть такой глубины. Тома, взглянув на недоуменного Илью, вновь рассмеялась и сказала

-Тут инициация происходит, дружочек. Я давно соблазняла Лику, но она никак не решалась. А нам очень захотелось новую подружку заполучить.

-Вам?

Тома обернулась и из лужи также, как и она вышли еще несколько девушек. Они все были наги, и обладали удивительно белой кожей.

-Мы управляем водой и землей, как дочери великих древних богинь.

-И живете в луже, - съязвил Илья. Сам не знал, почему это сказал.

-Думаешь? – спросила Тома,которая вовсе не обиделась, - посмотри.

Внезапный ветер принес соленые брызги и соленый запах. Илья не выдержал, закрыл глаза от ветра, а когда открыл, увидел…море. Огромное, спокойное, волны которого накатывали на песчаный берег. Дома позади никуда не делись, по-прежнему стояли и ничего не изменилось, и лишь впереди открывалась другая картина. Ночь, пляж и море.

-Мы можем объявиться в водоеме или даже в колодце, - сказала Тома, - мы принадлежим земле и воде, так же как наши братья принадлежат огню и воздуху.

-Влад, но ты то хоть что-то скажи, - Илье вдруг стало страшно. Так невыносимо страшно, как не было никогда в жизни. – Ты же тоже мужик. Эти бабы…

Влад лишь пожал плечами и сказал

-Извини.

Парень протянул руку к огню и огненные змейки, послушно обвернулись вокруг кисти. А Влад рассмеялся, мотнул головой и Илья даже не успел заметить, как на его месте оказалась большая птица, похожая на сокола. Впрочем, уже через секунду стоял все тот же Влад

-Сила зовет и манит к себе. Разве можно ей сопротивляться? – спросила Тома с любовью глядя на Влада

-Но…я…

-Для того, чтобы наша сестра вступила на путь воды и земли, нужна жертва. Лика уже подготовила тебя к ритуалу, – спокойно сказала Тома.

-Прости, Илья, - хмыкнул Влад и в его руках откуда-то появился кинжал.

-Стой, - Илья попытался бежать, но он не мог пошевелить ни ногой ни рукой, - я же люблю тебя! – это он уже прокричал Лике, - я тоже могу стать одним из вас…

-Нет, не можешь, - покачала Лика головой

-Мы найдем другую жертву, - продолжил Влад быстро. – и для тебя и для меня…я знаю полно придурков, которые только на это и сгодятся.

-А с чего ты взял, что ты не один из них? – спросила Лика холодно

-Но я же люблю…

-Ты изменил мне

-Это не причина и было один раз и…да кто не изменяет вообще. Это…

-Помолчи, это бесполезно, - Влад уже подошел. Он был совершенно спокоен.

-А ты…ты алень, куколд, ты не парень, ты просто….вы все…вы твари!

-Так и есть, - также спокойно сказал Влад.

И последнее, что услышал Илья, прежде чем захлебнуться кровью из распоротого горла, это шепот Влада прямо ему в ухо

-А мы и не пытаемся разыгрывать добрых волшебников. Сейчас тебе не повезло. Может…повезет больше в следующий раз?

И тьма спустилась под переливистый смех Томы.