Исповедь Уэльзди Блэйкс

Глава 1

Я часто задаюсь вопросом: «А зачем я живу? Зачем это всё?» Минуты сменяются часами. Часы — днями, неделями, месяцами. Год за годом. Я будто что-то ищу, но не могу найти. Постоянные терзания, будто всё вокруг такое бессмысленное. У тебя есть дела, есть спокойная жизнь. Есть ты сама. Постоянно меняющиеся увлечения: книги, любимые актёры, картины по номерам, иностранные языки... Одно сменяет другое, и ни на чём ты не задерживаешь внимания. Ты не пытаешься понять глубже. Нет такого, чтобы ты сказала: «О, да! Это моё!» — и при этом методично, упорно продвигалась бы дальше, вглубь, с чистым рвением.

Мои размышления прервал проехавший на высокой скорости велосипедист. Я остановилась и проводила его равнодушным и укоризненным взглядом.

— Вот чёрт! — прошептала я себе под нос. — Кто ездит на велосипеде с такой скоростью?! — голос мой стал громче.

Я посмотрела вниз. Пешеходная тропинка была выложена серыми кирпичами с одинаковой точностью. Кирпичик к кирпичику. Так кирпичи сложились идеально и смогли выстелиться в дорожку. А я свой путь сложить не могу. Затем я подняла голову и осморолась, будто впервые вижу всё это. Кирпичные строения, домики в три-четыре этажа, небольшие магазинчики были по обеим сторонам улицы. Машины бесконечно мчались то туда, то сюда — прямо как я. Люди, как муравьи в муравейнике, были повсюду. И это раздражало меня по непонятной причине. Хотелось полной пустоты и тишины вокруг. И чтобы никто меня не трогал.

Я дождалась зелёного сигнала светофора и перешла дорогу вместе с толпой, не глядя на ожидавшие машины. Мой дом был всего в паре кварталов.

Скрежет ключа в замочной скважине, затем щелчок — дверь открылась. Я зашла и поспешно закрыла её за собой. Моё уставшее тело плюхнулось на стул рядом с прихожей. Сумочка с глухим стуком рухнула на тумбочку напротив.

— Наконец-то я дома, — словно молитву, проговорила я.

Миновав гостиную, я медленно побрела на кухню. Взяла чайник. Поворот крана — и с грохотом, звенящим, стремительным потоком вода хлынул вниз, заполняя его доверху. Поворот. Щелчок. Одно лёгкое, но точное движение — и лампочка на подставке зажглась ярко-красным цветом, а чайник тихо зашипел.

Тэд ещё не пришёл. Тэд был моим парнем. Мы встречались уже три года, из которых год и два месяца жили вместе. Он работал редактором в одном книжном издательстве. Обычно он приходил поздно, а в последнее время — ещё позже. Он связывал это с тем, что работы накопилось очень много, и ему приходится оставаться на час-другой. Я верила ему. Старалась верить. Из головы полностью не выходили и другие возможные варианты сценария...

Глухой щелчок, и шипение прекратилось. Чайник вскипел. Но я лишь окинула его безжизненным взглядом и снова погрузилась в свои мысли. Голова слегка откинулась назад, глаза уставились в потолок.

Затем — тьма и провал. Я рухнула в собственные размышления, будто в глубокий сон. Сначала была темнота, потом — абсолютное ничто. А после я увидела себя со стороны, издалека. Сперва я подумала, что это какая-то чужая девушка, но затем взглянула на себя во внезапно появившемся из пустоты зеркале. Оно словно знало, что мне прямо сейчас захотелось увидеть своё лицо. В зеркале была я. И там, вдалеке, тоже была я.

Я продолжала наблюдать за ней. Или за собой?! Девушка ходила взад-вперед и постоянно что-то бубнила, проговаривая то ли текст, то ли какой-то список. Спустя время в её руке появилась ручка, и она стала торопливо писать, будто боясь потерять мысль. Стола и бумаги, как я заметила, до этого момента там вообще не было. Камера словно приблизилась, и я смогла различить и даже прочитать написанное. Это были строчки какого-то... стиха?! Я ненадолго удивилась. Зачем? Почему именно стихи?

Внезапно рядом возникла чёрная фигура без лица, рук и ног — просто силуэт в капюшоне. Он приблизился к девушке. В этот миг я четко услышала её дыхание внутри себя — так, будто это дышала я сама. Следом послышались слова. Они звучали одновременно и где-то рядом со мной, и внутри моей головы:

— И смерть, нежно обняв,

Приподняла и коснулась меня.

И за руку, словно младенца, взяв,

В новую жизнь повела любя.

Через несколько секунд это нечто продолжило мягким голосом:

— Я буду с тобой и буду хранить.

Не бойся, я буду знаки давать.

Буду раньше нужна — приду.

Раз за разом эти строчки повторялись, превращаясь в огромный, тяжёлый, давящий с бешеной силой шум. А затем случился резкий всплеск, словно бесшумно разорвалась бомба.

Тусклые лучи света. Глаза медленно приоткрылись. Холодный пол словно обнимал меня. Я с трудом села, оглядываясь по сторонам. Который час? Я что, уснула? Упала в обморок?

Медленно встав, я диким взглядом посмотрела на чайник, а потом на кухонный стол. На нём лежал пожелтевший от времени лист старой бумаги. Я подошла ближе и взяла его в руки. Лицо перекосило от шока. На листе были записаны те самые строчки, что я только что слышала в своём видении:

«И смерть, нежно обняв,

приподняла, коснувшись меня...»

Прочитать отрывок полностью я не успела. Не успела даже опомниться, как в прихожей громко хлопнула входная дверь. Бросив лист на стол, я выбежала в коридор, подумав, что вернулся Тэд.

Но ничего не было. Его куртка, обувь, второй чемодан — всего этого не было.

На тумбочке лежал лист бумаги. На этот раз он был белый.

«Я ушел к другой! Прости! Не жди меня».

Я прочитала это еще и еще раз. Третий, четвертый, пятый... Все яростнее и с большей злостью. Я бросилась в комнату и резко раскрыла дверцу шкафа. Вещей Тэда не было. Я глянула в угол — его чемодан тоже исчез. Стеклянными, пустыми глазами я смотрела на полупустые полки. Земля словно ушла из-под ног. Я осталась одна — как и хотела. Но нет, чёрт возьми, я имела в виду совсем не это! Не так!

В голове всё смешалось. Если прежде я была словно в тумане, то теперь утонула с головой в депрессии и апатии.

Я не ела, не спала, почти никуда не выходила. Ко мне никто не приходил. Никто не звонил. День за днём я сидела на диване, поджав ноги, и, глядя пустым взглядом в никуда, качалась из стороны в сторону. Подобно маятнику часов: туда — сюда. Точь-в-точь как я, метавшаяся прежде в разные стороны. Я будто больше не жила и не существовала. Я была не собой.

Вставала я лишь по необходимости, пару раз в день. Однажды, медленно плетясь по коридору, я зашла в ванную — сама не зная зачем. Включила краны и медленно опустилась в воду. Круглые лампы на потолке светились ровным, холодным белым светом. Сначала я просто лежала, скатившись по краю белоснежной ванны, так что лишь глаза, нос и рот оставались на поверхности. Но это длилось недолго. Прошла минута, я набрала в лёгкие воздух и полностью ушла под воду с головой. Пузырьки воздуха побежали один за другим, пока самый последний из них не лопнул.

Внезапно раздался голос — твёрдый, громкий и явно не отсюда!

— Мисс! Мисс!! Мисс! — кто-то настойчиво пытался дозваться до меня. — Мисс? — снова прозвучало, словно эхо. — Ваши читатели ждут! Вы скажете что-нибудь?

Я открыла глаза. Резко. Как будто очнулась от кошмара.

Яркий свет прожекторов слепил глаза. Вокруг гудели многочисленные голоса огромной аудитории. А передо мной на столе лежала стопка одинаковых, новеньких, пахнущих типографской краской книг с именем автора на обложке: Уэльзди Блэйкс.

Я снова оглядела весь этот огромный, забитый людьми зал.

— Что вы скажете? — снова прозвучал тот самый настойчивый, но уже не раздражающий голос ведущего.

Я помолчала несколько секунд, глядя на сотни ждущих глаз, а потом тихо, но уверенно произнесла лишь одно слово:

— Живите!

— И это всё? — удивленно переспросил ведущий.

— Да.