Исповедь

Глава 1

Исповедь.

В Картахене наступил поздний вечер воскресенья. Последние прихожане маленькой старой церквушки расходились по своим домам. Пожилой священник, падре Матео, проводил последних из них и, напутственно улыбнувшись каждому, приступил к обходу церковного зала.

Ему тоже не терпелось уйти домой и поспать. Последнее время он сильно уставал от служб, а сегодня, кажется, особенно. Но обойти зал и всё осмотреть было важным делом. Кто-то из прихожан мог забыть вещи, или случайно обронить какой-то мусор.

Закончив обход он уже было направился к выходу, но вспомнил, что забыл осмотреть исповедальню.

Нехотя пройдя в кабинку он обвел ее взглядом и решил немного в ней передохнуть. В груди щемило. Казалось, что не хватает воздуха. Присев он невольно потянулся к воротнику и, сняв колоратку, ослабил давивший на шею воротник. Сложив руки на коленях он несколько минут сидел смотря в пол, пока не послышался скрип дверцы соседней кабинки.

–Здесь кто-то есть?

–Здравствуйте, падре.

Очень низкий мужской голос раздался из-за тонкой деревянной стенки.

–Здравствуй, сын мой. Я... Я уже собирался уходить. Ты можешь прийти завтра утром, и я обязательно тебя исповедую.

–Простите, если пришёл не вовремя, святой отец. Меня часто в этом упрекают. Я думал, что никогда не поздно покаяться в грехах.

Священник протер рукой лицо и невольно стиснул зубы. Ему сильно хотелось уйти, но эти слова, прозвучавшие таким низким и проникновенным голосом, пробудили в нем чувство стыда. "Быть может для человека в соседней кабинке эта исповедь очень важна...", – подумал падре Матео. "Ведь не просто так он решил прийти в столь поздний час."

–Хорошо, сын мой. Я приму твою исповедь. Только нам нужно поменяться местами. Обычно на твоём месте сижу я.

–Это так важно, святой отец?

Падре Матео всё ещё плохо себя чувствовал, и вставать лишь чтобы пересесть ему совершенно не хотелось, потому ответил;

–Пожалуй ты прав, сын мой. Не думаю, что для Бога это важно. Давай тогда побыстрее начнем. Надеюсь у тебя не много грехов?

–Напротив, падре. У меня много грехов.

–Раньше исповедовался?

–Нет. Я никогда не исповедовался.

–А почему решили прийти сегодня? Расскажите.

–Сегодня ровно 20 лет.

–Чему 20 лет, сын мой?

–Какое сегодня число, святой отец?

–15-е сентября...

–Ну так что же произошло 15-го сентября ровно 20 лет назад, Матео?

Эти слова, сказанные таким низким и сильным голосом, были словно громовой раскат. Священника пробил холодный пот. Заболели глаза. Такое чувство, что они наполнялись кровью и были готовы вот-вот взорваться. Падре облокотился спиной на стенку кабинки. Он начал часто и тяжело дышать. Даже будь у него силы встать, он бы не смог. Голос собеседника словно вдавил его в лавку. Немного переведя дыхание Матео всё же нашел в себе силы ответить.

–Сын мой, во-первых, будь любезен, называй меня "святой отец" или "падре". В худшем случае "падре Матео". И я не знаю что произошло с тобой 20 лет назад в этот день.

–20 лет назад этот день был для меня таким же как многие до и многие после, падре. А что произошло с вами?

–Откуда...

–Святой отец!

–Я...

Священник не мог больше уходить от ответа. Боль в груди усиливалась, становилось всё хуже.

–Я убил человека! 20 лет назад в этот день я застрелил человека.

–Просто человека?

–Ребё... Подростка. Ему было 16 лет.

–Как это случилось, святой отец?

–Я тогда служил в полиции и...

–Здесь?

–Нет. В Мадриде. Мы были...

–Мадрид... Хм... Большой город. Много людей. Много преступников. И сколько времени вы уже служили в полиции к тому моменту?

– 14 лет. К тому моменту я отслужил уже 14 лет. Почему я вам это рассказываю? Я уже каялся в этом!

–И чувствуете себя прощенным?

–Я... Нет. Нет, не чувствую.

–Тогда стоит попробовать покаяться ещё раз. Верно? Итак... Как это произошло?

–Пожалуйста, можно мне немного передохнуть?

–Я думал у вас немного времени. Впрочем, как считаете нужным.

Матео закрыл глаза. Он сделал глубокий вдох. Достав из кармана платок протер лоб и лицо. Боль в груди немного отступила.

–Была поздняя ночь. Мы патрулировали отведенный нам участок, и готовились сдать смену. В машине кончался бензин. Решили заправиться. Подъезжая мы услышали выстрелы. Увидели двух бегущих людей в масках. Они были вооружены. На требования остановиться не реагировали. Я выстрелил. Пуля вошла одному из грабителей в позвоночник чуть ниже шеи. Он упал замертво. Второй тут же остановился, бросил оружие и сдался. Мой напарник задержал его, а я подошёл осмотреть тело. Маска на нем была из вязаной шапки с вырезами для рта и глаз. Жёлтой такой. Когда я снял её, то увидел, что этому парню было от силы лет 16. В магазине на заправке был еще один труп. Продавец. Позже его задержанный подельник рассказал, что когда они увидели как мы подъезжаем, то решили, что это продавец как-то нас вызвал. Застреленный мною парень психанул и убил работника заправки, после чего они побежали. Я не смог больше работать. Я до сих пор по ночам вижу, как снимаю эту проклятую желтую маску!

Последние слова священника сорвались в крик. Слезы хлынули из глаз, а в ушах раздался звон. Потребовалось некоторое время чтобы успокоиться. Из-за гула в голове он не сразу расслышал, что его собеседник вновь начал с ним диалог.

–Матео!

–А? Да. Да, я вас слушаю.

–Стало быть этот молодой человек был убийцей и грабителем?

–Да.

–А ты был полицейским и исполнял свой долг. Верно?

–От осознания этого не становится легче.

–Это был первый человек, которого ты убил?

–Это... Нет. За 3 года до этого был ещё случай.

–Расскажешь?

–Во время патруля в одном из переулков мы увидели двух человек. Один что-то передавал другому в бумажном пакете. Мы их окрикнули. Тот, что передавал пакет тут же бросил его и начал отстреливаться. Моего напарника ранило. Второй парень закричал, упал на колени, просил не стрелять. Вооруженный преступник побежал. Я выстрелил ему вслед. Он упал. Оказалось в бумажном пакете был револьвер. Он продавал оружие ребятам с улиц.

–Но за этот случай ты себя виноватым не чувствуешь?

–Я... Нет. Уже нет. Не чувствую.

–Почему? Только потому, что он был старше?

–Да. И ранил моего напарника.

–Ранил. А подросток в желтой маске убил. Но не твоего напарника. Незнакомого человека.

–К чему вы ведете?

–И умер он наверное не при тебе? Куда ты попал?

–Куда-то в спину. Да, его успели госпитализировать, но не спасли.

–Но именно после убийства парня в желтой маске ты ушёл в священники?

–Примерно через 2 месяца уволился. Еще через полтора года переехал сюда и стал священником.

–Говоришь первое убийство тебя нисколько не сломало? Только второе? Что произошло за время между твоими роковыми выстрелами? Что тебя надломило?

–Меня... Ну... От меня жена ушла незадолго до второго случая.

–И кем была твоя жена?

–Школьной учительницей.

–Почему расстались?

–Я приходил поздно. Бывало не появлялся несколько суток. А ребенка, что удержал бы семью, Бог нам не дал.

–Бог не дал, или ты не хотел?

–Я не хотел...

–И что, ей надоели поздние возвращения? Надоело быть женой полицейского? Или ты не просто возвращался поздно?

–Не просто. Я возвращался всё чаще пьяным.

–И только?

–Не только. Я, после случая с бумажным пакетом, не только пить начал.

–А врачи, что берут анализы у полицейских?

–Они берут еще и деньги.

–И когда ты застрелил того парня на заправке, ты был...

–Да! И я и напарник! Мы оба были под наркотой! Доволен?! Поэтому я уволился! Потому, что понял, что я не достоин быть полицейским! Что я не могу помочь никому! Я даже себе не могу помочь! Я даже любимую женщину удержать не смог! Даже не знаю где она сейчас и что с ней!

–Как и прежде живет в Мадриде. Сейчас вышла на пенсию. До этого была учителем, потом директором школы. У неё есть дочь. Счастливая старушка... Скажи, тебе стало легче после всего что ты сказал?

–Да. Немного.

–Ты каешься в своем главном грехе, Матео?

–Да.

–Твой главный грех убитый парень в желтой шапке? Быть может продавец оружия?

–Нет. Это лишь начало и результат греха... Но мне всё равно тяжело дышать. И сильно болит в груди.

–Это от другого... Матео!

–Что?

–Господь прощает тебя. Прочти молитву.

Матео выдохнул. От этих слов на его душе стало легче.

–Какую молитву прочесть?

–"За упокой", Матео. Времени у нас немного. Скоро пора уходить...